Жанр: Философия
История философии (общий курс): учебное пособие.
...ду делать речью правою [9].
9 Античная литература. Греция: Антология. М., 1989. Ч. 2. С. 9.
Конечно, никакой специальной "мыслильни" у софистов не было. Как не было среди
них и Сократа, который осуждал софистов за использование мышления в сиюминутных
и своекорыстных целях.
По сути дела софисты низвергли разум с того трона, на который его возвели
античные "фисиологи". Софизмы, которые они широко применяли и которым за плату
обучали других, рождаются в житейской практике. Софизм по его происхождению -
это житейское применение мышления. В этом смысле жизнь и деятельность античных
софистов опровергает расхожее мнение, будто нужда в софизмах может возникнуть
лишь в теоретическом споре или в ходе политического диспута. В действительности
софистика вырастает уже на почве житейских интересов. Ведь суждения о жизни с
позиции выгоды и пользы - это признак здравого смысла и рассудительности
человека. И даже там, где собственную выгоду противопоставляют всему другому,
люди остаются в пределах здравого смысла и житейской смекалки. Но именно здесь и
возникает первая нужда в софистике, когда рассудку нужно обосновать весомость
данного решения.
Человек как "мера всех вещей"
Иначе говоря, софизмы неминуемы там, где логику подчиняют личному интересу, а
критерием достоверности суждений и выводов становится сам индивид с его
заботами, желаниями и страстями. И надо сказать, что античные софисты были
достаточно откровенны, освещая суть этой позиции. Вспомним хотя бы известное
высказывание Протагора из его работы "Истина, или Ниспровергающие речи":
"Человек есть мера всех вещей, существующих, что они существуют, и
несуществующих, что они не существуют" [10].
10 Античные философы: Свидетельства, фрагменты и тексты. Киев, 1955. С. 121.
72
Заметим, что Протагор здесь честен, но неточен. Ведь точкой отсчета в учении
софистов стал не столько "человек", сколько "индивид". И, уточнив эту разницу,
мы поймем, почему так яростно спорил с софистами Сократ. Дело в том, что,
подчиняя мышление теперь уже не космосу, а человеку, софисты не наделяют его
автономией. Да и сам человек у них отнюдь не автономен, если иметь в виду
собственный смысл этого слова, которое переводится с греческого как "полагающий
закон самому себе". Спор в данном случае идет о том, чем должен
руководствоваться человек в своей жизни. Ведь, если греки не желают больше
следовать традициям, то могут ли они найти в самих себе столь же весомый закон и
основу для совместной жизни? Или достаточно опереться на частный интерес и
личный мотив, участвуя в погоне за жизненным успехом?
Софисты по сути отстаивали второе, полагаясь во всем на отдельного индивида. А в
результате проблема объективной истины превращается в вопрос о субъективной
оправданности человеческих поступков. Ведь у русского слова "оправдать" есть
разные смыслы. И один из них связан с поиском мотивов и причин совершенного
поступка. С этой точки зрения, у каждого из нас своя "правда", поскольку любой
поступок будет иметь свои побудительные мотивы.
Разбираясь в связи с софистами в этом вопросе, Гегель остроумно замечает, что в
любом, даже самом дурном поступке заключена точка зрения и определенный мотив,
выдвигая который можно извинять и защищать этот поступок. Так делают дезертиры
во время войны, объясняя свое поведение "обязанностью" сохранения собственной
жизни. И чем образованней человек, замечает Гегель, тем лучше он обосновывает
свой дурной поступок [11]. Более того, задача адвоката на суде - объяснить и
обосновать мотивы действий преступника. Он доказывает, что в действиях
преступника была своя "логика", а значит и своя "правда". И тем не менее,
окончательное решение выносит суд. Именно он устанавливает истину, учитывая
аргументы всех сторон и оценивая ситуацию с позиции закона и нравственных
принципов.
11 См. Гегель Г.В.Ф. Лекции по истории философии. Книга вторая. СПб., 1994. С.
20-21.
Таким образом, не только Гегель, но и современный суд стоит на позиции
объективного смысла человеческих поступков. Что же касается софистов, то для них
важнее всего не то, что есть на самом деле, а то, что ощущает и переживает
индивид. В пересказе Секста Эмпирика мысль Протагора о человеке как "мере всех
вещей" должна пониматься следующим образом: "все, что представляется людям, то и
существует, а то, что не является никому из людей, то и не существует" [12]. Но
люди воспринимают мир по-разному, замечает Секст Эмпирик, в зависимости от своих
состояний. Разное восприятие у больного и здорового, старца и юноши, спящего и
бодрствующего, у человека живущего естественной жизнью и жизнью
противоестественной. А потому критерием достоверности могут быть лишь телесные
состояния данного конкретного индивида.
12 Античные философы: Свидетельства, фрагменты и тексты. Киев, 1955. С. 116.
Итак, мир таков, каким он является мне в данный момент. В другой момент и для
другого человека мир оказывается другим. Но тогда точкой отсчета мы должны
признать не данного индивида как целое, а его состояние и даже ощущение в данный
момент. Ведь в следующий момент ощущение будет уже иным. Вполне понятно, что,
двигаясь в этом направлении, мы вынуждены признать, что ни в нас, ни в мире нет
ничего постоянного. Есть только бесконечное изменение, и в этой бесконечной
смене ощущений не стоит искать ни связности, ни смысла, ни, тем более,
внутренней основы.
Судя по дошедшим до нас материалам, подобной последовательности в утверждении
своей позиции Протагор не проявил. Ведь любые поступки, если дойти до края в
таких суждениях, уже становятся неуместными. И тогда Протагору пришлось бы
оставить обучение молодежи и погрузиться в поток самоощущений, фиксируясь в
отдельности на каждом из них. Именно в такой тупик может зайти мысль философа,
сделавшего мерой всех мер отдельного индивида в качестве самодостаточного "эго".
Но если у индивида отсутствует объективная основа для связи с себе подобными, то
субъективные силы должны разрушить его самого. Ведь эгоистическое "я", будучи
неким "субъектом в квадрате", должно все больше замыкаться на себе,
сосредоточившись на нюансах собственных переживаний. А в результате каждое
ощущение становится самоцелью, уничтожая цельность человеческой личности.
Но еще раз повторим, что в тупик последовательного субъективизма философская
мысль зайдет гораздо позже. А в учении Протагора перед нами лишь первый опыт
субъективизма. Здесь субъективизм уже оборачивается двумя своими сторонами -
эмпиризмом и релятивизмом. При этом ощущениями индивида у Протагора по сути
определяется достоверность знаний, а также направление нашего ума и смысл
приводимых доказательств. Не противопоставляя разум чувствам, Протагор подчиняет
первое второму. А в результате суждения становятся столь же относительными и
изменчивыми, как и настроения.
Проблема соотношения естественного и искусственного
Кроме Протагора, известным софистом был Горгий (ок. 480 - ох. 380 до н. э.), а
также нам известны Гиппий, Продик и Антифонт. Их называют "старшими софистами".
К так называемым "младшим софистам", жившим на рубеже V и IV веков до н. э.
относят Алкидама, Трасимаха (Фрасимаха), Крития и Калликла. У нас нет
ввзможности осветить их взгляды подробно. Однако имеет смысл выделить некоторые
особенности их личностных качеств и воззрений. Так Продик, у которого якобы
учился сам Сократ, отличался корыстолюбием. В диалоге Платона "Кратил" он
высмеивается за то, что за большие деньги преподавал иначе, т. е. лучше, чем за
малые. А именно за небольшие деньги вынужден был слушать Продика бедный Сократ.
Продик занимался синонимикой, уточняя значения слов. Но наиболее известны его
суждения о богах, которых он считал олицетворением полезных сил и явлений
природы. Развивая эту мысль, один из "младших софистов" Критий будет доказывать,
что главная польза богов в том, что они следят за прегрешениями людей. По словам
Секста Эмпирика, Критий утверждал, что древние законодатели специально сочинили
бога в качестве надсмотрщика за поступками людей. Ведь от всевидящего и
всеслышащего бога нельзя утаить никакого проступка.
Помимо критического отношения к богам, софистов объединял интерес к природе
государственных законов. Таков Антифонт, который, подобно другому "старшему
софисту" Гиппию, отдал дань занятиям астрономией и математикой, но не преуспел
на этом поприще. В античности даже появилось выражение "ошибка Антифонта" в
связи с его многочисленными ошибкам при решении задачи на квадратуру круга. Зато
Антифонт первым стал трактовать происхождение государственных законов в духе
теории общественного договора. Согласно Антифонту, люди специально придумали
искусственные соглашения, регулирующие их жизнь. Однако эти законы противоречат
велениям природы, которые, по мнению Антифонта, ближе человеку в силу их
естественного характера. Чтобы разрешить это противоречие и не страдать
понапрасну, Антифонт предлагает быть двуличным. А именно: на людях соблюдать
государственные предписания, а втайне подчиняться велениям природы. Ведь можно
обмануть государство, возникшее "по соглашению", но нельзя обмануть законы
природы в силу их врожденного характера [13].
13 См. Антология мировой философии. М., 1969. Т. 1. С. 320-321.
Интересно, что один из "младших софистов" Трасимах, если верить Платону, видел в
государственных законах больше смысла, чем Антифонт. В работе Платона
"Государство" Трасимах рассуждает о том, что государственные законы издаются для
пользы определенных людей - самых сильных и власть имущих. А Критий, в отличие
от Антифонта, утверждал, что законы государства устанавливаются не просто по
соглашению, а в соответствии с необходимостью и служат задаче воспитания людей,
улучшая их природные нравы.
Мы не будем углубляться в вопрос о том, кто же оказался прав в этом споре о
природе государственных законов и их соотношении с законами природы. Тем более,
что еще не приведены аргументы Сократа и Платона, высказанные ими по этому
поводу. В конце концов речь идет не только о том, возникло государство по
произволу людей или по необходимости. Разговор о государстве всегда сопряжен с
проблемой че76
ловеческой свободы. И для того, чтобы обсуждение этого вопроса обрело реальную
почву, был, безусловно, необходим тот сдвиг который осуществили софисты. Ведь
они не просто повернулись в сторону человека, оставив увлекавшее ранних
греческих философов исследование природы. В конце концов человек тоже
фигурировал в учениях "досократиков". Но у последних человек погружен в
природный мир и живет в нем общей заботой о гармонии Вселенной. В отличие от
этого, софисты впервые обозначили границы особой сферы жизнедеятельности
человека - сферы культуры. Правда, в этой сфере человек действует у софистов,
руководствуясь прежде всего выгодой и произволом. Но первый шаг был сделан. В
учении того же Антифонта мы впервые встречаем классическое противопоставление
искусственного и естественного, а значит культуры и натуры. И в том, что софисты
переместили человека из мира природы в мир культуры, состоит их непреходящая
заслуга.
6. Сократ о человеке и сути добродетели
Именно Сократ открыл ту объективную меру, которой классическая европейская
философия на протяжении веков будет мерить человека, определяя его низость и,
наоборот, его величие. Но это открытие Сократа, не могло состояться без того,
что сделали софисты. Ведь именно они осуществили поворот к человеку в античной
философии, перенося акцент с мира натуры на мир культуры. Общий пафос
выступлений Сократа, и тем более - его ученика Платона, вполне антисофистичен.
Сократ спорит с софистами, и прежде всего с Протагором. И, тем не менее, это не
абстрактный отказ от их взглядов. Говоря языком Гегеля, философия Протагора не
отбрасывается, а "снимается" Сократом.
Сократ (469-399 до н. э.) родился в Афинах и был первым философом - урожденным
афинянином. Происхождения Сократ был простого. Его отец - каменотес Софрониск, а
мать - повитуха Фенарета. В молодости Сократ осваивал ремесло отца, но затем его
забросил. Довольно поздно он женился на женщине по имени Ксантиппа, которая
родила ему троих детей. Однако о семье и детях Сократ заботился мало, за что,
по свидетельствам, был неоднократно бит Ксантиппой. Несмотря на это, деньги он
презирал, а еще больше презирал платных "учителей мудрости" - софистов. Сократ
был небольшого роста, скуластый, со вздернутым носом и лысой головой, и всем
своим видом напоминал сатира. Ко всему прочему он ходил босой и был во всем, что
касается быта, небрежен.
В историю европейской культуры Сократ вошел прежде всего как образец моральной и
гражданской ответственности, и действительно, что касается гражданских
обязанностей, то Сократ выполнял их неукоснительно. В ходе Пелопоннесской войны
он трижды принимал участие в сражениях в качестве тяжелого пехотинца и проявил
себя в них весьма достойно. В этих сражениях он обрел славу не только храброго
воина, но и верного товарища, не раз спасавшего раненных врагами соратников.
Среди них был Алкивиад, ставший уже на этой войне учеником Сократа.
Гражданское мужество проявлял Сократ и после войны, к примеру, тогда, когда в
"Совете пятисот" судили стратегов, которые победили в морском сражении, но из-за
бури не захоронили мертвых и не воздвигли на берегу трофея, символизирующего
победу. За это преступление народ приговорил десятерых стратегов к смерти. И
Сократ был единственным из пятисот представителей народа, который выступил
против этого решения, подвергнув сомнению справедливость мнения большинства. В
другой раз при правлении тридцати тиранов он вновь отказался участвовать в
расправе над одним из афинских граждан. И надо сказать, что противопоставление
своего решения воле большинства у Сократа не было случайным, а проистекало из
продуманной точки зрения на суть государственного правления.
Дело в том, что Сократ не считал решения большинства справедливыми на том
основании, что "так решило большинство". По убеждению Сократа, справедливо не
то, что делает и решает "большинство", а то, что соответствует сути общественной
добродетели. Еще более несправедливой Сократ считал практику выбора
государственных чиновников путем простой жеребьевки, которую ввели во времена
правления демократов. Кормчего на корабле, плотника или флейтиста, говорил
Сократ, мы выбираем не по жребию, а на основании знаний и способностей. А потому
и для выполнения государственных обязанностей необходимо выбирать людей, знающих
свое дело и способных поступать в соответствии с общим благом.
Но для выяснения сути добродетели нужны время и особые возможности. Вот почему
лучшими правителями, согласно Сократу, являются люди благородного происхождения.
Сам образ жизни и занятия благородного сословия предрасполагают их к постижению
сути общего блага. Так Сократ, будучи человеком низкого происхождения, оказался
идеологом аристократии, поддерживающим ее правление из сугубо "идейных"
соображений.
В 399 году до н. э. Сократ был привлечен к суду, будучи обвиненным в том, что
"он не чтит богов, которых чтит город, а вводит новые божества, и повинен в том,
что развращает юношество; и наказание за то - смерть" [14]. Обвинение исходило
от поэта Мелета, кожевника Анита и оратора Ликона. По закону для осуждения
Сократа с обвинением должна была согласиться пятая часть членов суда. В античном
суде не было адвокатов, и потому опровержения выдвигал сам Сократ. Однако после
защитительной речи он был признан виновным большинством голосов. В своем
последнем выступлении, если верить Платону, Сократ отметил, что не боится
смерти, так как уже стар (ему было 70 лет). А после смерти его ждет Аид, где он
встретится с Гомером и другими великими людьми. Причем он уверен, что обвинители
жестоко поплатятся за содеянное. И в самом деле, пишет, комментируя это событие,
Плутарх, все они впоследствии повесились.
14 Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изреченных знаменитых философов. М.,
1986. С. 116.
Но самые важные события развернулись позднее, когда исполнение приговора было
отложено на тридцать дней в связи с запретом на проведение казней во время
культовых действий на острове Делосе. Именно в это время ученики Сократа
подготовили ему побег, подкупив стражу. Однако Сократ бежать отказался, объяснив
свой отказ тем, что предпочитает выполнить несправедливое, но законное решение
суда, а не вступать на путь произвола и насилия над законом. После этого Сократ
простился со своей семьей и в установленное время в присутствии учеников выпил
чашу с ядом, приготовленным из цикуты.
Так смерть Сократа стала символом свободного выбора между произволом и
законностью. Сделав выбор в пользу смерти, Сократ доказал, что чтит афинские
законы, несмотря на выдвинутые против него ложные обвинения. Но его уважение к
закону имеет иную природу, чем у большинства законопослушных афинян. Оно было
основано не на слепом повиновении авторитетам, а на личных убеждениях, которые в
дальнейшем будут названы "идеалами" и "принципами" свободного человека. Но не
только собственной смертью, но и всей жизнью Сократ выражал суть своих взглядов
на человека и добродетель. И это дало повод Марксу назвать Сократа "воплощенным
философом". Но поскольку философских трактатов Сократ не писал, а излагал свое
понимание истины в живых диалогах с учениками и согражданами, то воссоздание его
учения связано с определенными трудностями.
В этой ситуации наибольшее доверие вызывает творчество Платона, особенно его
ранние диалоги. Сократ, если верить Платону, выделяет человека из мира природы,
поскольку тот способен к самостоятельному выбору и поступку. И совершает их
человек, руководствуясь представлениями о том, что для него "наилучшее". Таким
образом, если у "досократиков", в частности у Демокрита, человеческое поведение
объясняется, исходя из цепочки природных причин и следствий, то Сократ разрывает
указанную цепь и извлекает человека из мира природных связей и зависимостей.
Поведение человека, считает Сократ, должно определяться не внешней причиной, а
внутренней целью. И задача философа - помочь людям разобраться в смысле и целях
собственного поведения.
Майевтический диалог как путь самопознания
Вопрос о сути человеческой жизни становится главным в учении Сократа. И как раз
ответ на вопрос о природе "наилучшего", к которому стремится человек в своей
скоротечной жизни, обнаруживает противоположность во взглядах Сократа и его
современника Протагора. Напомним, что именно софисты взялись учить юношей тому,
как выяснять мотивы своего поведения. Ведь только осознав скрытые мотивы своих
действий, человек может придать им статус осознанных целей. И в этом одно из
условий личного успеха.
Но существует еще одна причина для анализа индивидом своих поступков. Человек
живет не в одиночестве. А значит каждый, даже эгоистический поступок должен быть
оправдан в глазах других людей, будь то сородичи или сограждане. Вот почему
софисты учили юношей не только ставить ясные цели, но и доказывать свою правоту
во всех возможных обстоятельствах. Суть такой процедуры в том, чтобы выдать
частный интерес за общий, доказывая при помощи софистических приемов, что из
моего эгоистического поступка следует общая польза.
Вот в этом пункте и обнаруживается явным образом расхождение между софистами и
Сократом. Ведь Сократ видит свою задачу вовсе не в том, чтобы выдать частный
интерес за общий, а случайное желание за добродетель. Сократ ищет в индивиде
такую побудительную силу, которую уже не нужно выдавать за общее и необходимое
основание поступков, поскольку она является таким основанием, скрывающимся за
спиной частного интереса. И процедура самосознания, на которой вслед за
софистами настаивает Сократ, должна обнажить за случайными и преходящими
мотивами эту общую и объективную основу, которая способна заменить вековые
традиции.
Итак, в ранних диалогах Платона Сократ предлагает нам новый способ овладения
добродетелью, который был неизвестен ранее. Знание, касающееся добродетели,
может быть изначально присуще душе, а может привноситься в душу в процессе ее
врачевания. Однозначного вывода о происхождении знания добродетели из ранних
диалогов Платона почерпнуть нельзя. Зато вполне ясно, что врачевание душ,
согласно Сократу, предполагает прояснение душой своих оснований. Этому как раз и
посвящены беседы Сократа со своими согражданами.
Ранее добродетельное поведение задавалось поведением богов, героев и великих
мужей, образцы которого черпались из легенд и мифов. Сократ предлагает осваивать
добродетель, не подражая внешнему, а разбираясь во внутреннем, в своей душе, а
точнее, проясняя то, что уже известно гражданину о достойном поведении. Такого
рода самопознание было бы невоз81
можно без того, что сделали софисты, овладевшие силой ума, хотя и в субъективных
целях. Сократ по сути предлагает использовать эту силу для утверждения новых
регулятивов поведения, которые в дальнейшем будут названы идеалами. При этом
древняя гнома "Познай самого себя!" обретает у Сократа характер сложной системы
приемов, известной под названием "сократический диалог". Отдадим должное
Протагору, который, по свидетельству доксографов, внес существенный вклад в
формирование диалогического способа рассуждений. Но и в этом вопросе Протагор и
Сократ существенно расходятся.
Известно, что Сократ прошел долгий жизненный путь, прежде чем он выработал свой
диалогический способ самопознания. Уже в юности он любил задумчивую
созерцательность. В платоновском "Пире" Алкивиад рассказывает о том, что однажды
во время осады Потидеи Сократ в задумчивости простоял, не сходя с места, целые
сутки. Однако о своей мудрости он узнал случайно. Произошло это тогда, когда на
вопрос одного из его почитателей: "Есть ли кто мудрее Сократа?" дельфийский
оракул ответил "Нет". После этого Сократ стал общаться с теми, кого считал умнее
себя, и обнаружил, что их мудрость мнимая. Из этого он сделал вывод о том, что
наиболее мудр тот, кто понимает: "Я знаю, что я ничего не знаю".
Указанное сомнение в своих и чужих знаниях стало движущей силой тех испытаний,
которые устраивал Сократ своим согражданам. Однако остановись он на пафосе
отрицания всех знаний или на доказательстве их относительности, и перед нами
оказался бы талантливый последователь Кратила или Протагора, - не более.
Но Сократ постоянно критикует себя и других не ради сиюминутной победы в споре.
Знаменитая ирония Сократа, что в переводе с греческого и есть "сомнение", - это
лукавство и притворство с целью вынудить собеседника втянуться в спор и
добраться в нем до дна своей души. Сократ, безусловно, хитрит, надевая на себя
маску наивного человека, который испрашивает совета у первого встречного,
восхищается его достоинствами и просит обучить себя чему-нибудь. Но в ходе
беседы Сократ сбрасывает маску шута и невежды, превращаясь в мудрого учителя,
помогающего собеседнику исправлять ошибки и избавляться от противоречий на пути
к истине. Так метод Сократа оборачивается другой стороной, названной им самим
майевтикой, что буквально означает "родовспоможение".
Иногда при анализе метода Сократа выделяют опровержение - прием, которым
пользуется Сократ, демонстрируя собеседнику противоречивость его собственных
тезисов. Впервые этот прием появляется у элеатов, а затем активно используется
софистами. Что касается Сократа, то как ирония, так и опровержение выступают у
него лишь предпосылками и элементами майевтики. Ведь главный смысл его действий
- помочь собеседнику в осознании сути добродетели.
Итак, метод Сократа - это майевтический диалог. Именно этим путем, а слово
"метод" происходит от греческого выражения "путь следования", Сократ вместе с
собеседником пытается дойти до понимания того, что такое мужество,
справедливость и многое другое, без чего человека нельзя считать человеком. Если
Протагор вынужден рядить эгоистический интерес в тогу добродетели, то Сократ
ищет смысл самой добродетели. При этом речь по сути идет о понятии добродетели,
что создает особую трудность для его собеседников.
В большинстве диалогов Платона Сократ просит собеседников определить суть
различных добродетелей, не удовлетворяясь указанием на их отдельные проявления.
Так, к примеру, в диалоге "Лахет" речь идет о природе мужества. И первое, что
предлагает Лахет, характеризуя мужество, состоит в том, чтобы, оставаясь в
строю, не бежать с поля боя. Но Сократа интересует не этот частный случай, а
общий смысл указанной добродетели. Тем более, что есть множество примеров
военной хитрости, когда, отступая, мужественные воины разбивали противника. "В
действительности же я хотел у тебя узнать о людях, мужественных не только в бою
гоплитов, но и в конном сражении и в другом виде боя, - поясняет Сократ, - и,
кроме того, не только в бою, но и среди морских опасностей, в болезнях, в
бедности и в государственных делах, а вдобавок и о тех, кто мужественен не
только перед лицом бед и страхов, но умеет искусно бороться со страстями и
наслаждениями, оставаясь ли в строю или отступая: ведь мужество существует у
людей и в подобных вещах, Лахет" [15].
15 Платон. Собр. соч. в 4 т. М., 1994. Т. 1. С. 282.
После того, как задача уточнена, Лахет характеризует мужество как "стойкость
души". А когда Сократ опровергает Лахета, приводя примеры неразумного упорства,
свое понимание мужества предлагает полководец Никий, у которого мужество
оказываете знанием опасного и безопасного. Но и эта точка зрения оказывается
неудовлетворительной, так как об опасностях могут знать врачи и прорицатели, что
не прибавляет им мужества. С другой стороны, по мнению Лахета, нам придется
отказать в мужестве любому зверю, поскольку он не владеет знанием об опасном и
безопасном. В ответ Никий различает неразумное бесстрашие, возможное у животных,
и разумное мужество, отличающее людей. В итоге подл
...Поділитися у соцмережах
