ГЛАВА 10

страница №2

..., чем кто-либо мог бы представить в 1945 г., фактом
является, что ни одно из этих движений в одиночку, ни даже все
они коллективно не могли разрушить "Великий американский мир" или
непосредственно угрожать американскому процветанию. Тем не менее
цена для США становилась все выше и выше.

И дома тоже приходилось платить. Такая необходимость рождал
ась из двух источников. Первым была стоимость поддержания порядка
в третьем мире. Особенно показательный пример - Вьетнамская война.
И стоимость в человеческих жизнях, и стоимость в показателях финансовой
стабильности правительства были высоки. Но в конечном счете
самая высокая цена была заплачена легитимностью государства. Уотергейт
никогда не заставил бы президента подать в отставку, не будь к этому
времени само президентство подорвано Вьетнамом.

Вторым источником стали издержки относительной бедности. Именно
интеграция профсоюзов в политический истеблишмент и окончание
законной сегрегации в сочетании с ростом реальных доходов квалифициров
анных рабочих и среднего класса выдвинули на передний план
вопрос об условиях существования маргиналов. США перешли от своего
состояния до 1945 г., когда процветало лишь меньшинство, к состоянию
после 1945, когда процветающим, хотя и в умеренной степени, стало
себя ощущать большинство. Это оказалось спусковым механизмом для
действий в пользу маргинальных групп, действий, которые приняли форму
нового самосознания - наиболее заметно самосознания чернокожих,
самосознания женщин, а впоследствии и других меньшинств.

1968 был годом, когда все эти вызовы оказались вместе в одном
большом плавильном тигле - возмущение американским империализмом,
возмущение советским субимпериализмом и его сговором с США,
возмущение интеграцией "старых левых" движений в систему, превращением
их подразумеваемой оппозиционности в соучастие, возмущение
социальным отторжением угнетенных меньшинств и женщин (постепенно
распространившимся на отторжение всех других маргинальных

178

групп - инвалидов, геев, коренного населения и т.д.). Всемирный взрыв
1968 г. - в США и Западной Европе, в Чехословакии и Китае, в Мексике
и Индии - продолжался так или иначе три года, пока силы, поддержив
ающие миросистему, не укротили пламя. От огня остались головешки,
но в ходе процесса серьезно пострадала идеологическая поддержка "Великого
американского мира". Отныне возможный конец такого мира стал
лишь вопросом времени.

"Великий американский мир" имел своим источником американскую
экономическую мощь. Его вознаграждением было американское процвет
ание. Отныне ему предстояло быть подорванным собственным успехом.
Начиная примерно с 1967 г. восстановление Западной Европы и Японии
достигло такой точки, когда эти страны стали конкурентами США. Более
того, все мировое производство вошло в длительную понижающуюся
фазу, которую мы с тех пор и переживаем и которая привела к эрозии америк
анского процветания. Между 1967 и 1990 гг. США пытались сдержать
тенденцию к упадку. Было два способа сопротивления тенденции. Одним
способом было занятие Никсоном, Фордом и Картером "позиции снизу".
Эта линия оказалась неэффективной в столкновении с Ираном. Вторым
способом стал наигранный мачизм 6) Рейгана и Буша. Он встретил отпор
в Ираке.

Решение "позиция снизу" по отношению к угрозе потери США
своей гегемонии основывалось на трех опорах: трехсторонность, подъем
стран ОПЕК и поствьетнамский синдром. Трехсторонность была попыткой
удержать Западную Европу и Японию от достижения политической
автономии, пригласив их в качестве младших партнеров в процесс принятия
решений. Трехсторонность достигла успеха в той мере, в которой
предотвратила сколько-нибудь значительные разногласия между стран
ами ОЭСР по вопросам военной политики, политической стратегии
и всемирного финансового регулирования. Западноевропейцы и японцы
продолжали формально уважать лидерство США. Но в реальности они
без громких заявлений неустанно стремились к относительному улучшению
своих позиций в мировом производственном процессе, осознавая,
что в конце концов гегемонистские позиции США неизбежно будут
подорваны из-за недостаточно прочной экономической основы.

Подъем стран ОПЕК под руководством главных агентов США в этой
области (Саудовской Аравии и шахского Ирана) проектировался прежде
всего для перекачки избыточного капитала в центральный фонд с целью
последующего перераспределения в третий мир и социалистические
страны, главным образом в форме государственных кредитов, обеспечив
ая краткосрочную стабильность в этих государствах и искусственно
поддерживая мировой рынок для промышленной продукции. Вторым
предполагаемым выигрышем от подъема стран ОПЕК было то, что он
создавал для Западной Европы и Японии большие трудности, чем для

6) От исп. macho - самец; поведение с подчеркиванием мужской отваги и силы. -
Прим. перев.

179

США и тем самым замедлял рост их конкурентоспособности. Третье
последствие состояло в том, что, стимулируя инфляцию в странах ОЭСР,
особенно в США, он снижал реальную заработную плату. В течение
1970-х гг. подъем стран ОПЕК имел желаемые последствия. Он и в самом
деле сработал на замедление упадка экономических преимуществ США.

Третьим аспектом ответа в стиле "позиции снизу" явился поствьетн
амский синдром, который был не реакцией против Никсона, а исполнением
его стратегии: открытие Китая и уход из Индокитая, оба
события с неизбежностью повлекли такие последствия, как поправка
Кларка об Анголе 7) и отказ от поддержки как Сомосы в Никарагуа, так
и шаха в Иране. Даже советское вторжение в Афганистан подкрепило
такое развитие, потому что оно затянуло политическую энергию Советов
в трясину, поставив их в труднейшую ситуацию, лишило их возможности
укрепить свои позиции в исламском мире и предоставило США оправд
ание, чтобы вновь раздуть огонь идеологической войны в поникшей
Западной Европе.

Однако США, очевидно, не учли, что движение, руководимое аятоллой
Хомейни, пошло по пути, совершенно отличному от известных
в послевоенный период в третьем мире движений национального освобождения.
Китайская коммунистическая партия и Вьетминь, насеристы
и алжирский ФНО, кубинское Движение 26 июля и ангольское МПЛА -
все противостояли гегемонии США и существующей миросистеме, но тем
не менее действовали в базовых рамках просвещенческого мировоззрения
XVIII в. Они были против системы, но принадлежали ей. Вот почему
в конечном счете, приходя к власти, они все могли без особых трудностей
инкорпорироваться в продолжавшие свое развитие структуры системы.

Хомейни ничуть не был склонен пойти по этому пути. Он с первого
взгляда узнавал Сатану. Сатаной #1 были США, Сатаной #2 был
Советский Союз. Хомейни же не желал играть по правилам, служившим
интересам того или другого. США не знали, как вести дела со столь фунд
аментальной инакостью, благодаря которой Хомейни и был способен
столь основательно унизить США и тем самым подорвать их гегемонию
даже эффективнее, чем мировая революция "новых левых" и отверженных
в 1968 г. Хомейни сбросил Картера и покончил с политикой "позиции
снизу".

Затем США разыграли свою последнюю карту - рейгановский наигр
анный мачизм. Врагом, сказал Рейган, является не столько Хомейни,
сколько Картер (подразумевались также Никсон и Форд). Решение состояло
в преувеличенном подчеркивании мощи. Для наших союзников -

7) 20 декабря 1975 г. Сенат США направил в Министерство обороны США поправку к
биллю об иностранной помощи, содержащую расширение запрета на помощь
антикоммунистическим движениям. Автором поправки был профессор-политолог,
сенатор от штата Айова Дик Кларк - глава подкомитета по делам Африки. Критике
подвергалась помощь США движениям НФЛА и УНИТА в Анголе в их борьбе за власть
с движением МПЛА, поддерживающимся СССР. - Прим. издат. ред.

180

не продолжение кокетливой трехсторонности, а реидеологизация. Союзники
ответили продолжением своей собственной политики в стиле
"позиции снизу" по отношению к Соединенным Штатам. Для третьего
мира - вторгнуться на Гренаду, бомбить (однажды) Ливию, и в конце
концов сместить нашего собственного агента-ренегата в Панаме Норьегу.
Третий мир отвечал тем, что принудил США уйти из Ливана, когда
террорист-самоубийца взорвал две сотни морских пехотинцев. А для
самих американцев настало время урезания реальной зарплаты, на сей
раз не в результате инфляции, а из-за резкого ослабления профсоюзов
(начали с авиадиспетчеров), перераспределения национального дохода
в пользу богатых, резкого спада деловой активности, что перевело многих
людей, имевших средние доходы, на низкооплачиваемые рабочие
места. Столкнувшись с кризисом задолженности в мироэкономике (прямым
следствием ОПЕКовского повышения цен на нефть), прибегнуть
к военному кейнсианству в США. Рост военных расходов необходимо
было финансировать, распродавая достояние США нашим союзникам.
Долговое бремя США стало грандиозным, а это не могло не привести
в долгосрочной перспективе к дефляции американской валюты. И, разумеется,
необходимо было обличать "империю зла".

Рональд Рейган может верить, что это он запугал СССР до такой
степени, что появился Горбачев. Но Горбачев появился в СССР потому,
что Рональд Рейган показал, что США более не были достаточно сильны
для поддержания специальных протоколов с СССР. Советский Союз отныне
был предоставлен сам себе, а в результате, без "холодной войны",
он оказался в отчаянно плохой форме. Его экономика, которая могла
держаться на плаву и даже демонстрировать значительный рост во время
великого расширения мироэкономики в 1950-х и 1960-х, обладала
слишком негибкой структурой, чтобы справиться с великой стагнацией
мироэкономики 1970-х и 1980-х. Его идеологический запал полностью
угас. Ленинистский "девелопментализм" доказал свою неэффективность,
так же, как ее доказали за последние 50 лет и все другие разновидности
такой политики - как социалистические, так и свободнорыночные.

Горбачев проводил единственную политику, которая была возможной
для СССР (или, пожалуй, лучше сказать, для России), чтобы сохранить
значительную мощь в XXI в. Ему нужно было прекратить высасывание советских
ресурсов его псевдоимперией. Горбачев, таким образом, стремился
ускорить ликвидацию военного фасада "холодной войны" (поскольку
теперь политическая польза от него исчезла) путем квазиодностороннего
разоружения (вывод войск из Афганистана, снятие с боевого дежурства
ракет и т. п.), таким образом принуждая США следовать такому примеру.
Точно так же он нуждался в избавлении от все более беспокойного имперского
бремени в Восточной Европе. Восточноевропейцы, конечно же,
были счастливы с этим согласиться. В течение по крайней мере 25 лет
они не желали ничего большего. Но чудо 1989 г. сделалось возможным
не потому, что США изменили свою традиционную позицию, а потому,
что это сделал Советский Союз. А СССР изменил свою позицию

181

не из-за силы США, а из-за их слабости. Третья задача Горбачева состоял
а в том, чтобы восстановить в СССР дееспособную внутреннюю
структуру, включая возможность справиться с освобожденными теперь
национализмами. И в этом он потерпел поражение.

Чудо 1989 г. (продолженное потерпевшим неудачу переворотом
1991 г. в СССР), несомненно, было благословением для народов Восточной
и Центральной Европы, включая народы СССР. Это не будет
благословением в чистом виде, но по крайней мере будут открыты возможности
для обновления. А вот для США это вовсе не было благословением.
США не выиграли, а проиграли "холодную войну", поскольку "холодная
война" была не игрой, которую следовало выиграть, а скорее менуэтом,
который необходимо было протанцевать. Если даже при рассмотрении ее
как игры можно говорить о победе, то победа эта оказалась пирровой.
Окончание "холодной войны" в конечном счете уничтожило последнюю
из основных опор гегемонии и процветания США - советский щит.

Результатом стал кризис с Ираком и в Персидском заливе. Ирак обн
аружил свои претензии на Кувейт не внезапно. Он заявлял эти претензии
в течение по крайней мере 30 лет. Почему же он выбрал именно этот
момент времени для вторжения? Непосредственная мотивация выглядит
вполне очевидной. Ирак, как и еще сотня стран, страдал от катастрофических
последствий нефтяного жульничества ОПЕК и последующего
кризиса задолженности. В его случае это было обострено дорогостоящей
и бессмысленной иранско-иракской войной, в которой Ирак нашел поддержку
менее странной, чем это кажется на первый взгляд, коалиции
в составе США, Франции, Саудовской Аравии и СССР, пытавшейся
подорвать силу хомейнистского Ирана. В 1990 г. Ирак был полон решимости
не пойти на дно, и захват Кувейта с его нефтяными доходами
(и тем самым ликвидация значительной части внешней задолженности)
казался выходом из ситуации.

Но почему Саддам Хуссейн решился на это? Я не верю в то, что он
просчитался. Я думаю, что он все хорошо подсчитал. Он играл ва-банк.
У него было два козыря. Козырь номер один: Саддам знал, что СССР
не будет на его стороне. Если бы он вздумал напасть на Кувейт пятью
годами раньше, это вторжение немедленно спровоцировало бы конфронт
ацию между США и СССР, включающую возможность применения
ядерного оружия и тем самым быстрое урегулирование конфликта между
США и СССР. И у Ирака не было бы иного выхода, кроме как уступить,
как сделала Куба в 1962 г. Ирак мог совершить нападение именно потому,
что он освободился от сдерживающего влияния СССР.

Козырь номер два: ситуация в регионе. На заре новой горбачевской
дипломатии США и СССР начали процесс разрешения так называемых
региональных конфликтов, то есть отказались от поддержки конфронтации
в четырех регионах, где такие конфликты наиболее активно поддержив
ались в 1970-х и 1980-х гг.: в Индокитае, в Центральной Америке,
в Южной Африке и на Ближнем Востоке. В первых трех регионах процесс
переговоров успешно развивался. Лишь на Ближнем Востоке эти

182

переговоры завершились провалом. Когда стало ясно, что переговоры
между Израилем и ООП зашли в тупик и США не обладают достаточной
силой, чтобы заставить Израиль продолжать их, Ирак вышел из-за кулис
в центр сцены. Пока переговоры продолжались, Саддам Хуссейн ничего
не мог сделать, поскольку не мог пойти на риск быть обвиненным
палестинцами и всем арабским миром в торпедировании переговоров.
Но как только они были торпедированы Израилем, Саддам Хуссейн мог
изобразить из себя освободителя палестинцев.

В расчетах Ирака содержался один решающий пункт. США при
любом образе действий проигрывали. Если бы США не делали ничего,
Саддам Хуссейн продвинулся бы по пути превращения в Бисмарка арабского
мира. Если бы США среагировали так, как они поступили на самом
деле, и создали бы военную коалицию, основанную на прямом использов
ании войск США, Саддам Хуссейн мог пасть (именно поэтому игра
велась ва-банк), но и США не могли выиграть. Война была неизбежна
с первого же дня, потому что ни Хуссейн, ни Буш не могли принять иного
исхода, чем военное столкновение. Ирак, разумеется, потерпел жесточ
айшее поражение в военном смысле, понес громадные потери в живой
силе, оказалась разрушенной значительная часть его инфраструктуры.
Но на самом деле все еще было бы преждевременно доказывать, что он
проиграл политически.

США доказали миру, что являются сильнейшей военной державой.
Но необходимо заметить, что впервые после 1945 г. им был брошен
вызов в форме прямой военной провокации, который заставил их демонстриров
ать военную силу. Выиграть в таких условиях означало отчасти
и проиграть. Потому что, если кто-то осмеливается бросить вызов, кто-то
более осторожный может начать готовиться. Даже Джо Луис 8) в конечном
счете устал.

Демонстрация военной силы США подчеркнула их экономическую
слабость. Многие заметили, что военные усилия США финансировались
другими, поскольку сами США были не в силах финансировать их. США
громко вопили, что теперь они являются мировым дипломатическим
брокером. Однако они играли эту роль не как уважаемый старейшина,
а скорее как держава, обладающая большой дубинкой, но с экономической
точки зрения являющаяся колоссом на глиняных ногах.

Извлекать преимущества из осуществления функций брокера можно
только при обеспечении устойчивых результатов, США были вынуждены
сами начать на Ближнем Востоке вторую игру ва-банк. Если бы они
сумели добиться значимого соглашения между Израилем и ООП, они
сорвали бы всеобщие аплодисменты. Но такой результат кажется невероятным.
Если же в предстоящие два-три года мы окажемся втянуты
в новые войны на Ближнем Востоке, на сей раз, вероятно, с использованием
ядерного оружия, США станут объектом обвинений, их консерва8)
Луис Джо, наст. имя Бэрроу Джозеф Луис (1914 - 1981) - боксер, в 1937 -
1949 гг. чемпион мира в тяжелом весе. - Прим. издат. ред.

183

тивные арабские союзники потерпят крах, и Европа будет призвана для
спасения ситуации, которая, возможно, является безвыходной. Если все
это случится, не Саддаму ли Хуссейну придет пора радостно кукарекать?
Из войны в Персидском заливе не было извлечено ничего полезного для
мощи США в мире.

Иранский кризис 1980-го и иракский кризис 1990-го были совершенно
различны. Они представляли собой две альтернативные модели
реакции третьего мира на "Великий американский мир". Иранская реакция
основывалась на фундаментальном отторжении западных ценностей.
Реакция Ирака была совершенно другой. В Ираке существует баасистский
режим, а БААС является самым секуляризованным движением в арабском
мире. Реакция Ирака в конечном счете была военной реакцией, попыткой
построить крупные государства третьего мира, основанные на достаточной
и современной военной мощи с целью навязать новое rapport de forces
между Севером и Югом. У будущего два возможных облика. С "позицией
снизу" в политике США покончил Хомейни, С "наигранным мачизмом"
покончил Саддам Хуссейн.

Золотые дни американского процветания теперь в прошлом. Леса,
использованные при его строительстве, разобраны. Фундамент осыпается.
Как мы оценим эру гегемонии США, 1945 - 1990 гг.? С одной стороны, это
был "Великий американский мир" и эра великого материального процвет
ания. Это также была, по историческим стандартам, эра сравнительной
терпимости, по крайней мере в основном, несмотря на многие конфликты,
или, пожалуй, из-за тех форм, в которых эти конфликты протекали.

Но она основывалась на слишком большом количестве исключительных
обстоятельств, чтобы просуществовать долго. И теперь она закончилась.

Теперь мы вступаем в будущее Америки, по отношению к которому
мы имеем основания и для отчаяния, и для больших надежд. Но мы
не поймем, куда подует ветер, пока не бросим взгляд в американское
прошлое.

Вчера

С какого момента мы начнем нашу историю американского прошлого?
Я начну эту историю с несколько необщепринятой даты, с 1791 г., основыв
аясь на двух важных событиях, случившихся тогда, - на принятии
Билля о правах и принятии Республики Вермонт в Союз.

Нет большего символа и более конкретной основы американской
свободы, чем Билль о правах. Мы вполне правомерно превозносим его.
Мы склонны забывать, что он был принят только в 1791 г. как первые
десять поправок к Конституции. И это очень важный факт, что
эти десять статей отсутствовали в первоначальной Конституции, напис
анной в 1787 г. Так случилось из-за того, что они встретили сильное
противодействие. К счастью, в конце концов те, кто выступал против

184

этих положений, проиграли сражение. Но полезно помнить, что приверженность
США основным правам человека вовсе не была самоочевидной
для отцов-основателей. Мы, конечно же, знаем, что Конституция
также санкционировала рабство и исключала из политической жизни
коренных американцев. Эта Конституция была продуктом белых поселенцев,
многие из которых, но не все, хотели прочно утвердить основные
права человека, по крайней мере для себя, в своей политической
структуре.

Принятие Вермонта демонстрирует другие противоречия и двусмысленности.
Вермонт, как известно, не был в числе тринадцати колоний,
провозгласивших Декларацию независимости, так как Вермонт провозгл
асил себя независимым образованием лишь в 1777 г., Континентальному
Конгрессу не рекомендовалось признавать его до 1784 г., и фактически
его не принимали в Союз вплоть до 1791 г., когда штат Нью-Йорк отк
азался от своих возражений. Эта борьба за признание иллюстрирует
многие двусмысленности американской войны за независимость. В то
время как тринадцать колоний сражались за свою независимость от Великобрит
ании, Вермонт боролся за свою независимость против НьюЙорк
а (и в меньшей степени против Нью-Хэмпшира). Его отношение
к англичанам было сложным. Хотя Вермонт большей частью был на стороне
Континентального Конгресса, различные его лидеры в различные
моменты между 1776 и 1791 гг. вступали в разного рода переговоры
с Великобританией.

Что было предметом раздоров? С одной стороны, права человека.
Когда Вермонт принял конституцию штата в 1777 г., это была первая
в США конституция, отменявшая рабство и предусматривавшая всеобщее
избирательное право для мужчин старше 21 года. Вермонт был тогда
в авангарде и, похоже, стремился с тех пор там и оставаться. Вермонтская
конституция действительно оказалась в остром противоречии с принятой
Нью-Йорком годом раньше олигархической конституцией, которая
жестко ограничивала право голоса в штате, где рабство все еще играло
важную роль и существовало до 1827 г.

Но с другой стороны, это была просто ссора между многочисленными
группами земельных спекулянтов, ни одна из которых не отличалась
какими-то моральными достоинствами. Если Нью-Йорк блокировал допуск
Вермонта в структуры США с 1777 по 1791 г., он делал это, чтобы
защитить интересы своих земельных спекулянтов. И если он должен был
снять свои возражения в 1791 г., то это произошло из-за Кентукки, под
авшего заявку на вступление в Союз, и Нью-Йорк, подсчитывая голоса
в сенате, захотел, чтобы Вермонт, как "северный" штат, уравновесил
новый "южный" штат. Таким образом, 1791 г. предопределил 1861 г.

В каком смысле и для кого Америка была "землей свободы"? Совершенно
нормально, что существовало множество мотивов, которые
побуждали различные группы участвовать в войне за независимость.
Владельцы плантаций, крупные купцы, городские наемные работники

185

и мелкие фермеры имели существенно различающиеся интересы. Лишь
некоторые из их мотивов соотносились с правами человека или с требов
аниями большего равенства. Многие были гораздо сильнее заинтересов
аны в предохранении своих прав собственности как от британского
налогообложения, так и от американских радикалов. Например, право
экспроприировать коренных американцев и сгонять их с их земель было
как раз одним из тех прав, которое, как боялись белые поселенцы,
британцы были не слишком склонны поддерживать.

И тем не менее, американская революция была революцией во имя
свободы. И авторы Декларации независимости возвестили об этом миру.
В конце концов, это была революция; иначе говоря, она утверждал
а самым решительным образом не только то, что "все люди созданы
равными", но также что правительства учреждаются людьми, дабы обеспечить
"жизнь, свободу и стремление к счастью", и что если какая-либо
форма правительства становится "губительной для самих этих целей",
"народ имеет право изменить или упразднить ее". Революция тем самым
становилась не только законной, но и обязательной, даже если "благор
азумие... потребует, чтобы правительства, установленные с давних
пор, не менялись бы под влиянием несущественных и быстротечных
обстоятельств..."

Новые Соединенные Штаты Америки, рожденные в результате мятеж
а против материнской страны, узаконенные писаной конституцией,
которая претендовала на то, чтобы быть сознательно выстроенным общественным
договором, создающим правительство "при согласии управляемых",
подкрепленные Биллем о правах, провозгласившим защиту
от этого самого правительства, казались сами себе и европейскому миру
путеводной звездой надежды, рационализма и человеческих возможностей.
Свобода, которую они проповедовали, имела три измерения: свобода
индивидуума по отношению к государству и всем общественным учреждениям
(прежде всего свобода слова), свобода группы по отношению
к другим, более сильным группам (прежде всего религиозная свобода),
свобода народа в целом от внешнего контроля (независимость).

Эти права не были чем-то совершенно не известным в то время,
но в Соединенных Штатах они выглядели более гарантированными
и более широкими, особенно после того как Французская революция,
казалось, пошла неверным путем и завершилась в 1815 г. Реставрацией.
Более того, европейцы, чувствовавшие себя угнетенными в своих стран
ах, видели в США землю индивидуальных возможностей, действительно
осуществляющую лозунг Французской революции о "carriere ouverte aux
talents" 9). Открытая страна, обширная и малонаселенная страна, США

9) Продвижение, открытое для талантов (фр). Имеется в виду фраза из
"Декларации прав человека и гражданина", звучащая в русском переводе следующим
образом: "[Граждане] должны одинаково быть допускаемы ко всем занятиям,
местам, общественным должностям в зависимости от их способностей и без
каких-либо различий, кроме различий в их добродетелях и талантах". -
Прим. перев.

186

хотели притока иммигрантов и предлагали их детям автоматическое гражд
анство (jus soli). США были обширной, девственной и, прежде всего,
новой страной (не отягощенной феодальной историей).

Или, по крайней мере, мы так говорили, и тогда, и впоследствии.
И в это верили здесь и повсюду, тогда и впоследствии. И это в значительной
мере было правдой, если мы помним, что это было правдой
по отношению только к белым, прежде всего к белым мужчинам, и в течение
долгого времени только к белым мужчинам-протестантам, выходцам
из Западной Европы. Политическое первенство белых европейцев было
свойственно не только США. Дело в том, что, н...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3

Закладка в соц.сетях