4. ЛЮБОВЬ, СЕКСУАЛЬНОСТЬ, ПОЛОВОЕ ВЛЕЧЕНИЕ
ПСИХИКА И ТЕЛЕСНОСТЬ
Материал предыдущих глав со всей убедительностью свидетельствует
- главное, ведущее начало в любви вовсе не половое
влечение, не либидо, а любовное поведение, идея, концепция
любви. Они могут как соединяться с телесностью, так и отсоединяться
от нее. Можно даже высказать более сильное предположение:
именно любовное поведение, идея, концепция любви, проецируясь
на избранную телесность, формируют, лепят ее.
Что такое телесность в отличие от тела? Говоря о теле, мы
имеем в виду или естественно-научный взгляд (тело как биологический
и физиологический организм), или эстетический, или,
наконец, практический (обыденное понимание тела). В психологии
рассматривается не само тело, а определенные изменения
сознания, связанного с телом, например нарушение схемы, границ
или ощущений тела.
Категория телесности стала вводиться в психологию, с одной
стороны, под влиянием культурологии и семиотики, где обнаружили,
что в разных культурах тело понимается и ощущается
по-разному, с другой стороны, в результате нового понимания
понятий "болезнь", "боль", "организм" и др. (оказалось, что это
не столько естественные состояния тела, сколько присваиваемые
(формируемые) и переживаемые человеком культурные и
ментальные концепции). Все эти исследования заставляют развести
понятия тела и телесности, связав с последней психические
процессы, понимаемые в культурно-семиотическом и психо183
техническом залоге. Телесность - это новообразование, вызванное
новой формой поведения, то, без чего это поведение не могло
бы состояться, это реализация определенной культурной и семиотической
схемы (концепта), наконец, это именно телесность,
т.е. модус тела. Чтобы сделать понятным данное утверждение,
рассмотрим одну иллюстрацию - формирование в рамках ром
антической концепции любви поцелуя.
Сначала заметим, что с обычной точки зрения поцелуй -
это реализация желания, мотива. Однако с культурологической
точки зрения поцелуй представляет собой загадку, он формируется
только в некоторых культурах, имеет в разных обществах и
эпохах разные социальное и личностное значения, при этом совершенно
не ясна его функция и роль. Сказать, что влюбленные
начинают целоваться, потому что возникает естественное желание,
- не сказать ничего. Спрашивается, откуда взялось это
желание, зачем оно?
Естественно предположить, что роль поцелуя нужно иск
ать во взаимоотношении полов и в контексте любви. При
этом можно обнаружить одну интересную особенность: историческое
и культурное развитие человека вело к образованию
особого механизма взаимодействия людей разного пола. Устан
авливались запреты на обнаженное тело, правила бракосочетания,
общения, разные модели воспитания для женщины и
мужчины и т.д. Одна из особенностей этого взаимодействия -
дистанцирование, различие полов, придание противоположному
полу качества закрытости (иногда тайны)^. Другая -
культивирование у существа другого пола притягательности
(например, красота и обаяние у женщины, сила, ум и мужественность
у мужчины и т.п.).
Но параллельно формировался другой культурный механизм:
сближение полов, преодоление дистанции, разделяющей влюбленных,
стремление к соединению и слиянию двух существ противоположного
пола. Как же снимается, особенно на первых этап
ах любви, дистанция, разделяющая мужчину и женщину, просто
двух людей, как делаются первые шаги к сближению при
условии воспитанной закрытости, тайны и своеобразной "запретности"
существа противоположного пола? Известно как: сначала
^Вспомним культ прекрасной дамы, сближение в эпоху Возрождения
женщины с ангелом и мадонной, романтический культ женщины в
Новое время.

184

общение на расстоянии, возникновение симпатии, взгляды, руки,
наконец, поцелуй.
Но почему поцелуй? Ведь рот, губы, язык - органы питания
и речи. Прежде чем ответить на этот вопрос, обратим вним
ание на то, что поцелуй не является естественным атрибутом
тела или поведения человека. Это явно культурное изобретение,
не менее гениальное в своей области, чем, скажем, изобретение
колеса или книги^. Далее, поцелую нужно научиться, и здесь
есть свои учителя, правда, не в виде школьного дидакта, а в
виде изустной или письменной культуры (рассказы о любви, книги,
картины и т.д.), а также наблюдений за другими людьми.
Но чему, спрашивается, мы здесь учимся? Не только "технике
поцелуя", кстати, отличной от техники питания и речи.
Осваивая поцелуй, влюбленный прежде всего строит новые
взаимоотношения: преодолевает свой страх, вызванный запретом
и тайной существа другого пола, учится делать первые шаги
по сближению и слиянию с ним, давать и отдавать, разрешать и
запрещать, пропускать в себя или нет, если пропускать, то до
какого предела, вести любовную игру (уступать и отступать, разреш
ать и запрещать, мучить и неожиданно одаривать и т.д.). Но
почему все-таки поцелуй? А потому что все остальное пока еще
запрещено, находится в недоступной зоне. Потому что рот - не
только орган питания, он несет важную символическую нагрузку:
это граница между внешним и внутренним (между нашим Я
и миром; недаром дети проходят период, когда все познают ртом,
все в него тащат). Целуя, человек как бы вводит другого внутрь
себя, позволяет ему слиться с собой. Потому также, что рот
(язык) - орган речи и общения, а в поцелуе человек учится
"говорить" без слов, одними движениями губ, лица, языка. Наконец,
возможно, рот, губы, язык еще "помнят" самый первый
опыт соединения и слияния двух самых близких людей, а именно
- матери и ребенка.
Продумаем теперь рассмотренный здесь материал. Единицей
анализа в данном случае является формирование и развитие.
Складывается новая психическая структура (процесс), а имен^Описыв
ая ритуал ухаживания на Триобриандских островах (Нов
ая Гвинея), Лев-Старович пишет: "Поцелуи неизвестны им, они трутся
носами. Постепенно температура чувства накаляется, растет возбуждение,
они сосут друг другу губы до крови, резко гладят волосы, травмы
часто являются сексуальным стимулом, например отгрызание ресниц"
(Секс в культурах мира.- М., 1991.- С. 123).

185

но - желание и его удовлетворение, и новый орган - собственно
поцелуй. Если исключить из рассмотрения открытие поцелуя
как формы телесности и встать на традиционно психологические
рельсы, то объяснить возникновение новой психической
структуры будет совершенно невозможно. Дело в том, что поцелуй
как желание, т.е. мотив, не может развиться из пищевой и
речевой функций. Появление поцелуя было обусловлено по меньшей
мере четырьмя обстоятельствами: социокультурной ситуацией
(культурно-историческое разделение полов, механизмы дист
анцирования и преодоления дистанции и т.д.); наличием в культуре
определенных концепций и образцов (концепция романтической
любви, изустные, письменные и визуальные примеры любви
и т.п.); психотехнической работой (освоение техники поцелуя,
овладение новыми взаимоотношениями); наконец, открытием
новой единицы телесности (формы, органа). Важно подчеркнуть,
что отсутствие любого из перечисленных четырех обстоятельств
сделали бы невозможным формирование новой психической
структуры.
Здесь, естественно, может возникнуть подозрение: можно ли
так обобщать? Не эксплуатирует ли автор всего один тощий пример?
Действительно, если, предположим, желание поцелуя вряд
ли могло бы состояться без открытия поцелуя как "гештальта
телесности", то можно ли то же самое утверждать относительно,
например, мышления или памяти? А почему нет?
Вспомним выражения, которыми мы стимулируем себя или
других для мышления или воспоминания. Мы говорим: сосредоточься,
напряги память, размышляй, ищи, рассуждай, покоп
айся в своей памяти, активно думай, запоминай и т.д. Не выд
ают ли подобные выражения именно телесной работы, действия
единиц телесности, не требуют ли мышление и память
(запоминание и воспоминание) пространственных перемещений
(имитируемых образно, а часто и реально на бумаге), а также
реальных телесных действий (энергетического напряжения,
"отодвигания" в сторону мешающих мыслей, образов и пережив
аний, телесных переживаний)? Мы привыкли к тому, что
мысль и воспоминание осуществляются внутри нас, так сказ
ать, таинственно рождаются из нашего сокровенного Я. Не
иллюзия ли это? Напротив, интересные реконструкции мышления
и памяти все время обнаруживают, что новая мысль или,
скажем, новое запоминание не состоялись бы без открытия форм
телесности. В одном случае для запоминания нужно было в
определенном порядке расставить слова, в другом связать их с

186

образами, в одном случае для открытия нового научного положения
нужно было расщеплять исходную задачу на подзадачи,
увязать в непротиворечивую конструкцию все аргументы и док
азательства, в другом - имитировать различные природные
явления с помощью технических конструкций. И во всех
случаях работа мышления и памяти требует сосредоточения,
энергетического усилия, изоляции от других, мешающих жел
аний и процессов, определенной динамики тела (иногда нужно
сидеть, иногда встать и походить, иногда временно сменить
образ действий, переключиться на другую работу и т.п.). Конечно,
все эти аргументы лишь намек, обещание более строгого
анализа, в частности необходимости соответствующей культурно-исторической
и онтогенетической реконструкции мышления
и памяти.
Возвращаясь к сделанным обобщениям, заметим еще, что
если наша гипотеза верна, то в отличие от тела, которое лишь
растет и затем стареет, телесность претерпевает самые необычные
изменения. Органы телесности могут в течение жизни рождаться
и отмирать (в соответствии со сменой и жизнью психических
структур и функций), пространственно они могут накладываться
друг на друга и проникать друг в друга (например, рот как
телесная основа для поцелуя, речи, питания и как элемент эстетического
образа лица). У человека могут складываться (рожд
аться, жить и отмирать) и более крупные образования
телесности - тела, например "тело любви", "тело мышления",
"тело общения", "эмоциональное тело", "тело летчика", "тело
композитора", "тело каратиста", "тело танцора" и т.д. В этом
смысле уже не кажутся неправдоподобными и такие выражения,
как "ментальное тело", "эфирное тело", "астральное тело".
Вероятно, и духовная, эзотерическая практика предполаг
ает открытие соответствующих "тел", включающее изобретение,
реализацию эзотерической идеи, концепции, а также психотехническую
работу, направленную на выращивание соответствующих
тел.
Что же следует из всего сказанного в отношении любви и
сексуальности? Прежде всего то, что любовное поведение и
сексуальность (как технология, как форма телесности) - две
стороны одной монеты. Формирование в культуре новых форм
любовного поведения невозможно без выращивания и открытия
новых форм сексуальности. Рассмотрим теперь внимательнее
структуру сексуальности именно как форму телесности.
Первое, и это естественно бросается в глаза каждому,- в сек187
суальность делает вклад половое влечение. Более того, Фрейд
утверждал, что сексуальность целиком основана на половом
влечении (энергии либидо). С этим, однако, трудно согласиться.
Да, естественной, природной, т.е. биологической основой
сексуальности является половое влечение, но культурной -
не только оно. Например, Платон указал на работу глаза (созерц
ающего прекрасное тело, прекрасное вообще), работу вообр
ажения, мысли, на воспитание и общение (все это позволяет
человеку стать совершенным). Куртуазная любовь связала
сексуальность с любованием лицом любимой, со страданием,
томлением, ожиданием, бурным воображением. Христианская
любовь ввела в сексуальность греховность и запрет. Романтическ
ая - идеализацию.
Здесь можно еще раз вернуться к вопросу: а может ли существов
ать любовное поведение, вовсе оторванное от полового
влечения? Безусловно, и культура все время демонстрирует нам
этот феномен. Всего два примера: любовная культура арапешей
и любовь-жалость русской женщины, о которой писал Георгий
Гачев. Так как будущие жены арапешей воспитываются в семье
мужа, в частности и самим мужем, судя по всему, они впоследствии
практически не имеют полового влечения к своему супругу.
Вспомним наблюдения М. Мид: "женщины арапешей не получ
ают в половом общении даже простой релаксации и описывали
свои ощущения после полового акта как некую неопределенную
теплоту и чувство облегчения". Естественно, по другим
причинам любят своих мужей, но не испытывают к ним полового
влечения некоторые русские (да и не только русские) женщины.

Наблюдения показывают, что любовное поведение, не основ
анное на половом влечении, имеет другую структуру. Оно менее
процессуально, не содержит резких кульминаций и спадов,
а главное, питается совсем из других источников (и энергетически
и психически).
Но и половое влечение не обязательно реализуется в рамк
ах любовного поведения. Когда оно только созревает, то не
реализуется нигде; отсюда беспокойство подростка, обнаружившего
в себе непонятные силы и напряжения. Далее половое
влечение может быть реализовано не в любовном поведении,
а в других типах поведения, одни из которых просто
снимают напряжение и дают разрядку, а другие несут и удовлетворение
(наслаждение). Речь идет, например, о мастурбации
или о сексе в том случае, когда партнеры не вкладывают
в соитие и не извлекают из "любви" никаких чувств, кроме

188

телесных наслаждений^. В принципе, половое влечение может
быть реализовано в любом поведении, даже таком, как садизм
или убийство.
Особый случай эксплуатации полового влечения вне контекст
а обычного любовного поведения мы имеем в эзотерических
практиках, например в даосизме^.
По даосизму сексуальное сближение укрепляет ян и инь обоих полов. В
этот момент мужчина собирает из уст и грудей женщины выделяемую ею
энергию инь. Во время оргазма поток энергии протекает из глубины тела
женщины к половому органу мужчины, а из тела мужчины во влагалище женщины,
результатом оргазма является полный обмен энергией между любовник
ами, а инь и ян становятся едиными, объединяются. Это соединение обеспечив
ает жизнеспособность и долговечность... Сексуальная жизнь является
необходимым элементом медитации... К познанию дао приходят путем сосредоточенного
размышления о своем внутреннем духовном мире. Целью
медитации является соединение внутреннего и внешнего. Человек преодолев
ает границу между ними и становится бессмертным... Потребность в сборе
(в процессе медитации) как можно большего количества энергии инь и ян
приводит к тому, что тот, кто желает быть совершенным, стремится вызвать
и продлить оргазм как можно у большего числа партнеров, стараясь одновременно
сохранить собственную энергию, т.е. сдержать свой оргазм^.
Если бы дело происходило на европейской почве, то в даосистской
любви мы могли бы усмотреть аналогии и с платонической
любовью^, и с любовью-наслаждением, и с сексом, а в целом
^Вспомним тонкое замечание К. Льюиса: "Как неудачна фраза: "Ему
нужна женщина". Строго говоря, именно женщина "ему" не нужна. Ему
нужно удовольствие, мало возможное без женщины. О том, как он ее ценит,
можно судить по его поведению через пять минут. Влюбленному же
нужна даже не женщина вообще, а именно эта женщина. Ему нужна его
возлюбленная, а не наслаждение, которое она может дать. Никто не прикидыв
ает в уме, что объятия любимой женщины приятнее всех прочих...
Я знаю только одного человека, совершавшего такой подсчет,- Лукреция,
и влюблен он при этом не был. А ответил он так: влюбленность мешает
наслаждению, чувства отвлекают, трудно со знанием дела смаковать
удовольствие (поэт он хороший, но, Господи, что же эти римляне были за
люди!)" (Льюис К. Любовь // Мир и Эрос.- М., 1991.- С. 209).
^Даосизм - эзотерическое и религиозное учение в Китае. Следуя
"дао" (буквально - пути), мудрец постигает сущее. Отказываясь от
целеполагающей активности, он достигает единства с природой и
совершенства.
^Лев-Старович З. Цит. соч.- С. 152.
^Например, позиция "осенние дни" (мужчина полулежит, а женщин
а сидит на нем) облегчает медитацию, в этой позиции партнеры не
смотрят друг на Друга, они погружены в мистическое созерцание (ЛевСт
арович З. Цит. соч.- С. 154).

189

мы здесь имеем дело с использованием полового влечения для
эзотерических целей.

Но вернемся к нашей теме. Все-таки чаще в здоровом обществе
и культуре половое влечение, как правило, реализуется именно
в любовном поведении.
Но здесь мы должны вспомнить, во-первых, что любовное
поведение может быть весьма различным, во-вторых, что любовное
поведение и половое влечение весьма несходны. Половое
влечение есть биологический периодический процесс, имеющий
свое начало и конец, сопровождающийся концентрацией энергии
и ее разрядкой, а также рядом более или менее приятных
ощущений. Любовное же поведение в той или иной степени затр
агивает человека целиком, предполагает моменты общения,
воображения, мышления: оно связано с кристаллизацией довольно
сложных желаний - видеть, общаться, любить, находиться
вместе, жить с любимым (любимой) и т.п. В общем виде можно
говорить, что любовное поведение не процессуально, точнее, содержит
в себе много разных процессов; это именно поведение,
жизнедеятельность, реализация разных по природе психических
структур. Как же половое влечение становится телесностью
для любовного поведения? И не прав ли здесь Фрейд, утвержд
авший, что половое влечение, как только оно удовлетворено,
по сути расстается с любовным поведением, как бы отрицает,
гасит его?
Наблюдение Фрейда верное, особенно если речь идет о сексе,
но он сам отмечал, что в культуре есть механизм, постоянно "под
ающий кислород для любовного огня". Таким механизмом, как
мы уже говорили, является дистанцирование (различие) полов:
чтобы осуществлять совместную деятельность, а также реализов
ать другие культурные нормы и правила (некоторые из них мы
уже рассмотрели на примере архаической, античной и средневековой
культуры), люди разных полов получают разное воспитание
(мужское и женское), тело скрывается одеждой, устанавливаются
различные запреты и табу (брачные, моральные, а также в
сфере общения и поведения). В рамках этого механизма складыв
аются чувство стыда, стремление оградить свою личную территорию,
защитить от посторонних взглядов свой внутренний мир и
определенные части тела. Именно дистанцирование полов определяет
необходимость противоположного культурного поведения -
преодоление дистанции, осуществление шагов, ведущих к интимной
близости или образованию семьи; любовное поведение возник
ает, собственно, из решения этой задачи.

190

Чем более сложные препятствия приходится преодолевать
влюбленному, тем больше любовных событий он при этом пережив
ает, тем сильнее его желание. В любви, особенно возвышенной,
99,9% держится на тайне, границах, дистанции, противоположности.
Любовное поведение открывает человеку целый мир.
Будущие влюбленные знакомятся, узнают друг друга, общаются,
поверяют свои тайны и мысли, осваивают любовную игру,
постепенно сокращают дистанцию, получают душевное и чувственное
удовлетворение, выращивают в своей телесности новые
органы любви (ласка, поцелуй, нежные чувства, соитие и т.п.) и
много чего еще, у каждого свое. Этот мир любви и события, в
нем происходящие, настолько захватывают культурного человек
а, что он стремится повторить все вновь и вновь. Но именно в
этом пункте его подстерегает серьезная опасность.
Когда любовная цель достигнута и все начинает повторяться
вновь и вновь, когда дистанция, противоположность (инаковость),
границы и тайна исчезают, исчезают и условия для любовного
поведения, а следовательно, снижается сексуальное влечение.
Легко доказать,- пишет З. Фрейд,- что психическая ценность любовной
потребности понижается тотчас же, как только удовлетворение становится
слишком доступным^. Чтобы увеличить возбуждение либидо, необходимо
препятствие; и там, где естественные сопротивления удовлетворению
оказываются недостаточными, там люди всех времен создавали
условные препятствия, чтобы быть в состоянии наслаждаться любовью.
Это относится как к отдельным индивидам, так и к народам. Во времена,
когда удовлетворение любви не встречало затруднений, как, например, в
период падения античной культуры, любовь была обесценена, жизнь пуст
а. Нужны были сильные "реактивные образования", чтобы создать необходимые
эффективные ценности. Все это дает основание утверждать, что
аскетические течения христианства дали любви психическую ценность, которой
ей никогда не могла дать языческая древность. Наивысшего значения
любовь достигла у аскетических монахов, вся жизнь которых была наполнен
а исключительно борьбой с либидинозными искушениями^.

Но дело, собственно, не в самом падении сопротивления, а,
как мы сказали, в исчезновении условий для разворачивания
полноценного любовного поведения, особенно в рамках романтической
концепции любви, пришедшей на смену средневековым
и возрожденческим идеалам любви. Романтическая концеп^Психотер
апевт из Калифорнии Натаниэль Бренден с этим решительно
не согласен, он считает, что подобное утверждение грешит "чрезвыч
айной слепотой или безразличием к опыту других".
^Фрейд З. Очерки по психологии сексуальности.- М., 1989.- С. 72.

191

ция любви в современном ее варианте (и американском и европейском)
не только интегрировала в себя на новой основе курту-
азную, чувственную и возвышенную любовь, но и связала любовь
с браком и личными индивидуальными началами супругов.
Как говорит Н. Бренден: "Любить человека - это значит
любить его (или ее) личность". Однако именно личность и семья
(брак) в наше время часто лишают любовное поведение условий
для реализации, поскольку брак создает рутину, ведет к снижению
идеальных начал, столь необходимых для возвышенной любви,
а личности супругов, как правило, в семье не совпадают и
поэтому супруги часто конфликтуют друг с другом.
В рамках романтической любви и христианской традиции,
которые долгое время не могли состыковаться, разворачивалась
и линия философского осмысления сексуальности. Основные противоречия,
возникшие в таком осмыслении, зафиксировал Н. Бердяев.
Бердяев прав, утверждая, что "пол есть стихия, разлитая
во всем существе человека, а не дифференцированная его функция",
что "любовь есть сила, преобразующая мир", что в любви
нет никаких "естественных норм" (нормы всегда "сверхъестественны"),
что "без мистического влечения к женственности, без
влюбленности в вечную женственность мужчина ничего не сотворил
бы в истории мира, не было бы мировой культуры"^. И
одновременно трудно согласиться с Бердяевым, что человек
(мужчина и женщина) не целостен, что он всего лишь половинк
а, ищущая для восстановления целостности другую свою половину,
что с пола начинает "тлеть и распадаться личность человек
а, отыматься от вечности", что "нельзя быть личностью в сексу
альном акте", что в этом акте "нет ничего индивидуального,
нет ничего даже специфически человеческого"^.
Если половое влечение, владеющее человеком, рассматривать
как чисто биологический процесс (введем на время такую идеализ
ацию), то он дробен, периодичен и, реализуясь в половом
акте, на время полностью исчезает. В этом своем качестве он,
действительно, служит лишь продолжению рода, о чем и пишет
^Бердяев Н.А. Эрос и личность (Философия пола и любви).- М.,
1989.- С. 62, 48, 44, 39.
^Там же.- С. 70. Правда, в другом месте, на с. 133, мы читаем
следующее: "Есть третья точка зрения: смысл полового соединения в
соединении с любимым, в достижении полноты от этого соединения.
Это смысл личный и единственно допустимый, морально и духовно опр
авданный, и он предполагает одухотворение пола".

192

Бердяев. Но половое влечение, включенное в любовь и взаимоотношения
людей, столько же биологический процесс, сколько и
психический. А как психический процесс, любовное поведение,
о чем мы уже говорили, это довольно сложная и в ряде случаев
духовная форма жизни, не один психологический процесс, а много
разных. Здесь и сладострастное томление, о чем пишет Бердяев,
и мистическая влюбленность в женский образ (Богородицу, Марию,
Софию), и желание давно ушедшей материнской любви и
помощи, и стремление найти понимающую тебя душу и многое
другое. Когда Бердяев говорит, что человек не целостен, то он
прав, но не прав, сводя эту нецелостность только к половой недост
аточности, человек нецелостен по самой своей социальной
природе: он нецелостен без семьи, без любви, без понимания,
без поддержки, без возможности заботиться о другом и т.д.

Итак, половое влечение у культурного человека - это много
разных процессов и желаний. Даже телесная подоснова у них не
одна: помимо собственно полового влечения любовь предполагает
работу почти всех телесных компонентов человека. Уже в арх
аической модели (где брачные отношения отождествлялись с
охотой) любовное поведение черпало не только из полового
влечения, но также из ритуалов (сакральные пляски, пение и
т.д.), направленных на поддержание жизни племени. В античной
любви-страсти Афродита и Эрот были вполне равноправными
партнерами. Платоническая любовь подключалась к почти бесконечному
источнику энергии, сил - работе мышления, вообр
ажения, очищения (делания) себя; это, как мы уже отмечали,
привело к смене гештальта телесности, им вместо женщины
стал прекрасный юноша. В куртуазной любви на женщину пад
ал божественный свет Мадонны, и мужчина любил их обеих.
Короче, любовное поведение всегда, во всех культурах телесно
основывается не только на половом влечении.
Дискретный, конечный характер сексуального акта может,
конечно, приходить в противоречие со сложной психической природой
любви и личности человека, но лишь в том случае, если
любовь и взаимоотношения мужчины и женщины отождествляются
с половым актом, а сам сексуальный акт фетишизируется.
Хотя окончание сексуального акта приводит к резкому падению
психической и телесной энергии, а также исчезновению на время
полового желания (здесь Фрейд прав), другие процессы любви
и общения (эстетические, эмпатии, благодарности, родственной
близости и т.д.) этим не заканчиваются, а, напротив, иногда
только набирают силу. Именно эти процессы создают тот мощ193
ный напор и поток энергии, который несет влюбленных (любящих).
И именно здесь одна из проблем интимной жизни: как
добиться слияния полового влечения с любовью, со взаимоотношениями
любящих друг друга мужчины и женщины, как сдел
ать, чтобы эти взаимоотношения, имеющие не дискретный, а
скорее, непрерывный и часто идеальный характер, гармонизиров
ались с дискретным и капризным или грубым половым
влечением^.
И другая проблема - как сложный психический процесс
любви и взаимоотношений воплощать, концентрировать в своей
кульминации - сексуальном акте. "Даже высшая форма любви,-
писал Бердяев,- не есть любовь бесполая, бесплотная,
не есть высушенный долг и моральная отвлеченность, в основе
ее лежит мистическая чувственность, непосредственная радость
касания и соединения" (курсив наш. - В.Р.). Чисто телесное
половое влечение и сексуальный акт бессознательны,
но они должны слиться в своем процессе и кульминации с
сознательными и разными по природе психическими процесс
ами - с переживанием чувств родственности, благодарности,
красоты, радости, с общением и т.д. В свою очередь эти
процессы должны в сфере интимной жизни слиться с половым
переживанием, структурироваться в соответствии с его
напряженностью, ритмом и кульминацией, в идеале сделаться
бессознательными, так сказать, полететь на волне либидо.
Именно в этом случае реализация всех желаний синхронизируется,
гармонизируется, а все процессы сольются в один поток
- катарсис любви, по природе одновременно телесной и
духовной. "Бессознательность сознательной активности" пережив
ается при этом как ощущение растворения Я, как погружение
в телесную стихию, в которой уже почти невозможно
различать себя и ее (его).
^Говоря о теле, К. Льюис заметил, что "на таком громоздком инструменте
не сыграешь небесной мелодии, но мы можем обыграть и полюбить
саму его громоздкость. Высшее не стоит без низшего. Конечно,
бывают минуты, когда и тело исполнено поэзии, но непоэтичного в нем
гораздо больше. Лучше взглянуть на это прямо, как на комическую
интермедию, чем делать вид, что мы этого не замечаем. Интермедия
нужна нам. Наслаждение, доведенное до предела, мучительно, как боль.
От счастливой любви плачут, как от горя. Страсть не всегда приходит в
таком обличье, но часто бывает так, и поэтому мы не должны забывать
о смехе" (Льюис К. Цит. соч.- С. 211).

194

И все-таки, подчеркнем еще раз, половое влечение - лишь
одна из форм телесности в любви. Любовь-идеал, любовь как
замысел должна высветить, преобразить также и все другие формы
телесности, несущие умную, духовную любовь. В умной любви
человек получает энергию и духовную силу не только от непосредственного
слияния с любимым, но не меньше от его лица
(Бердяев не переставал подчеркивать, что "на своей вершине любовь
всегда есть видение лица любимого в Боге"), от его присутствия,
от самой атмосферы, ауры, которая его сопровождает и
окружает, вообще от того, что он живет с любимым.
ЛОВУШКА ДЛЯ "БЕДНЫХ КУЛЬТУР"
Зигмунд Фрейд прав, говоря, что когда естественные сексу-
альные влечения ослабевают, люди создают, чаще всего не осозн
авая того, искусственные условия, чтобы наслаждаться любовью.
Какие это будут условия, зависит и от случайных обстоятельств,
и от воспитания, и от той концепции любви, на которую
человек ориентируется.
Вот один из характерных для нашей современной культуры
сценариев развития событий. Ребенка воспитывают не в том поле,
в котором он родился. Бехтерев в одной из своих работ описыв
ает ситуацию, когда мать хотела девочку, а родила мальчика.
Не в силах с этим смириться, она стала воспитывать сына как
дочь: наряжала в платья, приучала играть с куклами, сводила в
игре только с девочками и т.д. В результате ее сын полностью
освоил женское поведение, включая ожидание мужской любви.
Дальше достаточно было только подвернуться случаю (а он, как
правило, всегда подворачивается), чтобы подросший юноша физически
почувствовал себя девушкой и вскоре вступил в гомосексу
альную связь в роли женщины.
А вот другой, не менее редкий сценарий. Молодые муж и
жена или просто возлюбленные, пытаясь реанимировать угасающее
чувство, ищут новые "объекты" для любовного поведения.
Если они ориентированы на современную молодежную культуру
и секс, то их поиск ограничен прежде всего пределами тела любимого
человека, его внешней красотой, теми чувственными удовольствиями,
которые оно сулит (именно это рекламируют журн
алы, эстрада, телевидение, мода). Но тело уже освоено, за исключением...
запретных зон, охраняемых чувствами стыда, застенчивости,
сознанием запрещенности (современные эквивален195
ты табу). Но тем интереснее и притягательнее эти места, тем
больше их хочется разглядеть, ощупать, освоить в сексуальном
отношении. Молодые супруги или возлюбленные открывают новые
ощущения, правда, слегка или не слегка патологические, и
какое-то время поддерживают любовное поведение, преодолевая
при этом стыд, застенчивость, ощущение греховности, запрещенности.
Следующий шаг требует уже куда большей изобретательности
и изощренности, здесь на помощь приходят эротические
фильмы, журналы, книги о технике секса и т.п. Однако опять
через какое-то время чувство угасает, а идти уже некуда.
Но есть другой потенциальный партнер, который может стать
любовником или любовницей, есть порнофильмы, есть проститутки,
есть любовь к людям своего пола, есть всевозможные необычные
условия и т.д. В США, например, людей, оказавшихся
на этом пути, не так уж мало -от 6 до 10 процентов населения.
Как наркоманы не могут жить без иглы и травки, так эти
мужчины и женщины не в силах обходиться без секса - они
готовы пожертвовать всем, потерять все в жизни, лишь бы любым
способом удовлетворить чувственное желание. Таким образом,
во всех этих случаях происходит, так сказать, дрейф телесной
основы любви.
Кстати, о сексуальной революции в нашей стране. К каким
последствиям может привести культивирование секса и создание
индустрии сексуальных удовольствий? Ну, во-первых, к дальнейшему
кризису и разрушению романтической концепции любви,
которая и так уже серьезно пострадала от современного быта
и низкой личной культуры супругов. Во-вторых, что не менее и
даже более важно, к провоцированию разнообразных сексуальных
отклонений, к расшатыванию естественной связи психического,
любовного поведения с его телесной основой, в конечном
счете к снижению сексуальных потенций населения. Нужно заметить,
что сама концепция любви-секса, поддержанная средств
ами массовой коммуникации, деформирует естественные связи
любовного поведения с телесностью. Содержание и образы сексу
альных фильмов, произведений, изображений построены так,
чтобы разрушать нормальные культурные сценарии любовного
поведения. В погоне за острыми ощущениями и переживаниями
отрицаются любые границы, запреты, тайны, т.е. убивается сам
а культурная основа любви, любовного поведения. Есть в концепции
любви-секса и демоническое начало. Культивирование
(разглядывание) гениталий, а также эксперименты с ними и телом
только ради острых чувственных ощущений рано или позд196

но вступают в противоречие и конфликт с духовностью и нравственностью
человека.
Нужно учесть и то обстоятельство, что пол и тело человека
наряду с нравственностью, семьей, личностью являются универс
алиями, определившими развитие человеческого духа и культуры.
Как универсалии они не могут быть существенно трансформиров
аны или тем более элиминированы. Сегодня, однако,
наблюдается опасная тенденция экспериментирования с этими
универсалиями (генная инженерия, эксперименты в области пол
а и секса, эксперименты с психикой и т.п.). Разрушение универс
алий может привести (как один из возможных сценариев),
например, к появлению людей-монстров и даже гибели нашей
духовности и цивилизации. В этой связи вряд ли те элементы
положительного сексуального образования, которые есть в нашей
сексуальной революции, перевешивают указанные здесь нег
ативные тенденции. Вероятно, сегодня необходимы не призывы
к свободе в области пола и сексуальных потребностей, а серьезн
ая политика в сфере сексуальной, а точнее любовной культуры.
Именно культуры. И в России здесь есть своя традиция.
Достаточно вспомнить нашу литературу и поэзию (от Пушкина
до Пастернака), работы наших философов и начала века и современных,
обсуждавших тему любви и русского эроса.
ЭТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ ЛЮБВИ
Вернемся к казуистическим вопросам И. Канта и к метаниям
Н. Бердяева. Все-таки можно или нельзя любить женщину,
если у нее нет желания? Как относиться к половому акту, разруш
ает он личность или, напротив, позволяет прорвать обыденность?
Ну, во-первых, в разных культурах на эти и подобные им
вопросы ответили бы по-разному, а где-то сами эти вопросы были
бы неосмысленны. Казуистические вопросы Канта из нашей
европейской культуры, и ответы могут быть даны только здесь
и сейчас.
Делать вид, что между любовным поведением (особенно в линии
платонической, религиозной и, отчасти, даже романтической
любви) и половым влечением, половым актом нет противоречий,
вряд ли имеет смысл. Их природа различна, различны в
общем случае и цели. Цель любовного поведения - или страсть,
или наслаждение, или духовный рост человека, или общение,
или то и другое вместе (в соответствии с разными концепциями

197

и моделями любви). Цель же полового влечения - продолжение
рода, снятие психического напряжения, аспект гигиены и здоровья.
Но ведь человек не имеет дело с чистым половым влечением,
он имеет дело с половым чувством, а это уже телесный аспект
любви. И здесь никаких противоречий нет, а если почемуто
человеку претит его собственный половой акт (так же, как,
кстати, другие проявления телесности - раздражение, потение,
бессилие, естественные отправления и т.д.), то, значит, речь идет
прежде всего о его сознании, о своеобразном расщеплении его
личности.
Мы как-то не отдаем себе отчета, что буквально все наши
психические функции - от низших до высших (от физического
голода до духовного творчества) - телесны, что, например, духовный
экстаз основывается в телесном плане на вполне определенных
и вполне земных действиях, энергиях, соматических отпр
авлениях. И когда поэт Джон Донн замечает:
О буре в крови говорит
Красноречивый жар ее ланит,
И кажется, что мыслью плоть кипит,
он и не подозревает, как близок к истине. И плоть кипит мыслью,
воображением, и любые мысли и переживания не могли бы
состояться без кипения плоти. Другое дело, что в бедных культур
ах любовное поведение весьма часто ограничивает себя половым
чувством. Скользя по этой плоскости, любовное поведение
обретает и особую сверхцель - наслаждение. По сути Бердяев
борется не с половым актом, а с концепцией и практикой любви-н
аслаждения. А она действительно противоположна другой
концепции - платонически-христианской. Однако, что имеет в
виду Бердяев, когда говорит о преображении пола и полового
влечения? Одно дело, если речь идет об одухотворении любовного
поведения, другое - о мистическом акте, наподобие воскрешения
отцов и дедов, предлагаемого Федоровым. Одухотворение
любовного поведения началось с Платона и проходит через всю
европейскую историю, воскрешение же в иной плоти еще никому,
кроме Христа, не удавалось.

Теперь вопросы Канта. Можно ли, например, что-либо возр
азить А.С. Пушкину, сказавшему:
О люди! Все похожи вы
На прародительницу Эву:
Что вам дано, то не влечет,

198

Вас непрестанно змий зовет
К себе, к таинственному древу.
Запретный плод вам подавай,
А без того вам рай не в рай.
Как часто мы любим без желания (по привычке или из
жалости) и как часто нас влекут чужие жены! И то и другое
особенно актуально в наше время. Мода, искусство, телевидение,
широкое общение, свобода нравов, эгоизм, тяжелый быт,
монотонность городской жизни и многие Другие факторы способствуют
"знаковой усталости", убивающей любовь, превращающей
в обыденность даже интимные отношения. Как мы отмечали
выше, обыденности противостоят сама любовь, наш образ жизни,
ее ценности, степень нашей духовности, богатство впечатлений,
умение реализовать себя. Конечно, нельзя впадать и в противоположную
крайность - подчинять любовь целям духовного
развития, превращать ее всего лишь в средство совершенствования
своей личности. В этом случае любовь вырождается, становится
искусственной, неживой. Духовное развитие - это духовное
развитие, а любовь - это любовь. В частности, любовь -
это и гигиена, и удовольствие, и наслаждение. Однако только к
гигиене, удовольствию и наслаждению любовь не сводится. За
ней стоит личность и духовное развитие человека. Это означает,
что, сталкиваясь с проблемами в области любви, человек их должен
решать именно как человек, следя за тем, чтобы человеческое
начало в нем не страдало, а возвышалось.
Предположим, я хочу любить, а она нет. Человеческое решение
- найти в себе силы и отказаться, сдержать свои чувства.
Предположим и другое развитие событий: жалея меня, она любит
(любовь-жалость, весьма нередкая в наше время), но я это
вижу, чувствую. Думаю, и в этом случае лучше сдержать свои
чувства, отказаться. Лучше... для нашей любви, для наших взаимоотношений.
Но так намерен поступать я, а другой может не
найти в себе в данный момент силы. И в этом случае можно все
же остаться человеком, компенсировав свою слабость нежностью,
ощущением своей вины, да мало ли еще как. Отношения в любви
- это всегда творчество, неожиданность, поступок, испытание
нас на прочность, на человечность, на умение чувствовать
свою вину. Никогда не известно, справимся ли мы, не соскользнем
ли в яму. И никогда заранее не ясно, что нас ждет завтра
или послезавтра. В любви нет гарантий, любовь - это всегда
неизвестность и испытание.

199

Весьма серьезной этической проблемой является также отношение
к отклоняющимся формам любовного поведения. Хотя
интуитивно чувствуется, что в смене пола или лесбиянстве есть
что-то неестественное, аргументировано показать это трудно. Ну
почему, спрашивается, женщине не сменить пол на противоположный,
если она чувствует себя мужчиной? К тому же, как
правило, она не виновата в этом, чаще всего ее так воспитали
или на нее так повлияли (друзья, среда, улица). Ведь исправляются
же генетические нарушения или порок сердца. Да, труднейш
ая операция, но ведь еще труднее жить, ощущая себя существом
другого пола. Сходные соображения можно выдвинуть
и в случае потенциальных гомосексуалистов, лесбиянок, людей,
склонных к трансвестизму (переодеванию в одежду людей противоположного
пола) и т.д. А аргументы от морали здесь не проходят:
ведь неясно, почему любить мужчине женщину нравственно,
а мужчине мужчину - нет, почему безнравственно сменить
пол, если чувствуешь себя в другом, противоположном поле.
Что против всего этого можно возразить?
Ну, во-первых, вряд ли можно заменить природу, сделать
лучше, чем она это сделала за миллионы лет эволюции. Меняя
пол, человек обрекает себя на тяжелые последствия ("женщины"
не могут рожать, "мужчины" не всегда полноценны в половом
отношении, операция дает последствия и рецидивы и т.д.).

И все же, главное возражение в другом. Все ли наши желания
естественны и допустимы? Одно дело мужчина чувствует влечение
к мужчинам, женщина к женщинам. Совсем другое - захотеть
сменить свой пол. Здесь тонкая грань, перейдя которую, оказыв
аешься в другом мире. Когда человек доходит до такой идеи,
он, не замечая того, попадает совершенно в другую категорию.
А именно, становится своеобразным эзотериком. Такой человек
больше верит в свою идею, чем в обычный мир, он решает свою
идею реализовать во что бы то ни стало, даже против своей природы.
И почему бы нет, ведь современный человек все время
идет против природы; он ее изменяет, разрушает, улучшает, вместо
одной природы создает другую. Пойдя на изменение своего
пола, человек становится в ряд с инженерами, мистиками, собственно
эзотериками, которые изменяют свое существо под эзотерическое
учение.
А что в этом плохого, может спросить нас читатель. Есть инженеры
в технике, инженеры человеческих душ, генные инженеры,
ну и, наконец, будут секс-инженеры, инженеры пола. А плохо,
точнее опасно здесь то, что рано или поздно эзотерическая

200

инженерия создает такого человека, с такими желаниями и образом
жизни, который выпадает из обычной культуры. Его развитие
определяется теперь прежде всего идеями; оно не сдерживается
и не ограничивается жизненными реалиями, природой, культурными
требованиями. Желание женщины стать мужчиной -
это именно такая идея, ничем не сдерживаемая, и ничем не ограничив
аемая. И самое опасное, что эту идею, так же как и многие
другие (стать бессмертным, сверхчеловеком, святым), можно осуществить
в одном случае с помощью медицины, в других - эзотерического
образа жизни и различных психотехник.
Что предлагает эзотеризм? Или идеальную культуру, или отк
аз от культуры вообще. Эзотерические учения - это восстание
против существующей обычной жизни, стремление полностью
разрушить реальность Я (эго), взорвать привычные представления
о смерти, поставить на их место... А что, собственно, поставить
на их место, кроме отрицания существующей культуры и
ориентации на Благо, Свет, Дух? Жизнь, вероятно, тогда не страд
ает, не превращается в свою противоположность - нежизненность,
когда самосознание и знание не только определяют активность
и чувственность человека, но и следуют за ними.
В эзотерических системах активность и чувственность человек
а полностью перестраиваются под идеальные образы и схемы.
В результате разрываются связи данной отдельной жизни с
другими, теряется ощущение и понимание жизни других и всего
целого. И хотя данная отдельная жизнь реализует полную
свободу духа, полностью отвечает идеалу, в рамках этого идеала
совершенна, в целом жизнь и дух ослабевают. Вероятно, совершенствов
ать свою жизнь для блага людей можно лишь в культуре,
лишь повернувшись лицом к другим людям, укрепляя с ними
духовную связь.
Как ни отличаются секс-инженеры и люди, меняющие пол,
от эзотериков, тем не менее все, что мы здесь сказали, справедливо
и относительно этой категории людей. Желание сменить
свой пол в общем случае ничем не проще и не безопасней, чем,
скажем, желание попасть в другую реальность или слиться с
Космосом. У них одна природа - вера в свою идею, как в истинную
реальность, стремление переделать себя, чтобы оказаться в
этой реальности.
К этим проблемам относятся и современные споры о половом
воспитании. Но это, конечно, тема более широкая, требующая
специальных исследований. В данном случае мы ограничиваемся
только постановкой вопроса.

201

ПОДХОД К РЕШЕНИЮ ПРОБЛЕМЫ ПОЛОВОГО ВОСПИТАНИЯ
Вернемся снова к анализу международного проекта "Половое
воспитание российских школьников", о котором мы
говорили во введении. Это типичное решение, подменяющее
вопрос о половом воспитании информацией о возможных сексу
альных отклонениях. Эксперты З.В. Любимова и Г.И. Рожков
а правильно пишут, что путаница начинается уже с терминологии.

Термин "половое воспитание" подразумевает регулиров
ание отношений человека и общества в вопросах пола,
а "секс" и "сексуальность" - термины, определяющие интимные
взаимоотношения полов. Все основные положения проект
а могут быть обозначены вторым термином и не имеют отношения
к половому воспитанию.
При обсуждении этого проекта в Российской академии
образования (РАО) директор Института развития личности,
академик РАО B.C. Мухина говорила, что в России своя
культура и ментальность, а безопасного секса не бывает. Сама
установка на секс в раннем возрасте - это растление не только
физическое, но и духовное. Секс в раннем возрасте должен
быть табуирован.
Со всем этим можно согласиться, так же как и с тем, что
после бурного обсуждения этот проект был приостановлен. Одн
ако не думаю, что многие педагоги понимают, чем все-таки
любовь отличается от секса и почему опасно давать в школе информ
ацию, предупреждающую сексуальные нарушения.
Сначала имеет смысл обсудить более общий вопрос: может
быть, курс полового воспитания в школе вообще не нужен? Понятно,
что такой, который мы рассмотрели во введении, даже
вреден. Вреден любой курс, подменяющий освоение культурной
нормы предупреждением патологий, а любовь - сексом. Но дело
не только в этом. Что такое половое воспитание? Именно
воспитание, образование формы поведения, присвоение определенных
ценностей, выработка правильного отношения к предст
авителю другого пола, формирование определенного мироощущения.
Можно ли этому обучить, усваивая знания и навыки?
Сомнительно. К сожалению, многие наши ученые и педагоги
уверены в обратном.
Но если половому поведению нельзя обучать, то что же можно?
Ведь как-то школа должна противостоять СМИ, рекламе,
пропагандирующим секс, агрессивной сексуальной атмосфере

202

последних лет. Попробуем сначала понять, какие у полового
воспитания могут быть цели, а затем уже обсудим средства их
достижения.
Наиболее общая цель полового воспитания - формирование
личности, правильно ориентированной в своем поле, способной
любить, имеющей иммунитет к сексуальным экспериментам и
соблазнам. Однако что мы видим сегодня в России? Эстрада,
журналы, театр, кино демонстрируют тип героя (мужчины или
женщины) как бы неопределенного пола, публично однополая
любовь теперь не осуждается, более того, подогревается интерес
ко всякого рода сексуальному творчеству.
А какую модель любви может усвоить наша молодежь, ориентиров
анная на СМИ и современную массовую культуру? Инф
антильный, сексуальный герой, ценящий деньги, силу, успех,
в уши которого воткнут плейер, а в рот жевательная резинка.
Нет, конечно, есть и другая, серьезная молодежь, но, к сожалению,
не она задает тон.
Без иммунитета против современного секса, с его конвейером
наслаждения, сегодня не обойтись. При этом, опять же к
сожалению, простые запреты и мораль здесь не проходят. В
начале века Л.Н. Толстой, озабоченный сходными проблемами,
писал следующее: "Наряды, чтение, зрелища, музыка, танцы,
сладкая пища, вся обстановка жизни, от картинок на коробках
до романов и повестей и поэм, еще больше разжигают эту чувственность,
и вследствие этого самые разные половые пороки и
болезни делаются обычными условиями вырастания детей обоего
пола и часто остаются и в зрелом возрасте. И я полагаю, что
это нехорошо. Вывод же, который можно сделать из этого, тот,
что... для воспитания людских детей поставить себе другие цели,
кроме красивого, выхоленного тела"^.
Как известно, попытки Л.Н. Толстого распространить в России
правильную мораль мало что дали.

Но у полового воспитания есть еще одна цель - осмысление
(сообразно возрасту) явлений любовной и сексуальной жизни, с
которыми ребенок, подросток или юноша сталкивается как во
вне, так и в себе. Совершенно неправильно вместо мифа (сказки)
об аисте и капусте давать пятилетнему ребенку медицинское объяснение
механики рождения детей. Его сознание ориентировано
^Толстой Л.Н. Послесловие к "Крейцеровой сонате" // Собр. соч.: В
12 т.- М., 1982.- Т. 12.- С. 200.

203

именно на игру и сказку, а не на научное знание. Научное объяснение
он и не поймет (все равно переделает в детский миф), но
момент механистичности в его сознании будет заложен.
Труднее объяснить подростку, почему он занялся мастурбацией
и что это такое или что с ним вообще происходит в этом
возрасте. Здесь, вероятно, важно различать два плана - личную
гигиену и формирующиеся предпосылки любовного поведения.
Гигиена есть гигиена, к ней ребенка нужно приучать в семье, в
более сложных случаях (начало менструации, полюции и т.п.)
на помощь могут прийти школьный врач и психолог.
А вот складывающееся любовное поведение требует специ-
ального внимания. По сути нужно тактично помочь подростку
понять, что все эти новые для него события, ощущения и пережив
ания - необходимое условие его становления как полноценного
мужчины (женщины) и личности. Мужчины, женщины
и личности, а не инструментов для опасного или безопасного
секса. Предполагает половое воспитание и выработку правильного
отношения к наслаждениям: от трактовок его как греха,
если ребенок воспитывается в семье верующих, до понимания,
что наслаждение, если оно берет верх, уводит человека от его
духовной природы и назначения. В половое воспитание обязательно
входит и формирование ответственности, во-первых, за
чужую жизнь (как святыню, которую не только нельзя полом
ать, например, переспав с кем-то, не предохраняясь или ради
удовольствия, а, напротив, нужно лелеять и всячески поддержив
ать), во-вторых, за свою собственную (ее также нельзя испортить
ради минутного наслаждения или милого друга).
От всего этого нужно отличать половые отклонения - болезнь
роста, например, мастурбацию или ранние половые конт
акты. Известно, что в начале века обе эти формы, чаще всего
первая, оценивались крайне негативно, как патология развития.
Сегодня, напротив, они считаются чуть ли не полезными
для здоровья. Все же кажется более осмысленным рассматрив
ать их как болезнь роста, а следовательно, не пугать подростка
будущими негативными последствиями (в принципе, они не исключены),
но и не поощрять в этих занятиях. Вероятно, правильное
решение - погружать ребенка (подростка, юношу) в
такую реальность и атмосферу, которые бы снижали значение
удовольствий, получаемых от таких занятий, открывали бы ему
другие пути и перспективы жизни и развития. То есть опять -
не предупреждение сексуальных отклонений, а создание условий
для более нормального развития личности. Другое дело, что

204

если ребенку понадобится душевный или интимный разговор,
то школьный психолог или врач (или, если есть доверие, родители
и учитель) должны быть наготове, чтобы обсудить проблемы,
которые подростка волнуют.
Теперь вопрос о том, как же все это подавать в школе. Ясно,
что не в обучении и не через изложение знания и информирование.
В каком-то смысле половое воспитание для ребенка должно
быть незаметным. Что-то он узнает на уроках биологии, что-то в
курсе психологии (если таковой читается в школе), но не специ-
ально, а как фрагменты общей картины. Главное же другая сфер
а: обсуждение на уроках и вне их книг, кинофильмов, случаев
из жизни, некоторых телевизионных передач, формирование в
школе духовной атмосферы. В этих обсуждениях наряду с другими
моментами должны акцентироваться и анализироваться с
целью выработки правильного отношения и понимания основные
формы и модели любви и отношений между полами. Причем
опять же не изолированно от других сторон жизни и развития
личности, а внутри их.

Требует ли такой подход специальных средств и методов?
Вероятно, да, ведь ребенок в своем развитии проходит разные
ступени и сталкивается с разными проблемами. Очевидно, нужны
соответствующие материалы для классного и внеклассного
чтения и обсуждения, могут быть и специальные курсы "полового
воспитания" для педагогов, психологов и родителей. И все
же главное в другом: в том, чтобы половое воспитание было частью,
моментом общего воспитания и образования человека, зад
ачи которых в наше тревожное время достаточно сложны и,
может быть, даже необычны. В идеале образованный человек
видится таким, который в той или иной степени озабочен проблем
ами выживания и спасения человечества, работает над своим
духовным обликом, может находить свое счастье и назначение
в помощи другим и полноценной реализации себя. Вставленное
в такую оправу, половое воспитание, уверен, обретет в школе и
семье твердую почву.

205

Закладка в соц.сетях