Жанр: Электронное издание
4. ЛЮБОВЬ, СЕКСУАЛЬНОСТЬ, ПОЛОВОЕ ВЛЕЧЕНИЕ
ПСИХИКА И ТЕЛЕСНОСТЬ
Материал предыдущих глав со всей убедительностью свидетельствует
- главное, ведущее начало в любви вовсе не половое
влечение, не либидо, а любовное поведение, идея, концепция
любви. Они могут как соединяться с телесностью, так и отсоединяться
от нее. Можно даже высказать более сильное предположение:
именно любовное поведение, идея, концепция любви, проецируясь
на избранную телесность, формируют, лепят ее.
Что такое телесность в отличие от тела? Говоря о теле, мы
имеем в виду или естественно-научный взгляд (тело как биологический
и физиологический организм), или эстетический, или,
наконец, практический (обыденное понимание тела). В психологии
рассматривается не само тело, а определенные изменения
сознания, связанного с телом, например нарушение схемы, границ
или ощущений тела.
Категория телесности стала вводиться в психологию, с одной
стороны, под влиянием культурологии и семиотики, где обнаружили,
что в разных культурах тело понимается и ощущается
по-разному, с другой стороны, в результате нового понимания
понятий "болезнь", "боль", "организм" и др. (оказалось, что это
не столько естественные состояния тела, сколько присваиваемые
(формируемые) и переживаемые человеком культурные и
ментальные концепции). Все эти исследования заставляют развести
понятия тела и телесности, связав с последней психические
процессы, понимаемые в культурно-семиотическом и психо183
техническом залоге. Телесность - это новообразование, вызванное
новой формой поведения, то, без чего это поведение не могло
бы состояться, это реализация определенной культурной и семиотической
схемы (концепта), наконец, это именно телесность,
т.е. модус тела. Чтобы сделать понятным данное утверждение,
рассмотрим одну иллюстрацию - формирование в рамках ром
антической концепции любви поцелуя.
Сначала заметим, что с обычной точки зрения поцелуй -
это реализация желания, мотива. Однако с культурологической
точки зрения поцелуй представляет собой загадку, он формируется
только в некоторых культурах, имеет в разных обществах и
эпохах разные социальное и личностное значения, при этом совершенно
не ясна его функция и роль. Сказать, что влюбленные
начинают целоваться, потому что возникает естественное желание,
- не сказать ничего. Спрашивается, откуда взялось это
желание, зачем оно?
Естественно предположить, что роль поцелуя нужно иск
ать во взаимоотношении полов и в контексте любви. При
этом можно обнаружить одну интересную особенность: историческое
и культурное развитие человека вело к образованию
особого механизма взаимодействия людей разного пола. Устан
авливались запреты на обнаженное тело, правила бракосочетания,
общения, разные модели воспитания для женщины и
мужчины и т.д. Одна из особенностей этого взаимодействия -
дистанцирование, различие полов, придание противоположному
полу качества закрытости (иногда тайны)^. Другая -
культивирование у существа другого пола притягательности
(например, красота и обаяние у женщины, сила, ум и мужественность
у мужчины и т.п.).
Но параллельно формировался другой культурный механизм:
сближение полов, преодоление дистанции, разделяющей влюбленных,
стремление к соединению и слиянию двух существ противоположного
пола. Как же снимается, особенно на первых этап
ах любви, дистанция, разделяющая мужчину и женщину, просто
двух людей, как делаются первые шаги к сближению при
условии воспитанной закрытости, тайны и своеобразной "запретности"
существа противоположного пола? Известно как: сначала
^Вспомним культ прекрасной дамы, сближение в эпоху Возрождения
женщины с ангелом и мадонной, романтический культ женщины в
Новое время.
184
общение на расстоянии, возникновение симпатии, взгляды, руки,
наконец, поцелуй.
Но почему поцелуй? Ведь рот, губы, язык - органы питания
и речи. Прежде чем ответить на этот вопрос, обратим вним
ание на то, что поцелуй не является естественным атрибутом
тела или поведения человека. Это явно культурное изобретение,
не менее гениальное в своей области, чем, скажем, изобретение
колеса или книги^. Далее, поцелую нужно научиться, и здесь
есть свои учителя, правда, не в виде школьного дидакта, а в
виде изустной или письменной культуры (рассказы о любви, книги,
картины и т.д.), а также наблюдений за другими людьми.
Но чему, спрашивается, мы здесь учимся? Не только "технике
поцелуя", кстати, отличной от техники питания и речи.
Осваивая поцелуй, влюбленный прежде всего строит новые
взаимоотношения: преодолевает свой страх, вызванный запретом
и тайной существа другого пола, учится делать первые шаги
по сближению и слиянию с ним, давать и отдавать, разрешать и
запрещать, пропускать в себя или нет, если пропускать, то до
какого предела, вести любовную игру (уступать и отступать, разреш
ать и запрещать, мучить и неожиданно одаривать и т.д.). Но
почему все-таки поцелуй? А потому что все остальное пока еще
запрещено, находится в недоступной зоне. Потому что рот - не
только орган питания, он несет важную символическую нагрузку:
это граница между внешним и внутренним (между нашим Я
и миром; недаром дети проходят период, когда все познают ртом,
все в него тащат). Целуя, человек как бы вводит другого внутрь
себя, позволяет ему слиться с собой. Потому также, что рот
(язык) - орган речи и общения, а в поцелуе человек учится
"говорить" без слов, одними движениями губ, лица, языка. Наконец,
возможно, рот, губы, язык еще "помнят" самый первый
опыт соединения и слияния двух самых близких людей, а именно
- матери и ребенка.
Продумаем теперь рассмотренный здесь материал. Единицей
анализа в данном случае является формирование и развитие.
Складывается новая психическая структура (процесс), а имен^Описыв
ая ритуал ухаживания на Триобриандских островах (Нов
ая Гвинея), Лев-Старович пишет: "Поцелуи неизвестны им, они трутся
носами. Постепенно температура чувства накаляется, растет возбуждение,
они сосут друг другу губы до крови, резко гладят волосы, травмы
часто являются сексуальным стимулом, например отгрызание ресниц"
(Секс в культурах мира.- М., 1991.- С. 123).
но - желание и его удовлетворение, и новый орган - собственно
поцелуй. Если исключить из рассмотрения открытие поцелуя
как формы телесности и встать на традиционно психологические
рельсы, то объяснить возникновение новой психической
структуры будет совершенно невозможно. Дело в том, что поцелуй
как желание, т.е. мотив, не может развиться из пищевой и
речевой функций. Появление поцелуя было обусловлено по меньшей
мере четырьмя обстоятельствами: социокультурной ситуацией
(культурно-историческое разделение полов, механизмы дист
анцирования и преодоления дистанции и т.д.); наличием в культуре
определенных концепций и образцов (концепция романтической
любви, изустные, письменные и визуальные примеры любви
и т.п.); психотехнической работой (освоение техники поцелуя,
овладение новыми взаимоотношениями); наконец, открытием
новой единицы телесности (формы, органа). Важно подчеркнуть,
что отсутствие любого из перечисленных четырех обстоятельств
сделали бы невозможным формирование новой психической
структуры.
Здесь, естественно, может возникнуть подозрение: можно ли
так обобщать? Не эксплуатирует ли автор всего один тощий пример?
Действительно, если, предположим, желание поцелуя вряд
ли могло бы состояться без открытия поцелуя как "гештальта
телесности", то можно ли то же самое утверждать относительно,
например, мышления или памяти? А почему нет?
Вспомним выражения, которыми мы стимулируем себя или
других для мышления или воспоминания. Мы говорим: сосредоточься,
напряги память, размышляй, ищи, рассуждай, покоп
айся в своей памяти, активно думай, запоминай и т.д. Не выд
ают ли подобные выражения именно телесной работы, действия
единиц телесности, не требуют ли мышление и память
(запоминание и воспоминание) пространственных перемещений
(имитируемых образно, а часто и реально на бумаге), а также
реальных телесных действий (энергетического напряжения,
"отодвигания" в сторону мешающих мыслей, образов и пережив
аний, телесных переживаний)? Мы привыкли к тому, что
мысль и воспоминание осуществляются внутри нас, так сказ
ать, таинственно рождаются из нашего сокровенного Я. Не
иллюзия ли это? Напротив, интересные реконструкции мышления
и памяти все время обнаруживают, что новая мысль или,
скажем, новое запоминание не состоялись бы без открытия форм
телесности. В одном случае для запоминания нужно было в
определенном порядке расставить слова, в другом связать их с
образами, в одном случае для открытия нового научного положения
нужно было расщеплять исходную задачу на подзадачи,
увязать в непротиворечивую конструкцию все аргументы и док
азательства, в другом - имитировать различные природные
явления с помощью технических конструкций. И во всех
случаях работа мышления и памяти требует сосредоточения,
энергетического усилия, изоляции от других, мешающих жел
аний и процессов, определенной динамики тела (иногда нужно
сидеть, иногда встать и походить, иногда временно сменить
образ действий, переключиться на другую работу и т.п.). Конечно,
все эти аргументы лишь намек, обещание более строгого
анализа, в частности необходимости соответствующей культурно-исторической
и онтогенетической реконструкции мышления
и памяти.
Возвращаясь к сделанным обобщениям, заметим еще, что
если наша гипотеза верна, то в отличие от тела, которое лишь
растет и затем стареет, телесность претерпевает самые необычные
изменения. Органы телесности могут в течение жизни рождаться
и отмирать (в соответствии со сменой и жизнью психических
структур и функций), пространственно они могут накладываться
друг на друга и проникать друг в друга (например, рот как
телесная основа для поцелуя, речи, питания и как элемент эстетического
образа лица). У человека могут складываться (рожд
аться, жить и отмирать) и более крупные образования
телесности - тела, например "тело любви", "тело мышления",
"тело общения", "эмоциональное тело", "тело летчика", "тело
композитора", "тело каратиста", "тело танцора" и т.д. В этом
смысле уже не кажутся неправдоподобными и такие выражения,
как "ментальное тело", "эфирное тело", "астральное тело".
Вероятно, и духовная, эзотерическая практика предполаг
ает открытие соответствующих "тел", включающее изобретение,
реализацию эзотерической идеи, концепции, а также психотехническую
работу, направленную на выращивание соответствующих
тел.
Что же следует из всего сказанного в отношении любви и
сексуальности? Прежде всего то, что любовное поведение и
сексуальность (как технология, как форма телесности) - две
стороны одной монеты. Формирование в культуре новых форм
любовного поведения невозможно без выращивания и открытия
новых форм сексуальности. Рассмотрим теперь внимательнее
структуру сексуальности именно как форму телесности.
Первое, и это естественно бросается в глаза каждому,- в сек187
суальность делает вклад половое влечение. Более того, Фрейд
утверждал, что сексуальность целиком основана на половом
влечении (энергии либидо). С этим, однако, трудно согласиться.
Да, естественной, природной, т.е. биологической основой
сексуальности является половое влечение, но культурной -
не только оно. Например, Платон указал на работу глаза (созерц
ающего прекрасное тело, прекрасное вообще), работу вообр
ажения, мысли, на воспитание и общение (все это позволяет
человеку стать совершенным). Куртуазная любовь связала
сексуальность с любованием лицом любимой, со страданием,
томлением, ожиданием, бурным воображением. Христианская
любовь ввела в сексуальность греховность и запрет. Романтическ
ая - идеализацию.
Здесь можно еще раз вернуться к вопросу: а может ли существов
ать любовное поведение, вовсе оторванное от полового
влечения? Безусловно, и культура все время демонстрирует нам
этот феномен. Всего два примера: любовная культура арапешей
и любовь-жалость русской женщины, о которой писал Георгий
Гачев. Так как будущие жены арапешей воспитываются в семье
мужа, в частности и самим мужем, судя по всему, они впоследствии
практически не имеют полового влечения к своему супругу.
Вспомним наблюдения М. Мид: "женщины арапешей не получ
ают в половом общении даже простой релаксации и описывали
свои ощущения после полового акта как некую неопределенную
теплоту и чувство облегчения". Естественно, по другим
причинам любят своих мужей, но не испытывают к ним полового
влечения некоторые русские (да и не только русские) женщины.
Наблюдения показывают, что любовное поведение, не основ
анное на половом влечении, имеет другую структуру. Оно менее
процессуально, не содержит резких кульминаций и спадов,
а главное, питается совсем из других источников (и энергетически
и психически).
Но и половое влечение не обязательно реализуется в рамк
ах любовного поведения. Когда оно только созревает, то не
реализуется нигде; отсюда беспокойство подростка, обнаружившего
в себе непонятные силы и напряжения. Далее половое
влечение может быть реализовано не в любовном поведении,
а в других типах поведения, одни из которых просто
снимают напряжение и дают разрядку, а другие несут и удовлетворение
(наслаждение). Речь идет, например, о мастурбации
или о сексе в том случае, когда партнеры не вкладывают
в соитие и не извлекают из "любви" никаких чувств, кроме
телесных наслаждений^. В принципе, половое влечение может
быть реализовано в любом поведении, даже таком, как садизм
или убийство.
Особый случай эксплуатации полового влечения вне контекст
а обычного любовного поведения мы имеем в эзотерических
практиках, например в даосизме^.
По даосизму сексуальное сближение укрепляет ян и инь обоих полов. В
этот момент мужчина собирает из уст и грудей женщины выделяемую ею
энергию инь. Во время оргазма поток энергии протекает из глубины тела
женщины к половому органу мужчины, а из тела мужчины во влагалище женщины,
результатом оргазма является полный обмен энергией между любовник
ами, а инь и ян становятся едиными, объединяются. Это соединение обеспечив
ает жизнеспособность и долговечность... Сексуальная жизнь является
необходимым элементом медитации... К познанию дао приходят путем сосредоточенного
размышления о своем внутреннем духовном мире. Целью
медитации является соединение внутреннего и внешнего. Человек преодолев
ает границу между ними и становится бессмертным... Потребность в сборе
(в процессе медитации) как можно большего количества энергии инь и ян
приводит к тому, что тот, кто желает быть совершенным, стремится вызвать
и продлить оргазм как можно у большего числа партнеров, стараясь одновременно
сохранить собственную энергию, т.е. сдержать свой оргазм^.
Если бы дело происходило на европейской почве, то в даосистской
любви мы могли бы усмотреть аналогии и с платонической
любовью^, и с любовью-наслаждением, и с сексом, а в целом
^Вспомним тонкое замечание К. Льюиса: "Как неудачна фраза: "Ему
нужна женщина". Строго говоря, именно женщина "ему" не нужна. Ему
нужно удовольствие, мало возможное без женщины. О том, как он ее ценит,
можно судить по его поведению через пять минут. Влюбленному же
нужна даже не женщина вообще, а именно эта женщина. Ему нужна его
возлюбленная, а не наслаждение, которое она может дать. Никто не прикидыв
ает в уме, что объятия любимой женщины приятнее всех прочих...
Я знаю только одного человека, совершавшего такой подсчет,- Лукреция,
и влюблен он при этом не был. А ответил он так: влюбленность мешает
наслаждению, чувства отвлекают, трудно со знанием дела смаковать
удовольствие (поэт он хороший, но, Господи, что же эти римляне были за
люди!)" (Льюис К. Любовь // Мир и Эрос.- М., 1991.- С. 209).
^Даосизм - эзотерическое и религиозное учение в Китае. Следуя
"дао" (буквально - пути), мудрец постигает сущее. Отказываясь от
целеполагающей активности, он достигает единства с природой и
совершенства.
^Лев-Старович З. Цит. соч.- С. 152.
^Например, позиция "осенние дни" (мужчина полулежит, а женщин
а сидит на нем) облегчает медитацию, в этой позиции партнеры не
смотрят друг на Друга, они погружены в мистическое созерцание (ЛевСт
арович З. Цит. соч.- С. 154).
мы здесь имеем дело с использованием полового влечения для
эзотерических целей.
Но вернемся к нашей теме. Все-таки чаще в здоровом обществе
и культуре половое влечение, как правило, реализуется именно
в любовном поведении.
Но здесь мы должны вспомнить, во-первых, что любовное
поведение может быть весьма различным, во-вторых, что любовное
поведение и половое влечение весьма несходны. Половое
влечение есть биологический периодический процесс, имеющий
свое начало и конец, сопровождающийся концентрацией энергии
и ее разрядкой, а также рядом более или менее приятных
ощущений. Любовное же поведение в той или иной степени затр
агивает человека целиком, предполагает моменты общения,
воображения, мышления: оно связано с кристаллизацией довольно
сложных желаний - видеть, общаться, любить, находиться
вместе, жить с любимым (любимой) и т.п. В общем виде можно
говорить, что любовное поведение не процессуально, точнее, содержит
в себе много разных процессов; это именно поведение,
жизнедеятельность, реализация разных по природе психических
структур. Как же половое влечение становится телесностью
для любовного поведения? И не прав ли здесь Фрейд, утвержд
авший, что половое влечение, как только оно удовлетворено,
по сути расстается с любовным поведением, как бы отрицает,
гасит его?
Наблюдение Фрейда верное, особенно если речь идет о сексе,
но он сам отмечал, что в культуре есть механизм, постоянно "под
ающий кислород для любовного огня". Таким механизмом, как
мы уже говорили, является дистанцирование (различие) полов:
чтобы осуществлять совместную деятельность, а также реализов
ать другие культурные нормы и правила (некоторые из них мы
уже рассмотрели на примере архаической, античной и средневековой
культуры), люди разных полов получают разное воспитание
(мужское и женское), тело скрывается одеждой, устанавливаются
различные запреты и табу (брачные, моральные, а также в
сфере общения и поведения). В рамках этого механизма складыв
аются чувство стыда, стремление оградить свою личную территорию,
защитить от посторонних взглядов свой внутренний мир и
определенные части тела. Именно дистанцирование полов определяет
необходимость противоположного культурного поведения -
преодоление дистанции, осуществление шагов, ведущих к интимной
близости или образованию семьи; любовное поведение возник
ает, собственно, из решения этой задачи.
Чем более сложные препятствия приходится преодолевать
влюбленному, тем больше любовных событий он при этом пережив
ает, тем сильнее его желание. В любви, особенно возвышенной,
99,9% держится на тайне, границах, дистанции, противоположности.
Любовное поведение открывает человеку целый мир.
Будущие влюбленные знакомятся, узнают друг друга, общаются,
поверяют свои тайны и мысли, осваивают любовную игру,
постепенно сокращают дистанцию, получают душевное и чувственное
удовлетворение, выращивают в своей телесности новые
органы любви (ласка, поцелуй, нежные чувства, соитие и т.п.) и
много чего еще, у каждого свое. Этот мир любви и события, в
нем происходящие, настолько захватывают культурного человек
а, что он стремится повторить все вновь и вновь. Но именно в
этом пункте его подстерегает серьезная опасность.
Когда любовная цель достигнута и все начинает повторяться
вновь и вновь, когда дистанция, противоположность (инаковость),
границы и тайна исчезают, исчезают и условия для любовного
поведения, а следовательно, снижается сексуальное влечение.
Легко доказать,- пишет З. Фрейд,- что психическая ценность любовной
потребности понижается тотчас же, как только удовлетворение становится
слишком доступным^. Чтобы увеличить возбуждение либидо, необходимо
препятствие; и там, где естественные сопротивления удовлетворению
оказываются недостаточными, там люди всех времен создавали
условные препятствия, чтобы быть в состоянии наслаждаться любовью.
Это относится как к отдельным индивидам, так и к народам. Во времена,
когда удовлетворение любви не встречало затруднений, как, например, в
период падения античной культуры, любовь была обесценена, жизнь пуст
а. Нужны были сильные "реактивные образования", чтобы создать необходимые
эффективные ценности. Все это дает основание утверждать, что
аскетические течения христианства дали любви психическую ценность, которой
ей никогда не могла дать языческая древность. Наивысшего значения
любовь достигла у аскетических монахов, вся жизнь которых была наполнен
а исключительно борьбой с либидинозными искушениями^.
Но дело, собственно, не в самом падении сопротивления, а,
как мы сказали, в исчезновении условий для разворачивания
полноценного любовного поведения, особенно в рамках романтической
концепции любви, пришедшей на смену средневековым
и возрожденческим идеалам любви. Романтическая концеп^Психотер
апевт из Калифорнии Натаниэль Бренден с этим решительно
не согласен, он считает, что подобное утверждение грешит "чрезвыч
айной слепотой или безразличием к опыту других".
^Фрейд З. Очерки по психологии сексуальности.- М., 1989.- С. 72.
ция любви в современном ее варианте (и американском и европейском)
не только интегрировала в себя на новой основе курту-
азную, чувственную и возвышенную любовь, но и связала любовь
с браком и личными индивидуальными началами супругов.
Как говорит Н. Бренден: "Любить человека - это значит
любить его (или ее) личность". Однако именно личность и семья
(брак) в наше время часто лишают любовное поведение условий
для реализации, поскольку брак создает рутину, ведет к снижению
идеальных начал, столь необходимых для возвышенной любви,
а личности супругов, как правило, в семье не совпадают и
поэтому супруги часто конфликтуют друг с другом.
В рамках романтической любви и христианской традиции,
которые долгое время не могли состыковаться, разворачивалась
и линия философского осмысления сексуальности. Основные противоречия,
возникшие в таком осмыслении, зафиксировал Н. Бердяев.
Бердяев прав, утверждая, что "пол есть стихия, разлитая
во всем существе человека, а не дифференцированная его функция",
что "любовь есть сила, преобразующая мир", что в любви
нет никаких "естественных норм" (нормы всегда "сверхъестественны"),
что "без мистического влечения к женственности, без
влюбленности в вечную женственность мужчина ничего не сотворил
бы в истории мира, не было бы мировой культуры"^. И
одновременно трудно согласиться с Бердяевым, что человек
(мужчина и женщина) не целостен, что он всего лишь половинк
а, ищущая для восстановления целостности другую свою половину,
что с пола начинает "тлеть и распадаться личность человек
а, отыматься от вечности", что "нельзя быть личностью в сексу
альном акте", что в этом акте "нет ничего индивидуального,
нет ничего даже специфически человеческого"^.
Если половое влечение, владеющее человеком, рассматривать
как чисто биологический процесс (введем на время такую идеализ
ацию), то он дробен, периодичен и, реализуясь в половом
акте, на время полностью исчезает. В этом своем качестве он,
действительно, служит лишь продолжению рода, о чем и пишет
^Бердяев Н.А. Эрос и личность (Философия пола и любви).- М.,
1989.- С. 62, 48, 44, 39.
^Там же.- С. 70. Правда, в другом месте, на с. 133, мы читаем
следующее: "Есть третья точка зрения: смысл полового соединения в
соединении с любимым, в достижении полноты от этого соединения.
Это смысл личный и единственно допустимый, морально и духовно опр
авданный, и он предполагает одухотворение пола".
Бердяев. Но половое влечение, включенное в любовь и взаимоотношения
людей, столько же биологический процесс, сколько и
психический. А как психический процесс, любовное поведение,
о чем мы уже говорили, это довольно сложная и в ряде случаев
духовная форма жизни, не один психологический процесс, а много
разных. Здесь и сладострастное томление, о чем пишет Бердяев,
и мистическая влюбленность в женский образ (Богородицу, Марию,
Софию), и желание давно ушедшей материнской любви и
помощи, и стремление найти понимающую тебя душу и многое
другое. Когда Бердяев говорит, что человек не целостен, то он
прав, но не прав, сводя эту нецелостность только к половой недост
аточности, человек нецелостен по самой своей социальной
природе: он нецелостен без семьи, без любви, без понимания,
без поддержки, без возможности заботиться о другом и т.д.
Итак, половое влечение у культурного человека - это много
разных процессов и желаний. Даже телесная подоснова у них не
одна: помимо собственно полового влечения любовь предполагает
работу почти всех телесных компонентов человека. Уже в арх
аической модели (где брачные отношения отождествлялись с
охотой) любовное поведение черпало не только из полового
влечения, но также из ритуалов (сакральные пляски, пение и
т.д.), направленных на поддержание жизни племени. В античной
любви-страсти Афродита и Эрот были вполне равноправными
партнерами. Платоническая любовь подключалась к почти бесконечному
источнику энергии, сил - работе мышления, вообр
ажения, очищения (делания) себя; это, как мы уже отмечали,
привело к смене гештальта телесности, им вместо женщины
стал прекрасный юноша. В куртуазной любви на женщину пад
ал божественный свет Мадонны, и мужчина любил их обеих.
Короче, любовное поведение всегда, во всех культурах телесно
основывается не только на половом влечении.
Дискретный, конечный характер сексуального акта может,
конечно, приходить в противоречие со сложной психической природой
любви и личности человека, но лишь в том случае, если
любовь и взаимоотношения мужчины и женщины отождествляются
с половым актом, а сам сексуальный акт фетишизируется.
Хотя окончание сексуального акта приводит к резкому падению
психической и телесной энергии, а также исчезновению на время
полового жел
...Закладка в соц.сетях
