Жанр: Философия
Тайны вселенной
...его
интересного, только зачем они и откуда взялись? Уже в
нескольких сотнях километров под поверхностью Земли скалы
раскалились докрасна. Но на жару не было и намека. Чертей тоже
не было видно, не оказалось нигде и буфетов с горшками, полными
мармелада. Своей верхней гранью додекаэдр то и дело задевал
стенку, от которой отскакивали чешуйки неведомого вещества. Сам
додекаэдр казался неповрежденным. И скоро следом за ними уже
неслось целое облако мелких частиц. Со всех сторон лился ровный
неяркий свет, иногда тоннель чуть поворачивал, и додекаэдр
послушно следовал вдоль изгиба. Впереди, насколько это было
видно, ничего не маячило. Столкновение даже с воробьем на такой
скорости разнесло бы в клочья любой аппарат. Но что это за
бездонный колодец? В нижней части ее живота что-то ныло.
Сомнений не оставалось. Черная дыра, думала она, Черная дыра. Я
падаю за горизонт событий в черной дыре к самой сингулярности.
А может быть, это вовсе не черная дыра, и мы валимся к нагой
сингулярности? То есть к тому, что физики называют нагой
сингулярностью. Там, вблизи сингулярной точки, нарушаются
законы причинности, следствия предваряют причины, время течет в
обратную сторону, и вообще невозможно уцелеть, а тем более
что-то запомнить. Вращающаяся черная дыра, старательно
вспоминала Элли, представляет собой не точку, а поверхность,
сферическую или еще более сложную. С черными дырами не
пошутишь. Гравитационные силы могут мгновенно расплющить тебя в
лепешку. Или обжать с боков. На подобную беду, к счастью, пока
ничто не намекало. За серыми прозрачными стенками, в которые
превратились теперь пол и потолок, кипела работа.
Органосиликатная матрица в одних местах набухала, в других --
опадала, утопленные в ней эрбиевые шпонки поворачивались и
ползали вперед и назад. Все прочее внутри додекаэдра, в первую
очередь Элли и ее спутники, выглядело вполне ординарно.
Конечно, люди были чуточку взволнованы. Но никто из них еще не
превратился в лепешку. "..."
Элли подумала о гипотезе Эда, о том, что тоннели — это
ходы, соединяющие бесчисленные звезды в этой и прочих
галактиках. В чем-то они были схожи с черными дырами, но
отличались свойствами и происхождением. Они не были лишены
массы — Элли заметила это в системе Веги по гравитационным
возмущениям в обломочном материале кольца. По этим ходам
загадочные существа на неведомых и непохожих кораблях
пересекали Галактику. Червоточины. Судя по жаргону,
физики-теоретики видели во Вселенной яблоко, которое некто
вдоль и поперек источил своими ходами. Чудо — с точки зрения
бациллы, обитающей на поверхности. Но у стоящего перед яблоком
существа подобная перспектива вызывает меньше восторга. Для
него строители тоннелей — вредители. Но если и строители
тоннелей только черви, тогда кто же мы сами?
Карл Саган. Контакт.
Главная героиня романа Сагана (построенного, однако, на
научных предпочтениях автора) — Элли Эрроуэй — объясняет
перемещение сквозь время (и одновременно через пространство) на
основе теории "червоточин" (см. дальше). Спутниками
американского радиоастронома в этом фантастическом путешествии
в район звезды Веги в созвездии Лиры выступают еще четыре
хрононавта — представители четырех стран — России, Китая,
Индии и Японии. При этом русский академик склонен объяснить
фантастическое перемещение на расстояние 26 световых лет за 16
минут с помощью другой теории — так называемого парадокса
Эйнштейна-- Подольского--Розена, допускающего чуть ли не
мгновенную передачу информации (см. часть 3).
В наше время — в 90-х годах ХХ века — наступление на
время продолжается. Не так давно многие научно-популярные и
периодические издания облетела сенсационная весть: машина
времени создана! Даже две! Первую разработал инженер из
подмосковного города Люберцы Юрий Кунянский. Как утверждает
автор смелой гипотезы, все рассчитано было до него. Надо было
только собрать воедино разрозненные данные. Ведь известно, что
еще Д. И. Менделеев определил вес как взаимодействие масс.
Взаимодействие это электромагнитное. Раз так, надо рассчитать
такое частотное соотношение, при котором объект, т. е. Машина
времени, излучая собственными генераторами определенные
частоты, создавала бы суммарный электромагнитный вектор,
нейтрализующий гравитационным. Тогда произойдет обезвешивание,
и корабль не будет ничего весить. Для его разгона потребуется
минимум энергии. Это, так сказать, теоретически. А если копнуть
ближе к практике, то Ю. Кунянский утверждает: создать такой
корабль можно. Нужны три строго определенные частоты с
соотношением 1:0,5:0,25. Обеспечив обезвешивание, необходимо
переходить к следующей задаче — разгону корабля, его
передвижению.
Для этого Кунянский предлагает использовать лазер. Поэтому
в конструкции своего корабля по его периметру предусматривает
окна-иллюминаторы (рис. 53). Выстреливая через них лазерной
пушкой, поворачивая ее в нужное направление, можно передвигать
Машину времени в сторону, противоположную стрельбе. А учитывая
то, что конструкция в полете не имеет веса, ее маневренность
может быть мгновенной. Вот только где взять энергию? По
расчетам автора, для этого достаточно мощности небольшой
аккумуляторной батареи. Она даст электроэнергию для частоты в 7
герц. Создав в последующем разность потенциалов: корпус корабля
— генератор, можно при определенных условиях получить ток с
напряжением 50 000 вольт. Этого будет вполне достаточно на все
остальное. На Земле геофизики давно уже наблюдают
электромагнитные поля планеты частотой в 7 герц. Встречается
здесь и разность потенциалов между Землей и ионосферой, в
результате чего рождаются молнии. Другими словами, сама Земля
— некое подобие Машины времени.
Но существуют, оказывается, и действующие модели Машины
времени. Автором одной из них является ученый-экспериментатор
Вадим Чернобров из Московского авиационного института. По
рабочей теории, предложенной автором модели, Время как
физическое явление объясняется в определенных условиях
проявлением всем знакомых электромагнитных сил. Отсюда следует,
что с помощью таких сил на Время можно влиять (рис. 54).
Сделанная на основе этой теории, Машина времени должна иметь
достаточно легкое управление и высокие технические
характеристики. Первая модель такой машины "Ловондатр"
заработала 8 апреля 1988 года.
Свое несколько странное имя "Ловондатр" установка получила
благодаря следующей истории. При полуподпольном производстве
конструкция, напоминающая круглую клетку с дверцей, получила
официальное прикрытие в виде "экспериментальной
электромагнитной ловушки для диких ондатр". Такая маленькая
хитрость позволила обеспечить живое участие в производстве
"ловушки" даже начальства ракетного завода. Всего было сделано
4 экспериментальных установки разной степени сложности.
Аппараты чечевицеобразной формы, с виду напоминающие НЛО,
включали в себя: замкнутую пространственную конструкцию с
особыми электромагнитными свойствами, блок управления, блок
питания и измерительную аппаратуру. Нужную конфигурацию
электромагнитных полей создавала электромагнитная рабочая
поверхность — вложенные друг в друга по принципу матрешки слои
плоских электромагнитов, скрученных в виде элипсоидов. Внешний
слой крепился на силовую оболочку либо сам одновременно являлся
такой оболочкой. Режим работы, задаваемый блоком управления,
мог быть самым разнообразным, для каждой модели можно было
подобрать целые области благоприятных соотношений частот,
напряженности и режима переключения, среди которых, конечно же,
были и оптимальные. Максимальное значение измененного Времени
устанавливалось внутри самой маленькой "матрешки". Во время
экспериментов, как и ожидалось, наблюдалось изменение Времени и
вне установки, только подобное изменение с обратным знаком было
на порядок ниже внутреннего.
Измерения проводились с помощью разнесенных спаренных
кварцевых генераторов, а также путем сравнения с эталонными
часами, сигналами точного времени, показаниями дублированных
электронных и механических часов, помещенных в отсек полезной
нагрузки. На первой модели разница в показаниях составляла до
полусекунды в час, на последующих модификациях она была
доведена до 40 секунд за час. Объем отсека полезной нагрузки,
находящегося в центре симметрии Машины времени во всех
хрономашинах, не превышал объема футбольного мяча. Именно
поэтому от услуг традиционных первопроходцев новых видов
транспорта — подопытных собак — пришлось отказаться. "Честь"
быть первопроходцами Времени досталась более миниатюрным мышам
и насекомым. Первые опыты с перемещением в прошлое время
закончились плачевно для подопытных (разницы в 2 секунды, увы,
не пережил почти никто); у тех, кто имел неосторожность
находиться рядом с опытной установкой, появились болезненные
симптомы. Лишь после доработки схемы "испытатели" — животные
перенесли процедуру перемещения*.
* Чернобров В. Машина времени? Уэллс прав // Чудеса и
приключения. 1995. No1.
Современные разработчики машин времени опираются на
новейшие теории единой картины мира. Собственно, новейшими их
можно назвать с поправкой на добрый десяток лет. Ибо
возможность победы над временем путем преодоления так
называемых "кротовых нор" пространства обсуждалась в серьезной
научной литературе и раньше. Образ "кротовой норы" особенно
прижился и представляется достаточно удачным, хотя Стивен
Хокинг пытался привести его в соответствие с действительным КАК ОБЪЯТЬ НЕОБЪЯТНОЕ?
Итак, любая из известных космологических моделей, любые из
лежащих в их основе геометрий или используемые в них понятий и
формул описывают не целостный материальный мир, а лишь
определенные системы присущих ему объективных отношений.
Поэтому каждая такая модель адекватно отражает систему связей и
отношений объективного мира, но ни одна из этих моделей не
может исчерпывать богатства вечной и бесконечной Вселенной.
Главный же аргумент: почему ни одна из космологических моделей
не устанавливает границ для бесконечного материального мира --
заключается в следующем. Каждая такая модель отображает и
фиксирует определенные пространственные (и временные)
отношения, а отношения в принципе не могут выступать в виде
материальных границ. Такие границы присущи не отношениям, а
находящимся в них материальным элементам, для которых
пространственно-временная конечность (ограниченность) является
выражением самого их существования.
Космическое всеединство мира неотвратимо предполагает
бесконечность Вселенной. По-прежнему остаются актуальными слова
Циолковского: "Некоторые вообще отрицают бесконечность. Но ведь
одно из двух: конечность или бесконечность. Среднего мнения
быть не может. Ограниченность никакой величины допустить
нельзя. Значит, остается признать только одно --
бесконечность"*.
Рассогласованность взглядов на бесконечность между
философией и естественно-математическими науками началась
давно. Еще Г. Кантор совершенно справедливо отмечал: "Я считаю,
что метафизика и математика по праву должны находится во
взаимосвязи и что в периоды их решающих успехов они находятся в
братском единении. Затем, как показывала история до сих пор, к
несчастью, между ними, обычно очень скоро, начинается ссора,
которая длится в течение ряда поколений и которая может
разрастись до того, что враждующие братия уже не знают да и не
хотят знать, что они всем обязаны друг другу"**.
Критерии, отличающие научно-космистский подход к пониманию
бесконечности от естественно-математического, очень просты.
Во-первых, научный космизм рассматривает действительную
бесконечность действительного материального мира, а в
современных естественно-математических науках конструируются
различные абстрактные модели. Во-вторых, теоретическая и
прикладная математика (включая и приложение математики к физике
и космологии) анализирует бесконечность как отношение
(численное, множественное, пространственное); космическая
философия же рассматривает бесконечность с точки зрения
единственности, уникальности Вселенной: за ее пределами не
существует никакой иной, нематериальной среды, а поэтому и не
существует никакого предела, она бесконечна.
* Циолковский К.Э. Монизм Вселенной // Очерки о Вселенной.
М., 1992. С. 146.
** Кантор Г. Труды по теории множеств. М., 1985. С. 246.
Так как отношения — и внешние, и внутренние — по природе
своей не могут быть бесконечными, их неисчерпаемое многообразие
проявляется в форме неограниченности, которая и лежит в основе
математических понятий безграничности. Парадоксальность
математической бесконечности заключается в том, что она, по
словам Ф. Энгельса, "заражена конечностью". "Дурная
бесконечность", — назвал ее Гегель.
"Ты нашел не беспредельность, но расширенный предел"*, --
писал о подобной бесконечности К.С. Аксаков, как и все
славянофилы, испытавший влияние Гегеля и Шеллинга. "Расширенный
предел" — вот истинный смысл почти всех математических
бесконечностей. Именно такими оконеченными бесконечностями
являются натуральный ряд чисел от нуля до плюс-минус
бесконечности, бесконечно большая и бесконечно малая величины,
бесконечности, возникшие в результате математических
преобразований, и т.д. Несколько в ином смысле понимается
бесконечность в теории множеств: элементы множества находятся
во внутренних отношениях друг к другу, зато допускается
неограниченное количество самых бесконечных множеств.
Действительная же бесконечность материального мира одна, ибо
единственна Вселенная (двух бесконечных Вселенных быть не
может).
Гносеологический анализ показывает: объективным аналогом
математических понятий бесконечного являются те непрерывные
процессы, совершающиеся в действительности, у которых
отсутствует не конец как таковой, а завершенность,
законченность, последняя точка. При этом в понятиях
математической бесконечности находит отражение как возможность
(осуществимость) постоянного и непрерывного отодвигания
границы, предела, конца — так и невозможность
(неосуществимость) наступления такого момента, когда бы
завершился процесс счета, измерения, преобразования. Первый
акцент сделан, к примеру, в понятиях актуального бесконечного
множества или потенциальной осуществимости при анализе
бесконечно малых величин. Примером второго акцента может
служить понятие неограниченности в геометрии Б. Римана,
оказавшего влияние на развитие современной космологии.
Отсюда понятно то место, которое занимает неограниченность
в различных, почти взаимоисключающих друг друга моделях
Вселенной. Но отсюда же становится совершенно ясным, что такая
неограниченность не имеет ничего общего с действительной
космической бесконечностью, за исключением того, что отображает
ее строго определенные аспекты. Проецировать же заведомо
оконеченную, "зараженную конечностью" математическую модель на
целостную Вселенную если и допустимо, то лишь при четком
осознании частичности охватываемого ею Космоса или отдельных
его фрагментов. Зато уж совсем недопустимо подгонять природу
как целое под какую угодно сверхоригинальную математическую
модель.
С точки зрения космистского подхода не подлежит сомнению,
что:
никакая модель Вселенной не в состоянии отобразить всего
неисчерпаемого богатства и многообразия Макрокосмоса в его
движении и развитии;
математика как сугубо абстрактная и односторонняя наука
(односторонняя, поскольку она описывает исключительно
количественные, включая и пространственные, отношения,
абстрагируясь от качественности и материальности) не может
предписывать материальному миру, каким он должен быть;
никакие частно-научные теории не могут "запретить"
существование Большого Космоса, его материальное единство и
развитие, бесконечность и бытийность в пространстве и во
времени.
Сила математики и других частных наук не в противостоянии
выработанному на протяжении тысячелетий космически-целостному
видению мира, а в единении с ним. Уже упоминавшийся известный
американский математик М. Клайн отмечает, что математики с
досадой и огорчением обнаружили, что несколько различных
геометрий одинаково хорошо согласуются с наблюдательными
данными о структуре пространства. Но эти геометрии
противоречили одна другой — следовательно, все они не могли
быть одновременно истинными. Между тем "математики настолько
уверовали в бесспорность своих результатов, что в погоне за
иллюзорными истинами стали поступаться строгостью рассуждений.
Но когда математика перестала быть сводом незыблемых истин, это
поколебало уверенность математиков в безукоризненности их
теории. Тогда им пришлось взяться за пересмотр своих
достижений, и тут они, к своему ужасу, обнаружили, что логика в
математике совсем не так уж тверда, как думали их
предшественники"*.
Отдавая предпочтение русскому космизму, вовсе не следует
односторонне противопоставлять его натурфилософским течениям
западной мысли. Просто на данном этапе развития науки
отсутствие апробированной методологии и выверенности
мировоззрения привело многие фундаментальные направления
естествознания, в частности космологию, к тупиковой ситуации.
Вместе с тем именно в русском космизме, изначально
основывавшемся на фундаментальных выводах тысячелетней науки и
философии, сформировался и окреп, неоднократно подтвердив свою
жизнеспособность на практике, научный подход, опирающийся на
систему теоретических и эмпирических методов, а также на
творческую интуицию. Он действительно позволяет преодолеть
образовавшиеся естественно-научные заторы и достичь новых
рубежей.
Концепция монистического Всеединства, включающая и
пространственно-временное единство бытия, дает практическую
возможность правильно истолковать наиболее трудные вопросы
науки и определить нетривиальные пути ее дальнейшего развития.
Если широкое обобщение всей совокупности научных и практических
данных позволило космистской философии прийти к выводу о
единственности и бесконечности Вселенной, то исследование
самого познания по мере развития и обогащения философской
теории давало возможность определить, с какой глубиной понятие
о бесконечном отражает объективно-реальную бесконечность.
В литературе иногда высказываются сомнения относительно
правомочности собственно философского аспекта в познании
бесконечности. Существует, к примеру, мнение, что философия,
дескать, призвана изучать не реальную бесконечность материи, а
лишь процесс исследования ее другими науками*. Согласно этой
точке зрения, только частные науки — математика, физика,
космология — компетентны в исследовании проблемы
бесконечности, а дело философии анализировать развитие понятий,
выработанных в рамках физико-математических наук; философская
категория бесконечности вообще является якобы абстракцией от
абстракций математических бесконечностей. Между тем в понимании
бесконечности имеется совершенно определенный
космистско-философский подход, отличающийся от подходов
математического, физического, космологического и т.п. и
вытекающий из принципа монистического Всеединства.
В развитии учения о бесконечности философский космизм
всегда исходил из реальной бесконечности, присущей объективному
миру. В противоположность этому в физико-математических науках
в большинстве случаев сначала разрабатывалась теория, а затем
давалась ее интерпретация применительно к материальной
действительности. В результате некоторых интерпретаций
получалось, что не понятие выводилось из действительности, а
напротив, действительность подводилась под сконструированное
понятие бесконечности.
Как бы ни продвигалась исследовательская мысль — от
материи к теоретическим обобщениям или же от абстрактных
моделей к их космистской интерпретации — объективная
реальность остается альфой и омегой научного познания,
устремленного в неизведанные глубины Космоса.
ТАЙНА БОЛЬШОГО В МАЛОМ (МАКРОКОСМ И МИКРОКОСМ)
Представление о неразрывном единстве Макро- и Микрокосма
— Вселенной и Человека — сформировалось на самых ранних
этапах развития дофилософского и философского мировоззрения,
будучи достоянием как западной, так и предшествовавшей ей
восточной философии. Данная идея вошла в плоть и кровь
отечественной духовной жизни, проникнув туда через донаучный
взгляд на Мир.
Поэтому с точки зрения многих представителей русского
космизма, во взаимодействии Макро- и Микрокосма примат
принадлежит последнему. Кроме того, П.А. Флоренский считал, что
ничто не мешает объявить в обратном порядке: Человека --
Макрокосмом, а Природу — Микрокосмом. И вот почему: раз и он и
она бесконечны, то Человек как часть Природы в соответствии с
математической теорией множеств равномощен со своим целым. То
же относится и к Природе как части Человека. Следовательно,
Человек и Природа могут быть частями друг друга, более того,
частями самих себя (причем части равномощны между собой и
целым). Человек — в Мире, но Человек также сложен, как и Мир.
Мир — в Человеке, но Мир так же сложен, как Человек*. Космос
— продолжение Человека, и, хотя Человек есть сумма Мира,
сокращенный конспект его, — по такому конспекту проще и
доступнее осуществлять любые познавательные акты, осмысливая
историю Вселенной и ее законы. Данный философский вывод имеет
важное методологическое значение для решения такой актуальной
научной проблемы, как постижение законов, общих для целостного
Мира, сквозь призму человеческого "Я" в контексте его
физических, химических, биотических, психических и социальных
особенностей.
Специфика софийного космизма Флоренского — в
углубленно-проникновенном понимании Всеединства как целокупного
единства физического Космоса и его смыслового содержания,
составляющих единый символ. Онтологическая формула о. Павла:
всякое бытие есть Космос и символ. По существу, человек как
одухотворенно-чувствующее существо имеет дело только с одной
реальностью — Символом, через который проявляется и софийный
Космос, и Целокупное Бытие. Такой подход позволяет Флоренскому
строить и разворачивать перед читателем совершенно невероятный
мир, во всяком случае не вмещающийся в обыденное сознание.
Согласно Флоренскому, любая мнимость и иллюзорность так же
реальна, как реален физическо-чувственный мир. Мир мнимостей
имеет свою нишу в объективной Вселенной, откуда он может
непосредственно воздействовать на человека. Такова
геоцентрическая система с центром — Землей, покоящейся в
пространстве. Данная теоретическая схема во всех подробностях
воссоздана в знаменитом трактате "Мнимости в геометрии" (1922),
за который автор пострадал жесточайшим образом. В другом не
менее знаменитом трактате "Обратная перспектива", написанном
ранее, но изданном только спустя сорок пять лет после смерти
автора, обосновывается концепция воздействия на человека
смыслосодержащего начала, заложенного во Вселенной. В
наибольшей степени силой такого воздействия обладают русские
иконы.
Космизм Флоренского — это и глубокие теоретические
обобщения, и интимно-прочувствованные выводы. В своем
"Завещании", обращаясь прежде всего к детям, он написал:
"...Почаще смотрите на звезды. Когда будет на душе плохо,
смотрите на звезды или на лазурь днем. Когда грустно, когда вас
обидят, когда что не будет удаваться, когда прийдет на вас
душевная буря — выйдите на воздух и останьтесь наедине с
небом. Тогда душа успокоится"*. С этими словами-напутствиями
перекликается четверостишие замечательного современного
философа и поэта-космиста Арсения Чанышева, написанное чеканным
классическим слогом:
Чаще на небо гляди темной безоблачной ночью!
Звездною пылью тогда густо покрыт небосвод.
В каждой пылинке громадный мир заключен. Бесконечность
Стала наглядной... Как жалок день, что прошел в суете!
С.Н. Булгаков вслед за другими представителями
отечественной философии и в соответствии с общей
направленностью русского космизма также на передний план
выдвигал человека во всех проявлениях его жизнедеятельности,
включая речь, слово, имя. По Булгакову, словотворчество есть
чисто космический процесс, ибо слова по природе и сущности
своей содержат в себе энергию Мира: реальное светило — Солнце
составляет истинную душу слова "солнце", в прямом смысле
присутствуя в нем своей идеальной энергией. "Когда человек
говорит, то слово принадлежит ему как Микрокосму и как
человеку
...Поділитися у соцмережах
