Жанр: Электронное издание
ГЕОРГ ЗИММЕЛЬ. СОЦИОЛОГИЯ ЗНАНИЯ
И КОГНИТИВНАЯ СОЦИОЛОГИЯ
ПАТРИК ВАТЬЕ (Страссбург, Франция)
В последние годы во Франции исследования, посвященные Г. Зиммелю,
получили достаточно широкое распространение, и мне хотелось
бы отметить, что акцент в них ставится на социологии знания, роли
представлений и анализе верований. Способ, каким Зиммель трактовал
социальные трансформации - шла ли речь о социальной дифференци
ации, пересечении социальных кругов, многомерном характере соци
ализаций, положении промежуточных групп, возможности символического
опосредствования или с помощью образования абстрактных
групп (не забывая и об индивидуализации) - обеспечил ему ключевое
место среди основоположников данного направления. Важно, безусловно,
понять, до какой степени его метод, эвристика, о которой он
говорит, сопоставим с современными эпистемологическими вопрос
ами.
Р. Будон и С. Московиси, в частности, подчеркивали важность
положений Зиммеля для этих вопросов. Будон говорил о "модели"
Зиммеля. Но прежде чем вернуться к их моделям, которые также
являются интерпретациями, мне хотелось бы вновь рассмотреть основные
темы социологии знания, которые "работают" в "Социологии"
и в "Основных вопросах социологии" Зиммеля, поскольку этот аспект,
по крайней мере во франкоязычном регионе, детально не исследов
ан. Способ, которым Зиммель рассматривает отношения между
познанием и обществом, позволяет также показать точки расхождения
и совпадения с концепциями Дюркгейма. Можно полагать, Зиммель
никогда не пытался социологизировать кантианство, но хотел смягчить
и историоризировать a priori, избегая того, чтобы необходимость в а
priori была приведена к опыту, как он отмечал это в "Философии
денег". В главе 10 "Социологии" Зиммель устанавливает отношения
между социальными условиями в широком смысле и концептами.
Отмечая влияние морфологических условий, размер групп и степень,
в которой они очерчивают личность, на опыт и концептуальные конструкции,
можно сказать, что он делает набросок социологии, покоящейся
на критерии удаленности или близости, которую индивиды
102 П. Ватье
поддерживают с формой и размером групп, в которых живут. Способ
включения индивидов группами является основным критерием, играющим
роль условия по отношению к возможностям производства
концептов. В ходе сравнения конструкций объективности и субъективности
в греческих городах и аналогичных конструкций, являющихся
результатом смешения христианской традиции с традицией,
свойственной наукам о природе и современному миру, он сравнивает
условия существования, тип принадлежности к социальной форме и
образование концептов. В самом деле, подчеркивает Зиммель: "Можно
с уверенностью сказать, что наиболее широкое и наиболее чистое
представление об объективности и наиболее глубокое и резкое предст
авление о субъективности отсутствует в античности. Понятие естественного
закона как закона всеобщего, а также понятие Я, обладающего
собственной продуктивностью и свободой, их проблематика и
значение, которые переживут мир, неизвестны. Душа не уходит от
себя самой так далеко и так глубоко, как это произойдет с ней в
синтезе христианского этоса и современных наук о природе и истории.
Подобная трансформация не могла иметь места без внутренней и хотя
бы косвенной связи с социополитической структурой греческого мира.
Абсолютная прерогатива близкого круга связывает индивида с образом
жизни и мира, который располагается между наиболее всеобщим и
наиболее личным, и целостность этой формы жизни должна быть
разбита, чтобы могла развиваться новая связь между этими двумя
полюсами".' Речь, по сути, идет о том, чтобы увидеть, как представления
о мире, существовании, индивиде поддерживают связи с соци-
альными, пространственными, морфологическими отношениями, а
также отношениями плотности. Категории субъективности и объективности,
какими они нам известны, связаны, следовательно, с размером
групп, в которые входит индивид, и до этого момента ничто
не может поразить социолога, привыкшего к самым распространенным
концепциям, касающимся социального воздействия на идеи. Сейчас
мне кажется, что, подчеркивая то, что он располагал a priori в истории,
мы уделили мало влияния связям между обществом и познанием,
' G. Simmel. Soziologie (1908), Gesamtausgabe Band II, Herausgegeben
von 0. Rammstedt, Suhrkamp, Frankfurt, 1992. P. 844.
Уже в "Философии денег" мы обнаруживаем формулировку подобной
идеи, где акцент ставится на параллельном развитии субъекта и объекта,
объективности и субъективности: (...) "Интеллектуальный универсум классической
античности принципиально отличается от современности тем, что
только последней удалось прийти к пониманию настоящей глубины и пронзительности
понятия Я, - что находит свое высшее воплощение в несвойственной
для античности значимости проблемы свободы - так же, как автономия
и сила понятия объекта, как она выражается в идее нерушимых законов
природы". Philosophic de l'argent, Paris, PUF, 1987. P. 28.
Георг Зиммель. Социология знания... 103
т. е. факту, что Зиммель увязывал знание с формами существования.
Его релятивизм состоит не только в простом утверждении зависимости
знания от социального целого, но также в учете "психофизической
конституции" индивидов, одна из характеристик которой состоит,
используя современную терминологию, в наличии когнитивных способностей.
Зиммель полагал, что все, что мы называем данными, есть
функция такой конституции, и что механического воспроизводства не
существует. Можно сказать, что он развил положение, которое в
наши дни называют слабым антропным принципом: мы видим мир
определенным образом, потому что мы так устроены - будь вселенная
другой, нас не было бы в ней, чтобы это констатировать. Не являясь
механическим ответом или копией, знание связано с организмами,
воспринимающими природу, и они могут воспринимать ее определенным
образом, потому что их развитие зависит от типа существующего
универсума. Среди условий, в которых развиваются психофизические
образования, имеются условия социальные, причем можно показать
существование некой корреляции между последними и способами
интеллектуального схватывания.
Эта связь может быть понята следующим образом: "В конечном
счете в интеллектуальной области отношения наших теоретических
представлений развиваются часто точно в той же типичной форме,
что и в отношениях между индивидами, которые мы только что
наблюдали, и этим они подтверждают - возможно сильнее, чем
просто примеры, взятые из социальной жизни - в какой степени,
за пределами всякого смысла, доступного индивидам, их объективное
значение осуществляется, по-видимому, только в истории и с остающейся
лишь приблизительной ясностью".' Типичные способы взаимодействия
индивидов, формы их развития гомологичны отношениям
между концептами. Рационализация и интеллектуализация характеризуют
наши способы мышления, а также способы ассоциации, которые
принимают все более абстрактный характер. Зиммель не сводит
формы познания к отношениям между индивидами, точнее, они соответствуют
определенному способу образовывать данность. Это -
категория, категория социальная, с которой мы можем работать.
Параллелизм форм познания и форм социальной организации
понимается по типу взаимосвязи и взаимозависимости: так, с одной
стороны, способ познания связан с социальными формами в силу
того, что распад определенных социальных форм и возникновение
новых отношений между людьми, как это было в Греции, необходимы
для появления определенных концептов, а с другой - новые соци-
альные формы придают образ и осуществление интеллектуальным
" G. Simmel. Soziologie (1908), Gesamtausgabe Band I, Suhrkamp, Frankfurt,
1992. P. 849.
104 П. Ватье
процессам, то есть вводят в действие мыслительные способности,
которые сами являются продуктом единого развития духа и социальных
образований. Таким образом, Зиммель устанавливает параллелизм
и настаивает на взаимном усилении между интеллектуальными ориент
ациями и социокультурными изменениями. Применение рефлексивных
процессов к социальным формам придает последним характер
интеллектуализации, а систематически осуществляемое рефлексивное
познание частично производит социальные формы. Следствием образов
ания групп является развитие абстрактных способностей, а рост
рациональных ассоциаций нужно рассматривать параллельно с интеллекту
ализацией мира, с развитием всех способностей к абстракции.
Эта тема, которая также играет главную роль в "Философии денег",
где акцент ставится на влиянии такой калькулируемости на действующие
психические процессы, применяется здесь к образованию
групп. "То, что в настоящее время мыслительные процессы и познав
ательные интересы создают круги, члены которых происходят из
многочисленных, уже существовавших ранее групп, есть как бы усиление
того факта, что образование групп, созданных относительно
недавно, часто носит рациональный характер, и что их состав был
создан посредством сознательного размышления и разумной целесообр
азности".^ Социальные формы, соответствующие развитой культуре,
все более и более связываются, с одной стороны, с развитием
мыслительных функций, а с другой, - с растущим числом различных
групп, в которых может участвовать индивид, числом, которое предл
агает и представляет показатель ступени культуры, к которой пришло
общество.
Таким образом, форма познания фундаментально связана с типом
общества, и когда она говорит об обществе, она также говорит о себе
самой. Если интеллектуальность включена в процессы, которые она
описывает, то это происходит потому, что она участвует в их выработке
и конституировании, а не просто потому, что она зависит от них или
есть лишь их отражение. Социальный мир и познание неразрывно
связаны, но не в том смысле, что общество обеспечивает условия или
основания всякого познания согласно материалистической модели, и
не потому, что категории познания имеют социальное происхождение
(по дюркгеймовской модели), но потому, что когнитивная способность
сама производит социальный мир (подч. - Ред.), точно так же, как
он благоприятствует появлению определенных способностей. Последняя
глава "Социологии" есть одновременно как описание корреляции
между размером группы и формированием индивидуальности, так и
иллюстрация этой реципрокности (взаимообратного отношения)
^ G. Simmel. Soziologie (1908), Gesamtausgabe Band I, Suhrkamp, Frankfurt,
1992. P. 464.
Георг Зиммель. Социология знания... 105
между мыслительными функциями и социальными образованиями.
Придерживаясь этого взаимодействия, другие его элементы могут
дополнить объяснение. Увеличение размера групп, как и рост числа
связей, благоприятствует индивидуальному своеобразию. "Стимулиров
ание, которое особенно важно для субъективного ощущения
Я, имеет место там, где неповторимый индивид находится в связи с
другими неповторимыми индивидами и где сравнение, столкновение
и специфические отношения вызывают многочисленные реакции, которые
остаются латентными в более ограниченном кругу, но которые
в более широком кругу посредством своего многообразия благоприятствуют
ощущению Я, как того, что ясным и простым образом
"свойственно каждом" ^ Можно сказать, что социальные условия
благоприятствуют определенному типу умственной ориентации, отношения
к себе самому, причем их изменение приводит с этой точки
зрения к другим ориентациям; но можно сказать также, что интеллекту
альные изменения, индивидуализация, иная точка зрения, заст
авляя видеть мир по-другому, приводит к изменению социальных
форм.
В "Основных вопросах социологии" Зиммель также проиллюстриров
ал этот способ рассмотрения отношений между духовными и матери
альными представлениями: "Два великих принципа - конкуренции
и разделения труда - возникают, таким образом, как экономические
проекции философских аспектов социального индивида, или,
напротив, философия возникает как сублимация реальных форм экономического
производства. Или, что более верно и лучше обосновывает
возможность этих двух направлений связи, их общий источник -
глубинные исторические изменения, непознаваемые в их истинной
сущности и причинах, но познаваемые благодаря проявлениям, которые
являются (в некотором роде) результатом смешения со специфическими,
богатыми по содержанию областями жизни "^ Не существует
единого двигателя, который приводил бы в действие изменения в
мышлении: с одной стороны, их можно рассматривать в качестве
причин экономических достижений, с другой, последние могут выступ
ать причиной философских представлений. Как мы видим, здесь
рассматривается социология знания в общепринятом смысле слова,
как исследование воздействия материальных элементов на идеальные
феномены и vice versa. Но, как мы увидим, Зиммель задается вопросом
о самих процедурах познания.
* G. Simmel. Soziologie (1908), Gesamtausgabe Band I, Suhrkamp, Frankfurt,
1992. P. 848.
^ G. Simmel. Questions fondamentales de la sociologie, in Sociologie et
epistemologie, Paris, PUF, 1981. P. 160.
/06 П. Ватье
Чтобы понять смысл связей между мыслительными процессами и
социальными формами, нужно погрузить формы познания в мир
(понимаемый как условие), не забывая о том, что мир, о котором
мы говорим и который полагаем условием познания, сам есть лишь
результат наших представлений, или, говоря словами Зиммеля: "продукт
души". Если "душа со всем своим содержанием и формами есть
продукт мира", то этот мир, будучи представлен, есть, в свою очередь,
продукт души. Однако может сложиться тревожное положение, "если
сделать из этих двух генетических возможностей сухие абстракции".
Благодаря принципу обобщенного взаимодействия для Зиммеля открыв
ается следующая возможность - превратить каждую из возможностей
в "эвристический принцип, который находится с другим в
отношении взаимодействия и взаимозаменяемости. Ничто не противостоит
попытке вывести данное состояние мира, каким бы оно ни
было, из психических условий, породивших его в качестве ментального
представления, но также и противоположной попытке привести эти
условия к космической, исторической и социальной реальности, откуда
могла бы родиться душа, наделенная такими силами и формами; в
свою очередь, образ этой внешней по отношению к душе реальности
можно было бы вывести из субъективных предпосылок научного и
исторического познания - это последнее из объективных условий его
генезиса и так далее до бесконечности".ш
Если, начиная с Канта, познание определяется требованиями a priori,
которые являются условиями познания и составляют часть концепту
ального каркаса, применяемого к феноменам, то это требование
не приводит к заключению о вечности этих a priori. Считать, что а
priori неизменны, невозможно; они погружены в поток социального
становления, однако этот поток не является просто их причиной, и
необходимость самого принципа a priori, концептуальных рамок, ничем
не обязана конкретной социальной ситуации. Представляется возможным
либо прояснить изменения в концептуальных конструкциях, исходя
из социальных образований, либо проанализировать последние,
в зависимости от ментальных представлений. Но две эти точки зрения
требуют не противопоставления или столкновения, а поиска "во всякой
точке их собственного приложения своего последнего основания друг
в друге". Точно так же дело обстоит в случае противопоставления
a priori и опыта. Так, a priori, считающиеся легитимными в определенную
эпоху, принадлежат этой эпохе, напротив, a priori как всеобщее
условие познания не поддаются исторической и социальной релятивиз
ации. Как мы видим, Зиммель учитывает социальные условия, но
настаивает на том, что всякий материальный или духовный объект
может быть познан только посредством когнитивных инструментов -
^ G. Simmel. Philosophic de l'argent. Paris, PUF, 1987. P. 100.
Георг Зиммель. Социология знания... 107
инструментов, которые отчасти зависят от реальных сил, причем эти
силы есть не что иное, как представления. То, что мы называем
фактическим состоянием, есть результат концептуального образования,
а не зеркальный образ того, что есть. Это концептуальное представление
может ввести в действие меняющиеся a priori, но правила функциониров
ания духа не могут быть просто сведены к социальному.
Эта концепция была проиллюстрирована Зиммелем в "Философии
денег", применительно к переходу от фискалистских и меркантилистских
концепций к либеральной стадии, что соответствовало переходу
от денег - субстанции к деньгам - функции. Подобный переход не
мог произойти независимо от социальных условий, которые благоприятствов
али также меркантилистским или фискалистским концепциям.
Зиммель признает, таким образом, что материалистическая
концепция денег была "адекватным теоретическим выражением дей-
ствующих социологических условий, которые в начале должны были
быть преодолены игрой реальных сил, прежде чем соответствующее
теоретическое представление могло было быть преодолено теоретическими
силами".^ Так мы незаметно переходим от отношения государя
к своему народу, от представления о деньгах, как владения, к предст
авлению о них в качестве средства активирования промышленности,
- застывшие отношения уступают место более свободным. Постепенно
функция заменила субстанцию: "материальная основа теории
Адама Смита была следующей: белый и желтый металл есть лишь
простые инструменты (...)". В этом пассаже Зиммель приближается
к марксистской концепции. Изменения в отношениях между людьми
являются условием инструментальной и функциональной концепции
денег, так как именно формы человеческих отношений, а не только
экономические инфраструктуры ответственны за изменение представлений.
Зиммель вновь обратился к этой теме взаимности перспектив в
книге "Фундаментальные вопросы социологии". В ней он рассматрив
ал отношения между искусством, политикой и экономикой, отметив
частую тенденцию сводить формы социальной жизни к экономическим
процессам, он подчеркнул, что освобождение индивида в эпоху Возрождения,
безусловно, можно понять как экономическое освобождение
от ограничений, накладываемых корпорациями. Однако, опираясь на
историю искусства, можно выявить переход от изображения общего
к изображению индивидуальности, и тогда можно рассматривать новые
экономические ориентации как результат социальных форм. Исторический
материализм преодолевается интерпретацией, рассматривающей
исторические трансформации под углом изменения социальных форм.
После этого необходимо вспомнить, что категория социализации есть
G. Simmel. Philosophic de l'argent, Paris. PUF, 1987. P. 190.
108 П. Ватье
не что иное, как одна из категорий, посредством которых познанию
удается осмыслить единство феноменов, единство, которое познание
не дает нам как таковое. На самом деле, если, с одной стороны,
всякое познание есть продукт души, определенной ментальной организ
ации, то, с другой - некая концепция может быть теоретически
адекватным выражением действующих социальных условий - условий,
которые предполагают, тем не менее, схватывание интеллектом
определенного состояния мира. Но очевидно, что это состояние мира
есть лишь функция души. Другими словами, то, что кажется следствием,
когда мы вылепливаем данное определенным образом, выступ
ает как причина, как только мы пользуемся другим a priori.
Существует некая круговая замкнутость, в которой нельзя остановиться
на последнем элементе, подобно тому, как познание настоящего
невозможно без познания прошлого, которое само зависит от
интересов настоящего. Следствие настоящего есть, таким образом,
причина прошлого. Как мы видим, принцип обобщенного взаимодей-
ствия способен учитывать то, что линейная причинность может лишь
оставлять в тени, реконструкция прошлого с помощью настоящего
приводит, разумеется, к другой концепции настоящего, как такого,
которое можно понять только с помощью прошлого. Если реальность
может быть образована социологически, то это образование, несмотря
на его правомерность, не может служить сезамом познания: "Оно
также односторонне, дополняя другие - оно в то же время дополняется
ими".^
Со стороны, которую можно было бы назвать социоструктурной,
Зиммель настаивает на совокупности сосуществующих движений,
имеющих, по-видимому, один результат: "сконцентрировать наибольшее
возможное количество энергии в наименьшем пространстве...", и
этот механизм относится как к промышленному механизированному
производству, так и к научным представлениям или даже к развитию
государственного органа (не забывая о развитии индивидуальности).
Он обнаруживает здесь принцип экономии энергии, который уже
являлся предметом рассмотрения в "Социальной дифференциации".
"Естественные науки, осуществляя познание законов природы, изменяют
наше отношение к миру; в отличие от характерных для примитивного
эмпиризма случайности, изолированности и приверженности
к частным явлениям, естественный закон представляет собой огромную
конденсацию знания; он резюмирует в одной сжатой формуле способ
возникновения и развития бесчисленных частных случаев, ...право
самоопределения современного человека, соответствующее его целям,
могло появиться только в узкой форме его личного существования,
^ G. Simmel. Qustions fondamentales de la sociologie, in Sociologie et
'epist'emologie, Paris, PUF, 1981. P. 98.
Георг Зшчмель. Социология знания... 109
со значительно возросшими возможностями действия, собранными в
пучок. И это не противоречит тому, что вместе с тем функции этих
сообществ по большей части перешли к макрогосударству, тем более
расширяющемуся". Есть совпадающее движение между "свободной и
отличающейся от других личностью, с одной стороны, и современным
макрогосударством - с другой, с вытекающим отсюда ни с чем не
сравнимым союзом сил".^ Для Зиммеля сочетание свободной и отлич
ающейся от других личности, с одной стороны, и современного
макрогосударства, с другой, способствует действиям, которые до этого
сковывали промежуточные принадлежности. Следовательно, две этих
параллельных тенденции могут вступить в конфликт (как мы и увидим)
в той мере, в какой цели индивида не совпадают в достаточной
степени с целями государства.
Зиммель описывает также процесс развития денежной экономики
как условие, включающее и сопровождающее изменение человеческого
мышления. В самом деле, "Обмен, который устанавливает отношения
между вещами, а не между людьми, устанавливает стадию объективности".'"
Как только найден общий знаменатель для сравнения и
оценки ценностей (valeurs), становится возможным уравнять многое
(ie multiple) и договориться о символах, так как деньги являются
одним из главных символов, на основании которого возможно осуществление
целой совокупности операций, которые принимают в расчет
только строгие отношения эквивалентности, но этот процесс - лишь
один элемент более общего движения, ведущего к использованию
символов, не имеющих никакой связи с содержанием, которое они
представляют.
Известно, что в области изучения религий Трсльч " хвалил Зиммеля
за то, что он держался на равном расстоянии как от спириту-
ализации в духе Гегеля или Когена, так и от натурализации, практикуемой
Спенсером или Марксом. Эта удаленность, покоящаяся на
взаимодействии между принципами познания и социальными условиями,
четко обнаруживается, по-моему, в его работах по социологии
знания.
Хорошо заметно, в чем Зиммель противостоит Дюрктейму. В дей-
ствительности, подход последнего покоится на идее о том, что категории
выражают фундаментальные отношения между социальными
вещами: "Не только общество установило их, но и различные стороны
социального бытия, которые являются их содержанием: категория
рода вначале была неотличима от понятия человеческой группы, ритм
" G. Simmel. Philosophic de l'argent. Paris, PUF, 1987. P. 223-224.
'ш G. Simmel. Philosophic de l'argent. Paris, PUF, 1987. P. 393.
" E. Troelsch. Religion, Economic et Societe (1913), in Protestantisme et
modemite, Gallimard, 1991. P. 136, n. 1.
110 П. Ватье
социальной жизни лежит в основе категории времени, материю категории
пространства дало пространство, занимаемое обществом, а коллективн
ая сила послужила прототипом понятия действенной силы -
главного элемента категории причинности".^ Дюркгейм также подчеркнул,
что иерархия, то есть классификация, идущая от низшего
к высшему, есть слепок социальной иерархии, и что идеи группы,
класса, целостности не могут возникнуть в индивидуальном сознании,
которое само по себе сформировать их не может, и отсюда он делает
вывод о том, что только общество, будучи достаточно обширной
совокупностью - в сравнении с индивидуальным мышлением - дает
возможность подобного развития. После этого трудно считать, по
меньшей мере, столь же достоверно, что категории являются одновременно
характеристикой духа, и что в определенных обстоятельствах
они обретут особенную тональность, признающую когнитивный аспект
разума, не сводя его к социальному и сохраняющую дистанцию между
a priori, необходимыми для познания, и социальными вещами.
Известно, что этот примат социального над интеллектом был
подвергнут критике Леви-Строссом, который считает, что всякая соци
альная жизнь, даже самая элементарная, предполагает интеллекту-
альную деятельность, и что формальные свойства разума не могут
быть выведены из социального или быть лишь отражением социальной
организации. Леви-Стросс отмечает, что "когда Дюркгейм считает
категории и абстрактные идеи производными от социального порядка,
то для учета этого социального порядка в его распоряжении оказыв
аются лишь чувства, аффективные ценности или смутные идеи, такие,
как заразительность и заражение"." Необходимо, следовательно, призн
ать, что человеческому духу свойственно классифицировать, чтобы
представлять себе универсум, что существует логика, зависящая от
структуры дух
...Закладка в соц.сетях
