Жанр: Электронное издание
226_46
...аткие экономические до деревни следующие записки // Татищев
В.Н. Избранные произведения. Л., 1979. С. 138.
241
Особой темой в истории развития внутрисемейных отношений в России
XVIII - начала XIX в. являются отношения матерей с выросшими
детьми. Несмотря на поговорку, "взрослый ребенок - отрезанный ломоть",
для русской традиционной культуры, сложившейся задолго до петровских
реформ, характерно было сохранение крепких родственных связей
между представителями (и представительницами!) разных поколений,
в том числе между матерями и выросшими детьми, сыновьями. В крестьянском
быту дети обязаны были быть кормильцами ("пропитателями")'^
состарившихся матерей. Частная переписка XVIII - начала XIX в. свидетельствует
о сохранении этой черты традиционной культуры^. "Почит
айте свою родительницу, - поучал крестьянин Иван Худяков взрослых
женатых сыновей. - [Имейте] во всем к ней повиновение и послушание
и без благословения ея ничего не начинайте"^. Письма взрослых сыновей
матерям, которые - по удачному выражению дворянина С.Н.Глинки,
писались "не пером, а душой"^, - отличает почтительность и уважение
к тем, кто их родил и воспитал.
Став императором, Петр 1 посылал матери смиренные записки ("паче
живота моего телесного вселюбезной матушке моей..." ), называя ее "радость
моя", "вселюбезная". Смерть Натальи Кирилловны он пережил мучительно
тяжело: "Беду свою и последнюю печаль глухо объявляю, о которой
подробно писать рука моя не может, купно же и сердце..."i^ Под
стать письмам Петра 1 к матери и письма его младших современников.
"За великое несчастие для себя приемлю, что при отъезде своем не отд
ал тебе, матушка, должного поклона", - сокрушался, например, в
письме к родительнице сын Петра царевич Алексей'^. Взрослые сыновья
старались не только регулярно писать о себе матерям, но и
приезжать к ним, как бы далеко они ни жили. Один из них, Г.И.Добрынин,
описав один из таких приездов (а для них он должен был отпр
ашиваться со службы, получать специальный отпуск!), резюмировал:
"Любовь родительская к детям имеет большой перевес в рассуждении
детской любви к родителям"'^' .
И действительно, внутренне осознаваемая обязанность "поднять" детей,
ответственность за них, даже когда они станут взрослыми, заставляли
многих матерей забывать о собственном дущевном и физическом состоянии
во имя счастья своих чад, подчас совсем не благодарных. "Мне
стоило больших усилий поехать, но чего не вынесет материнская лю^
Антидот. С. 338.
126 рГИА. Ф. 468. Оп. 20. Д. 1761. Л. 1-2; Д. 1764. Л. 2-Зоб.
T Цит. по: Миненко Н.А. Община и русская крестьянская семья в Юго-Западной
Сибири (XVII - первая половина XIX в.) // Крестьянская община в Сибири XVII -
начала XX в. Новосибирск, 1977. С. 116.
1^ Глинка. С. 246.
T Письма и бумаги Петра Великого. СПб., 1887. Т. 1. С. 16, 17, 18-19 и др.
1^ Письмо царевича Алексея Петровича к государыне Екатерине Алексеевне // ПРГ.
Т. 111-IV. С. 53 (ь76 -5 мая 1713 г.)
1" Записки Г.ИДобрынина, 1752-1823. СПб., 1872. С. 220.
бовь!" - признавалась на страницах своих "Записок" Е.Р-Дашкова^,
рассказывая, как в период тяжелой болезни, изнемогая от жара и физической
боли, вынуждена была тем не менее ехать на деловую встречу с
государыней и кн. Г.А.Потемкиным, могущую обеспечить благополучное
будущее ее сына^з. По столь понятным ей самой мотивам Е.Р.Дашкова
помогла позже вдове Я.Б.Княжнина опубликовать посмертно одну из его
трагедий "в пользу ее детей" и "сделать так, чтобы вдова несла по возможности
меньшие расходы"^. Другим убедительным примером материнской
самоотдачи является судьба Н.Б.Долгорукой, мужественно переносившей
и трудности сибирской ссылки, и безденежье во имя двух
сыновей^. Об умениях матерей "устраивать свои дела", управлять имениями,
"соблюдая порядок и экономию", "справляться с домашними расход
ами" и к тому же получать немалый доход - и все во имя детей - говорят
и строки других воспоминаний русских дворянок XVIII - начала
XIX в. "Сама я испытывала всевозможные лишения, но они были мне
безразличны, ибо меня полностью захватили материнская любовь и родительские
обязанности", - признавались мемуаристки'^ .
Своеобразно понятая материнская "любовь" и "обязанности" простир
ались и на выросших детей'^, в том числе сыновей, довольно активно
стремившихся в самостоятельности. Англичанка К.Вильмот вообще
сделала вывод о том, что в России "дряхлые старухи всемогущи,
так как у них больше наград и знаков отличия, чем у молодежи". Заезж
ая англичанка не поняла, однако, что у "дряхлых старух" было
больше не только "наград и знаков отличия", но и жизненного опыта,
в том числе опыта управления и распоряжения земельной
собственностью^.
Мемуары позволяют привести немало случаев, когда именно матери
оставляли в своих руках все управление поместьями^, выделяя детям (в
том числе взрослым сыновьям!) лишь определенную сумму "на прожи132
Дашкова. С. 167. В 1778 г. Дашкова услышала из уст королевы Великобритании
лестные для нее слова: "Вы - мать, каких мало..." и не преминула сообщить их в своих
"Записках". См: Там же. С. 136.
^ Так, вдова молдавского господаря Д.М.Кантемира Настасья Ивановна, мать
16-летнего Антиоха, впоследствии ставшего известным поэтом, приобрела нервное
расстройство в судебной тяжбе с пасынком - К.Д.Кантемиром, завладевшим в силу
закона о майорате всем отцовским наследством. Вдова выдержала три судебные тяжбы,
пока не добилась решения в свою пользу - во имя своего дражайшего Антиоха, взыскав
с ответчика (пасынка) штраф за противозаконное пользование ее "частью" в течение
1723-1729 гг. (Корсаков Д.А. Указ. соч. С. 232-233).
1М Дашкова. С. 207.
135 Корсаков Д.А. Указ. соч. С. 143-164.
136 Янькова. С. 230; Дашкова. С. 134-135.
137 Е.Р.Дашкова, в частности, понимала, что ее взрослая замужняя дочь - мотовка,
но неоднократно выплачивала все ее долги и долги ее мужа. См.: Дашкова. С. 211.
^ Кэтрин Вильмот. С. 358, 371.
13^ "Владея большим имением мужа (6000 душ), неустроенным и, следственно,
малодоходным, она... употребляла все средства, чтобы дать хорошее образование своим
четырем сыновьм..." (Капнист-Скалон. С. 341).
ток""" и поручая лишь выполнение разовых покупок недвижимости^.
Весьма часто подобное отношение к сыновьям со стороны матерей диктов
алось вполне осознаваемым (или подспудно ощущаемым) желанием
"направить" их в жизни, добиться "приличного места", обещающего служебный
успех^. В одном из воспоминаний приведен удивительный казус
наказания матерью взрослого ("под двадцать лет") сына-офицера (!),
которого мать собственноручно высекла ("вошла с лакеями... заставила их
сына держать, а сама выпорола, так что он день от стыда и боли пролеж
ал не вставая") за то, что он "замотался, возвратился домой выпив, распроигр
ался..."'^ Любопытно, что сам "пострадавший" оправдывал мать в
этом поступке. Что и говорить о той благодарности, которую испытывали
сыновья-кутежники перед своими матерями, принужденными подчас "не
только все скопленное издержать, но многое продать или заложить",
лишь бы спасти от долговой ямы любимое чадо'^ .
В описанном "самовластье" матери проявилась стойкая российская
традиция приоритета материнского слова и поступка по отношению к ребенку,
каким бы взрослым он ни был. При всей исключительности опис
анных эпизодов, они отразили особый консерватизм семейно-бытовых
отношений, в том числе в среде дворянства. Личностно-эмоциональные
отношения матерей и детей, как то замечали сами авторы мемуаров
XVIII - начала XIX в., претерпев за более чем вековой период заметную
эволюцию^, остались важнейшими в цементировании "семейной связки",
"силы объединения"^.
Повзрослевшие сыновья, чувствуя ответственность за тех, кто дал им
жизнь, воспитание и образование, став самостоятельными, старались отличиться
по службе и тем самым обеспечить старость своих матерей, заслужить
их похвалы. Этот мотив особенно ярко прозвучал в переписке
рода Раевских, в частности Н.Н.Раевского и его матери, Е.Н.Давыдовой-
Раевской, 1790-1800-х годов'^.
1^ Янькова. С. 232 (о семье Голицыных в начале XIX в.); Керн. С. 333 (о семье
Осиповых-Вульф).
141 Державин. С. 143.
142 "Когда-нибудь мой сын станет фаворитом (он в это время продолжал усердно
ухаживать за госпожой N, и их связь не была тайной), мне понадобится его влияние,
чтобы получить отпуск на несколько лет и паспорт для поездки за границу", - мечтала
Дашкова, не подозревая, что сын вскоре женится - не из карьерных побуждений, а по
любви - на купеческой дочери. И все же М.И.Дашков - стараниями матери - стал
приближенным государя. Си.: Дашкова. С. 193-194, 200, 235.
143 Янькова. С. 337.
144 Винский. С. 51.
145 "Отношения детей к родителям были не совсем такие, как теперь... Мы наших
родителей боялись, любили и почитали. Теперь дети отца и мать не боятся... Такого
панибратства, как теперь, не было..." (Янькова. С. 28, 362). В стихотворении "Семейные
пиры" то же наблюдение сделал М.АДмитриев: "Нынче не то. Собираются, где веселее.
Нет старших. Нет молодых, все равны, и слабеют семейные связи!" (Дмитриев М.А.
Семейные пиры // Русские мемуары. 1800-1825. М., 1989. С. 417).
146 Вяземский П.А. Московское семейство старого быта // Там же. С. 543.
147 Н.Н.Раевский - матери, Е.Н.Давыдовой. 9 июня 1792 г. // Архив Раевских /
Изд. П.М.Раевского; Ред. БЛ.Модзалевского. СПб., 1908. Т. 1. С. 9; Н.Н.Раевский-
Но, несмотря на всю любовь и нежность к детям, в редкой семье родители
понимали, что состояние детства - это особое, драгоценное состояние,
"золотые дни" - как назвал их С.Н.Глинка, родившийся в 1776 г.^
Напротив, ранние годы старались "пробежать" как можно скорее, чтобы
не выглядеть недоразвитым и глупым недорослем-митрофаном. В течение
почти всей первой половины XVIII в., если судить по источникам
личного происхождения, в обществе отсутствовало понимание существов
ания особого детского мира. Вплоть до конца столетия не существовало
детской моды: детей одевали, как маленьких взрослых. Показательно, что
воспоминаниям раннего детства уделено, как правило, мало места в мему
арах первой половины XVIII в.-и в "женских", и в "мужских".
Пользуясь словами Андрея Болотова, писавшего свои заметки в конце
столетия, "о первом периоде жизни" говорить никто не считал нужным,
"ибо не происходило ничего обособливого"'^. Болотову вторил его современник
Протасьев: "Лета ребяческие ничьи не интересны"^ .
Осознание ценности детства отметили в первую очередь именно воспомин
ания женщин ^i: ведь именно для них частная сфера жизни была
если не единственной, то главной. Русские дворянки, родившиеся на рубеже
веков и написавшие свои мемуары в 20-40-е годы XIX в., характеризов
али свое детство, исходя из новой системы ценностей, на которую -
пусть опосредованно, косвенно - оказали влияние идеи Руссо. Правда,
одна из мемуаристок иронически заметила: "Бабка моя не только не чит
ала сего автора, но едва ли знала хорошо российскую грамоту" ^. Тем
не менее на страницах воспоминаний русские дворянки начала XIX в.
нередко рассуждали уже о "правильности" или "неправильности" их воспит
ания, его полноте, качестве, "утонченности"^ , целях^ . Как заметил
а одна из меуаристок, Г.И.Ржевская, "оно (воспитание. - Н.П.), по-моему,
не перерождает человека, а лишь развивает его природныя склонности
и дает им хорошее или дурное направление"^ .
Многие дворянки XVIII в., вспоминая свое детство, отметили любимые
ими шумные игры ("Я любила прыгать, скакать, говорить, что мне
Е.Н.Давыдовой. 4 мая 1803 г. // Там же. С. 22; ср. также: Н.Н.Раевский -
Е.Н.Давыдовой. 26 апр. 1807 г. // Там же. С. 62.
1^ Глинка. С. 241.
1^ Болотов. Т. 1. С. 127.
1^ Протасьев Н. Страницы из старого дневника // Русский быт. М., 1923. Ч. 2.
Вып. 3. С. 46.
1^1 Долгорукова. С. 487.
152 Энгельгардт. С. 3.
1^ Ростопчина Л.А. Правда о моей бабушке. Отрывок из воспоминаний // Исторический
вестник. 1904. Т. 5. ь1. С. 52.
1^ См., например: "Роскошная обстановка и любовь среды, окружающей детство,
благотворно действуют на все существо человека..." (Керн. С. 101); "говаривали многие
моей матери: отчего она меня так грубо воспитывает? Она отвечала: "Я не знаю, в каком
она положении будет, МОЖЕТ быть, и в бедном,.. а всем будет довольна и все вытерпит...""
(Лабзина. С. 19); "человек с детства должен привыкать к мысли, что жизнь полна горя и
страданий..." (Бибикова С.Н. Воспоминания о моем отце Никите Михайловиче Муравьеве
// "В потомках ваше имя оживет..." Иркутск, 1986. С. 65).
1^ Ржевская. С. 3.
приходило в голову" ^ ; "Мать давала нам довольно времени для игры летом
и приучала нас к беганью, и я в десять лет была так сильна и проворн
а, что нонче и в пятнадцать лет не вижу, чтоб была такая крепость и
в мальчике. У меня любимое занятие было беганье и лазить по деревьям..."i^
). В то же время младшие современницы этих мемуаристок, родившиеся
на рубеже веков или в первые годы XIX столетия, стремились
подчеркнуть роль не столько игр, сколько книг и чтения. "В куклы я никогд
а не играла, и очень была счастлива, если могла участвовать в дом
ашних работах и помогать кому-нибудь в шитье или вязанье", - вспо.мин
ала о себе А. П. Керн, родившаяся в 1800 г. И продолжала (в назидательном
тоне): "Мне кажется, что большой промах дают воспитатели, позволяя
играть детям до скуки, и не придумывают для них занимательного
и полезного труда"^ . Ниже она подчеркивала, что характер ее в детстве определил
а именно "страсть к чтению", сформировавшая особое видение мира.
Мемуарная литература рассматриваемого времени позволяет сделать
одно существенное наблюдение. К рубежу XVIII-XIX вв. в русской дворянской
культуре наметилось два пути женского воспитания, два психологических
типа. Они были противоположны и порождали полярные типы
поведения. Один - характеризовался естественностью поведения и
выражения чувств. Воспитанные крепостными няньками, выросшие в деревне
у бабушек или проводившие значительную часть года в поместье
родителей, девушки этого типа умели вести себя сдержанно и естественно
одновременно - как это было принято в народной среде. Для этого
типа женщин материнство и все, что с ним связано, составляло содержание
всей их частной жизни.
Иной тип женского поведения характеризовался повышенной экзальтиров
анностью, большей раскованностью публичного поведения (кокетством,
игривостью), следованием моде и презрением прежних "условностей".
Такие женщины жили, как правило, в крупных городах и принадлеж
али к дворянскому сословию. Их "modus vivendi" был мало связан с
материнством. Его формировали образцы поведения столичной публики,
"высшего света", а также круг чтения и уровень образования.
^ Головина. С. 3.
1" Лабзина. С. 18.
1^ Керн. С. 110.
Поділитися у соцмережах