Жанр: Электронное издание
ГЛАВА 10
...есмотря на прокламиров
ание всеобщих свобод, в этом отношении США не отличались
от других стран. Для этой привилегированной группы США на протяжении
всей своей истории могли предложить очень многое. Границы
расширялись; так называемый "фронтир" (граница) обустраивался и заселялся;
иммигранты ассимилировались; и страна сохраняла себя, как
это сформулировал Джордж Вашингтон, свободной от "коварных уловок
иностранного влияния...". США, таким образом, были не только землей
возможностей, но и землей-убежищем.
В 1858 г. Авраам Линкольн сказал фразу, ставшую широко известной:
"Я убежден, что это правительство не может постоянно оставаться
наполовину рабовладельческим и наполовину свободным". Был ли
он прав с ретроспективной точки зрения? Несмотря на Прокламацию
об освобождении 10), несмотря на 13-ю, 14-ю и 15-ю поправки к Конституции,
несмотря даже на решение по делу "Браун против Совета
по образованию", не продолжали ли мы в течение длительного времени
оставаться наполовину рабами и наполовину свободными? Существов
ал ли в нашей истории хотя бы один момент, когда было бы невозможно
сказать, что кто-то, и даже многие, страдают или терпят лишения просто
из-за цвета своей кожи или тому подобных несущественных причин?
Мы должны посмотреть на нашу историю холодным и жестким
взглядом и задаться вопросом, не была ли очень реальная свобода половины
населения обеспечена ценой очень реального отсутствия свободы
у другой половины? Было ли рабство (понимаемое широко) всего
лишь анахронизмом, преодоление которого являлось нашей исторической
судьбой (предназначением), или же оно составляло структурную
основу и интегральное условие "американской мечты"? Была ли америк
анская дилемма непоследовательностью, которую надлежало преодолеть
мудростью и разумом, или же составной частью нашей системы?
Факт, что в момент перехода от нашего прошлого к нашему настоящему,
то есть в 1945 г., наша летопись была очень славной в одних
отношениях, но в высшей степени мрачной в других. Существовала
изрядная доля апартеида не только на Юге, но и в крупных городах
10) Подписанный президентом А. Линкольном 22 сентября 1862 г. законодательный
акт, провозглашавший целью Гражданской войны Севера и Юга ликвидацию рабства;
с 1 января 1863 г. все рабы мятежных штатов Юга объявлялись свободными. -
Прим. издат. ред.
187
и крупных университетах Севера. Вплоть до 1970-х мы не были готовы
даже признать и обсуждать эти мрачные стороны нашего наследия.
И даже сегодня в дискуссии большую роль играют обскурантисты.
Уже древние греки развили систему свободы и равного политического
участия для граждан и рабства для (иностранных) илотов. Мы
разработали нашу собственную систему политических образов на основе
контраста между, с одной стороны, тиранией, деспотизмом или абсолютной
монархией и, с другой стороны, республиканской демократией или
демократической республикой. Мы забыли, что один из исторических
источников нашей политической традиции - Magna Carta 11) 1215 г. -
была документом, навязанным королю Англии его лордами и баронами,
чтобы гарантировать их права, а вовсе не права их сервов.
Мы думаем о деспотической системе как о такой системе, где один
человек или очень небольшая группа, стоящая наверху, может управлять
всеми другими и эксплуатировать их. Но на самом деле эти немногие
наверху ограничены в своих политических возможностях извлекать слишком
многое из тех, кто внизу, и они нуждаются не в столь многом, чтобы
чувствовать себя вполне комфортно. Как только мы начинаем расширять
эту группу наверху, делать принадлежащих к ней политически более
равными по отношению друг к другу, становится не только возможным,
но и необходимым извлекать больше из тех, кто внизу, чтобы удовлетворить
потребности тех, кто наверху. Политическая структура, которая дает
полную свободу верхней половине, может нижней половиной восприним
аться как самая угнетательская. И во многих отношениях она окажется
наиболее стабильной. Пожалуй, страна, являющаяся наполовину свободной
и наполовину рабской, может поддерживать свое существование
очень и очень долго.
Сама возможность индивидуального подъема наверх, в обеспечении
и институционализации которой США как страна явились пионером
и которую другие страны потом заимствовали, является одним из самых
эффективных инструментов в сохранении общества наполовину свободным
и наполовину рабским. Вертикальная мобильность оправдывает
реальность социальной поляризации. Она снижает недовольство, подним
ая многих потенциальных лидеров протеста с нижней половины наверх,
маня миражом потенциального успеха тех, кто остается внизу. Люди стремятся
улучшить свое положение, конкурируя с другими. И когда один
слой продвигается более или менее вверх, всегда другой спускается вниз.
В любом случае здесь есть оборотная сторона. Идеология свободы
и потенциального улучшения - универсалистская доктрина. И хотя она
может требовать, чтобы половина была рабами для обеспечения свободы
другой половины, это порождает тревогу. Именно поэтому Мюрдаль мог
говорить об американской дилемме 12). А наша история подтверждает его
11) Великая хартия (вольностей) (лат.). - Прим. перев.
12) Мюрдаль Гуннар Карл (1898 - 1987) - шведский экономист, лауреат
Нобелевской премии по экономике 1974 г., исследовал положение чернокожего
населения США; его книга
правоту. Ведь мы мощно сражались с дьяволом и, согрешив, мы всегда
боялись Божьего гнева. Сочетание hybris 13) и глубокого кальвинистского
чувства вины было хлебом насущным американцев самых разных
происхождений и верований на протяжении всей нашей истории.
В некотором смысле наше прошлое, от 1791 (или 1776, или 1607)
по 1945 г., было длительной прелюдией к нашему настоящему. Мы
провозгласили свободу по всей стране. Мы усердно трудились, чтобы
преобразовать природу и стать экономическим гигантом 1945 г. Мы
использовали нашу свободу, чтобы достичь нашего процветания. И дел
ая так, мы подали пример миру. Конечно, это был недостижимый
пример. Если наша страна состояла наполовину из свободных и наполовину
из рабов, то ведь и весь мир был устроен так же. Если свобода
оплачивалась рабством, если процветание оплачивалось нищетой, если
включение в общество одних оплачивалось исключением из него других,
то как бы смог каждый достичь того, за что выступала Америка?
И как даже все американцы могли бы достичь этого? Это была наша
историческая дилемма, наша историческая судьба, наша историческая
тюрьма.
Говорят, что самый ранний четко сформулированный протест против
рабства исходил в 1688 г. от джермантаунских меннонитов 14), которые
вопрошали: "Разве у этих несчастных нигеров не столько же права
бороться за свободу, как у вас - держать их в рабстве?" Конечно, все
те, кто не получил своей полной доли свободы в этих Соединенных
Штатах, всегда отвечали на вопрос меннонитов "да". Они имели право
и боролись за него как только могли. Когда они боролись особенно
упорно, им удавалось добиваться кое-каких уступок. Но уступки никогда
не предшествовали требованиям и всегда были результатом политических
потребностей, а не даром великодушия.
Благословение свободы было подлинным благословением; но оно
всегда было и моральным бременем, поскольку всегда было и по сей день
вынуждено быть благословением лишь для некоторых, даже если этих
некоторых много, или (повторю еще раз) быть может, особенно когда их
много.
И вот таким образом с 1791 по 1945 гг. мы перешли через Синайскую
пустыню, не попадая в "ловушки альянсов" и сохраненные на пути Бога,
чтобы прибыть в землю, текшую млеком и медом в 1945 - 1990 гг. Будем ли
мы теперь изгнаны из земли обетованной?
"An American Dilemma: The Negro Problem and Modern Democracy" (1944) повлияла
на решение Верховного суда США признать неконституционным право штата вводить
сегрегацию, которая обеспечивала "раздельные, но равные" права определенной
части населения. - Прим. издат. ред.
13) Гордыня (др.-гр.). - Прим. перев.
14) Меннониты - протестантская секта, проповедующая смирение и отказ от
насилия. - Прим. издат. ред.
Завтра
Действительно ли упадок столь ужасен? Возможно, это самое большое
благословение из всех. И вновь именно Авраам Линкольн провозгласил
моральный постулат: "Как я не хотел бы быть рабом, точно так же
я не хотел бы быть господином". Мы были господами мира, может быть,
милостивыми и благодетельными господами (по крайней мере так говорили
некоторые из нас), но тем не менее господами. Это время прошло.
Так ли это плохо? Нас любили как господ, но нас и ненавидели. Мы
любили себя, но и ненавидели себя. Можем ли мы теперь прийти к более
взвешенному взгляду? Пожалуй, но еще, боюсь, не сразу. Я верю, что мы
входим в третью часть нашей исторической траектории, вероятно наиболее
богатой потрясениями, наиболее веселой и наиболее ужасной из всех.
Мы не первая держава-гегемон, пришедшая к упадку. Такой державой
была Великобритания. Такими были Соединенные Провинции (Голл
андия). И Венеция, по крайней мере в контексте средиземноморской
мироэкономики. И каждый упадок был неспешным и с материальной
стороны относительно комфортабельным. У гегемонов накапливается
изрядный жирок, и за счет него можно прожить лет 50 или 100. Разумеется,
невозможно быть слишком экстравагантным, но мы, как нация,
не собираемся быть приписанными к какому-нибудь мусорному ящику.
Взять один только факт, что мы останемся на какое-то время сильнейшей
военной державой мира, несмотря на то, что мы стали слишком
слабы, чтобы предотвращать появление выскочек наподобие Ирака, вынужд
ающих нас к военным действиям, или по крайней мере слишком
слабы, чтобы делать это иначе, чем очень высокой политической ценой.
И хотя наша экономика шатается и доллар неустойчив, нет сомнения,
что мы вполне хорошо будем себя чувствовать в следующем цикле расширения
мироэкономики, который наверняка начнется в ближайшие пятьдесять
лет. Хотя бы в качестве младшего партнера в возможном японо-
американском экономическом картеле, США получат высокую долю
в мировых доходах. И политически США останутся весомой державой,
хотя и станут лишь одной среди нескольких.
Но психологически упадок будет ужасен. Нация стояла высоко,
и с этой высоты нам придется спускаться. Нам потребовалось 30 лет, чтобы
научиться элегантно и эффективно выполнять обязанности мирового
лидера. Несомненно, не меньше 30 лет придется учиться, как элегантно
и эффективно принять менее значимую роль, которая нам теперь будет
предписана.
И поскольку глобальный текущий доход будет меньше, немедленно
и безотлагательно встанет вопрос, кто будет нести бремя падения, пусть
и небольшого падения, нашего уровня жизни? Мы уже видим сложности
в наших текущих дебатах о том, кто будет платить за громадные растраты
и мошенничества кредитных учреждений, и кто должен платить за сокращение
бремени задолженности. По мере того как растет наша чувствительность
к экологическим проблемам, и, несомненно, она будет продолжать
расти, кто будет платить за восстановление причиненных Экссоном разрушений
на Аляске 15), за Лав Кэнэл 16), и разгребание еще более опасных
груд мусора, которые мы, вне всякого сомнения, обнаружим в грядущие
десятилетия? Наша экономика и вправду была похожа на магию вуду,
когда непонятно, отчего достигается чудесный эффект. И не только в рей-
гановские времена. Нет ничего более отрезвляющего, чем получить изрядный
счет, который ты не в состоянии оплатить, и обнаружить, что в кредит
уже не дают. Потому что кредиты дают кредитоспособным, а экономическ
ая кредитоспособность США быстро утекает. Несомненно, мы еще будем
проживать накопленный жирок, и даже проживать какие-то европейскояпонские
благотворительные пожертвования, даваемые из нежной памяти
о "Великом американском мире", а потом еще распродавать наше семей-
ное серебро, но это в долгосрочном плане будет еще более унизительным,
чем взятие аятоллой Хомейни всего американского посольства в плен.
И что же мы тогда будем делать, мы как нация? Перед нами есть два
основных пути. Есть путь ужесточения, насильственных социальных конфликтов,
когда волнующиеся низшие классы будут удерживаться грубой
и не знающей предрассудков силой, - разновидность неофашистского
пути. И есть путь национальной солидарности, общего ответа на разделяемый
всеми социальный стресс, путь, по которому мы от благословения
свободы и благословения процветания будем двигаться к благословению
равенства, пожалуй, не достигающего совершенства, но тем не менее
реального, не знающего крупных исключений.
Я придерживаюсь оптимистической позиции и считаю, что неофашистский
путь мало вероятен. Я не считаю его невозможным, но в наших
национальных традициях очень многое будет решительно противодей-
ствовать успеху неофашистских движений. Более того, я не думаю, что
мы настолько отчаемся, чтобы спрыгнуть (а это действительно был бы
прыжок вниз) на этот путь. Я скорее думаю, что нам предстоит увидеть
реализацию равенства большего, чем мы когда-либо мечтали возможным,
и равенства большего, чем знала любая другая страна. Это будет третье
из благословений Господних. И, как и у первых двух, у него будет своя
цена и свои непредвиденные последствия.
15) Имеется в виду одна из крупнейших экологических катастроф - авария у
берегов Аляски в 1989 г. нефтеналивного супертанкера "Экссон Валдиз",
принадлежащего нефтяному концерну "Экссон". В результате разлива нефти на
сотни километров вокруг все живое было уничтожено. - Прим. издат. ред.
16) Идея прокладки канала в районе Ниагара-Фолс, города на западе штата
Нью-Йорк, принадлежала Уильяму Т. Лаву, по имени которого и был назван проект
будущего канала. Начавшееся строительство было остановлено и в 1920 г. уже
прорытый участок был превращен в свалку химических отходов. В 1953 г.
химическая компания "Хукер", владелец этого участка, засыпала его землей и за
символическую цену в 1 доллар продала городу. На этом месте вырос небольшой
поселок. В 1978 г. жители поселка заметили странные выделения токсичных газов
из земли; газы, как выяснилось, содержали канцерогенные вещества. Среди
жителей поселка стали распространяться болезни крови, появлялись на свет дети
с врожденными уродствами. Это была экологическая катастрофа. Жителей поселка
в конце концов эвакуировали. - Прим. издат. ред.
Причина, по которой в следующие 30 лет мы заметно продвинемся
в царство равенства жизненных возможностей и жизненных вознаграждений,
очень проста. Она будет прямым следствием наших предыдущих
благословений - свободы и процветания. Из-за нашей устойчивой
приверженности свободе, пусть и несовершенной в осуществлении, мы
выработали политические структуры, которые замечательно восприимчивы
к подлинно демократическому принятию решений, у нас есть воля
и способность организовываться политически. Если мы возьмем четыре
области, где осуществляется неравное распределение - пол, раса и этническ
ая принадлежность, возраст и классовая принадлежность, - ясно,
что те, кто получает меньше своей справедливой доли, присоединяются
к большинству, тем самым давая ему возможность добиваться своего.
Это то, к чему пришла эра процветания. Именно осознание процвет
ающей Америки подчеркнуло разрывы и исключения и, в языке,
выработанном той эпохой, создало "совесть". Первый взрыв этой совести
случился в 1968 г. Это была всего лишь репетиция того второго взрыва
совести, который может случиться в грядущее десятилетие. Эта совесть
породит волю. А процветание создало возможности. Ни в одной стране
мира сегодня обездоленные слои не являются настолько материально
мощными, в любом случае достаточно сильными, чтобы финансировать
свою политическую борьбу, И в конечном счете новые проблемы породят
новый протест. Смесь будет горючей.
Конгресс не будет знать, что бьет по нему. Требования поднимутся
со всех сторон и одновременно. И очень скоро, как мне кажется, США
могут превратиться из лидера консервативной, незыблемой, свободнорыночной
экономики на мировой сцене в, пожалуй, самое социально
ориентированное государство благосостояния в мире, в государство
с наиболее развитыми перераспределительными структурами. И если бы
сегодня не твердили со всех сторон, что идея социализма мертва, можно
было бы подумать, - давайте прошепчем непроизносимое, - что США
станут квазисоциалистическим государством. Кто знает? Может быть,
в этом процессе даже будет лидировать республиканская партия, как это
было с Дизраэли и Бисмарком в XIX в. Кого-то такая перспектива может
ужаснуть, кого-то подбодрить, но давайте на мгновенье усомнимся,
прежде чем выражать наши эмоции.
Я сделаю еще два предположения. Первое - что наша традиция
свободы не потерпит никоим образом ущерба от этого нового эгалитаризм
а, что Верховный суд будет и дальше расширять понимание наших
гражданских свобод, что власть государственной полиции не будет расти
за счет прав личности и что культурный и политический плюрализм будут
процветать. Второе предположение - этот новый эгалитаризм не повлияет
отрицательным образом на эффективность производства. Мы будем
обладать, по причинам, указанным выше, более низким ВНП на душу
населения, но новый эгалитаризм будет ответом на это, а не причиной.
И в любом случае ВНП на душу будет все же высоким.
Достигнем ли мы тогда Утопии? Разумеется, нет. Ведь цена будет
очень высока, а последствия пугающими. Основной ценой будет соци-
альное исключение. Если мы уничтожим социальное исключение внутри
государства, мы еще более обострим его на мировом уровне. Пожалуй,
США впервые перестанут быть наполовину рабскими, наполовину
свободными. Но именно поэтому мир станет наполовину рабским, наполовину
свободным в еще более острой форме. Если в период 1945 - 1990 гг.
для поддержания высокого уровня доходов у половины нашего населения
мы должны были усилить эксплуатацию другой половины, представьте,
что потребуется для поддержания на разумно высоком уровне дохода 90 %
нашего населения. Это означает еще большую эксплуатацию, и главным
образом это будет эксплуатация народов третьего мира.
Двадцать лет движения по этому пути и не трудно угадать, что
произойдет. В первую очередь давление желающих приехать в Америку
станет сильнее, чем когда бы то ни было в ее истории. Если Соединенные
Штаты выглядели привлекательными в XIX в. и в еще большей мере
в период после 1945 г., подумайте, как они будут выглядеть в XXI в., если
двум моим предположениям - довольно зажиточная, с высоким уровнем
равенства страна и экономически неимоверно поляризованная миросистем
а - суждено сбыться. Как давление, так и напряжение миграции
достигнут максимума. Каким образом смогут США остановить нелегальную
миграцию, исчисляемую миллионами, даже десятками миллионов?
Ответ простой - никак не смогут.
Между тем те, кто не эмигрировал, остался дома на Юге, еще
более эффективно исключенные из процветания Севера - не только
Северной Америки, но и Европы, и Северной Азии - совершенно
точно друг за другом начнут следовать примеру либо Ирана, либо Ирака.
США захотят сделать что-либо с этим (так же, как Европа и Япония)
из-за вполне оправданного опасения глобального взрыва. Вспомним,
что секретными разработками ядерного оружия занимаются, а может
быть, уже и добились в этом успеха, Бразилия и Аргентина, Израиль
и Ирак, Южная Африка и Пакистан, а вскоре к ним присоединятся еще
многие. Во время "Великого американского мира" мы боялись ядерного
холокоста, хотя в реальности его вероятность была очень низкой изз
а сделки между США и СССР. Вероятность ядерной войны, пусть
региональной (но все равно достаточно ужасной), в следующие 50 лет
будет гораздо более реальной.
Что будут США делать перед лицом угроз массовой нелегальной
иммиграции и региональных ядерных войн? Существует вероятность, что
квазисоциалистическая Америка станет Америкой-крепостью. Пытаясь
изолироваться от безнадежности и издержек войн в третьем мире, она может
обратиться к защите своего богатства и своей собственности. Не преуспев
в воздвижении плотин от прилива миграции, она может обратиться
к созданию дамбы между правами граждан и неграждан. Почти сразу же
США окажутся в ситуации, когда нижние 30, а то и 50% наемной рабочей
силы будут состоять из неграждан, без избирательных прав и с ограниченным
доступом к системе социального обеспечения. Случись это, мы как
будто переведем часы на 150 - 200 лет назад. Вся история Соединенных
Штатов и западного мира в период с 1800 по 1950 г. была историей расширения
политических, экономических и социальных прав трудящихся
классов. Но если они принадлежат только гражданам, тогда мы возвращаемся
к исходному пункту, со значительной долей постоянного населения,
лишенного политических, экономических и социальных прав.
Но и здесь наши проблемы не закончатся. Мы обнаружим - уже
обнаруживаем, - что самый быстрый и наименее дорогой путь к экологически
чистым Соединенным Штатам - выбрасывать мусор куда
угодно - в третий мир, в открытое море, даже в космос. Конечно, это
лишь откладывает решение проблем для нас на 50 лет ценой перекладыв
ания проблем на других как в течение этих 50 лет, так и позже. Но,
когда тебя прижимают к стенке, разве не очень соблазнительно отодвинуть
проблемы на 50 лет? Через 50 лет большинство нынешних взрослых
избирателей уже умрет.
Таким образом, третье благословение Америки - равенство - в лучшем
случае даст Америке еще 25 - 50 лет. Где-то после этого, в 2025
или 2050 гг., придет день расплаты. И США (но не одни они) встанут
перед тем же выбором, что и сегодня, но в мировом масштабе. Либо
миросистема движется к репрессивной перестройке, либо она движется
к эгалитаристской перестройке. Но последняя потребует куда большего
перераспределения существующих средств, чем эгалитарное перераспределение
только внутри сегодняшних Соединенных Штатов.
Разумеется, в этот момент мы говорим об отречении от существующей
миросистемы и замене ее чем-то фундаментально отличным. И по сути
невозможно предсказать, каким будет исход. Мы окажемся в точке
бифуркации, и случайные отклонения будут влечь за собой громадные
последствия. Все, что мы сможем делать, это быть ясно мыслящими
и активными, потому что наша собственная активность будет частью
этих отклонений и будет иметь глубочайшее влияние на результат.
Я старался прояснить свое видение грядущих 50 лет: на одной стороне
Север с растущим богатством, Север, в своих границах сравнительно
эгалитарный (для своих граждан), США не являются больше лидером
экономически или хотя бы геополитически, но лидируют в социальном
равенстве; на другой стороне все более обездоленный Юг, готовый
использовать свою военную мощь, которая будет расти и расшатывать
миросистему, часто обращаясь против всех ценностей, которые взлелеял
Запад, с большой частью своего населения, стремящейся по пути индивиду
альной миграции на Север, создавая тем самым Юг внутри Севера.
Кто-то может назвать это видение пессимистическим. Я же отвечаю,
что оно не просто реалистично, оно и оптимистично. Потому что в нем
остается большой простор для воли. С уходом ныне существующей
миросистемы мы на самом деле можем создать намного лучшую. Просто
никоим образом не является исторически неизбежным то, что мы это
сделаем. Мы должны воспользоваться шансом и бороться за спасение.
Отчасти мой реализм исходит из того, что США не могут достичь спасения
в одиночку. Они пытались сделать это с 1791 по 1945 гг. Они пытались
сделать это другим способом с 1945 по 1990 гг. Я предсказываю, что
они вновь попытаются делать это какими-то новыми способами между
1990 и 2025 гг. Но до тех пор, пока США не поймут, что нет иного
спасения, чем спасение всего человечества, ни они, ни остальной мир
не преодолеют структурного кризиса нашей миросистемы.
Концепция американской исключительности
Америка всегда верила в свою исключительность. И я, может быть,
сыграл на этой вере, сфокусировав мой анализ вокруг трех последов
ательных Божьих благословений Америке. Однако не только Америка
не является исключительной, но и американская вера в свою исключительность
не является чем-то исключительным. Мы не единственная
страна в новой истории, чьи мыслители стремились доказать, что их
страна исторически уникальна, отлична от массы других стран мира.
Я встречал сторонников французской исключительности и сторонников
русской исключительности. Есть индийские и японские, итальянские
и португальские, еврейские и греческие, английские и венгерские сторонники
идеи исключительности своих стран и народов. Вера китайцев
и египтян в свою исключительность - подлинная черта национальных
характеров. И польская вера в исключительность вряд ли уступит любой
другой. Представлением об исключительности до мозга костей пропитаны
все цивилизации, которые были порождены нашим миром.
Я заявил, что американский дух в течение долгого времени сочетал
hybris и кальвинистское чувство вины. Пожалуй, следует напомнить,
что под hybris древние греки понимали не что иное, как стремление
людей стать богами; а в кальвинистской теологии всегда подчеркивалось,
что если мы верим во всемогущество Божие, то из этого логически
следует, что мы не можем считать все предопределенным, так как такое
предопределение ограничило бы Божие всемогущество.
Наверное, новый Иерусалим не находится ни здесь, ни в Иерусалиме,
ни где бы то ни было еще. Наверное, землей обетованной является просто
наша земля, наш дом, наш мир. Наверное, единственным богоизбранным
народом является человечество. Наверное, мы добьемся искупления, если
приложим к этому усилия.
Закладка в соц.сетях
