Жанр: Электронное издание
Глава 6.
... обычно имеют громадные размеры. Чем больше
размер предприятия, тем больше социальная дистанция и
социальная иерархия, тем сильнее отчуждение.
Поведение рабочих, занятых на конвейерных производствах,
определяется большими, имперсональными бюрократиями. Для
их поведения характерны циничная установка по отношению к
власти и институциональным системам, неустойчивость, агрессивн
ая реакция при посягательстве на личные права, а также
периодические коллективные акции протеста. Поскольку у этих
рабочих отсутствуют в полной мере осмысленная работа и четкие
профессиональные функции, то их достоинство связано со
своеобразной индивидуалистической свободой по отношению к
^Blanner R. Alienation and Freedom. Chicago, L., 1964. P. 109.
263
обязательствам перед организацией.
В автоматизированных отраслях ситуация иная. Во-первых,
автоматика требует рабочих с различной квалификацией и различным
уровнем ответственности, поэтому здесь существуют
статусная и материальная дифференциация, открытые возможности
для социального роста. Рабочие имеют стимул для совершенствов
ания в труде и усвоения ценностей компании, высокого
уровня интеграции с ее целями. Во-вторых, автоматизиров
анные отрасли имеют тенденцию к децентрализации производств
а и к средним размерам предприятий, соответственно в
них отсутствуют гигантские бюрократические структуры. Небольшие
структуры более эффективны как средства контроля и
имеют менее отчуждающий характер. В-третьих, при автоматизиров
анной технологии труд рабочего приближается к труду
служащего и даже менеджера, он носит вариативный характер,
состоит в ответственном контроле и предполагает высокий уровень
образования. Рабочие автоматизированной промышленности
представляют собой, по мнению Блонера, новый средний
класс. Они интегрированы в компанию, разделяют ее цели и
ценности, минимально агрессивны. Уровень отчуждения в этих
отраслях наименьший.
Критика в адрес концепции Блонера касалась в первую очередь
его тезиса о том, что автоматизация ведет к интеграции
рабочего с предприятием, его целями и ценностями. В то же
время другие моменты концепции нового рабочего класса, и,
прежде всего, тезис о появлении нового типа трудовой функции
и квалификации, в основе которой лежит ответственность, нашел
заслуженное внимание и определенную поддержку.
6.4.2. "Тезис Гарри Брейвермана"
В начале 70-х годов традиционный тезис о деградации промышленного
труда, снижении уровня квалификации рабочих и
нивелировании этой квалификации получил новую жизнь у
Гарри Брейвермана, подвергнувшего самой серьезной критике
основные положения теории Блонера. В противовес концепциям
нового рабочего класса Г. Брейверман выдвинул свою концепцию,
которая получила название "тезис Брейвермана" и широко
обсуждалась в социологической литературе 80-х годов.
По мнению Брейвермана, в автоматизированных производств
ах не только не наблюдается процесс обогащения, усложнения
труда и появления более умелого рабочего, но налицо обр
атный процесс. Массы рабочих не только проигрывают от того,
что при автоматизации теряют власть и контроль над своим
трудовым процессом, но их положение ухудшается еще и потому,
что автоматизация увеличивает власть менеджеров и инженеров.
Умение рабочих падает и в абсолютном смысле (как
традиционное умение ремесленников), и в относительном. Чем
больше наука становится частью процесса труда, тем меньше
рабочий понимает его. Чем сложнее производимый машиной
продукт, тем меньшим контролем над ним обладает рабочий.
"Другими словами, - пишет Брейверман, - чем больше необходимо
знать рабочему для того, чтобы сохранять в труде свое
человеческое достоинство, тем меньше он знает. Это то самое
расхождение, которое скрывается за понятием "средняя квалифик
ация""^.
Утверждение о том, что прогресс автоматизации требует
лучше обученного, более образованного рабочего и ведет к
обогащению содержания труда, основывается на двух аргумент
ах: во-первых, указывается на сдвиг основной массы рабочих
из одной квалификационной категории в другую, происходит
якобы уменьшение группы неквалифицированных рабочих и
увеличение группы рабочих средней квалификации и операторов;
во-вторых, отмечается увеличение средней продолжительности
обучения рабочих. Что касается первого аргумента, то он,
по мнению Брейвермана, является не более чем статистическим
фокусом, связанным с принятой системой классификации. Согл
асно этой системе, практически все городские профессии
безотносительно к содержанию труда попадают в разряд профессий,
требующих средней и высокой квалификации, а сельские
- в профессии, представляющие неквалифицированный
труд. Движение населения из сельских районов в город, наибо^Braverman
H. Labour and Monopoly Capital: The Degradation of Work in
the Twentieth Century. - N.Y.; L., 1974. P. 425.
лее интенсивно происходившее в 50 - 60-е годы, создало при такой
классификации картину роста среднего уровня квалификации
труда. Второй аргумент, по мнению Брейвермана, также не
выдерживает критики. Сфера производства и сфера образования
- две области, не связанные друг с другом. Образование
является социальным институтом, функционирующим по своим
собственным установлениям и нормам. Увеличение периода
получения образования привело к тому, что население стало
более образованным, однако это никак не повлияло на содерж
ание труда и, соответственно, на уровень требуемой рабочей
квалификации в промышленности. В нынешней ситуации общего
высокого уровня образования населения, указывает Брей-
верман, менеджеры корпораций и специалисты в области образов
ания приходят к выводу, что расхожее утверждение о связи,
существующей между образованием и содержанием труда, является
неверным.
Для рабочего понятие умения, или профессионализма, традиционно
связывалось с ремесленным мастерством. Разрушение
ремесленного умения и создание производства как коллективного
или социального процесса уничтожило традиционное
понятие мастерства и оставило только один способ контроля
над своим собственным трудом - через научное, техническое и
инженерное знание. Однако предельная концентрация этого
знания в руках управляющих и штата их помощников закрыла
такой путь для рабочих. Им осталось только пересмотреть свои
взгляды на мастерство и начать понимать его совершенно поновому
- как "специфическую сноровку", способность осуществлять
ограниченные и повторяющиеся операции: понимать
"умение как скорость".
По мере развития капиталистического способа производства
само понятие мастерства деградирует вместе с деградацией
труда, а масштаб, посредством которого оно оценивается и измеряется,
уменьшается до того, что рабочий считает, что он уже
обладает мастерством, если он обучался своей работе несколько
дней или недель; требование нескольких месяцев обучения
воспринимается как необычное, а если профессия требует для
обучения год, как, например, у программиста, то это просто вы266
зывает благоговение. Говорить о появлении "нового рабочего
класса" как "нового среднего класса" просто научно некорректно
- таков вывод Брейвермана по данному вопросу.
Изменения в сфере труда, выросший уровень отчуждения и
неудовлетворенности трудом поставили вопрос о том, являются
ли данные изменения присущими капитализму в силу самой его
природы и поэтому нередуцируемыми, или они - продукт техники,
организации труда, культурно-политических изменений в
сфере ценностей и идеологии, а потому в принципе подлежат
управлению, корректировке и изменению. Гарри Брейверман
дает достаточно однозначный ответ: "Мы имеем дело с фундамент
альными чертами капиталистического общества, и это озн
ачает, что, несмотря на некоторые улучшения, предпринимаемые
корпорациями, структура и функционирование капитализм
а практически полностью предопределяют современный процесс
труда"^. Предлагаемые реформы являются изменением в
стиле управления, а не реальным изменением положения рабочего.
Для них характерно внимательное отношение к претензиям
рабочих на участие в управлении; либерализм, разрешающий
рабочим улучшать и приспосабливать машины, менять
электрическое освещение, переходить от одной частичной работы
к другой и иметь иллюзию участия в принятии решения
или выборе среди определенных и ограниченных альтернатив,
предложенных управленцами. На деле подобная "гуманизация",
подчеркивает Брейверман, является всего лишь пустой
фразеологией. Единственно, что интересует аппарат управления,
- это снижение стоимости, повышение эффективности,
поднятие продуктивности. Промышленность всегда функциониров
ала, добиваясь снижения затрат на рабочую силу до минимум
а путем жесточайшей рационализации и механизации.
Программы гуманизации принимались только в том случае, если
они отвечали этим критериям.
В общем и целом позицию Брейвермана можно резюмировать в
следующих тезисах. Во-первых, система современного произ^Т
ам же. P. 38.
водства и, прежде всего, процесс автоматизации приводит к
деградации труда, снижению уровня квалификации рабочих,
распространению общей усредненности. Во-вторых, потеря рабочими
квалификации обрекает их на практически абсолютную
зависимость, делает их беззащитными перед лицом менеджери-
ального контроля, жесткой системы организации труда, которая
в свою очередь способствует потере квалификации. В-третьих,
автоматизация конторского труда сводит на нет различия между
конторой и цехом, приводит к расширению рабочего класса
за счет рабочих сферы обслуживания. В-четвертых, указанные
тенденции в развитии труда приводят, по мнению Брейвермана,
с одной стороны, к пролетаризации широких трудовых масс, о
которой писал Маркс, а с другой - к снижению уровня революционности
рабочего класса, обусловленному усиливающейся
однородностью условий труда, его гомогенизацией, снижением
квалификации и усилением менеджериального контроля над
трудом.
Концепции Р. Блонера и Г. Брейвермана, посвященные исследов
анию рабочего класса в развитом индустриальном обществе,
предлагают разное видение места рабочего класса в общей системе
социальной стратификации, но они согласуются с общей
идеей, зафиксированной в теориях развитого индустриального
общества - налицо снижение уровня революционности рабочего
класса и рост его инкорпорированности в общую систему
капиталистического общества. Причина этого видится в уровне
развития технологии, и в этом плане исследования рабочего
класса 1960-х - 1970-х годов осуществлялись в рамках общего
технократического методологического подхода теорий развитого
индустриального общества.
6. 5. Теория развитого индустриального общества
Раймона Арона
Введение
Обсуждение проблем развитого индустриального общества
включало еще несколько тем и мотивов, которые в полной мере
проявились в работах и теоретических построениях Раймона
Арона. Помимо проблемы роли и значения научно-технического
прогресса в деле становления и трансформации социальноэкономических
систем, в 50-е и 60-е гг. в социологической и
политической мысли широко начал обсуждаться выдвинутый
Р. Ароном тезис о "конце идеологии", а также различные версии
теорий конвергенции, ставшие частью общего контекста
обсуждения проблем позднего индустриального общества.
Тезис о "конце идеологической эпохи" появился в работе
Р. Арона "Опиум для интеллектуалов", которая была написана
сразу после смерти Сталина и вышла в свет в 1955 г. Основные
идеи, высказанные в этой книге, получили очень широкую известность
и самым активным образом обсуждались почти десятилетие^.
Идеология, согласно Арону, - это "псевдо-систематическая
формулировка тотального видения исторического мира". Подобное
видение наделяет смыслом и прошлое, и настоящее и в
форме долженствования говорит о будущем, придавая ему черты
желаемого будущего. По существу, идеология - это секуляризов
анная религия. Идеологии задавали смысл истории, выстр
аивая соответствующие исторические проекты обществ будущего,
а также задавали классовые интерпретации обществ
прошлого и настоящего как, например, капиталистических или
социалистических. Смерть крупнейших тоталитарных вождей,
однако, не означает окончательной смерти идеологий, воплощением
которых они являлись. Ушли в прошлое крупнейшие
идеологи, но остались бюрократы, у которых есть соблазн
оседлать идеологии. Поэтому тезис о "конце идеологий" поставил
в качестве актуальной задачу "деидеологизации" социальной
науки. Деидеологизация означала отказ от интерпретаций
^Эдвард Шилз посвятил этим проблемам свое сообщение на Конгрессе,
посвященном свободе культуры (Милан, 1955); Дэниел Белл использов
ал данный тезис в качестве названия для сборника статей, С. М.
Липсет опубликовал библиографию по этой проблеме, Дэвид Айкен,
Георг Лихтейнштейн и др. активно работали с этими проблемами в
60-е годы.
социальной реальности и развитых промышленных обществ в
идеологических терминах. Необходимо было ответить на вопрос
о том, в чем же на тот момент времени проявлялись различия
между капиталистической и социалистической системами и
насколько эти различия существенны в условиях, когда речь
идет о технологически одинаково высоко развитых обществах.
Становятся ли эти системы, по мере того как они развиваются,
все более и более подобными друг другу? Возможно ли, что
будущее общество будет представлять собой демократическую
социалистическую систему, возникшую в результате социализ
ации западных обществ и либерализации существующих соци
алистических обществ, т. е. возможно ли говорить о процессе
конвергенции этих обществ?
Таким образом, наряду с идеями менеджеризма, указывающими
на трансформацию частной собственности и формирование
крупномасштабных бюрократизированных управленческих
структур в качестве отличительных черт обществ середины XX
в., и технократизма, опирающимися на представления об определяющем
влиянии научно-технического прогресса на формиров
ание социально-экономической системы, тезис "конца
идеологии" породил новый контекст обсуждения проблем развитого
индустриального общества.
В таком теоретическом контексте, с опорой на указанные базисные
идеи была выдвинута целая серия концепций, отстаив
авших тезис о сближении капиталистического и социалистического
типов индустриального общества и даже об оформлении
единого развитого индустриального общества через процессы
либерализации социалистического и социализации капиталистического
обществ. Среди представителей этой концепции следует
назвать, прежде всего, Джона Гелбрейта, Уорла Ростоу, Жана
Фурастье и других. По мнению же Р. Арона, тезис о конвергенции
капиталистического и социалистического обществ в единое высокор
азвитое, технологическое общество не выдерживает критики.
Критика технологического детерминизма
Арон создает свою теорию развитого индустриального обществ
а, в критическом ключе обсуждая эти теории и выявляя их не270
состоятельность. Прежде всего, он обращается к анализу и критике
технологического детерминизма и возникающей на основе
этого методологического подхода теории конвергенции.
По мнению Арона, индустриальное общество середины XX
в. находится на примитивной стадии своего развития. Более
того, общества индустриального типа обретают для себя смысл
и понимают свою природу только через указание на собственное
будущее состояние (например, советское общество могло
быть понято только исходя из своего будущностного социалистического
проекта). Проблема, однако, состоит в том, чтобы
определить существенные, конститутивные элементы индустри
ального общества, а не его претензии. Любое индустриальное
общество - это, прежде всего, общество научное и технологическое.
Все его современные черты - увеличение средней продолжительности
жизни, увеличение национального валового
продукта, особый интерес к производству и его расширению,
создание искусственной среды обитания для человека, крупном
асштабные рабочие и административные организации, социализ
ация и социальная рационализация - все это невозможно без
развития науки и технологии. И капиталистические, и социалистические
общества рассматривают человека как товар, как инструмент
производства и заменяют его машиной, когда это становится
выгодным. Количественное и униформное формулиров
ание стоимости рабочей силы, материалов и времени в системе
производства является императивом всех современных экономик
- это организации коллективного труда, которые используют
инструменты, созданные наукой, и соответствующие ей
методы.
Но между наукой и технологией, с одной стороны, и обществом,
с другой, существуют не столь уж прямолинейные связи.
Наука создает средства, предлагает способы рационализации
деятельности, но суть индустриального общества раскрывается
через заявленные этим обществом цели. Таких целей в принципе
может быть две: 1) материальное благополучие немногих
или даже многих; и 2) власть и престиж сообщества как целого.
"Индустриальное общество" в том варианте, в каком оно предст
ает в технократических теориях, цели не имеет. В этом отно271
шении оно отличается как от капиталистических, так и от соци
алистических систем, заявляющих свои совершенно различные
цели.
Арон приходит к выводу о том, что "индустриальное общество"
- это аналитическая характеристика, идеальная модель,
отражающая только частичный характер реальных исторических
обществ, а именно капиталистического и социалистического.
Тот факт, что оба типа обществ (капиталистические и
социалистические) могут быть классифицированы как индустри
альные, не означает, что западные и советское общества являются
идентичными. "Только технологическая интерпретация
истории дает возможность утверждать, что все общества, которые
используют атомную энергию и компьютеры, являются
идентичными. Абсурдно заявлять, что то, что объединяет эти
общества, более важно, чем то, чем они отличаются"^. Общие
черты этих обществ очевидны и их много - речь идет о технических
и даже социальных аспектах. Различаются же они системными
и рыночными характеристиками, а эти характеристики
имеют куда более фундаментальный характер.
Критика теорий конвергенции
Основные положения теории конвергенции достаточно просты.
В соответствии с этой теорией, трансформации, которые претерпев
ает Советский Союз и страны социализма, с одной стороны,
и Соединенные Штаты и Западная Европа, с другой, свидетельствуют
об их медленном сближении. Конечно же, Советский
Союз и страны народной демократии никогда, как отмеч
ают теоретики конвергенции, не повернут к капитализму, а
США - к коммунизму, но и первая, и вторая группа стран, как
представлялось теоретикам конвергенции, движутся к социализму
двумя путями - через либерализацию Востока и социализ
ацию Запада.
Сторонники теории конвергенции, по мнению Арона, фактически
являлись сторонниками социализма. Они были уверены,
во-первых, в превосходстве плановой экономики над ры^Aron
R. The Industrial Society. - N.Y., 1967. P. 86.
ночной капиталистической; во-вторых, в невозможности построить
развитое человеческое сообщество на основе капиталистических
принципов; в-третьих, в обесценивании капиталистических
принципов. Все это свидетельствует о том, что теория
конвергенции была, скорее, идеологическим образованием,
чем результатом серьезного социологического исследования.
Серьезный социологический анализ требует, прежде всего,
сравнительного анализа трех специфических сфер капиталистического
и социалистического общества - экономики, политики
и идеологии, с упором на анализе системы функциональных ценностей
первых двух сфер. Именно такой анализ стремится осуществить
Арон, проводя сравнение форм собственности, методов
регулирования экономики, распределения ресурсов и благ. По его
мнению, именно эти принципы и механизмы демонстрируют
фундаментальные различия двух типов обществ.
Для социалистических обществ характерны: коллективная
собственность; централизованное, авторитарное планирование
без использования рыночного механизма ценообразования; определение
целью этого планирования достижение максимальных
показателей роста, особенно в тяжелой промышленности;
ограничение индивидуального дохода и его преимущественное
перераспределение государством с целью обеспечения всеобщего
равенства. Однако неравенство при этом оказывается ликвидиров
ано только как принцип, но не фактически, хотя индивиду
альный доход и сводится к минимуму, необходимому для
эффективного функционирования экономики.
Для капиталистических обществ характерны различные
формы собственности; очевидной целью экономики является
высокий уровень жизни граждан. Цены служат необходимым
механизмом и оценкой уровня рациональности экономики. В то
же время государственное регулирование контролирует и ограничив
ает функционирование рыночной экономики. Мнения
различаются по вопросу о размере той доли, которая должна
идти на индивидуальное потребление, и той, которая должна
перераспределяться на общественные нужды. При этом большинство
исследователей (и граждан) уверено, что общественные
фонды должны уменьшаться по мере роста индивидуаль273
ных доходов, позволяющих людям выбирать свой стиль жизни
и создавать собственные гарантии на непредвиденные случаи.
Таким образом, сравнение фундаментальных организационных
принципов, лежащих в основе экономической и социальной
организации обоих типов обществ, свидетельствует об их
принципиальном различии. Теория же конвергенции, даже если
ограничиться рассмотрением экономики, предполагает уменьшение
различий в формах собственности, в методах регулиров
ания экономики, а также в распределении дохода (или хотя бы
сглаживание различий, которые не могут быть элиминированы).
Вместе с тем существует одно фундаментальное историческое
явление, которое можно рассматривать в качестве свидетельств
а в пользу теории конвергенции. Речь идет о том, что в
середине XX в. западные экономики являются уже экономиками
не свободного, а "контролируемого рынка". Государство
осуществляет вмешательство в экономику с целью сохранения
ее равновесия, предотвращения инфляции, избежания депрессии,
улучшения инвестиционного климата, создания инвестиционных
приоритетов (с точки зрения национальных интересов),
выравнивания доходов населения, а также финансирования
социальных служб и социально значимых проектов. В этом
отношении, по мнению Арона, действительно можно зафиксиров
ать одну общую этим системам тенденцию - способ контроля
в сфере производства, государственного управления и распределения,
именуемый в одном случае "менеджериальным
капитализмом", а в другом - "менеджериальным социализмом".
Действительно, в обеих системах используются техникобюрокр
атические методы управления. Однако схожие системы
управления и контроля не порождают схожие политические
системы и свободы, не порождают политическую свободу. Используемые
методы управления в социалистических обществах
являются, скорее, авторитарными, чем демократическими и напр
авлены на интеграцию рабочих и воспитание у них чувства,
что "о них заботятся". Это чувство отсутствует только у "интеллекту
алов", склонных к индивидуализму. У всех остальных возник
ает жесткая идентификация со "своей" системой и "своим" обществом,
со "своей" политической системой и "своей" партией.
Не существует подтверждения точке зрения, что либерализ
ация на Востоке осуществляется спонтанно и в тех формах
свободы, что существуют на Западе. То, что технико-
административные структуры в обоих типах обществ становятся
одинаковыми, а социалистическое планирование уже избавилось
от иррациональности авторитарного планирования и
создает вариант рыночной экономики, не означает окончания
идеологической монополии партии и однопартийной политической
системы. Более того, как указывает Арон, даже рост благосостояния
населения и создание массового среднего класса не
приводят к разрушению однопартийной политической системы.
Наоборот, именно с функционированием однопартийной политической
системы массы связывают рост своего благосостояния.
Даже если процесс "де-идеологизации" и имеет место, то
он скорее усиливает консервативные тенденции. "В свете осуществляемого
анализа, - пишет Арон, - однопартийная система
может рассматриваться как идеально-типическое решение проблемы
управления в индустриализированных обществах... Одноп
артийная система оправдывает свою монополию апеллируя
к своей исторической функции - построению социалистического
государства"^. И этим явлениям может дать объяснение
только обращение к историческому становлению рассматрив
аемых обществ. Политические системы никогда не являются
автоматическим продуктом технико-административной субструктуры,
они являются продуктом множества сил, действующих
в истории.
Советское индустриальное общество было создано государством,
возглавляемым марксистско-ленинской партией. Америк
анское же общество сложилось спонтанно, и до времени Великой
депрессии государство не играло сколько-нибудь важной
роли в процессе модернизации и индустриализации. Если предельно
заострить различие, то можно сказать, что ситуация зерк
альная: советское общество было укоренено в государстве, а
американское государство - в обществе. В США группы давления
и политические партии оказывают постоянное влияние на
^Там же. С. 127.
деятельность Конгресса и исполнительной власти, в то время
как советское государство не допускало формирования групп
давления или партий, разрешая только минимальную деятельность
профсоюзов.
Советский Союз, по мнению Арона, оформился как элитистск
ая социальная структура, политически авторитарная, но не
исключавшая определенного либерализма в отношении интеллекту
алов, технократов и даже бюрократов. США оформились
как плюралистическая социальная структура с сохранением известной
доли конформизма в обществе и усиливающимся авторитетом
федерального правительства. Каждая из двух стран
развивалась не порывая со своей традицией и свободно модифицируя
свои черты.
Каждая политическая система являлась
Закладка в соц.сетях
