Жанр: Электронное издание
Глава 5.
Теории тоталитарного общества
5.1. Общее теоретическое введение
Тоталитарное общество, так же как и все остальные типы обществ
и их теоретические реконструкции, рассматриваемые в
данной книге, имеет вполне конкретный исторический коррелят.
Речь идет об обществах, оформившихся в первой половине
XX в. в Германии, СССР, Италии, Испании и некоторых других
европейских странах. Они отличаются друг от друга культурноидеологическими
системами (нацизм на расистской основе - в
Германии; коммунизм - в СССР; фашизм - в Италии), принцип
ами функционирования экономики, типами государства, но,
безусловно, схожи в типах сформировавшихся систем социальной
коммуникации и базовых социальных институтов, в той
социальной практике, которая и позволяет объединять их в
единую социологическую модель.
Тоталитарное общество возникает тогда и там, когда и где
задачи и проблемы экономической модернизации и социальной
стабильности не удается решить в рамках буржуазнодемокр
атического порядка. Становлению тоталитарных обществ
во всех указанных странах предшествовал экономический и
социальный кризис, а экономическая, политическая, социальная и
культурная элита продемонстрировала неспособность вывести
общество из этих кризисов. В самом общем виде кризис, о котором
идет речь, - это кризисное становление массового обществ
а в условиях оформления организованного капитализма.
Возникая на базе массового общества, будучи одним из возможных
вариантов его развития, тоталитарное общество является
сугубо явлением XX столетия и может быть понято только
исходя из его реалий. Поэтому любые попытки установить аналогии
между тоталитарными обществами XX в. и утопическими
построениями Платона, Т. Мора, Т. Кампанеллы или теориями
Г. Бабефа, Ж.-Ж. Руссо и другими представляются социологически
необоснованными.
Становление массового общества, как это уже было показа160
но выше, - это оформление систем массового производства и
массового потребления; становление массового среднего класс
а; массовой культуры с ее принципами всеобщей стандартизации;
окончательный уход в прошлое всех сословных принципов
социального неравенства. Организованный капитализм внес в
этот процесс свою лепту - становление массового рабочего
класса, массовых форм социальной борьбы и социального сопротивления,
становление социального государства.
Одной из значимых составляющих кризисного развития этих
процессов стала критика буржуазной культуры и буржуазного
стиля жизни как такового, нашедшая свое выражение в декад
ансе и нигилизме, с одной стороны, и широчайшем распростр
анении идеологий национализма, нацизма, фашизма, коммунизм
а - с другой. При всем этическом и социальном различии
этих идеологий, все они содержат радикальную критику
буржуазно-демократического порядка, буржуазной культуры, а
также (и это главное) содержат свой собственный проект соци-
ально-экономического переустройства общества. При этом речь
идет о специфическом типе социального проектирования.
Социальные проекты, разрабатывавшиеся в рамках тоталит
арных идеологий, не просто отрицали капиталистическое буржу
азно-либеральное устройство общества - они предлагали новое
устройство, которое основывается на иных идеях и ценностях,
на иных принципах социального взаимодействия, предпол
агает формирование иного (нового) типа личности и новой
коллективной идентичности.
Сочетание такого достаточно разработанного проекта будущего
социального порядка, всегда отличного от буржуазнодемокр
атического и, как правило, предлагающего развернутую
критику буржуазно-либерального устройства - фундаментальн
ая черта всех идеологий, на основе которых осуществлялось
формирование тоталитарного общества^. Достаточно указать на
концепцию "нового порядка" германского нацизма, "корпоративного
государства" итальянского фашизма или коммунистического
социального проекта в СССР.
^См.: Орлов Б. С. Европейская культура и тоталитаризм. - М., 1998.
Основу "нового порядка" должна была образовывать принципи
ально иная система ценностей, главным компонентом которой
становится коллективизм и единство (расовое, пролетарское),
противопоставляемое буржуазному индивидуализму и
ценности отдельной человеческой личности. Именно такая нов
ая система ценностей составляет основу новых принципов солид
арности и взаимодействия, основу индивидуальной и групповой
идентичности. Отрицая значимость автономного личностного,
индивидуального начала в качестве основы идентичности,
утилитарно-контрактной основы человеческих отношений,
этот "новый порядок" предлагает в качестве таких оснований
расовое или классовое, пролетарское единство. Центральным
понятием, например, нацистской пропаганды стало понятие народн
ая община (Volksgemeinshaft). Народная община - это новое
сообщество (практически воплощенное в нацистском движении
предтоталитарного периода), которое должно было базиров
аться на абсолютном равенстве всех немцев, равенстве не
в правах, а по крови, а также на их отличии от всех других народов,
полагаемом в качестве абсолютного.
Такой подход влечет совершенно определенные трансформ
ации социальной структуры, всей системы социальных институтов
и институтов гражданского общества. В результате в качестве
основного и главного социального института начинает
выступать государство. Именно государство призвано воплощ
ать собою тотальное социальное единство, единую тотальную
идентичность, стать главным механизмом социальной солидарности
и организации социальной жизни.
Неудивительно поэтому, что политический анализ тоталитаризм
а является наиболее распространенным в современной научной
литературе^. Соответственно, очень часто приходится
встречать определение и рассмотрение тоталитаризма как системы
"насильственного политического господства", характеризующейся
полным подчинением общества, его экономической,
социальной, идеологической, духовной и даже бытовой жизни
власти господствующей элиты, организованной в целостный
^См., например: Тоталитаризм: что это такое? - М.: ИНИОН, 1994. Ч. 1 - 2.
военно-бюрократический аппарат, возглавляемый лидером"^.
Тоталитаризм - больше, чем система "насильственного политического
господства". Тоталитаризм не результат насилия
над массами, и ситуация совсем не такова, что в один прекрасный
день народ просыпается с неизвестно откуда взявшимся
"вождем нации". Скорее тоталитаризм является результатом
прорыва к власти масс, возглавляемых вождистской партией
или движением. Это массы и массовые движения приводят
своих "вождей" к власти, и результатом становится не просто
установление террористического режима, а тоталитарная
трансформация всего общества. Повсюду радикальным образом
разрушаются все социальные, культурные, политические и правовые
традиции, созидается новая система ценностей и идеалов,
разрабатываются новые конституционные и правовые системы,
новая культура, "новое общество", "новый порядок".
Тоталитарное общество является результатом выбора, который
делают массы в условиях политической демократии в
пользу специфической формы организации массового обществ
а. Поэтому для понимания того, что такое тоталитарное общество,
важным является не только понимание функционирования
механизмов политического контроля и подавления, но и поним
ание того, что это общество имеет массовую природу, формирует
специфическую идентичность и возможно только при условии
наличия специфической культурно-идеологической традиции^.
Тоталитаризм - это тип социальной системы, это совокупность
специфических социальных институтов, нормативных систем,
форм социального взаимодействия и идентичностей. Тоталитаризм
- это тип общества, а не управления, и именно как специфический
тип общества он будет исследоваться в данной главе.
^См.: Давыдов Ю. Н. Тоталитаризм // Современная западная социология.
- М., 1990. С. 351.
^В этом плане работа Н. Бердяева "Истоки и смысл русского коммунизм
а" или работа О. Шпенглера "Пруссачество и социализм" не менее
значимы, чем анализ функционирования партийно-государственной
машины нацистской Германии или большевистской России в 30-е -
50-е годы.
Осмысление тоталитарных обществ и построение социологической
теории тоталитарного общества как устойчивого социального
образования и устойчивой социальной практики оказалось
делом чрезвычайной сложности и продолжает привлекать вним
ание исследователей и в настоящее время. Это осмысление
осуществлялось и продолжает осуществляться специалистами
самых различных специальностей: социологами, историками,
экономистами, философами, политологами, а также писателями,
искусствоведами, журналистами, политиками. Все они внесли
свою лепту в создание общего видения того, что представляет
собою тоталитарное общество, все они разработали концепции,
предложенные в самых различных стилистических
формах - художественных или идеологических манифестах,
литературных произведениях, романах-утопиях и антиутопиях,
философских, социально-идеологических построениях и исторических
теориях.
Все эти многоплановые и многостилевые произведения следует
разделить, по крайней мере, на две большие группы теорий.
Первые фактически способствовали появлению идеологий
тоталитаризма, вторые - осуществляли его социальную критику
и реконструировали социологическое содержание. Мы сосредоточим
свои усилия на анализе собственно социологических
теорий тоталитарного общества. При этом главным образом
будут анализироваться социальные проекты, связанные с нацизмом,
и социологические теории, объектом исследования которых
стал нацизм как наиболее последовательное воплощение
тоталитаризма.
Этот анализ будет складываться из двух частей. Первая
часть - анализ того комплекса идей, которые легли в основу
соответствующих целостных проектов, составивших проективную
базу тоталитарных обществ. В качестве наиболее полных и
репрезентативных теорий или конструкций, воплотивших в себе
всю гамму идей, проложивших дорогу нацизму и тоталитаризму,
будут проанализированы и представлены теория "немецкого
социализма" одного из крупнейших социологов конца
XIX - первой трети XX века Вернера Зомбарта, и теория "рабо164
чего государства" Эрнста Юнгера.
Вторая часть - это социологические теории тоталитарного
общества, разработанные в 40-х - 50-х годах XX века на основе
анализа реальной социальной практики тоталитарных обществ.
Это теории тоталитаризма Х. Арендт и К. Мангейма.
5.2. Идеологические проекты тоталитарного общества
5.2.1. Общая характеристика
К идеологическим проектам тоталитарного общества относятся
различного рода теоретические построения, которые фактически
выступили в качестве предваряющего обоснования возможной
или становящейся практики реального тоталитаризма.
В рамках подобных построений были разработаны идеологии и
социальные проекты, без рассмотрения которых невозможно
адекватное понимание, описание и реконструкция природы тот
алитарного общества. К числу теоретиков, оказавших влияние
и отчасти даже способствовавших становлению тоталитарного
общества следует отнести О. Шпенглера, К. Шмитта, Э. Юнгер
а, В. Зомбарта и других. Этим теоретикам принадлежит сомнительн
ая "честь" создания - в некоторых случаях, возможно,
непроизвольного - проективных моделей тоталитаризма и разр
аботки идей, заложивших идеологические основания тоталит
аризма. Именно через рассмотрение такого рода построений
раскрывается проективный характер самого тоталитаризма, а
также то специфическое умонастроение, которое составило
благодатную почву тоталитарных идеологий.
Свою лепту в создание и формирование самых страшных тот
алитарных идеологий XX столетия внес и целый комплекс научно-соци
альных идей и концепций, широко распространенных
в социологии, психологии, философии, политической экономии
конца XIX - начала XX века. К их числу следует отнести, прежде
всего, вульгаризированные версии неоромантизма, расово-
антропологические теории, традиционалистскую критику капит
ализма и буржуазной культуры, а также многие версии социализм
а. Все вместе эти амальгамы теоретической мысли и различных
идеологем породили чудовищную смесь, ставшую ос165
новой тоталитарных идеологий. Эта чудовищная смесь выстроил
ась в совершенно определенную систему идей, основу
которой составила критика процесса модернизации, капитализм
а и буржуазной культуры, осуществляемая с различных позиций
и по самым различным поводам.
Антикапитализм и антибуржуазность как идеологический
тезис, как социальное чувство, как общее умонастроение включ
али в себя критику и отрицание политической демократии,
либерализма, индивидуализма, буржуазной культуры и провозгл
ашение непригодности этих принципов и практик для "своей"
страны, "своего" народа, выдвижение идеи своей культурной,
национальной или расовой специфичности. Утверждение
какого-то "особого" специфического характера народа, его
специфической "судьбы" и специфического "духа" стало формой
отрицания универсальных закономерностей развития, процессов
модернизации и средством обоснования претензий на
исключительность.
В рамках антикапиталистических, антибуржуазных умонастроений
возможно выделить два типа критики - традиционалистскую
и модернистскую. Само это разделение имеет аналитический
характер, поскольку в реальности обе позиции переплет
аются и в том или ином сочетании вместе присутствуют в
любом соответствующем теоретическом или идеологическом
построении.
Традиционалистская критика буржуазного общества опирал
ась на специфическую понятийность, созданную в рамках расово-
антропологических теорий и вульгарного неоромантизма,
а также "психологии народов" В. Вундта. Например, посредством
использования таких понятий как "раса", "народный дух",
"народный инстинкт", апелляции к ценностям народной традиции,
народного характера, общего происхождения и родства,
апелляции к "земле" и "ландшафту", "душе народа" обосновыв
алась идея специфического характера и исторической судьбы
немецкого народа, его, якобы, несовместимость с либерализмом,
демократией, буржуазностью.
Второй тип критики капитализма - это тип критики, который
с большими оговорками можно назвать "модернистской"
критикой. "Модернистской" она является потому, что апеллирует
к новой, еще не ставшей реальности будущего и использует
новую понятийность. Она апеллирует к "новому классу",
"новой культуре", "новому искусству". Основу, ядро этой "модернистской"
критики составила теория социализма, апелляция
к социалистическим идеям при одновременной критике марксизм
а и научного социализма. Речь идет о создании специфической
концепции социализма, отличной от социализма утопического,
марксистского и анархо-синдикалистского, - создании
"прусского" социализма, как его называет О. Шпенглер. Специфик
а этой концепции социализма состоит в увязывании соци
алистической идеи с государством, репрезентирующим "целостность
немецкого народа", его "дух". Именно эта идея
"прусского социализма" и послужила прототипом националсоци
ализма. "Немецкий, точнее прусский, инстинкт говорил:
власть принадлежит целому. Отдельное лицо ему служит. Целое
суверенно. ... Каждому отводится предназначенное ему место.
Приказывают и повинуются. Все это, начиная с XVIII века,
и есть авторитарный социализм, по своему существу чуждый
либерализму и антидемократичный"^. "Социализм... - пишет
далее Шпенглер, - означает политический, социальный, хозяй-
ственный инстинкт реалистически настроенных народов, ступень
нашей цивилизации... Но в этом инстинкте, всецело напр
авленном на внешнюю жизнь, продолжает жить старая фаустовск
ая воля к власти, к бесконечности; она проявляется в
страстном стремлении к неограниченному мировому господству
в военном, хозяйственном, интеллектуальном смысле, обн
аруживается в факте мировой войны и в идее мировой революции,
в намерении при помощи фаустовской техники слить в
единое целое человеческий муравейник. Таким образом, современный
империализм хочет овладеть всей планетой... Это созн
ание, становящееся все более и более ясным, я назвал современным
социализмом"^.
Антибуржуазность, идея собственного национального свое^Шпенглер
О. Пруссачество и социализм. - М., 2002. С. 26.
^Там же. С. 39 - 40.
образия и концепция немецкого социализма породили не только
исторические работы О. Шпенглера, но и вполне разработ
анные и четкие социальные проекты будущего общества. К их
числу вполне возможно отнести два, очень различных как по стилю,
так и по содержанию проекта - Э. Юнгера и В. Зомбарта.
5.2.2. Теория тоталитаризма Эрнста Юнгера
Едва ли у кого с большей силой и определенностью, чем у Эрнст
а Юнгера, проявляется критика всех базисных принципов,
которыми структурируется буржуазное капиталистическое общество.
Мало кто с такой определенностью и полнотой отстаив
ает тезис о национальной специфике немецкого народа: "Нет,
немец не был добрым бюргером... Повсюду, где мысль была
наиболее глубокой и смелой, чувство наиболее живым, битва -
наиболее беспощадной, нельзя не заметить бунта против ценностей,
которые поднимал на своем щите Разум, громко заявивший
о своей независимости. ... Никогда не была более
скудной пища для свободного развития героя. ...Немец не знал,
какое применение найти той свободе, которую всеми способами -
как мечом, так и уговорами - пытались ему навязать и котор
ая была учреждена провозглашением всеобщих прав человека:
эта свобода была для него орудием, не имевшим связи с наиболее
глубинными его органами"^.
Немцам, по мнению Юнгера, присуще свое, отличное от либер
ального, понимание свободы: "То качество, которое прежде
всех остальных считают присущим немцу, а именно порядок, -
всегда будут ценить слишком низко, если не смогут усмотреть
в нем отражение свободы в зеркале стали... как свобода, так и
порядок соотносятся не с обществом, а с государством, и обр
азцом всякой организации является организация войска, а не
общественный договор... Эпоха третьего сословия никогда не
понимала удивительной власти этого единства^.
Юнгер подвергает критике буржуазный индивидуализм,
^Юнгер Э. Рабочий. Господство и гештальт. - Санкт-Петербург. С. 61 -
62.
Там же. С. 64.
буржуазное государство как государство, основой которого является
общественный договор; общество, состоящее из классов
и, в особенности, "третье сословие" и его деятельность. По его
мнению, должно быть создано "новое общество", новая "проникнут
ая отвагой жизнь" и необходимо найти в себе смелость и
отвагу, чтобы к ней подготовиться. Главным средством этой
подготовки должна стать тотальная критика и отрицание ценностей
и идеалов духа Просвещения и разрушение того типа
человека, который был создан "бюргерской эпохой". Нигилизм
по отношению к капиталистическому миру и буржуазной культуре
есть кредо и основа позиции Э. Юнгера.
Буржуазная эпоха, по мнению Юнгера, уже почти ушла в
прошлое. На смену ей пришел новый мир - мир труда, мир машин,
мир рабочих. Суть новой эпохи, по мнению Юнгера, в
том, что к власти приходит новое - четвертое сословие, отождествляемое
с рабочими. Рабочее сословие начинает атаку на
общество как сферу "общественного договора" с целью изменения
последнего, что должно вылиться в захват власти. Но
прежде следует подвергнуть резкой критике и пересмотреть
весь комплекс бюргерских представлений об обществе, госуд
арстве, индивиде, свободе, системе закономерностей, наблюд
аемых в обществе, следует пересмотреть весь бюргерский
идеальный образ социального мира. Он начинает с того, что
подвергает самой резкой критике "экономическую утопию"
либерального сознания, объясняющую все общественные процессы
и взаимодействия экономическими причинами.
Бюргерский "разумно-добродетельный идеальный образ мир
а", пишет Юнгер, совпадает с экономической мировой утопией,
в которой постановка любого вопроса отсылает к экономическим
притязаниям, а результатом является господство ловкого
дельца, чье искусство состоит в ведении переговоров и посредничестве.
В рамках этого "мира эксплуататоров и эксплуатируемых
невозможна никакая величина, которая не определял
ась бы экономической инстанцией"^. Этой экономической
утопией создан образец, в соответствии с которым притязания и
^Там же. С. 81.
единичного человека, и массы на свободу трактуются как "экономические
притязания в экономическом мире". Также чисто
экономически трактуется и прогресс, на который ссылаются
участники экономической борьбы, выставляя именно себя носителями
процветания.
По мнению Юнгера, господство экономической утопии
должно быть отброшено, экономика - это не та власть, которая
может предоставить свободу, а "экономическое чутье" не может
пробиться к "элементам свободы". Но дело не в экономическом
нейтралитете, не в том, чтобы "отвратить дух" от какой
бы то ни было экономической борьбы, а напротив, в том, чтобы
сообщить этой борьбе предельную остроту. Однако это происходит
не в силу того, что экономика определяет правила борьбы,
а благодаря тому, что "высший закон борьбы" главенствует
и над экономикой. Необходимо покончить с легендой об "экономическом
качестве как основном качестве рабочего", он
должен провозгласить свою независимость от экономического
мира. Сутью восстания рабочего должна стать не экономическ
ая свобода и не экономическая власть, а власть вообще.
Для этого недостаточно одной только борьбы за свободу, котор
ая вырастает из фактической эксплуатации. Рабочий должен
осознать свое абсолютное превосходство и благодаря этому постичь
себя в своей собственной форме, которая уже не является
отражением бюргерского сознания, а опирается на его собственное
самосознание.
Резкой критике и пересмотру следует также подвергнуть
"бюргерское" представление об обществе, поскольку в бюргерскую
эпоху само слово "общество" приобрело особое значение,
смысл которого состоит в отрицании государства как высшего
орудия власти. Утратившее свою сущность государство - это и
есть общество. Государство утрачивает свою сущность, поскольку
общество подгоняет его под свои мерки и становится
на его место, замещает его. Этот процесс обусловлен "бюргерским"
понятием свободы, превращающим все социальные отношения
взаимозависимости и взаимной ответственности в договорные
отношения, в которые можно изначально не вступать
или произвольно расторгнуть.
В самом тесном отношении с "договорным" обществом находится,
в конечном счете, индивид, "эта чарующая и абстр
актная фигура, драгоценнейшее открытие бюргерской чувствительности
и в то же время неисчерпаемый предмет ее художественного
воображения"^. Юнгер фиксирует "закат индивид
а", "исчезновение индивида". Это "исчезновение индивида"
является "железным законом", хотя и воспринимается всеми
как трагедия. На место буржуазного индивида приходит человек
массы, с его "бесхарактерностью", "самоотрицанием", "неопределенностью
характера", "мнимыми нападками на себя".
Масса и единичный человек составляют единство, которое порожд
ает "ошеломляющую" двойственность образа общества:
зрелище самой пестрой и запутанной анархии в сочетании с
трезво регламентированным демократическим порядком. Единичный
человек уже не обличен достоинством личности, он
уже не является и индивидом, равно как масса не есть сумма
индивидов, их исчислимое множество. В массу "начинает проник
ать иная структура. Масса предстает в виде каких-то потоков...
напоминает движение муравьиных колонн, подчиненное
... автоматической дисциплине"^.
Сегодня, как указывает Юнгер, задача нации, так же как и
единичного человека, состоит в том, чтобы отказаться от индивиду
ального образца и постичь себя как представителя гешт
альта рабочего. Этот императив предполагает "уничтожение
поверхностного либерального слоя", которое, по сути, лишь
ускоряет его самоуничтожение, а также превращение национ
альной сферы в стихийное пространство, в котором обретается
"новое сознание власти и свободы" и в котором говорят на
ином языке, нежели язык XIX века.
Рабочий, как подчеркивает Э. Юнгер, способен на совершенно
иную свободу, нежели свобода бюргерская, и притязания,
которые он готов заявить, намного более обширны, более
значительны, более ужасающи, чем притязания какого бы то ни
было сословия. Высшее притязание, какое только способен вы^Т
ам же. С. 74.
^Там же. С. 166.
двинуть рабочий, состоит не в том, чтобы стать опорой нового
общества, а в том, чтобы стать опорой нового государства. И в
этом отношении "восход рабочего равнозначен новому восходу
Германии"^.
Концепция массового общества Э. Юнгера
Юнгер разрабатывает концепцию "нового порядка", полагая в
качестве его основы онтологию труда: "не может быть ничего,
что не было бы постигнуто как работа. Темп работы - это удар
кулака, биение мыслей и сердца, работа - это жизнь днем и ночью,
наука, любовь, искусство, вера, культ, война; работа - это
колебания атома и сила, которая движет звездами и солнечными
системами"^. Общество, социальная тотальность, которая
возникает на основе тотального характера работы, носит не
конструктивный, а органический характер. Мы принадлежим,
пишет Э. Юнгер, к той или иной органической конструкции не
в силу индивидуального волевого решения, то есть не через
осуществление акта бюргерской свободы, а благодаря фактической
вовлеченности в нее, которая определяется специальным
характером работы.
Тотальность труда, или тотальность работы означает, что
труд, трудовая функция человека становится главным и единственным
основанием включения человека в социальное целое, в
тотальность, в общество. Уходят в прошлое все системы соци-
альной дифференциации - и классовые, и сословные. Старое
разделение индивидов по классам, кастам или даже по профессиям
стало затруднительным, пишет Юнгер. Весь этот порядок
ушел в прошлое: "Всюду, где мы стремимся обрести порядок
сообразно этической, социальной или политической классифик
ации и найти свое место в нем, мы находимся не на решающих
фронтовых позициях, а пребываем в одной из провинций XIX
века, ... выхолощенной за десятилетия деятельности либерализм
а с его всеобщим избирательным правом, всеобщей воинской
повинностью, всеобщим образованием ... и другими
^Там же. С. 79.
^Там же. С. 128.
принципами..."^. В XX в. возникает новая система социальной
дифференциации, основанная на трудовой функции человека.
Посредством этой своей трудовой функции человек входит в
тотальность общества и становится его функциональной частью,
а система социальной дифференциации принимает характер
функциональной дифференциации.
Следует особо подчеркнуть, что когда Юнгер говорит о том,
что тотальный характер работы ликвидирует все классы и все
прежние сословия, то под этими классами и сословиями он поним
ает социальные образования буржуазной эпохи, которые
обладали совершенно определенным социальным, культурным,
психологическим, поведенческим и т. п. портретом. Именно эта
спецификация, культурная и психологическая определенность
уходят в прошлое, вытесняются новыми однородными и типичными
образованиями.
Фактически речь идет о формировании нового типа обществ
а - массового общества, основу которого составляют люди
труда, "рабочие" и "солдаты", являющие миру новый тип человеческого
существования. Юнгер создает понятие типа, типического,
которое призвано вытеснить и заменить собою буржу-
азный индивидуализм. Отказ от индивидуальности, пишет Юнгер,
представляется как процесс обеднения только буржуазному
индивиду, который "узнает в нем свою смерть". "Вообще,
ошибочно думать, что типичное по своему рангу ниже, чем индивиду
альное. Тот, кому захотелось бы во что бы то ни стало
сравнить их между собой, всюду найдет лишь подтверждение
обратному"^. Тип, по его мнению, вполне может быть носителем
творческого свершения. Совершенно новое качество этого
свершения состоит в том, что оно не имеет ничего общего с индивиду
альными ценностями. При этом Юнгер подчеркивает,
что речь идет не о противопоставлении единичного человека и
общности - народной, трудовой, культурной, социальной, - а
только о противопоставлении буржуазного индивида и типа.
Рабочий, или человек труда - это принципиально иной соци^Т
ам же. С. 168.
^Там же. С. 328.
альный тип, отличный от всех социальных типов прежнего
времени. Новый социальный тип, массовый по своей распростр
аненности в обществе, является новым и массовым во всех
отношениях. Рабочий, по Юнгеру, - наследник пруссачества, а
не пролетариата, а работа - это функция, тотально включенная
в систему отношений, это функция в рамках целого и она лишен
а всех индивидуальных характеристик. Она обретает совершенно
новый характер - характер типа. Тип репрезентирует
иной человеческий род, означающий замену мира, в котором
господствуют "общие понятия", миром "гештальта" (образца).
Основу типа составляет "гештальт" рабочего. Тип является носителем
гештальта.
Тип, являющийся носителем гештальта рабочего, формирует
массовое трудовое функционалистски-дифференцированное
общество. Но это однородное, массовое общество обладает некоторыми
весьма специфическими чертами. Оно имеет выраженный
милитаристский характер в том смысле, что принципы
его организации, социального взаимодействия на основе дисциплины
и подчинения, униформности психологического,
культурного, поведенческого облика и даже внешности и одежды
почерпнуты из армейских, военных принципов и норм. Все
это обусловлено прежде всего тем, что, как считает Юнгер,
"характер работы и характер боя тождественны". Рабочий, человек
труда - это солдат, наследник пруссачества.
Примеры, которые постоянно приводит Юнгер, черпаются
им из военного опыта, он постоянно сравнивает общество с
войной. Так, например, Юнгер пишет, что к концу войны становится
все труднее отличить среди солдат офицера. Тотальность
процесса труда размывает классовые и сословные различия,
а полет на самолете, например, и, в частности, боевой вылет
имеет отношение не к сословию, а к "расе". Военные примеры
призваны вскрыть суть происходящих изменений: закат
буржуазной эпохи и выход на историческую сцену нового типа
людей, решительных, активно участвующих в процессе работы,
волевых, способных составить элиту, "которой можно присвоить
имя ордена", продемонстрировать их типичность, равенство,
их новую основу - расу.
Милитаристский характер новой социальной реальности и
милитаризм как таковой - это только принцип ее социальной
организации, это характер порядка. Природа этого порядка
укоренена в другом - в расе. Раса - это главное и фундамент
альное, это последнее основание формирующегося социального
порядка. Юнгер пишет: "... начинает оживать воля к формиров
анию расы - к порождению определенного типа, чьи свой-
ства обладают большим единством и соразмерны задачам,
встающим в рамках того порядка, который определяется тот
альным характером работы. Это связано с тем, что возможности
жизни вообще сокращаются с каждым днем в пользу одной
единственной возможности, которая как бы пожирает все ост
альные и движется навстречу состоянию, характеризующемуся
стальным порядком. Это будущее творит для себя расу, которая
ему нужна"^. Расовый принцип противопоставляется принципу
буржуазного индивидуализма. Тип, гештальт также противопост
авляется индивидуализму, уникальный и индивидуальный
опыт заменяется типическим. Преобладание и господство типа
и расы - это и есть черты современности. Таково массовое общество
у Юнгера.
Концепция "рабочего государства" у Э. Юнгера
Новая действительность во всех областях жизни стремится обрести
свое однозначное выражение в борьбе, заявить о себе как
о воле к власти. Это уже не мир буржуазного индивида, это мир
"рабочих" и их воли к власти; мир, в котором либеральные
ценности вытеснены стремлением к господству. Это стремление
к господству может быть реализовано только через соответствующий
тип тотального порядка и тотального государства.
По убеждению Юнгера, 20 - 30 годы XX в. - это эпоха переход
а от либеральной демократии к рабочему государству. Многие
признаки уже свидетельствуют о приходе новой эпохи, когд
а вновь становится возможно вести речь "о действительном
господстве, о порядке и подчинении, о приказе и послушании.
Ни один из этих признаков не говорит более красноречиво, чем
^Там же. С. 173.
добровольная дисциплина, к которой начинает приучаться
юношество, его презрение к удовольствиям, его воинственный
настрой и пробуждающееся понимание безусловных мужских
ценностей"^.
Этот переход сопровождается бесконечными политическими
дискуссиями, в которых, с одной стороны, высказываются старые
либерально-бюргерские позиции, а с другой - программы
революционного национализма или революционного социализм
а. Результатом этого перехода, по мнению Юнгера, будет самоуничтожение
демократии и торжество социализма (являющееся
предпосылкой авторитаризма) и национализма (являющееся
предпосылкой постановки задач имперского ранга). Но и
национализм, и социализм являются принципами, лишь подгот
авливающими переход к новому состоянию.
И национализм, и социализм - это лишь подготовка к замене
либеральной, или общественной, демократии на рабочую, или
государственную, демократию. При этом Юнгер считает, что
рабочую демократию нельзя смешивать с диктатурой. В качестве
носителя диктаторского насилия можно представить какую
угодно власть, тогда как рабочая демократия может быть осуществлен
а только типом. Государству, которому предстоит
справиться с новыми задачами, "соответствует человечество, у
которого начинают формироваться расовые признаки и которое
в большей мере способно к беспрекословному, однозначному и
решительному служению... ...Гештальт рабочего, начинающий
вырисовываться в рабочем государстве, обладает планетарным
значением и ... имперский поворот происходит одновременно
во многих частях мира"^.
Рабочему государству в качестве поля его деятельности
предлежат государственные структуры XIX века, которые ему
следует "ликвидировать" на основе четкого плана. Рабочая демокр
атия должна также уклониться от правил игры либеральной
политики - от свободной торговли, от решений съездовского
большинства, от интернационального, покоящегося на уста^Т
ам же. С. 348.
^Там же. С. 344.
ревших ценностных масштабах определения курса страны, от
гуманистической аргументации, а также и от полученного от
либеральной демократии наследства, состоящего из договоров
и обязательств.
Юнгер указывает на появление новых ценностей и новых
стремлений, несовместимых с либеральным мышлением -
стремления государств к автаркии, строгому надзору за людьми,
материальными благами, контролю за информацией, платеж
ами, паспортному режиму. Все это на первый взгляд несовместимо
с планетарными амбициями государства рабочей демокр
атии. Тем не менее - это кажущееся противоречие, это такое
"попятное движение, которое обычно предшествует разбегу".
Его цель - создание "осадной экономики", не подчиняющейся
принципам рентабельности - нерентабельное строительство
воздушного и морского флота, производство товаров, изготовление
которых обходится дороже, чем их закупка и т. п.
Создание подобной "осадной экономики" осуществляется на
основе рабочего плана, который радикально меняет общество и
использует специфические средства. Например, "в мире работы"
речь идет не о том, является ли факт частной собственности
нравственным или безнравственным, а лишь о том, найдется
ли ей место в "рабочем плане". Степень достигнутого "рабочим"
господства узнается не по тому, что "больше нет никакой
собственности", а по тому, что и сама собственность раскрывается
как одна из специальных характеристик работы"^. Таким
образом в рамках государства рабочей демократии частная собственность
перестает существовать в качестве фундаментального
социального и экономического института. Меняется отношение
и к частной инициативе: частная инициатива перестает
вызывать сомнение тогда, когда она получает "ранг специального
характера работы", т. е. ставится под контроль в рамках
более широкого рабочего плана.
Это касается всех либеральных порядков и ценностей, в том
числе и национального государства, поскольку "пространство,
отведенное гештальту рабочего, обладает планетарным разма^Т
ам же. С. 398.
хом"^. Возникает новое представление о счастье, которое видится
только в коллективном, а не в индивидуальном существов
ании. Человек является естественным источником богатства,
он высший и ценнейший капитал, в силу чего любой государственный
план должен включать этот источник, он не может оказ
аться лишним - при государственном плане не может существов
ать безработица, жилищный кризис, развал промышленности
и экономики в целом. Рабочее государство берет на себя
задачи "цельного и планомерного регулирования" жилищным и
городским строительством, энергетикой и транспортом, пищевой
промышленностью и даже вопросы воспитания подраст
ающего поколения и стиля жизни всего населения.
Рабочее государство вводит всеобщую воинскую повинность,
а также всеобщую трудовую повинность. Юнгер обращ
ает внимание на тот факт, что воля к образованию полувоенных
порядков распространяется на целые народы. Армия и военный
арсенал выступают как особые выражения высшего хар
актера власти, а воинская повинность - как частный случай
всеобъемлющего отношения к службе. Естественным продолжением
всеобщей воинской повинности становится всеобщая
трудовая повинность.
И, наконец, главное. Цель, на которую направлены все усилия
рабочего государства, состоит в достижении планетарного
господства как высшего символа гештальта рабочего. "Естественное
пространство, с которым соотнесены господство рабочего
и его гештальт, обладает планетарным размахом.
...Техника обладает всемирно-революционным значением как
средство, которым гештальт рабочего мобилизует мир; такое же
значение имеет и тип, из которого этот гештальт создает для
себя расу господ. Скрытое устройство всевозможных средств,
вооружений и наук нацелено на овладение пространством от
одного полюса до другого, и столкновения между обширными
жизненными единствами все более приобретают характер мировой
войны"^.
^Там же. С. 402.
^Там же. С. 325.
Проанализированная концепция Юнгера представляет собой не
апологетическую рефлексию реальной практики, а классический
образец тоталитарного проекта переустройства общества.
Этим и объясняется историко-социологический интерес к ней, а
также выбор ее для целей теоретического анализа, поставленных
в этой книге. Социальный проект Юнгера, представленный
в форме теоретического анализа, демонстрирует очень существенное
качество социальной практики в обществах XX в. -
ее рефлексивность, проективность и конструированность. Это
качество социальной жизни, зафиксированное нами уже при
рассмотрении социальных проектов Тейлора и Форда, находит
самое яркое выражение в проектах тоталитарного общества.
5.2.3. Теория тоталитарного общества Вернера Зомбарта
Традиционалистскую альтернативу модернистской критике капит
ализма Юнгера, его концепции "рабочего государства" сост
авила широко известная теория "немецкого социализма"
Вернера Зомбарта.
Вернер Зомбарт - один из известных немецких экономистов
и социологов первой половины XX в., идеологические взгляды
которого в полной мере проявились в его концепции "немецкого
социализма". Все его работы, такие как "Современный капит
ализм" (1902), "Буржуа" (1913), "Пролетарский социализм"
(1924), "Немецкий социализм" (1934) и др. тесно взаимосвязаны,
дополняют друг друга и образуют своеобразный "путь",
"дорогу", приведшую его к развернутой теории "немецкого
социализма".
Теория Зомбарта возникает не только как отражение складыв
ающейся социально-экономической и политической практики,
но и как результат длительных методологических поисков
и исследовательской работы в области социологии, истории и
экономики. "Немецкий социализм" В. Зомбарта - это продукт
немецкой теоретической мысли конца XIX - начала XX столетий.
Ниже мы попытаемся определить основные теоретические
постулаты и тематические блоки, из которых сложится теория
"немецкого социализма". А эту теорию следует рассматривать
не как "старческий склероз" Зомбарта, что случается нередко, а
как закономерный результат определенного типа теоретического
мышления.
Методологические основания
теории немецкого социализма В. Зомбарта
Теория немецкого социализма В. Зомбарта является закономерным
продуктом, прежде всего, его методологических воззрений.
Эти воззрения опирались, с одной стороны, на идеи, разработ
анные в рамках исторической школы политической экономии,
господствовавшей в немецкой экономической мысли второй
половины XIX в., а с другой - на "психологию народов"
М. Лацаруса, Г. Штейнталя, В. Вундта.
Историческая школа, господствовавшая в немецкой экономической
мысли, оформилась в середине XIX в. в работах Б. Гильдебр
анда, В. Рошера, К. Книса, а в 70-е годы ее идеи нашли
свою дальнейшую разработку в работах Г. Шмоллера и его последов
ателей. Представители исторической школы возражали
против основных идей классиков политической экономии -
идеи об универсальном характере экономических законов, доминирующей
роли экономики в развитии общества. Они практически
отказались от разработки и построения абстрактной
экономической теории, заменив ее историей народного хозяй-
ства описательного характера и уделяя особое внимание роли
права и этики в ходе развития экономических институтов. В
противоположность фритредерской установке классической
политэкономии представители исторической школы считали
необходимым активное вмешательство государства в экономику,
установление протекционистской политики и формирование
союза государственного аппарата, политических структур и
бизнеса. В политическом отношении представители исторической
школы склонялись к идеям катедер-социализма, ставившего
задачу осуществить социалистический социальный проект
путем реформ, причем без ликвидации частной собственности.
Все эти идеи были очень близки и В. Зомбарту.
Что касается исследовательской программы "психологии
народов", разработка которой принадлежит Морицу Лацарусу
(1824 - 1909) и Гейману Штейнталю (1823 - 1899), а также группе
авторов, публиковавшихся в издаваемом ими журнале
"Zeitschrift fur Volkerpsychologie und Sprachwissenschaft", а затем
Вильгельму Вундту (работы последнего по психологии народов
выходили с 1900 г.), то ее влияние на творчество и методологические
позиции Зомбарта столь очевидно, что задним
числом заставляет искать в ней "зачатки" нацизма, которых
сама по себе эта программа не содержит. Для сравнения можно
указать на то, что социологизм Эмиля Дюркгейма, во многом
схожий в своем начальном пункте с программой "психологии
народов", был успешно реализован без каких-либо печально
известных идеологических и социальных "последствий".
Программа психологии народов, как она в методологически
разработанном виде предстает у В. Вундта, содержит несколько
ключевых моментов. Вундт предлагает исходить из того очевидного,
по его мнению, факта, что существуют состояния души,
содержания сознания, переживания, которые общи большому
числу индивидов. Более того, для многих "продуктов
душевной жизни", например, для языка, мифических представлений,
нравов, эта общность является "жизненным условием их
существования". "Почему бы в таком случае, - задается вопросом
В. Вундт, - не рассматривать ... эти общие образования
представлений, чувствований и стремлений как содержание
души народа на том же основании, на котором мы рассматриваем
наши собственные представления и душевные движения как
содержания нашей индивидуальной души; и почему этой "душе
народа" мы должны приписывать меньшую реальность, чем
нашей собственной душе?"^. Для программы психологии народов
реальность "души народа" является столь же изначальной
и очевидной, что и реальность индивидуальных душ.
Программа психологии народов определяет свою цель и зад
ачи следующим образом - исследовать действительно существующий
национальный, или "народный" дух того или другого
народа и специальные формы развития каждого из них. Авторы
этой программы считают необходимым указать на специфиче^Вундт
В. Проблемы психологии народов. - С.-П., 2001. С. 25.
ские объекты своего исследования - язык, мифы и обычаи - для
того, чтобы отделить себя от других дисциплин (этнологии, истории,
философии истории) и продемонстрировать оригинальность
своего подхода.
Выбор именно этих духовных образований в качестве предметов
дисциплинарного исследования психологии народов обусловлен
тем очевидным, по мнению ее теоретиков, обстоятельством,
что "язык, мифы и обычаи в главных моментах своего
развития не зависят от сознательного влияния индивидуальных
волевых актов и представляют собою непосредственный продукт
творчества духа народа. Индивидуальная же воля может
внести в эти порождения общего духа лишь несущественные
изменения"^. В этом суть программы указанной дисциплины,
ее отличие от других наук и самый корень ее дальнейшей идеологической
и исторической судьбы.
Таким образом, главным объектом исследовательского интерес
а, как явствует из заявленной методологической программы,
становится изучение "души народа" вместо индивидуального
социального действия и процессов социального взаимодействия.
Исследуются продукты "национального духа", поскольку
именно нация, как подчеркивает Вундт, является "важнейшим
из тех концентрических кругов, в которых может развив
аться совместная духовная жизнь"^. Нация и "душа" нации
провозглашаются основным объектом исследовательского интерес
а. Такая методологическая установка создает условия для
обоснования идей "особой судьбы", особого "национального
характера", "особого пути развития", отрицания общих для
всех законов социально-исторического развития.
Именно эти методологические идеи психологии народов с
их потенциальным антилиберализмом стали одной из опор
творчества В. Зомбарта.
Концепция капитализма В. Зомбарта. Важнейшую составную
часть теории немецкого социализма В. Зомбарта образует
^Там же. С. 47.
^Там же. С. 40.
его теория капитализма. Капитализм является неким стартовым
условием формирования социализма.
Концепция капиталистического духа
Двумя ключевыми понятиями при анализе капитализма у Зомб
арта являются: капитализм как хозяйственная система и
капиталистический дух. При этом его методологическая позиция
состоит в том, что капиталистический дух обладает безусловным
историческим и логическим приоритетом перед капит
ализмом как системой организации. "То, что сначала ...
должен был быть налицо капиталистический дух ..., чтобы вызв
ать к жизни первую капиталистическую организацию, вытек
ает из того логического соображения ... что творение не может
предшествовать своему творцу"^. Первоначальный капит
алистический дух питался из иных источников, чем сам капит
ализм. Только на высоких ступенях своего развития капиталистическ
ая организация хозяйства начинает оказывать значительное,
а затем и определяющее влияние на капиталистический
дух. Капиталистический дух является сложным по своей
структуре образованием. Он состоит из "предпринимательского
духа" и из "мещанского духа".
Суть предпринимательского духа составляет жажда наживы,
жажда золота и денег. Для того, чтобы предприятие было успешным,
и для того, чтобы реализовать свою жажду наживы,
предприниматель должен обладать рядом качеств - он должен
завоевывать, организовывать и торговать. Предприниматель
должен обладать способностью составлять планы, ему должны
быть свойственны известное идейное богатство, духовная свобод
а, он должен обладать волей к действию, к реализации своего
плана, он должен обладать духовной энергией. Предприним
атель должен уметь организовывать - оценивать и выбирать
людей, уметь заставлять их работать на себя, работать эффективно
и скоординированно; он должен уметь "собирать силы в
пространстве" и "объединять их во времени". Предприниматель
должен уметь торговать - вести переговоры, договаривать^Зомб
арт В. Буржуа. - М., 1994. С. 262.
ся, вести торг, возбуждать интерес, приобретать доверие, пробужд
ать желание купить товар. Зомбарт называет несколько
исторических типов предпринимателей добуржуазной эпохи:
разбойники, феодалы, спекулянты, купцы, бюрократы. Все они
участвовали в построении капитализма.
Вторым компонентом капиталистического духа является
мещанский дух. По мнению Зомбарта, в каждом капиталистическом
предпринимателе, в каждом буржуа сидит "мещанин".
Мещанин обладает множеством воззрений и принципов, которыми
направляются его поступки и поведение и которые вместе
составляют образ хорошего гражданина, солидного и осмотрительного
делового человека, отца семейства. Все эти принципы
Зомбарт делит на две группы. Первую он называет "святой хозяйственностью"^,
вторую - "деловой моралью".
"Святая хозяйственность" означает, что ведение хозяйства
должно быть подчинено следующим принципам: оно должно
быть рациональным образом организовано и спланировано; оно
должно быть подчинено принципам экономической эффективности;
оно предполагает "добродетельный" тип личного поведения,
и особое значение таких добродетелей как прилежание и
умеренность.
"Деловая мораль" включает как мораль в самом деле, так и
мораль для дела. Первое - это то, что обычно описывается как
коммерческая солидность, это внутренние правила поведения -
деловая благонадежность, пунктуальность, обязательность.
Второе - внешняя мораль, обслуживающая дело. Важно не
только обладать определенными добродетелями, но и демонстриров
ать их. Правильная жизнь, мещанская благопристойность,
нравственный образ жизни - это то, что поднимает кредит. Необходимо
не только заботиться о том, чтобы быть в действительности
трудолюбивым и трезвым, но также избегать и всякой
видимости противного.
Соединение мещанского и предпринимательского духа по^"Святой"
называл хозяйственную деятельность Альберти (XV в.),
автор книги "Del governo della famiglia", посвященной управлению
семейным хозяйством.
родило капиталистический дух, сформировало совершенно определенный
тип личности - буржуа, который выступил создателем
капитализма.
Опираясь на анализ капиталистического духа, его специфики
и соотношения предпринимательского и мещанского начал,
Зомбарт делит всю историю капитализма на два этапа: I этап -
до конца XVIII в. и II этап - начиная с конца XVIII в. На первом
этапе капиталистический дух носит "существенно связанный"
характер. Он связан нравами и нравственностью, черпаемой в
христианских источниках. На втором этапе капиталистический
дух носит свободный, не ограниченный и не связанный нравственными
нормами характер. Эта концепция связанности, или
ограничения капиталистического духа нравственными принцип
ами позднее сыграет значительную роль в теории немецкого
социализма В. Зомбарта.
Двум этапам развития капитализма, двум его качествам -
связанному и несвязанному - соответствуют два типа буржуа.
Первому - буржуа старого стиля. Этот буржуа старого стиля
был капиталистическим предпринимателем с присущей ему
жаждой наживы, "он спекулировал и калькулировал", основыв
ал предприятия и, в конце концов, мещанские добродетели
овладели его существом. Но, в отличие от современного буржу
а, во всех его планах и размышлениях, во всех его действиях
решающее значение имело благо или несчастье живого человек
а. Мерой всех вещей оставался человек. Все, кто служил капит
ализму, пишет Зомбарт, - землевладелец, купец, банкир, спекулянт
- все они всегда соизмеряли свою деятельность с требов
аниями человечности, для всех них дело было лишь средством
в их жизни, целью же были их жизненные интересы и интересы
других людей, "для которых и вместе с которыми они действов
али". Это видно по их воззрениям на "смысл богатства". Бог
атство ценится, оно желается, но оно не должно быть самоцелью;
оно должно служить тому, чтобы создавать или сохранять
жизненные ценности. Только законным образом приобретенное,
честно нажитое богатство давало буржуа радость. Темп их
коммерческой деятельности можно назвать "спокойным", хар
актер ведения дел ориентировал на незначительное развитие,
возможно более высокие цены. Главным принципом деятельности
было вести "малые дела с большой пользой". Все это определяло
отрицательное отношение буржуа старого стиля к конкуренции,
к рекламе, его опору на клиентелу. Его отношение к
технике и к прогрессу было положительным в той мере, в какой
техника не разрушала человеческого счастья и не "пожирала"
человеческий труд. Зомбарт подытоживает: на первом этапе
развития капитализма всегда что-то стесняет свободный расцвет
инстинкта наживы, предпринимательского духа и экономического
рационализма - то ли это традиционализм, то ли
этические соображения, то ли что-либо еще.
Буржуа старого стиля господствовал вплоть до конца XVIII
в. В начале XIX в. появился современный экономический человек
- представитель "многочисленных предпринимателей, которые
кажутся нам скорее бюрократами, чем купцами или торговц
ами... Корректные в своей деятельности, педантичные в
планировании своей работы, точные в решениях, с большими
способностями к организации, без сильной склонности лезть
напролом, превосходные чиновники для управления, которые
сегодня являются бургомистрами огромного города, а завтра
стоят во главе крупного банка, сегодня еще управляют отдельным
ведомством в министерстве, а завтра берут на себя руководство
синдикатом"^. Современный предприниматель - это
коллективный предприниматель, его уже не интересует "живой
человек с его счастьем или горем", его место заняли "нажива и
дело". "Расширение дела" - вот главный мотив. Средствами
являются дешевизна и доброкачественность продукции, колосс
альные объемы сбыта, оборота, быстрая транспортировка и
перемещение благ, людей и известий. Деловые принципы подчинены
абсолютной рационализации, последние остатки традицион
ализма истреблены, производство благ осуществляется
только для обмена. Особое место занимает деятельность по
созданию механизма, принуждающего публику покупать ("покуп
ателя отыскивают и нападают на него") прежде всего на основе
рекламы, которая "в эстетическом смысле - отвратительна,
^Там же. С. 129.
в нравственном - бесстыдна".
Основным принципом предпринимательской деятельности
является принцип "свободы локтей", свободы конкуренции:
"не хотят никакого ограничения ни правом, ни обычаем; не хотят
никакого ограждения других хозяйствующих субъектов, но
хотят иметь право убить конкуренцией всякого другого, если
того требует собственный интерес ... не желают, чтобы госуд
арство или, например, представительство рабочих принимало
участие в составлении договоров об условиях труда. Ко всякой
"связанности" прежнего времени относятся с отвращением.
Свободное проявление собственной силы одно должно решать
хозяйственный успех"^. Моральная, этическая "связанность"
бизнеса ушла в прошлое.
Важным моментом теории капиталистического духа Зомбарт
а является его убежденность в том, что капиталистический
дух, буржуазность как таковая - это явление, укорененное в
крови, на уровне биологических основ человека и целых народов.
Он пишет: "Я утверждаю: то, что все формы проявления
капиталистического духа, т. е. душевного строя буржуа, покоятся
на унаследованных предрасположенностях, не может подлеж
ать сомнению. Это действительно в равной мере относительно
явлений, носящих характер естественных побуждений, и
относительно "инстинктивного" дарования, относительно мещ
анских добродетелей и относительно навыков"^.
Поскольку в каждом буржуа обитают, по мнению Зомбарта,
две души - душа предпринимателя и душа мещанина, лишь соединение
которых образует капиталистический дух, постольку
и в природе буржуа следует различать природу предпринимательскую
и природу мещанскую. Предпринимательские натуры -
это люди с ярко выраженной "интеллектуальноволюнт
аристической одаренностью" и с "зачахнувшей чувственной
и душевной жизнью". Мещанские натуры - это люди,
склонные к объективному отношению к миру, люди долга, этики,
люди "вещей" и накопительства.
^Там же. С. 141.
^Там же. С. 151.
Как считает Зомбарт, в силу того, что люди с такими склонностями
и способностями в разной степени и количестве присутствуют
у разных народов, можно говорить не просто о биологических
основах капиталистического духа, но и выделить
нации "со слабым капиталистическим предрасположением" и с
"сильным капиталистическим предрасположением". К первым
он отнес, прежде всего, кельтов и некоторые германские племен
а, например, готов. Нации с сильным капиталистическим
духом он разделил на две группы: (1) те народы, которые облад
али особенными задатками к насильственному предпринимательству
крупного размаха, к разбойничеству, и (2) те, способности
которых относились, напротив, к успешной мирной торговой
деятельности и которые имели также склонность к мещ
анству. К первым он относит римлян и "некоторые германские
племена, одушевленные тем же духом "народов героев" -
норманнов, лангобардов, саксов и франков. Ко вторым - флорентийцев,
шотландцев и евреев.
Теория хозяйственной системы
Фундаментальным систематизирующим понятием в политической
экономии и истории хозяйства в конце XIX - начале XX
века, призванным описать систему экономических отношений и
их историческую трансформацию, было понятие народного хозяйств
а. Подвергая критике различного рода концепции народного
хозяйства (Л. Вагнера, Г. Шмоллера, А. Шеффле,
Б. Хармса, Б. Гильдебранда, К. Бюхера и др.), Зомбарт использует
понятие хозяйственной системы. Хозяйственная
система - "это вид хозяйствования, понимаемого нами как духовное
единство - 1) подчиненное определенному смыслу, 2)
имеющее определенный строй и организацию и 3) применяющее
определенную технику"^.
Это понятие, как считает В. Зомбарт, достаточно емко, чтобы
включать в себя все стороны хозяйственной жизни - прежде
всего, дух, анализ которого практически выпадал из всех исследов
аний. Благодаря включению в анализ "хозяйственного духа"
^Зомбарт В. Строй хозяйственной жизни. - М., 1926. С. 52.
оно достаточно определенно, чтобы зафиксировать историческую
определенность хозяйственной жизни; и достаточно общо,
чтобы его можно было приложить ко всем историческим
видам хозяйственного устройства. Опираясь на это определение,
В. Зомбарт вырабатывает следующую схему дуальностей, на
основе которых могут оформляться различные хозяйственные
системы^.
А. Дух (хозяйственное воззрение)
I. Принцип удовлетворения потребностей - принцип доходности.
IИ. Традиционализм - рационализм.
III. Солидарность - индивидуализм.
Б. Форма (регулирование и организация хозяйственной жизни)
I. Связанность - свобода.
II. Частные хозяйства - общественное хозяйство.
III. Демократия - аристократия.
IV. Замкнутость - открытость.
V. Хозяйство для покрытия потребностей - меновое хозяй-
ство.
VI. Индивидуальные предприятия - общественные предприятия.
В. Техника (приемы)
I. Эмпирическая - научная.
II. Стабильная - революционная.
III. Органическая - неорганическая (механическая, анорганическ
ая).
Духом хозяйства, или хозяйственным воззрением Зомбарт
называет то, как люди определяют цель хозяйственной жизни.
Их может быть две: 1) создание предметов потребления для себя
и других (принцип удовлетворения потребностей) или 2)
стремление к прибыли (принцип доходности). К сфере хозяйственного
духа относится также тип хозяйственного действия,
определяемый выбором средств: традиционное действие и его
средства (унаследованные) или рациональное действие и его
^См.: Там же. С. 60.
средства (целесообразные) и критическое отношение к унаследов
анной практике при выборе средств и действий.
Кроме того, различия в хозяйственных воззрениях связаны с
отношениями отдельных лиц, участвующих в хозяйственной
жизни, между собой. Эти отношения могут быть индивидуалистичными
или солидарными. Индивидуалистично отношение
отдельных лиц друг к другу, если ими руководит исключительно
собственный интерес, если они полагаются исключительно
на собственную силу и знают только чувство личной ответственности.
Индивидуалистически ориентированный человек не
"помогает" другому, "во имя божие он не делает того, что полезно
другому", но и не рассчитывает на помощь других. Каждое
хозяйственное действие покоится на принципе do ut des:
сделанное одной стороной должно покрываться сделанным
другой.
Индивидуалистическому принципу противоположен принцип
солидарности. Следуя этому принципу, человек чувствует
себя членом большого сообщества, он принимает во внимание
не только свои интересы, но и интересы других лиц и сообществ
а в целом, он ответственен за других и со стороны других
ожидает заступничества.
Дух хозяйственной жизни во многом определяет форму хозяйственной
жизни. Среди форм хозяйства, т. е. его организации
и регулирования Зомбарт выделяет следующие. Форма хозяйств
а может быть либо связанной, когда поведение людей в
нем регулируется надиндивидуальными нормами, либо свободной,
когда поведение людей регулируется личной или групповой
властью. Форма может быть либо частнохозяйственной
("центр тяжести" хозяйственной жизни находится в отдельных
хозяйствах), либо общественно-хозяйственной (центром являются
коллективы - род, город, государство).
Хозяйственное устройство может быть либо демократическим,
если большинство лиц, участвующих в хозяйстве, состоит
из хозяйствующих субъектов, либо аристократическим, когда
в массе вовлеченных в хозяйство людей хозяйствующие субъекты
составляют меньшинство, большинство же выступают как
объекты, т. е. вынуждены подчиняться постановлениям немно190
гих. Примеры: барщинное устройство - аристократическое хозяйство,
кооперативное хозяйство - демократическая форма.
Хозяйственная жизнь может быть либо замкнутой, либо разомкнутой,
свободной. Этими характеристиками Зомбарт указыв
ает на разницу между хозяйственным устройством, при котором
каждое из хозяйств выполняет все наличные виды труда,
и таким, при котором разные виды хозяйственной деятельности
осуществляются в разных хозяйствах. Это различие в той или
иной мере сопряжено с различием форм между хозяйством для
покрытия потребностей и меновым хозяйством.
Наконец, Зомбарт выделяет форму индивидуальных предприятий
и общественных предприятий - товариществ.
Рассматривая формы хозяйственной жизни, Зомбарт сосредоточив
ается главным образом на формах производства и потребления,
оставляя в стороне различные варианты распределения
(натурально-нормативное, по заслугам, по потребностям,
по долям и др.), поскольку полагает, что "способ распределения
или совсем не имеет значения для осуществления хозяйственной
системы, или с необходимостью вытекает из приложения
известного хозяйственного принципа в связи с известной формой
управления"^.
Что касается экономической техники, применяемой при изготовлении
и перемещении благ, то Зомбарт указывает на следующие
варианты: эмпирическая техника vs научная техника;
стабильная (когда используемые приемы изменяются чрезвыч
айно медленно, скорость изменения измеряется поколениями)
vs революционная (отличающаяся частым и основательным изменением
средств и приемов); органическая (использующая
природу и ее силы) vs неорганическая, механическая.
Опираясь на идею хозяйственной системы, Зомбарт строит
целостную теорию капитализма. Под капитализмом понимается
определенного рода хозяйственная система, отличающаяся
следующими особенностями.
Что касается духа капитализма, то господствующим принципом
здесь является принцип доходности. Особенность его
^Там же. С. 58.
при капитализме выражается в том, что целью любого хозяйств
а является "умножение количества денег". Второй господствующий
принцип - индивидуализм. Третий - экономический
рационализм, который существует как планомерность, целесообр
азность, как учет и исчисляемость.
Форма. Хозяйственный строй в принципе свободен. Господствующему
принципу индивидуализма соответствует широкая
независимость хозяйственных субъектов. Капиталистическое
хозяйство - частное хозяйство, его строение - аристократическое,
разомкнутое (для него характерна высокоразвитая система
разделения труда и функций). Капиталистическое хозяйство
базируется на системе менового хозяйственного обращения,
т. е. рынка. Устройство предприятий при капитализме не является
единообразным - при общем преобладании крупных предприятий
имеет место и мелкое предпринимательство.
Техника - научная, революционная, механическая.
Различным хозяйственным системам соответствуют различные
хозяйственные эпохи. На этом основании и может выстр
аиваться теоретическая систематика истории. Зомбарт назыв
ает хозяйственной эпохой промежуток времени, в течение которого
какая-нибудь хозяйственная система осуществляется в
истории, или в течение которого хозяйственная жизнь обнаружив
ает черты, свойственные известной хозяйственной системе.
При этом Зомбарт подчеркивает, что разделение хозяйственных
эпох, и в особенности эпох капитализма, должно проводиться
независимо от деления на политические периоды. Кроме
того, следует остерегаться, опираясь на концепцию хозяйственной
системы, выстраивать процесс исторически закономерного
развертывания хозяйственной жизни, в котором последов
ательность известных хозяйственных систем представала бы
как исторически необходимая. "История показывает нам последов
ательность, которую мы считаем "данной", "естественной":
экономический рационализм следовал за традиционностью;
господство принципа доходности - за принципом удовлетворения
потребностей; разомкнутое профессионально-специализиров
анное хозяйство - за замкнутыми хозяйствами; меновое - за
самодовлеющими и т. д. Но развитие может совершаться и в
обратном порядке, и даже часто так и происходило"^. Это
очень важное замечание Зомбарта, которое приобретает особый
смысл в перспективе его теории немецкого тотального социализм
а.
Можно, тем не менее, установить некоторую психологическую
последовательность в смене систем хозяйствования - это
циклическая последовательность в смене демократического и
аристократического устройства хозяйства: 1) хозяйственная
демократия: первоначальный строй европейского хозяйства; 2)
хозяйственная аристократия: хозяйственный строй кочующих
пастухов; 3) хозяйственная демократия: деревенское хозяйство;
4) хозяйственная аристократия: барщинное хозяйство; 5) хозяй-
ственная демократия: ремесло; 6) хозяйственная аристократия:
капитализм.
И далее Зомбарт продолжает: "Кажется, что в настоящее
время к этому аристократическому периоду примыкает демокр
атический, который сказывается в росте влияния профессион
альных союзов, в развитии кооперации, в возрастающем ограничении
свободных сношений защитительными мерами, в переходе
к огосударствлению, муниципализации и в других, подобных
этим, явлениях нашего времени"^. Это, по существу,
есть описание условий возможности существования новой соци
альной системы - социализма.
Концепция политико-экономической системы
В дополнение к своей концепции хозяйственной системы Зомб
арт разрабатывает концепцию политико-экономической
системы, которая призвана продемонстрировать то, как осуществляется
процесс регулирования и упорядочивания хозяйственной
жизни.
Как было показано, в каждом хозяйственном строе господствует
определенный дух, который выражается в следовании
известным основополагающим нормам и правовым воззрениям.
Но этот дух вносится в хозяйственный строй извне, он вносится
^Там же. С. 78.
^Там же. С. 79.
"правоустанавливающей властью". В силу этого Зомбарт счит
ает, что имеет смысл говорить о политико-экономической системе.
Политико-экономическая система является частью общей
социальной системы и составляет, как он это показывает в работе
"Пролетарский социализм" (1924 г.), компонент общегосуд
арственной и социальной политики.
В зависимости от цели, которую общество в лице государств
а и общественных организаций ставит перед хозяйственной
системой, выделяется два типа хозяйственной политики: универс
алистская и индивидуалистская. Универсалистская хозяй-
ственная политика имеет целью благо "целого": государства,
нации, народа. Индивидуалистская хозяйственная политика
имеет целью благо индивидов: единичных, многих, всех. Для
индивидуалистской хозяйственной политики типичны системы
либерализма и пролетарского социализма. Социалистическое
общество также создается для того, чтобы сделать доступным
для каждого как можно более широкие жизненные возможности.
В зависимости от выбора средств политико-хозяйственные
системы будут делиться на нормативные (связанные) и свободные.
Нормативная, или связанная, хозяйственная политика подчиняет
хозяйственное поведение отдельных лиц системе связыв
ающих правовых норм.
Свободная хозяйственная политика в принципе предоставляет
каждому возможность осуществлять организацию и ведение
хозяйства по его личному усмотрению. Границы полагаются
только уголовным правом. При этом следует подчеркнуть,
что соотношение целей, средств не находятся в отношении жесткой
зависимости, примером чему могут служить системы либер
ализма и пролетарского социализма, противоположные по
выбору средств, но одинаковые по намеченным целям.
Кроме того, Зомбарт указывает, что существуют смешанные
политико-экономические системы, внутри которых также провозгл
ашаются какие-то определенные цели и выбор конкретных
средств. Реально в истории наблюдается несколько типов политико-экономических
систем - экономическая политика средневековых
городов; меркантилизм, свойственный раннему капит
ализму; либерализм как политика высокого капитализма; и
экономическая политика позднего капитализма.
Поздний капитализм - это фаза развития, начавшаяся с 1880-х
годов, с возвращения к выраженной протекционистской торговой
политике и с нового этапа колониальной политики, получившей
название империализм. Экономическая политика позднего
капитализма демонстрирует смещение стилей как по своим
целям, так и по выбираемым средствам: она ориентирована
как на универсализм, так и на индивидуализм; она признает
принцип свободной конкуренции, но не останавливается перед
далеко идущим регулированием хозяйственной жизни. Зомбарт
определяет эту политику как неомеркантилизм или современный
империализм. "Капитализм, вступивший в последнюю фазу
своего развития, - пишет Зомбарт, - теперь, как и при своем
возникновении, чтобы завоевать земной шар, требовал поддержки
всеми средствами, какими оно располагает, от государств
а. Снова был провозглашен пароль: поскольку государство -
постольку капитализм. И чувство самосохранения государств
принуждало их к неомеркантилистской политике"^.
Современное внедрение хозяйственного управления в систему
свободных хозяйственных отношений Зомбарт называет
процессом социализации. Социализация - это "движение в напр
авлении к народному хозяйству, которое планомерно ведется
и контролируется в интересах всего народа"^. Эта социализация
более распространена, чем обычно думают, каждое постановление
об общественном контроле какого-либо хозяйственного
явления уже есть акт социализации, поскольку является
шагом на пути к нормативно-регулируемому хозяйству. Зомб
арт вычленяет три основные процесса в сфере социализации.
1. Социализация потребления: всякий общественный надзор
над продающимся товаром - контроль над производством продуктов
питания, запрет алкоголя, курения. 2. Социализация
распределения, т. е. распоряжение благами по "плану": распределение
жилищ, рационализация получения товаров, таксы, цены,
налоги с социалистическими целями; огосударствление,
^Там же. С. 131.
^Там же. С. 132.
например, горного дела, внедрение принудительного страхования.
3. Социализация производства - создание общественных
советов для контроля за производством, фабричных инспекций,
разработка рабочего законодательства, рационализация и регион
ализация производства и т. д.
Теория позднего капитализма и социализации производства
фактически призвана обосновать возможность и даже тенденцию
становления нового типа хозяйственно-политической системы
- социализма.
В теории хозяйственной системы и политико-экономической
системы наиболее важными, с нашей точки зрения, представляются
следующие положения.
Во-первых, отказ от идеи закономерного прогрессивного,
линейного развития хозяйственных систем. История не демонстрирует
ни их закономерную смену, ни их прогрессивное поступ
ательное развитие. Более того, в ходе развертывания хозяй-
ственной жизни достаточно часто наблюдается попятное движение.
Можно наблюдать только психологическую цикличность
в смене аристократически или демократически организованных
систем. И эта цикличность указывает на совершенно определенное
направление движения современного капитализма.
Во-вторых, увязывание политического и экономического
механизмов в теории политико-экономической системы через
концепцию "духа" системы. Дух системы, определяющий
строй хозяйственной жизни, укоренен в политическом механизме,
и это делает экономику и всю хозяйственную систему в
целом производной от культурного и политического строя.
В-третьих, выявление основных тенденций развития хозяй-
ственной системы позднего капитализма (империализм, сращение
государства и экономики, усиление процессов регулирования
хозяйственной жизни, усиление процессов социализации) и
разработка концепции нормативно-регулируемой хозяйственной
жизни как теории позднего капитализма.
В-четвертых, указание на процесс социализации как основной
процесс позднего капитализма, ведущий к новому социаль196
ному строю, к социализму.
Эта теория позднего капитализма Зомбарта, а также целый
набор теоретических и методологических положений, к которым
он приходит или на которые он опирается в процессе своего
исследования капитализма, стали, как мы увидим ниже, основой
его теории немецкого социализма.
Тотальный социализм
Процесс социализации общественной жизни. Процесс социализ
ации затрагивает, как указывает Зомбарт, все сферы жизни -
от экономической до политической, социальной и духовной.
"То, что получило название обобществления производственного
процесса, т. е. рост дифференциации и интеграции отдельных
хозяйств, их слияние в одно неделимое целое, с одной стороны,
и рост специализации и кооперации труда в современных
крупных предприятиях, с другой, имело своим следствием то,
что каждый продукт не является уже созданием отдельного рабочего,
а представляется общим произведением всех рабочих...
Поэтому представление о коллективной организации производств
а вовсе не представляется чуждым для отдельных работников,
воплощенных в отдельных частях продукта. В то же время
в среде рабочих больших городов идея общего, т. е. коммунистического
потребления находит себе все больше сочувствия в
силу тех изменений, которые совершаются на глазах у всех окруж
ающей действительности"^.
Именно этот фундаментальный процесс социализации, или
обобществления, позволяет делать вывод о социалистическом
будущем общества. Как видится Зомбарту, социализм является
главным направлением в теоретической социальной мысли
эпохи развитого и позднего капитализма. Поэтому только обр
ащение к истории социализма и к его состоянию в первые десятилетия
XX в. может дать ответ на вопрос о необходимом
социальном устройстве, об обществе позднего капитализма, о
его специфике. Социализм и "социальное движение" сущностным
образом связаны с обществом развитого и позднего капитализма.
^Зомбарт В. Социализм и социальное движение. - М., без года. С. 12 - 13.
Общество позднего капитализма формирует поразительную
атмосферу абсолютно подвижного мира, эта подвижность порожд
ает представление о возможности создавать этот мир ежедневно
и ежечасно своими действиями, поскольку утрачивается
ощущение его твердости, а значит и его сопротивляемости. Соци
альная реальность перестает обладать жестким природным
характером - следовательно, ее можно и должно проектиров
ать, создавать утопию и пытаться ее реализовывать. Таким
проектом, соответствующим духу времени, должен стать соци
алистический проект, но не любой - по крайней мере, не
проект пролетарского социализма.
Критика догматического социализма. Социализм для Зомб
арта - это "великое идейное течение", "целая область жизни",
"живое выражение определенного социального движения". Он
является продуктом капиталистической хозяйственной системы
с ее классовым разделением на буржуазию и пролетариат. В
этой системе "зреют семена недовольства и жажда обновления,
пробуждается массовая воля, подготовляется будущая свобод
а". Носителем этой массовой воли является пролетариат. Его
протест принимает форму пролетарского движения, имеющего
целью достижение идеала общественного строя на началах
коммунизма, в котором реализуются интересы широких масс.
Пролетариат выступает представителем этого будущего иде-
ального хозяйственного строя, который и называется социалистическим.
Социализм и пролетарское социальное движение
являются нечем иным, как попыткой осуществить этот будущий,
соответствующий интересам пролетариата и широких
масс, новый общественный строй. Современный социализм,
таким образом, считает В. Зомбарт, - это "теоретические" попытки
указать пролетариату цель его стремлений, вызвать его
на борьбу, организовать эту борьбу, указать путь, на котором
можно достигнуть этой цели.
Однако социализм не является однородным идеологическим
и организационным образованием. Различные течения социализм
а обладают как рядом общих моментов, так и теми, по поводу
которых они резко расходятся. К числу общих относятся
следующие:
Для всех социалистических систем характерно детски наивное
воззрение о возможности счастья, радости в мире, призыв к
свободе, поиск гармонии и свободы в мире, потребность созд
ать "царство небесное" на земле. Характерен культ труда.
Прославление работы занимает центральное место в любой соци
алистической этике. Размышления по поводу организации
работы, отношений между трудом и стоимостью труда, работой
и доходом, работой и досугом находятся в центре всех социалистических
теорий. Царство будущего будет царством труда,
высший закон которого будет гласить: "кто не работает, тот не
ест". И это очень понятно. Ведь пролетариат - первый массовый
класс, состоящий из незаметных людей массы, и нет лучшего
способа для того, чтобы сделать всех людей равными и
вместе с тем внушить уважение к незаметной, затерявшейся в
массе отдельной личности, которая представляет собою часть
этой массы, чем придать "святость" осуществляемой ею работе.
Ведь работа - это все, что есть у пролетариата. Поэтому идеалом
практического характера является равенство в "труде".
Все социалистические системы рассматривают парламентаризм
как специфически либеральный институт. Пролетарскосоци
алистические же идеалы совершенной государственной
формы связаны с осуществлением прямой демократии - всеобщего
избирательного права, референдумами и принципами
прямой законодательной инициативы. На этом пункте общепринятые
всеми социалистическими течениями положения исчерпыв
аются. По поводу многих согласия уже нет, и с ними во
многом не согласен Зомбарт.
Большинство социалистических теорий сходятся в усмотрении
недостатков современного общественного строя, какими
для них представляются свободная конкуренция, основанная на
жажде прибыли, и частная собственность. В силу того, что частн
ая собственность признается "раковым наростом" на хозяй-
ственном механизме, все социалисты согласны в том, что будущий
строй либо совсем освободится от института частной
собственности, либо, по крайней мере, ее сфера будет значительно
сужена. В результате, частно-хозяйственная организация
превратится в общественную или кооперативную.
Стремление устранить капиталистическую основу хозяйственной
системы, которая придает ей ненавистный характер господств
а, и одновременно желание сохранить крупное общественное
производство - "в интересах миллионов ртов, защитником
которых является социализм", заставляет прибегнуть к регулиров
анию производства, распределения и потребления на
основе общественной собственности и общественной организации
производства.
Регулирование права частной собственности, а тем более ее
ликвидация, является, по мнению Зомбарта, "догматической
причудой" некоторых из ветвей социализма, в политике пригодной
не более чем "руководство для составления гербариев".
Этот пункт не может быть распространен на всю социалистическую
мысль и, в особенности, на ее развитие в XX в.
Зомбарт подверг самой резкой критике марксистский вари-
ант социализма. Классовая борьба пролетариата, являющаяся
политической борьбой, борьбой за власть, диктатура пролетари
ата в качестве формы, которую должна принять государственн
ая власть после захвата власти пролетариатом, сам пролет
ариат в качестве главной и единственной политической силы,
призванной осуществить социализм, - все это догмы старого
марксизма, от которых следует отказаться. Следует отказаться
также от экономического детерминизма в истории и признать,
что и экономика, и материальные интересы не являются "нашей
судьбой", а также отказаться от "мрачной веры в прогресс" и
перестать "рассматривать современность только как предварительную
ступень на пути к более высокому, лучшему и более
совершенному будущему"^.
Зомбарт не считает классовую борьбу пролетариата и революцию
единственным средством создания нового социального
строя, а диктатуру пролетариата - государственной формой
этого строя. По его мнению, социализм находится в русле общего
хода исторического развития и в "самой тесной связи с
общим философским направлением эпохи", так что никаких
драматических переворотов общего хода вещей для перехода к
^Sombart W. Deutscher Sozialismus. - B., 1934. S. 164.
социализму не требуется.
Сущностными для социализма являются, по мнению Зомб
арта, критика существующего буржуазного порядка и выработк
а целей, к которым следует стремиться. Способы, при помощи
которых возможно осуществление этих идеалов - вторичны,
хотя совершенно очевидно, что по мере исторического
развития и выработки более адекватного отношения к истории
классовая борьба пролетариата должна принимать и принимает
все более законные, парламентские формы, все более объединяется
с профессиональным и "кооперативным" движением. "Соци
алистическое движение развивается одновременно в трех
различных направлениях: как политически парламентарное, как
профессиональное и как кооперативное рабочее движение"^.
Немецкий социализм. Зомбарт убежден в том, что социалистическое
движение и социализм всегда имеет национальный
характер. Социалистическое учение в целом и все его идеи в
отдельности адаптируются и видоизменяются каждым народом.
Опираясь на сравнительное историческое исследование национ
альных социалистических движений и, в частности, исследов
ание немецкого социализма, Зомбарт делает вывод о том, что
следует говорить не о социализме в Германии, а о специфическом
немецком социализме.
Идея прогресса, предполагающая не только линейное, поступ
ательное историческое развитие, но и универсалистские
социальные и экономические формы, должна быть отброшена.
Не существует универсальных форм социальной жизни, которые
утверждаются теорией прогресса. Все социальные формы
имеют выраженный национальный тип. Всякий строй может
существовать только в национальных рамках в соответствии с
различными качествами отдельных наций, поскольку "не существует
универсального строя, есть только строй, подходящий
конкретному народу"^. Немцам подходит немецкий социализм.
Неизбежность социализма, его необходимость очевидна для
Зомбарта. Эта очевидность проистекала из осуществленного им
^Зомбарт В. Социализм и социальное движение. - М., б.г. С. 159.
^Sombart W. Deutscher Sozialismus. - B., 1934. S. 120.
анализа капитализма, реконструированного выше, из процесса
социализации капитализма. Однако этот социализм должен
быть делом не только пролетариата. Он должен быть делом самых
широких слоев трудящегося народа, представленных
профсоюзным, кооперативным и другими движениями. Социализм
в силу своей неизбежности не требует политической революции
- он (опираясь на легальную традицию социализма в
Германии) должен идти дорогой убеждения, соглашения и соци
ального мира. Социализм должен стать таким обществом, в
котором "душа обрела бы спокойствие ... и могла бы быть свободной
от рабской службы материальному, от давления ненужного
знания, от мучительного чувства ненависти, зависти, недоверия
к своим согражданам, которым якобы живется лучше"^.
Социализм должен быть построен на основе равенства различных
социальных групп, на основе классового сотрудничеств
а. Немецкий социализм является делом не одного класса или
отдельных групп. Он охватывает все население - крестьян и
наемных рабочих, помещиков и предпринимателей, торговцев и
ремесленников, чиновников и ученых, всех членов общества.
"Немецкий социализм, - пишет Зомбарт, - не является ни пролет
арским, ни мелкобуржуазным, ни каким-либо частичным
социализмом. Он является народным социализмом"^.
Немецкий социализм "укоренен в политическом коллективе"^,
и поэтому проблема характера собственности является "техническим"
вопросом и не представляет никакого принципиального
интереса. В рамках модели немецкого социализма (так же
как и в рамках общего процесса социализации капитализма)
частная и общественная собственность будут сосуществовать
друг с другом: капиталистические, крестьянские и ремесленные
предприятия будут сосуществовать с кооперативными и госуд
арственными. К государственным будут принадлежать крупные
кредитные центры, предприятия добывающей, топливной,
военной промышленности, транспорт, новые технические от^Op.
cit. S. 165.
^Op. cit. S. 161.
^Op. cit. S. 61.
расли, требующие крупномасштабных инвестиционных
средств. Государство вообще самым радикальным образом будет
вмешиваться во все сферы экономики и общества для того,
чтобы покончить в хозяйственной жизни с "дикостью, хаотичностью,
беспорядочностью, бесплановостью и бессмысленностью"^.
Теория "разумного планового хозяйства" Зомбарта, разработ
анная им в книге "Будущее капитализма" (1923) и включенная
в модель "немецкого социализма", предполагала контроль госуд
арства не только за производством благ, но и за их распределением,
выступая тем самым в качестве главного механизма
социализации позднего капитализма. Государственное регулиров
ание системы распределения должно "оздоровить" отношения
между людьми, должно способствовать формированию мор
ального и политического единства всех групп и сословий.
Контроль со стороны государства за системой распределения не
предполагает установления материального равенства, но "град
ация степеней зажиточности" должна стать более справедливой
и обеспечивать существование "здоровой, радостной и готовой
к труду" нации на основе "справедливой" платы за труд.
Именно государство во всей полноте своих возможностей
должно сгладить все угрозы и опасности капиталистического
предпринимательства - жестокую конкурентную борьбу, безоглядную
погоню за прибылью, анархию, пренебрежение интерес
ами общества, классовую борьбу - и привести к национальному
миру и гармонии, в которой классовые бои сменятся классовым
миром.
Социальная гармония "немецкого социализма", сотворенная
посредством государства, носителя "надиндивидуального разум
а", должна будет представлять собой общество, в котором
преодолен не только классовый конфликт, но и конфликт интересов
отдельно человека и общества в целом и реализован
принцип "благо всех выше блага отдельных лиц". Таким образом
будет достигнута гармония социальных интересов.
Стремление к наживе в качестве главного мотива экономи^Op.
cit. S. 278.
ческой и социальной деятельности будет вытеснено новыми
социальными мотивами - удовлетворением общественных потребностей,
соблюдением принципов рациональной организации
общества в целом, принципа рентабельности в сфере экономики.
Классовый принцип социальной стратификации должен
быть заменен системой сословного деления граждан, котор
ая установит место каждого в обществе в соответствии с его
общественными функциями.
Основу "сильного государства", способного контролировать
и направлять хозяйственные и социальные отношения в целом,
должна составить бюрократия, построенная на основе принципа
"фюрерства". Этот принцип означает беспрекословное подчинение
приказам бюрократических инстанций государственного
управления. Он работает в армии, на предприятиях, в социальной
сфере. Суть его не только в социальной дисциплине, подчиняющей
и пронизывающей все общество, но и в том, что
принцип власти, получение полномочий осуществляется сверху
вниз, - от фюрера к народу, а не наоборот, как в демократических
социальных устройствах. "Немецкий социализм - это не
пролетарский, не мелкобуржуазный или какой-либо иной частичный
социализм. Это народный социализм. И подобно тому
как он охватывает весь народ, он охватывает все сферы культуры,
а не только область хозяйства. Этот социализм носит тот
алистский характер"^.
Итак, если формулировать кратко, "немецкий социализм" -
это тоталитарный социализм, предлагающий модель обществ
а, которое построено как тотальная корпорация, использующ
ая механизмы государственного вмешательства и контроля с
целью обуздать любые проявления "свободной игры" социальных
сил.
Ирония истории и личная драма Зомбарта, опиравшегося на
научное социальное знание, состоит в том, что его проект переустройств
а общества на основах и принципах социальной гар^Op.
cit. S. 161.
Посмотри в окно!
Чтобы сохранить великий дар природы — зрение,
врачи рекомендуют читать непрерывно не более 45–50 минут,
а потом делать перерыв для ослабления мышц глаза.
В перерывах между чтением полезны
гимнастические упражнения: переключение зрения с ближней точки на более дальнюю.
монии, оказался вполне в русле тех идеологических построений
Г. Федера, Г. Бюхнера, Г. Штрассера и других, которые проложили
и обосновали дорогу национал-социализму. Видимо, идеи
и традиции "прусского социализма" и "психологии народов",
так же как и теории "корпоративного государства" или "пролет
арского государства", являются не самой лучшей основой для
социального проектирования, в том числе социалистического
характера.
5.3. Социологические теории тоталитарного общества
Конец Второй мировой войны подвел черту под стремлением к
созданию тоталитарных социальных проектов и попытками их
реализации под знаменем расовых и национал-социалистических
идеологий. Приобретшая реальность тоталитарная практика
стала предметом пристального социологического и политического
анализа, результатом которого стало формирование различных
теорий тоталитарного общества. Среди самых известных
следует назвать концепции Х. Арендт, К. Мангейма,
Э. Фромма, представителей Франкфуртской школы и других
социологов, обращавшихся к исследованию тоталитаризма, -
например, Т. Парсонса^, исследования которого оказали определенное
влияние на практическую политику американской администр
ации в послевоенной Германии.
Социологические теории тоталитарного общества, сформиров
авшиеся в 40-е и 50-е годы, обладают рядом общих характеристик.
Они фактически имеют общую социологическую картину
мира - теорию массового общества, в рамках которой или
на базе которой осуществлялось построение теорий тоталитарного
общества. Все эти теории утверждают, что тоталитарное
общество является вариантом массового общества, в котором
специфическим образом трансформируются основные социальные
институты, культура, формируется новый тип идентично^См.
об этом: Gerbardt U. Talcott Parsons and the Transformation of German
Society at the End of World War II. - European Sociological Review.,
1996, vol. 12, N3 - P. 303 - 325.
сти, аккумулируются колоссальные возможности и средства
контроля и подавления.
Классическими социологическими теориями тоталитарного
общества можно считать теории Х. Арендт и К. Мангейма.
Именно в этих теориях были разработаны основные идеи и
подходы, сформулированы основополагающие тезисы, призв
анные дать социологическую характеристику тоталитаризма.
5.3.1. Теория тоталитарного общества Ханны Арендт
Теорию тоталитаризма Ханна Арендт наиболее полно сформулиров
ала в своей всемирно известной книге "Истоки тоталитаризм
а" (1951 г.), а также в ряде других работ: "Между прошлым
и будущим" (1961), "О революции" (1963), "Эйхман в
Иерусалиме. Заметки о банальности зла" (1963), "Люди в темные
времена" (1968), "О насилии" (1970) и др. Основной смысл
и задача, которую она преследовала при разработке теории тот
алитарного общества, состоял в том, чтобы показать тоталитаризм
в качестве злокачественного отклонения, аномийной формы
развития массовых модерновых обществ. Именно эти отклонения
и аномийные процессы - трайбалистский национализм,
массовые тоталитарные движения, тоталитарный вождизм,
тоталитарная идеология и пропаганда, террор, концлагеря,
всевластие тайной полиции - становятся главными объектами
ее анализа.
Исторические условия становления тоталитарного общества
Расовая теория. Она играла ключевую роль в идеологии и
практике нацизма. В форме антисемитизма она стала одним из
центральных элементов общей политики террора тоталитарного
государства. Арендт указывает на тот исторически легко фиксируемый
факт, что именно антисемитизм стал катализатором
подъема нацистского движения.
Национализм. По мнению Арендт, национализм содержит
порочное толкование государства как института нации и отождествляет
идею гражданина с этнонациональной, а не гражд
анской принадлежностью. Национальное государство, как
считает Х. Арендт - это государство, покоящееся на классовой
системе социальной дифференциации и в качестве основания
для членства в нем придерживающееся принципа гражданства,
а не этнонационального принципа. Национальные государства
имели короткую историю - оформившись преимущественно
после 1848 г., уже в начале XX вступили в кризис. Причины
этого Арендт видит в следующем. Общество, пропитанное духом
либерального индивидуализма и не понимавшее того, что
отношения между государством и обществом определялись
фактом классовой борьбы, ошибочно полагало, что государство
правит атомарными индивидами и очевидно желало, чтобы госуд
арство охраняло его от последствий социальной атомизации
и в то же время гарантировало ему возможность оставаться в
состоянии атомизации. "Дабы соответствовать этой задаче, госуд
арство было вынуждено усиливать все стремления к централиз
ации; только сильная централизованная администрация, котор
ая монополизировала все инструменты принуждения и властные
возможности, могла бы составить противовес центробежным
силам, постоянно возникающим в классово разделенном
обществе. Национализм в таком случае становился ценнейшим
средством для скрепления друг с другом централизов
анного государства и атомизированного общества и фактически
оказывался единственно работающей, живой связью между
индивидами в национальном государстве"^.
Империализм. Империализм - это политика постоянной
внешней экспансии, осуществляемой национальным государством.
Экономический рост, породивший избыток капитала, человеческих
ресурсов, категорию лишних людей, не могущих
найти себе применение на родине, породил государство, внешняя
политика которого должна была быть ориентирована на
захват новых территорий, нового "жизненного пространства".
Империализм - это попытка расширения и разрыва национальных
границ, восстания против ограничений, наложенных на
экономическую экспансию. Империализм необходимо ведет к
деструкции национального государства, его социальной организ
ации и политико-правовых институтов - он необходимо ве^Арендт
Х. Истоки тоталитаризма. - М., 1996. С. 317 - 318.
дет к формированию идеологии племенного национализма.
Племенной национализм и империализм, проводимый в отношении
европейских народов, прежде всего Центральной,
Восточной и Юго-Восточной Европы, развились в новую форму
организации - пандвижения (панславизм и пангерманизм) -
у тех народов, которые сочетали наличие определенного "национ
ального дома, своей территории, как Германия и Россия, с
большим числом рассеянных за границей сторонников воссоединения,
- немцев и славян. Пандвижения начинали с абсолютных
притязаний на "избранность". "Национализм часто
описывали как эмоциональный суррогат религии, но только
трайбализм пандвижений предложил новую религиозную теорию
и новое понятие святости"^. Именно из-за претензий быть
"истинно божественным народом новых времен", указывает
далее Арендт, панслависты отказались от своих ранних либер
альных устремлений и, несмотря на сопротивление правительств
а и иногда даже преследования, стали "стойкими борцами за
Святую Русь". Сходные притязания на "божественное избранничество"
предъявляли немецкие и австрийские пангерманисты.
Даже если они имели либеральное прошлое, они остались
антиклерикалами и становились антихристианами. В противовес
иудео-христианской традиции веры в божественное происхождение
каждого отдельного человека, пандвижения проповедов
али божественное происхождение собственного народа. Согл
асно им, человек обретал свое божественное происхождение
только опосредованно, через членство в народе. Трайбализм
пандвижений с его идеей "божественного происхождения" одного
народа своей привлекательностью обязан презрению к либер
альному индивидуализму и достоинству человека.
Все вдохновляемые племенными и расовыми идеологиями
пандвижения, настаивающие на высшем значении "народа",
считали роль государства второстепенной. Враждебность к суверенному
государству как институту пронизывает теорию всех
пандвижений. Панслависты, пангерманисты обычно настаивали
на приоритете этнонациональных интересов над государствен^Т
ам же. С. 319 - 320.
ными, стремились доказать, что "мировая политика преодолев
ает рамки государства", что единственным постоянно действующим
в ходе истории фактором был народ, а не государство,
что именно этнонациональные потребности и должны определять
политические действия государства.
Пандвижения, вдохновляемые расовыми идеологиями и
опиравшиеся на мистификацию идеи народа, разрушали систему
национального государства с его правовыми институтами и
системой партийного и классового представительства. Открытое
неуважение к закону и правовым институтам были общей хар
актеристикой континентального европейского империализма.
Традиционно системы управления многонациональными
территориями (Россия, Австро-Венгрия), существовавшие на
континенте, носили бюрократический характер. Партии играли
несущественную роль, а парламенты не имели законодательных
функций. Государство правило посредством администрации,
применявшей декреты. "В правовом отношении управление
посредством бюрократии есть правление декретами, и это значит,
что власть, которая при конституционном правлении только
обеспечивает соблюдение законов, становится непосредственным
источником всякого законодательства"^.
На традицию управления посредством бюрократии оперлись
пандвижения. В отличие от партий, они не просто вырождались
в бюрократические машины, но осознанно видели в бюрократических
режимах возможные образцы организации. Громадная
орда, не управляемая ни законом, ни общим интересом, появляющ
аяся на основе идеологии, скрепленная убеждением своей
святости и повинующаяся воле одного вождя, могла управляться
только бюрократической системой организации. Результатом
внедрения такой организации стало превращение движений в
тоталитарные движения, которые и взяли на себя роль предст
авителей общенациональных интересов - это была задача,
которую не могла выполнить раздираемая различными классовыми
интересами многопартийная система либерального национ
ального государства.
^Там же. С. 333.
Враждебность движений к партийной системе стала особенно
очевидной, когда после Первой мировой войны эта партий-
ная система перестала работать, а классовая система общества
развалилась под тяжестью все увеличивающихся масс, деклассиров
анных ходом исторических событий. В этой связи всякое
движение имело больше шансов на успех, чем любая партия,
потому что оно не обращалось к классам, а нападало на институт
государства и классовую систему как "изобретение марксизм
а". Крушение либерального национального государства и
крушение старой партийной системы стало всеевропейским феноменом.
"Это теперь удобно забывают, - подчеркивает Х. Арендт, -
что на момент взрыва Второй мировой войны большинство
европейских стран уже приняло какую-то форму диктатуры и
отвергло партийную систему, и что это революционное изменение
способа правления в большей части стран осуществилось
без каких бы то ни было революционных переворотов"^.
Таким образом, на основе своего социально-исторического
исследования Арендт называет в качестве условий и причин
формирования тоталитарных обществ следующие: империализм
(прежде всего континентальный); националистические
идеологии на расовой основе; разрушение классовой и партий-
ной системы обществ; оформление пандвижений, затем - тоталит
арных движений, упадок национальных государств и крушение
"прав человека" как основы правового порядка и принципов
гражданства. Коротко говоря, тоталитаризм был подготовлен
"пятьюдесятью годами подъема империализма и распад
а национального государства, когда массы выступили на сцену
европейской политики"^.
Тоталитарное общество
Тоталитарное общество обладает несколькими фундаментальными
характеристиками.
1. Тоталитарное общество - это бесклассовое массовое общество.
Основу таких обществ составляет масса атомизиро^Т
ам же. С. 356.
^Там же. С. 463.
ванных изолированных индивидов, а не структурированная
система классов и классовых интересов. У масс отсутствует
сознание общих интересов, у них нет той отчетливой классовой
структурированности, которая находит выражение во вполне
определенных и достижимых целях. Термин "массы", пишет
Арендт, применим только там, где мы имеем дело с людьми,
которых по причине либо их количества, либо их индифферентности,
либо сочетания обоих факторов нельзя объединить
ни в какую организацию, основанную на общем интересе - ни в
политическую партию, ни в органы местного управления, ни в
профессиональные организации или союзы. Крушение классовой
системы автоматически означало крах партийной системы,
главным образом потому, что партиям, организованным для
защиты классовых интересов, оказалось некого и нечего предст
авлять.
Массы оформились в рамках чрезвычайно атомизированного
общества, конкурентная структура которого и характерное для
нее одиночество индивида сдерживались лишь былой включенностью
индивидов в какой-либо класс. Психология европей-
ских масс развивалась в атмосфере крушения классового обществ
а, которая и породила их специфические психологические
черты. Главная черта человека массы - не жестокость и отсталость,
а его изоляция и нехватка нормальных социальных взаимоотношений.
Человека массы Арендт описывает как человека
с ослабленным инстинктом самосохранения, с характерным самоотречением
в том смысле, что индивидуальная жизнь ничего
для него не значит, он ощущает себя "преходящей вещью", утр
ачивает интерес к собственному благополучию, к повседневным
проблемам. Зато его очень интересуют идеологические
вопросы, он считает, что "он работает на великую задачу", у
него появляется привычка "мыслить в масштабе континентов и
чувствовать веками".
Арендт считает необходимым проводить различие между
"массами" и "толпой", подразумевая под толпой низшие в соци
альном отношении, отвергнутые обществом и даже кримин
альные элементы. Толпа существовала всегда, являясь соци-
альным низом классового капиталистического общества, массы
же являются продуктом распада его классовой структуры.
Арендт обращает внимание на ту особую роль толпы в процессе
распада классовой структуры капиталистического общества,
которую она сыграла в союзе с элитой. Союз толпы и элиты в
предтоталитарном периоде она именует никак иначе как "угнет
ающим наш ум".
Временный союз между элитой и толпой в основном и покоился
на том искреннем восхищении, с коим первая созерцала,
как вторая крушит благопристойность и респектабельность.
Антигуманизм, антилиберализм, антииндивидуализм и грубое
отрицание культуры, столь характерные для "фронтового поколения",
ставшего основой тоталитарных движений, превознесение
им насилия, власти, жестокости вполне соответствовали
"научным" доказательствам представителей империалистической
элиты, что "борьба всех против всех" есть закон вселенной,
а экспансия - психологическая необходимость.
Союз между толпой и элитой, как и примечательное совпадение
их ожиданий, обусловлен тем, что эти слои были обречены
первыми выпасть из структуры национального государства
и рамок классового общества. Люди толпы и люди элиты легко
находили друг друга, и те, и другие ощущали, что "представляют
судьбу времени, что за ними следом идут бесконечные
массы". Интеллектуалы, несмотря на свою страсть к авангардизму
и критику буржуазности, должны были уйти со сцены
вместе с буржуазной культурой, которую призвана была заменить
идеология. Что касается толпы, этих низких и низших слоев,
наоборот, стремящихся наверх к буржуазным ценностям и
статусам, то они должны были исчезнуть вместе с самой "буржу
азностью", их должны были заменить массы.
2. Основной формой политической организации в бесклассовом
массовом тоталитарном обществе является тоталитарное
движение.
Тоталитарные движения возможны везде, пишет Арендт, где
имеются массы, по той или иной причине приобретшие вкус к
политической организации. Тоталитарные движения - это массовые
организации атомизированных, изолированных индивидов.
Их наиболее бросающаяся в глаза черта - это требование
от своих членов тотальной, неограниченной, безусловной и неизменной
преданности. Такое требование вожди тоталитарных
движений выдвигают еще до захвата ими власти, до тотальной
организации страны под их реальным управлением. Оно вытекает
из притязания тоталитарных идеологий на то, что новая организация
охватит в должное время "весь род человеческий"^.
Целью тоталитаризма никогда не является захват государственной
власти сам по себе. Тоталитаризм никогда не довольствуется
правлением с помощью внешних средств, посредством
государства и машины насилия. Ни национал-социализм, ни
большевизм, подчеркивает Х. Арендт, никогда не провозглашали
новой формы правления и не утверждали, будто с захватом
власти и обеспечением контроля над государственной машиной
их цели будут достигнуты. Их идея господства предполагала
нечто такое, чего ни государство, ни обычный аппарат насилия
никогда не смогли бы достичь, добиться этого сможет только
"Движение". Насильственный захват власти - не цель, а лишь
средство для цели. "Практическая цель движения - втянуть в
свою орбиту и организовать как можно больше людей и не дав
ать им успокоиться. Политической цели, что стала бы конечной
целью движения, просто не существует"^.
В качестве двух главных механизмов оформления тоталит
арного движения Ханна Арендт называет пропаганду и организ
ацию. По ее мнению, очевидной социальной энергетики, содерж
ащейся в тоталитаризме и столь привлекательной для толпы,
различного рода маргинальных и деструктивных элементов,
недостаточно, чтобы завоевать массы. Завоевать массы можно
только с помощью пропаганды.
Арендт четко проводит различие между пропагандой и
идеологической обработкой. Тоталитарные движения прибегают
к пропаганде до тех пор, пока они существуют в рамках нетот
алитарного мира. После прихода к власти они меняют тактику
пропаганды на тактику идеологической обработки, хотя
необходимость в пропаганде остается и она диктуется внешним
^Там же. С. 430.
^Там же. С. 433.
миром. Специфической чертой тоталитарной пропаганды является
ее "назойливое настаивание на "научной" природе своих
утверждений... Она почти всегда настаивает на научном предск
азании, в отличие от старомодной апелляции к прошлому"^.
"Научность" и ориентированность на будущее тоталитарной
пропаганды сопряжены с еще одной ее характеристикой - ее
демагогичностью, поскольку едва ли существует лучший способ
избежать вопросов и дискуссий, чем утверждать, что только
будущее сможет открыть его достоинства. Именно благодаря
своей демагогичности тоталитарная пропаганда не была в свое
время серьезно воспринята нетоталитарной общественной средой.
Однако успех тоталитарной пропаганды основывается не
только на демагогичности, но также и на верном понимании ее
"теоретиками" того факта, что у людей массы нет своего структуриров
анного интереса, в силу чего они и могут стать фанатик
ами и пойти на самопожертвование. Нацисты доказали, - замеч
ает Ханна Арендт, - что можно повести целый народ на
войну под лозунгом, заранее допускавшим возможность "...
всем погибнуть". Чертами тоталитарной пропаганды были также
очевидная лживость и выбор "таинственных" тем. Источник
и причина тайны были не важны. Это могло быть сознательное
и политически объяснимое желание секретности, или
стремление революционных групп к конспирации, или древние
предрассудки, касающиеся скрытых и тайных сил, действующих
в обществе, заговоров, тайных обществ, стремящихся к
захвату власти и т. д. Например, наиболее эффективным вымыслом
нацистской пропаганды была история о всемирном еврейском
заговоре, а в большевистской пропаганде один таинственный
мировой заговор сменял другой - от заговора троцкистов
до заговора и махинаций различных иностранных секретных
служб.
Несмотря на очевидную лживость тоталитарной пропаганды,
она была весьма действенной, что было обусловлено двумя момент
ами: связанностью пропаганды с насилием, с одной стороны,
и ее способностью отвечать на потребность в личной само^Т
ам же. С. 456.
идентификации - с другой. Пропаганда и террор представляют
собою две стороны одной медали. Везде, где тоталитаризм обл
адает властью, он использует насилие не только для запугивания
людей, но и для постоянного воплощения своих идеологических
доктрин. "Тоталитаризм не может удовлетворяться утверждением,
что безработицы не существует, при наличии противоположных
фактов; в качестве составной части своей пропаг
анды он уничтожит пособия по безработице"^. Целью нацистской
пропаганды было обеспечение "массы атомизированных,
не поддающихся определению, нестабильных индивидов средств
ами самоопределения и идентификации"^, которые не только
восстановили бы некоторое самоуважение, утраченное этими
массами ранее, но и сделали бы их лучшими "кандидатами для
организации".
Основу тоталитарной организации образует принцип вождизм
а. Он состоит в назначении функционеров на партийные
должности сверху и, в конечном счете, в монополии одного человек
а на распоряжение всеми должностями. Однако, как подчеркив
ает Арендт, принцип вождизма сам по себе не является
тоталитарным, он вобрал в себя черты и авторитаризма, и военной
диктатуры. Иерархическая организация становится тоталит
арной тогда, когда вождю обеспечиваются особые условия,
когда ликвидируется система письменных, формальных приказов,
когда формула "воля фюрера - верховный закон" ложится
в основу всех официальных правил и распоряжений, когда господствует
правило "не публиковать ни одного указа". Анонимность
призвана скрыть истоки тоталитарной организационной
структуры.
Однако самым интересным механизмом, создаваемым тоталит
арным движением для достижения тоталитарного господств
а, является формирование фасадных организаций. Речь идет
о легальных организациях, используемых для первичной агитации,
вербовки сторонников и сочувствующих. "Фасадные организ
ации" окружают членов движения защитной стеной, которая
^Там же. С. 451.
^Там же. С. 470.
отделяет их от внешнего нормального мира, и в то же время
они образуют мост, который делает возможным связь с этим
нормальным миром. Арендт называет "гениальным" это изобретение,
и его "гениальность" проявляется в том, что "фасадные
организации" придают движению и его идеям видимость
нормальности, что предохраняет движение от воздействия ре-
альной действительности более эффективно, чем простая идеологическ
ая агитация. Результатом деятельности "фасадных орг
анизаций" являлось то, что создавалось впечатление, будто все
элементы общества включены в их структуру, весь немецкий
народ был организован в подразделения сочувствующих.
Помимо "фасадных организаций" тоталитарные движения
используют прямо противоположный механизм - создание
элитных образований военного типа, например, СА. Эти образов
ания создавались по образцу преступных банд и использовались
для организованных убийств. В этом смысле функция
элитных формирований противоположна функции "фасадных
организаций". В то время как последние придают движению
налет респектабельности и внушают доверие, первые через мех
анизм соучастия заставляют каждого члена партии осознавать,
что он навсегда покинул нормальный мир и должен нести ответственность
за все преступления, совершенные элитой. Искусственное
раздувание гражданской войны имело целью сплотить
членов движения - каждый чувствовал себя в большей
безопасности как член движения, чем как его противник.
В центре тоталитарного движения находится вождь. Вождь
отделен от элитных структур внутренним кругом инициаторов
движения, который распространяет вокруг вождя ауру недоступной
тайны. Его позиция внутри этого круга зависит от соответствующих
способностей вести интриги и умения постоянно
менять окружение. Он обязан своим восхождением уникальной
способности манипулировать внутрипартийной борьбой в целях
усиления своей власти не менее, чем своим демагогическим
или организаторско-бюрократическим качествам. Подобные
личные качества необходимы на ранних этапах существования
движения, но перестают быть решающими, когда движение
сформировано и введен в действие принцип "воля фюрера -
закон партии". Тогда вся иерархия движения оказывается эффективно
подготовлена для исполнения задачи быстро сообщ
ать волю фюрера всем подразделениям. Когда это достигнуто,
вождь уже незаменим, потому что вся сложная структура движения
без его приказов теряет всякий смысл. Тоталитарное
движение строится на тотальной ответственности вождя за все,
что совершается движением, и это тотальное отождествление
вождя с каждым из функционеров имеет практические последствия
- никто не отвечает за свои действия и не должен их объяснять.
Вождь монополизирует право и возможность объяснения.
Подводя итог анализу тоталитарного движения, Арендт ост
анавливается на чрезвычайно интересном, примечательном и
функционально значимом явлении - на сопряженности главных
характеристик тоталитарного сознания, с одной стороны, и
структуре тоталитарного движения - с другой.
Главными характеристиками тоталитарного сознания являются
цинизм и доверчивость. Цинизм и доверчивость - те
характеристики тоталитарного сознания, которые унаследованы
массами от толпы. При этом, чем выше иерархический уровень,
тем более цинизм перевешивает доверчивость. Сочувствующие,
объединенные в "фасадных организациях", презирают согражд
ан, вовсе не приобщенных к движению, члены партии презир
ают доверчивость сочувствующих и отсутствие у них радикализм
а, элитные подразделения презирают по тем же самым
причинам простых членов партии, а внутри элитных групп
сходная иерархия презрения воспроизводится в каждом новом
образовании. Результатом этой системы становится то, что доверчивость
сочувствующих делает ложь приемлемой для внешнего
мира, тогда как цинизм, пропорционально распределенный
между членами партии и людьми элитных структур, устраняет
ту опасность, что вождь в один прекрасный момент сам поддастся
воздействию собственной пропаганды. Движение становится
предельно устойчивым и укорененным в окружающем
обществе.
Возникает только один вопрос - чем обеспечивается верность
фюреру высшей элиты, характеризующейся высшей степенью
цинизма, верность тех, кто не верит ни в идеологическое
клише, ни в непогрешимость вождя? Этих людей связывает
вместе нравственный цинизм, их вера в то, что все дозволено и
все возможно; их убеждение, что каждый, кто распоряжается
инструментами насилия с помощью методов тоталитарной орг
анизации, может добиться всего.
3. Пришедший к власти тоталитаризм порождает "государство
перманентной нестабильности". Эта "нестабильность"
обусловлена двойственной - на первый взгляд противоречивой
и даже абсурдной - задачей, стоящей перед правителем: он
должен утвердить иллюзорный мир движения в качестве осяз
аемой реальности жизни и в то же время не позволить этому
новому миру установиться как новой стабильности, поскольку
стабилизация его институтов и законодательства необходимо
ведет к уничтожению самого движения и его идеологии, а тоталит
аризм лишается своего содержания и обоснования. Поэтому
тоталитарный правитель должен любой ценой помешать процессу
нормализации. Для того, чтобы помешать процессу норм
ализации перед обществом ставится цель - завоевание мирового
господства. Борьба за тотальное господство над всем населением
планеты, игнорирование всякой реальности, противостоящей
нетоталитарной, заложены в самой природе тоталит
арных режимов. Если они не стремятся к тотальному господству,
то скорее всего утратят ту власть, которую смогли захватить.
Тоталитарное государство представляет собою структуру,
покоящуюся на двух оплотах: государственном аппарате и партии.
Причем отношения между госаппаратом и партией - это
отношения между официально-показной и реальной властью.
Первая есть лишь фасад, призванный скрыть и защитить реальную
власть партии. Удвоение, а чаще всего умножение канцелярий
облегчало постоянное перемещение власти, ее бесформенность,
сокрытие ее реального источника. Чем более заметны
правительственные организации, тем меньшей властью они наделены,
и чем меньше известно о существовании какого-то институт
а, тем более полновластным он оказывается. Реальная
власть начинается там, где начинается секретность.
Постоянная конкуренция между организациями, функции
которых совпадают, не оставляла шанса на успех оппозиции и
саботажу, а наделение властью и передача функций от одной
организации к другой позволяли решать любые проблемы так,
что никто об этом не узнавал. Если оставить в стороне вопросы
административной эффективности, экономической продуктивности,
и рассматривать тоталитарное государство единственно
как инструмент власти, то его бесформенность оказывается
идеальным инструментом для реализации принципа вождизма.
Бесконечное умножение канцелярий и путаница в распределении
власти порождали состояние дел, при котором каждый
гражданин ощущал прямую зависимость от воли Вождя, произвольно
выбирающего исполнительный орган своих решений.
Фактически в структуре государства воспроизводилась хар
актерная, напоминающая луковицу структура тоталитарного
движения, где каждый внешний слой является фасадом внутреннего,
более воинственного образования. Государственная
машина трансформируется в фасадную организацию сочувствующих
бюрократов, функция которой во внутренних делах
состоит в распространении доверия в массах "упорядоченных"
граждан, а во внешних - в одурачивании внешнего нетоталит
арного мира.
Неутилитарный характер структуры тоталитарного государств
а не должен вести к недооценке заявлений всех тоталитарных
правителей, касающихся того, что они рассматривают
страну, в которой им удалось взять власть, только как временную
штаб-квартиру тоталитарного движения на пути к завоеванию
мира, к подчинению всех народов своему господству. Ни
одну страну они не рассматривают как чужую, напротив, в каждой
стране видят свою потенциальную территорию. Подобная
позиция внесла в историю и международную политику XX в.
совершенно новый дестабилизирующий элемент.
4. Тайная полиция. В отличие от авторитарных однопартий-
ных движений, стремящихся совместить государственные посты
с партийными, тоталитарные движения, пришедшие к власти,
с самого начала сознательно стремятся утвердить различия
между государством и движением. Захват государственной машины
без слияния с ней решается тем, что высокие посты в
госаппарате разрешается занимать только второстепенным чле219
нам партии. Реальной властью облекаются лишь институты
движения.
Ядро власти в стране - сверхэффективные и сверхкомпетентные
службы тайной полиции - находятся над государством
и за фасадом показной власти. Специфика и суть деятельности
спецслужб в рамках тоталитарных режимов состоит в том, что
они ориентированы не на обеспечение безопасности правящего
режима, а служат цели тотального господства.
Тайная полиция является самым организованным и самым
эффективным государственным образованием, и ее функции не
являются ни сомнительными, ни излишними - через сеть тай-
ных агентов тоталитарный правитель создает для себя непосредственный
исполнительный "ремень передачи", который
совершенно самостоятелен по отношению ко всем другим институт
ам. И в этом смысле агенты тайной полиции - единственный
правящий класс тоталитарного общества. Их стандарты
и ценности определяют и проникают в саму ткань жизни обществ
а. Подозрительность, провокация начинает определять любое
социальное взаимодействие на всех социальных уровнях.
Уничтожается частная жизнь, отождествляются общественные
и частные интересы, поскольку какое бы место индивид ни заним
ал, самим своим существованием он обязан политическому
интересу режима, а контроль "соседа" обеспечивает проникновение
этого интереса в частную жизнь. Главным средством
движения вверх является сотрудничество с тайной полицией,
тайная агентурная работа.
Тоталитарный режим изменяет представления о преступлении
и преступниках. Это вызывает появление новых и ужасных
методов тоталитарной тайной полиции: неугодные не просто
наказываются, они стираются с лица земли; единственный след,
который они оставляют о себе - след в памяти тех, кто их знал
и любил. Поэтому одна из самых трудных задач тайной полиции
состоит в том, чтобы гарантировать исчезновение даже таких
следов. Оптимальным средством для решения таких проблем
стали концентрационные лагеря.
5. Тотальное господство. Концентрационные лагеря служили
единственной цели - установлению тотального господства.
Они были самым ярким инструментом прямого террора, в них
осуществлялось уничтожение всех неугодных и всех угодных,
но должных стать предостережением для других. Никакой другой
цели кроме тотального господства они не имели. Концлагеря
создавались не с целью организации принудительного труда.
Наоборот, невероятность ужасов концлагерей была тесно связ
ана с их экономической бесполезностью. Нацисты довели эту
бесполезность до крайности, когда в разгар войны, несмотря на
нехватку строительных материалов и подвижного состава, они
строили чудовищные и дорогостоящие фабрики уничтожения и
перевозили из одного места в другое миллионы людей.
Цель системы произвола, воплощенная в системе лагерей,
состояла в уничтожении гражданских прав всего населения,
которое в конечном счете в своей стране оказывается в такой
же ситуации беззакония, как и безгосударственные и бездомные.
Пренебрежение правами человека, уничтожение его как
юридического лица является предварительным условием полного
господства над ним. И это относится не только к отдельным
категориям населения, таким как преступники, политические
противники, различные этнические группы, гомосексуалисты,
составившим первые потоки в лагеря, но касается каждого
жителя тоталитарного государства.
Бесполезность лагерей, их цинически признаваемая антиутилит
арность - лишь видимость. В действительности они более
существенны для сохранения режима, чем любой другой из
его институтов. Без концлагерей и внушаемого ими страха, без
отлаженного в них обучения тоталитарному господству, которое
нигде не осуществлялось с большей полнотой, тоталитарное
государство со всеми своими возможностями не сумело бы
ни вдохнуть фанатизм в свои элитные подразделения, ни удерж
ать весь народ в состоянии полной апатии. И господствующие,
и подчиненные быстро потонули бы в "старой буржуазной
рутине", и поддались повседневной жизни с ее "гуманными
законами". И только террор и система концлагерей могли воспрепятствов
ать этому процессу.
Предложенная нами реконструкция теории тоталитарного обществ
а Ханны Арендт позволяет сделать главный вывод - тоталит
арное общество является массовым обществом, и его соци-
альная организация, получившая название "тоталитаризм", есть
дело рук самих масс, а не разового захвата власти какой-то политической
силой и тем более не результат применения соци
альных или политических технологий, задействованных элитой.
Движение массового общества в сторону его тоталитарной
организации Арендт рассматривает как его аномийное развитие,
являющееся результатом разрушения классовой структуры
капиталистического общества, заката национального государств
а и формирования массовых национальных идеологий на
этнорасовой или классовой основе.
В оформлении таких идеологий, как показывает Арендт,
участвовало все население - социальные низы, элиты и национ
алистическая буржуазия. Основные идеи этих идеологий дост
аточно долго "накапливались" в культуре и истории обществ,
в которых оформился тоталитаризм. Именно эти идеологии леж
ат в основе формирования массовых тоталитарных движений,
приводящих к власти своих вождей, и именно они становятся
базовой основой оформления специфических систем социальной
интеракции, форм тоталитарной власти, таких как тоталит
арная пропаганда, идеология и организация, а также различных
форм насилия и террора.
Пришедшее к власти тоталитарное движение формирует
"новый порядок" или "новое общество" с беспрецедентной соци
альной организацией. Общество представляет собою "луковицу",
как называет эту структуру сама Арендт. Самую внешнюю
его оболочку составляют "фасадные организации", организующие
нетоталитарные массы. Следующий внутренний
слой составляет тоталитарное движение, затем идет слой элитных
подразделений этого движения, главным из которых является
тайная полиция, а в центре всей этой структуры помещается
вождь, осуществляющий свою власть над обществом посредством
прямого насилия.
Беспрецедентность этой социальной организации состоит, во222
первых, в том, что ее основу составляет система политических
статусов, организованных скорее концентрически, чем иерархически,
что создает громадные возможности социального продвижения
для любого человека массы. Во-вторых, в том, что
власть в тоталитарном обществе принадлежит и осуществляется
не формально существующим государством - она принадлежит
вождю движения и осуществляется через каналы тайной
полиции в форме идеологического контроля и прямого террора.
Что касается государства, то оно превращается во всего лишь
"фасадную организацию" и функция его всего лишь в том, чтобы
создать видимость "нормальности общества".
Именно такая структура тоталитарного общества, выявленн
ая Ханной Арендт, и остается парадоксальным образом непонятой
современными исследователями тоталитаризма, помещ
ающими в центр своих исследований феномен "непомерно
разросшегося государства".
5.3.2. Теория тоталитарного общества Карла Мангейма
Карл Мангейм создает теорию тоталитарного общества в качестве
части своей общей теории современного общества. Основные
работы К. Мангейма, в которых мы находим его теорию
тоталитаризма - "Диагноз нашего времени", а также ряд других
работ, таких как, например, "Человек и общество в эпоху преобр
азования".
Тоталитарное общество является результатом неконтролируемого
развития определенных тенденций, заложенных в современности.
Именно поэтому рассмотрение теории тоталитарного
общества К. Мангейма следует начать с рассмотрения его
общей теории современности и выявления специфических черт
современных обществ.
Современное общество является переходным от общества
"laissez-faire" к планируемому обществу и как таковое содержит
характеристики и того, и другого обществ, что и порождает
его основные противоречия. Общество laissez faire - это общество
классического либерального капитализма, свободного индивид
а, свободного рынка и свободной конкуренции. Принципы
laissez faire, дающие вещам и событиям свободу идти своим
ходом, не отвечают задачам эффективного коллективного сотрудничеств
а, так как при их господстве развитие осуществляется
медленно и зависит от спонтанных процессов. Поэтому
уже в начале XX в. появилось разочарование в "методах laissez
faire", пришло понимание того, что эти методы, порождая циклические
кризисы и массовую безработицу, были разрушительными
не только для сферы экономики, но и для сферы культуры,
морали и политики. Неадекватность принципов "laissezfaire"
была обусловлена, прежде всего, их несовместимостью с
оформившимся в то время массовым обществом.
Теория массового общества К. Мангейма
Современное общество, как его видит Мангейм, - это общество
промышленное, технологическое, либеральное, демократическое
и массовое. При этом массовость - его главная социологическ
ая характеристика, определяющая все его жизнепроявления
и процессы, формирующая его целостный облик, все его напряжения
и противоречия.
Массовое общество - это общество, в котором наблюдается
процесс его "быстрого и бесконтрольного расширения". Налицо
переход от общества, основу которого составляли первичные
группы, такие как семья и соседская община, к обществу, в
котором преобладают большие по размеру контактные группы.
Свойства, характерные для взаимодействия в первичных групп
ах, такие как любовь, братство, взаимопомощь, общий эмоцион
альный, личностный фон этого взаимодействия, совершенно
нехарактерны взаимодействию в больших контактных
группах. Это создает известные напряжения, старая нормативн
ая система, основанная на принципе "возлюби ближнего",
рушится, а попытка заменить этот принцип принципом равенств
а политических прав в демократическом социальном устройстве
не оказывается адекватной заменой. Происходит утрата
первоначального фундаментального содержания, заложенного в
первичных, базовых контактах в рамках первичных групп, и
оно ничем не восполняется.
Большие группы, большое общество, крупномасштабные
технологии меняют содержания всех ценностей и норм, содер224
жание социального взаимодействия и социальных представлений,
в особенности таких фундаментальных социальных предст
авлений, как, например, "социальная справедливость". В массовом
обществе трансформацию претерпевают все без исключения
социальные институты. Наиболее радикальной трансформ
ации подвергается сфера труда - в ней формируются новые
формы организации, новые формы личной и коллективной
ответственности, новые формы престижа. Тейлоризация труда
(фундаментальным образом связанная с оформлением массового
общества) способствовала становлению зависимости человек
а от машинной технологии, и эта зависимость не способствует
положительным образом формированию личности. То же самое
относится к сфере отдыха, к появившимся совершенно новым
формам и моделям механизированного досуга (радио, телефон,
кинематограф).
Еще одной структурной особенностью массового общества
является увеличение числа контактов между группами, расширение
средств связи, рост социальной мобильности вверх и вниз
по общественной лестнице, т. е. усиление и увеличение всех
типов социальных передвижений и взаимодействий. Все это
приводит к тому, что специфические системы норм и ценностей
различных групп, существующие наряду с общей системой
ценностей всего общества, начинают перемешиваться и беспорядочно
взаимодействовать. Этот процесс осуществляется
чрезвычайно быстрыми темпами, без каких-либо посредников,
стандартизации и координации.
Результатом столкновения большого количества норм, ценностей,
стандартов и моделей поведения, восприятия и оценок,
не подвергшихся координации в процессе перехода к новому
обществу, становится нервное раздражение, неуверенность и
страх. Индивиду все труднее и труднее жить в "аморфном обществе",
в котором даже в простейших ситуациях он должен
выбирать между различными, несогласующимися моделями
действий и оценок.
В политической сфере массовое общество характеризуется
процессом "фундаментальной демократизации", выражающемся
в том, что в обществе все больше активизируются те соци225
альные слои, которые до этого играли в политической жизни
только пассивную роль. Все больше социальных слоев и групп
стремится в массовом обществе к участию в образовании коллективов,
государств, к тому, чтобы самим представлять свои
интересы. То обстоятельство, что они выходят из духовно отст
алой массы, указывает Мангейм, несет в себе опасность для
элиты, которая раньше была заинтересована в их духовном под
авлении. Сдерживание духовного развития масс имело смысл
для господствующих слоев до тех пор, пока элита могла рассчитыв
ать на то, что "тупость масс" вообще удержит их от политической
деятельности. Диктаторские режимы чаще других склонны
нейтрализовывать активизацию масс. Временно это удается,
однако через некоторое время экономическая жизнь начинает
оказывать свое активизирующее воздействие, и недостаточное
духовное развитие рвущихся в политику масс приобретает "госуд
арственное значение" и становится проблемой для самой
элиты. "Если сегодня у нас иногда создается впечатление, что
в решающие минуты миром правит массовый психоз, то это
объясняется не тем, что раньше в мире было меньше безрассудств
а и иррациональности, а лишь тем, что они находили свое выр
ажение в более узких кругах, в частной сфере, и только теперь, в
результате общей активизации, возникшей в индустриальном обществе,
влияют на общественное мнение и в ряде случаев способны
управлять им"^.
Массовое общество содержит в себе множество иррацион
альных элементов. В больших городах оно создает концентрацию
масс, а в массе человек значительно легче поддается влиянию,
воздействию неконтролируемого взрыва влечений и психическим
спадам, чем изолированный или связанный с небольшими
группами человек. Массовое общество движется, понужд
аемое своим механизмом к тому, чтобы создавать самые противоречивые
типы поведения, как в жизни всего общества, так
и в судьбе отдельного человека. С одной стороны, массовое
общество создает высшую степень рационально калькулируе^М
ангейм К. Человек и общество в эпоху преобразования // Мангейм
К. Диагноз нашего времени. - М., 1994. С. 289.
мой системы действий, связанной с целым рядом подавлений и
вытеснений инстинктивных влечений. С другой стороны, одновременно
с этим оно содействует всем иррациональным проявлениям
и вспышкам, характерным для сконцентрированных
масс людей, обеспечивает величайшую концентрацию иррацион
ального возбуждения инстинктов, массовизацию влечений,
которая внушает опасения, что может быть разрушен социальный
механизм вытеснения иррационального. Мангейм особо
подчеркивает опасность такого рода антиномий массового обществ
а: не оформленная и не улавливаемая общественной
структурой иррациональность проникает в политику, а массовизиров
анный аппарат демократии вводит иррациональность в
такие сферы, где необходимо рациональное управление. Результ
атом становится противоположное тому, что является
смыслом демократизации - чаще всего тоталитаризм.
Точно так же антиномическим образом процесс демократиз
ации воздействует на мораль, порождая силы, в равной степени
могущие развивать или разрушать мораль. Результатом этого
является формирование механизма "двойной морали".
Столь же противоречивыми являются процессы, протекающие
в культуре массового общества. Мангейм даже говорит о
кризисе культуры. Кризис культуры в либеральном демократическом
обществе восходит, как он считает, прежде всего к тому,
что фундаментальные социальные процессы, развитию которых
раньше способствовали создающие культуру элиты, перешли
вследствие массовизации общественной жизни в свою прямую
противоположность. Фактически речь идет не о созидании, а о
разрушении культуры. Структурную основу культурного упадк
а составляют четыре основных процесса, а именно: 1) растущее
число элитарных групп и возникающее вследствие этого
ослабление их силы и значения; 2) уничтожение замкнутости
элитарных групп; 3) изменение принципа отбора этих элит; 4)
изменение внутреннего состава элит. К этим четырем структурным
процессам Мангейм добавляет общий процесс "пролетариз
ации интеллигенции". Налицо переизбыток предложения: на
рынке труда для интеллигенции людей больше, чем это необходимо
для выполнения интеллектуальных функций.
Кроме того, он указывает на изменение структуры процесса
взаимодействия культурной элиты и общества. В предшествующих
типах обществ элиты никогда не обращались непосредственно
к массам, существовал посредник, именуемый
"культурной публикой". В массовом обществе постоянство
этого посредника разрушается и усиливается значение "флюидных
масс". Часто элиты непосредственно обращаются к масс
ам и тем самым в большей степени подчиняются законам массовой
психологии, чем тогда, когда в качестве регулятора отношений
действует такой механизм как публика.
Массовое общество характеризуется возникновением совершенно
новых источников и форм авторитетов и санкций, а
также новых методов их обоснования. Оно демонстрирует наличие
множества религиозных вероисповеданий и политических
идеологий. Последние уже не связаны с традицией, религией
и верой в рациональный закон: даже ссылка на их утилит
арность не имеет особого значения. Общество признает их все -
и идеологию вечной борьбы между расами, и борьбы между
классами и между элитами, поскольку признает все их бесконечно
возможные и произвольные притязания.
Идеологии играют громадную роль в массовом обществе, но
их одновременное сосуществование порождает "кризис оценок".
Этот "кризис оценок" выглядит следующим образом. Историческое
религиозное и моральное единство, служившее интегрирующей
силой средневекового общества, было заменено
секуляризованными системами либерализма и социализма. И
прежде чем все поняли, что будущее зависит от борьбы между
этими двумя точками зрения, появилась новая идеологическая
система - система "универсального фашизма", настолько отличн
ая от других, что внутреннее различие между этими последними
исчезает.
Таким образом, в рамках современных обществ сосуществуют
противоречащие друг другу мировоззренческо-нормативные
системы. Во-первых, это религия любви и всеобщего братств
а, вдохновляемая христианской традицией. Во-вторых, это
философия Просвещения и либерализма, оценивающая свободу
и человеческую личность как высшую цель и ценность, а богат228
ство, счастье, терпимость и благотворительность - как средства
достижения этой цели. В-третьих, это "идеология социализма,
рассматривающая равенство, социальную справедливость и
плановый социальный образ как желанные цели"^.
В-четвертых, это идеология универсального фашизма с ее идеалом
демонического человека, обладающего чистотой расы и
плодовитостью, и поощряющая военные достоинства, такие как
готовность к завоеванию, дисциплине и слепому послушанию.
В результате общество оказывается разделенным в зависимости
от взглядов на принципы добродетельной жизни, наилучшей
общественной организации, на нормативную модель
человеческого поведения, на характер свободы и социальной
дисциплины, на характер и принципы негативных и позитивных
санкций, на наказание и поощрение. Нет единой системы
образования и воспитания, единой оценки и интерпретации
ценности труда, досуга, здоровья, сексуального поведения и
т. д. В жизни не осталось ничего подобного, даже на уровне таких
обычных потребностей, как еда или манера поведения, в
чем взгляды людей не расходились бы. "У нас, - продолжает
Мангейм, - нет единого мнения относительно того, плохо это
или хорошо, что существует такое разнообразие мнений; мы не
знаем, что предпочесть - конформизм прошлого или современную
свободу выбора"^.
Единственное, что осознается достаточно четко, - это то, что
нехорошо жить в обществе, в котором нет установленных норм
и которое развивается нестабильно. Именно эта ситуация "кризис
а оценок" порождает, по мнению Мангейма, нерешительность
правительств и всех социальных институтов, ответственных
за принятие решения в сфере социальной политики, поскольку
и правительства, и институты оказываются под влиянием
размытых противоречащих друг другу норм и ценностей.
И именно эта их неспособность к действию и принятию решения
автоматически готовит почву для возможной диктатуры.
Сложилось общество, в котором "процесс дезинтеграции
^Мангейм К. Диагноз нашего времени. - М., 1994. С. 424.
^Там же. С. 426.
зашел слишком далеко". Анализируя "антиномии" массового
общества, Мангейм приходит к выводу, что "основное зло современного
общества заключается не в большом количестве
людей, а в том, что либеральному строю до сих пор не удавалось
создать необходимое для большого общества органическое
членение"^. Неорганизованный рост демократического обществ
а ведет к чрезмерной институциализации и бюрократизации
системы управления. Формируется особая стратегия управления,
противодействующая процессу фундаментальной демокр
атизации.
1. Если раньше господствующие группы элиты основывались
в своих мнениях и решениях на общей жизненной ориент
ации, доступной многим общественным группам, то в процессе
рационализации системы управления растет значение образов
анных узких специалистов. Вследствие этого "понимание и
действенность" общества все больше концентрируются и увязыв
аются с небольшим числом политиков, экономистов, администр
аторов и специалистов в области права.
2. Рука об руку с этим процессом идет процесс концентрации
власти в руках бюрократии. Бюрократия стремится конституиров
аться как функциональное сообщество и создать замкнутую орг
анизацию, предполагающую даже "наследование должностей".
3. Решающей для политической борьбы в массовом обществе
становится концентрация средств контроля за армией и полицией.
Она уменьшает вероятность восстаний, революций и
демократического осуществления воли масс.
Процесс дезинтеграции конечно же не означает автоматического
перехода к регламентированной культуре и управляемому
обществу в духе тоталитарных систем, но тем не менее очевидно,
что путь, проходящий между тоталитарной регламентацией
и управлением, с одной стороны, и полной дезинтеграцией
массового общества, с другой, - это путь планирования, но
"демократического планирования, или планирования ради свободы".
Он прямо противоположен диктатуре и внешнему контролю.
Он состоит в нахождении путей для освобождения ме^Т
ам же. С. 326.
ханизмов социального контроля от разрушительных последствий
массового общества, в нахождении механизмов демократической
саморегуляции общества. При этом, по мнению Мангейм
а, важно уяснить главное: планирование в рамках массового
общества неизбежно, вопрос только в том, чтобы провести различие
между планированием диктаторским и демократическим.
Тоталитаризм как вариант стратегии
планирования в массовом обществе
Существенным моментом для понимания теории Мангейма является
то обстоятельство, что для него планируемое общество,
возникновение и становление которого составляет суть современности,
не может быть результатом спонтанного действия
объективных сил, или "автоматического прогресса", как выразит
эту же мысль, но позднее, в применении уже к обществу
1980-х годов Франко Ферраротти.
"Объективные силы" действуют в противоположных напр
авлениях, порождая все современные противоречия. Лишенное
плана существование оборачивается серьезными коллизиями
в области экономики и политики. К примеру, в рассчитанном
на международный обмен производстве протекционистскими
методами создаются национальные автаркии. Направленный
на рост благосостояния масс технический прогресс,
вместе с современной политикой в области денежных отношений
и кредита, приводит в ходе кризисов к обратному - к паупериз
ации масс и к упадку рынка. Самые различные противоречия
и конфликты порождаются в сфере социальных отношений
и культуры, как это было показано выше. Все это, по мнению
Мангейма, происходит потому, что в соответствии с новыми
принципами преобразуются "объективные общественные
отношения, а не человек, который должен формировать их
своими мышлением и деятельностью"^.
Планируемое общество должно стать результатом реализации
человеческих творческих потенций. Оно должно осуществ^М
ангейм К. Человек и общество в эпоху преобразования // Мангейм
К. Диагноз нашего времени. М., 1994. С. 279.
ляться в интересах всех, его основой является знание, прежде
всего социальное знание, и институционализированная система
воспитания и образования. Более того, налицо очень опасная
диспропорция между экономическими и техническими возможностями
общества, техническим и естественнонаучным
знанием, с одной стороны, и моральным развитием - с другой.
Отставание общества в моральном развитии столь велико, по
мнению Мангейма, что имеет характер "всеобщей диспропорцион
альности в развитии человеческих способностей". Такое
отставание заставляет сделать вывод о том, что общественное
устройство ждет крушение, если "рациональное самообладание
всех людей не будет идти в ногу с техническим развитием".
"То, что хорошо известно из детской психологии, - пишет
Мангейм, - а именно, что ребенок может интеллектуально развив
аться очень быстро, тогда как его моральные суждения или
душевные качества остаются инфантильными, возможно и в
жизни исторических групп"^.
Следует при этом подчеркнуть, что рост рациональности и
формирование нравственности не являются чем-то случайным,
так же как не являются они и делом отдельных индивидов - эти
процессы зависят от поставленных данным обществом соци-
альных задач, а также от его социальной структуры и системы
социального неравенства. Все предшествующие общества могли
допускать подобную диспропорциональность в распределении
рациональных и моральных сил, но массовое общество не
может позволить подобные формы диспропорциональности -
ни диспропорции в рациональном и моральном развитии и господстве
над обществом, ни диспропорции в их социальном распределении
между социальными группами. И причина этого
укоренена в главной характеристике современного массового
общества - в процессе его "фундаментальной демократизации".
Подводя итог, Мангейм пишет: "Я полагаю, что история либер
ального массового общества достигла точки, когда расчет на
естественный ход событий ведет к гибели. Без планирования...
мы не обойдемся... не следует ждать, пока в ходе неправильно^Т
ам же. С. 287.
го развития к власти придут те группы, которые под планиров
анием понимают одностороннее, функционирующее в их интерес
ах господство сил. Планирование не означает насилия над
живыми структурами, диктаторскую замену творческой жизни.
Планирование означает сознательное устранение источника
ошибок, совершаемых общественным аппаратом, на основе
знания всего социального механизма и живых структур; но это
означает ... умение ясно видеть и учитывать в своих действиях
их отдаленные последствия"^.
При этом совершенно очевидно, что планируемое общество
может принимать множество форм - в зависимости от политических,
культурных и идеологических констелляций, имеющих
место в различных странах.
Тоталитарное общество - это одна из нежелательных, но
возможных форм планируемого общества. В основе его лежит
специфическая стратегия планирования, связанная со специфическими
представлениями о том, что собою представляет соци-
альная реальность и "что такое хорошо" для общества в целом.
Фашизм, например, планирует и изменяет мир методами бихевиоризм
а, т. е. стремится сделать исчисляемым и доступным
управлению все происходящее в обществе. Об этом свидетельствует
деятельность аппарата пропаганды, направленная не на
то, чтобы изменить и просветить людей, а на то, чтобы подчинить
их своей воле. "Фашизм создает аппарат общественного
принуждения, который приводит к подчинению господствующей
идеологии и насильственной унификации всякой интеграции
действий. Фашизм отказывается принимать во внимание
так называемую иррациональность индивида, а также многообр
азие вещей. Однако у него есть абстрактный принцип упорядочения,
который посредством оптимальной комбинации
внешнего насилия и суггестивности, направленной только на
регулирование поведения и интеграцию настроенности, изменяет
человека... Так же, как в типе ведущих фашистских вождей
точная расчетливость соединяется с иррациональной, несублимиров
анной страстностью, в этой общественной структу^Т
ам же. С. 330.
ре формально сосуществуют, не будучи связаны, максимальный
порядок и постоянно тендирующий к анархии неразработанный
остаток иррациональности"^.
Тоталитаризм, по мнению Мангейма, в своей основе содержит
совершенно определенную психологическую стратегию.
Индивид рассматривается не как самостоятельная личность, а
исключительно как член социальной группы, которая поддержив
ает своих членов и руководит их поведением. Поэтому зад
ача состоит в том, чтобы сломить сопротивление индивиду-
ального сознания путем дезорганизации естественных групп, к
которым принадлежат индивиды и взамен их создать новые
группы, соответствующие идеалам тоталитаризма.
Нацизм использовал различные методы для дезорганизации
естественных групп (семьи, церковной общины, политических
партий и наций), такие как, например, деморализация путем
распространения слухов, страхов, создание соперничающих за
власть группировок, подпольных движений и т. п. Деморализация
и разрушение социальных групп мгновенно приводит к утр
ате их членами чувства безопасности и доверия, дружбы, взаимной
поддержки и признания. Дезинтеграция группы сопровожд
ается разрушением морали и "потерей совести" индивидом.
Индивид пересматривает свои прежние убеждения в соответствии
с новыми идеями и рассуждает по принципу: "если я
не присоединюсь к ним сегодня, завтра может быть слишком
поздно". Доведя общество в процессе разрушения естественных
групп до паники и отчаяния, тоталитаризм приступает к созданию
нового порядка, осуществляя его по двум направлениям:
во-первых, порабощая массы и, во-вторых, укрепляя руководство
в обществе нацистской партии и усиливая террор.
Для этих целей используется новый тип организации обществ
а на основе прусской военной модели. Все строится на основе
ее принципов иерархии и подчинения - промышленность,
организация труда, досуга, общественное мнение, молодежные
организации. Террор, страх, ненависть становятся методами,
заставляющими людей участвовать в новом военизированном
^Там же. С. 382.
порядке и организациях. Основой террора, его теоретическим
обоснованием становится расовая теория нацизма.
Военной организации общества и методов террористического
подавления, однако, недостаточно для выживания тоталит
арного общества, которое может существовать только в состоянии
постоянного "эмоционального возбуждения". И Гитлер
создает такие центры эмоционального возбуждения. Организ
ация эмоциональных центров возбуждения, например, отрядов
штурмовиков, схожих с молодежными бандами, имеет целью
увеличить в обществе число людей с незрелой и необузд
анной психикой, являющей собой смесь инфантильной эмоцион
альности и слепого подчинения. Связано это также с тем,
что тип нацистского лидера может процветать только в бандоподобных
группах. Поэтому целью такой политики является
"криминализация" всего общества, его нормативной и культурной
подсистем.
В результате осуществления подобной стратегии возникает
"диктаторски управляемое массовое общество", в котором на
передний план выходит социальное конструирование институцион
альных элементов - общество использует все свои силы
для создания своей организации. Ликвидация естественного
социального порядка идет одновременно с введением организационного
планирования в социальной системе и созданием
управленческих социальных технологий. Планирование и организ
ация общества осуществляется путем концентрации власти
в крупных организациях и путем использования для идеологических
целей средств массовой информации. Реформируется и
унифицируется система образования и воспитания, которые
подчиняются единому государственному центру. Они решают
задачу создания личности с необходимыми режиму качествами
и мировоззрением, а также обучения необходимых специалистов
для выполнения требуемых социальных функций в обществе.
Развивается государственная система социальных служб,
таких как медицинское обслуживание, страхование, система
образования и дошкольного воспитания, которые позволяют
оказывать прямое политическое и экономическое давление на
частную жизнь, на семью.
Все интеллектуальные силы такого общества брошены на
создание организационных и военных технологий. В таком обществе
преобладает элита в области политики и организации,
тогда как элита в области науки, искусства и религии почти
полностью отсутствует или не может играть значительной роли.
Целостность такого общества, помимо использования организ
ационных технологий и систем планирования, гарантируется
установлением идеологического единства в качестве ценностной
и нормативной основы солидарности; однопартийной
политической системой, устанавливающей политический контроль;
политикой милитаризации общества в качестве средства,
устанавливающего "новый порядок".
В результате в обществе возникает феномен, который никогд
а ранее не наблюдался в столь выраженной форме - процесс
нарастания всеобщей взаимозависимости. Он заключался во все
более тесном переплетении различных сфер социальной деятельности.
Такова в самых общих и фундаментальных моментах теория
тоталитарного общества, которую в качестве целостного образов
ания можно реконструировать на основе прочтения работ
Мангейма. Она содержит все базисные теоретические разработки
и все аспекты социологического и социально-психологического
анализа тоталитаризма. Все последующие исследователи
тоталитарного общества практически не вышли за рамки основных
идей, разработанных Мангеймом.
Необходимо указать еще на один существенный момент.
Мангейма, так же как и Х. Арендт, интересует не только сформиров
авшаяся социальная механика тоталитарного общества,
но и процесс ее возникновения. Равно их обоих больше всего
волнует вопрос: как возможен процесс становления подобной
социальной организации. Ответ, который они предлагают,
представляется значимым и полезным и для современных обществ,
поскольку он, что следует особо подчеркнуть, не позволяет
считать тоталитаризм невозможным для повторения актом
в социальной истории.
Тоталитарные практики, тоталитарные проекты и, наконец,
анализ и теории тоталитарных обществ свидетельствуют о
чрезвычайно важных свойствах и особенностях обществ XX в.
Подчеркнем только два свойства этих обществ, которые имеют
особое значение при рассмотрении проблемы тоталитаризма.
Во-первых, все общества XX в. являются массовыми обществами.
Во-вторых, для всех обществ XX в. характерным является
свойство рефлексивности социальной практики (Маннгейм назыв
ает это планируемостью).
Никакое общество, в том числе и массовое, не может существов
ать без систем социальной дифференциации - групповой
и статусной. Массовые общества, в которых уже отсутствует
классовая система социальной дифференциации и еще не сложил
ась никакая другая (как это было, например, в Германии и
России), попадают в ситуацию, когда эта групповая и статусная
структура должна создаваться рефлексивно и планово. Общество
становится объектом структурирующей, рефлексивной деятельности
со стороны элиты. Вопрос, таким образом, упирается
в то, что это за элита, какие цели она преследует и на какие
ценности опирается. Вопрос в том, какой проект она выберет -
создавать демократическое, либеральное, гражданское общество
или какой-либо вариант тоталитарного политического сообществ
а. Только развитое гражданское общество, способное отст
аивать свои гражданские права и политические свободы, может
противостоять реализации тоталитарного проекта. Таким
образом, массовая природа общества и рефлексивный характер
социальной практики делают вполне возможным формирование
тех или иных форм тоталитарной организации.
