Жанр: Электронное издание
226_46
В РУССКОЙ СЕМЬЕ XVIII - НАЧАЛА XIX ВЕКА
Н.Л.ПуШКАРЕВА
Материнство и материнское воспитание - междисциплинарная проблема
гуманитарного знания, в которой "пересекаются" интересы многих наук -
истории и социологии, психологии и демографии, педагогики и этики.
По сравнению с другими проявлениями духовно-эмоциональной жизни
материнство как биосоциальное явление' меньше зависит от сословно-пр
авовой стратификации общества, хотя, разумеется, традиции и нормы
отношения женщин к детям, материнского поведения, особенности
воспитания у разных социальных групп и слоев общества всегда заметно
варьировались. Будучи "внеклассовым", внесословным, понятие "материнство"
не является вневременным. От века к веку понятия "материнск
ая любвь", "материнская забота", "материнское воспитание" эволюциониров
али, хотя и очень медленно, что позволяет относить подобную эволюцию
к процессам longue duree (исторической долговременности)^ .
Взаимоотношения матери и ребенка соединяются, с одной стороны, с
брачно-семейной сферой, с другой - с социальными идеалами, интерес
ами, ограничениями, социальной структурой в целом. Представления о
содержании "взаимопритяжения" матерей с детьми включают в себя и то,
что связано с рождением детей (вопросы планирования семьи, статус роженицы,
число и величину интергенетических интервалов и т.п.), и то,
что характеризует воспитательные аспекты: взаимосвязь матерей с детьми
в процессе социализации последних, рациональное и эмоциональное содерж
ание такой взаимосвязи, варианты отношений детей и родительниц,
их социальную значимость, изменчивость и своеобразие. Этнопсихологический
подход к изучению истории материнства в России открывает возможность
выявить норму (стандарт) и девиантное (нестандартное) в истории
развития брачно-семейных отношений, зарождение и развитие индивидного
выбора, определяющего для отдельной, часто не выдающейся,
личности меру и саму возможность "вторжения" в ход социального развития.
Анализируя частную жизнь женщин XVIII - начала XIX в., можно
попытаться выяснить, какое содержание вкладывалось в понятие "норма"
1 О материнстве как биосоциальном явлении см.: Badinter Е. L'amour en plus. Histoire
de l'amour matemel (XVII"- XX' siecle). P., 1980. С точки зрения Ж. Ле Гоффа, "материнск
ая любовь принадлежит к числу феноменов, над которыми не властна история". См.:
Le GoffJ. La Civilisation de l'Occident medieval. P., 1967. P. 307-317. CM. также: Hides V. Women
as Motheis in Pre-industrial England. Essays in Memory ofD.McLaren. N. Y., 1990.
2 О понятии longue duree: Бродеяь Ф. История и общественные науки. Историческая
длительность // Философия и методология истории. М., 1977. С. 122.
во взаимоотношениях матери и детей, что рассматривалось как отклонение
от нее, каким образом решали матери вопрос о количестве детей,
формах и методах их воспитания, о реальных возможностях и границах
родительского влияния. Исследование материнства и материнского воспит
ания в России XVIII - начала XIX в. способно приолизить также к
разрешению вопроса об изменениях в содержании и форме передачи
ценностных ориентаций из поколение в поколение (например, от бабушек
к матерям, а от них к детям и внукам), коснуться истории развития
отношений, подобных материнским (отношений нянек, "мамок", кормилиц
со своими воспитанниками или мачех с приемышами), выяснить меру
и степень влияния материнского воспитания на характер внутрисемей-
ных отношений в целом.
Поиск ответов на поставленные вопросы предполагает анализ документов
личного происхождения - писем, дневников, мемуаров русских
женщин XVIII - начала XIX в., привлечение некоторого документального
материала, отложившегося в Канцелярии Синода, сопоставление его с
материалами нормативных памятников. Реконструкция мира матерей-
крестьянок невозможна без обращения к фольклорным источникам -
пословицам и поговоркам, заговорам, старинным памятникам медицинской
письменности (лечебникам). При этом даже беглое знакомство с
корпусом источников позволяет убедиться: рождение и воспитание детей
в огромной степени определяло содержание жизни любой россиянки того
времени - от статс-дамы ранга Екатерины Дашковой до безвестной сибирской
крестьянки.
Что касается дворянок, то западноевропейские веяния начала XVIII в.,
ориентировавшие женщин на светский образ жизни, при котором семья,
хозяйство, воспитание детей оказывались как бы на втором плане, по
сравнению с участием в балах, празднествах и танцах, еще не в полной
мере укоренились в привилегированном сословии. Они "задели" лишь
верхушечный слой столичных дам, да и то не всех. Женщин, имевших
возможность подражать образу жизни императриц и их окружению, в нач
але и в середине XVIII столетия было ничтожно мало^. В то же время
последняя четверть XVIII в., наполненная духом романтизма и Просвещения,
принесла дыхание особого отношения к материнству. После сочинений
Ж.-Ж.Руссо стало принятым стремиться к природе, "естественности"
нравов и поведения. Новые идеи оказали прямое влияние на семью.
По всей Европе кормить детей грудью стало признаком нравственности,
чертой хорошей матери. С этого же времени там стали особенно
ценить ребенка, по-особому относиться к детству^ .
Эти новые идеи очень быстро и легко привились в образованных сословиях
России - они координировали с национальной традицией высокой
ценности материнства. Источники личного происхождения второй
половины XVIII - начала XIX в. дают убедительные доказательства того,
^ Лотман Ю.М. Беседы о русской культуре XVIII - начала XIX в. М., 1994. С. 55.
* Chartier R. The Practical Impact of Writing // Histoire de la vie privee. De la Renaissance
aux Lumieres / Ed. G.Duby, Ph.Aries. P., 1986. Vol. 3. P. 111-159; Braunstein Ph. Annaherungen
an die Intimitat // Geschichte des privaten Lebens. Frankfurt am Main, 1990. Bd. 2. S. 550.
что материнство оставалось для абсолютного большинства женщин ценностью
вне моды и времени. Именно перспектива материнства, понимаемого
как трудно выразимая на словах, но понимаемая сердцем обязанность
рожать и воспитывать детей^, в наибольшей степени (по сравнению
с иными - в том числе эмоциональными - мотивами) заставляла
девушек относиться к замужеству как к самому значительному, лимин
альному рубежу, с которого начиналась новая жизненная фаза.
Мемуары, письма, дневники, написанные представительницами дворянского
сословия рассматриваемого времени, не позволили выявить ни
одного случая добрачной беременности и рождения ребенка до замужеств
а. Вполне вероятно, что такие случаи были, но остались - по этическим
мотивам - незафиксированными. В сельской же среде рождение добрачных
детей (их называли крапивниками)^ редкостью не являлось. Одна из
пословиц XVIII в. даже подтрунивала над незадачливыми ухажерами, боявшимися
доводить легкий флирт до интимных отношений: "Страх причины
- не задирай дивчины!"^ А в середине XIX в. были уже зафиксиров
аны "частые случаи" выхода замуж с добрачным ребенком^ . Что касается
непривилегированной части населения городов, то, согласно петровским
"артикулам" (1708 и 1720 гг.), в случае "прижития" ребенка до венч
ания предписывалось не "принуждать к женитьбе" мужчину (лишь "если
захотят обе стороны - венчать"). Тем не менее виновный в растлении
обязывался законом дать какую-то сумму денег "для содержания матери
и младенца". Размер суммы определялся состоянием отца ребенка. Отказ
от выплаты алиментов тому, кто "о супружестве обещал, потом бросил",
карался наказанием плетьми и тюрьмой^. Среди дворян представление о
"позорности" наживания детей до брака укрепилось, таким образом,
прочнее, но, разумеется, в разных семьях бывало всякое.
Мемуары и дневники российских дворянок, равно как их письма
XVIII - начала XIX в., не дают ответа на вопрос и о том, как относились
их авторы к трудному периоду вынашивания детей. Меж тем, в источник
ах личного происхождения отмечено бытование представления о том,
что если беременная "беспрестанно больна душой и телом" - то и ребенок
будет "худеньким и слабеньким". Скупые описания переживаний,
связанных с беременностью и родами, можно найти в воспоминаниях кн.
В.Н.Головиной, Е.Р.Дашковой, мемуарах Н.И.Цылова и С.Т.Аксакова^.
^ Российский этнографический музей. Санкт-Петербург (Далее: РЭМ). Ф. 7. Оп. 1.
Д. 48 (Муромск. у.). Л. 16-1606.; Д. 68 (Шуйск. у.). Л. 1.
^ Там же. Д. 68 (Шуйск. у.). Л. 3-4.
" Симони П.К. Старинные сборники русских пословиц, поговорок, загадок и проч.
XVII- XIX столетий. СПб., 1899 (Далее: Симони). Вып. II. ь 286.
* Быт великорусских крестьян-землепашцев. Описание материалов этнографического бюро
кн. В.Н.Тенишева/Сост. ФирсовБ.М., Киселев И.Г. СПб., 1993 (Далее: Быт). С. 276-277.
^ Полное собрание законов Российской империи (Далее: ПСЗ). Т. III. ь 1612; Т. V.
ь 3006.
10 Аксаков С.Т. Семейная хроника. М" 1982. (Далее: Аксаков). С. 200-201; Записки
графини Варвары Николаевны Головиной (1766-1819) / Ред. и примеч. Е.С.Шумигорского.
СПб., 1900. (Далее: Головина). С. 9-10; Дашкова Е.Р. Записки княгини Дашковой /
Под ред. С.С.Дмитриева. М., 1991 (Далее: Дашкова). С. 47; Цылов Н.И. Описание жизни
Н.И.Цылова// Щукинский сборник. М., 1907. Вып. 6 (Далее: Цылов). С. 41.
Родовспоможение, как и вся медицина в целом, было в тот "просвещенный"
век на весьма низком уровне". Даже в дворянских семьях женщины
верили подчас старинной примете: "если роды будут в доме всем известны
- то они будут тяжелыми" и не спешили звать повитух и лекарей,
когда начинались схватки^. О "странном" (для иностранца) обычае дарить
родильнице червонец, "не то непременно умрет или мать, или дитя",
упомянула, рассказывая о родах в дворянской семье, англичанка леди
Рондо". Крестьянские поверья, касающиеся родов, причудливым
образом соединяли мудрую наблюдательность и откровенное
знахарство^, а обычаи, связанные с "родинами", по-детски наивно
воспроизводили тяжесть этой "женской работы"^. В деревнях к родам
относились по-будничному: "Жену слушать, что больно родит, - так
на свете и людем не быть" 16.
Успешность и последствия каждых родов даже в дворянских семьях
были непредсказуемыми. А.Н.Радищев упомянул о смертях рожениц и
уродствах детей, вызванных ношением женщинами корсетов^. Многие
юные дворянки, проживавшие в холодом и сыром Петербурге, умирали
после благополучных родов от "припатков (осложнений. - Н.П.) натур
алной сей болезни" (т.е. сами роды рассматривались как "натуралная
болезнь")^, а также от травм и даже обычных простуд'9. В провинции
II Довнар-Запольский М.В. Чародейство в Северо-Западном крае в XVII-XVIII вв. //
Этнографическое обозрение. 1890. ь 2. С. 49-72; Грицкевич В.П. Подготовка и уровень
знаний женщин-врачевательниц детских и женских заболеваний в Литве и Белоруссии
XVI-XVIII вв. // 100-летие высшего женского медицинского образования в СССР.
Материалы научной конференции. Л., 1972. С. 95-97.
12 Цылов. С. 41.
1^ Письма леди Рондо / Пер. с англ. С.Н.Шубинского. СПб., 1874. (Далее: Рондо). С. 56.
1^ "Аще который человек родится, а перенесет мать во чреве - то без(с)частен, а которого
недонесет - той велми таланен, аще не в доме зачнется и не в доме родится - таковому
век дому своего не видать и работы чужой не минуть" (Сборник магических и
календарно-астрологических памятников и сочинений по физиогномике 1730 г. // Отдел
рукописей и редких книг Научной библиотеки Казанского университета. ь 2366. Л. 9206.-
10506.). "Средствами, облегчающими роды, считается расплетение косы, развязывание
всех узлов, открывание дверей, окон" (РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 32. Л. 56-57); "факт родов
скрывают, поскольку считается, что за всякого знающего роженица должна будет лишнее
прострадать" (Там же. Д. 60. Л. 1-1об; 2об); см. также: Быт. С. 264 ("поение роженицы
деревянным маслом").
1^ "Родильная ложка с солью с перцем", "Солоно и горько рожать" (обычай потчевать
отца ребенка ложкой каши, сильно посоленной и наперченной). См. подробнее: Даль
В.И. Пословицы русского народа. М., 1957. (Далее: Даль). С.379.
1^ Шаповалова Г.Г. Псковский рукописный сборник начала XVIII века // Русский
фольклор: Материалы и иссследования. М.; Л., 1959 (Далее: Шаповалова). Вып. 4. ь 268.
1^ "Плачь, мать ваша, следуя плачевной моде, ознаменованной смертью разрешающихся
от бремени..." (Радищев А.Н. Путешествие из Петербурга в Москву. Репринт издания:
L., 1858; М" 1983. (Далее: Радищев). С. 213).
1^ Петр 1 - Екатерине Алексеевне // Письма русских государей, и других особ царского
семейства. Т. 1-11. Переписка императора Петра 1 с государынею Екатериной Алексеевной.
М" 1861 (Далее: ПРГ). ь 83. С. 58.
1^ Басаргин Н.В. Записки. Пг., 1917 (Далее: Басаргин). С. 35; Винский Г.С. Мое время.
СПб., 1914 (Далее: Винский). С. 140; Вишняков Н. Сведения о купеческом роде Вишняковых.
1762-1847. М" 1905 (Далее: Вишняков). Ч. II. С. 48.
опасность смерти после родов была еще более высока^, причем это в
равной степени касалось и дворянок, и простолюдинок. В России, писал
М.ВЛомоносов, "молодых более умирает, нежели кои старее, так что едв
а сороковый человек до 30 лет доживает"^.
Практически во всех мемуарах рассматриваемого времени, как в "мужских",
так и в "женских", - как о будничном явлении! - говорилось о
тяжелых детских болезнях, ранних смертях детей. Крестьянки, по словам
информаторов середины XIX в., даже надеялись "може не будут жить" -
так тяжело было бремя частых родов и многодетности и так ожидаема
смерть. "По сто тысяч младенцев не свыше трех лет" - такой высчитал
ежегодную смертность М.ВЛомоносов, отметивший, что матерей, "кои
до 10, а то и до 16 детей родили, а в живых ни единого не осталось", было
немало^. Поразительно высокая детская смертность сохранялась в
семьях буквально всех сословий XVIII в. Жена дворянина Андрея Болотов
а была 14-летней, когда умер их полугодовалый первенец. Смерть сын
а она восприняла как неизбежность и лишь надеялась, что новая беременность
сможет помочь "забыть сие несчастие, буде се несчастьем назв
ать можно". В семье Ивана Толченова - автора "Журнала или записки
жизни и приключений" (конец XVIII в.) - из девятерых детей вскоре после
рождения умерли семь^.
При трагическом исходе (смерти роженицы) вдовец старался возможно
быстрее жениться вновь^, иногда даже, "когда не исполнилась и година"^. В
крестьянском быту "вдовствовали исключительно старики, всех же остальных
заставляли вступать в новый брак"^. Так же поступали - когда из рацион
альных, а когда и из эмоциональных соображений - и оставшиеся вдовыми
молодые матери, если неожиданно умирал отец ребенка^. Тем не менее
фольклор зафиксировал приоритет наличия именно матери у ребенка: "Отца
нет - полсироты, матери нет - круглый сирота"^.
Болезни и скоропостижные смерти рожениц были причиной того, что
восприемницами, а затем воспитательницами детей часто бывали стар^
Толченое И.А. Журнал или записка жизни и приключений. М., 1774 (Далее: Толченое).
С. 148.
21 "...Когда матушка скончалась... ей было невступно 40 лет..." (Янькоеа Е.П. Рассказы
бабушки: из воспоминаний пяти поколений. Записки, собранные ее внуком Д.Д.Благово.
М., 1878 (Далее: Янькоеа). С. 27); РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 60 (Шуйск. у.). Л. 2;
Ломоносов М.В. Проекты переустройства Академии наук // Ломоносов М.В. Полн. собр.
соч. М.; Л., 1957. Т. X. С. 54-55.
22 Письмо М.ВЛомоносова И.И.Шувалову // Ломоносов М.В. Соч. М"Л., 1961. С. 471.
23 Болотов А.Т. Жизнь и приключения Андрея Болотова описанные им самим. СПб.,
1871 (Далее: Болотов). С. 644-645; Толченое. С. 148.
2^ Комаровский Е.Ф. Записки. СПб., 1914. (Далее: Комаровский). С. 1-3; Селивановский
Н.С. Записки // Биографические записки. 1858. ь 17 (Далее: Селивановский). С. 521;
Толченое. С. 32; о семье А-П.Волынского, в пять лет оставшегося без матери, см.:
Корсаков Д.А. Из жизни русских деятелей XVIII в. Казань, 1891. С. 291.
25 Вишняков. С. 48.
26 рЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 1464. Л. 32; Д. 913. Л. II; Д. 1452. Л. 17.
27 Янькоеа. С. 372.
28 РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 68 (Шуйск. у.). Л. 1.
шие сестры или тетки (сестры матерей)^ новорожденных. Вероятно,
именно этот фактор и сыграл решающую роль в сохранении и умножении
обрядов и ритуалов, связанных с крестинами. С одной стороны, они
свидетельствовали об укоренении православных идей, с другой - о конт
аминации православной обрядности с народной. Опасение умереть непредвиденно
рано преждевременно заставляло родителей брать в крестные
матери своим детям совсем юных девочек, зачастую - старших сестер,
которые и перенимали на себя ответственность за воспитание крестниц
в случае сиротства^.
Бывали случаи удивительные. По воспоминаниям М.С.Никелевой, родившейся
в начале XIX в., ее бабушка, жена коменданта г. Нерчинска
Я.И.Еремеева, умерла в родах, следом умер отец новорожденной, а девочку
(мать мемуаристки) вскормил и воспитал денщик отца, "подкладыв
ая ее к козе". Девочку он берег, как мог, пока не пристроил в дом некой
А.А. Никелевой, жены губернатора г. Тобольска, воспитавшей сироту нар
авне с родными детьми^. Поступок "доброй и умной женщины", как
охарактеризовала губернаторшу мемуаристка, был типичен для дворянок
того времени. Сплошь и рядом в более зажиточных и знатных семьях
воспитывались и дети бедных (а иногда и отнюдь не бедных!) родственников^,
а то и вовсе посторонних людей^. В крестьянских семьях матери "по
охоте", как тогда говорили, брали в семью подкидышей^. Иногда мотивы
подобного поступка (передачи ребенка на воспитание из одной семьи в другую)
были морально-педагогические, в иных случаях - житейские, бытовые
(здоровье ребенку было легче сохранить в семье, "под присмотром" )^.
^ Комаровский. С. 1; Долгорукий И.М. Сочинения. СПб., 1849. Т. 2. С. 488 ("восприемницей
была сестра моя, княжна Прасковья Михайловна, пятилетний ребенок"); Сабанеев
а Л.А. Воспоминания о былом. Из семейной хроники 1770-1838 гг. СПб., 1914 (Далее:
Сабанеева). С. 12.
^ Из записок графини Эделинг, ур. Стурдзы // Русский архив. М., 1887. Кн. 1. ь 2.
(Далее: Эделинг). С. 198; Корсаков Д.А. Указ. соч. С. 291; Смирнова А.О. Записки,
дневник, воспоминания, письма. М., 1929 (Далее: Смирнова). С. 68-170.
^ Николева М.С. Черты старинного дворянского быта: Воспоминания // Русский
архив. М., 1893. Кн. 3. ь9 (Далее: Николева). С. 108.
^ Е.Р.Дашкова воспитывала, например, с 7-летнего возаста младшего сына своей
родственницы А.А.Воронцовой - "пока ему не исполнилось шестнадцать лет и он не
вступил на службу в чине майора..." (Дашкова. С. 229). В семье Е.В.Татищевой (дочки
историка В.Н.Татищева) воспитывались ее внуки (См.: Янькова. С. 23). См. также: Энгельг
ардт Л.Н. Записки. М., 1867 (Далее: Энгельгардт). С. 3.
33 Данилов М.В. Записки // Русский архив. М" 1883. Кн. 2. Вып. 3 (Далее: Данилов). С. 1314;
Янькова. С. 231; Николева. Кн. 3. ь 10. С. 134; Капнист-Скалон С.В. Воспоминания // Записки
и воспоминания русских женщин XVIII - первой половины XIX в. // Сост. Г.Н.Моисеев
а. М., 1990 (Далее: Капнист-Скалон). С. 292. В XVIII в., когда была "мода" на крепостные
театры, немало девочек из простых семей (признанных одаренными и способными к сцене)
воспитывалось в семьях их "господ". См. о воспитанницах в семье П.Б.Шереметева в кн.: Шереметев
С. Татьяна Васильевна Шлыкова. 1773-1863. СПб., 1889. С. 2.
34 рэм. Ф. 7. Оп. 1. Д. 68. Л. 2.
35 Например, отец А.П.ВОЛЫНСКОГО в связи с тем, что его вторая жена - по позднейшему
определению пасынка - была "женщина весьма непотребного состояния", отдал сына на
воспитание в семью родственника, САСалтыкова. В других случаях взятие женщиной
ребенка на воспитание (и чаще это касалось девочек*) диктовалось пониманием аксиомы:
сохранить здоровье и жизнь ребенку легче в семье, нежели вне ее (Янькова. С. 23, 252).
Чаще, разумеется, ребенок рос в родной семье. При этом многие дворянки
в своих мемуарах признавались с недоумением и досадой, что их
рождению не радовались - оттого только, что они не были мальчиками-первенц
ами ("Жданами"^, про которых говорили: "Первые детки -
соколятки, последние - воронятки"^ ). Е.Ф.Комаровский записал в своих
мемуарах о рождении первого сына: "Мая 1803 года... Бог мне даровал
перваго сына графа Егора Ефграфовича. О рождении прочих моих детей
записано в святцахъ, и потому поминать здесь о том я нахожу излишним..."з^
Примерно так же рассуждал и Иван Толченов, отметивший в
своем "Журнале" день, когда он был "обрадован благополучным разрешением
от бремени Анны Алексеевны. Родился сын" (на 9-м году после
бракосочетания)^ , - а о других детях и упоминать не стал. "Дочери! Что
в них проку! ведь они глядят не в дом, а из дому", - рассуждал дед Сергея
Аксакова, демонстрируя устойчивость старых, народно-рациональных
воззрений на дочерей и сыновей, которые в дворянской среде, казалось бы,
должны были быть давно уже вытеснены новыми "чувствованиями"^ .
В возрасте между 30 и 40 годами^ дворянки рожали весьма часто, но
такие роды у них были, как правило, не первыми и часто протекали с
осложнениями^. На рождение новых детей в немолодом возрасте женщины
смотрели как на тягость, на неизбежное зло. "Родители мои не
чувствовали радости при моем появлении на свет, какую обыкновенно
чувствуют при рождении первенцев, - признавалась на страницах своих
воспоминаний некая А.Щ. - Они смотрели на меня как на новую обузу,
которая свалилась им на шею... "^ С тем же чувством начинала свои мему
ары и одна из первых выпускниц Института благородных девиц при
Смольном монастыре, Г. И. Ржевская. Констатировав "нерадостность"
своего рождения для родителей, она привела рассказ о нем одного из
родственников: "Огорченная мать не могла выносить присутствия своего
бедного 19-го ребенка и удалила с глаз мою колыбель. По прошествии
года с трудом уговорили мать взглянуть на меня..."^
Что и говорить о крестьянских семьях! "Каб вы, деточки, часто сеялись,
да редко всходили", - сетовали крестьянки^ и тем не менее при^
рэм. Ф. 7. Оп. 1. Д. 1 (Александр, у.). Л. 1106-12.
^ Сборник пословиц Е.Р.Романова // Записки Северо-Западного отдела Русского
географического общества. Вильна, 1910. Кн. 1. ь 635.
^ Комаровский. С. 181.
^ Толченов. С. 166.
40 Аксаков. С. 26-27.
^ К. 50-ти женщина считалась уже вышедшей из фертильного возраста (ср.: "В одной
толпе старуха лет 50-ти..." - Радищев. С. 290).
42 Дашкова. С. 1-2.
43 Незатейливое воспитание. Из записок А.Щ. // Атеней. СПб., 1858. Ч. 5. ь 10
(Далее: Незатейливое воспитание). С. 490.
44 Ржевская Г.И. Памятные записки // Русский архив. М., 1871. Кн. 1. Вып. 1. С. 152
(Далее: Ржевская). С. 2.
4^ Ивановская Т. Дети в пословицах и поговорках // Вестник воспитания. Год XIX.
М., 1908 (Далее: Ивановская). С. 119.
говаривали: "Много бывает - а лишних не бывает"^.
Теневыми сторонами крестьянского быта, невозможностью прокормить
большое число детей объяснялись случаи их заклада и продажи ("А
буде я, Василей, на тот срок денег не заплачю, волно ему, Андрею, той
моей дочерью Овдотьей владеть и на сторону продать и заложить...")".
Однако среди найденных нами закладных на детей XVIII - начала
XIX в. не встретилось ни одной написанной матерью: все - по иницативе
и решению отцов^.
Многодетность могла быть вполне в порядке вещей не только в крестьянской
среде ("У кого детей много - тот не забыт от Бога")^, но и в
дворянской семье среднего достатка^. Семьи же с одним-двумя детьми
попадались нечасто (за исключением тех, где столько детей выживали и
доживали до совершеннолетия, в то время как остальные умирали во
младенчестве)^. "Родилась я, шестая дочь... Нас было уже девять человек,
и старшему моему брату шел 23 год, - писала о событиях, совершившихся
"в начале текущего столетия" (XIX в.), М.С.Николева. - Теперь
бы такое приращение почли бы чуть не несчастием. В то время так
не думали: многочисленное семейство не считалось бременем, а благословением
свыше. .."^ Аналогичные по тональности воспоминания о
"великой радости" рождения ребенка (дочери!) можно найти и у
А.ЕЛабзиной", Н.Б.Долгорукой (день рождения которой "блажили,
видя радующихся родителей... благодарящих Бога о рождении
дочери")^. В эпистолярном наследии русских государей также можно
найти примеры исключительной радости родителей, связанной с рождением
дочерей^.
^ Даль. С. 379; Антидот (противоядие). Полемическое сочинение государыни импер
атрицы Екатерины Второй. Перевод с французского подлинника // Осьмнадцатый век.
Исторический сборник, издаваемый Петром Бартеневым. М., 1869. Кн. 4. (Далее: Антидот).
С. 409-410.
^ Закладная на дочь Овдотью крестьянина Василия Опивохина // РГАДА. Ф. 1134. Оп. 1.
Д. 10. Л. 82-8406. (1703 г.); ср. также аналоги: РГАДА. Ф. 1402. Оп. 1. Д. 11. Л. 452 и др.
^ Ср. аналогично в Западносибирском регионе: Миненко НА. Русская крестьянская семья
в Западной Сибири (XVIII - первой половине XIX вв.). Новосибирск, 1979. С. 147-150.
^ Кузнецов Я.О. Родители и дети по народным пословицам и поговоркам. Владимир,
1911. С. 2.
^ М.С.Николева упоминала о семье соседа ее родителей, Ф.Бунакова, в которой был
сын и девять дочерей (Николева. ь 10. С. 144). Ср.: "при родителях нас было пять
сыновей и две дочери, но старший не превышал 16-летнего возраста..." (Алтуфьев В.И.
Памятные записки. 1785-1731 гг. // Щукинский сборник. М., 1909. Вып. 8. С. 34)
^ Янькова. С. 8 ("у нея было только двое детей...").
" Николева. ь 9. С. 108.
^ Воспоминания Анны Евдокимовны Лабзиной (1758-1828). СПб., 1903 (Далее:
Лабзина). С. 1,15.
^ Долгорукова Н.Б. Своеручные записки // Записки русских женщин XVII - первой
половины XIX века. М., 1990. (Далее: Долгорукова). С. 42. Мать, писала мемуаристка,
"льстилась мною веселиться, представляла себе, когда приду в совершенныя леты, буду
добрый товарищ во всяких случаях и в печали, и в радости... пребезмерно меня
любила..." (см. подробнее: Корсаков Д.А. Указ. соч. С. 144).
^ "...мочно болше раду быть дочери, нежели двум сынам..." (Письмо Петра 1 государыне
Екатерине Алексеевне. 8 янв. 1707 г. // ПРГ. Т. 1-11. С. 1).
Посмотри в окно!
Чтобы сохранить великий дар природы — зрение,
врачи рекомендуют читать непрерывно не более 45–50 минут,
а потом делать перерыв для ослабления мышц глаза.
В перерывах между чтением полезны
гимнастические упражнения: переключение зрения с ближней точки на более дальнюю.
Мальчиков-первенцев (а тем более единственных^!) ожидали с еще
большим, множно сказать благоговейным, нетерпением и старались спасти
от возможных хворей^ ("слезы радости потекли из глаз родителей
моих при виде нетерпеливо ожидаемого младенца"^ ). Если была необходимость
выбора между сыном и дочкой - невольно (или преднамеренно?)
предпочитали спасти и выходить в первую очередь мальчика^. Судя
по воспоминаниям Е.Р-Дашковой, она особенно берегла сына (по сравнению
со старшим ребенком - дочкой). Мальчик с детства рос болезненным:
обнаружившийся рахит и склонность к чахотке (нередкие для
Петербурга заболевания) заставили бывшую статс-даму "переменить клим
ат" и отправиться в длительное путешествие "для поправки здоровья
детей"^. Но были и семьи, где с той же радостью воспринималось рождение
дочерей, и именно для матерей "не существовало разницы между
сыном и дочерью"^.
В одном из мемуаров конца XVIII в. приводится описание казавшегося
необычным поведения выдающегося русского фельдмаршала А.В.Суворов
а, который вместе с зятем, Н.А-Зубовым, тревожно ожидал рождения
первого внука и сына. По словам мемуаристов, он постоянно крестил
живот дочки - Н.А.Зубовой (урожд. Суворовой), так как она в первый
раз "была в тягости"^. Другой мемуарист, А.Т. Болотов, вспоминая о
детстве, записал, что его "воспитывали с особливым старанием и берегли,
как порох в глазе", так как мать его была уже "не гораздо молода и детей
родить уже не надеялась, а сына еще ни одно живого не имела, все бывшие
умирали в младенчестве ..."^ Аналогичная ситуация сложилась в то
время в семьях современников Болотова - Кудрявцевых, Паниных^. В
мемуарах российских дворянок начала XIX в., часто описывавших "здо^
Записки Федора Пантелеймоновича Печерина 1737-1816 IT. // Русская старина.
Год 22-й. СПб, 1891. ь 12 (Далее: Печерин). С. 589 (события 1744 г.); ср.: "как единственный
сын, он был всеми в семействе любим и балован до крайности, в особенности
матерью, которая - находя в нем одно свое утешение - исполняла все прихоти его и ни
в чем не отказывала" (Капнист-Скалон. С. 352).
^ "Помянутый сын их был первым от их брака, в младенчестве был весьма мал, слаб и
сух, так что... по тогдашнему обычаю народному, должно было его запекать в хлебе, дабы
получил он живости..." ( Державин Г.Р. Записки. М., 1860 (Далее: Державин). С. 133.
^ Долгорукий. С. 487 (под 1764 г.)
^ Толченое. С. 214-216; Аксаков. С. 497 ("мать не была так ласкова и нежна к ней,
как ко мне...").
^ Мемуаристка не скрывала, что предполагала сделать все для того, чтобы
"имущество мужа целиком перешло к моему сыну...", поэтому каждая болезнь сына,
особенно инфекционная, "смертельно" ее путала (Дашкова. С. 106-107, 129, 131, 167).
^ Аксаков. С. 199.
^ Брусилов Н.П. Императрица Екатерина в домашнем быту // Помещичья Россия по
запискам современников. М., 1911. С. 15.
63 Болотов. Т. 1. С. 129.
^ "Семейство Нефеда Никитича было малое, дети, хотя и рождались, но умирали..."
(См.: Корсаков Д.А. Н.А.Кудрявцев и его потомство // Корсаков Д.А. Из жизни русских
деятелей XVIII в. (Далее: Кудрявцев). С. 40). "Шестнадцать лет прожила в замужестве Анн
а Алексеевна, имея от Петра Ивановича Панина семнадцать человек детей, которые все
умирали во младенчестве..." (Караванов П.Ф. Статс-дамы и фрейлины русского двора в
XVIII-XIX вв. // Русская старина, 1-е изд. 1871. Т. III. С. 169).
ровую" жизнь в деревне и "светскую" в столице (причем последняя требовал
а участия в балах, ношения легких, тонких платьев, не приспособленных к
сырой петербургской погоде), часто проскальзывали упоминания о простудах
и похожих на нее болезнях, которые "в несколько месяцев страданий, попечений
и тревоги" сжигали жизни многих юных девочек и женщин^ .
Высокой детской смертностью были отмечены семьи всех сословий.
Безвременно погибали и отпрыски императорской семьи^, и дети простолюдинок.
Купчиха из семьи Г.Т.Полилова-Северцева вспоминала о
своем деде, жившем на рубеже XVIII-XIX вв., что "семья его была больш
ая: четыре сына и четыре дочери" (имеются в виду достигшие отрочеств
а или совершеннолетия), но "умерло больше, чем выжило" (в то время
как самому деду было всего 40 лет)^. В книге этой мемуаристки, равно
как в воспоминаниях ее современниц, можно найти многочисленные
примеры мертворождений^, младенческих и детских смертей от гриппа,
отравлений, рахита, чахотки, детских и взрослых инфекционных болезней^
, прежде всего оспыT . Сообщениями о детских нездоровьях пестрят
и строки писем женщин XVIII - начала XIX B.^I Даже грудное вскармлив
ание новорожденных матерями-дворянками, бывшее весьма распростр
аненным в семьях среднего достатка^ и являвшееся нормой в крестьянском
быту, не спасало от опасностей первого года жизни.
На матерях во всех российских семьях по-прежнему лежала обязанность
выхаживания больных детей. Поэтому даже в письмах государынь
своим мужьям "детская тема" - это прежде всего тема состояния здоровья
детей^ . Пронзительные по боли и сочувствию строки о том, как же^
Эделинг. С. 196.
^ "Дочь императрицы стала предметом ея страсти и постоянных забот. Ея уединенн
ая жизнь стала для нее счастием, как только она вставала, она отправлялась к своему
ребенку и не оставляла его почти весь день. Но это счастье продолжалось только 18 месяцев..."
(Головина. С. 241)
^ Полипов Г.Т. Из дедовской хроники // Полилов Г.Т. Наши деды-купцы. Бытовые
картины начала XIX столетия. СПб., 1907 (Далее: Полилов). С. 25.
^ Печерин. С. 614.
^ Полилов. С. 64-65; Дашкова. С. 167; Долгорукова. С. 46; Долгорукий. С. 488;
Корсаков Д.А. Указ. соч. С. 149; Письма Марты Вильмот 1803-1805 IT. // Записки
княгини Е.Р.Дашковой и письма сестер Вильмот из России / Под ред. С.С.Дмитриева.
М., 1991 (Далее: Марта Вильмот). С. 441; Аксаков. С. 202.
T См., например: Толченое. С. 31; Дашкова. С. 106. До конца XVIII в. не умели привив
ать оспу, потому детская смертность от нее была очень высока. См.: Данилов. С. 6162.
Е.П.Янькова вообще отметила, что в ее "время было больше рябых, чем теперь". См.:
Янькова. С. 23; Печерин. С. 596.
^ См., например, переписку Марфы Петровны Долгоруковой и Марьи Петровны
Салтыковой ("есть ли легше Николаюшке и Катеньке от лихоратки?..", "Болит груть и
левый бок", "каровь (кровь. - Н.П.) с мокротою горлом идет", "Дала трав, из которых
декохт варят, красных порошков и проносных лекарств..."; особенно озабочивали корреспонденток
продолжительный кашель "Николашеньки" и "короста на голове" годовалой
дочки Насти). Тексты писем см.: Корсаков Д.А. Указ. соч. С. 181.
^ "Кормить меня грудью мать моя начало было сама, но, сделавшись нездорова,
перепоручила дворовой женщине..." (Печерин. С. 594).
""" Петр 1 - Екатерине Алексеевне. 10 июля 1717 г. // ПРГ. Т. 1-11. ь 101. С. 73; ь 108.
С. 77; Екатерина Алексеевна - Петру 1//Там же. ь 107. С. 76; ь113. С. 80-81 и др.
на пыталась выходить сразу двух заболевших корью младенцев, из которых
один все же умер, - содержатся в "Журнале" Ивана Толченова за
1787 г. "Все печали", которые им с женой пришлось тогда пережить, "судить
может только одно родительское сердце", - резюмировал автор
"Журнала"^. Дневники матерей-дворянок содержали на своих страницах
немало записей рецептов домашних лекарств от разных болезней, а также
от ушибов^ , переломов, растяжений и иных недомоганий. Судя по дневнику
одной валдайской помещицы 1812 г., к ее больным детям сумели
вызвать полкового лекаря лишь один раз за многие годы, в остальных же
случаях мать вынуждена была довольствоваться примитивными медицинскими
знаниями, которые сама получила, вероятно, в юности и которые
мало расширились позже ("к затылку шпанскую муху. ..")^ . Сходную картину
можно было наблюдать зачастую и в столичных семьях: матери лечили
и детей, и мужей, и родственников, как умели и как могли^ .
Мемуары русских дворянок и женщин из купеческого сословия позволяют
утверждать, что не только вынашивание и рождение детей, не только
забота об их здоровье, но и обязанности "матери и наставницы"^ в
широком смысле слова - повседневная личностно-эмоциональная поддержк
а, воспитание, обучение - рассматривались ими в качестве жизненно-определяющих.
С.В.Скалон, в частности, вспоминала, что ее "мать
одна, с помощью одной лишь старшей дочери занималась нашим (т.е.
младших детей. - Н.П.) воспитанием"^ .
Средства и методы воспитания девочек и вообще детей в семьях крестьянских,
купеческих и дворянских существенно отличались. В крестьянских
семьях все задачи трудового и нравственного воспитания решались,
главным образом, силой собственного примера: "чево себе не угодно,
тово и людем не творите"^. Эффективным средством воспитания
были в руках родителей-крестьян пословицы и поговорки, сказки, предания,
былички, создаваемые не только в познавательных и идейно-эстетических,
но и дидактических целях ("Не оставь матери на старости лет -
Бог тебя не оставит", "Матернее сердце в детках", "Отцов много - мать
одна", "Матерни побои не болят" и др.)^' . Фольклорные произведения (и
^ Толченое. С. 214.
^ Ушибы с внутренними кровоизлияниями (гематомами) часто бывали причинами
детских увечий и даже смертей. Таким образом погибли несколько детей Н.А.Кудрявцева -
правителя Казанского края в петровскую эпоху (см.: Кудрявцев. С. 29).
^ Квашнина-Самарина Е.П. Дневник // Сборник Новгородского общества любителей
древности. 1928. ь 9. (Далее: Квашнина-Самарина). С. 39. То же средство - "шпанские
мухи" наряду с "горчичниками к икрам" и "черный хлеб с уксусом к-вискам" упомянул
как средство от жара и С.Т.Аксаков (Аксаков. С. 495).
^ "Грудных трав по 3 или 4 горсти, в четвертной воде вари докамест половина выкипит...
от тою немощи поить сколько изволит..." (из переписки М.П.Долгорукой. Цит. по:
Корсаков Д.А. Указ. соч. С. 180-181).
^ Дашкова. С. 134.
^ Кашист-Скалон. С. 348.
^ Письмо Ивана Худякова к жене и детям 1797 г. // Тобольский филиал
государственного архива Тюменской области. Ф. 156. Д. 99. Л. 58-59.
" Даль. С. 385, 387, 392-393.
позже информаторы Русского Географического общества (Далее: РГО))
зафиксировали факт большей мягкости материнского воспитания, по
сравнению с отцовским^.
В определенной степени и на тех же моральных основаниях проходило
воспитание и в купеческих, и в дворянских семьях, но на последние в
большей мере воздействовали педагогические идеи, сформулированные в
литературе. Мемуарная литература позволяет заметить, что в одних дворянских
семьях матери (и, шире, воспитательницы) изрядно баловали и
хвалили^ своих детей, в других - не гнушались "стращать", "насмехаться"^
, что было в целом типично для крестьянского воспитания^, а порой
не брезговали - как и крестьянки!^ - физическими методами
воздействия^. Родительский произвол узаконивался правилом 1775 года,
по которому отец и мать могли помещать строптивых детей в смирительные
дома^ . В крестьянском быту родители (одна мать - крайне редко)^
могли наказать детей розгами, что не встречало осуждения ни со стороны
волостных властей, ни соседей^ .
Тем не менее по сравнению с предыдущими столетиями многое изменилось.
Во-первых, в среде непривилегированных сословий число конфликтов
родителей и детей увеличилось по сравнению с началом XVIII в.
Это было связано с первыми спорадическими проявлениями кризиса патри
архальных основ семейной организации, тягой молодежи к самостоятельности^
. Во-вторых, в среде образованных и "благородных" менялись
воззрения на педагогические методы и цели. "С успехом наставлять детей
можно исподволь и только ласкою, - полагал А.Д.Кантемир. - Ласковость
больше в один час исправит, неж суровость в целой год"^. Правда,
эти новые воззрения на домашнюю педагогику мало кому из матерей были
известны. "Тогда не говорили о развитии детей, не задавались наблю^
"Материн сын - отцов пасынок" (Сборник пословиц А.И. Богданова //
Пословицы, поговорки, загадки. М.-Л., 1961. ь 2658); РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 1139. Л. 40.
^ Ср. крестьянские присловья: "Хороша дочь Аннушка, коль хвалит мать да
бабушка!", "Всякому свое дитя милее", "Каков ни будь сун - все своих черев урывочек",
"Дитя хоть и криво, да матери мило" {Даль. С. 384).
^ Незатейливое воспитание. С. 490-491.
^ "Начиная с двух лет детей пугают всякими страстями, причем наряду с букой, домовым
и лешим, пугают доктором и попом..." (РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 60 (Шуйск. у.). Л. Зоб-4).
^ "До 7 лет к детям относятся мягко", а с 7 лет "дерка за виски и подзатыльники -
обычное дело, за шалости взяскивают строго..." (Там же. Ф. 7. Оп. 1. Д. 995. Л. 28).
^ "...умеренная строгость не лучше ли неупотребления телесного наказания?" -
рассуждал в своих воспоминаниях Л.Н.Энгельгардт, полагая, что необходимо, чтобы дети
"с юности попривыкли даже и к несправедливостям" (Энгельгардт. С. 9).
^ ПСЗ. Т. XX. ь 14392. Ст. 391.
^ Корреспондент РГО по Болоховскому уезду Орловской губернии в середине XIX в.
сообщил, что одна крестьянка до смерти забила сына, отказавшегося ей повиноваться
("Значит, сын волен мать бить и не почитать? В таком случае, зачем его выхаживать?").
См.: РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 913. Л. 10.
90 Там же. Л. 8-9; Д. 1462. Л. 16.
91 См. подробнее: Миненко Н.А. Русская крестьянская семья С. 150-151.
92 Кантемир А.Д. Сатиры и другие стихотворения. СПб., 1762. С. 123; Шимко И.И.
Новые данные к биографии АД.Кантемира. СПб., 1891. С. 105.
дениями за детскими впечатлениями или анализом детских характеров.
Главным принципом было держать их в черном теле", - вспоминала дворянк
а Е.А-Сабанеева, писавшая свои мемуары в середине XIX в.^
Конечно, не все матери (и даже не большинство!) склонны были держ
ать своих детей "в черном теле". Но некоторое невнимание к ребенку -
с учетом того, что "робят" в семье часто было немало, - все же можно
почувствовать в мемуарах некоторых "светских дам". Последние предпочит
али долговременные заграничные вояжи вдвоем с мужем "тихим семейным"
радостям в поместье. Отлучаясь на несколько месяцев, а то и
лет, они передавали детей на воспитание родственникам и лишь изредка,
повидав своих чад, восторгались приобретенными ими знаниями и красотою^
. Весьма часто подобная отстраненность родителей (и особенно -
матерей) от воспитания оборачивалась небрежением по отношению к ост
авленным детям. Так, государственная деятельница, статс-дама Е.РДашков
а, вынужденная (в силу своих государственных дел!) оставить своего
первенца на воспитание бабушке, не однажды сокрушалась в своих мему
арах о том, что таким образом его потеряла (мальчик умер)^. Иные
обеспеченные матери предпочитали возить детей по заграницам с собой
и там давать им начальное воспитание, "почему все они очень плохо знали
по-русски", однако не были лишены материнского тепла^ .
По понятным причинам практически все мемуары известных россий-
ских деятелей и деятельниц XVIII в. дышат благоговением перед образами
добрых воспитательниц, заменявших в детстве матерей, - нянь и
кормилиц^. Как правило, няни и кормилицы были до середины XIX в.
крепостными. Многие мемуаристы называли нянь "вторыми матерями"^
, "нянюшками", "мамушками"^. "Преданность", "усердие", "опытность",
"старание", "верность и рачительность" - эти качества запомнили
в своих нянях и кормилицах многие мемуаристы'^. "Ее (няни. -
Н. П.) приверженность, ее нежная заботливость, ее святые молитвы имели
великое влияние на судьбу нашу..." - признавалась графиня Эделинг^'.
^ Сабанеева. С. 15.
^ "Я несказанно был рад увидеться особливо с нашей дочерью Анной, которой был
тогда четвертый год. Когда мы ее оставили (сестре и племяннице. - Н.П.), она не могла
еще на ногах держаться, а тут увидели, что она ходила, говорила... и собой была
прелестна" (Комаровский. С. 181-182).
^ Дашкова. С. 94.
^ Янькова. С. 231.
^ "Молоко ея воспитало Наташу и Катеньку. Ваш отец и вы письменно велели сельскому
начальству уважать в ней эту ее заслугу" (Н.М.Карамзин. - П.А.Вяземскому. II
сент. 1818 г. // Письма Н.М.Карамзина к кн. П.А.Вяземскому 1810-1826 гг. СПб., 1897.
С. 110; "всем попечением обо мне обязан няне Агафье..." (Печерин. С. 594); ср. также
воспоминания АН.Радищева о его няне - Прасковье Климентьевне: Радищев. С. 149
(глава "Подберезье").
^ "Амалия Ивановна была в доме все: и нянька, и учительница, и ключница, и друг
маменьки, и вторая мать нам, даже доктор. Ее глаз и присмотр был везде. Она любила
чистоту и порядок. В 5 часов она уже просыпалась..." (Смирнова. С. 171).
^ Долгорукий. С. 505.
^ Капнист-Скалон. С. 338; Толченое. С. 275; Лабзина. С. 9.
101 Эделинг. С. 199.
Такая память о материнской заботе, проявленной няней, сохранилась и у
Л.А.Сабанеевой, и у некой "А.Щ.", оставившей воспоминания о ее "незатейливом
воспитании" на рубеже XVIII-XIX вв.102 Потрясающий случай
спасения жизни маленькой девочке ее няней оставил в своих воспоминаниях
В.Н.Карпов^.
В крестьянских семьях функции нянь выполняли старшие дочери: девочку
уже "на 6-ом году называли нянькой", 7-8-летних оставляли игр
ать с малышами и укачивать их^ .
Помимо нянь, выхаживанием и воспитанием ребенка в раннем детстве
по-прежнему много и часто занимались бабушки. Судя по мемуарам многих
выходцев из дворянского сословия, проживание внуков у бабушек -
по нескольку месяцев, а то и лет - было весьма типично для российского
семейного быта рассматриваемого времени^ . "Бабушка была обрадов
ана несказанно (рождению внука. - Н.П.) и через шесть недель взяла
меня, а потом удержала у себя на воспитании, - вспоминал некий
Н.С.Селивановский. - Шесть лет провел я у бабушки среди старух и
женщин". Он отмечал также, что бабушка спала с ним в одной "двусп
альной большой кровати и баловала несказанно" '^. Аналогичная ситу
ация сложилась в семье С.Н.Глинки: когда он рос, его отправляли погостить
к бабушке в имение на лето'^. То, что бабушки - "как все
бабушки вообще"^ - не уставали "баловать напропалую", "нежить", угощ
ать всякими лакомствами, потакать прихотям малышей более, чем родные
матери, - отметили в своих воспоминаниях буквально все, кому
пришлось испытать их любовь и "теплоту душевную"'^. Присловье простого
народа также зафиксировало "особость" отношения бабушек к внук
ам и внучкам: "Дочернины дети милее своих"чо .
Огромное почтение внуков к бабушкам объяснялось тем, что к этим
женщинам и другие члены семьи относились как к хозяйкам, главным
^ Незатейливое воспитание. С. 490; Сабанеева. С. 17.
^ "...умерла и Петровна, исполняя самоотверженно свои обязанности до конца
жизни. Лихач (извозчик. - Н.П.) переехал ее всем экипажем... Ее подняли без чувств, но
ребенок был без единой царапины - она его закрыла своим телом" (Карпов В.Н.
Воспоминания. М.-Л., 1933. С. 32).
104 рэм. Ф. 7. Оп. 1. Д. 995. Л. 30; Д. 1654. Л. 10.
1^ Назимова М.Г. Бабушка графиня М.Г.Разумовская // Исторический вестник. 1899.
Т. 75. ь3 (Далее: Назимова). С. 841; А.Н.Марин (родственник поэта С.Н.Марина),
родившийся в 1789 г, до пяти лет воспитывался вместе с сестрой бабушкою в родовом
имении в Калужской губернии. См.: Марин С.Н. Поли. собр. соч. М., 1948. С. 48.
1^ Селивановский. С. 521.
1^ Глинка С.Н. Записки. СПб., 1895 (Далее: Глинка). С. 17-18.
1^ Брусилов Н.П. Императрица Екатерина в домашнем быту. С. 7.
1^ Керн А.П. Из воспоминаний о моем детстве // Керн А.П. Воспоминания,
дневники, переписка. М., 1974 (Далее: Керн). С. 113; Назимова. С. 847; Мещерская С.В.
Воспоминания княгини Софьи Васильевны Мещерской. Тверь, 1902 (Далее: Мещерская).
С. 14-17; ср.: "Детей она очень любила и до того баловала, что всякий год посылала к
ним в Петербург обоз с разными съестными припасами: вареньем, сухими фруктами, с
маслом и с разным соленьем" (Капнист-Скалон. С. 341); Брусилов Н.П. Воспоминания //
Исторический вестник. 1893 г. Т. LII. ь 4. С. 46-47; Глинка. С. 18.
110 Ивановская. С. 150.
распорядительницам имений и душ, от которых могли зависеть судьбы
многих людей: "...Дом принадлежал бабушке, которая осталась во главе
семьи, управляя всеми имениями, - вспоминала С.В.Мещерская. - Бабушк
а была предметом общей любви и уважения... идеалом grande dame:
любезна, обходительна со всеми, великодушна и очень религиозна" i ii .
Иной причиной особенного уважения к бабушкам было признание их
огромного воспитательного опыта; ведь даже методы воспитания родителей
и бабушек, как правило, разнились. С одной стороны, бабушки позволяли
внукам больше свободы, с другой - умели по-особому "подойти"
к ребенку. Купец Н.Вишняков, писавший свои мемуары в середине XIX в.,
назвал бабушек "смягчающим элементом детства"^. Англичанка Марта
Вильмот конкретизировала и объясняла сестре в одном из писем, в чем,
по ее мнению, состоит "особость" отношений необычной бабушки - президент
а двух российских академий Е.РДашковой и ее внуков, в особенности
- любимого, Петруши: "С детьми (речь идет о детях ее сына. -
Н.П.) она обращается как со взрослыми, требуя от них такого же ума, поним
ания и увлечений, которые занимают ее собственные мысли" из .
Наконец, уважительного обращения к бабушкам требовали и дидактические
нормы, воспитывавшие в юном поколении уважение к старшими^
. Эти нормы проникли, а отчасти и сформировали клаузулу писем.
"Дорогая и любезная государыня бабушка!" - обращался к царице Евдокии
Федоровне (матери царевича Алексея) ее внук, российский император
Петр II, осведомляясь о ее "весьма желательном здравии" и прося
"отписать, в чем" он может "услугу и любовь свою показать"^ . Что касается
самой бабушки, то ей от внука нужны были, главным образом, вним
ание и память, "чтоб не оставлена была письмами"^ .
Няни, кормилицы, бабушки, родственницы-воспитательницы - все
они, однако, отступали перед образами матерей, сохраненными в памяти
мемуаристов. Признательностью за их преданность, "чадолюбие", "добродушие",
внимание и заботу пронизаны строки многих воспоминаний - и
"мужских", и "женских"^. А.Т.Болотов писал, например, что мать его
"крайне любила и не уставала всяким образом нежить". Безграничную
14 Мещерская. С. 17; ср.: Керн. С. 114.
112 Вишняков. С. 30.
1^ Марта Вильмот. С. 462.
11^ "Отец... за это выбранил: "Ты девчонка глупая, а ты дурак мальчишка, над
стариками труните. Если я еще раз замечу, то не велю вас к столу пускать..."" (Янькова.
С. 26). Известный русский филолог 1920-1930-х гг. А.И. Никифоров полагал, в частности,
что уважение к бабушкам в русской семье нашло отражение (в трансформированной
форме) в образе Бабы-Яги - "реально-бытовом образе матриархальной владычицы". См.
подробнее: Никифоров А.И. Кощей. Макар. Яга // Живая старина. 1994. ь 2. С. 48-49.
115 Петр II - Евдокии Федоровне. 27 сент. 1727 г. // ПРГ. Т. 111-IV. С. 71-72.
11^ Евдокия Федоровна - Петру II. 9 окт. 1727 г. // Там же. С. 80. Однако при
необходимости та же бабушка легко обращалась к внуку, ходатайствуя об устроении
судеб родственников и их знакомых (см.: Евдокия Федоровна - Наталье Алексеевне //
Там же. ь 26, 34, 42. С. 85-86, 93, 100).
11^ Лопухин И.В. Заметки некоторых обстоятельств жизни и службы // Русский
архив. М., 1884. Год 22-й. Кн. 1. ь 1-2 (Далее: Лопухин). С. 3.
любовь к себе и самопожертвование, "всевозможное попечение, которое
только можно доставить", исходившее от матери всю жизнь, не могли забыть
М.В-Данилов, Г.Р-Державин и А.Ф.Львов1^, а их младший современник
И.В-Лопухин, потерявший мать в 10-летнем возрасте, описал
смерть ее с пронзительной болью: "Я просил Бога очень усердно, чтоб
Он лучше отнял у меня палец или даже всю руку, а только бы она не
умерла.."ii9 Некоторые эмоциональные мемуаристки, впоминая о матерях
("дочерняя любовь заключает в себе массу воспоминаний..."^), отмеч
али, что "ничего не утаивали" от своих "маменек", потому что безмерно
"доверяли" им, их "чувствительности", "проникновенности"^, и
отмечали, что именно любовь матерей сформировала их нравственное
чувство - "честность и благонравие" 122 .
"Ты в летах юности меня к добру влекла
И совестью моей в час слабостей была,
Невидимой рукой хранила ты мое безопытное детство", -
обращался к стареющей матери Н.М.Карамзин. И редкий мемуарист
вспоминал о своем детстве обратное: деспотичный характер, самодурство
своей родительницы. О строгости матери еще иногда могли быть упомин
ания^ ^ но о несправедливом отношении, беспричинных вспышках гнев
а - крайне редки. Не оттого, вероятно, что такие матери не встречались,
а оттого, что неписаные нравственные законы исключали возможность
фиксации подобного.
Отношения детей к матери формировал не только внутрисемейный
микроклимат, но и православно-идеологические установки, требовавшие
оказывать матерям внимание и почтение. Из учительных сборников, распростр
аненных еще в допетровское время, на страницы поучений от отцов
к сыновьям, написанных в XVIII в., перешли требования "не злоречить"
матери, "чтить матерь". Например, В.Н.Татищев развелся с женой
и жил отдельно от семьи, но от сына требовал оказания матери безусловного
почтения^,
11^ Державин. С. 135; Записки Алексея Федоровича Львова // Там же. Кн. 2. ь 3-4.
С. 225.
1^ Лопухин. С. 4.
120 Головина. С. 1-2, 239 и др.
121 "Я всегда думала перед ними (обычными людьми) преимущество иметь, потому что я
была очень любима у матери своей..." (Долгорукова. С. 42): ср.: Глинка. С. 4; Лабзина. С. 22-23;
Вигель Ф.Ф. Записки // Русский быт. М" 1923. Ч. 2. Вып. 3. С. 146; Лопухин. С. 3.
122 Державин. С. 6-11; Аксаков. С. 10; Фонвизин Д.И. Чистосердечное признание в
делах моих и помышлениях. СПб.,1830.
123 "Бабушка моя была строгая мать, дед - нежный отец. Но как в то время жены
уважали и боялись мужей своих, то бабушка и не смела наказывать детей в присутствии
дедушки. Отца моего она называла балованным сынком..." (Мордвинова Н.Н. Воспоминания
об адмирале Николае Семеновиче Мордвинове и о его семействе. Записки дочери //
Записки и воспоминания русских женщин XVIII - первой половины XIX века. М., 1990
(Далее: Мордвинова). С. 393)
124 Татищев В.Н. Краткие экономические до деревни следующие записки // Татищев
В.Н. Избранные произведения. Л., 1979. С. 138.
Особой темой в истории развития внутрисемейных отношений в России
XVIII - начала XIX в. являются отношения матерей с выросшими
детьми. Несмотря на поговорку, "взрослый ребенок - отрезанный ломоть",
для русской традиционной культуры, сложившейся задолго до петровских
реформ, характерно было сохранение крепких родственных связей
между представителями (и представительницами!) разных поколений,
в том числе между матерями и выросшими детьми, сыновьями. В крестьянском
быту дети обязаны были быть кормильцами ("пропитателями")'^
состарившихся матерей. Частная переписка XVIII - начала XIX в. свидетельствует
о сохранении этой черты традиционной культуры^. "Почит
айте свою родительницу, - поучал крестьянин Иван Худяков взрослых
женатых сыновей. - [Имейте] во всем к ней повиновение и послушание
и без благословения ея ничего не начинайте"^. Письма взрослых сыновей
матерям, которые - по удачному выражению дворянина С.Н.Глинки,
писались "не пером, а душой"^, - отличает почтительность и уважение
к тем, кто их родил и воспитал.
Став императором, Петр 1 посылал матери смиренные записки ("паче
живота моего телесного вселюбезной матушке моей..." ), называя ее "радость
моя", "вселюбезная". Смерть Натальи Кирилловны он пережил мучительно
тяжело: "Беду свою и последнюю печаль глухо объявляю, о которой
подробно писать рука моя не может, купно же и сердце..."i^ Под
стать письмам Петра 1 к матери и письма его младших современников.
"За великое несчастие для себя приемлю, что при отъезде своем не отд
ал тебе, матушка, должного поклона", - сокрушался, например, в
письме к родительнице сын Петра царевич Алексей'^. Взрослые сыновья
старались не только регулярно писать о себе матерям, но и
приезжать к ним, как бы далеко они ни жили. Один из них, Г.И.Добрынин,
описав один из таких приездов (а для них он должен был отпр
ашиваться со службы, получать специальный отпуск!), резюмировал:
"Любовь родительская к детям имеет большой перевес в рассуждении
детской любви к родителям"'^' .
И действительно, внутренне осознаваемая обязанность "поднять" детей,
ответственность за них, даже когда они станут взрослыми, заставляли
многих матерей забывать о собственном дущевном и физическом состоянии
во имя счастья своих чад, подчас совсем не благодарных. "Мне
стоило больших усилий поехать, но чего не вынесет материнская лю^
Антидот. С. 338.
126 рГИА. Ф. 468. Оп. 20. Д. 1761. Л. 1-2; Д. 1764. Л. 2-Зоб.
T Цит. по: Миненко Н.А. Община и русская крестьянская семья в Юго-Западной
Сибири (XVII - первая половина XIX в.) // Крестьянская община в Сибири XVII -
начала XX в. Новосибирск, 1977. С. 116.
1^ Глинка. С. 246.
T Письма и бумаги Петра Великого. СПб., 1887. Т. 1. С. 16, 17, 18-19 и др.
1^ Письмо царевича Алексея Петровича к государыне Екатерине Алексеевне // ПРГ.
Т. 111-IV. С. 53 (ь76 -5 мая 1713 г.)
1" Записки Г.ИДобрынина, 1752-1823. СПб., 1872. С. 220.
бовь!" - признавалась на страницах своих "Записок" Е.Р-Дашкова^,
рассказывая, как в период тяжелой болезни, изнемогая от жара и физической
боли, вынуждена была тем не менее ехать на деловую встречу с
государыней и кн. Г.А.Потемкиным, могущую обеспечить благополучное
будущее ее сына^з. По столь понятным ей самой мотивам Е.Р.Дашкова
помогла позже вдове Я.Б.Княжнина опубликовать посмертно одну из его
трагедий "в пользу ее детей" и "сделать так, чтобы вдова несла по возможности
меньшие расходы"^. Другим убедительным примером материнской
самоотдачи является судьба Н.Б.Долгорукой, мужественно переносившей
и трудности сибирской ссылки, и безденежье во имя двух
сыновей^. Об умениях матерей "устраивать свои дела", управлять имениями,
"соблюдая порядок и экономию", "справляться с домашними расход
ами" и к тому же получать немалый доход - и все во имя детей - говорят
и строки других воспоминаний русских дворянок XVIII - начала
XIX в. "Сама я испытывала всевозможные лишения, но они были мне
безразличны, ибо меня полностью захватили материнская любовь и родительские
обязанности", - признавались мемуаристки'^ .
Своеобразно понятая материнская "любовь" и "обязанности" простир
ались и на выросших детей'^, в том числе сыновей, довольно активно
стремившихся в самостоятельности. Англичанка К.Вильмот вообще
сделала вывод о том, что в России "дряхлые старухи всемогущи,
так как у них больше наград и знаков отличия, чем у молодежи". Заезж
ая англичанка не поняла, однако, что у "дряхлых старух" было
больше не только "наград и знаков отличия", но и жизненного опыта,
в том числе опыта управления и распоряжения земельной
собственностью^.
Мемуары позволяют привести немало случаев, когда именно матери
оставляли в своих руках все управление поместьями^, выделяя детям (в
том числе взрослым сыновьям!) лишь определенную сумму "на прожи132
Дашкова. С. 167. В 1778 г. Дашкова услышала из уст королевы Великобритании
лестные для нее слова: "Вы - мать, каких мало..." и не преминула сообщить их в своих
"Записках". См: Там же. С. 136.
^ Так, вдова молдавского господаря Д.М.Кантемира Настасья Ивановна, мать
16-летнего Антиоха, впоследствии ставшего известным поэтом, приобрела нервное
расстройство в судебной тяжбе с пасынком - К.Д.Кантемиром, завладевшим в силу
закона о майорате всем отцовским наследством. Вдова выдержала три судебные тяжбы,
пока не добилась решения в свою пользу - во имя своего дражайшего Антиоха, взыскав
с ответчика (пасынка) штраф за противозаконное пользование ее "частью" в течение
1723-1729 гг. (Корсаков Д.А. Указ. соч. С. 232-233).
1М Дашкова. С. 207.
135 Корсаков Д.А. Указ. соч. С. 143-164.
136 Янькова. С. 230; Дашкова. С. 134-135.
137 Е.Р.Дашкова, в частности, понимала, что ее взрослая замужняя дочь - мотовка,
но неоднократно выплачивала все ее долги и долги ее мужа. См.: Дашкова. С. 211.
^ Кэтрин Вильмот. С. 358, 371.
13^ "Владея большим имением мужа (6000 душ), неустроенным и, следственно,
малодоходным, она... употребляла все средства, чтобы дать хорошее образование своим
четырем сыновьм..." (Капнист-Скалон. С. 341).
ток""" и поручая лишь выполнение разовых покупок недвижимости^.
Весьма часто подобное отношение к сыновьям со стороны матерей диктов
алось вполне осознаваемым (или подспудно ощущаемым) желанием
"направить" их в жизни, добиться "приличного места", обещающего служебный
успех^. В одном из воспоминаний приведен удивительный казус
наказания матерью взрослого ("под двадцать лет") сына-офицера (!),
которого мать собственноручно высекла ("вошла с лакеями... заставила их
сына держать, а сама выпорола, так что он день от стыда и боли пролеж
ал не вставая") за то, что он "замотался, возвратился домой выпив, распроигр
ался..."'^ Любопытно, что сам "пострадавший" оправдывал мать в
этом поступке. Что и говорить о той благодарности, которую испытывали
сыновья-кутежники перед своими матерями, принужденными подчас "не
только все скопленное издержать, но многое продать или заложить",
лишь бы спасти от долговой ямы любимое чадо'^ .
В описанном "самовластье" матери проявилась стойкая российская
традиция приоритета материнского слова и поступка по отношению к ребенку,
каким бы взрослым он ни был. При всей исключительности опис
анных эпизодов, они отразили особый консерватизм семейно-бытовых
отношений, в том числе в среде дворянства. Личностно-эмоциональные
отношения матерей и детей, как то замечали сами авторы мемуаров
XVIII - начала XIX в., претерпев за более чем вековой период заметную
эволюцию^, остались важнейшими в цементировании "семейной связки",
"силы объединения"^.
Повзрослевшие сыновья, чувствуя ответственность за тех, кто дал им
жизнь, воспитание и образование, став самостоятельными, старались отличиться
по службе и тем самым обеспечить старость своих матерей, заслужить
их похвалы. Этот мотив особенно ярко прозвучал в переписке
рода Раевских, в частности Н.Н.Раевского и его матери, Е.Н.Давыдовой-
Раевской, 1790-1800-х годов'^.
1^ Янькова. С. 232 (о семье Голицыных в начале XIX в.); Керн. С. 333 (о семье
Осиповых-Вульф).
141 Державин. С. 143.
142 "Когда-нибудь мой сын станет фаворитом (он в это время продолжал усердно
ухаживать за госпожой N, и их связь не была тайной), мне понадобится его влияние,
чтобы получить отпуск на несколько лет и паспорт для поездки за границу", - мечтала
Дашкова, не подозревая, что сын вскоре женится - не из карьерных побуждений, а по
любви - на купеческой дочери. И все же М.И.Дашков - стараниями матери - стал
приближенным государя. Си.: Дашкова. С. 193-194, 200, 235.
143 Янькова. С. 337.
144 Винский. С. 51.
145 "Отношения детей к родителям были не совсем такие, как теперь... Мы наших
родителей боялись, любили и почитали. Теперь дети отца и мать не боятся... Такого
панибратства, как теперь, не было..." (Янькова. С. 28, 362). В стихотворении "Семейные
пиры" то же наблюдение сделал М.АДмитриев: "Нынче не то. Собираются, где веселее.
Нет старших. Нет молодых, все равны, и слабеют семейные связи!" (Дмитриев М.А.
Семейные пиры // Русские мемуары. 1800-1825. М., 1989. С. 417).
146 Вяземский П.А. Московское семейство старого быта // Там же. С. 543.
147 Н.Н.Раевский - матери, Е.Н.Давыдовой. 9 июня 1792 г. // Архив Раевских /
Изд. П.М.Раевского; Ред. БЛ.Модзалевского. СПб., 1908. Т. 1. С. 9; Н.Н.Раевский-
Но, несмотря на всю любовь и нежность к детям, в редкой семье родители
понимали, что состояние детства - это особое, драгоценное состояние,
"золотые дни" - как назвал их С.Н.Глинка, родившийся в 1776 г.^
Напротив, ранние годы старались "пробежать" как можно скорее, чтобы
не выглядеть недоразвитым и глупым недорослем-митрофаном. В течение
почти всей первой половины XVIII в., если судить по источникам
личного происхождения, в обществе отсутствовало понимание существов
ания особого детского мира. Вплоть до конца столетия не существовало
детской моды: детей одевали, как маленьких взрослых. Показательно, что
воспоминаниям раннего детства уделено, как правило, мало места в мему
арах первой половины XVIII в.-и в "женских", и в "мужских".
Пользуясь словами Андрея Болотова, писавшего свои заметки в конце
столетия, "о первом периоде жизни" говорить никто не считал нужным,
"ибо не происходило ничего обособливого"'^. Болотову вторил его современник
Протасьев: "Лета ребяческие ничьи не интересны"^ .
Осознание ценности детства отметили в первую очередь именно воспомин
ания женщин ^i: ведь именно для них частная сфера жизни была
если не единственной, то главной. Русские дворянки, родившиеся на рубеже
веков и написавшие свои мемуары в 20-40-е годы XIX в., характеризов
али свое детство, исходя из новой системы ценностей, на которую -
пусть опосредованно, косвенно - оказали влияние идеи Руссо. Правда,
одна из мемуаристок иронически заметила: "Бабка моя не только не чит
ала сего автора, но едва ли знала хорошо российскую грамоту" ^. Тем
не менее на страницах воспоминаний русские дворянки начала XIX в.
нередко рассуждали уже о "правильности" или "неправильности" их воспит
ания, его полноте, качестве, "утонченности"^ , целях^ . Как заметил
а одна из меуаристок, Г.И.Ржевская, "оно (воспитание. - Н.П.), по-моему,
не перерождает человека, а лишь развивает его природныя склонности
и дает им хорошее или дурное направление"^ .
Многие дворянки XVIII в., вспоминая свое детство, отметили любимые
ими шумные игры ("Я любила прыгать, скакать, говорить, что мне
Е.Н.Давыдовой. 4 мая 1803 г. // Там же. С. 22; ср. также: Н.Н.Раевский -
Е.Н.Давыдовой. 26 апр. 1807 г. // Там же. С. 62.
1^ Глинка. С. 241.
1^ Болотов. Т. 1. С. 127.
1^ Протасьев Н. Страницы из старого дневника // Русский быт. М., 1923. Ч. 2.
Вып. 3. С. 46.
1^1 Долгорукова. С. 487.
152 Энгельгардт. С. 3.
1^ Ростопчина Л.А. Правда о моей бабушке. Отрывок из воспоминаний // Исторический
вестник. 1904. Т. 5. ь1. С. 52.
1^ См., например: "Роскошная обстановка и любовь среды, окружающей детство,
благотворно действуют на все существо человека..." (Керн. С. 101); "говаривали многие
моей матери: отчего она меня так грубо воспитывает? Она отвечала: "Я не знаю, в каком
она положении будет, МОЖЕТ быть, и в бедном,.. а всем будет довольна и все вытерпит...""
(Лабзина. С. 19); "человек с детства должен привыкать к мысли, что жизнь полна горя и
страданий..." (Бибикова С.Н. Воспоминания о моем отце Никите Михайловиче Муравьеве
// "В потомках ваше имя оживет..." Иркутск, 1986. С. 65).
1^ Ржевская. С. 3.
приходило в голову" ^ ; "Мать давала нам довольно времени для игры летом
и приучала нас к беганью, и я в десять лет была так сильна и проворн
а, что нонче и в пятнадцать лет не вижу, чтоб была такая крепость и
в мальчике. У меня любимое занятие было беганье и лазить по деревьям..."i^
). В то же время младшие современницы этих мемуаристок, родившиеся
на рубеже веков или в первые годы XIX столетия, стремились
подчеркнуть роль не столько игр, сколько книг и чтения. "В куклы я никогд
а не играла, и очень была счастлива, если могла участвовать в дом
ашних работах и помогать кому-нибудь в шитье или вязанье", - вспо.мин
ала о себе А. П. Керн, родившаяся в 1800 г. И продолжала (в назидательном
тоне): "Мне кажется, что большой промах дают воспитатели, позволяя
играть детям до скуки, и не придумывают для них занимательного
и полезного труда"^ . Ниже она подчеркивала, что характер ее в детстве определил
а именно "страсть к чтению", сформировавшая особое видение мира.
Мемуарная литература рассматриваемого времени позволяет сделать
одно существенное наблюдение. К рубежу XVIII-XIX вв. в русской дворянской
культуре наметилось два пути женского воспитания, два психологических
типа. Они были противоположны и порождали полярные типы
поведения. Один - характеризовался естественностью поведения и
выражения чувств. Воспитанные крепостными няньками, выросшие в деревне
у бабушек или проводившие значительную часть года в поместье
родителей, девушки этого типа умели вести себя сдержанно и естественно
одновременно - как это было принято в народной среде. Для этого
типа женщин материнство и все, что с ним связано, составляло содержание
всей их частной жизни.
Иной тип женского поведения характеризовался повышенной экзальтиров
анностью, большей раскованностью публичного поведения (кокетством,
игривостью), следованием моде и презрением прежних "условностей".
Такие женщины жили, как правило, в крупных городах и принадлеж
али к дворянскому сословию. Их "modus vivendi" был мало связан с
материнством. Его формировали образцы поведения столичной публики,
"высшего света", а также круг чтения и уровень образования.
^ Головина. С. 3.
1" Лабзина. С. 18.
1^ Керн. С. 110.
Поділитися у соцмережах