Жанр: Электронное издание

226_46

сторінка №3

аткие экономические до деревни следующие записки // Татищев
В.Н. Избранные произведения. Л., 1979. С. 138.

241


Особой темой в истории развития внутрисемейных отношений в России
XVIII - начала XIX в. являются отношения матерей с выросшими
детьми. Несмотря на поговорку, "взрослый ребенок - отрезанный ломоть",
для русской традиционной культуры, сложившейся задолго до петровских
реформ, характерно было сохранение крепких родственных связей
между представителями (и представительницами!) разных поколений,
в том числе между матерями и выросшими детьми, сыновьями. В крестьянском
быту дети обязаны были быть кормильцами ("пропитателями")'^
состарившихся матерей. Частная переписка XVIII - начала XIX в. свидетельствует
о сохранении этой черты традиционной культуры^. "Почит
айте свою родительницу, - поучал крестьянин Иван Худяков взрослых
женатых сыновей. - [Имейте] во всем к ней повиновение и послушание
и без благословения ея ничего не начинайте"^. Письма взрослых сыновей
матерям, которые - по удачному выражению дворянина С.Н.Глинки,
писались "не пером, а душой"^, - отличает почтительность и уважение
к тем, кто их родил и воспитал.

Став императором, Петр 1 посылал матери смиренные записки ("паче
живота моего телесного вселюбезной матушке моей..." ), называя ее "радость
моя", "вселюбезная". Смерть Натальи Кирилловны он пережил мучительно
тяжело: "Беду свою и последнюю печаль глухо объявляю, о которой
подробно писать рука моя не может, купно же и сердце..."i^ Под
стать письмам Петра 1 к матери и письма его младших современников.
"За великое несчастие для себя приемлю, что при отъезде своем не отд
ал тебе, матушка, должного поклона", - сокрушался, например, в
письме к родительнице сын Петра царевич Алексей'^. Взрослые сыновья
старались не только регулярно писать о себе матерям, но и
приезжать к ним, как бы далеко они ни жили. Один из них, Г.И.Добрынин,
описав один из таких приездов (а для них он должен был отпр
ашиваться со службы, получать специальный отпуск!), резюмировал:
"Любовь родительская к детям имеет большой перевес в рассуждении
детской любви к родителям"'^' .

И действительно, внутренне осознаваемая обязанность "поднять" детей,
ответственность за них, даже когда они станут взрослыми, заставляли
многих матерей забывать о собственном дущевном и физическом состоянии
во имя счастья своих чад, подчас совсем не благодарных. "Мне
стоило больших усилий поехать, но чего не вынесет материнская лю^
Антидот. С. 338.

126 рГИА. Ф. 468. Оп. 20. Д. 1761. Л. 1-2; Д. 1764. Л. 2-Зоб.

T Цит. по: Миненко Н.А. Община и русская крестьянская семья в Юго-Западной
Сибири (XVII - первая половина XIX в.) // Крестьянская община в Сибири XVII -
начала XX в. Новосибирск, 1977. С. 116.
1^ Глинка. С. 246.

T Письма и бумаги Петра Великого. СПб., 1887. Т. 1. С. 16, 17, 18-19 и др.
1^ Письмо царевича Алексея Петровича к государыне Екатерине Алексеевне // ПРГ.
Т. 111-IV. С. 53 (ь76 -5 мая 1713 г.)
1" Записки Г.ИДобрынина, 1752-1823. СПб., 1872. С. 220.

242


бовь!" - признавалась на страницах своих "Записок" Е.Р-Дашкова^,
рассказывая, как в период тяжелой болезни, изнемогая от жара и физической
боли, вынуждена была тем не менее ехать на деловую встречу с
государыней и кн. Г.А.Потемкиным, могущую обеспечить благополучное
будущее ее сына^з. По столь понятным ей самой мотивам Е.Р.Дашкова
помогла позже вдове Я.Б.Княжнина опубликовать посмертно одну из его
трагедий "в пользу ее детей" и "сделать так, чтобы вдова несла по возможности
меньшие расходы"^. Другим убедительным примером материнской
самоотдачи является судьба Н.Б.Долгорукой, мужественно переносившей
и трудности сибирской ссылки, и безденежье во имя двух
сыновей^. Об умениях матерей "устраивать свои дела", управлять имениями,
"соблюдая порядок и экономию", "справляться с домашними расход
ами" и к тому же получать немалый доход - и все во имя детей - говорят
и строки других воспоминаний русских дворянок XVIII - начала
XIX в. "Сама я испытывала всевозможные лишения, но они были мне
безразличны, ибо меня полностью захватили материнская любовь и родительские
обязанности", - признавались мемуаристки'^ .

Своеобразно понятая материнская "любовь" и "обязанности" простир
ались и на выросших детей'^, в том числе сыновей, довольно активно
стремившихся в самостоятельности. Англичанка К.Вильмот вообще
сделала вывод о том, что в России "дряхлые старухи всемогущи,
так как у них больше наград и знаков отличия, чем у молодежи". Заезж
ая англичанка не поняла, однако, что у "дряхлых старух" было
больше не только "наград и знаков отличия", но и жизненного опыта,
в том числе опыта управления и распоряжения земельной
собственностью^.

Мемуары позволяют привести немало случаев, когда именно матери
оставляли в своих руках все управление поместьями^, выделяя детям (в
том числе взрослым сыновьям!) лишь определенную сумму "на прожи132
Дашкова. С. 167. В 1778 г. Дашкова услышала из уст королевы Великобритании
лестные для нее слова: "Вы - мать, каких мало..." и не преминула сообщить их в своих
"Записках". См: Там же. С. 136.

^ Так, вдова молдавского господаря Д.М.Кантемира Настасья Ивановна, мать
16-летнего Антиоха, впоследствии ставшего известным поэтом, приобрела нервное
расстройство в судебной тяжбе с пасынком - К.Д.Кантемиром, завладевшим в силу
закона о майорате всем отцовским наследством. Вдова выдержала три судебные тяжбы,
пока не добилась решения в свою пользу - во имя своего дражайшего Антиоха, взыскав
с ответчика (пасынка) штраф за противозаконное пользование ее "частью" в течение
1723-1729 гг. (Корсаков Д.А. Указ. соч. С. 232-233).
1М Дашкова. С. 207.

135 Корсаков Д.А. Указ. соч. С. 143-164.

136 Янькова. С. 230; Дашкова. С. 134-135.

137 Е.Р.Дашкова, в частности, понимала, что ее взрослая замужняя дочь - мотовка,
но неоднократно выплачивала все ее долги и долги ее мужа. См.: Дашкова. С. 211.
^ Кэтрин Вильмот. С. 358, 371.

13^ "Владея большим имением мужа (6000 душ), неустроенным и, следственно,
малодоходным, она... употребляла все средства, чтобы дать хорошее образование своим
четырем сыновьм..." (Капнист-Скалон. С. 341).

243


ток""" и поручая лишь выполнение разовых покупок недвижимости^.
Весьма часто подобное отношение к сыновьям со стороны матерей диктов
алось вполне осознаваемым (или подспудно ощущаемым) желанием
"направить" их в жизни, добиться "приличного места", обещающего служебный
успех^. В одном из воспоминаний приведен удивительный казус
наказания матерью взрослого ("под двадцать лет") сына-офицера (!),
которого мать собственноручно высекла ("вошла с лакеями... заставила их
сына держать, а сама выпорола, так что он день от стыда и боли пролеж
ал не вставая") за то, что он "замотался, возвратился домой выпив, распроигр
ался..."'^ Любопытно, что сам "пострадавший" оправдывал мать в
этом поступке. Что и говорить о той благодарности, которую испытывали
сыновья-кутежники перед своими матерями, принужденными подчас "не
только все скопленное издержать, но многое продать или заложить",
лишь бы спасти от долговой ямы любимое чадо'^ .

В описанном "самовластье" матери проявилась стойкая российская
традиция приоритета материнского слова и поступка по отношению к ребенку,
каким бы взрослым он ни был. При всей исключительности опис
анных эпизодов, они отразили особый консерватизм семейно-бытовых
отношений, в том числе в среде дворянства. Личностно-эмоциональные
отношения матерей и детей, как то замечали сами авторы мемуаров
XVIII - начала XIX в., претерпев за более чем вековой период заметную
эволюцию^, остались важнейшими в цементировании "семейной связки",
"силы объединения"^.

Повзрослевшие сыновья, чувствуя ответственность за тех, кто дал им
жизнь, воспитание и образование, став самостоятельными, старались отличиться
по службе и тем самым обеспечить старость своих матерей, заслужить
их похвалы. Этот мотив особенно ярко прозвучал в переписке
рода Раевских, в частности Н.Н.Раевского и его матери, Е.Н.Давыдовой-
Раевской, 1790-1800-х годов'^.

1^ Янькова. С. 232 (о семье Голицыных в начале XIX в.); Керн. С. 333 (о семье
Осиповых-Вульф).

141 Державин. С. 143.


142 "Когда-нибудь мой сын станет фаворитом (он в это время продолжал усердно
ухаживать за госпожой N, и их связь не была тайной), мне понадобится его влияние,
чтобы получить отпуск на несколько лет и паспорт для поездки за границу", - мечтала
Дашкова, не подозревая, что сын вскоре женится - не из карьерных побуждений, а по
любви - на купеческой дочери. И все же М.И.Дашков - стараниями матери - стал
приближенным государя. Си.: Дашкова. С. 193-194, 200, 235.

143 Янькова. С. 337.

144 Винский. С. 51.

145 "Отношения детей к родителям были не совсем такие, как теперь... Мы наших
родителей боялись, любили и почитали. Теперь дети отца и мать не боятся... Такого
панибратства, как теперь, не было..." (Янькова. С. 28, 362). В стихотворении "Семейные
пиры" то же наблюдение сделал М.АДмитриев: "Нынче не то. Собираются, где веселее.
Нет старших. Нет молодых, все равны, и слабеют семейные связи!" (Дмитриев М.А.
Семейные пиры // Русские мемуары. 1800-1825. М., 1989. С. 417).

146 Вяземский П.А. Московское семейство старого быта // Там же. С. 543.

147 Н.Н.Раевский - матери, Е.Н.Давыдовой. 9 июня 1792 г. // Архив Раевских /
Изд. П.М.Раевского; Ред. БЛ.Модзалевского. СПб., 1908. Т. 1. С. 9; Н.Н.Раевский-

244


Но, несмотря на всю любовь и нежность к детям, в редкой семье родители
понимали, что состояние детства - это особое, драгоценное состояние,
"золотые дни" - как назвал их С.Н.Глинка, родившийся в 1776 г.^
Напротив, ранние годы старались "пробежать" как можно скорее, чтобы
не выглядеть недоразвитым и глупым недорослем-митрофаном. В течение
почти всей первой половины XVIII в., если судить по источникам
личного происхождения, в обществе отсутствовало понимание существов
ания особого детского мира. Вплоть до конца столетия не существовало
детской моды: детей одевали, как маленьких взрослых. Показательно, что
воспоминаниям раннего детства уделено, как правило, мало места в мему
арах первой половины XVIII в.-и в "женских", и в "мужских".

Пользуясь словами Андрея Болотова, писавшего свои заметки в конце
столетия, "о первом периоде жизни" говорить никто не считал нужным,
"ибо не происходило ничего обособливого"'^. Болотову вторил его современник
Протасьев: "Лета ребяческие ничьи не интересны"^ .

Осознание ценности детства отметили в первую очередь именно воспомин
ания женщин ^i: ведь именно для них частная сфера жизни была
если не единственной, то главной. Русские дворянки, родившиеся на рубеже
веков и написавшие свои мемуары в 20-40-е годы XIX в., характеризов
али свое детство, исходя из новой системы ценностей, на которую -
пусть опосредованно, косвенно - оказали влияние идеи Руссо. Правда,
одна из мемуаристок иронически заметила: "Бабка моя не только не чит
ала сего автора, но едва ли знала хорошо российскую грамоту" ^. Тем
не менее на страницах воспоминаний русские дворянки начала XIX в.
нередко рассуждали уже о "правильности" или "неправильности" их воспит
ания, его полноте, качестве, "утонченности"^ , целях^ . Как заметил
а одна из меуаристок, Г.И.Ржевская, "оно (воспитание. - Н.П.), по-моему,
не перерождает человека, а лишь развивает его природныя склонности
и дает им хорошее или дурное направление"^ .

Многие дворянки XVIII в., вспоминая свое детство, отметили любимые
ими шумные игры ("Я любила прыгать, скакать, говорить, что мне

Е.Н.Давыдовой. 4 мая 1803 г. // Там же. С. 22; ср. также: Н.Н.Раевский -
Е.Н.Давыдовой. 26 апр. 1807 г. // Там же. С. 62.
1^ Глинка. С. 241.
1^ Болотов. Т. 1. С. 127.

1^ Протасьев Н. Страницы из старого дневника // Русский быт. М., 1923. Ч. 2.
Вып. 3. С. 46.
1^1 Долгорукова. С. 487.
152 Энгельгардт. С. 3.

1^ Ростопчина Л.А. Правда о моей бабушке. Отрывок из воспоминаний // Исторический
вестник. 1904. Т. 5. ь1. С. 52.

1^ См., например: "Роскошная обстановка и любовь среды, окружающей детство,
благотворно действуют на все существо человека..." (Керн. С. 101); "говаривали многие
моей матери: отчего она меня так грубо воспитывает? Она отвечала: "Я не знаю, в каком
она положении будет, МОЖЕТ быть, и в бедном,.. а всем будет довольна и все вытерпит...""
(Лабзина. С. 19); "человек с детства должен привыкать к мысли, что жизнь полна горя и
страданий..." (Бибикова С.Н. Воспоминания о моем отце Никите Михайловиче Муравьеве
// "В потомках ваше имя оживет..." Иркутск, 1986. С. 65).

1^ Ржевская. С. 3.

245


приходило в голову" ^ ; "Мать давала нам довольно времени для игры летом
и приучала нас к беганью, и я в десять лет была так сильна и проворн
а, что нонче и в пятнадцать лет не вижу, чтоб была такая крепость и
в мальчике. У меня любимое занятие было беганье и лазить по деревьям..."i^
). В то же время младшие современницы этих мемуаристок, родившиеся
на рубеже веков или в первые годы XIX столетия, стремились
подчеркнуть роль не столько игр, сколько книг и чтения. "В куклы я никогд
а не играла, и очень была счастлива, если могла участвовать в дом
ашних работах и помогать кому-нибудь в шитье или вязанье", - вспо.мин
ала о себе А. П. Керн, родившаяся в 1800 г. И продолжала (в назидательном
тоне): "Мне кажется, что большой промах дают воспитатели, позволяя
играть детям до скуки, и не придумывают для них занимательного
и полезного труда"^ . Ниже она подчеркивала, что характер ее в детстве определил
а именно "страсть к чтению", сформировавшая особое видение мира.

Мемуарная литература рассматриваемого времени позволяет сделать
одно существенное наблюдение. К рубежу XVIII-XIX вв. в русской дворянской
культуре наметилось два пути женского воспитания, два психологических
типа. Они были противоположны и порождали полярные типы
поведения. Один - характеризовался естественностью поведения и
выражения чувств. Воспитанные крепостными няньками, выросшие в деревне
у бабушек или проводившие значительную часть года в поместье
родителей, девушки этого типа умели вести себя сдержанно и естественно
одновременно - как это было принято в народной среде. Для этого
типа женщин материнство и все, что с ним связано, составляло содержание
всей их частной жизни.

Иной тип женского поведения характеризовался повышенной экзальтиров
анностью, большей раскованностью публичного поведения (кокетством,
игривостью), следованием моде и презрением прежних "условностей".
Такие женщины жили, как правило, в крупных городах и принадлеж
али к дворянскому сословию. Их "modus vivendi" был мало связан с
материнством. Его формировали образцы поведения столичной публики,
"высшего света", а также круг чтения и уровень образования.

^ Головина. С. 3.
1" Лабзина. С. 18.
1^ Керн. С. 110.

246


Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.