Жанр: Электронное издание
ГЕНДЕРНАЯ ИСТОРИЯ
ИНТИМНЫЕ ПЕРЕЖИВАНИЯ
И ИНТИМНАЯ ЖИЗНЬ ЖЕНЩИН
В XVI- XVII ВЕКАХ
Н.Л.ПУШКАРЕВА
Реконструкция мира чувств "московитки" XVI-XVII вв. - работа небл
агодарная и очень трудоемкая из-за скудости источников. В комплексе
письменных памятников источники по "истории любви", эротики, сексу-
альной этики занимают в численном отношении одно из последних мест.
Но говорит ли это о том, что значимость этой стороны жизни была для
древних и средневековых русов невелика? Скрупулезное собирание всех,
даже самых мелких и отрывочных, сведений и фактов по истории русской
сексуальной культуры допетровского времени помогает приблизиться
к ответу на этот вопрос.
Наиболее информативными являются канонические памятники - требники,
служебники и епитимийные сборники, своеобразные богослужебные
книги, содержавшие описания священнодействий (тайн), тексты молитвословий
(треб) и своеобразные "вопросники" для исповедей. Наименов
ания они могли носить самые разные: "законоправильники" (так переводили
с греческого слово номоканон), "вопросы ко исповедающимся",
"чин исповеданию", "правила святых отец об епитимьях" и др. Но в любом
случае в состав их входил определенный перечень вопросов, касающихся
интимной сферы жизни прихожан, а также перечисление "тех или
иных дел благочестия (молитвы, пост, паломничество)", которые священник
волен был назначить за прегрешения. Такие "дела благочестия" назыв
ались епитимьями. Православные священнослужители настаивали на
том, чтобы наказания не имели значения, меры карательной, а были бы
исключительно "врачевством духовным", которое исповедающиеся добровольно
принимали на себя. Этим древнерусское православное учение существенно
отличалось от католического, в котором назначаемые пени
рассматривались именно как нравственно-исправительная мера или возмездие
за грехи.
В церковной учительной литературе содержатся лишь предписания,
касающиеся регламентации интимной жизни семьи, а черты реальности,
штрихи действительной частной жизни женщин средневековой Руси,
особенности их отношений с близкими - практически невосстановимы.
Поэтому исследование избранной темы невозможно без привлечения литер
атурных произведений XVI-XVII вв., содержавших эротические описания
чувственной страсти. До этого времени, до того как - по свидетельству
современников - "старина с новизной перемешалися", в официальной
/ 205
литературной традиции, развивавшейся под сильным влиянием православия,
- подобный нарратив, равно как упоминания о чувственности и непл
атонической любви, практически не встречался.
Источники личного происхождения (письма и записки) немногочисленны.
Большинство дошедших до нас писем XVI-XVII вв. - это, по сути,
правовые документы, судебные иски, записки о поминовении усопших,
заказы, подсчеты с бесконечными "купи", "принеси", "дай" и "пришли".
Значительно более содержательным источником, позволяющим реконструиров
ать "любовный быт" допетровской эпохи, являются свидетельства
иностранных путешественников, и среди них - "Описание путешествия в
Московию и через Московию в Персию и обратно", составленное голл
андским путешественником XVII в. Адамом Олеарием. Его впечатления
от общения со столичными жительницами, его оценки их раскованного
поведения весьма заметно отличаются от стереотипного восприятия
"московиток" того времени, терпевших якобы муки заточения в теремах.
Ценнейшим лингвистическим памятником, характеризующим отсутствие
табу в языке московитов предпетровского времени и поэтому позволяющим
составить представление о повседневном (в том числе - интимном)
быте жителей России XVII в., является "Русско-английский словарьдневник"
англичанина Р.Джемса, который составил его после неоднокр
атных посещений главного торгового порта Московии - Архангельска.
К числу редких источников по истории сексуальной культуры относятся
тексты лечебников и травников - старинных памятников медицинской
письменности, сохранивших, помимо рецептов различных притираний и
мазей, тексты "чародеинных" заговоров о том, как приобрести "силу, возбужд
ающую естество".
Наконец, последний комплекс памятников - это фольклорные источники,
прежде всего песни и пословицы, бытовавшие с конца XVII - нач
ала XVIII в.
Так или иначе, каждый из перечисленных выше видов исторических
памятников вносит свою лепту в историю русской сексуальной культуры,
историю борьбы между "разжиганием плоти" и "велми засумневавшимся"
разумом, вынужденным, однако, следовать общим предписаниям. Таким
образом, церковная и светская литература XVI-XVII вв. позволяет ощутить
конкретную среду и конкретную реальность нравственного состояния
древнерусского общества, в том числе женской его половины.
Сексуальная жизнь женщины в Московском государстве XVI-XVII вв.
подчинялась церковным нормам, но ответить на вопрос о том, насколько
велики были расхождения между "нормой" и "действительностью", -
очень трудно. С од^ой стороны, многие иностранные наблюдатели отметили,
что для московитов было типичным раннее начало половой жизни - и
мальчиков, и девочек. Католик Я.Рейтенфельс с ужасом писал о том, что
дети у московитов "подрастают на полной свободе и распущенности", так
что родители их "считают нужным учить их в банях и в постелях многому
такому, что должно быть окутано глубочайшим мраком". Плодами безнр
авственного воспитания папский посол считал недопустимую, с его
точки зрения, ситуацию, при которой "дети познают жену раньше, чем
грамоту" 1. С Рейтенфельсом были согласны авторы русских исповедных
сборников, повысившие с 30 до 80 дней постную епитимью отроковицам,
растлившимся до брака. При этом особо подчеркивалась предосудительность
такого поступка по собственному "хотению" ("аще не возопи сама
и аще хотевши...")2. Вся покаянная литература пестрела между тем вопрос
ами о блуде "с отрочяты малыми" и, следовательно, о "деторастлении".
"Бесчисленно с многыми много падахся", - сокрушались
проповедники^.
В то же время воспитательно-запретительная тенденция православного
воспитания не только сосуществовала с народной, но и проникала постепенно
в умы и души прихожанок. На протяжении четырех многодневных
("великих") постов, а также по средам, пятницам, субботам, воскресеньям
и праздникам "плотногодие творити" было, как и ранее, запрещено.
Однако в памятниках XVI-XVII вв. можно найти немало описаний нарушений
предписания: "В оном деле скверно пребывающе, ниже день воскресенья,
ниже праздника знаша... но забыв страх божий всегда в блуде
пребываше, яко свинья в кале валяшеся..."" Детальные констатации сексу
альных прегрешений, названные в епитимийных сборниках "вечным
грехом", создают впечатление о сложности внедрения православных постул
атов в сознание прихожанок. Недельные воздержания показались
"невыполнимой мечтой проповедников" и одному из путешественниковиностр
анцев XVII в.^
Мечтая победить "соромяжливость" прихожанок, "отцы духовные"требов
али подробной информации о прегрешениях. В то же время, противореч
а себе, они полагали, что "легко поведовати" может только морально
неустойчивая злая жена. На одной из ярославских фресок XVII в. изображен
а "казнь жены, грех свой не исповедавшей". Судя по наказанию
(змеи-аспиды кусают ее "сосцы"), "грех" этой "кощунницы" имел прямую
связь с интимной сферой^ .
1 Рейтенфельс Я. Сказания светлейшему герцогу Тосканскому Козьме Третьему о
Московии. М., 1905. С. 178.
^ "А яже с подругою смешение сугубо имать малакийство (мастурбацию) - тако же
осемьдесят дний да ясть сухо..." ( Номоканон Иоанна Постника XVII в. // Горчаков М. К
истории епитимийных номоканонов (пенитенциалов) православной церкви. СПб., 1874.
Тексты (Далее: Горчаков). С. 82-84.
3 Требник XVI в. // РО РНБ. Кирилл.-Белозер. б-ка. ь 528/7858. Л. 20.
* Повесть о Савве Грудцыне // Памятники литерапуры Древней Руси. XVII век. Кн. 1.
М., 1988 (Далее: ПЛДР. XVII(I)). С. 41.
^ Материалы для истории древнерусской покаянной дисциплины / Издание С.И.Смирнов
а. М., 1913. (Далее: МДРПД). С. 43, 67, 116, 207; Котошихин Г. О России в царствование
Алексея Михайловича. СПб. ,-L906 (Далее: Котошихин). С. 10; Miege G. A Relation of Three
Embassies from his Sacred Majestic Charles to the Great Duke of Muscovite, the King of
Sweden and the King of Denmark. L., 1969. P. 74; Алмазов А.И. Тайная исповедь в православной
восточной церкви. Т. 3. Приложение. Одесса, 1894 (Далее: Тайная исповедь). С. 273-279.
^ Русская историческая библиотека (издаваемая Археографическою комиссиею]. Т. VI.
Памятники канонического права. СПб., 1908 (Далее: РИБ.Т.У1). С. 43; Казнь жены, свой
грех не исповедавшей. Фреска церкви Иоанна Предтечи в Ярославле. Сер. XVII в. //
207
Факт фиксации обнаженного женского тела в иконографии предпетровского
времени - явление примечательное. До XVI-XVII вв. нагая
женская фигура, будь то грешница или святая (в сцене пыток), изображал
ась одинаково бесполо. В XVII в. религиозное искусство функционально
расширилось в направлении его эротизирующего воздействия: появились
изображения распущенных женских вьющихся волос, большой груди,
широких бедер. Отнесенные к "суетной красоте", они все так же противопост
авлялись красоте духовной^, но все же это было постепенное "открытие
Тела", и не случайно в требниках именно XVI-XVII вв. появились
наказания за одно только "дозирание" обнаженных "уд". Подчас нак
азуемыми становились даже частые банные процедуры, поскольку иные
при "частом смывании банном тело свое бесстудно обнажах и зрях срамные
уды"^ . Изменялось отношение и к "соромяжливости" женщин - причем (в
отличие от Европы) не в сторону смягчения, а в направлении ужесточения.
С XVI в. в епитимийных сборниках появилось требование - обращенное
к женщинам - спать непременно не нагими, а в сорочках, не
"зреть", не рассматривать свое тело, "в бане мыяся"^; в назидательных
сборниках XVII в. - желательность раздельного спанья мужа и жены в
период воздержанья (в разных постелях, а не в одной, "яко по свиньски,
во хлеву"), непременного завешивания иконы в комнате, где совершается
грешное дело, снятия нательного креста'0. Эпизод "Повести о Еруслане
Лазаревиче", рассказывающий о том, что герой "забыл образу божию молиться",
когда "сердце его разгорелось" и он "с нею лег спать на постелю",
позволяет предположить, что и для мужей, и для "женок" нормой
являлась непременная молитва перед совершением "плотногодия"ч. Уж
на что, казалось бы, изображения на православных иконах были лишены
чувственного оттенка, тем не менее, предупреждая появление герховных
История русской литературы (Далее: ИРЛ). М.;Л., 1948. Т. II. С. 178 (вкл.). Ср. на
Западе, см.: Matthews Grieco S.F. La retour de la pruderie // Histoire des femmes en Occident /
Ed. G.Duby, M.Peirot. P., 1991. Vol. III. P. 76.
7 Требник XVI в. // РГЛЦА. Собр. Хлуд. ь 119. Л. 246 об.
* Поновление инокиням. Требник XVI в. // РО РНБ. Ф.0.1. ь 100. Л. 24 об.; "...на
тайные уды смотрях - от того ж истицание похоти и мокрота многажды бысть..."
(Требник XVI- XVII вв. // Тайная исповедь. С. 209-210).
9 Служебник с Требником XVI в. // РО РНБ. F.n.l. Соф. б-ка. ь 875. Л. 133-134; ср:
"или спала нага, или без пояса" (Требник XVI в. // Тайная исповедь. С. 196-197).
^ "Наивная беспечность, с которой все, вплоть до интимнейших сцен, происходило
в присутствии посторонних", являлась, по мнению Й.Хейзинги, типичной для "обиходных
форм любви в средневековье". См.: Хейзинга И. Осень средневековья. М., 1988. С. 135; ср.
в русских текстах: Повесть о купце, купившем мертвое тело // ПЛДР.ХУИ (1). С. 76-77.
^ "Устрой ему обычную постелю, сама же с вечера возлегаше на печи бес постели, и
мало сна приимаше..." (Повесть о Еруслане Лазаревиче // ПЛДР. XVII (1) (Далее: ПОЕЛ).
С. 101); МДРПД. С. 51, 65, 241; Тайная исповедь. С. 92, 145, 148, 151, 161, 279; раздельное
спанье могло быть осуществлено лишь в домах элиты; особо строго к требованию
"опочивать в покоях порознь" относились в царской семье (См.: Котошихин. С. 14);
простой народ спал "на печи, рядом мужчины, женщины, дети, слуги и служанки, под
печами мы встречали кур и свиней" (Олеарий А. Описание путешествия в Московию и
через Московию в Персию и обратно. СПб., 1905 (Далее: Олеарий). С. 203, 222); Требник
1606 г. // Collection of Printed Slavonic Books. Univeisity of Toronto. ь49. P. 671; Русский
требник. XVI в. // НМ. BNL. N. 246(103). Л. 135.
желаний в умах благочестивых прихожанок, им предписывалось смотреть
на образы божий в спокойствии, чтобы "еси, смотря на святые иконы, не
мыслить с похотию..."12 Достаточно строгим оставалось запрещение вступ
ать в интимный контакт с супругом в дни "нечистоты" (менструаций и в
течение шести недель после родов), требование совершать омовение после
coitus'a (необязательным омовение считали только еретики)" .
Оставив для образа женщины в изобразительном искусстве лишь две
прежние возможности (либо святой, либо блудницы), проповедники продолж
али усиленно настаивать на предосудительности обнажений женщин
и разговоров на сексуальную тему. Стыд стал синонимичен страху, бесстыдство
- бесстрашию, которое изначально резко осуждалось в любом
дидактическом сочинении^. Коннотация извечной женской греховности
проникла при этом в популярные произведения светской литературы,
ставшей - вслед за церковной - проповедовать идею постыдности любой
"голизны": "аще жена стыда перескочит границы - никогда же к тому
имети не будет его в своем лице" ^ .
Подобного взгляда на постыдность обнажений, особенно в отношениях
с законной супругой, в среде "простецов" невозможно даже предположить:
пословицы о стыде говорят о разумной естественности в таких дел
ах ("Стыд не дым, глаз не выест", "Стыд под каблук, совесть под подошву",
"Жены стыдиться - детей не видать")^. Простота и обычность
акта совокупления рано вошла в народную поговорку^ , а исповедные вопросы,
обращенные к "женам властительским" (т.е. представительницам зажиточной
и, казалось бы, образованной части общества), содержали требования,
несовместимые с современными представлениями о стыде^ .
Между тем, в литературных произведениях XVII в. тема женского стыд
а стала разрабатываться все более подробно - в контексте "соромности"
обнажений девушки и женщины при слугах-мужчинах, особенно если
слуги "не свои" ("како же ей, девичье дело, како ей раздецца при тебе? -
Так ты ей скажи: чего тебе стыдиться, сей слуга всегда при нас будет...").
12 Требник XVII в. "Вопросъ черницам и схимницам..." // РО РНБ. Погод. ь 306.
Л. 305-30506.
^ Служебник с Требником XIV в. // Тайная исповедь. С. 145; ПоЕЛ. С. 309; Из "Многословного
послания" Зиновия Отенского // ПЛДР. Середина XVI в. М., 1985. С. 235-236.
^ Требник XV в. // Тайная исповедь. С. 188; Правило о святых опитимьях. XVI в. //
Там же. С. 280.
^ "Ничтоже пред очесы человеческими обнажит еже обыкновение и естество сокровенно
имети хочет" (Епифаний Славинецкий. Гражданство обычаев детских // Буш В. В.
Памятники старинного русского воспитания. Пг., 1918. С. 330. Ср.: "Лики святых они
пишут с величайшею скромностью, гнушаясь тех икон, на которых есть непристойное
изображение обнаженных частей тела" (Поссевино А. Исторические сочинения о России
XVI в. М" 1983. С. 211).
^ "Обычаи жен". Конец XVII в. // РО РНБ. Собр. Толстого. 11-47. Q.XVII. 2. Л. 34.
^ В записях пословиц XVII в.: "У мужа толсто, у жены широко", "Детина глуп - а пехает
вглубь", "Пехай рогатину в бабью телятину". См.: Симони П.К. Старинные сборники русских
пословиц XVII-XIX столетий. СПб., 1899 (Далее: Симони). Вып. II. ь 555, 719, 1177.
^ "Не мочилася ли еси у стены церковной или в церкви во время пения? -
Оусрамяся изыти вон!" (Требник XVII в. // РО РНБ. Погод. ь 307. Л. 28806-289).
По отношению к "своим слугам" их владелицы не слишком задумывались
о стыде, тем более что "блуд с рабом своим" для некоторых неблагочестивых
"женок" был в порядке вещей. Исповедные вопросы слугам в требник
ах и служебниках свидетельствуют о том, что "холопей", "помыслив
авших" и "совет чинивших" с их "государынями" о "блуде", было немало.
Причем епитимийные сборники XVII в. делали дифференциацию в
наказаниях тем "холопям", которые вступили в интимные отношения с
их "госпожами" по своей воле и по принуждению своих хозяек ("неволею").
Любопытна приведенная мотивация вступления слуги в интимные
отношения с хозяйкой: "временные ради почести жития сего". Ясно, что
избранники хозяек имели явные преимущества по сравнению с остальной
челядью. Но есть и иное объяснение: индивидуальная, избирательная
привязанность, любовь (влюбленность) к "неровне", к хозяйке, ради которой
слуги прибегали ("хотя с нею быти") и к чародейству, и к
"мерс[з]ких баб советам"^.
Применение контрацепции ("зелий") продолжало наказываться строже
абортов (или приравнивалось к ним)^. Некоторые клирики полагали, что
применение контрацептивов "мужатицами" даже более предосудительно,
нежели попытки избавиться от плода случайно попавших в беду незамужних
"юнниц"21. Для церковных идеологов не было секретом, что аборт
был нередко следствием досадной неосторожности "блуд ивших" жен, и
потому о всех вытравительницах и решившихся на искусственное прерыв
ание беременности говорилось как о безнравственных "убивицах": "и не
испытуем" (т.е. вопрос не дискуссионный) заключали они^. Любопытно,
что контрацепция (в том виде, в каком она была известна в средневековье)
рассматривалась церковными деятелями как безусловное зло по отношению
к здоровью самой женщины, а попытки избавиться от ребенка
во чреве - предупреждалось в церковных текстах - могут привести к
серьезным нарушениям в организме ("омрачение дает уму") и даже смерти
вытравительницы^.
^ Требник XVII в. // Тайная исповедь. С. 172-173. "Оспода" тоже часто сожительствов
али со своими холопками, вызывая раздражение у законных жен ("Не держиши ли
ревности к мужу своему с рабынями?"). Таких вопросов к мужьям о ревности к их соперник
ам нет.
^ "Подтекст" ряда православных запретов был отнюдь не гигиенический. Женщина
считалась "отаетственной" за временную неспособность к деторождению. CM.: Flandrin J.-L.
Un Temps pour embrasser. P. 73-82. Осужденную на казнь женщину в Московии в течение
этих шести недель не подвергали наказанию, как и беременную - до родов и 40 дней
после их. См.: Законодательные акты Русского государства второй половины XVI - первой
половины XVII в. Л., 1986. ь 244. С. 179. Об абортах и контрацепции см.: МДРГЩ.
С. 59, 61, 64; РИБ. Т. VI. С. 57; пять лет епитимьи за аборт против семи" лет за контрацепцию:
Требник 1656 г. // НН. ь 170. Л. 89пр.
21 "Не держиши ли ревности к мужу своему с рабынями?" (Требник XVII в. //
Тайная исповедь. С. 173); ср.: Сборная рукопись XVI в. // РГАДА. Ф. Иос.-Волок. м-ря.
ь 517. Л. 5; Герберштейн С. Записки о московитских делах. СПб., 1908 (Далее: Герберштейн).
С. III.
22 "А се поучение женам..." XVI- XVII вв. // Тайная исповедь. С. 256; "damp" 1684 г. //
РО РГБ. Ф. 256 (Румянцев). ь 411 (Далее: Статир). Л. 134, 283 об.-284.
23 Номоканон нач. XVII в. // НМ. SMS. ь 628. С. 4л.-5.
Вопрос о числе деторождений в семье церковные деятели относили к
компетенции исключительно женщин. Даже в современных семьях решение
о том, сохранять ли ребенка, остается за будущей матерью. Вероятно,
и много столетий назад, как бы ни было беспрекословно подчинение жены
своему супругу, вопрос о том, избавляться от плода или оставлять его,
решался ею же. На это указывает отсутствие упоминаний в древнерусских
памятниках о coitus interruptus, равно как их глухое молчание по поводу
роли мужа и вообще мужчины в решении вопроса о числе детей.
Женщин же, измученых частыми родами и мечтавших "отъять плод",
было по-прежнему немало. При этом даже преждевременные роды, случ
авшиеся у них от "нерадения", от того, что "не чюет дете в собе", наказыв
ались как душегубство^. Дифференцируя степень вины женщин за
искусственное прерывание беременности, церковный закон был особенно
строг к тем, кто решился на аборты на поздних сроках. Если аборт
("прокаженье дете в собе") призван был скрыть последствия внебрачной
связи - наказание женщины сводилось к году "сухояста" (поста "о хлебе
и воде") и 10-летнему отлучению от причастия^ .
Хотя наказания и штрафы за контрацепцию и аборты как следствие
внесупружеских интимных связей московиток были весьма высоки^, подобные
"приключения" нередко разнообразили частную жизнь многих
"женок". Пользуясь оценкой С.Герберштейна, поскольку "любовь между
супругами [была] по большей части холодна, (они] пятнали себя позорными
связями на стороне". Более высокими штрафами за "прелюбы",
чем за "блуд", подтверждалась патриархально-иерархическая основа семейных
отношений: жена-изменница выставляла мужа на посмешище,
нарушая традицию подчинения^. о том, что авторы нравоучений о злых
женах-прелюбодейницах и блудницах списывали их портреты с натуры,
говорят летописные и иные рассказы, а также колоритные изображения
греховных связей на поздних фресках^ .
Сопоставление текстов сборников исповедных вопросов, фольклорных
записей (пословиц) и литературных памятников конца XVI-XVII в. в конечном
счете приводит к выводу не столько о сужении сферы запретного
в России того времени, сколько о расширении диапазона чувственных -
24 Требник 1540 г. // НМ. VBI. ь 15. С. 431л.
25 Требник середины XV в. // НМ. SMS. ь 77. С. 198пр.-200л.; Требник XV-XVI вв. //
HM.SMS. ь 378. Л. 155л.
26 Требник 1580 г. // НМ. SMS. ь 171. Л.286пр; Л. 252пр; МДРПД. С. 41, 127, 152;
РИБ. Т. VI. С. 870-871.
27 "Владыко, (яз] не сотворих любодеиства, ниже помыслех на державу (власть -
Н.П.) твою..." (Повесть о царице и львице // ПЛДР. XVII(I) (Далее: ПоЦЛ). С. 430).
2^ "Тако сотвори, еже не любити ей мужа своего, но возлюбити семи того"
юношу, "мужа же своего не хотя и имени слышати" (Повесть о купце Григории //
ПЛДР. XVII(I) (Далее: ПоКГ). С. 9); "и воссташа играша плясанием и по плясании
начаша блуд творити с чюжими женами и сестрами" (Памятники древнерусской
церковно-учительной литературы / Под ред. А.И.Пономарева (Далее:
ПДРЦУЛ). СПб., 1897. Вып. 3. С. 104; ср.: Державина О.А. Фацеции. Переводная
новелла в русской литературе XVII в. М., 1962. С. 14, 32, 41, 45; Фрески церкви
Иоанна Предтечи в Ярославле. Сер. XVII в. С. 178.
а в их числе сексуальных - переживаний женщин того времени^. Эти
переживания все так же считались в "высокой" культуре "постыдными",
греховными (в России XVII в. сформировался и канон речевой пристой-
ности)^ , а в культуре "низкой" (народной) - обыденными и в этой обыденности
необходимыми^.
Об изменениях диапазона чувственных (сексуальных) переживаний говорит
хотя бы такой факт, как возникновение - условно говоря - "типологии
поцелуев", прослеживаемое по епитимийным текстам XVI-XVII вв.
Московиты различали тип поцелуя, схожего с родственным, дружеским,
предполагавшим прикосновение губами, "дух в себе удержав". Например,
широко практиковавшийся в Московии XVI-XVII вв. "поцелуйный обряд"
на пиру, во время которого гость целовал жену хозяина и замужних
невесток "в уста"^, предполагал выражение через поцелуй эмоциональной
расположенности, родственной близости^. "Смазанная", весьма
сильно трансформированная сексуальность этого ритуала, могущего быть
для женщины отнюдь не из приятных, противостояла сексуальности явной,
в любовном лобзанье.
Если судить по назидательным текстам, любовный поцелуй был отличным
от ритуально-этикетного тем, что совершавшие его позволяли себе
"губами плюскати" - чмокать, шлепать губами, целуясь открытым ртом.
В XVI в. в некоторых покаянных сборниках такой поцелуй именовался
"татарским", а позже получил название "французского"^. Сами отличия
^ Лишь в конце XVII в. в Россию проникли переводные новеллы об инцесте
отца с дочерью и матери, согрешившей с сыном и прижившей от него ребенка
("Великое Зерцало". Конец XVII в. // Державина О.А. Великое зерцало и его
судьба на русской почве. М., 1965. Тексты. С. 219-220). Противореча сексуальной
этике православия, в котором инцест считался тягчайшим аморальным проступком,
они не получили большого распространения.
^ Безымянный инок конца XVII в., осознав кошмарность охватившего его чувств
а к инокине ("мысль моя ужасается, сердце же подвизается, и язык связуется"), напис
ал ей - "краснейшей и сладчайшей" - страстное письмо, жалуясь, что его "привл
ачило желание" и рисуя эротические видения ("мед и млеко под языком твоим...").
Письмо выдержано в рамках сложных эвфемизмов (Демин А. С. Отрывки неизвестных
посланий и писем XVI- XVII вв. // Труды Отдела древнерусской литературы Институт
а русской литературы АН СССР (Далее: ТОДРЛ). М" 1965. Т. XXI. С. 193).
^l Пушкарева Н.Л. Сексуальная этика в частной жизни древних русов и московитов
X-XVII вв. // Секс и эротика в русской традиционной культуре. М.,
1996. С. 51-103; ср.: "Живот на живот - все заживет", "Тело в тело - любезное
дело", "Грех - пока ноги вверх, а опустил - Господь и простил" (Carey Claude.
Les proverbes erotiques russes. The Hague, 1974 (Далее: CC). С. 48, 58, 64).
32 Олеарий. С. 205; Котошихин. С. 147-148.
^ Байбурин А.К., Топорков А.Л. У истоков этикета. Л., 1990. С. 51-59.
^ "Вкладывала ли еси язык свой по татарскы ил тебе кто тако..." (Сборная
рукопись 1482 г. // РО РНБ. F.n.l. Кирилл.-Белоз. б-ка. ь 6/1083. Л. 98). См.
также: ПЛДР. Середина XVI в. М., 1985. С. 72; Тайная исповедь. С. 166 (наказание
- 12 дней "сухояста" "о хлебе и воде"). Герберштейн считал, что и особым
поцелуям, и вообще "извращенному любострастию" русские обучились у татар
(Герберштейн. С. 167), что отражает типичное для христианских культур стремление
приписывать воспрещенные формы сексуальной практики иноземцам.
терминов - поцелуй и лобзанье, хотя они иногда и использовались как синонимы,
- отражают дифференциацию этих слов по смыслу^.
Этические правила средневекого русского монашества допускали поцелуи
дружбы и привязанности, но не
...Закладка в соц.сетях
