Жанр: Философия
История философии (общий курс): учебное пособие.
...на фабриках своего отца, а Маркс - через критику
гегелевской философии государственного права. "Живя в Манчестере, - писал
Энгельс, - я, что называется, носом натолкнулся на то, что экономические факты,
которые до сих пор в исторических сочинениях не играют никакой роли или играют
жалкую роль, представляют, по крайней мере для современного мира, решающую
историческую силу; что экономические факты образуют основу, на которой возникают
современные классовые противоположности; что эти классовые противоположности во
всех странах, где они благодаря крупной промышленности достигли полного
развития, в частности, следовательно, в Англии, в свою очередь, составляют
основу для формирования политических партий, для партийной борьбы и вместе с тем
для всей политической истории" [85].
Для Энгельса, как и для Маркса, было ясно, что диалектика в истории проявляется
только в форме конкретного исторического процесса. Поэтому для того, чтобы
понять диалектику в истории, надо знать и понимать самое историю. Но точно так
же, для того чтобы понять диалектику в природе, надо знать конкретные формы
протекания природных процессов. Поэтому Энгельс к процитированному нами месту
добавляет: "Но для диалектического и вместе с тем материалистического понимания
природы необходимо знакомство с математикой и естествознанием" [86]. Именно
знакомству с математикой и современным ему естествознанием посвящает Энгельс
значительную часть своего времени.
85 Маркс К., Энгельс Ф. Избранные произведения. Т. 1. 1952. С. 326.
86 Там же С. 10-11.
543
Без знания естествознания понять диалектику в природе невозможно. Поэтому не
случайно вопрос о диалектике в природе встал именно тогда, когда само
естествознание развилось в достаточной степени. По времени это происходит в
конце XVIII-начале XIX столетий. И этот запрос породил натурфилософию Шеллинга и
Гегеля. Уже они показали, что природе свойственна диалектика, хотя сделано это
было ими в ложной форме натурфилософии. Указанная ложная форма была обусловлена
недостаточной развитостью самого естествознания, когда оно, с одной стороны,
обнаруживало всеобщую взаимосвязь в природе, а с другой стороны, эту всеобщую
взаимосвязь приходилось, как и в философии истории, домысливать. Вот в этом
домысливании и состоит специфика любой натурфилософии.
Параллель между натурфилософией, т. е. философией природы, и философией истории
совершенно определенно проводится именно Энгельсом. "Подобно натурфилософии, -
пишет он в своей уже вполне "зрелой" работе "Людвиг Фейербах и конец
классической немецкой философии", - философия истории, права, религии и т.д.
состояла в том, что место действительной связи, которую следует обнаруживать в
событиях, занимала связь, измышленная философами; что на историю - и в ее целом
и в отдельных частях - смотрели как на постепенное осуществление идей, и притом,
разумеется, всегда только любимых идей каждого данного философа" [87].
В середине и второй половине XIX века естествознание поднимается на новую
качественную ступень. Такое продвижение Энгельс связывает с тремя великими, как
он их называет, естественно-научными открытиями. Это, во-первых, открытие живой
клетки, во-вторых, открытие закона сохранения и превращения энергии и, втретьих,
теория происхождения видов Дарвина. "Благодаря этим трем великим
открытиям, - писал Энгельс, - и прочим громадным успехам естествознания, мы
мoжем теперь в общем и целом обнаружить не только ту связь, которая существует
между процессами природы в отдельных ее областях, но также и ту, которая имеется
между этими отдельными областями" [88].
87 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 21. С. 371.
88 Там же. С. 304.
Энгельс имеет в виду такие области, как область жизни, область химических
превращений, физика и механика. Взаимосвязь механических явлений, например, была
уже установлена механикой. Но теперь, с помощью закона сохранения и превращения
энергии, устанавливается взаимосвязь механических, физических, химических и
биологических явлений. Открытие живой клетки давало возможность от исследования
химических превращений перейти к явлениям жизни, от неживой к живой природе,
между которыми раньше была китайская стена. Но, что очень важно, всеобщая
взаимосвязь в природе посредством указанных великих открытий теперь уже
устанавливается самим естествознанием. И потому оно уже не нуждается ни в какой
натурфилософии. "Всякая попытка воскресить ее, - замечает Энгельс, - не только
была бы излишней, а была бы шагом назад" [89].
Итак, из-за неразвитости естествознания в XVIII и начале XIX веков целостную
картину природы давала натурфилософия. И в этом было ее положительное значение.
Но с середины того же XIX века целостную и систематическую картину природы уже
могло дать само естествознание, причем не заполняя белые пятна умозрением, как
это делала натурфилософия. А потому, как неоднократно повторяет Энгельс, от всей
прежней философии остается только диалектика и формальная логика. "Как только
перед каждой отдельной наукой, - писал Энгельс, - ставится требование выяснить
свое место во всеобщей связи вещей и знаний о вещах, какая-либо особая наука об
этой всеобщей связи становится излишней. И тогда из всей прежней философии
самостоятельное существование сохраняет еще учение о мышлении и его законах -
формальная логика и диалектика" [90].
89 Там же. С. 305.
90 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 20. С. 25.
С идеей систематической картины мира у Энгельса связана другая его идея -
материального единства мира. Эта идея была, в общем-то, не новой в истории
философии и науки. Так, к примеру, французские материалисты XVIII века
отстаивали взгляд, согласно которому в мире нет ничего, кроме материи и ее
движения. Но построить на этом систематическую карти545
ну природы не позволяла им именно неразвитость естествознания. С другой же
стороны, это материальное единство достигалось ими, поскольку оно вообще
достигалось, за счет редукции идеального к материальному. Иначе говоря, эти
мыслители, по существу, не признавали качественного своеобразия идеального, по
сравнению с материальным, т. е. не признавали своеобразия мышления, сознания,
духовной культуры. Они не выводили идеальное из материального, а только сводили
одно к другому.
Вывести идеальное из материального, как доказывает Энгельс, позволяет только
материалистическое понимание истории. И в результате материальное единство мира
- а ведь мир включает в себя не только мир природы, но и мир культуры - возможно
только на основе материалистического понимания истории, которое дает основу для
перехода от природы к человеческому сознанию через материальную практическую
деятельность. Непосредственно, как показывает Энгельс, перейти от природы к
человеческому мышлению и сознанию невозможно. В этом деятельном опосредовании
материи и сознания и состоит принципиальное отличие того материализма, который
развивали Маркс и Энгельс, от всего прошлого материализма, включая
фейербаховский. Здесь материалистическим аналогом в прошлом была только идея
субстанциального единства мышления и материи Бенедикта Спинозы. Поэтому Энгельс,
по свидетельству Плеханова, не случайно считал марксизм разновидностью
спинозизма. [91]
91 См.: Плеханов Г.В. Соч. Т. XI. М.-Л., 1928. С. 26.
Человек - часть природы. С этим согласен и Энгельс. Но это особая "часть",
которая, как считали неоплатоники и Николай Кузанский, воплощает в себе весь
Универсум, весь бесконечный Космос. Поэтому Энгельс по сути воспроизводит ту
историческую традицию, в которой человек с его мышлением и сознанием трактуется
как Микрокосм. Иначе говоря, человеческий дух Энгельс считает не случайным
явлением, а проявлением необходимого, а на языке классической философии,
атрибутивного свойства мировой материи. "...У нас есть уверенность в том, -
пишет он в этой связи, - что материя во всех своих превращениях остается вечно
одной и той же, что ни один из
ее атрибутов никогда не может быть утрачен и что поэтому с той же самой железной
необходимостью, с какой она когда-нибудь истребит на Земле свой высший цвет -
мыслящий дух, она должна будет его снова породить где-нибудь в другом месте и в
другое время" [92].
Но что же именно понимает Энгельс под атрибутами, т. е. неотъемлемыми качествами
материи? Прежние материалисты считали атрибутом материи движение. Так считали
англичанин Джон Толанд и французские материалисты. Энгельс тоже считает, что
движение есть способ существования материи. "Но движение материи, - пишет
Энгельс, - это не одно только грубое механическое движение, не одно только
перемещение; это - теплота и свет, электрическое и магнитное напряжение,
химическое соединение и разложение, жизнь и, наконец, сознание...
Неуничтожимость движения надо понимать не только в количественном, но и в
качественном смысле" [93].
Иначе говоря, по Энгельсу, в мире постоянно сохраняется не только определенное
количество движения, - это было понятно уже Декарту и Галилею, - но постоянно
сохраняются и основные формы движения, которых Энгельс насчитывает всего пять:
механическая, физическая, химическая, биологическая и социальная. Явление
сознания Энгельс связывает только с социальной формой движения материи, т. е. с
обществом. Но ни в коем случае не с биологической, как это делал прежний
материализм. Правда, в середине XIX века появляется так называемый вульгарный
материализм Бюхнера, Фогта и Молешотта, в котором непосредственно
отождествляется идеальное с материальным, а именно с функцией телесного органа -
головного мозга человека. Впоследствии, вплоть до настоящего времени,
возобладало именно такое понимание "идеального". Восстановить марксовскоэнгельсовское
понимание идеального попытался только известный советский философ
Э.В. Ильенков [94].
92 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 20. С. 363.
93 Там же. С. 360.
94 См.: Ильенков Э.В. Идеальное // Философская энциклопедия: в 6 т. М., 1962. Т.
2.
10. О марксизме сегодня
Философия Маркса и Энгельса не имела своих непосредственных продолжателей. К.
Каутский и Э. Берн-штейн, которые считались их ближайшими учениками, считали,
что в марксизме нет своей собственной философии, и он может быть соединен с
любой другой философской доктриной. Так, например, сам Бернштейн попытался
соединить марксизм с кантианством, а Каутский - с дарвинизмом. В советские годы
основы дарвинизма и рефлексология И.П. Павлова были канонизированы и
трактовались как "естественно-научная основа" диалектического материализма. А
материалистическое понимание истории Маркса постепенно трансформировалось в
"истмат", который наполнился доктринальным содержанием, а затем плавно и
закономерно перешел в "общесоциологическую теорию", в "социальную философию" и
даже в "философию истории".
Оживление интереса к философии Маркса и Энгельса произошло в 20-е и 30-е годы по
причине публикации неизвестных до тех пор работ, связанных с решением именно
философских вопросов. Это "Экономическо-философские рукописи 1844 года" Маркса,
"Немецкая идеология" Маркса и Энгельса и "Диалектика природы" Энгельса. В связи
с этими публикациями по-новому высветились и философские идеи В.И.Ленина, в
особенности в "Философских тетрадях", которые начали публиковать в 20-е годы.
Под влиянием этих работ сложилось течение, названное позже неомарксизмом или
творческим марксизмом. В Советском Союзе к этому течению можно отнести в 20-е и
30-е годы Г. Лукача, Л.С. Выготского и М.А. Лифшица. В 50-е - 60-е годы,
совпавшие с так называемой "хрущевской оттепелью", выступил Э.В. Ильенков,
ставший духовным центром движения против догматического марксизма, против
"диамата" и "истмата". Все эти движения не получили официальной поддержки и
одобрения. В настоящее время организованных центров по изучению философии
марксизма в России не существует.
Что касается западного "неомарксизма", то он возник и развивался из все той же
сознательной установки на трансформацию марксизма или синтез его с другими
направлениями философской мысли. Так родился фрейдомарксизм Э. Фромма,
экзистенциалистский марксизм во Франции под влиянием "позднего" Ж.П. Сартра,
феноменологический марксизм, распространенный в США и Италии (Э. Пачи, П. Пиконе
и др.), структуралистский вариант неомарксизма (Л.П. Альтюссер и его
последователи). Особое место в неомарксизме занимает Франкфуртская школа, свою
роль в нем сыграла югославская группа "Праксис" (Г. Петрович, Л. Враницкий и
др.). Не избежал влияния марксизма и постмодернизм в лице Ж. Деррида, Ф.
Гваттари и Ж.-Ф. Лиотара.
Одни неомарксисты делали акцент на гуманистической проблематике марксизма и его
диалектическом методе, другие пытались придать ему строго научный характер.
Именно поэтому в неомарксизме XX века принято выделять "диалектикогуманистическое"
и "сциентистское" направления. В какой степени эти направления
соответствуют основным идеям Маркса, нужно каждый раз выяснять отдельно.
Литература
1. Маркс К. К критике политической экономии. Предисловие // Маркс К., Энгельс Ф.
Соч. 2-е изд. Т. 13.
2. Маркс К., Энгельс Ф. Немецкая идеология // Соч. 2-е изд. Т. 3.
3. Маркс К. Различие между натурфилософией Демокрита и натурфилософией Эпикура.
Докторская диссертация // Маркс К. Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 40.
4. Маркс К. Экономическо-философские рукописи 1844 г. // Маркс К., Энгельс Ф.
Соч. 2-е изд. Т. 41.
5. Энгельс Ф. Анти-Дюринг // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 20.
6. Энгельс Ф. Диалектика природы // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 20.
ФОРМИРОВАНИЕ НЕКЛАССИЧЕСКОГО ФИЛОСОФСТВОВАНИЯ (ПРЕЛЮДИЯ)
Понятно, что неклассическая философия не явилась на свет, как джин из бутылки. В
качестве одной из тенденций она присутствовала в недрах широко понятой
философской классики. В античную эпоху это умонастроение явным образом выражали
софисты и киники, в средние века - английские номиналисты, в Новое время -
эмпирик Д. Локк и скептик Д. Юм. Оно присутствует даже у И. Канта. Но только в
XX веке это умонастроение стало господствующим. И такая смена основной тенденции
дает повод говорить об особом неклассическом периоде в развитии философии.
Причем очень важным является вопрос о начале этого периода и его перспективах.
Ситуация формирования неклассической философии чрезвычайно интересна, поскольку
совпадает с расцветом философской классики. 40-е годы XIX века - это время
наивысшей популярности гегелевского учения. Хотя Г.В.Ф. Гегель скончался в 1831
году, он продолжал оставаться кумиром и воплощением классической философии. Но
уже в 1819 году вышла, хотя и осталась незамеченной, работа А. Шопенгауэра "Мир
как воля и представление". В 1841 году получила серьезный резонанс "Сущность
христианства" Л. Фейербаха. А в 1843 году появилось первое произведение С.
Киркегора "Или-Или".
Позиции этих мыслителей различны, но противник у них один - Гегель. И Л.
Фейербах в этом ряду не случаен. Его учение - это одна из развилок в мировой
философии, от которой дороги ведут, с одной стороны, к марксизму, а с другой - к
"философии жизни". Недаром, отказавшись от Гегеля, Фейербах впоследствии
поддержал А. Шопенгауэра с его противопоставлением гегелевскому спекулятивному
разуму волевого начала. И все же влияние Фейербаха на Маркса оказалось наиболее
значительным, отчего можно говорить об антропологическом материализме Фейербаха
в качестве теоретического источника марксизма.
Особое место в ряду зачинателей неклассической философии занимает О. Конт,
который, в своих попытках придать философии характер подлинной науки, сделал шаг
в том же направлении. Конт не был противником разума, но понимание разума у
Конта есть та же прелюдия настроений и взглядов XX века.
Именно сегодня можно конкретизировать вклад каждого из этих мыслителей в
становление неклассической философии, яснее определить, как из отдельных ростков
складывалась традиция и как итог совместных усилий спустя полтора столетия
опроверг первоначальные замыслы. Сложность именно в том, что неклассическая
философия, контуры которой определились уже в XIX веке, отрицает философскую
классику в самых важных и принципиальных вопросах. А поэтому отношение
классической и неклассической философии - это не два этапа на пути, идущего по
восходящей, а два разных пути в философии. Формально и хронологически
неклассическая философия следует за классической и потому ее часто именуют
постклассической, но, по сути, она претендует быть вместо классической.
В первой главе речь пойдет о четырех главных фигурах, определивших облик
неклассической философии XX века и о тех проблемах, которые возникли при
формировании этой философской традиции.
1. A. Шопенгауэр и зарождение неклассической традиции
А. Шопенгауэр был тем мыслителем, который сделал первый, но вполне определенный
шаг в сторону неклассической философии. В более узком смысле он является
родоначальником так называемой "философии жизни". В лице Шопенгауэра "философия
жизни" заявила о себе уже в первой половине XIX века.
Артур Шопенгауэр (1788-1860) родился в теперешнем г. Гданьске в семье
коммерсанта. От матери-писательницы он унаследовал литературные способности. Ей
же он должен быть благодарен за знакомство с Гете, Ф. Шлегелем и другими
знаменитостями
того времени. Шопенгауэр получил образование в Геттингенском, а затем в
Берлинском университетах, где изучал медицину и философию. В 1813 году им была
защищена докторская диссертация о законе достаточного основания. Затем в течение
четырех лет он писал свой главный труд "Мир как воля и представление".
Неурядицы в семье, приведшие к самоубийству отца, сказались на характере
философа. Раздражительность и злопамятность Шопенгауэра стали притчей во языцех.
А честолюбие и стремление к известности выражались в критике всех признанных
авторитетов его времени. Так, к примеру, читая курс лекций в Берлинском
университете в 1826-1832 годах, он сознательно назначал лекции на то же самое
время, что и Гегель. Однако известности он, по большому счету, так и не снискал.
С 1833 года и до конца жизни Шопенгауэр жил затворником во Франкфурте-на-Майне.
Одних в творчестве Шопенгауэра привлекает яркая афористическая манера письма,
других - интригующий вселенский пессимизм. Для нас же в свете поставленных задач
важно другое, а именно - каким образом мизантропия помогла Шопенгауэру
предугадать и выразить пессимистические настроения и идеи более поздней эпохи.
Ведь будучи почти непризнанным при жизни, он получил мировую славу во второй
половине XIX века, а затем его философия обретала популярность в каждую
переломную эпоху, включая и наше время.
Судя по докторской диссертации Шопенгауэра, посвященной закону достаточного
основания, в начале творческого пути он был очень увлечен натурфилософскими
проблемами. И главный смысл его позиции в этот период состоял в борьбе с
редукционизмом. Естествознание, согласно Шопенгауэру, не только описывает
природные процессы, но и выясняет их движущие силы. При этом движущей силой
неорганического процесса всегда является внешняя причина, у органического
процесса такой внешний импульс - раздражитель, а у животного и человека - мотив.
Однако, справляясь с задачей выяснения способа существования каждого рода в
отдельности, естествознание, согласно Шопенгауэру, не способно объяснить, что
представляет собой природный мир в целом. Обычное решение, к которому склоняются
в данном случае естествоиспытатели, - это редукционизм, когда ищут общий
знаменатель, а затем все многообразие родов бытия меряют одной простейшей
меркой, к примеру, химическим составом.
В противоположность естествознанию, философия, считает Шопенгауэр, стремится
выявить особую сущность и место каждого рода в системе природы. В споре с
редукционизмом Шопенгауэр неоднократно ссылается на Платона, философию которого
он внимательно изучил. Более того, в иерархии идей, выстроенной Платоном, он
видел одну из самых плодотворных попыток создать цельную картину бытия. Все же
ни Платон, ни другие философские авторитеты, по мнению Шопенгауэра, не ответили
на главный вопрос - что является причиной мира в целом. Конечно, Шопенгауэр не
мог отрицать того, что не только ранее, но и одновременно с ним над этим
вопросом размышляли другие философы. К примеру, натурфилософские построения
раннего Шеллинга как раз являются ответом на вопрос о том, чем порождена природа
как единый организм. Но точка зрения Шеллинга, согласно которой единство природы
связано с тем, что она - бессознательное творение идеальной субстанции-субъекта,
не могла удовлетворить Шопенгауэра. Здесь мы подошли вплотную к вопросу о
критическом отношении Шопенгауэра к классической немецкой философии.
Разобравшись в том, как относился Шопенгауэр к немецкой классике, мы как раз и
сможем понять, каким образом он стал основателем неклассической традиции в
философии.
Из всех представителей немецкой классики только Кант заслужил похвалу
Шопенгауэра. Его, как и Платона, Шопенгауэр называл своим учителем. Главное
достижение Канта, по мнению Шопенгауэра, - это разделение действительности на
мир ноуменов и мир феноменов. Напомним, что, по Канту, человек имеет дело лишь с
миром своих представлений, в котором царствуют причинно-следственные связи. Но
за системой человеческих представлений, названных феноменами, скрывается так
называемая "вещь в себе" или ноумены, о которых, согласно Канту, человек никогда
ничего не узнает. Однако, в отличие от Канта, Шопенгауэр считал возможным
постичь скрытое ноуменальное бытие. Им, по мнению Шопенгауэра, является Мировая
воля - слепое и безосновное начало мироздания.
Мировая воля, согласно Шопенгауэру, как раз и является подлинной причиной мира в
целом. В своем извечном стремлении к объективации она переходит в феноменальный
план, порождая известные нам роды и виды бытия. Кому-то может показаться, что
Мировая воля Шопенгауэра - это нечто аналогичное субстанции-субъекту Шеллинга,
которая также порождает многообразие мира. Однако сходства здесь меньше, чем
отличий. Шопенгауэр ведь недаром отказывался признавать взгляды Фихте, Шеллинга
и Гегеля вместе взятых.
Дело в том, что для Шопенгауэра характерно двойственное отношение к идее
субстанции. С одной стороны, он активно и настойчиво подчеркивает роль
субстанциальной формы в обеспечении разнообразия природы. С другой стороны,
субстанциальная форма оказывается у Шопенгауэра всецело в области феноменального
бытия, в то время как ноуменальная основа мира не может быть субстанцией,
поскольку, согласно Шопенгауэру, принципиально безосновна. Здесь, кстати, еще
один пример двойственности Шопенгауэра. Ведь традиционно называя Мировую волю
причиной мира, он настаивает на том, что к ней неприменима ни одна из
характеристик каузального ряда. Основа мира оказывается безосновной, т. е. не
имеющей никаких оснований! И эта мысль о безосновности Мировой воли столь важна
для Шопенгауэра, что он не допускает по отношению к ней даже определение "causa
sui" (причина самой себя).
Но не только отказ от субстанциального взгляда на начало мира делает Шопенгауэра
основателем неклассической традиции. Важно понять, как Шопенгауэр представляет
себе смысл волевого акта, и каким образом воля у Шопенгауэра сопряжена с
разумом. Тем более, что с понятием Шопенгауэра "Мировая воля" связан целый ряд
мистификаций. Главная мистификация уходит корнями к самоназванию учения
Шопенгауэра, которое он определил как "трансцендентальный идеализм" и даже
"философия самосознания". В связи с этим долгие годы у нас было принято считать
Шопенгауэра идеалистом, причем из ряда представителей немецкой классической
философии.
Но мистификация становится явной, как только мы беремся сопоставить понятие воли
у Шопенгауэра с тем, как понимали ее действительные представители немецкой
классики, и в частности И.Г. Фихте. У нас уже шла речь об идее рефлексии как
оборачивания Я на самого себя. В способности осознавать и даже ограничивать
самого себя как раз и состоит, с точки зрения философии самосознания,
своеобразие человека. Животное, утверждает Фихте, идет на поводу естественных
влечений и стремлений, в то время как человек в состоянии их ограничивать.
Причем, овладевая своими страстями, он делает это не только ради себя и другого
человека, но и во имя особой надорганической цели, именуемой идеалом.
Таким образом, вступая на путь самоограничения, человек, согласно Фихте, выходит
за рамки естественного бытия. Ведь идеал, как внутренняя потребность человека,
является антиподом внешней органической потребности. А потому тот из людей, кто
следует лишь органическим потребностям и естественным страстям, - раб их
произвола, подобно животному. Другое дело человек, подчинивший себе естественные
желания и позывы. Для такого человека открывается путь в мир свободы и культуры.
Итак, разумное самоограничение, согласно Фихте, составляет основу свободы воли
человека. Из него, как из клеточки, вырастает новая реальность - мир культуры,
принципиально отличный от мира природы или натуры. Иначе обстоят дела у
Шопенгауэра, у которого человек представляет собой одно из звеньев естественного
эволюционного ряда. Соответственно этому и человеческая воля является одним из
проявлений общего витального порыва, проистекающего из Мировой воли. Воля к
жизни и самоутверждению, считает Шопенгауэр, является тем, что объединяет все в
этом мире от явления магнетизма до властолюбия. Как магнит притягивает железо,
красочно повествует Шопенгауэр, так и власть притягивает человека [1]. А потому
свобода воли - это в большинстве случаев лишь иллюзия людей, вовлеченных в
стихийную борьбу различных воль.
1 См.: Шопенгауэр А. Избран. произв. М., 1992. С. 56-59.
Не трудно заметить, что мера, которой Шопенгауэр меряет всю действительность,
чисто животного происхождения. Именно в животном мире мы встречаем ту
непосредственно отчаянную борьбу за существование, кото
...Поділитися у соцмережах
