Жанр: Электронное издание
Т.С. Макашина
ТЕМА БРАКА
В ДЕЛАХ ВОЛОГОДСКОЙ
ДУХОВНОЙ КОНСИСТОРИИ
(первая половина XIX в.)
Существующая этнографическая литература о Вологодчине
богата и разнообразна. Не менее ценные материалы по этнографии
края хранятся в архивах Москвы, Санкт-Петербурга, Вологды и
городов Вологодской области, а также в других местах России. Многие
из этих материалов хорошо известны и находятся, как говорится, в
научном обороте, другие ждут своего часа. К последним относится
фонд Вологодской духовной консистории', заслуживающий внимания и
интереса исследователей. Не претендуя на полную характеристику
хранящихся в этом фонде многочисленных документов, остановимся на
некоторых делах, связанных с темой брака. К ним относятся
метрические книги, книги брачных обысков, дела о приданом
(брачные росписи, акты о наследстве и т.д.), жалобы и супружеские
разбирательства, завещания, а также некоторые другие. Большинство
дел, включающих прошения, жалобы, переписку и другие документы,
содержат сведения, часто весьма любопытные, о быте представителей
разных сословий, их заботах и нуждах, о деятельности церковных и
государственных учреждений, регулирующих жизнь граждан, и многое
другое, представляющее интерес для этнографа и историка. Своеобр
азие и ценность этих источников заключается в том, что в них
отражены жизнь и судьбы реальных, существовавших в определенный
исторический период людей. Такой личностной окраски, дающей
возможность почувствовать живую жизнь, естественно лишены этногр
афические документы, содержащие статистические данные или
обобщенные описания. Более подробно рассмотрим дела с так назыв
аемыми брачными обысками и дополнительные документы,
связанные с их заполнением.
Брачный обыск представляет собой письменный акт (установлен в
1765 г. и доработан в 1837 г.), составлявшийся причтом церкви перед
венчанием, то есть перед заключением церковного брака. Он содержал
ответы на установленные вопросы. Полученные сведения заносились в
специальные шнуровые книги, которые выдавались в церкви консисторией.
Венчавшимся надлежало ответить на вопросы о звании,
имущественном состоянии, вероисповедании, месте жительства, о
летах (возрасте), здравии и умственном состоянии, о том, что между
ними нет степени родства (духовного или плотского), препятствующего
по закону браку, а также о том, которым браком они сочетаются.
c Т.С. Макашина
Кроме того, нужно было сообщить, по доброй ли воле они идут под
венец и имеется ли согласие на брак родителей и тех лиц, согласие
которых требовалось по закону (помещиков для крепостных крестьян
и дворовых и разнообразного начальства), были ли они перед тем у
исповеди и святого причастия. Этот документ подписывался женихом и
невестой и двумя или тремя поручителями и причтом церкви^. К нему
прилагались подлинные документы, из которых одни (например,
дозволение начальства на вступление в брак) хранились при книге, с
других списывались в книгу копии (например, с аттестатов по службе),
а подлинники за подписью священника возвращались с отметкой на
них о совершении брака. Прототипом обыска была "венчальная
память" древней Руси, выдававшаяся от имени патриарха. Несомненно,
что ответы на вопросы обыска являются ценным этнографическим
материалом, так как дают сведения о возрасте жениха и невесты, их
родственных связях и межсословных отношениях и другие. Из
некоторых ответов видно, какие меры предпринимали церковь и
государство, чтобы содержать своих подопечных, как сказано в одном
из дел, "в духе рабской христианской морали и послушании нач
альству".
Особенно красноречивый материал содержится в разного рода
прошениях и доношениях, которые направлялись в консисторию в
случаях, требующих особого разрешения. Таковы, например,
прошения о снятии запрета на венчание "по превосходству лет жениха
или невесты", дела по обвинению священника в обвенчании
"несовершеннолетнего" или "по малолетству"^. Больше всего дел "по
родству", то есть с просьбами установить, что данное духовное или
кровное родство или свойство относится к невозбраняемым. Сюда же
можно отнести дела о бракосочетании людей разных национальностей
и вероисповеданий^ и дела "о повенчании вторым и третьим браком".
Любопытные материалы содержатся под рубрикой "о вступлении в
брак лиц разных сословий". Свидетельством строгого соблюдения
свободного волеизъявления жениха и невесты могут служить дела о
совершенном родителями или священником насильственном
венчании^ о степени значения родительской воли говорят дела,
связанные с отсутствием родительского благословения.
Ценный материал для изучения гражданской структуры общества
и внутрисословных порядков содержится в прилагаемых к обыску
документах. Это разнообразные справки, так называемые "сведенья"
или "свидетельства", подаваемые из церковных приходов по месту
жительства жениха и невесты, прошения-запросы, поступающие от
командиров гарнизонных батальонов, если жених или невеста были
связаны с военным ведомством, разрешения от сословных обществ
(например, мещанского), к которым принадлежали вступающие в брак.
Регулирующая общество государственная и церковная политика
видна и из других документов - рапортов и указов Синода или
консистории, отражающих официальный взгляд на вопросы брака.
Немало документов свидетельствует об усилиях церковнослужителей,
направленных на соблюдение христианской морали до брака и в браке.
Среди них донесения о внебрачных сожительствах^, о прижитых вне
брака детях, о наказаниях за это - наложении эпитимии на согрешивших^
или о заключении в тюрьму при особо тяжких прегрешениях
и т.д.^
Кроме дел, относящихся к венчающимся, в архиве находятся
документы о священниках, нарушавших установленные нормы венч
ания и неисправно - "без должной прилежности" - заполнявших
церковные обыски и метрические книги. Таковы дела "о наложении
штрафа за невписание обыска, как в обысковую, так и в метрическую
тетрадь"" или следственное дело "по обвинению духовенства в непр
авильном обвенчании"^, "о привлечении к ответственности за
незаконное венчание"", или о "вымогательстве подарков за
незаконное венчание"'^ Таким образом, недреманное око консистории
постоянно следило не только за паствой, но и за тем, насколько
исправно выполняли свои обязанности в приходах служители церкви.
Дела, так или иначе связанные с браком, многочисленны и разнообр
азны. Чтобы почувствовать небезразличный этнографу бытовой
фон, зачастую определявший существо и характер этих дел, остановимся
на некоторых из них более подробно.
Дела "по превосходству лет"
Для заключения брака государственным законодательством были
установлены возрастные границы, за пределами которых брак
воспрещался. Принималась во внимание и соразмерность лет супругов.
Ранние нормы, занесенные в Кормчую книгу, назначили для женщин
12-13 лет, а для мужчин 14-15. Тех же норм придерживался Синод в
XVIII в. В 1830 г. высочайшим указом воспрещалось вступать в брак
лицам мужского пола моложе 18, а женского 16 лет (допускались
некоторые исключения из общего правила для жителей Кавказа).
Кроме того, епархиальное начальство могло разрешить брак, если
жениху или невесте не доставало до требуемого совершеннолетия не
более полугода. С 1837 года по закону офицеры могли вступать в брак
не раньше 23 лет, причем с 23 до 28 лет брак заключался только по
предоставлении свидетельства о материальном обеспечении. Законод
ательством был установлен и верхний возрастной предел - 80 лет.
Церковные нормы, видимо, соразмерялись с этими положениями
закона, но для предельного возраста ими было установлено 60 лет. В
случях превышения его желающие вступить в брак должны были
испрашивать разрешение у архиерея. Нарушение закона о брачном
возрасте, кроме уголовной ответственности (заключения в тюрьму от
2-4 месяцев или арест от 3 недель до 5 месяцев), могло повлечь за
собой и признание брака недействительным. За соблюдением установленных
норм брачного возраста в основном следили приходские
священники, заполнявшие брачный обыск. В конситорию же напр
авлялись прошения и донесения, вызванные необходимостью
соблюдать положение о соразмерности лет будущих супругов. В
основном это дела "по превосходству лет". О критериях, которыми
руководствовались церковные пастыри, разрешая брак по превосходству
лет, дает представление переписка иерея Вельского Троицкого
собора Савела Бурмакина с его преосвященством. Иерей доносил: "От
5 декабря, сего года (1847 г.- Т.М.) за ь 5 утруждал я Ваше Преосвященство
донесением своим, прося разрешения Вашего Преосвященств
а на совершение брака вольноотпущенного Никонора
Захариева Ушакова со вдовою унтер-офицерскою женою Анною
Степановой Кошелевой, которая его двадцатью годками старее (вдове
49 лет. вольноотпущенному крестьянину 20 лет - Т.М.). От 12 декабря,
за ь 3903, получил на оное от Вашего Преосвещенства предписание,
изложенное в резолюции, которая была следующего содержания: 1847
Декабря 12 дня. Разность в летах у жениха с невестою значительна. Не
объяснено при том: а) крепка ли сложением и здоровьем поименованн
ая Анна Кошелева; б) согласны ли родственники Ушакова на брак
его с Кошелевой; в) следует ли от них самих отобрать подписку, в
особенности от Ушакова, что он хочет вступить в брак с Кошелевой
совершенно по своей воле и для прикрытия беззаконной жизни с нею,
что будет совершенно доволен своей участью и будет жить с женою
своею согласно, честно и домостроительно. Препроводить к священнику
для зависящего исполнения. Исполняя волю Вашего Преосвященств
а сим честь имею донесть:
а) что невеста сложением и здоровьем крепка;
б) что мать жениха, который других родственников никого не
имеет, согласна на брак с Кошелевой, от которой при сем во удостоверение
прилагается и свидетельство, и
в) жених и невеста намерены вступить в брак совершенно по своей
воле, от которых отобраны подписка по смыслу Вашего Преосвященств
а, резолюции при сем так же в подлиннике прилагаются. Вельского
Троицкого Собора Иерей Савел Бурмакин 19 декабря 1847года"'^
Физическое и нравственное здоровье вступающих в брак людей было
скорее всего решающим аргументом в спорных ситуациях, так как
воспроизводство полноценного и жизнеспособного населения зависело
от этого. В донесениях священников, как правило, сообщалось именно
об этих качествах - невеста "оказалась крепкой телесными силами",
обладает "крепким сложением и здоровьем"^ и т.п. Вот что пишет
священник Христорождественской Вотчинной церкви благочинному
Вологодского уезда Покровской церкви: "В силу резолюции, последов
авшей на прошение нашего прихода помещика Егора Федоровича
Ленина об обвенчании вотчины его крестьянского сына Ивана Арист
архова с одновотчинной девицею Евфросиньей Ивановой, превыш
ающею десятью годами жениха (невесте 33 года, жениху 23 - Т.М.),
которых мы спрашивали, оказались крепкими телесными силами, и
жених изъявил желание взять ее, Евфросинью, добровольно без
всякого принуждения от господина Ленина, с согласия родственников
как жених, так и невеста дали обещание жить в супружестве согласно и
степенно, почему мы брак и совершили, о чем Вам Благочинному и
доносим. Священник Иоан Голубов, дьячок Александр Черняев,
пономарь Алексей Шлепин, диакон Александр Шлепин"^.
Несомненно, весомым доводом для разрешения неравновозрастных
браков было стремление соблюсти моральные нормы, пресечь
греховную жизнь и внебрачные связи. К этому доводу прибегали люди
разных социальных слоев. Например, казенный крестьянин, находившийся
под семилетней эпитимьей за "любодейство" - связь со
вдовой, которая родила мертвого ребенка, просит разрешить местному
причту обвенчать его для того, чтобы "по тяжести телесной и зрелому
моему возрасту (25 лет - Т.М.) не дать мне снова впасть в
ненамеренное прегрешение"^. Те же причины приводит вдовствующая
вельская помещица, прося дозволения вступить во второй брак с
крепостным ее человеком Павлом Онисимовым (документ датирован
30 марта 1848 г.): "По прошению Вельской помещицы вдовы Анны
Толбухиной, о дозволении ей вступить во второй брак с крепостным ея
человеком Павлом Онисимовым. ...Назад тому уже 13 лет как я
вдовствую после мужа моего, коллежского регистратора Ивана
Константиновича Толбухина, от чего я как от своих ближних родственников,
равно и от простого народа претерпеваю разныя
неудовольствия и укоризны, почему и возимела намеренье вступить в
брак за своего собственного крепостного человека, крестьянского
сына, живущего в моей деревне, находящейся в Вельском уезде,
Ухтомской волости в приходе Успенской церкви сельца Савинском
Павла Онисимова, который на взятие меня так же имеет согласие и
позволение своих родителей и к каковому же сословию из детства
моего имею весьма великую наклонность как по воспитанию моему,
равно и жительству в сельском месте, удаленном от всякого общества;
но как оного Павла Онисимова я превышаю 12-ю годами да и при этом
переходя из своего звания в звание крестьянки, то без разрешения
Вашего Преосвященства священнослужителя к бракосочетанию
приступить не осмеливаюсь, посему, Преосвященный владыка Милостливейший
Отец и Архипастырь, всепокорнейше прошу на соблаговоление
будет благословить на вступление мене в брак с
вышеозначенным моим крепостным крестьянским сыном, выдав указ,
и тем самым остальную жизнь мою сделает спокойною. К сему
прошению означенная просительница вдова Анна Николаева дочь
Толбухина подписываюсь. К сему прошению вместо Павла Анисимова
за неумением его грамоте написать по личной его просьбе, что он на
взятием своей помещицы Толбухиной в замужестве согласен,
вольноотпущенный и за господина Петра Засецкого Александр
Аркадьев Сарыбин руку приложил марта 1848..."
По этому прошению была сделана следующая резолюция от 1848
марта 22 дня:
"...просительнице дать из консистории разрешение на прошение
ея. Неравенства ея лет с летами жениха не препятствуют браку, если
она чувствует себя к оному способною"'^.
1^^^
Прошение приоткрывает необычную для крепостной России
жизненную историю, свидетельствующую либо о самоотверженной
любви женщины, либо о самодурстве одинокой помещицы, либо о
трагедии крестьянской девушки, вышедшей в свое время замуж за
своего помещика. Тот же аргумент у двадцатидевятилетнего вольноотпущенного
крестьянина, который просит разрешение на брак с
унтер-офицерской вдовой сорока девяти лет, чтобы "прикрыть
беззаконную жизнь" и чтобы "жить с женою своею согласно, честно и
домостроительно"'^.
Помимо приведенных причин, с которыми считались и церковная,
и светская власти, давая разрешение на венчание неравных по возрасту
людей, наиболее распространенными и житейски насущными были
прошения, связанные с заботами о разоряющемся хозяйстве, осиротевших
детях и престарелых родителях. Так, государственная
крестьянка, вдова Мария Данилова Сошилова из деревни Нижний
Рыстюг Никольского уезда (приход Никольского Сретенского собора)
обращается к архиерею:
"Всепокорнейше прошу.
Муж мой, Василий Сошилов истекшего 1847 года в ноябре месяце
волею Божиею помер, оставив меня с сыном Павлом 6 и дочерью
Пелагеей 5 лет в крайнем расстройстве по сельскому хозяйству, коих
воспитать без замужества очень затрудняюсь и, желаю как для
воспитания детей, так поддержания дома вступить в супружество с
выше писанным крестьянином Максимом Сошиловым кому от роду 26,
а мене 39 лет, родства между нами ни духовного, ни плотского нет: в
других же деревнях жениха преискать не могла; ибо на перечисление
его души - соседи соглашаться не желают; сочетать браком с
означенным крестьянином Сошиловым Никольского Сретенского
собора священноцерковнослужители без разрешения Вашего Преосвященств
а не могут.
Посему, Ваше Преосвященство, Милостивый Отец наш и Архип
астырь возрите на мою бедность, и соизвольте Вашим Отеческим
благословением разрешить на вступление в брак с крестьянином
Максимом Сошиловым. Янв. 17 дня 1848 года. К сему прошению
крестьянки вдовы Марии Сошиловой почтальон Александр Садоков
руку приложил. К сему прошению по личной просьбе крестьянина
Максима Сошилова за неумением его грамоте Вятской губернии
Котельнического уезда государственный крестьянин Иван Селезнев
руку приложил" (Резолюция - "браку не препятствовать")'^.
Преклонные лета матери и необходимость помощницы по
трудному крестьянскому быту вынуждают крестьянина подать
следующее прошение:
"По обоюдному нашему и родителей наших согласию мы возимели
намеренье вступить в законный брак. Тем более что у первого из нас
находится мать в преклонных летах, а по крестьянскому быту
необходимо нужна для нея помощница, почему для успокоения в
старости она изъявила полную охоту на вступление в брак с
помянутою девицею Натальею Веретенниковою. Но между тем
приходский Священник Слободской Спасо-Преображенской церкви
Устюжского уезда Лальского Благочиния Венедикт Колмаков не дает
ведения на такого вступление, так как жених есть другого прихода,
причиною тому представлению превышение лет невесты противу
жениха, ибо жених имеет 27, а невеста 40 лет от роду ...июня 7 дня
1848"^
Часто разница в годах у вступающих в брак объяснялась имущественным
положением жениха или невесты. Крестьянину-бедняку
только после долгих поисков удалось найти согласившуюся выйти за
него девушку, да и то старше себя на шесть лет. Хотя такое
превышение лет у невесты не могло быть поводом для отказа,
священник не дает согласия на венчание, видимо, опасаясь за
дальнейшую жизнь неимущей семьи. Крестьянин обращается в
консисторию:
"С согласия родителей и родственников имею я намерение сего
1848 г. вступить в первый законный брак, между тем, по долговременном
уже иске невесты, для себя, не мог найти ради бедности
своей такой, которая бы имея выйти за меня в замужество; наконец 2
числа февраля месяца сего года с позволения приходского своего
священника Василия Васютова засватать себе невесту Косланского же
прихода дер. Селибской крестьянина Климента Семенова Селиванова
дочь девицу Наталию с согласия ея родителей и приготовился к
венчанию, когда стал просить своего священника о бракосочетании, он
объявил, что меня, имеющего от роду 21 года без позволения Вашего
Преосвященства не осмеливается сочетать с оною девицею, которой
от рождения 26 годов и б месяцев. За превосходством невесты против
меня пятью годами и шестью месяцами; в следствие сего неоднократно
просил я духовного отца своего доложить о сем деле моем на
благорасположение Вашему Преосвященству, но он мне также в том
отказал"^.
Заботу о возрастном соответствии жениха и невесты и соблюдении
положенного брачного возраста отражает и хранящийся в делах указ
благочинного от 1848 года, воспрещающий священникам венчать
мужчин в старых летах с молодыми девицами, а также дела по
обвинению священников в обвенчании несовершеннолетних^.
Дела "по родству"
Нередко препятствием для вступления в брак становилось кровное
или духовное родство между одним из будущих супругов и родственник
ами другого. Положения о "запрещенном родстве"
выработаны церковным законодательством, которое основывалось в
данном случае на Кормчей книге. Принятые церковью установления
признавались гражданским правом. По законам Кормчей книги
запрещение распространялось на следующие степени родства и
свойства: в родстве и в двухродном свойстве до 7-й степени, между
родственниками одного и другого - до 5-й степени безусловно, а в 6
условно; в свойстве трехродном до 3-й безусловно, а в 4-й и 5-й
условно; родство же духовное до 7-й степени. Под влиянием светской
власти эти требования постепенно смягчались. По реально
действующему русскому церковному праву не разрешались только
браки в первых четырех степенях кровного родства и двухродного
свойства, и в первой степени свойства трехродного. В остальных
случаях, когда могло произойти смешение родственных отношений,
требовалось разрешение епархиального архиерея. Что же касается
духовного родства, то оно могло препятствовать браку лишь тогда,
когда возникало сочетание восприемника с его вдовствующей
крестной матерью или восприемницы дочери с вдовствующим
крестным отцом ее. В остальных случаях также обращались за
разрешением в епархию. Заведомо нарушившие эти запреты могли
быть наказаны заключением в тюрьму от 4 месяцев до 1 года и
4 месяцев, а также церковным покаянием по определению церковного
суда".
Дела "по родству" преобладают в архиве консистории, и это
понятно, так как заметных миграционных процессов в Вологодском
крае не происходило, а среди старожильческого населения родство той
или иной степени не редкость. Изобилующие живописными бытовыми
ситуациями, эти дела дают возможность познакомиться со всеми теми
многообразными системами духовного и физического родства,
которые принимались во внимание при решении вопросов о браке. По
ним также можно составить представление об отношении к этой
проблеме не только церкви, но и самого народа. Вот перед нами
"покорнейшее прошение" бессрочно отпускного рядового Иоанна
Абрамова сына Коноплева, Это настоящий бытовой очерк о
бесприютной жизни солдата, вернувшегося после 15-летней службы в
армии, о его житейских неурядицах, о взаимоотношениях в семье
брата, которая его приняла. Кроме того, его случай - пример одного из
вариантов духовного родства, препятствующего браку: крестная мать
жениха является родной матерью невесте, а упоминание о том, что в их
деревне никогда не было двух восприемниц у одного младенца,
характеризует местную бытовую традицию кумовства.
"Прослужа Богу и Великому Государю в действующей армии
бессрочно 15 лет, ныне уволен на родину в бессрочный отпуск, где
застал в живности одного родного брата, у которого и проживаю, но
как еще не окончил узаконенных лет военной службы, то ежегодно по
требованию начальства хожу сюда, т.е. в г. Вологду, для практических
военных упражнений; между тем, взявши на себя земляной участок
обрабатывать без меня некому, брат гневается и советует мне
жениться, и я по желанию своему и с согласия его возымел намерение
вступить в законный брак прихода нашего и одной со мной деревни с
крестьянскою девицею Екатериною Петровою Берсеньевых, которая
тоже желает за меня выйти и родители ее на то согласны, годами от
роду она 25-ти, а я 40 лет, родства между нами плотского и духовного
нет, но только по ненависти ко мне моей невестки, насказано
священнику прихода нашего Ал. Григ. Аполлосову, что будто бы ее
мать Евдония Петрова Берсеньева при крешении меня была второю
крестною матерью, между тем как настоящая мне крестная мати была
Мария Павлова Коноплева, означенной моей невестки мать, и у нас
вторых крестных матерей в деревнях вовсе не бывает, и по справкам в
метрических родившихся книгах значится не Евд. Берсеньева, а Мария
Коноплева, и означенный свящ. Аполлосов во уважение моей невестки
без повеления Вашего Преосвященства бракосочетание сие совершить
не согласился"^ (1848 г.)
Выяснению еще одного варианта крестного родства посвящено
дело ь 938 о кумовстве жениха и невесты (они были
восприемниками одного ребенка). Это обстоятельство при отсутствии
других законных препятствий (возраст жениха 19, невесты - 17:
кровного родства нет) оказалось достаточным основанием для
запрещения брака. Для более полного представления о дозволенных
при бракосочетании степенях духовного родства приведем объяснение
вологодского епископа, разрешившего брак детям двух духовных
братьев. В своей резолюции он пишет: "Духовные братья породили
один сына, другой дочь плотским рождением, породив плотски, они не
сообщили никакого духовного родства своим детям. Иначе можно
подумать, что плотское рождение служит проводником и духовного
рождения"^.
Поражает разнообразие комбинаций духовного и плотского
родства, встречающихся в делах консистории и требующих особого
разрешения архиерея. Например, проситель спрашивает разрешения
на брак, так как у жениха и невесты якобы была одна восприемница
(метрические данные этого не подтвердили, и брак был разрешен)^.
Просьба рассмотреть, не препятствует ли браку такое духовное
родство, когда мать умершего мужа, то есть свекровь вдовы,
желающей снова выйти замуж, была восприемницей сестры жениха. В
браке отказано и священник пишет: "посему мы это считаем близким
родством, обвенчать таковой брак не осмеливаемся..."^.
Но не только священнослужители следили за соблюдением
установленных норм по родству. По-видимому, сам народ также
старался не нарушать запретов. Однако реальные бытовые
обстоятельства и нужды нередко приводили людей к попыткам
обходить эти препятствия. Об этом свидетельствуют многочисленные
просьбы о пересмотре решений приходских священников.
Показательно дело двух крестьян, отцов жениха и невесты, из
Сольвыгодского уезда Пермогорской Воскресенской церкви, деревни
Якушевской Петра Иванова Антропова Малого и Петра Иванова
Большого. Сначала они посылают прошение с просьбой разрешить
брак между их детьми, находившимися в плотском и духовном родстве,
так как священник согласия на брак не дал, найдя следующее
родство:
I. Плотское:
Никифор (отец)
родные братья
Иоким........................Иван
двоюродные братья
Иван .................................Петр
троюродные брат и сестра
Петр....................................Афонасья
Михаил
2. Духовное: третий брат жениха воспринимал от купели с невестою
Афанасьею.
"Посему - продолжают они - Ваше Преосвященство Милостивый
отец и Архипастырь, Вы услышьте усердную нашу просьбу - будьте
милосердными и снисходительными к малейшим овцам Вашего стада,
позвольте с согласия их самих сочетать наших детей браком, - ибо к
исполнению нашего желания последним средством находим Вашу
милость к нам ... 1848. 1 янв."^.
Но неожиданно обстоятельства меняются - находится новый, более
подходящий жених, и отец невесты обращается в консисторию с
новым прошением:
"Я в средних числах января месяца сего года подавал прошение
Преосвященнейшему Евлампию, Епископу Вологодскому и Устюжскому
и Кавалеру, о вступлении в брак дочери моей Афонасьи с сыном
Петра Иванова Антропова меньшаго Михаилом, но я это сд
...Закладка в соц.сетях
