Жанр: Электронное издание
MALAHOVS
... кивнул головой. Шахов, не спуская с
Вячеслава Петровича пристального взгляда, сунул руку в ящик стола и, спустя
секунду, вытащил оттуда какой-то предмет, завернутый в белую материю. - Это
талисман, - произнес он, положив предмет перед пациентом, - Обладает
огромной силой. Вы даже себе представить не можете, насколько велика эта
сила... Но она полностью вылечит вас. Откровенно говоря, я прибегаю к
подобным средствам не так уж и часто. Все-таки опасность есть. Лечить ведь
буду не я, а то, что заключено в талисмане. И не всегда можно все
проконтролировать. Однако беспокоиться не стоит.
- Доктор, я вам верю, - сказал Бобрищев, - Не зря же документ подписывал.
- Возьмите талисман в руки, - побуждение к действию в устах Шахова
звучало, как приказ. Вячеслав Петрович дотронулся до белой материи и провел
пальцами по ее шероховатой поверхности. Затем собрался с духом и взял
предмет со стола.
- Что вы чувствуете при соприкосновении с ним? - спросил доктор.
- Сначала был холод, - ответил пациент, - А теперь жар... Он очень
теплый.
- Талисман настраивается на вас, на вашу ауру. Значит все в порядке.
Теперь слушайте и как можно внимательнее... Этот талисман поможет вам
избавиться от всех ваших болезней. Более того, он поможет избавиться от
всяких последствий любой из ваших болезней. Он залатает бреши в вашей ауре и
поможет восстановит нормальную энергетическую защиту организма, - Шахов
снова пристально посмотрел на Бобрищева и увидел, что пациенту явно
нравились те ненаучные термины, которыми пользовался врач в своем
объяснении, - Материю с талисмана вы должны снять дома. Хранить ее следует в
месте, недоступном для ваших родных... Они, кстати, вообще ничего не должны
знать о методе лечения... Талисман необходимо на ночь оборачивать в эту
материю. Пользуйтесь им только в дневное время. Ночью он не должен
соприкасаться с вашим телом. Носите его на шее.
- А сколько будет длиться лечение? - поинтересовался Вячеслав Петрович.
- Ровно две недели, начиная с завтрашнего утра. И ни днем больше. Потом
вы ко мне зайдете. Мы обсудим результат.
- Ну а если что-нибудь пойдет не так?
- У вас же есть телефон клиники. Если что не так, сразу же звоните. Но
вряд ли... Если вы будете соблюдать мои рекомендации, все пройдет нормально.
- Конечно, буду. О чем речь? - Бобрищев чуть сильнее прижал талисман к
себе, - Куда же я денусь?.. Только то, что вы сказали. Я сам себе не враг.
- Это понятно, - сказал Шахов и улыбнулся, - Сейчас я оформлю вашу
карточку и вы можете идти.
- За талисман отдельная плата? - спросил Вячеслав Петрович.
- Платить будете после того, как я узнаю о результатах лечения. Метод
все-таки не самый обычный... Даже для меня, - доктор склонился над бумагами.
"Ну, вот и все", - облегченно подумал доктор Шахов. И действительно - его
рабочий день завершился. Остался лишь один ритуал, который он выполнял
каждый раз после большого наплыва посетителей. Заключался этот ритуал в
большой чашке крепкого кофе. Для восстановления сил... Дмитрий Васильевич
поднял трубку и нажал на кнопку связи с секретаршей. Приятный женский голос
ответил незамедлительно:
- Да, доктор.
- Все как обычно, - произнес Шахов, - Мне чашечку кофе и вы свободны.
- Сейчас, - сказала секретарша. Врач выжидательно уставился на дверь
своего кабинета. Ровно через пять минут должна была появиться его новая
секретарша и принести кофе. Дмитрий Васильевич любил порядок всегда и во
всем. К тому же, он был до крайности консервативным человеком и никогда не
отступал от им самим введенных правил. Именно поэтому почти ежедневную чашку
кофе, которую он выпивал, с 20:10 до 20:20, Шахов воспринимал, как раз и
навсегда установленный таинственный ритуал. За малейшее отступление от
правила он вполне мог уволить секретаршу с работы... Пальцы доктора в
нетерпении барабанили по крышке стола. Однако мысли его были относительно
спокойными: "Тяжело, конечно, вот так каждый раз выслушивать излияния всех
этих больных. А ведь надо еще пытаться им как-то помочь... Правда, говорят,
что вода снимает заряд отрицательной энергии, накопленной за день, а кофеин
повышает работоспособность мозга и снимает усталость. Сейчас главное -
восстановиться. Снять с себя всю эту гадость... Сегодня чего-то было
особенно тяжело... Им же приходится отдавать часть своей энергии. Своей
собственной... Хотя, я знал на что шел... Да, паршивое у меня настроение..."
Далее мысли Шахова перешли к размышлениям над тем, насколько же интересно
выстраиваются у человека в голове всевозможные рассуждения. Он попытался
проанализировать ход собственных суждений. Однако пальцы все барабанили и
барабанили по столу... И тут вошла секретарша, неся столь вожделенную
чашечку кофе. Дмитрий Васильевич оглядел девушку с ног до головы. "А ведь не
без задней же мысли ты, подружка, приходишь ко мне на работу, нацепив такую
облегающую и довольно прозрачную одежонку", - подумал доктор и хотел уже
было поблагодарить ее за кофе, как вдруг секретарша, невинно улыбаясь,
наклонилась к Шахову и произнесла:
- Кофе как вы любите сделано. Пять кусков сахара...
Нетрудно догадаться, что эта манипуляция открыла глазам Дмитрия
Васильевича роскошное декольте блузки.
Врач даже уже не знал: перевести ли ему взгляд на лицо секретарши или же
продолжать смотреть на декольте, открывавшее порядочную часть ее груди.
Вдруг он немного ближе подвинулся к девушке и сказал:
- Спасибо за кофе, Танечка... Только не забывайте, что здесь у нас
все-таки лечебное учреждение, а не публичный дом. Увижу вас завтра в такой
же одежде, и можете считать, что вы уволены, - с этими словами Шахов
откинулся на спинку кресла, наслаждаясь выражением лица Танечки, которое
отражало обиду и недоумение, а, затем, уже чуть громче, произнес, - Все, вы
свободны.
Секретарша посмотрела на Шахова взглядом обескураженного человека и, не
сказав ни слова, развернулась и ушла.
"Да... - подумал доктор, - Сплошной идиотизм... Посмотрел бы я, как ты,
дорогуша, на меня реагировала, если бы не был "самим доктором Шаховым"...
Так вас всех и тянет отхватить лакомый кусок. Деньги есть, известность есть,
положение в обществе есть - чего же еще надо? Осталось только завоевать
человека и пользоваться им до конца жизни... И ведь каждая уверена, что
именно ее чары обязаны повлиять соответствующим образом. Была б ты, Танюша,
одна такая... А то ведь так и липнете. Как пчелы на сладкое...
Скорее, как мухи на падаль... А какой-нибудь инженеришка с
разваливающегося оборонного предприятия - это не то! Кому такой нужен?..
Танюха подумает, наверное, что я - законченный сухарь. Или вообще импотент,
которому уже ничего не нужно... Но мне так проще. Жить-то нужно для себя, в
первую очередь. Иначе, зачем я во весь этот кошмар ввязался... С другой
стороны, у меня другого пути в жизни и не было. Бабка - колдунья, мать -
целительница... Хороша была, однако, моя родная деревенька! Ведьма на ведьме
сидит и ведьмой погоняет. Сейчас, правда, кругом тоже одни ведьмы, но
другого порядка. Силу другую используют... А бабуля у меня ничего была...
Все боялись! Как услышат, что Каролина Кузьминична в гости собирается, такой
стол накроют, что полк солдат накормить можно. А как же иначе?.. Чуть что не
так - бабуля буквально два словечка пошепчет, курочку зарежет и, считай,
умер уже человек. Или заболел неизлечимо... Может у меня от нее такая
страсть людей лечить?.. Бабка калечила, а мать лечила. Симбиоз, говоря по
научному. Если бы не бабушка, не было бы у меня всего этого. Она мне и
знания дала, и идейку в большой город за счастьем отправиться подкинула... И
в такую грязь меня впихнула!.. Наверное, сама не знала..." Дмитрий
Васильевич встал из-за стола и направился к окну, намереваясь его открыть.
Чашку он держал в левой руке. Краем глаза Шахов отметил, что столбик
комнатного термометра поднялся уже до уровня двадцати пяти градусов.
Прихлебнув кофе, доктор открыл окно. Воздух в кабинете сразу наполнился
типично вечерними запахами. Свежестью... "А за городом сейчас еще лучше, -
размышлял Шахов, - Сверчки... Давно я в деревне не был. Все дела, да дела.
Для души времени совсем не осталось... Интересно, как сейчас поживает
доктор Уваров?.. Наверное, в ужасе.
Я ведь у него столько клиентов отбил... И правильно. Люди ко мне тянутся.
В традиционной медицине разочаровались. Было бы в чем разочаровываться...
Это ж не медицина, а шарлатанство сплошное. Я им еще покажу, врачам
традиционным. Все будут в дерьме сидеть! Они уже и сейчас, правда, сидят.
Газеты-то только обо мне речь и ведут... Феномен, однако... Поехали бы в
любую глухую деревушку - там таких феноменов тьма тьмущая. Без официальной
медицины обходятся. Заговоры, талисманы, травы... И все. Ничего больше
человеку для здоровья не требуется... Уваров, гад такой, даже угрожать
пытался. Мы, дескать, этого Шахова выведем на чистую воду. Он людей
калечит... Ну, выводи, выводи... Я тоже не зря у бабули учился. Порча -
великое дело!"
Шахов почти допил кофе, а силы и не думали восстанавливаться. Настроение
все ухудшалось и ухудшалось.
"Не к добру это, - подумал Дмитрий Васильевич, - Тревога... Она просто
так у меня не возникает. Видимо, что-то или уже случилось, или скоро
случится. Бабка говорила, у нас в роду все такие. Если что-нибудь не так -
сразу ощущаем... Может еще кофейку? Или чего покрепче?.. Нет, крепче мне
никак нельзя. Только хуже будет".
Доктор поставил чашку на подоконник... И вдруг отчетливо увидел в самой
ее глубине несколько капелек крови. "А кровь-то здесь откуда? - подумалось
ему. Он потряс головой, как человек, пытающийся освободиться от власти
наваждения. Кровь же в чашке все прибывала... Через полминуты донышко было
уже полностью скрыто вязкой красной жидкостью. Мысли Дмитрия Васильевича
приобрели хаотичный оттенок: "Кровь... Что-то мне об этом говорили...
По-моему даже мама, а не бабушка". Шахов резко отстранился от чашки.
"Смерть!!! - раздалось в его голове, - Это верный признак приближающейся
смерти...
Но от чего? Что случилось?.." Доктор решил закрыть окно. Но поздно...
Даже он - потомственный колдун - не смог предугадать, откуда может явиться
смерть. И только когда сильный удар отбросил его на пол, он понял, насколько
опасно иметь дело с традиционной медициной...
- Слава, подойди сюда!!! - в голосе жены Бобрищева отчетливо слышались
панические нотки. Вячеслав Петрович, в чем был, не раздеваясь после улицы,
кинулся в комнату.
- Что случилось, Катюша?! - на бегу прокричал он.
- Доктора твоего... Шахова... Застрелили!
- Когда?!! - с этими словами Бобрищев вошел в комнату. Жена, показывая
пальцем на телевизор, произнесла:
- Вчера вечером. Только что в новостях передали... Его нашли в кабинете,
у окна. Пулевое ранение. Прямо в сердце... Говорят, заказное убийство.
- Да ты что?! - чуть не плача, сказал Бобрищев, - Может, чего путаешь?
- Что я могу напутать? Прямо по телевизору только что сообщили.
Вячеслав Петрович растерянно посмотрел на жену. Затем развернулся и вышел
из комнаты, не проронив ни слова.
- Слава! - понеслось ему вслед, - Ты там это... Хлеба-то купил?!
Бобрищев остановился.
- Ну и дура же ты, Катя, - сказал он довольно громко.
Вячеслав Петрович обхватил голову обеими руками и прислонился к стене.
Ему было, конечно, жаль доктора Шахова. Но самой невыносимой была мысль, что
все надежды, которые он возлагал на лечение, теперь оказались похоронены.
Колдун умер, и талисман лишился своей силы. "Хорошо еще, что я заплатить не
успел..." - подумалось Бобрищеву.
Город и цивилизация пожирают все, что противоречит их законам. Сожрали
они и доктора Шахова. Человека, который искренне пытался помочь людям, но
так и не понял, какими страшными эти люди бывают. Он не учел, что человек -
самый коварный и, потому, самый опасный хищник из всех тех, что населяют
Землю.
Люди ведь способны пожирать друг друга...
От авторов:
Рассказ рождался долго, но без родовых мук. И это радует. Идея появилась
очень давно - в девяносто втором году. Существовали даже какие-то наметки,
записи и т.д. Но только сейчас, когда на дворе уже лето девяносто восьмого
года, мы заставили-таки себя дать жизнь "Доктору Шахову".
21.06.98.
ЖАЖДА
(история одного несчастного случая)
Олег МАЛАХОВ и Андрей ВАСИЛЕНКО
"Тьма", - подумал Рудин и открыл глаза. Увидеть что-либо не
представлялось возможным, поэтому в первую секунду мужчина решил, что ослеп.
Однако уже через некоторое время до него начало доходить, что всему виной
белая ткань, препятствующая нормальной работе зрительного аппарата. Рудин
раздраженно откинул ее с лица. Глаза моментально ослепил очень яркий свет,
исходивший от лампы, прикрепленной к потолку.
Мужчина прошептал: "Господи, где я?" И принялся лихорадочно соображать:
"Что же со мной было вчера?.. Я совершенно точно принимал на грудь.
По-моему, в обществе той смазливой девочки... Или без нее?.. Неужели меня
потом в вытрезвитель забрали?" Рудин пришел к выводу, что абсолютно ничего
не помнит. "Это же надо было так нажраться, - подумал он, - До потери
памяти. А я ведь и не пил почти". Мужчина пошевелил руками и ногами. "Вроде
бы все на месте", - прикинул он и сделал попытку сесть. Онемевшее тело
далеко не сразу позволило ему это сделать, но в конце концов усилия
увенчались успехом. Рудин огляделся и увидел, что находится в каком-то
странном помещении, наводившем на мысли совсем не о вытрезвителе. Это
помещение было больше похоже на... "Морг", - ошеломленно произнес мужчина,
увидев рядом с собой тело, прикрытое точно таким же белым покрывалом, что
было и на нем самом. Рудин приподнял край белой материи и посмотрел на свое
голое тело. "Интересно, в вытрезвителе только до трусов раздевают или их
тоже положено снимать?" - подумал мужчина. Ответить на этот вопрос никто не
мог. Да и задать-то его было некому лежавший рядом не шевелился. Тут Рудин
по-настоящему растерялся, потому что ему ни разу не приходилось проводить
ночь в вытрезвителе. Выпивать он, конечно, иногда выпивал, но не до такой
степени, чтобы им могли заинтересоваться органы охраны общественного
порядка. К тому же, в своем родном городке Андрей Евгеньевич Рудин был
человеком известным - все-таки один из наиболее крупных предпринимателей.
Милиция не стала бы с ним связываться. Однако, в таком мегаполисе, как
Москва, его знать не могли. И Рудин решил действовать...
"Послушай, мужик, где я?" - спросил Андрей Евгеньевич у человека, который
лежал по правую руку от него.
Ответа не последовало. Тогда Рудин поднялся и встал босыми ногами на
холодный пол. "Холодно здесь, черт возьми", - сказал он, поеживаясь, как
вдруг почувствовал, что теряет сознание. Ноги неожиданно стали ватными и
подогнулись. Чтобы не упасть, мужчина ухватился за своего собрата по
несчастью, но тщетно.
Через несколько секунд он уже лежал на полу. Последнее, что отпечаталось
в сознании, была небольшая бирка на большом пальце правой ноги. Белое
покрывало плавно опустилось на его бледное тело. ***
"Тьма", - подумал Рудин и во второй раз открыл глаза. "Сон", - появилась
вторая мысль. Но с потолка на него единственным глазом смотрела уже знакомая
слепящая лампа. Мужчина резко поднялся на ноги. В его положении ничего не
изменилось. Это было все то же странное помещение, навевающее нехорошие
мысли.
Добавилось только одно - чудовищное по своей силе желание пить. Рудин
облизал пересохшие губы и внезапно осознал, что ему наплевать на то, где он
находится. Лишь бы быстрее найти способ утолить жажду.
Андрей Евгеньевич посмотрел по сторонам в поисках выхода, отыскать
который на деле оказалось не так сложно. Дверь была слева от него. Мужчина
решительно двинулся прямо по направлению к ней и... остановился. Затем
обернулся назад. Разум наотрез отказывался соединять воедино две вещи: бирку
на ноге и неподвижное тело молодой женщины, с которой Рудин, падая, сорвал
покрывало. "Минуточку", - прошептал Андрей Евгеньевич, словно пытаясь
убедить себя повременить с выводами. Но вывод так и рвался на волю. И
почему-то не вызывал страха. "Морг!" - сказал Рудин громко и отчетливо. А,
спустя мгновение, послышался немного хриплый женский голос: "И что с того,
что морг?.. Ты, Петя, совсем от вида покойников умом тронулся?" От
неожиданности Рудин вскрикнул. "Точно тронулся", - произнесла женщина и
вошла в помещение. Она посмотрела по сторонам, пытаясь обнаружить источник
шума, и ее взгляд остановился на Андрее Евгеньевиче. Выражение лица резко
изменилось. Женщина буквально окаменела. Рудин же, не долго думая, спросил:
"Извините, вы не знаете, где я могу найти свои вещи и документы?" Трудно
сказать на какой результат он надеялся. Женщина тихо застонала и рухнула на
пол. Рудин улыбнулся - происходящее начало его веселить. "По-моему, не
знаете, - сказал он вслух и прибавил, - Надо будет еще у кого-нибудь
спросить".
Внезапно его охватил приступ еще более дикого веселья. Он чуть наклонился
вперед и засмеялся странным лающим смехом - смехом человека, одержимого
навязчивой идеей. Тем временем жажда все больше давала о себе знать. Прошло
около пяти минут, пока Рудин наконец успокоился и затих. Он осознавал, что
необходимо как можно спокойнее оценивать ситуацию. Но для начала неплохо
было бы попить. Тут взгляд Андрея Евгеньевича переместился на женское тело,
с которого упало покрывало. Рудин внимательно пригляделся. На груди этой
молодой женщины была рана - небольшое, покрытое корочкой запекшейся крови,
отверстие. А лицо ее показалось Рудину смутно знакомым. "Это она, - вдруг
понял мужчина, - Моя таинственная незнакомка... Но что с ней случилось?"
Следом появилась страшная мысль: "Не я ли, часом, ее убил по пьяной
лавочке?" Эту идею Рудин, однако, моментально отверг. Не такой он был
человек, чтобы замочить кого-нибудь, пусть даже и по пьяному делу. "Господи,
она же совсем молоденькая, - подумал Андрей Евгеньевич, почувствовав прилив
необъяснимой жалости и нежности вперемешку, - И какая красивая".
Дальше Рудин сделал то, до чего никогда бы не додумался при обычных
обстоятельствах. Он подошел к женщине вплотную, наклонился и поцеловал
дрожащими губами ее холодную шею. Потом провел по ней языком. "Я рехнулся",
- прошептал мужчина, но избавиться от ощущения острого наслаждения, которое
принес ему поцелуй, не мог. Хотелось чего-то еще. Не секса, конечно, с
трупом - подобная мысль казалась мерзкой.
Чего-то другого... Андрей Евгеньевич стремительно покинул помещение.
Рудин очень хотел выйти на улицу. Но перспектива разгуливать в голом виде
особенно не прельщала. Поэтому он поставил перед собой две цели: найти
людей, которые могли бы ему помочь с одеждой (мысль вернуть его собственную
одежду, а заодно и документы, была уже похоронена) и достать обычной воды,
чтобы утолить жажду. Людей в здании не было. Единственным живым существом
оказался охранник, сидевший рядом с выходом. Бедняга, он остолбенел при виде
Андрея Евгеньевича и сумел только выдавить: "Вы кто?" Рудин спокойно
ответил: "Труп". После чего принялся наблюдать за тем, как охранник, истошно
завопив, попытался выскочить на свежий воздух. Правда, спокойствие Андрея
Евгеньевича оказалось обманчивым, ведь он прекрасно знал, что ему нужно на
этот раз. Рудин стремительно бросился вперед и схватил бедолагу-охранника за
рукав рубашки. Последний завизжал еще сильнее, прикладывая недюжинные
усилия, чтобы вырваться, но Андрей Евгеньевич наотмашь ударил его по лицу.
Представитель охраны затих. Рудин сильно встряхнул его, не давая хлопнуться
в обморок, и отчетливо спросил: "Вы будете не против, если я позаимствую
вашу одежду?" Охранник отчаянно замотал головой. "Тогда раздевайтесь", -
нежно улыбнувшись, приказал Рудин. А уже через десять минут он покинул
территорию морга и, переполненный чувством собственного достоинства, зашагал
по улице. Путь его лежал в сторону любого близлежащего магазина, где можно
было купить хоть какую-нибудь жидкость, годную в употребление. "Коротковата
одежонка, размышлял Андрей Евгеньевич по дороге, - Хотя лучше такая, чем
вообще никакой. Не голым же ходить..."
Свои действия он рационально объяснить не мог. Мысль напасть на охранника
с целью завладеть его одеждой, а заодно и деньгами, появилась спонтанно.
Также спонтанно он осуществлял само нападение, удивляясь тому, откуда в нем
нашлась эта нечеловеческая сила. Жажда ведь победила все: и страх, и
жалость, и сомнения. "Молодец", - услышал вдруг Рудин голос у себя в голове.
Андрей Евгеньевич резко остановился.
Шедший сзади человек чуть было не налетел на него. "Смотри, чего
делаешь!" - зло проговорил прохожий и, обогнув Рудина, продолжил свой путь.
"Люди - жалкие твари, и ты это знаешь, - послышалась вторая реплика изнутри,
- Посмотри на этого клопа..." Рудин ошарашено произнес: "Клоп". Прохожий
замедлил шаг.
"Кто клоп?" - спросил он с явной угрозой. Андрей Евгеньевич ответил: "Вы
- клоп, - и прибавил, будто оправдываясь, - Мне только что сказали". Человек
обернулся, взглянув на Рудина недобрым взглядом. Затем поинтересовался:
"Тебя в детстве, случайно, кувалдой по башке не били?.. Если нет, то я
сейчас это исправлю".
Андрей Евгеньевич возразил: "Не исправите... Не успеете". Прохожий,
кажется, разозлился еще сильнее, но активных действий все равно не
предпринимал и ограничился лишь словами: "Ты - чокнутый! Пошел отсюда,
придурок!" Рудин действительно выглядел, как человек, страдающий тяжелейшей
формой слабоумия. Он совершенно невменяемым взглядом смотрел вокруг себя и
периодически склонял голову набок, будто прислушиваясь к чему-то, что было
известно ему одному. Поэтому случайный прохожий никак не ожидал от него
стремительного броска вперед. И только почувствовав у себя на горле пальцы,
которые с нарастающей силой сжимались, понял свою ошибку...
Андрей Евгеньевич с трудом приходил в себя после второго убийства,
совершенного им за один день. Он уже давно задушил несчастного, но продолжал
давить на дыхательный канал. Лицо прохожего превратилось в неподвижную
маску, а язык вылез изо рта и свесился набок, прямо как у собаки в жаркий
день. Рудин, свирепо рыча, ударил его головой об асфальт. Потекла кровь.
"Раздавлю, как клопа", - прошипел Андрей Евгеньевич, нанося сокрушительный
удар в челюсть уже мертвого человека. Хруст ломающейся кости прозвучал в
ушах Рудина, подобно самой приятной музыке. "Вот так", - сказал он, вставая.
"Будь осторожнее, - произнес внутренний голос, - И не забывай, что самое
главное для тебя сейчас - это утолить жажду". Рудин кивнул и двинулся
дальше.
- Мне, пожалуйста, бутылку "Гжелки", - сказал Рудин, протягивая дрожащими
руками деньги продавцу.
- Родной мой, а тебе не хватит на сегодня? - сочувственно улыбаясь,
спросила женщина за прилавком. Она была уже в возрасте, вырастила двоих
детей - сына и дочку. Сын стал алкоголиком...
- Дайте водку, - нетерпеливо произнес Андрей Евгеньевич, - Я же вам
деньги показываю.
- Твой напарник уже сюда раз пять, наверное, приходил, - сообщила
женщина, - Ладно, с вас пятьдесят шесть рублей.
- Какой напарник? - удивленно задал вопрос Рудин, отдавая несколько купюр
продавцу. - Из морга, - пояснила женщина, - Вы разве не оттуда?
- Оттуда, - поспешно проговорил Рудин, поняв, наконец, что женщина думает
о нем, как об охраннике из морга. "Я же в форме представителя
вневедомственной охраны", - подумал он.
- Дело ваше, - сказала женщина за прилавком и поставила перед Андреем
Евгеньевичем бутылку водки, - Это все?
- И еще, пожалуйста, бутылку газированной воды, - попытавшись улыбнуться,
произнес Рудин. Улыбка у него получилась плохо. Она больше походила на
зловещий оскал дикого животного.
- Какой именно? - поинтересовалась продавец, которой эта улыбка явно не
понравилась.
- "Святой источник", - ответил Андрей Евгеньевич, постаравшись убрать с
лица оскал. Губы, однако, сами по себе разъезжались в стороны, обнажая
крепкие зубы.
- Сейчас, - женщина повернулась к холодильнику, чтобы достать оттуда
воду. Рудин пристально смотрел на нее. В его голове мелькали довольно
странные мысли. Но основным желанием опять-таки оставалась жажда, которая в
корне уничтожала все остальное. Он представлял себе, как возьмет в руки
бутылку с водой, откроет ее и будет пить, пить и пить. А потом откупорит
водку и безо всякой закуски примется ее пить, пить и пить...
Пока почувствует, что больше уже не лезет. - Пожалуйста, - продавец
поставила на прилавок заказанные Рудиным бутылки и, пересчитав деньги,
которые тот перед ней положил, отправила их прямиком в кассу. - Спасибо, -
почти прорычал Рудин и, не в силах сопротивляться жажде, схватил бутылку
"Святого источника", наскоро ее откупорил... Первый глоток еще кое-как
удался, но вот второй наотрез отказался занять надлежащее ему место в
желудке. Андрей Евгеньевич наклонился к самому прилавку и его начало
буквально выворачивать наизнанку. Женщин
...Закладка в соц.сетях
