Жанр: Электронное издание
Глава 8
...в переориентации
социально-экономической стратегии заинтересованы граждане,
исповедующие не единый (и потому абстрактный) для всех интерес,
но интерес действительно общественный. В рамках же норм
ативного общества общественный интерес всегда подменяется
интересом бюрократии или ее представлениями о том, что есть
"благо народа".
Вывод второй. Если первый вывод справедлив, логично
предположить, что кризис национальной государственности в известной
степени есть порождение кризиса рыночных отношений
и, следовательно, демократических институтов. И это понятно,
134
так как развитие рынка связано со стремлением к максимизации
личного дохода и прибыли, являющихся формами количественного
экономического роста и повышения благосостояния только
экономически активного населения^.
Итак, со второй четверти XX в. в развитых странах начинается
смена качества экономического роста и, соответственно, смен
а качества общественных отношений в направлении, позволяющем
реализовать не только собственнические, но и социальные,
этнокультурные и тому подобные интересы населения.
Эта смена не была, да и не могла быть одномоментной.Она требов
ала времени, а следовательно, и особого переходного период
а, в рамках которого, помимо прочего, решается задача замены
национальной государственности государственностью децентрализов
анного типа.
Общемировой кризис
Естественно, каждая страна входит в такой период со своим
"наследством". Тем не менее, можно предположить, что решение
исторических задач данного периода подчиняется определенной
общей двухэтапной логике.
На первом этапе происходит переструктурирование всей системы
общественных отношений в направлении их социальной
переориентации. На втором - вызванные социальной переориент
ацией структурные изменения становятся необратимыми; величину
общественного богатства определяет уже не только его
физический объем, но все более его качество. В итоге под воздействием
новой системы интересов функции государства также
получают новое, по сравнению с прежним, содержание (не только
по форме, но и по существу). Защита частных интересов становится
лишь одним, причем далеко не главным фактором интегр
ации социально-экономических и этнокультурных мотивов поведения
населения. Данный процесс, на наш взгляд, является нач
алом формирования общества, в котором государство не противостоит
личности, а "обслуживает" ее интересы и потребности.
^Подтверждением такого вывода служат результаты, к которым пришли
страны, преодолевающие кризис национальной государственности, где место
господствовавшего частного интереса занял интерес индивидуально-общественный.
Эти результаты выразились, во-первых, в том, что деление общества
на противоположные по интересам враждующие классы сменила его стратифик
ация, во-вторых, что безусловный приоритет в структуре общественного бог
атства его материально-экономических составляющих размывается и все
большую долю в нем получают факторы, считавшиеся ранее внеэкономическими
(уровень образования, качество окружающей среды и т.п.).
В этом состоит один из главных признаков и требований современного
общества.
ДвухэТапность рассматриваемых преобразований имеет под
собой объективные основы. Для того чтобы новая социальная
направленность стала воспроизводиться в общественных масшт
абах, нужно преодолеть опасность механического и физического
разрушения накопленного богатства, обеспечить гарантии
сохранения рациональных хозяйственных связей. А это невозможно
вне особого этапа переструктурирования, этапа, позволяющего,
помимо прочего, относительно безболезненно трансформиров
ать национальную государственность в государственность
децентрализованную.
Выдвинутая гипотеза позволяет, как можно заметить, ответить
на два вопроса. Почему вне зависимости от своих социально-экономических,
этнокультурных особенностей все страны,
решавшие задачи первого этапа перехода, шли по пути повышения
уровня централизованного, сознательного государственного
вмешательства в переструктурирование общественных отношений?
Почему, несмотря на то что степень централизации (т.е. сочет
ания прямых и косвенных рычагов воздействия) определял
ась и определяется национально-государственной спецификой,
при любом варианте она рассматривается как системообразующий
фактор, гарантирующий проведение реформ в общественных
интересах и, что не менее важно, в общественных масшт
абах?
Как только данная цель достигается, начинается второй этап,
в рамках которого решаются проблемы, вызванные к жизни тем,
что социальная переориентация экономики, переход к новому качеству
роста и прочее из вероятности и "случайности" превращается
в устойчиво воспроизводимый процесс. В числе таких проблем
- укрепление позиций института публичной собственности,
отказ от приоритета классовых и любых иных "групповых" интересов,
активизация процесса формирования социальных и территори
альных сообществ и передача этим сообществам дополнительных
(ранее реализуемых государством) функций. И лишь те
государства, где возобладало стремление решить названные зад
ачи, где оно стало необратимым, могут, полагаем, сегодня назыв
аться развитыми.
Бытует мнение, что в развитых странах наблюдается снижение
уровня и глубины централизации. Оно основывается на механическом
сравнении современного уровня централизации с имевшими
место на первом этапе перехода к новому качеству роста
(где-то в промежутке между 30-ми и 60-ми годами). При этом игнорируется
то, что современные формы централизации принци136
пиально отличаются от тех форм, которые имели место в предшествующие
периоды. А потому считаем такое механическое
сравнение некорректным.
Развитые страны характеризуются не просто новым типом
государственности, но и новым типом централизма, гарантирующим
признание равенства и равноправия интересов различных
сообществ и слоев населения. Достичь такого признания удается
посредством трансформации однополюсной формы государственного
централизованного управления (понимаемой как исключительн
ая власть Центра, действующего по "поручению" конкретного
сословия, класса либо партии и т.п.) в многополюсный
централизм.
На практике рассматриваемая тенденция проявляется в следующем.
Предметы ведения, ранее целиком монополизируемые
Центром, распределяются в соответствии с принципом "субсиди-
арности", на содержании которого мы уже останавливались. Это
распределение осуществляется между:
различными уровнями государственной власти;
территориальными сообществами (субъектов федераций,
регионов, местного самоуправления);
социальными общностями (слоями, стратами).
Каждому из указанных составляющих соответствует своя
форма публичной собственности, которая служит экономической
основой принятия хозяйственных и других решений, а также
экономической базой соответствующего воздействия на государство.
Именно это воздействие постепенно превращает государство
в действительно общественный институт, объективно заинтересов
анный и способный (благодаря совокупности механизмов)
реально защищать интересы населения.
Таким образом, второй этап перехода к качественно новым
общественным отношениям связан с размыванием основ демокр
атии. На смену приоритета интересов большинства постепенно
приходит реальное общественное согласие. Но тогда логично
предположить, что преодоление кризиса национальной государственности
должно сопровождаться трансформацией (а возможно,
и ликвидацией) институтов нации и национального государств
а. Именно это соображение позволило авторам высказать гипотезу
о начале формирования современного общества и адекв
атного ему индивидуально-общественного интереса, направленного
на рост интеллектуального богатства.
В связи с изложенным выше возникает необходимость ответ
а на принципиальный вопрос: можно ли в странах с административно-ком
андной системой управления обеспечить создание условий
для социальной переориентации общественных отноше137
ний, т.е. "сверху" сформировать предпосылки для решения задач
второго этапа перехода? Чтобы ответить на него, кратко резюмируем
сказанное ранее.
Итак, в государствах, развитие которых происходило (происходит)
в границах единого экономического пространства, предпосылкой
решения задач первого этапа переходного периода является
удовлетворение общенационального экономического интерес
а, т.е. (в соответствии с нашей концепцией) интереса гражд
ан. По своей природе такой интерес относительно стабилен.
Обусловлено это тем, что его носитель - экономически активное
население - реально заинтересовано в установке определенных
пределов возможному росту уровня социально-политической
конфликтности. Оно также заинтересовано в ограничении центр
ализма. Иначе велика вероятность распада единого экономического
пространства и, следовательно, потери всеми и каждым
своего достояния. Чтобы этого не произошло, названная часть
населения через институты демократии поддерживает рацион
альное сочетание централизованных и рыночных начал, сочетание,
гарантирующее взаимосвязь индивидуального социальноэкономического
интереса с общенациональным.
В рамках же отношений, характерных для общего экономического
пространства, на первый план выдвигаются социальнополитические,
национально-политические, этнокультурные и тому
подобные факторы переструктурирования общественных отношений,
также работающие на централизацию. Однако по своей
природе они не общенациональны и потому нестабильны,
кратковременны, подвержены конъюнктурным изменениям и,
следовательно, действуют в направлении, порой прямо противоположном
консолидации общества.
Сама природа названных факторов подчиняет общественное
развитие кланово-групповым, классовым и прочим национальнодеформиров
анным мотивам принятия решений. Поэтому возобл
адание данных мотивов объективно делает государство неустойчивым,
первоначально трансформируя, а затем полностью
блокируя характерную для XXI в. смену ценностных ориентиров.
Вместо того чтобы решать задачи первого этапа переходного
периода, общество в итоге бросает все силы на преодоление политической
неустойчивости, т.е. на борьбу (как это, например,
имело место в СССР и Югославии) с социально-политическим
кризисом.
Кризис этот (вследствие преобладающей роли в его возникновении
и развитии социально-политической составляющей) достиг
ает своего "пика" достаточно быстро. И если его не удается
преодолеть, государству грозит либо распад, либо погружение в
авторитаризм или тоталитаризм. Названные результаты - прямое
следствие подмены реального экономического интереса гражд
ан псевдоэкономическим интересом политических элит, что
на "пике" рассматриваемого кризиса приводит к дележу (и переделу)
общественного богатства между последними. Этот дележ
вызван тем, что социально-политический кризис, в который погруж
ается общество, делает невозможным переструктурирование
системы. Начинается ее распад в связи с тем, что механизмы
регулирования отношений в рамках общего экономического
пространства не содержат инструментов формирования нации,
национального государства и национальной экономики. Именно
по этой причине в рассматриваемом случае не может возникнуть
и кризиса национальной государственности, так как для
него просто нет объективной социально-экономической базы.
Таким образом, в странах с административно-командной системой
управления задачи второго этапа переходного периода решить
невозможно.
Данный вывод не имел бы принципиального значения, если
бы не одно обстоятельство: сегодня практически все развитые
страны поставлены перед необходимостью перехода к новому
качеству роста, что в условиях относительного снижения противостояния
систем предъявляет свои требования и к обществам
(государствам), развивающимся в рамках общего экономического
пространства. Суть требований заключается в выборе альтерн
ативы: либо консервация прежних мотивов развития, либо поиск
механизмов собственного переструктурирования.
Вначале остановимся на первой возможности. Социально-политический
кризис заставляет переживающие его общества обр
ащаться к внутренним резервам, главным в числе которых выступ
ает централизм. Ставке на него способствует и пример госуд
арств, относительно безболезненно справившихся в XX в. с проблем
ами, вызванными общемировым кризисом. Однако при реализ
ации рассматриваемой альтернативы сохраняется опасность
того, что будут проигнорированы различия между природой соци
ально-политического кризиса, с одной стороны, и кризиса национ
альной государственности - с другой. А значит, вполне вероятным
становится использование механизмов, давших положительный
эффект в одной ситуации, для разрешения конфликтов,
имеющих принципиально иную природу. И главное в такой ситу-
ации то, что ориентация на кратковременную цель (например,
обеспечение стабильности ради самой стабильности) приводит
к осуществлению централизации в извращенной форме. Она рассм
атривается лишь как инструмент расширения компетенции
центральной государственной власти, которой предоставляются
неограниченные права по преодолению тенденции распада. Но
все имеет свою цену.
Цена рассматриваемого шага - консервирование недемократического
базиса развития, который по своей природе не позволяет
приблизиться к решению проблем, поставленных общемировыми
тенденциями середины - конца XX столетия. Это не может
не привести к "выпадению" конкретного общества (государств
а) из общецивилизационного тренда. Обусловлено это тем,
что в рассматриваемом случае не тип общественной организации
определяет тип государственного устройства (унитарного, федер
ативного, конфедеративного), а наоборот, тип государственного
устройства выступает главным, если не единственным фактором,
диктующим выбор модели общественного развития.
Подобная практика всегда имела один и тот же результат:
смена базиса приводит к тому, что интересы политики становятся
"выше" интересов экономики. В подобных условиях, естественно,
неизмеримо возрастает ответственность правящих элит за
результаты своей деятельности. А это порождает соблазн формиров
ания системы управления и контроля, выводящей властные
элиты из-под общественной критики. Добиться же этого,
что неоднократно доказывала история, можно лишь посредством
использования таких крайних антидемократических форм госуд
арственного режима, как авторитаризм и тоталитаризм, или в
более мягкой форме, какой является административно-командн
ая система^.
Обратимся теперь ко второй альтернативе - переструктуриров
анию общества.
Реализация этого сценария достаточно затруднительна, ибо
поиск механизмов переструктурирования в таком случае осуществляется
в условиях сохранения позиций общего (нерыночного)
экономического пространства. Следовательно, общество призвано
найти комбинацию стимулов и ограничителей, способную выполнить
ту же функцию, которую реализуют собственники и
производители в границах национальных государств. Искать эти
стимулы и ограничители на начальном этапе приходится, глав^В
последние годы при анализе природы тоталитаризма и авторитаризма
ссылаются исключительно на прошлый опыт СССР и стран социалистического
лагеря. Но это неоправданное упрощение. История стран не только довоенных
и послевоенных Африки, Азии и Латинской Америки, но и Западной Европы
и Северной Америки (вспомним, например, маккартизм), позволяет утверждать,
что, за редким исключением, практически ни одна страна не избежала той или
иной формы авторитаризма. Таким образом, процесс движения к новым цивилиз
ационным ценностям в ныне развитых государствах имел гораздо более сложную
логику и историю, нежели представляется при поверхностном взгляде.
ным образом, в централизме. Но преодоление социально-политического
кризиса при одновременной переориентации общества
на новое качество роста предполагает централизм не только более
глубокий, но и более жесткий, нежели в государствах, развив
ающихся в условиях единого экономического пространства и
потому располагающих "резервами" гражданских отношений.
Более того, осуществление качественных преобразований в рамк
ах второй альтернативы весьма ограничено. И даже незначительный
шаг в сторону от такого направления грозит невосполнимыми
потерями^.
Подведем некоторые итоги.
1. Кризис национальной государственности - это объективное
общемировое явление. Через него прошли, проходят или еще
пройдут все страны и общества, характеризующиеся наличием
наций и национальной государственности.
2. Рассматриваемый кризис не предполагает в качестве своего
неотвратимого результата распад государства, равно как и
дрейф общества в сторону авторитарного и тоталитарного режимов,
хотя и не исключает временного усиления роли элементов
авторитаризма в качестве формы централизованного управления.
Обусловлено это тем, что в ходе преодоления данного кризис
а происходит трансформация институтов нации, национальной
государственности и национального государства.
3. Распад государства, как и неотвратимый переход к авторит
аризму или тоталитаризму, становится реальностью только
в условиях социально-политического кризиса. Данный результ
ат всегда является следствием неспособности нормативного
общества осуществить переструктурирование общего экономического
пространства в единое, превратить "просто" население
в нацию, а государственную экономику - в экономику национ
альную.
Какая ситуация сложилась в России? Способна ли она и должн
а ли решить задачи, поставленные перед человечеством общемировым
кризисом? Ответы на вопросы потребуют дополнительного
анализа ряда теоретических проблем. Однако прежде
чем к нему приступить, надо подчеркнуть одно принципиальное
обстоятельство.
^Это, кстати, означает, что для реализации требований первого этапа переход
а в условиях социально-политического кризиса необходимы профессионализм
и дальновидность неизмеримо большие, нежели в ситуации, когда эту зад
ачу решали развитые страны. И обусловлено это прежде всего тем, что, решая
данную проблему, необходимо формировать не абстрактный рынок, а обеспечив
ать трансформацию общего экономического пространства в единое рыночное
экономическое пространство.
Общемировой кризис, помимо прочего, имеет в своей основе
расширение самостоятельности территориальных сообществ в
решении совокупности социально-экономических, этнокультурных
и прочих проблем. И отчасти этот процесс вызван тем, что
от решения таковых государство добровольно отказывается. Но
лишь отчасти.
Основная причина происходящего заключена в появлении
новой системы интересов, которая, в свою очередь, способствует
формированию качественно новых общественных задач. И эти
задачи, помимо прочего, в состоянии решить лишь территори-
альные сообщества.
В мире происходит не формальное делегирование государством
определенных предметов ведения местным сообществам, но
нечто более сложное и интересное. Смена интересов приводит к
трансформации традиционной для института демократии единой
исполнительной вертикали, поскольку на место однополюсного
централизма приходит централизм многополюсный. Содержание
названной многополюсности состоит в формировании внутригосуд
арственных региональных полюсов нового качества роста.
И если ранее такую функцию обеспечивал Центр, то теперь он
выполняет более сложную задачу - координирует социальноэкономические,
этнокультурные и прочие интересы, реализуемые
региональными центрами. Но такую роль в нашей стране
столетиями играл Центр управления Российской империей,
СССР и РСФСР!
Таким образом, отставая от развитых стран в осуществлении
демократических преобразований, в развитии рынка и формиров
ании институтов демократии, наше общество опережало их
в обеспечении многополюсности общественных отношений.
Значит, для России нет необходимости следовать по пути формиров
ания национального государства и западной модели демокр
атии. Если она изберет такой путь, то ей предстоит отказаться
от своего исторического наследства и как результат - навсегда
отстать от мирового сообщества. Поэтому целесообразен иной
путь: нужно развиваться в направлении формирования основ современного
общества. Для этого, ориентируясь на требования
общемирового кризиса по укреплению региональной многополюсности
общественных отношений, требуется сохранить многополярность
российского экономического и политического простр
анства, постепенно встраивая в них институты социально-ориентиров
анного рынка.
Закладка в соц.сетях
