Жанр: Электронное издание
137_56
...елал не
ожидая более женихов к своей дочери, имеющей от роду 29 лет, а как
теперь посватался ко мне крестьянин деревни Паромоновской Никол
ай Федоров Павлов совершенно не имеющий никакого родства - посторонний,
то я (хочу) непременно спешно отдать за него, ибо плотское
и двоякое духовное родство с женихом Михаилом есть кровное
родство, от которого как от кровосмешения могут с дочерью моей
случиться несчастия, которые я при продолжении жизни своей на сем
свете в течение 67 лет много раз мог приметить. При том же я наслыш
ался, что жених Михаил подвержен рекрутской повинности, между
тем как прежде я не предполагал чего, да и невеста Афонасья, дочь
моя, не желает идти за Михаила по тем же самым причинам - к сему.
Поэтому Ваше Благословение, получив от меня сие на гербовой
бумаге объяснение, не может ли в сие же промежговие обвенчать дочь
мою с вышеописанным Николаем Павловым, не ожидая решения от
Преосвященного, после пришествия которого я как сам от себя
подавал прошение сам и обязуюсь, и если то нужно будет представить
вторичное объяснение, со взысканием того, что будет с меня
следовать, если же в сие промежговие не обвенчают, то всепокорнейше
прошу подать Преосвященному прошение с сим моим объяснением
от февр. 3 дня 1848 г."^
Таким образом, изменившиеся жизненные обстоятельства позволили
крестьянину поменять свою позицию на диаметрально противоположную
и с большим рвением самому оспаривать возможность
брака в первом варианте. Очевидно, что забота о судьбе
засидевшейся в девках дочери вынудила его просить у архиерея о
явном нарушении закона. Вместе с тем у него сохраняется страх перед
кровосмешением, от которого он с готовностью стремиться
избавиться.
Взаимное согласие жениха и невесты
и согласие "сторонних лиц"
Взаимное согласие жениха и невесты было одним из существеннейших
условий брака. В 1724 году именной указ Петра 1 запретил
родителям и господам принуждать к вступлению в брак детей и
подневольных им лиц. Для соблюдения указа от родителей и господ
требовалась соответствующая присяга. Впоследствии условие добровольности
при вступлении в брак было принято гражданским
законодательством. Свободное согласие предполагало наличие двух
условий. Во-первых, способность к изъявлению воли, то есть
сознательное отношение человека к юридическому действию, которое
он собирался совершить, что определялось зрелым возрастом и
умственным здоровьем. Во-вторых, отсутствие стороннего принуждения,
как физического, так и морального, со стороны близких лиц или
от одного из сочетающихся браком. В случае жалобы потерпевшего,
нарушение этих условий могло повлечь за собой уголовную
ответственность.
Взаимного согласия вступающих в брак было, однако, недост
аточно. Необходимо было и согласие так называемых "сторонних
лиц", от которых они находились в зависимости. Такими лицами
могли быть родители, опекуны и попечители, помещики, а также
начальство. Согласие (благословение) родителей в допетровское время
решало судьбу жениха и невесты. Впоследствии родительская воля
использовалась главным образом для того, чтобы не допустить
нежелательный брак. Согласие родителей требовалось независимо от
возраста брачующихся. Невыполнение этого требования могло
повлечь за собой заключение в тюрьму от 4 до 8 месяцев и лишения
наследства. Правда, родители в своем духовном завещании или другом
законно составленном акте могли объявить свое прощение и
восстановить в правах наследования. Те же правила распространялись
на опекунов и попечителей, заменявших родителей. Судя по
материалам архива, родительскому согласию придавалось большое
значение. Вот как характеризуется оно в деле о дозволении вступить
в брак с избранной невестой по несогласию отца жениха от 8 мая
1848 года. Отец жениха, ссылаясь на какие-то пороки сына, якобы
мешающие будущему браку, не дает своего согласия. В свою очередь,
отец невесты, отвечая на официальный запрос из консистории,
также не спешит согласиться, мотивируя свои сомнения следующим:
"На объявленный нам указ Вологодской Духовной консистории
от 18 мая ь 2396 о том, согласен ли я отдать дочь свою Елизавету
и она идти в замужество за губернского секретаря Василия
Ливировского; сим имеем честь объяснить, что мы ныне но
несогласию родителя губернского секретаря Ливировского; зная
твердо, что только благословение родителей утверждает благодать в
доме чад, желая по долгу родительскому счастья своей дочери ныне не
решаемся окончить предначатое нами дело, хотя высказанных
родителем пороков мы и не замечали за г. Ливировским. От 18 мая
1848"^.
Что касается дел, связанных с получением согласия от помещиков,
то они очень разнообразны. Это письменные согласия самих помещиков,
переписка с консисторией их управляющих и доверенных лиц, жалобы
на священников, нарушающих закон и венчающих крепостных
без разрешения их владельцев, указы, ограничивающие волю зависимых
людей, и т.д.
Вот как выглядело официальное разрешение помещицы:
"Крепостному моему дворовому человеку Дмитрию Яковлеву
позволяю вступить в законный брак с крепостною моею дворовой
девицей Меремьяной Ивановой. Янв. 20 дня 1846 г. Дочь статского
советника девица..."^.
По закону и по постановлению духовного ведомства приходские
священники не должны были венчать крестьян без такого письменного
согласия. Если священник нарушал это требование, его лишали права
венчать браки. О таком случае идет речь в прошении поверенного помещик
а Засецкого Николая Сарынина.
"На основании 12 Стат. Х т. Зак. гражд. запрещается помещичьим
крестьянам и дворовым людям вступать в брак без дозволения их
владельца; а по духовному Ведомству строжайше имеются
подтверждения всем приходским священникам, чтобы без письменного
согласия помещиков, или их поверенных, таких людей не венчать;
но несмотря на это священник Кадниковского уезда Афинадор
Васильев Рождественский несколько браков из имения доверителя
моего г. Засецкого без согласия Его или поверенных на это лиц
повенчал; по этому случаю я, имея от г. Засецкого доверенность,
убедительно просил помянутого священника, чтобы этого не
делал; и наконец по письменному моему от 1 числа января сего года
письменно удостоверил меня, что исполнит мою об этом просьбу, но
после этого обвенчал брак без согласия доверителя моего и
Вотчинного его старосты; по сему осмеливаюсь просить. .."^ о
воспрещении венчать браки крестьян г. Засецкого этому священнику.
Без согласия помещика родители жениха и невесты также не
могли обвенчать своих детей, а их нежелание считаться с подобным
положением подлежало консисторскому разбирательству. Об этом
свидетельствует дело 12102 от 1850 г. "По обвинению крестьянина
Федора Усова в выдаче своей дочери за дворового человека Николая
Смирнова, не имевшего разрешения на женитьбу от своей помещицы
Робнер". Ограничения касались и выбора прихода для венчания
("Следственное дело священника Митюкова о совершении им
церковного брака крестьянам других приходов"^). Большие
осложнения могли возникнуть из-за сочетания браком крестьян,
принадлежавших разным ведомствам. В делах неоднократно
встречаются рапорты духовных правлений о получении указов Синода
или Вологодской духовной консистории с распоряжениями типа: "О
запрещении браков между помещичьими и удельными крестьянами, не
имеющих увольнительных справок 1800 г."^ или "О запрещении без
разрешения старшины, от удельного ведомства венчать вдов и девиц
этого подчинения, от 1817 г."^.
Подобные указы создавали многообразные препятствия на
пути жениха и невесты. Вот одна из типичных ситуаций: крестьянин
госпожи Верещагиной Василий Шилехин просит о дозволении
дочери его, вдове Ульяне Васильевой вступить во второй брак с
казенным крестьянином Петром Кирновым, до засвидетельствования
в присутственном месте отпускной от ее госпожи, так как поместье
находится под залогом в Московском опекунском совете
и подтверждение отпускной будет происходить долго. В ответ
на его прошение из консистории приходит следующее определение:
"1848 года октября 26 дня. Как отпускная, данная дочери
просителя, не приведена в надлежащую силу; то дозволения ей на
вступление в брак за государственного крестьянина дать неможно,
о чем и объявить ему в консистории, выдав отпускную обратно"^
С подобного рода затруднениями сталкивались также военные
и лица гражданского ведомства, вынужденные получать согласие на
брак от начальства. При этом имелось в виду не допускать до брачного
союза лиц, не имеющих достаточных средств для содержания
семьи. Первоначально (1722 г.) это требование касалось только
гардемаринов, но в 1749 г. было распространено на всех военных
других частей, с изданием свода законов это положение относилось и к
служащим гражданского ведомства. Однако к началу XX в. оно
практически касалось лишь офицеров, не достигших 28 лет, которым
выдавалось разрешение после того, как они предъявляли документ об
имущественной обеспеченности жениха или невесты. Их годовой
доход должен был составлять не менее 250 рублей. Что же касается
лиц гражданского ведомства, то согласие начальства было простой
формальностью (за исключением дипломатических чиновников).
В архиве консистории находится переписка батальонных командиров
с приходскими священниками, содержащая различные запросы
и ответы на них. В основном она касалась невест, от которых
требовались их метрические данные и характеристики (главным
образом - посещения церкви, исполнение исповеди и причастия).
Кроме этого, встречаются так называемые отношения,
поясняющие различные положения законов. Например, такое, от
16 сентября 1848 года: "О воспрещении священниками венчать
офицеров или нижних военных чинов до получения разрешения на
оное от начальства"^.
Другое отношение разъясняет постановление "относительно военных",
находящихся в запасе ("в бессрочном отпуске"): "Нижним чинам
холостым и вдовым, уволенным в бессрочный отпуск, дозволяется
вступать в законный брак, не испрашивая особого от военного нач
альства разрешения, в том внимании, что в выданных им из полков
билетах означается женаты они или холосты или вдовы, но при
вступлении в брак сих нижних чинов: священникам, венчающим их,
вменяется в обязанность надписывать на тех же билетах, когда и с кем
они венчаны, равномерно отмечать на билетах рождение детей мужского
пола прижитых во время отпуска, и то, если кто из сих детей
умрет.
После сего узаконения можно обвенчать беспрепятственно находящегося
в безграничном отпуску Резервного Эскадрона Сумского Гусарского
полка"^.
Вплоть до 1775 года (царствование Екатерины II) всякий неслужилый
человек состоял в государственном, городском или
сельском тягле и не мог вступить в брак "безъявочно", то есть не
сообщив об этом городскому или сельскому начальству. Требов
ание это было сопряжено с получением налога, имевшего вид выкупа
или дани и называвшегося по-разному - убрусное, свадебное, свадебная
или выводная куница, новоженный убрус и др. Конечно, в первой
половине XIX в. между горожанами различных социальных слоев
и их административным начальством были иные отношения, и
все же, принадлежность к определенному городскому или
сельскому "обществу" предполагала соблюдение его членами
установленных правил. Так, для выхода замуж девицы-мещанки
нужна была "отпускная" от ее общества, например, такая: "1847 года
октября дня вологодский мещанский староста Александр Колобов
с ведома мещанского общества отпустил вологодскую мещанку
девицу Елизавету Нифонтову Сазонову для выхода в замужество
по собственному ее желанию, вологодского Гарнизонного
батальона 4-й роты за унтер офицера Никифора Гаврилова
сына Гаврилова, означенной же девице Сазоновой от роду ныне
девятнадцать лет, мещанский староста Александр Колобов.
Вологодский мещанин Вавила Андреев Швецов"^. Далее 19 подписей,
которые подтверждены в вологодском магистрате, и подписк
а родителей невесты (1847 г.). Зависимость от общества, но уже
сельского, просматривается в объяснении, направленном в консисторию
вдовой, решившей во второй раз выйти замуж за
крестьянина своей деревни моложе ее на 13 лет. Дело в том, объясняет
вдова, что "в других же деревнях жениха приискать не могл
а, ибо на перечисление его души соседи соглашаться не желают..."^
Общественное состояние и звание
Общественное состояние и звание могли оказаться как безусловным,
так и относительным препятствием к браку. Безусловно брак
возбранялся лицам духовного звания, принявшим обет безбрачия.
Относительным препятствием для брака могло стать неравенство
общественного положения жениха и невесты, хотя законодательство
прямо не запрещало брак между лицами разных сословий. Исключение
составляли крестьяне духовного ведомства, которым в начале
XVIII в. (1702 г.) запрещалось вступать в брак с "кабальными" и
крепостными, чтобы они не переходили в крепостное состояние. С
обращением церковных крестьян в государственные положение
утратило свое значение. Во второй половине XVIII в. запрещалось
вступать в брак с крепостными воспитанниками воспитательного дома,
но и этого ограничения в действующем праве XIX века уже не
существовало. В действительности, однако, социальное неравенство
при браке вызывало множество осложнений, сопровождавшихся
большой бумажной волокитой. Об этом свидетельствуют многие дела
консистории. Это опять же прошения^, следственные дела (например,
"следственное дело о бракосочетании поручика Левашова с дворовой
крестьянкой вдовой Прокофьевой от 1815 г.'"^), выписки из законов
(например, "Выписка из закона о вступлении в брак крестьянам и
дворовым людям от 1847 г"^), рапорты священнослужителей. Особый
интерес представляют материалы о браках священнослужителей,
отражающие строгую регламентированность их семейной жизни, а
также зачастую их довольно плачевное материальное положение.
Особенно красноречивые бытовые детали содержатся в прошениях
вдов священников о подыскании женихов для их дочерей^ и в просьбах
церковнослужителей о разрешении жениться на девушках недуховного
звания^. Не всегда жениху-церковнослужителю удавалось поблизости
найти невесту из духовной семьи. Поэтому приходилось искать ее
среди других сословий. В этом случае кандидатура невесты тщательно
изучалась в уездном духовном правлении, нередко запрашив
ались дополнительные сведения о самой невесте и ее семье.
Представление о подобном разбирательстве дает дело "по рапорту
Кадниковского духовного правления о испозволении вступить в брак
пономарю Александру Ильинскому с незаконнорожденной девицею
Евдокиею от 1848 г."^. Начинается оно с прошения самого пономаря:
"Согласно желанию моему и дозволению родителей имел я еще в
1845 году намеренье приискать себе невесту из духовного звания, но по
сие время в Кадниковском и других уездах приискать из духовного
звания не мог, а ныне как находясь при вышеозначенной Покровской
Замошской церкви в селе Вралове воспитанница Кадниковского
помещика Петра Кичина девица Евдокия, с которую я по
расположению г. помещика Кичина ко мне и дозволению родителей
имею намеренье вступить с нею в брак, а посему. Ваше
Преосвященство Милостивый Отец и Архипастырь, всепокорнейше
прошу, не благоугодным будет по расположению ко мне помещика
Кичина дозволить мне вступить в брак с вышеозначенною невестою со
взносом 5 рублей серебром в пользу попечительства о бедных
духовного звания и на сем моем прошении учинить всемилостивейшую
Архипастырь резолюцию. К сему прошению Покровской Замошской
церкви пономарь Александр Федоров Ильинский руку приложил".
По резолюции преосвященства потребовались дополнительные
сведения о невесте и о выгодах такой женитьбы для самого
Ильинского. В ответ пономарь объясняет, "что
а) помещик Кичин проживает в городе Кадникове по
прохождению должности заседателя в Земском Кадниковском Суде;
б) усадьбу свою имеет в Вальяновской волости Кадниковском
уезде;
в) в семействе у него - дочь и два внука;
г) девица Авдотья Петрова (19 лет) не воспитанница его, а крестн
ая дочь, и будучи от родителей крестьян экономического ведомства,
воспитывается им Кичиным по-крестьянски, получая только от него
пособие на содержание, а жительство она имеет у родной матери
- девицы, имеющей дом и жительство при означенном селе
Вралове".
Далее он повествует о выгодах этой женитьбы для себя:
"Пономарь Александр Ильинской имеет те выгоды взять означенную
девицу в замужество, что
1) она имеет свой дом и обещает купить несколько скота для обз
аведения;
2) что помещик Кичин - крестный отец этой девицы берется на
будущее время, по возможности, вспомоществовать своей крестной
дочери, тем более в состоянии ея замужества".
Со своей стороны, в соответствии с требованиями обыска священнослужители
Покровской Замошной церкви так же пишут объяснение
в Кадниковское духовное правление:
"На объявленную нам в оном Правлении резолюцию Его Преосвященств
а Евлампия Епископа Вологодского и Устюжского и Кав
алера, положенную на прошение Пономаря нашей церкви Александр
а Ильинского о позволении ему вступить в брак с крестьянскою
дочерью девицею Евдокиею по крестному отцу Петровою, сим честь
имеем объяснить, что означенной девицы мать девица Мария
Гаврилова, прижив незаконно означенную дочь Евдокию живет ныне
отдельно. Обе каждогодно на исповедь и по святому причастию равно
и к Богослужению рачительно ходят, из сего и заключаем, что оне обе
настоящие крестьянки, дочь же и поведения честного, что и
утверждаем".
Крепостная зависимость ставила большие препоны на пути жениха
и невесты, относящихся к разным ведомствам или сословиям, так как
девушка, вышедшая замуж за крепостного, становилась крепостной. О
мерах, которые предпринимало государство, чтобы ограничить подобные
браки, уже говорилось выше, что же касается отдельных людей,
то их жизнь скорее всего, видимо, решали чувства. Вспомним
вдовствующую вельскую помещицу, испрашивающую разрешения
("дозволения") вступить во второй брак со своим крепостным человеком^,
или дело противоположного характера - "Об отказе дочери
пономаря Ионина выйти замуж за крестьянина вотчины графа Орлова
Стыхина (отца ее ребенка) по причине желания остаться свободной -
"не быть рабой господ - в случае взятия его в рекруты от 18471848
гг."^
О многобрачии
Еще одним из ограничений при вступлении в брак было
запрещение многобрачия. Возбранялось вступать в брак при живом
муже или живой жене, т.е. при существовании прежнего брака. Что
же касалось новых, повторных браков (т.н. последовательная
полигамия), то они допускались до трех раз, четвертый же считался
незаконным. Для устранения ошибок в подобных обстоятельствах,
делали отметки о брачном состоянии в паспорте или других видах на
жительство.
Условием прекращения брака служила смерть, развод или расторжение,
основывающиеся на акте государственной или церковной
власти.
Надо заметить, что в делах нет прошений о браках, превышающих
дозволенное государством и церковью число, в основном это просьбы
о втором браке, реже о третьем. Большинство прошений
мотивировано острыми житейскими нуждами и бытовыми невзгодами.
Вот наиболее распространенный тип прошения. Прислано оно
крестьянином Вологодского уезда Иоанно-Богословского прихода, что
на Тошне, вотчины г. Батюшкова деревни Чернуха, Михаилом
Кириковым:
"От действий эпидемической болезни - холеры вторая жена моя
Наталья Парамонова 12 минувшего июня померла, оставив меня с
двумя сыновьями, из коих старший Алексей 5 лет. Как в сельском быту
для занятий домохозяйством необходимо нужна женщина, а посему я
имею 31 год от роду, желаю вступить в 3 брак с беспрепятственным
лицом, дабы через то иметь способ по поддержанию в благоустройстве
домашнего хозяйства и к воспитанию детей. .."^. На деле резолюция:
"1848 июля 19 дня крестьянину Михаилу Кирикову разрешить вступить
в 3 брак по уважительности семейных обстоятельств его, с беспрепятственным
лицом...".
Наряду с прошениями такого характера в делах о повторных брак
ах проявляется еще одна сторона жизни людей - это тюрьма, ссылка,
бродяжничество и тому подобные обстоятельства, врывавшиеся в
устоявшийся быт, разрушая его уклад. С подобной ситуацией знакомит
дело крестьянина Вологодского уезда Григория Корчинова и крестьянской
жены Меремьямы Ивановой, которые просят о дозволении
вступить с беспрепятственными лицами во 2-ой брак за ссылкою первых
супругов (начало дела 5 февраля 1848 г.).
"С дозволения своего Господина и по собственному желанию,
- пишут крестьяне, - намерены мы вступить в новые браки за
ссылкою у меня Корнилова жены Ирины Парменовой, а у Ивановой
мужа Матвея Михайлова, по решению о них дела Вологодской
Уголовной Палатою, и наказании плетьми, первой на поселение, а
последнего в арестантские роты, и в октябре прошедшего 1847 года
они сосланы. Но так как я Корнилов от роду еще 30, а Иванова 27 лет,
и у обоих нас имеются семейства, а между тем сельское хозяйство и
полевые работы необходимо заставляют нас вступить в браки
посему:
Ваше Преосвещенство, милостивый Архипастырь и отец всепокорнейше
просим, по учинению сношения с Вологодской Уголовною
Палатою и получения из оной сведенья о ссылке крестьянской жены
Ирины Парменовой и крестьянина Матвея Михайлова, расторгнув
первые с ними браки, дозволить вступить нам в новые браки. На что
пожидаем Архипастырского разрешения..."^. Крестьянам не разрешили
этот брак, так как их родственники приговорены палатою
уголовного суда по делу о бродяжничестве и сосланы в Сибирь на
поселение. С аналогичною просьбой обращается другой крестьянин^,
так как его жена сослана в Сибирь на поселение за кражу 300 рублей
во время пожара.
Бродяжничество осложняло жизнь не только родственникам, но и
церковнослужителям. Бывало, что ушедшие муж или жена исчезали
надолго, а иногда и навсегда, и о их судьбе ничего достоверного не
знали, полагаясь на слухи или косвенные свидетельства, случалось, что
поверивши молве и уступая настоятельным просьбам, священники
совершали венчание до расторжения первого брака. В консистории,
узнав об этом, заводили дело с дознанием истинного положения, и, как
правило, подобный брак расторгался. Именно так, судя по дознанию,
произошло с крестьянкой Пелагеей Каневой, обвенчанной до расторжения
ее первого брака священнослужителями Жемартовской
Спасской церкви Яренского уезда 9 января 1848 г. Священник и
пономарь совершили обряд, доверившись 17 односельчанам,
свидетельствовавшим о смерти первого мужа.
Можно привести еще немало интересных бытовых деталей
и житейских ситуаций из дел о браках, хранящихся в архиве
Вологодской консистории. Это тот "быт жизни", к которому были так
внимательны русские бытописатели прошлого века, но который
по понятным причинам часто не находит отражения в этногр
афических и исторических работах. В целом же материалы
консисторских дел раскрывают на уровне повседневной, в данном
случае семейной, жизни роль государства и церкви в судьбе отдельного
человека.
' ГАВО. Ф. 496.
^ Пример формы заполнения брачного
обыска: "1849T года апреля 25 числа.
По указу его Императорского Величеств
а Вологодской Градской Благовещенской
Церкви Священно и церковнослужители
провели обыск о желании
вступить в брак. и оказалось следующее:
1. Жених, преждебывший дворовый
человек Кадниковского помещика
Владимирова Васильева Одинцова, а
ныне отыскивающий свободу Михаил
Амплеев Сторожев, православного
исповедания, жительствует в городе
Вологде в Екатерининском приходе.
2. Невеста Вологодского мещанина
Федора Иванова Иванова дочь девица
Клавдия православного вероисповед
ания, жительствовала до ныне в
приходе Градской Благовещенской
церкви с родителями своими. 3. Возраст
имеют к супружеству совершенный и
именно: жених 36 лет, а невеста \^""
лет и оба находятся в здравом уме.
4. Родства между ними духовного или
плотского родства и свойства.
возбраняющего по установлению
святой церкви брак, никакого нет.
5. Жених холост, а невеста девица. 6. К
бракосочетанию проступают они по
своему взаимному согласию и
желанию, а не по принуждению, и на то
имеют от родителей и начальников
позволение. 7. По троекратному
оглашению, сделанному в означенный
Благовещенской Церкви сего апреля
10, 17 и 24 числа препятствий к сему
браку никакого никем не объявлено.
8. Для удостоверения беспрепятственности
сего брака предоставляются
письменные документы, а жениху дано
свидетельство от помещика Владимира
Васильева Одинцова и метрическое
свидетельство от священнослужителей
Вологодской Градской Богородской
Нижнедольской Церкви; а невесте
выдано увольнение из вологодского
мещанского общества под ь 69"
апреля 25 числа 1849 года. 9. По сему
бракосочетание означенных лиц предположено
совершить в вышеупомянутой
Благовещенской церкви сего
апреля 25 числа в узаконенное время
при посторонних свидетелях. 10. Что
все, показанное здесь о женихе и
невесте справедливо, в том удостоверяют
своей подписью как они сами,
так и по каждом поручители, с тем, что
если что окажется ложным, то
подписавшиеся повинны за то суду по
правилам церковным и по законам
гражданским. На подлинном подписались:
жених вольноотпущенный человек
господина Одинцова Михаил
Амплеев Сторожев. Невеста вологодского
мещанина Иванова девица
Клавдия за неумением грамоте писать
по личной ея просьбе вологодский
мещанин Роман Федоров Санников
руку приложил. По женихе поручитель
вологодский мещанин Аполон Васильев
Пастухов. По женихе вологодский
мещанин Евгений Алексеев
Оконишников. По невесте поручитель
вологодский мещанин Михаил Иванов
Копытов". Ф. 49. Оп. 1. Д. 1192.
" ГАВО. Ф. 496. Оп. 1. Д. 6955, 7490.
^Тамже.Д. 10887.
' Там же. Д. 785.
" Там же. Д. 5752.
" Там же. Д. 1 193.
^Там же. Д. 11963 - "О наложении
эпитимии на крестьянскую девицу и
крестьянина Николая Холопова за
внебрачное прижитие ребенка" 1850 г.;
Д. 12998 "по рапорту Устюгского
духовного правления о наложении
церковного покаяния солдатской жены
Дарьи Коносовой за разврат" 1858 г.,
Д. 11668 "Об определении церковного
наказания за блуд": Д. 11670 "По
сообщению Вологодского губернского
правления о наложении церковной епитимий
на кр
Закладка в соц.сетях
