Жанр: Электронное издание
ГЛАВА III
...еятельности окружающих. По суги.
это универсальная концепция инструментальности. Человек -
манипулятор /он - объект и субъект контроля одновременно/ лишен
спонтанности и радости свободной творческой жизни, превращен
в "озабоченный автомат".
Ограничение оппозиции внутренних и внешних критериев
инструментальности происходит и через попытку критики
противопоставления "рыночного" человека человеку "моральному".
Подтверждением этого выступает концепция известного
современного американского аналитика и футуролога А.Этциони
,'221/.
"Размывание" внутренних и внешних критериев
инструментальности мышления современного человека выявляется
также исследователями информационных процессов. Это
осуществляется как на анализе глобальной картины
информационного развития Вселенной, так и на конкретном
анализе развития "информационного общества".
В первом случае критерии инструментальнос-т утрачивают
ясные границы ввиду бесконечной сложности взаимодействия и переплетения
физических и информационных реалий Вселенной
/Л.А.Цымбал/
Во втором случае причиной утраты ясных и четких границ
инструментальности мышления становятся изменения в сознании,
происходящие в период перехода от индустриального к
информационному обществу. Эти изменения зафиксированы в
"классических" работах О.Тоффлера. И.Масуды и других
теоретиков "информационного общества" /плюрализация. новое
ощущение времени и др./
Таким образом, традиционная критика инструментального
мышления в дискуссиях последних десятилетий обнаружила, с одной
стороны, недостаточность своего рационального инструментария,
с другой стороны, привела к постановке вопроса о самом
смысле данной критики. Недостаточность инструментария выразил
ась:
а/ в невозможности объяснения отношения технологической
и целеполагающей компонент мышления только лишь на основе их
прямой оппозиционности;
б/ в невозможности объяснения этого отношения также на
основе родовой /мужской - женской/ противоположности
мышления;
в/ в невозможности объяснения этого отношения через
противопоставление внутренних и внешних критериев.
Вместе с этим возник вопрос о смысле данной критики, что
выразилось либо в сомнении по поводу возможности создания единой
теории разума /Дж.Хэмптон/, либо в признании критики инструмент
ализма по определению неконструктивной /Н.Решер/.
Дискуссии об инструментальном разуме /происходящие
чэсто даже под иными названиями/, выявили многогранность и
многомерность понятия инструментальности. Оно перестало
жестко ассоциироваться с однозначной формой деятельности
субъекта, направленной на объект, и начало осознаваться в
большей степени как сложный комплекс сознания, рождающийся в
объектно-субъектном пространстве и постоянно развивающийся с
изменением характеристик объекта и субъекта.
Исходя из этого, можно говорить о пересмотре понимания
техницизма как инструментальной парадигмы человеческого
мышления, выражающейся в абсолютизации момента
технологичности /в 1 главе мы рассматривали данную
исследовательскую программу техницизма/.
Техницизм все больше начинает осмысливаться как узкое,
ограниченное понимание инструментальной парадигмы.
выражающееся в сведении инструментальной и
неинструментальной компонент мышления к жесткой оппозиции,
исчерпывающе данной в рефлексии и четко фиксированной в
пространстве и времени.
$3.
ТЕХНИЦИЗМ И ПРОБЛЕМА МЕТОДА
"XX век знаменует собой начало наук о
мышлении" /Д ж.Д ж.Томсон."Предвидимое
будущее"/.
"Ядром", центральным звеном "технологической"
компоненты мышления очевидно выступает метод познания как
наиболее концентрированное выражение модуса
янструментальности. С изменением понимания роли
"технологической" компоненты, в определенном смысле изменяется
и наше представление о методе /методологии/ познания в целом.
Понимание метода как строго инструментальной деятельности
уступает место пониманию его как сложного развивающегося
комплекса с достаточно подвижными границами. Если само
мышление все больше начинает осознаваться как многомерный
топос /что показано в нашей концепции/, то и видение метода
становится все более многомерным, выявляются неклассические
типы связей. Соответственно, смягчается требование однозн
ачности в идентификации метода. Иначе говоря, метод перест
ает быть абсолютным средством для достижения определенной цели.
Цель и средство, как было показано выше. уже не осознаются в
-'овременных исследованиях в качестве жесткой оппозиции. Метод
трансформируется в определенную подвижную структуру, через
которую происходит постоянная институционализация цели и
средства.
В конкретных своих формах метод познания "организует"
пространство рождения когнитпивных новаций и инноваций /сферу
науки/, пространство рождения новых художественных смыслов
/сферу искусства/, пространство материально-практической деятельности
человека и. наконец, пространство трансляции культурно-исторического
опыта от одного поколения к другому /сфера
образования/.
Современное осмысление понятия метода познания связано с
общими кардинальными изменениями в мыслительной
деятельности переходом к новой естественнонаучной и
мировоззренческой парадигме мышления в XX веке и отказом от
прежних стандартов рациональность.
В методологической литературе последних десятилетий
движение к переосмыслению понятия метода происходило как в
рамках классических представлений о природе мышления
/западный постпозитивизм/, так и в формах, переходных к
неклассическим представлениям /например, отечественная школа
системно-мыследеятельностной методологии Г. П. Щедровицкого/.
Постпозитивизм в лице К.Поппера. Т.Куна. И.Лакатоса.
П.Фейерабенда и др. выявил методологическую гибкость
современной науки. Синергетика усилила этот вывод до
утверждения метода как общего принципа саморазвития,
самоорганизации. Переход к неклассической /и к
постнеклассической/ позиции означал конституирование нового
методологического пространства через переосмысление субъектобъектных
отношений.
По справедливому, на наш взгляд, мнению ряда авторов,
центральным пунктом современного развития метода мышления
является выход за гносеологические границы метода. /118. 119, 53,
166, 79, 182. 218. 219, 108 и др./. Метод перестает пониматься в
качестве только лишь гносеологической структуры. Соответственно.
изменяется инструментарий. Целью метода
мышления начинает рассматриваться не просто смыслопрочтение.
но смыслосозидание. Происходит отход от процессуальной,
познавательно-логической, модели методологии и разработка
иной, "нетрадиционно деятельностной" модели. Соответственно,
возникает необходимость в новой интерпретации времени.
Время перестает однозначно выступать свидетельством физических
изменений и все больше понимается как время прож"иваемой
деятельности сознания /Гуссерль/, человеческого бытия /Хайдеггер/.
Осмысление времени в понятиях естествознания дополняется
комплексом культурологических, исторических понятий. Метод, с
этой точки зрения, начинает выступать как специфически человеческий
способ организации бытия, хотя сохраняются условия и
возможность техницистской редукции метода к его одномерно-инструмент
альному, гносеологическому образу.
Тенденция выхода за гносеологиические границы метода
наиболее полно проявляется через научный метод. Являясь как бы
квинтэссенцией способа мышления эпохи, он выступает "представителем"
определенного типа рациональности и наиболее адекватно
характеризует ее. В научном методе можно выделить следующие
уровни: а/уровень философских оснований методологии науки;
б/общенаучный уровень; в/уровень конкретных научных методологий.
Очевидно, процесс преодоления гносеологизации выявляется
прежде всего на уровне философских оснований методологии науки,
так как именно здесь происходит соотнесение гносеологических
и целевых оснований науки.
На наш взгляд, возможность наиболее полного понимания
тенденции выхода за гносеологические границы метода дает некл
ассический взгляд на природу сознания. В соответствии с ним,
данный процесс предлагается объяснить через определенное "расширение"
представления о методе за счет учета неявных элементов
его структуры. Такой подход, с нашей точки зрения, является
логическим развитием дискуссии последних лет по проблеме
метода. Попытаемся это показать.
Опосредуя связи объекта и субъекта, метод подвергается
осмыслению прежде всего с точки зрения отношения к тому и другому.
При этом возникает, по крайней мере, три подхода к осмыслению
тенденции выхода за гносеологические границы метода:
а/, через "включение" в структуру субъекта свойства
диалогичности. Эта традиция, на наш взгляд, может быть связана с
идеями диалектики "Я" и "Не-Я" Фихте. В.А.Лекторский, обращая
внимание на возникновение в современном мире новой онтологии
человеческого "Я" в целом, связывает ее с тем, что сам факт
сознания предполагает выход за его собственные пределы, отношение
к сознанию со стороны другого человека, со стороны окруж
ающей реальности. Другими словами, существование
индивидуального "Я" предполагает ситуацию "вне-находимости", о
которой писал М.М.Бахтин. В соответствии с этим представлением
меж-человеческая коммуникация, диалог не являются чем-то
внешним для индивида, а относятся к глубинной структуре его
индивидуальности, его сознания и его "Я"./255, с.58/.
б/ через расширение абстракции субъекта на основе объединения
всех его уровней: от эмпирического "Я", "сознания вообще",
"духа" как целостности мышления, деятельности, чувства до
"бытийного ядра личности" - экзистенции /по К.Ясперсу//Микешин
а Л.А.//118, с.12/. Л.А.Микешина отмечает, что "признание
ограниченности парадигмы "познание как отражение",
преодоление узкогносеологических смыслов категорий субъекта и
объекта выступает коренным условием развития методологии
социальных и гуманитарных наук"/118, с.12/. Субъект познания
должен быть осмыслен как целостность, включая его эмпирическое
"Я", его "жизненный мир", повседневность. Это предполагает
освоение идей феноменологии и герменевтики, проблематики
неосознанного /личностного, неявного знания/, бессознательного
/архетипы, коллективное бессознательное в познавательной
деятельности/, что существенно меняет понимание рациональности
и форм ее проявления в социальном и гуманитарном познании"
/118. с. 12-13/.
Автор, однако, не ограничивает свои выводы только
социальным и гуманитарным познанием, а указывает также, что в
целом "традиционная гносеология представляет собой
исчерпавшие себя формы проблематизации познавательного
процесса, в основе которого лежит принципиальная
ограниченность подхода к познанию, состоящая в отвлечении от
антропологической, социокультурной размерности, в
абсолютизации субъект-объектного видения познания, в предельно
суженной абстрактно-гносеологической проблематике.
1 носеология в ее традиционном понимании по сути дела утрачивает
свое фундаментальное положение в структуре философского
знания и. чтобы восстановить его, должна существенно расширить
и переосмыслить категориальный аппарат и проблемное поле исследов
аний" /118, с. Ч/.
Соглашаясь в целом с данными выводами.нам
представляется возможным вести речь не о восстановлении, а,
скорее, о принципиально новом положении гносеологии в
структуре философского знания. Это новое состоит в изменении
диспозиции гносеологии и онтологии - в смене представления об их
фундаментальной противоположности на представление об их
бинарной оппозиционности с изменяющейся степенью
противостояния.
Такой подход, на наш взгляд, подтверждается существованием
и развитием третьего способа выхода за гносеологические
границы метода.
в/ Специфика третьего способа - в попытке как бы вынести
метод за границы субъекта. Но при этом метод не становится и
принадлежностью объекта, а обосновывается в культурологическом,
ценностном пространстве между ними и только в нем и может
осуществляться как метод. Логику этой удивительной на первый
взгляд позиции обосновывают в своих концепциях Дж.Уилер,
Ж.Делез. В.И.Аршинов. Я.И.Свирский, И.В.Черникова,
Ю.М.Шилков и др. /в целом же она очевидно восходит к взглядам
Сократа. проявляется в диалектической линии в философии, в
концепциях "диалогистов" Бахтина М./12/, Бубера М. /29/и др./
Так, В.И.Аршинов и Я.И.Свирский утверждают, что смыслы
вырабатываются в результате активного диалога с природой так
же. как и с уравнением, моделирующим последнюю. В связи с этим
можно предположить гипотетическую начальную ситуацию, предшествующую
как научному исследованию, так и продуктивному
диалогу, когда относительно обсуждаемого вопроса нет никаких
вербально оформленных идей /то есть имеет место "вакуум" смысл
а/. С этого момента начинает раскачиваться маятник диалога, в
котором попеременно каждый из участников оказывается либо в
устойчивом /убежденном относительно своей правоты/ состоянии,
либо в неустойчивом. "И вот через некоторое время оформляется
тема, прорисовывается единство подходов, вырабатывается частично
интерсубъективный смысл, воспринимаемый каждым
участником действия в соответствии со своими личностными
качествами. И поскольку отрицается наличие сверхмудрого
наблюдателя, то каждый вновь появившийся на сцене участник
внесет свой собственный вклад в формирование смысла и будет
обладателем своих собственных, только ему видимых граней
последнего" /9, с. 151/.
Та же образная система, по мнению авторов, может быть
распространена и на "общение" исследователя с математической
моделью, записанной в виде нелинейного уравнения, поскольку
именно нелинейные уравнения, в отличие от линейных, имеют
практически бесконечный спектр несводимых Друг к Другу
решений, обладающих каждое собственной смысловой нагрузкой.
Такие модели исследуются с помощью новейшей вычислительной
техники. И в общении с ней тоже вначале можно предположить
существование некоторого "вакуума" смыслов. И лишь в
результате активного диалога с машиной, с уравнением,
"заключенным" в машине, последнее начинает предоставлять
исследователю определенные варианты смыслов, относящихся к
поведению моделируемых объектов. Исследователь же
интерпретирует эти варианты смыслов в соответствии с той
традицией, в которой работает. И если уравнение рассматривать
как некоторое предложение, отображающее определенное
конкретное положение дел, то по словам Ж.Делеза, "смысл, или
то. что выражается предложением, не следовало бы сводить к
индивидуальным состояниям дел, специфическим образам, личным
убеждениям и универсальным или общим понятиям... Возможно.
смысл тогда был бы чем-то "нейтральным", всецело индифферентным
как по отношению к специфическому, так и к общему,
как к единичному, так и к универсальному, как к личному, так
и к внеличностному" /250. с. 19/.
Таким образом, как отмечают В.И.Аршинов и
Я.И.Свирский, смысл обитает в зоне "сотрудничества"
исследователя и уравнения, "прорастая" с поверхности,
разделяющей эти две инстанции, в виде набора новых
представлений о данном "фрагменте реальности" как в сторону
личностных установок ученого или группы ученых, так и в сторону
придавания новых значений рассматриваемому уравнению" /9,
с. 152/. Но и уравнение, вполне возможно, не исчерпало свои
возмож-ности и преподнесет еще новые смыслы.
Смыслы, по мнению авторов, удерживаются "в
пространстве подвижного диалога, в "тонкой материи".
заполняющей промежуток между "говорящими", никто из которых
не может приписать весь смысл ни себе, ни собеседнику" /9, с. 152/.
Эта смыслопорождающая работа представляет собой сложный
познавательный акт, состоящий из промежуточных ступеней. Здесь
авторы напоминают об идеях Дж.А.Уилера о недостаточности
одного лишь фундаментального уравнения, когда между
уравнением и познающим субъектом возникает поле
промежуточных концепций, и каждая из них несет какие-то грани
общего смысла, как бы вибрирующего на стыках этих концепций.
"Задачей науки тогда становится скольжение по этим стыкам.
улавливание и фиксация подобных вибраций, что значительно
отличается от традиционного образа научного поиска, сводимого
к кропотливому выкапыванию /открытию/ уже заранее
присутствующего" /9, с. 152/.
Такой подход очевидно перекликается с идеями Л.Витгенштейн
а, согласно которым только использование слов в определенном
контексте /языковой игре/ и в соответствии с принятыми в
"лингвистическом сообществе" правилами придает им значение.
К аналогичным выводам приходит Ю.М.Шилков,
рассматривая проблему так называемого интерсубъективного
мышления /213/.
Данный подход изменяет однозначное представление о
методе. Классическая бэконовская трактовка метода, как
отмечают В.И.Аршинов и Я.И.Свирский, имеет несколько
милитаристский оттенок. "Метод - это то, чем можно вооружиться,
и. вооружившись, смело приступать к завоеванию истины,
спрятанной в "тайниках природы" /9. с. 152/. Действительно,
овладев некоторой совокупностью правил, ученый получает
возможность освоения данного участка реальности.
Но со становлением нового объекта исследовательского
интереса в виде сложных самоорганизующихся систем возникает
необходимость новых методологических процедур. В качестве
одной из таких процедур авторы видят создание в самих себе
нестабильности, способной вызвать эффект самоорганизации
смыслов. Для реализации такой деятельности признается
возможным опереться на методологический призыв П.Фейерабенда
"anything goes" /все пути допустимы/, что влечет за собой принцип
пролиферации теорий, суть которого - в непрерывном
расшатывании устоявшихся концепций, разрушении устойчивых
смыслов. Это разрушение приводит исследователя в область
смыслопорождения.
На наш взгляд, суждения В.И.Аршинова и Я.И.Свирского,
опирающиеся на идеи Дж.а.Уилера. Ж.Делеза, И.Пригож-ина и др.,
взгляды Ю.М. Шилкова исходят все же из классических представлений
о природе сознания. Выявляя значение принципа самоорганиз
ации как определенного способа существования метода, авторы
оказывают лишь на "внешний" фактор данной самоорганизации - у
Лршинова и Свирского он прямо связывается с влиянием динамического
хаоса. Признавая возможным возникновение
упорядоченных структур в виде смыслов на границе между двумя и
более странными аттракторами /математическими объектами для
моделирования динамического хаоса/, мы предлагаем расширить
представление о факторе самоорганизации смыслов, объясняя это
следующим образом.
Наряду с процессом смены объекта исследовательского интерес
а, переносом его на сложные самоорганизующиеся системы, в
последнее время становится все более существенной возможность
изменения понимания метода, в основе которого лежит изменение
взгляда на природу сознания. Все три рассмотренных подхода к
проблеме исследования тенденции выхода за гносеологические
границы метода вплотную подводят к идее многомерной, неполностью
рефлексируемой природы метода.
Встает задача выяснения оснований указанной неполноты
рефлексии. Ответ на это дает обращение к опыту неклассической
рациональности. Свидетельством же факта, что такое движение в
сторону неклассической рациональности действительно существует.
являются, на наш взгляд, тенденции к осознанию определенной
общности своего инструментария со стороны таких различных
методологических установок, как диалектика, феноменология,
постмодернизм.
В качестве наиболее важного философского основания методологии
науки в отечественной философии традиционно
рассматривалась диалектика, и, очевидно, нет причин совсем
отказываться от этой установки, ибо законы и категории
диалектики обладают достаточной степенью общности для того,
чтобы быть одним из инструментов мышления человека.
Диалектический метод, независимо от мировоззренческих уст
ановок. подразумевает в качестве своего фундаментального
принципа целостное рассмотрение предмета в единстве его многообр
азия. В результате структура предмета предстает в виде совокупности
не только субординационных, но прежде всего координ
ационных связей /на субординационных связях делает акцент
догматически интерпретированная диалектика, координационные
связи оказываются в центре внимания таких форм диалектики,
как, к примеру, средневековая, на что обращает внимание в своих
работах А.Ф.Лосев/. Это обусловливает открытый характер ди-
алектики как методологической установки, ее способность
раздвигать свою исследовательскую область и совершенствовать
методологический инструментарий. Одним из путей такого
совершенствования, ведущих к углублению нашего понимания
природы человеческого сознания в целом,некоторые современные
исследователи видят в своеобразном синтезе диалектики и
феноменологии, в объединении их инструментария /185, 28 и др./.
"Движение" навстречу друг другу диалектического и феноменологического
мышления в исследовании проблемы сознания, на
наш взгляд, в наиболее явной форме выявляет тенденцию к некл
ассическому осмыслению тенденции выхода за гносеологические
границы научного метода. Синтез двух данных методологических
установок выражается в том, что интенциональный анализ сознания
дает возможность получить феноменальную целостность смыслового
поля, диалектика же обеспечивает целостность смыслообр
азующей деятельности и ее результатов. В итоге сознание как
факт "жизненного мира" предстает в единстве двух взаимосвязаных
структур, двух "пластов": эмпирического /опыт сознания/ и
внеэмпирического /репрезентированная форма идеального/.
Данный подход находит свое проявление не только в
понимании сознания как целостности, но и в осмыслении его
специфических форм. Одной из главных таких форм является
противоречие. О тенденции к его современному многомерному
пониманию на основе развития принципа бинарных оппозиций
мы писали выше. Можно указать на усиление внимания в
современной литературе к моменту медиации, посредничества
/см.работы Панова А.Г./133/, Тюкова А.А./182/и др./.
Противоречие с последовательно развитых
неклассических позиций предстает в единстве явленных и
неявленных сторон, то есть одновременно как содержание
сознания и "воплощенное" в данном содержании реальное
отношение, имеющее место в сфере "жизненного мира" человека"
/Маркс, как известно, объяснил это как существование неявным
образом за "отношениями вещей" " отношений людей"/.
В этом контексте начинает просматриваться ситуация определенного
уточнения позиций по отношению к диалектике. Это выр
ажается не в ее отбрасывании, а в попытке, если так можно
сказать, преодоления ее чисто инструментальной, догматическитехницистской
формы, ориентирующейся прежде всего на методологию
противостояния и борьбы противоположностей /141, 208 и
др./ и нахождения нового инструментария, общего для диалектики
и других философских методологических установок. Тем самым ди-
алектика как бы восстанавливает свою специфику как метода.
ориентирующегося, прежде всего, на целостность и многообразие
единого. Вместе с тем она начинает осознаваться как открытая к
синтезу с другими установками /в том числе с феноменологией.
постмодернизмом и др./.
Что касается постмодернизма, то, на наш взгляд, его сближ
ает с диалектикой ориентация на понимание многообразия и
многомерности единого, но разделяет отношение к принципу
целостности. Об этом свидетельствуют исследования
постмодернизма рядом отечественных и зарубежных философов
/Wallerstaiii 1., D. De Santos. Rosneau P.. Prakash G., Hanlon R.O.,
Washbrow D., DaUymar F.. GrifTm D.R., Cliller J., Haferkampf H..
Mylishi M.. Harootunian H., Outwaite W.. Rifkin J., Автономова
H.C., Бауман Э., Вайнштейн О.В.. Карасев Л.В., Мигунов А.С.,
Новиков В.И.. Подорога В.А. и др./. Итогом данных исследований
стало выявление основных черт постмодернизма, его источников и
предпосылок. И в мироощущении, и в художественном творчестве,
и в различных формах философствования постмодернизм
рассматривается как следствие и воплощение трех основных
мировоззренческих постулатов: вера в высший смысл и
надличностную цель человеческого существования является
иллюзией: действительность иррациональна и непознаваема, ее
бытие и смысл имеют ценность, сопоставимую с миражами и
фантазиями каждого индивида: нет абсолютной истины и вообще
какой-либо иерархии истин, все люди существуют в своем особом
мире. и правда каждого истинна и важна. Источником и
предпосылкой такого сознания, очевидно, являются сущностные
характеристики техногенной цивилизации во всем многообразии
их проявлений.
Феномен постмодернизма выступает определенной
культурной матрицей, своеобразным методом и мировоззренческим
ориентиром.
На наш взгляд, существует глубокая взаимосвязь между
возникновением постмодернистского сознания, выражающего
отказ от классического видения мира, и современными процессами
переосмысления диалектики, связанными с обращением к
неклассическим подходам к пониманию природы сознания.
Методологическая "ниша" постмодернизма в определенном смысле
совпадает с пространством современного критического осмысления
диалектики. Процесс отказа от гносеологизации мышления тут и
там имеет сходные формы, в основе которых лежит движение к
"ж-изненному миру" человека.
Для науки существенным выступает то, что и диалектика, и
постмодернизм являют собой как бы смежные основания "критики
разума". Через отказ от гносеологизации они пытаются уйти от
жесткой оппозиционности объекта и субъекта. Постмодернизм в
крайних вариантах приходитк выводу о невозможности существов
ания адекватных средств для теоретического осмысления реальности,
поскольку она неотделима от ментальных и
коммуникационных процессов; в более "мягких" вариантах
предлагается понимание субъекта и познаваемой реальности как
составных общего "контекста" /контекстуальная теория
реальности/. В противопоставлении субъекта и объекта
представители и тех.
...Закладка в соц.сетях
