ГЛАВА 1

ОСНОВНЫЕ ПРИНЦИПЫ АНАЛИЗА ЦИКЛОВ И ВОЛН
В ОБЩЕСТВЕННОМ РАЗВИТИИ
1.1. Общая характеристика
поступательного, циклического и волнового подходов
к изучению общественного развития.
Циклически-волновой подход
Исследование процессов, протекающих в такой сложной системе,
как общество, неизбежно предполагает использование тех
или иных представлений о характере общественного развития.
Несмотря на то что исследователи, работающие в определенных
и, как правило, узкоспециализированных областях гуманитарных
наук, сравнительно нечасто рефлектируют по поводу собственных
представлений о динамике социальных систем, эти представления
оказывают значительное влияние на методологию конкретных
исследований и в определенной мере на их результаты.
В связи с этим осмысление и разработка типологии развития,
эволюции социальных систем представляется важной и актуальной
проблемой. В самом общем плане существующие в научной
и философской литературе многообразные способы описания и
интерпретации развития социальных систем с точки зрения их
отношения к временной протяженности можно свести к трем
подходам, в основе которых лежит разное понимание социального
времени.
Согласно первому из этих подходов, в общественно-историческом
развитии доминирует главным образом поступательный
тип движения. Поступательность как форма социальной эволюции
означает в данном случае последовательное усложнение, повышение
организованности рассматриваемой социальной общности
с течением времени, рост ее возможностей воздействовать
на другие системы вне ее и регулировать процессы, протекающие
внутри нее самой. В большинстве концепций, использующих
данный подход, предполагается, что усложнение общественной
системы может включать в себя периоды не только "спокойного"
эволюционного развития, но и крутых переломов, революци17
онных преобразований самой системы. Кроме того, усложнение
одних частей или сторон социальной системы может сопровожд
аться регрессивным движением и деградацией других ее частей
или сторон. Однако в результате всех этих преобразований соци-
альная система как целое каждый раз необратимо переходит на
новый, более высокий уровень развития, открывающий новые
возможности прогрессивно-поступательного движения. Переход
же социальной системы как целого на более "низкие" уровни орг
анизации социума, возвращение к "дикости" и "варварству", повторение
уже пройденного, движение в виде колебаний или циклов,
согласно этому подходу, если и возможны, то только в качестве
исключения или случайности, и потому не заслуживают особого
внимания. Социальное время при этом предстает прежде
всего как линейное физическое время, коррелирующее с антиэнтропийными
процессами внутри социальных систем и ростом энтропии
в окружающей среде. Наглядный образ времени, соответствующий
данному подходу, - ориентированная в одном направлении
стрела.
Такого рода прогрессивно-поступательные модели развития
социальных систем достаточно распространены. Например, они
лежат в основе упрощенных версий материалистического поним
ания истории и его кажущихся антиподов - различного рода
либеральных концепций политического и экономического развития,
включая теорию "стадий роста" У. Ростоу [Rostow 1960], разр
абатывавшуюся в свое время в качестве альтернативы марксизму,
или сравнительно недавно выдвинутую концепцию "конца
истории" Ф. Фукуямы [Фукуяма 1990]. В последнем случае историческое
развитие рассматривается как поступательный процесс
постепенной выработки идейных и социально-политических основ
либеральной демократии. И после того, как эта задача решен
а, история как появление принципиально новых свойств и качеств
социальной системы, согласно Фукуяме, прекращается -
социальная и политическая системы принципиально не меняются.
Во многом представления о поступательном движении от
"традиционного" общества к "современному" используются и
классической теорией модернизации в том виде, как она возникл
а в 1950 - 1960-е годы.

Тема "конца истории" появляется в концепциях, базирующихся
на представлениях о линейно-поступательном характере
общественного развития, далеко не случайно. В эпоху перехода к
развитому, зрелому модерну (который трактуется некоторыми
авторами как переход от модерна к постмодерну), в условиях исчерп
анности ресурсов для экстенсивного развития в данном, фик18
сированном направлении линейно-поступательный подход логически
подводит к идее "конца истории", конца процесса социальной
эволюции. На это обратил внимание В.Е. Кемеров, который,
в частности, отмечал: "Линейная эволюция общества и соответствующ
ая трактовка направленности изживаются обществом
практически: пространственные и вещественные ресурсы почти
исчерпаны, доступные энергетические близки к исчерпанию,
другие недоступны либо опасны. Итак, поприще социальности
ограничено, экстенсивное развитие катастрофично, линейные
схематизмы рациональности и производства бесперспективны.
Что из этого проистекает? Либо объявление конца истории
(социальности, логики, метафизики и других "классических"
стандартов), либо..." [Кемеров 1996. С. 211]. Действительной альтерн
ативой подобным финалистским представлениям может служить
лишь пересмотр самого подхода к развитию социально-исторических
систем, подхода к социальной эволюции.
Очевидно, что каждая концепция, исходящая из линейно-поступ
ательного характера общественного развития, с необходимостью
приходит к постулированию более или менее единого,
общего для всех стран, цивилизаций и регионов магистрального
(в пределе - "единственно верного") пути. Каждая из них устанавлив
ает свою собственную систему линейных координат, доказыв
ая ее истинность. Однако уже сама множественность подобного
рода "единственно верных" направлений и критериев общественного
прогресса - будь то движение к коммунизму, к либеральнодемокр
атическому или современному (модернистскому) обществу
- заставляет усомниться в том, что модель чисто поступательного
движения действительно может верно описать особенности
развития сложных социальных систем. Более того, подобные
концепции часто оказываются бессильными объяснить общественные
процессы, которые, с их точки зрения, выглядят как возвр
ат к уже пройденной, казалось бы, ступени развития или как
отклонение от магистрального пути. Не слишком успешными являются
и прогнозы, основанные на концепциях линейно-поступательного
развития общества, что показал опыт не только догматического
марксизма, но и ряда других теорий. В частности, такие
крупнейшие события конца XX в., как крах коммунистических
режимов в Восточной Европе, распад Советского Союза,
глобализация, оказались неожиданными отнюдь не только для
официальных советских идеологов, но и для западных советологов
и "глобалистов". Во многом это происходит потому, что в
случае линейно-поступательного подхода к анализу общественного
развития наблюдаемые тенденции механически экстраполи19
руются на будущее, в то время как само направление, сам вектор
многих важных процессов в жизни общества с течением времени
подвержен заметным изменениям.
Вместе с тем нельзя не отметить, что упомянутые концепции,
основанные на модели поступательного развития общества,
бесспорно отражают определенные реально существующие тенденции
и стороны исторического развития. В частности, вряд ли
следует совершенно отказываться от теории общественно-экономических
формаций; скорее ее нужно рассматривать как один
из важных подходов (но далеко не единственный!) к анализу соци
ально-исторических систем, определив, однако, условия и границы
ее применения. Усложнение социальной организации и поступ
ательное развитие общественной системы - это реальная
тенденция исторического развития, его важная компонента. Но
исчерпывается ли этой тенденцией, этой компонентой все многообр
азие и вся сложность развития социальных систем? Без сомнения,
нет. Отсюда следует неизбежность возникновения и использов
ания других подходов к пониманию характера социальноисторического
процесса.
Ради полноты картины можно упомянуть и о концепциях соци
ального движения, исходящих из прямо противоположного постул
ата - о непрерывном линейном регрессе человеческого обществ
а, его "варваризации". Такого рода концепции ("линейного
регресса") в чистом виде, пожалуй, не представлены во взглядах
ни одного социального философа или политического мыслителя.

Однако они прослеживаются во всех случаях, когда история рассм
атривается как движение от "золотого века", с которым ассоциируется
идеализированное прошлое, к сложному и противоречивому
настоящему. Подобные мотивы в той или иной мере
встречаются у Ж.-Ж. Руссо, отдельных представителей романтизм
а, у Т. Карлейля и некоторых других авторов. В настоящее
время их можно встретить у теоретиков антимодернизма, некоторых
радикальных экологов и критиков научно-технического
прогресса. Как ни парадоксально, и "прогрессисты", и, если так
можно выразиться, "регрессисты" сходятся в одном важном
пункте: они понимают исторический процесс как линейно-монотонный,
причем и у тех, и у других эта монотонность в конечном
счете носит фатальный, неизбежный характер.
Второй подход к описанию развития сложных социальных систем
основывается на различного рода представлениях о чисто
циклическом (замкнуто-циклическом, круговом) типе их движения.
Представления о циклическом развитии общества, как и Космос
а в целом, характерны для философии Гераклита, Эмпедок20
ла, Платона, Аристотеля, китайской и индийской философии.
В книге Екклесиаста, являющейся одной из вершин древней мудрости,
в самом начале - в главе 1 явственно звучат мотивы циклического
развития мира и человека:
Род проходит,
и род приходит,
а земля пребывает
вовеки.
Восходит солнце,
и заходит солнце,
и спешит
к месту своему,
где оно восходит.
Идет ветер к югу
и переходит к северу,
кружится,
кружится
на ходу своем,
и возвращается ветер
на круги свои.
Все реки текут
в море,
но море
не переполняется;
к тому месту,
откуда реки текут,
они возвращаются, чтобы опять течь.
Позднее подобные представления легли в основу концепций
общественного развития, которые в разное время разрабатывали
Дж. Вико, О. Шпенглер, отчасти А.Дж. Тойнби и другие выдающиеся
философы истории, социологи, социальные философы
(следует отметить, однако, что Тойнби часто несправедливо относят
к сторонникам чисто циклического социального развития,
против чего он сам неоднократно протестовал). К сторонникам
циклического развития общества принадлежал и К.Н. Леонтьев.
Циклическая по своей сути концепция этногенеза и эволюции этносов
была разработана Л.Н. Гумилевым [Гумилев 1979].
Эти концепции в целом не отрицают наличия периодов поступ
ательного, восходящего движения определенной социальной системы
(например, цивилизации или этноса), но рассматривают их
в более широком контексте - как ограниченные во времени фазы
развития, на смену которым неизбежно приходят фазы стаг21
нации и упадка, т.е. понижения уровня организации социальной
системы. Развитие человеческого общества в целом, с этой точки
зрения, представляет собой совокупность более или менее однотипных
циклов развития отдельных социальных систем - цивилиз
аций, этносов, государств и т.п., а интегральная динамика эволюции
человечества - результат наложения этих циклов. Соци-
альное время при таком подходе предстает прежде всего как совокупность
различных по величине замкнутых циклов, которые
образуют в пределе один гигантский временной цикл; образ времени
здесь - не стрела, а круг.

Следует отметить, что понятие "цикл" многозначно и в научной
и философской литературе трактуется по-разному. Приведем
несколько определений, вошедших в энциклопедии и словари.
"Цикл - совокупность явлений, процессов, составляющая
кругооборот в течение известного промежутка времени (например,
годовой цикл)" (Советский энциклопедический словарь.
М., 1980). Того же определения придерживаются Ожегов и Шведов
а (См.: С.И. Ожегов, Н.Ю. Шведова. Толковый словарь русского
языка. М., 1997). "Цикл (в термодинамике) - то же, что
круговой процесс. Цикл (в технике) - совокупность повторяющихся
явлений, при которых объект, подвергающийся изменению,
вновь приходит в исходное состояние" (Политехнический
словарь. М., 1976). Во всех этих определениях подчеркивается замкнутый
характер цикла ("кругооборот", "круговой процесс")
или свойство возвращения объекта в результате проделанного
цикла в исходное состояние. Поэтому классический цикл - это
замкнутый цикл, в результате которого система возвращается в
исходное (или неотличимое от исходного) состояние. Соответственно
циклический подход в его классическом варианте - это замкнуто-циклический
подход. В то же время в философской, экономической
и исторической литературе под "циклом" часто поним
ают не замкнутые циклы, а своего рода повторяющиеся витки
развития, в ходе которых система проходит подобные, но не
тождественные предшествующим виткам состояния.
В связи с этим, как представляется, необходимо различать
понятия "замкнутый цикл" и "эволюционный цикл". Под замкнутым
циклом понимается повторяющаяся во времени часть
траектории движения социальной или природной системы, в нач
альной и конечной точках которой система оказывается в одном
и том же (тождественном) состоянии. Под эволюционным
циклом, или витком (по выражению Л.С. Васильева - "спиральным
циклом"), понимается часть траектории движения социальной
или природной системы, в начальной и конечной точках ко22
торой система оказывается в подобных по ряду важных характеристик,
но принципиально различных в эволюционном отношении
состояниях. Повторение эволюционных циклов образует не
замкнуто-циклическое (круговое), а более сложное, спиралевидное
движение. (Эволюционные циклы рассматриваются ниже в
связи с волновым подходом к изучению развития сложных соци-
альных систем.)
Концепции замкнуто-циклического развития социальных систем
раскрывают те стороны исторического движения, на которые
не обращают внимания концепции поступательного развития.
Однако представление о цикле исторического развития как
о замкнутом круге, присущее ряду концепций циклического движения
социальных систем, в целом вряд ли правомерно и подверг
ается справедливой критике. Излишнее увлечение более или
менее строго повторяющимися циклами исторического развития
может стать тормозом для исследования действительных процессов
эволюции общества. Именно с этим обстоятельством в
первую очередь связана критика циклических представлений об
историческом развитии и вместе с тем признание колебательных,
ритмических тенденций в истории [Ионов 2004. С. 172]. Социум,
проходя цикл развития, не может вернуться в исходную
точку: в истории, как и в природе, нельзя дважды войти в одну и
ту же реку.
Даже если социальная система в итоге своего развития полностью
распадается, она настолько преобразует окружающее
природное и социальное пространство, что мы имеем дело уже с
совершенно иной природной, социальной и культурной средой,
чем в период ее возникновения. Более того, как правило, распад
ающиеся цивилизации и этносы оказывают сильнейшее влияние
на процессы формирования новых цивилизаций и этносов.
Так, древнегреческая цивилизация оказала огромное культурное
воздействие на древнеримскую, древнеримская цивилизация, в
свою очередь, глубоко воздействовала на западноевропейскую
цивилизацию, византийская - на российскую цивилизацию и т.д.
Исторический цикл оказывается незамкнутым, он не исключает
наличия поступательной составляющей общего культурного,
технологического, политического движения человечества в целом
или отдельного суперэтноса. По словам американского политолог
а и политического философа A.M. Шлезингера-младшего,
исторический цикл - "это не маятник, качающийся между неподвижными
точками, а спираль, он допускает новое и потому
избегает детерминизма" [Шлезингер 1992. С. 52]. В связи с этим
возникает необходимость разработки нового подхода, который

23

преодолел бы ограниченность, присущую концепциям как чисто
поступательного развития общества, так и чисто циклического
движения социальных систем и, вместе с тем, включил в себя эти
концепции в качестве частных случаев.
Третий, еще только формирующийся подход к изучению развития
сложных социальных систем исходит из волнообразного
характера их эволюции. Понятие "волна", так же как и понятие
"цикл", является многозначным. В.В. Лапкин справедливо отмеч
ал следующее обстоятельство: "Среди существующих вариантов
концептуализации образа волны самыми распространенными
являются два полярных по содержанию: (а) волна как универс
альный символ трансформаций, перемен, распространяющихся
в пространстве (в данном случае в социально-политическом) и с
неумолимостью вновь и вновь его преобразующих, обновляющих;
(б) волна как символ устойчивого воспроизведения сюжета
(мотива, традиции и т.п.), символ стихии, смывающей наносное,
обновляющей подлинное и фундаментальное, возвращающей все
на круги своя и по форме представляющей собой вечное повторение"
[Лапкин 2002. С. 27].
Однако волна - это не только образ или метафора, но и научное
понятие. В точных науках под "волной" понимают возмущение
(колебательное изменение состояния физической среды или
поля), распространяющееся в пространстве с конечной скоростью.
Если вместо физической среды ввести понятие социальной
среды, то это определение в общем и целом можно использовать
и в гуманитарных, в частности, социально-исторических исследов
аниях. Разумеется, в гуманитарных исследованиях термин "волн
а" используется и как более или менее строгое понятие, и как
образ; однако эта многозначность часто помогает вскрыть сложную
природу социально-исторических явлений и процессов, показ
ать их нелинейный характер.
Волны, как и циклы, включают периодические изменения в
состоянии системы, причем эти изменения распространяются в
пространстве. В то же время волнообразное движение не обязательно
предполагает возвращение основных параметров соци-
альной или природной системы к исходным значениям; система
может волнообразно эволюционировать в определенном направлении,
периодически испытывая колебания вокруг все новых положений
относительного равновесия. При этом с помощью понятия
"волна" описывается прежде всего пространственный аспект
изменений состояния системы, а с помощью понятия "цикл" - последов
ательность, логика и взаимосвязь таких изменений. В этом
смысле понятия цикла и волны взаимно дополняют друг друга.

24

То, что циклы и волны в развитии социально-исторических
систем - это не метафоры, а реально существующие явления,
видно из следующего. Существует целый ряд циклов и волн, наличие
которых трудно оспаривать даже самым заядлым скептик
ам. Это эмпирически наблюдаемые деловые циклы (бизнесциклы),
циклы изменения конъюнктуры, циклы оборота капитал
а, циклы воспроизводства основного капитала (основных фондов),
месячные или полумесячные циклы оплаты труда, электор
альные и другие политические циклы, циклы циркуляции элит
и др. Это также четко фиксируемые демографические волны,
волны изменений моды, волны преступности, волны демократиз
ации, волны терроризма и т.п. Существование перечисленных
циклов и волн хорошо известно специалистам, работающим в соответствующих
областях; с этими феноменами приходится счит
аться и использовать их на практике. В связи с этим приведем
лишь один пример такого рода, который связан с анализом политических
рисков, имеющим не только теоретическое, но и важное
практическое значение: "Крайне перспективным подходом к
анализу политических рисков в условиях переходных процессов
является теория политических циклов деловой активности - изучение
эффектов взаимодействия электоральных циклов (как наиболее
четко фиксируемых политических циклов) и внутристрановой
экономической конъюнктуры" [Джус 2002. С. 8].
В гуманитарных исследованиях, в отличие от естественных
наук, волны распространения социальных изменений рассматрив
аются не столько как регулярно воспроизводящиеся колебательные
движения, сколько как более или менее упорядоченное
распространение различных возмущений в социальной среде.

Отсюда широко распространенные представления о волнах экономической
конъюнктуры ("длинные волны" Кондратьева), волн
ах технологических, социокультурных и других нововведений
("третья волна" О. Тоффлера), волнах политических изменений
("волны демократизации" С. Хантингтона) и т.п. В этом случае
волнообразность как форма и принцип социальной эволюции
предполагает, с одной стороны, определенную направленность
развития социальной системы, например, тенденцию к ее усложнению,
а с другой - наличие периодически сменяющих друг друг
а волн изменений, которые соответствуют различным состояниям
и уровням организации данной социальной системы. При этом
волнообразность не является простой суммой, наложением поступ
ательного и кругового циклического движения, она предст
авляет собой новое качество точно так же, как в физике волны
не являются простой суммой поступательного и колебательного

25

движений. В частности, всякая волна предполагает не только определенные
изменения параметров системы во времени, но и
пространственную структуру, внутреннюю сложно организованную
среду. В понятиях "волна" и "волнообразное движение" взаимодействие
пространства и времени представлено наглядным,
непосредственным образом.
Говоря о волнообразных процессах развития сложных природных
и социальных систем, необходимо отметить, что их опис
ание связано с использованием модели так называемой активной
среды, в которой распространяются автоколебания и автоволны.
Понятие активной, или возбудимой, среды предполагает,
что распространение импульса в ней происходит за счет энергии,
запасенной в ее элементах (например, клетках мышечной или
нервной ткани). В активной среде импульс генерируется каждой
ее точкой, в результате чего возникают автоволновые процессы.
При этом в одних условиях разные точки и участки активной
среды могут генерировать одинаковые синхронные колебания, а
при других условиях синхронизация автоколебаний может нарушиться,
и разные участки среды будут генерировать разные автоколеб
ания. Волновое движение подразумевает в этом случае
непрерывное фазовое изменение самоорганизующейся простр
анственной среды, представляющей собой сетевую структуру.
Таким образом, появляется принципиальная возможность описыв
ать явления как согласования, синхронизации процессов,
протекающих в самых отдаленных точках внутри сложных
(в том числе социально-исторических) систем, так и нарастания
внутренней гетерогенности в этих системах, различного поведения
их частей и пространственных структур. Поэтому, когда
речь идет о волнах и волнообразном развитии, фактически подр
азумевается наличие некоторой пространственной организации
среды, состоящей из множества элементов. Отсюда, в частности,
следует, что волнообразный тип движения природных и соци-
альных систем является более сложным, чем чисто поступательный
или чисто циклический типы движения. Более сложен и обр
аз социального времени в случае волнового подхода: ему соответствует
не прямая линия и не круг (замкнутый цикл), а, скорее,
синусоидальная линия, или волна, с отрезками "сгущения" и
"разрежения", точками "максимума" и "минимума" интенсивности
социальных процессов.
Важно отметить, что в свете трех рассмотренных подходов
принципиально различным образом выглядят некоторые основопол
агающие социально-философские понятия и категории. Мы
уже упомянули о различном понимании и различных образах со26
циального времени, свойственных линейно-поступательному,
циклически-замкнутому и волновому подходам к исследованию
развития социально-исторических систем. По-разному, с точки
зрения каждого из этих подходов, трактуется и такое важное понятие,
как "общественный прогресс".
Так, для линейно-поступательного подхода прогресс в развитии
человека и общества является естественным явлением, причем
он понимается прежде всего как линейный процесс. Разумеется,
теории, базирующиеся на этом подходе, не отрицают ни
скачков в развитии общества, ни периодов реакции (деградации,
архаизации). Однако, с точки зрения этих теорий, революционные
скачки прямо следуют из предшествующих периодов постепенного
прогресса как следствие накопления предпосылок для
этих скачков, а периоды реакции каждый раз объясняются
"ошибками" прогрессивных сил, которые легко преодолеваются
дальнейшим неудержимым прогрессом. То, что прогресс и реакция
(деградация) глубоко связаны между собой, что каждый шаг
прогресса есть одновременно и шаг в направлении к деградации,
с позиции этих теорий, - невозможная вещь. Прямо противоположное
отношение к понятию "общественный прогресс" характерно
для чисто циклического подхода, для которого по большому
счету прогресс является иллюзией, мифом. Правда, такие выд
ающиеся теоретики, как О. Шпенглер или Л.Н. Гумилев, вдохновенно
писали о фазах подъема и расцвета в развитии культур,
цивилизаций или этносов, но эти фазы для них были лишь кратковременными
взлетами, быстро сменявшимися угасанием и дегр
адацией.

Существенно более сложное понимание прогресса вытекает
из волнового подхода к развитию человека и общества. С точки
зрения этого подхода, прогресс (тенденция к усложнению системы,
повышению ее возможности регулировать внутренние и
внешние процессы) и деградация (тенденция системы к упрощению,
нарастанию разрегулированности и внутреннего хаоса) присутствуют
одновременно в каждой точке развития сложной эволюционирующей
системы, причем в зависимости от фазы (волны)
эволюционного цикла конкретные формы и само соотношение
прогресса и деградации существенно меняются. Более того,
приходится констатировать, что социальный прогресс и социальн
ая деградация тесно взаимосвязаны, подобно тому как, согласно
И. Пригожину и И. Стенгерс [Пригожин, Стенгерс 2003] и всей
синергетике, теснейшим образом связаны порядок и беспорядок
(хаос). То, что в одной фазе развития выглядело как социальная
деградация (и во многом было таковой!), в другой фазе, при из27
менившихся условиях и векторе развития системы создает условия
для социального прогресса; и наоборот, то, что выглядело и
являлось общественным прогрессом в одной фазе развития, в
другой фазе становится тормозом и ведет к социальной деградации.
Примером может служить пролетаризация английского обществ
а XVI - XIX вв., которая в одной фазе развития выглядела
как социальная деградация и во многом являлась таковой, а
в другой фазе стала одним из важных условий социального
прогресса.
Разумеется, это не означает, что прогресс и деградация - одно
и то же, это означает, что в реальном развитии их невозможно
полностью разделить, изолировать друг от друга. Именно взаимодействие
тенденций к прогрессу и деградации рождает в итоге
волнообразное развитие сложных эволюционирующих, в том
числе социальных, систем. Более того, из волнообразного развития
социально-исторических систем следует, что единой "конечной
цели" исторического прогресса, будь то "всеобщая либеральн
ая демократия", "коммунизм", "самопознание абсолютного дух
а" или "конец света", в принципе нет и быть не может: в каждой
фазе, на каждой волне исторического развития эти "конечные"
цели видятся по-разному. Поэтому господствовавшие в XIX в.
представления об "абсолютном" и "вечном" прогрессе как о домин
анте исторического развития, с точки зрения волнового подход
а к развитию социально-исторических систем, связаны с чрезвыч
айно упрощенным, грубо "спрямленным" и потому неверным
пониманием истории и социального развития.
С этим же связано и различное понимание проблемы смысла
истории в рамках линейно-поступательного, циклического и волнового
подходов. Не вдаваясь подробно в эту особую проблематику
философии истории, можно, тем не менее, констатировать,
что в свете линейно-поступательного подхода смысл истории состоит
прежде всего в ее конечном результате, ее завершении -
будь то "конец света" в христианских теологических концепциях,
достижение "совершенной" либеральной демократии в ряде либер
альных концепций (например, в концепции Ф. Фукуямы) или
построение коммунизма в упрощенных социалистических и коммунистических
концепциях, которые не следует смешивать с философией
марксизма в ее более глубокой интерпретации. Убедительную
критику подобных представлений о смысле истории
можно найти у С.Л. Франка, который, в частности, писал: "Все
такие попытки не только сравнительно быстро стареют и с дальнейшим
ходом истории и исторического самосознания утрачивают
интерес, который они в свое время возбуждали, но и, по суще28
ству, обречены на неудачу, остаются неадекватными своему
предмету. Всякая конструкция здесь остается произвольной и определен
а двумя искажающими заблуждениями, без которых она
вообще была бы невозможна. Ничего не зная о будущем, не будучи
в состоянии даже вообразить его содержание (по крайней
мере, более отдаленного будущего), мы невольно рассматриваем
наше время, эпоху "настоящего", как некое завершение всего исторического
процесса, т.е. как его конец или, по крайней мере,
как приближение к концу. И, с другой стороны, это настоящее
стоит для нас в центре внимания, и интерес к прошлому, как и
возможность его понимания, уменьшается по мере его отдаленности
от нас" [Франк 1992. С. 448 - 449].

С позиций чисто циклического подхода проблема смысла истории
вообще лишена особого смысла, поскольку содержание
истории при таком видении - это прохождение по фазам заранее
"предустановленного" цикла, а ее итог - возвращение в исходную
точку. Отсюда безрадостная, величественная и одновременно
трагически-безысходная картина мировой истории, которую
можно увидеть, например, у О. Шпенглера: "Необозримая масса
человеческих существ, безбрежный поток, выступающий из темного
прошлого, оттуда, где наше чувство времени утратило свою
упорядочивающую активность и беспокойная фантазия или
страх вкладывала в нас картину геологических периодов Земли,
чтобы скрыть за ней какую-то неразрешимую загадку; поток, теряющийся
в столь же темном и безвременном будущем, - таков
фон фаустовской картины человеческой истории. Однообразный
прибой бесчисленных поколений волнует широкую поверхность.
Мелькающие отсветы тянутся и пляшут над ними, мороч
ат и темнят ясное зеркало, преображаются, вспыхивают и исчез
ают. Мы называем их родами, племенами, народами, расами.
Они суммируют ряд поколений в узком круге исторической поверхности.
Когда в них угасает формообразующая сила, - а сила
эта весьма неоднородна, и с самого же начала предопределяет неоднородную
долговечность и пластичность указанных образований,
- вместе с нею угасают и физиогномические, языковые, умственные
признаки, и явление вновь растворяется в хаосе поколений...
На этой поверхности, однако, величественными кругами
расходятся волны высших культур. Они внезапно всплывают,
расширяются в роскошных линиях, успокаиваются, исчезают, и
зеркало прилива вновь одиноко и дремлюще вытягивается на
опустевшем месте" [Шпенглер 1993. С. 263 - 264].
С точки зрения волнового подхода к пониманию развития соци
альных систем, проблема смысла истории выглядит иначе.

29

Волновой подход не пытается раз и навсегда обрисовать какоелибо
определенное видение смысла истории, поскольку из него
следует, что само это видение неизбежно должно меняться, развив
аться, что-то терять и чем-то обогащаться. Если попытаться
сформулировать это коротко, то с позиций волнового подхода
смысл истории состоит во всем многообразии ее смыслов, возник
ающих в ходе исторической эволюции человечества, всех его
культур и цивилизаций в разных фазах их развития, в периодическом,
волнообразном воспроизведении, но не прямом повторении
этих смыслов. С другой стороны, смысл истории заключен
не в какой-либо определенной точке исторического развития -
в ее конце, начале или середине, а в самом пути, который проделыв
ает человеческий род, во всей совокупности этих точек,
фаз, волн, в их воспроизведении на новых уровнях. Близкое к подобному
пониманию представление о смысле истории можно
найти, например, в философии С.Л. Франка, который писал:
"Я думаю, что единственное доступное нам положительное суждение
о смысле истории состоит в том, что история есть процесс
воспитания человеческого рода. Воспитание ближайшим образом
совсем не тождественно с "прогрессом", с непрерывным, последов
ательным улучшением (как оно понималось у Лессинга,
впервые выразившего эту идею). Идея воспитания выражает
только, что прошлое не пропадает даром, как-то соучаствует в
настоящем и им используется, т.е. что при этом происходит какой-то
процесс накопления, обогащения... Ничто не уходит, не
пропадает бесследно, все достижения прошлого, все великие
культуры, даже на первый взгляд сметенные бесследно с лица
земли и забытые, оставляют глубокий след и часто возрождаются
в новой форме, как это было, например, с античной культурой,
которая после почти тысячелетнего, казалось бы, полного
забвения, через арабскую философию, через Фому Аквинского,
Данте и эпоху Возрождения вновь влилась в европейское сознание
и определила культуру нового времени. На наших глазах великие
древние культуры Азии, Индии и Китая начинают влиять
на духовный мир Запада... История имеет смысл именно потому,
что она есть развитие, развертывание, обнаружение и воплощение
вечной силы бытия - как и, с другой стороны, вечность есть
не мертво-неподвижное единство, а единство вечной жизни, находящее
себе выражение только в динамизме своего непрерывного,
последовательного воплощения... Ближайшим образом,
это еще совсем не значит, что в этой форме мы возвращаемся к
отвергнутой нами идее непрерывного процесса. Напротив, человечество
и в этом отношении идет по предназначенному ему пу30

ти так же, как идет по нему отдельный человек - через эпохи
подъема и упадка, наступления и отступления, приливы творческой
энергии и моменты усталости, замирания, отступления, через
моменты верного служения правде и моменты ее забвения и
измены ей" [Франк 1992. С. 449 - 450].
Как уже говорилось, подход к изучению сложных социальных
систем, учитывающий волнообразный характер их развития,
еще не сформировался в целостную концепцию. Вместе с тем,
многие известные философы, ученые, специалисты в самых разных
областях гуманитарного знания разрабатывали этот подход,
констатируя многообразные проявления волнообразного развития
социальных систем. Идеи волнообразного развития политических
революций содержатся в работах К. Маркса и Ф. Энгельс
а. О концепциях О. Шпенглера и А.Дж. Тойнби, в которых в
скрытом виде содержатся некоторые элементы понимания развития
социальных систем как волнообразного, речь пойдет ниже.
Здесь отметим лишь, во-первых, что, вопреки распространенным
представлениям, Тойнби не был сторонником замкнуто-циклического
развития социума и критиковал чисто циклические концепции
развития общества и, во-вторых, что ключевые для Тойнби
понятия Вызова-и-Ответа, а также Ухода-и-Возврата по существу
представляют собой не что иное, как волнообразные механизмы,
лежащие в основе развития различных цивилизаций. При
этом, как будет показано ниже, волнообразность (у Тойнби -
ритмичность) движения характерна для самых различных фаз цивилиз
ационного развития, таких, как фаза роста, фаза надлома и
фаза распада цивилизаций [Тойнби 1991].
Для формирования концепции волнообразного развития обществ
а и культуры большое значение имеет характер формиров
ания научных и иных знаний, стилей и направлений в искусстве
и т.п. Как известно, в настоящее время считается установленным,
что развитие научного знания имеет не чисто кумулятивный, а во
многом прерывистый, волнообразный характер, обусловленный
сменой парадигм в ходе научных революций [Кун 1977]. Однако
в нем не могут не отражаться общие принципы развития культуры
и общества. Задолго до Т. Куна и других философов науки
Х. Ортега-и-Гассет показал, что в ходе общественного развития
меняются не только долговременные способы решения научных
проблем, но и "метафоры" в религии, политических и социальных
институтах, искусстве, эстетических вкусах и т.п. При этом
единицей глобальных исторических перемен Ортега считал поколение,
рассматривая смену поколений как основной ритм общественной
и культурной эволюции, при котором последующее

31

поколение частично отрицает взгляды, идеи, институты, созданные
его непосредственным предшественником [Ортега-и-Гассет
1997. С. 251 - 294].
Значительный вклад в становление концепции волнообразного
развития социально-экономических систем внес выдающий-
ся русский экономист и социолог Н.Д. Кондратьев [Кондратьев
1925. С. 28 - 29; Кондратьев 1989]. С его именем связано открытие
длинных волн (кондратьевских циклов) мировой конъюнктуры,
наличие которых было подтверждено в дальнейшем многими исследов
ателями. Длинные волны Кондратьева предполагают
единство эволюционно-поступательного и циклически-колебательного
движения социальных систем, причем эти виды движения
взаимодействуют сложным образом. Характеризуя методологию
своего анализа поведения социально-экономических систем,
Кондратьев отмечал: "Необходимо иметь в виду, что при
объяснении конъюнктуры исследователю, несомненно, придется
в должной степени учесть значение и роль необратимых эволюционных
процессов. Не следует забывать, что реально мы имеем
единый динамический процесс народнохозяйственной жизни, и
лишь в процессе научного анализа мы можем разложить его на
необратимые тенденции и обратимые колебательные процессы"
[Кондратьев 1989. С. 74 - 75].
Французский социолог Ж. Буске еще в 1923 г. указывал на
волнообразность как на общую черту, характерную для поведения
социальных систем: "Разные аспекты социального движения
имеют волнообразную форму, ритмичную, не неизменную или
регулярно изменяющуюся, а с такими периодами, когда их интенсивность
уменьшается или возрастает" [Bousqet 1971. P. 172].

Позднее выдающийся французский историк Ф. Бродель сформулиров
ал общий вывод, состоящий в том, что "длительные и полудлительные
флуктуации, неутомимо сменяющие друг друга, как
непрерывная череда волн, суть правило мировой истории, правило,
идущее к нам издалека и обреченное на вечное продолжение"
[Бродель 1992. С. 628].
Еще раз подчеркнем, что волнообразность социально-исторического
развития представляет собой не случайное явление и
не "отклонение от нормы", а реализующийся при определенных
условиях механизм политических и социально-экономических изменений,
крупных исторических сдвигов в эволюции человека и
общества. В самом общем виде основные причины возникновения
волн и циклов социально-исторического развития состоят в
том, что любое крупное изменение, любое действие рождает
противодействие, а любой масштабный исторический сдвиг по32
рождает такие возмущения в социальной среде, которые ведут к
возвратному движению и к последующим колебаниям относительно
новой точки "социального равновесия". В ходе таких колеб
аний, "приливов" и "отливов" в общественных настроениях
происходит утверждение и укрепление новых институтов, форм
поведения, практик, возникших в результате происшедших исторических
сдвигов.
В настоящее время описаны длинные волны, характерные
для процессов социальной стратификации, социальной мобильности,
изменений в деревне, сдвигов в отношениях между городом
и деревней, для развития рабочего движения, подъемов революционных
и реформистских движений, распространения различных
идеологий, развития течений в литературе и других областях
культуры, для изменений в религиозных воззрениях и внутри
церкви, демографических изменений и т.п. [Room 1984.
P. 237 - 244]. Волнообразное развитие политических революций,
являющихся важными элементами процесса модернизации, опис
ано в монографии Н.А. Симония [Симония 1975. С. 91 - 116].
О циклически-волнообразном развитии буржуазных революций
писал Г.Г. Водолазов [Водолазов 1975. С. 45 - 55]. Волны в развитии
производства и экономики, науки и техники, в политическом
развитии, в жизни идей и художественном творчестве рассмотрены
в коллективной работе "Волновые процессы в общественном
развитии" [Волновые процессы 1992]. Существуют также работы,
посвященные волнообразной динамике духовного мира человек
а и ритмам мирового цивилизационного развития [Яковец
1993], длинным волнам политической динамики [Драгунский
1992], циклам и пульсациям российской истории [Янов 1988; Янов
1997; Пашинский 1994; Мельников 1997], циклам (волнам) культурной
эволюции европейских стран [Панарин 1995 II], циклам
модернизационного процесса в России [Ильин, Панарин, Ахиезер
1996; Опыт российских модернизаций 2000], сверхдлинным волн
ам (циклам) военной политики и международных военных конфликтов
[Цымбурский 1996 I], виткам "дезинтеграционно-интегр
ационной спирали" всемирной истории [Кантор 1997], повторяющимся
периодам (ритмам) в истории разных стран [Шубин
1997]и др.
Следует отметить, что волновой и циклический подходы к
изучению поведения социальных систем не противостоят друг
другу, а имеют немало общего в том случае, если под циклами
понимаются не замкнутые круги исторического развития, а эволюционные
(спиральные) циклы, в ходе которых система проходит
новые состояния, подобные, но не тождественные тем, кото33
рые она проходила раньше. В этом случае исторический цикл по
сути представляет собой волну изменений, распространяющихся
во времени и в пространстве, приводящую систему в подобное, но
не тождественное исходному состояние. Поэтому можно говорить
о циклически-волновом подходе к изучению развития соци-
альных систем.
Циклически-волновой подход к исследованию движения общественных
систем исходит из понимания их эволюции как волнового
процесса со множеством переходов и бифуркаций, исход
которых заранее не предрешен, со сменой фаз внутри циклов
(витков) исторического развития, с воспроизводством на новом
витке, в новых условиях подобных, в чем-то сходных явлений и
ситуаций. Этот подход предполагает, что конец предшествующего
витка, предшествующей волны исторического развития есть
начало нового витка, новой волны, причем прошлая эпоха не исчез
ает бесследно, не уходит в никуда, она продолжает жить в новой
эпохе в виде техники и технологии, культуры, мировоззрения
людей, в виде сделанного в прошлом выбора, который определил
дальнейшее движение общества. В основе циклически-волнового
подхода лежит иной, по сравнению с общепринятым, взгляд на
развитие человека и общества, позволяющий, как представляется,
избежать многих упрощений, свойственных линейно-прогрессистским
моделям эволюции социума, а также патриархальноконсерв
ативным утопиям, согласно которым человек и общество
непрерывно деградируют, переживая регресс. В известном смысле
циклически-волновой подход синтезирует представления о линейно-поступ
ательном, замкнуто-циклическом и волновом развитии
социальных систем, рассматривая эти представления как
частные случаи более общего подхода.

Важно также подчеркнуть, что циклически-волновой подход
к развитию человека и общества предполагает существенно
больше возможностей, альтернатив и вариантов развития, чем
линейно-поступательный и циклически-замкнутый подходы.
Это связано, в частности, с тем, что циклически-волновой подход,
в отличие от линейно-поступательного, не предполагает
обязательного движения социальной системы в одном-единственном
направлении, а исходит из того, что вектор развития может
меняться. Оказывается, что даже если в данной фазе восторжествов
ал какой-либо один вариант развития, "закрывший"
другие альтернативы, то это "закрытие" имеет лишь временный
характер: в другой фазе, когда условия и сам вектор развития изменятся,
несостоявшиеся альтернативы могут осуществиться,
хотя и в измененном виде. С другой стороны, в отличие от цик34
лически-замкнутого подхода, циклически-волновой подход не
требует обязательного возвращения системы в исходную точку
и тем самым не ограничивает деятельность людей обязательным
повторением того, что уже было. Более того, совпадая с философией
исторической альтернативы в ее современном варианте,
он предполагает существование целого ряда точек, в которых
происходит переход от одной фазы развития к другой, т.е. указыв
ает на наличие критических, поворотных точек, в которых
ход и траектория развития человека и общества в принципе не
предопределены. Поэтому представление о волновом движении
сложных социальных систем не отрицает, а предполагает свободу
и разнообразие деятельности людей, хотя степень этой свободы
и этого разнообразия различна в различных точках и фазах
развития.
Необходимо отметить также тесные взаимосвязи, существующие
между циклически-волновым подходом и подлинной, не
догматизированной диалектикой таких крупнейших философов,
как Гераклит, Сократ, Платон, Гегель, Маркс и другие. С одной
стороны, циклически-волновое движение представляет собой
наглядное выражение основных закономерностей диалектики,
включая ставшие хрестоматийными единство и взаимодействие
(но не обязательно борьбу) противоположных тенденций (в данной
фазе эволюционного цикла преобладает одна из этих тенденций,
в то время как в следующей фазе в результате изменения
условий и в качестве реакции на прежнее преобладание усилив
ается противоположная тенденция, т.е. единство и взаимодействие
противоположных тенденций реализуется в виде волн
развития); переход количества в новое качество (небольшие количественные
изменения в "критических" точках развития соци-
альной системы ведут к ее переходу в новую фазу цикла или
в новый цикл развития); отрицание отрицания (существовавшее
в одной из фаз цикла состояние системы "отрицается" при переходе
к следующей фазе и вновь частично воспроизводится на новом
уровне в соответствующей фазе нового эволюционного
цикла).
С другой стороны, циклически-волновой подход к развитию
социальных и природных систем позволяет выявить новые, более
конкретные механизмы и движущие силы, лежащие в основе
эволюции этих систем, т.е. конкретизировать общие закономерности,
намеченные диалектикой. В связи с этим имеет смысл более
подробно рассмотреть содержание циклически-волнового
подхода и те выводы, которые он позволяет сделать при исследов
ании социальных систем и протекающих в них процессов.

35

1.2. Волнообразность
как одна из форм социальной эволюции.
Основные факторы волнообразности социальных процессов
Итак, волнообразность существует не как случайный или исключительный
феномен социального и природного мира, а предст
авляет собой характерную форму социальной эволюции, через
которую "просвечивает" ее содержание, включая условия, факторы,
механизмы и движущие силы, приводящие к возникновению
волн социального и культурного развития. Как и всякая
форма, волнообразность является одним из устойчивых способов
организации процесса социальной эволюции, более устойчивым,
чем конкретное содержание этого процесса. Иными словами,
волнообразность как способ организации социальных процессов
постоянно воспроизводится в различных видах и на различном
"материале", хотя условия, при которых происходит это воспроизводство,
являются критически важными и для самого существов
ания волнообразной ритмичности социального развития, и
для его конкретных параметров. По сути дела, в волнообразности
как одной из важных форм социальной эволюции заключена
внутренняя логика развития социальных систем, а анализ этой
формы дает своеобразный ключ к содержанию исторического
развития, его закономерностям.

Интересно отметить, что сами философские категории формы
и содержания возникли в рамках древнегреческой философии
в связи с попытками ответить на следующий вопрос: как возможны
и возможны ли вообще постоянство и повторяемость явлений
при одновременной их изменчивости? [Философская энциклопедия
1970. С. 383]. Таким образом, само существование формы вещей
(и формы социальных процессов) в какой-то мере связано с
повторяемостью внутренних процессов и явлений, причем эта повторяемость
представляет собой не только внешнюю, но и внутреннюю
(в терминах Гегеля) форму. Уже этот факт указывает на
не случайную, а возникающую из внутренних глубин социальных
процессов и явлений роль волнообразного ("осциллирующего")
воспроизведения институтов и других социальных структур, обеспечив
ающих преемственность и изменчивость в развитии соци-
ально-исторических систем. Именно этим обстоятельством в
первую очередь определяется внимание к волнообразным процесс
ам в развитии обществ, цивилизаций, мирового сообщества
в целом.
Разумеется, природные или социальные процессы не всегда
реализуются в виде волн, распространяющихся в соответствую36
щей среде. Для того чтобы социально-исторический процесс
имел волнообразный характер, необходимо сочетание определенных
условий и факторов, в противном случае процесс примет
более простую форму, например, линейно-поступательного, кругового
или колебательного движения. Общая природа этих условий
и факторов во многом остается невыясненной, поэтому следует
специально остановиться на этой проблеме.
Однако прежде чем обратиться к анализу основных условий
и факторов возникновения волнообразных процессов в развитии
общества, необходимо рассмотреть одно из главных возражений
против циклически-волнового подхода к развитию истории. Оно
состоит в утверждении, что любое историческое событие является
абсолютно уникальным и потому повторяемость исторических
явлений и событий, лежащая в основе циклов и волн исторического
развития, в принципе невозможна. Представляется, что
подобный взгляд на исторический процесс неправомерно абсолютизирует
относительную уникальность, присущую каждому историческому
явлению и событию: если исходить из того, что существуют
только отдельные "атомизированные" события, фактически
невозможно говорить не только о повторяемости, но и о
существовании исторического процесса как такового. Поэтому
большинство видных историков и философов истории не соглаш
ались с таким подходом. Так, по словам О. Шпенглера, "сознание
того, что число форм всемирно-исторических явлений ограничено,
что века, эпохи, обстоятельства, личности повторяются
по типу, всегда присутствовало" [Шпенглер 1993. С. 129].
А.Дж. Тойнби, посвятивший рассматриваемой проблеме специ-
альную статью под названием "Повторяется ли история?", пришел
к следующему выводу: "Думается, напрашивается вывод,
что история человечества действительно временами повторяется,
в значительной мере даже в тех сферах человеческой деятельности,
где желание и воля человека были ближе всего к овладению
ситуацией и менее всего зависели от влияния природных
циклов" [Тойнби 1996. С. 39]. Крупный немецкий философ и социолог
Г. Зиммель указывал, что в действительности можно говорить
не об уникальности каждого отдельного исторического
события, а об уникальности исторического процесса, рассматрив
аемого в целом: "Признание события историческим ничем не
обязано тому, что содержание по своему характеру единично.
Оно остается историческим даже в том случае, если повторяется
тысячу раз, не меняя своей качественной идентичности. На одну
часть мирового процесса здесь неправомерно переносится общий
для этого процесса в целом характер неповторимости: всякое по37
вторение - даже вечное возвращение - уже обусловлено этой неповторимостью.
Поскольку безгранично большое число фактов
может не менять своего содержания в потоке перемен, то смысл
неповторимости и индивидуальности относится вообще не к их
содержанию, но к тому, что содержание принадлежит этому месту
во времени, каковое неповторимо уже по определению понятия
времени" [Зиммель 1996. С. 522].

По-видимому, адекватный подход к проблеме уникальности
и повторяемости исторических событий должен синтезировать
различные точки зрения, выйдя на более общее понимание этой
проблемы: соотношение уникальности и повторяемости событий
зависит от уровня рассмотрения исторического процесса и
задачи, стоящей перед исследователем. Если, как это часто быв
ает с узкими профессионалами-историками, исследователя интересуют
отдельные события и факты, искусственно изолиров
анные от множества других событий и фактов, то они выглядят
абсолютно уникальными и неповторимыми. Но если его интересует
множество исторических событий и связи между ними, их
взаимодействие и взаимообусловленность, слияние отдельных
событий в исторический процесс, то здесь ситуация принципи-
ально иная: в том или ином виде повторяемость, воспроизводимость
этих связей и взаимодействий обнаруживается в качестве
необходимой. Выражаясь кратко, можно сказать: отдельные,
изолированные события всегда уникальны и неповторимы, внутренние
процессы и взаимосвязи между событиями во многом с
необходимостью воспроизводятся и повторяются в подобных
(но не одинаковых!) исторических ситуациях на разных этапах
исторического развития.
Обратимся к факторам волнообразного развития социальных
систем. При объяснении волнообразного или циклического
характера социально-экономических и социокультурных процессов
принято выделять внешние (экзогенные) и внутренние (эндогенные)
факторы, действующие на социальную систему и обусловлив
ающие ее волнообразное развитие. При этом многие авторы
отдают предпочтение внешним по отношению к рассматрив
аемой социально-экономической системе, подчас случайным
факторам, генерирующим волны и циклы, поскольку эти факторы
лежат на поверхности. Так, при объяснении волн и циклов
экономического развития в качестве их причин чаще всего назыв
ают природные циклы - смену времен года, циклические изменения
солнечной активности, колебания урожайности сельскохозяйственных
культур, повторяющиеся время от времени стихий-
ные бедствия и т.п., а также внешние для экономики социальные

38

и политические возмущения - политические и военные конфликты,
ошибки и сбои в системе государственного регулирования,
просчеты предпринимателей и банкиров, неадекватное поведение
потребителей и др. [Бродель 1992. С. 78; Тойнби 1996.
С. 35 - 41; Маевский 1996. С. 377 - 387].
Однако, если даже согласиться с тем, что именно эти факторы
в основном определяют удивительную регулярность волн и
циклов социально-экономического развития, весьма дискуссионным
представляется вопрос о том, можно ли считать их внешними,
экзогенными по отношению к социально-исторической системе,
рассматриваемой в более широком плане, к человеческому
обществу в целом. В особенности это относится к таким фактор
ам, как политические и военные конфликты, сбои в системе госуд
арственного регулирования и т.п., которые во многом не являются
внешними даже по отношению к собственно экономической
подсистеме общества: политические и военные конфликты в
значительной степени связаны с экономическими кризисами,
конкуренцией внутри страны и на мировом рынке, а сбои в госуд
арственном регулировании или просчеты предпринимателей и
банкиров носят не только внешний, случайный, но во многом и
внутренне закономерный характер, поскольку отражают, как
правило, неадекватную реакцию на изменившиеся экономические
условия. Разумеется, конкретное событие, играющее роль
"спускового крючка" в развитии данного кризиса (например, разорение
определенного банка или конкретный повод к разрастанию
того или иного военно-политического конфликта между госуд
арствами), всегда является случайным и непредсказуемым, но
эта случайность встроена в более общие механизмы закономерного
волнового развития. Реально каждая конкретная волна соци
ально-экономического развития является результатом сложного
взаимодействия относительно эндогенных (внутренних) и
относительно экзогенных (внешних) факторов, причем первые в
большей мере обеспечивают повторяемость появления все новых
и новых волн, а вторые определяют индивидуальные особенности
и характерные отличия, присущие каждой данной волне
социальной эволюции.

Что же касается природных факторов, то и их экзогенность
по отношению к социально-экономической системе во многом
является относительной. В связи с этим можно сослаться на концепцию
Л.Н. Гумилева, а также на основные положения нового
междисциплинарного направления исследований в области социоестественной
истории, развиваемого в работах Э.С. Кульпина
[Кульпин 1992; Кульпин, Пантин 1993]. Согласно социоестест39
венной истории, общество и природа, непрерывно взаимодействующие
друг с другом, по сути образуют единую социоприродную
систему, подчиняющуюся определенным законам и принципам.
При таком подходе природные циклы и факторы оказываются
включенными в социоприродную систему, каковой является
цивилизация, суперэтнос или все человечество в целом, и
действуют не как внешние, а в определенном смысле как интериоризов
анные факторы. В частности, социоестественная история
показывает, что многие социальные и политические сдвиги возник
ают в результате "социально-экологических кризисов",
включающих неустойчивые состояния как природной среды, так
и общества [Кульпин, Пантин 1993]. Таким образом, даже природные
факторы можно рассматривать как внешние по отношению
к социальной системе лишь весьма условно.
В то время как многие авторы при объяснении причин волнообр
азно-циклического поведения сложных социальных систем
останавливаются на констатации влияния тех или иных внешних,
с их точки зрения, факторов, целый ряд исследователей, не удовлетворяясь
этим, идут дальше. Они справедливо указывают на
внутренние особенности, присущие социальным системам, которые
определяют реакцию этих систем на внешние воздействия в
виде характерных циклов и волн. Так, Тойнби пришел к важному
выводу, что реально существующая повторяемость в истории определяется
не только прямым действием известных и не известных
нам природных циклов, но и собственными ритмами развития
человеческой деятельности, которые могут быть связаны с
природными циклами и ритмами, но весьма опосредованно
[Тойнби 1996. С. 37 - 39]. Человек и человеческое общество как
бы перерабатывают природные циклы и ритмы в свои собственные
циклы и волны, в результате чего возникает характерное
для истории многообразие ритмов.
Ф. Бродель, наряду с важностью внешних толчков, вызывающих
волны и колебания, подчеркивал решающую роль внутренней
среды системы, в которой распространяются колебания, вызв
анные этими толчками. По поводу экономического развития
отдельных цивилизаций или их частей, которые он называл
"мир-экономиками", Бродель, в частности, писал: "Читатель хорошо
видит, к какому утверждению я приближаюсь: мир-экономик
а - это колеблющаяся поверхность самых больших размеров,
та, что не только воспринимает конъюнктуру, но и создает ее на
определенной глубине, на определенном уровне. Во всяком случ
ае именно она, эта поверхность, создает единство цен на огромных
пространствах, подобно тому, как артериальная система рас40
пределяет кровь по всему живому организму. Она сама по себе
есть структура" [Бродель 1992. С. 79]. По сути дела, с помощью
емкого образа "колеблющейся поверхности самых больших
размеров" Бродель описывает не что иное, как модель активной
среды, о которой шла речь выше и которая объясняет, каким обр
азом отдельные внешние импульсы могут преобразовываться
системой с активной средой в регулярные колебания, ритмы и
волны. Социальная система, рассматриваемая с этих позиций,
представляет собой активную среду, состоящую из элементов,
каждый из которых обладает определенным запасом энергии и
способен преобразовывать ее в автоколебания.
Таким образом, помимо "внешних толчков", которые - и это
важно подчеркнуть - возникают с неизбежностью, решающую
роль в возникновении волн, характерных для развития социальных
систем, играет особое состояние их внутренней среды, их
сложная внутренняя организация, предполагающая наличие сетевой
структуры. Несколько упрощая, можно сказать, что соци-
альная система реагирует на периодически изменяющуюся ситу-
ацию, например, на изменения в степени обеспеченности природными
и человеческими ресурсами, на угрозы натиска со стороны
других социально-экономических систем или внутреннего ослабления,
перестраиваясь и переходя из одного состояния в другое.

При этом, поскольку число принципиально различающихся состояний,
в которые может переходить система не распадаясь, огр
аничено, возникают периодически повторяющиеся переходы из
одного состояния в другое и обратно. Однако общие внутренние
и внешние условия существования сложной системы меняются
необратимо, и она не может полностью вернуться в те состояния,
которые проходила прежде. Она проходит подобные, но не те же
самые состояния; так возникают волны эволюции социальных
систем.
В связи с этим значительный интерес представляет ресурсн
ая модель социально-исторического развития, которая показыв
ает закономерность возникновения в сложной социальной
или политической системе колебаний и волн. Основания ресурсной
модели восходят к известным уравнениям Лотки-Вольтерр
а, которые описывают колебательные процессы, наблюдаемые
в природных системах типа "хищник - жертва" [Волькенштейн
1981. С. 474 - 479]. Фактически здесь речь идет об изменении
во времени поведения активных систем, потребляющих те
или иные ресурсы (для хищника таким ресурсом является жертв
а, которой он питается). В случае социально-политической системы
ее ресурсами могут быть самые разные объекты (от ма41
териальных - природных и опосредованных трудом до "идеальных"
- интеллектуальных, информационных, властных и т.п.),
причем вид этих используемых ресурсов определяется прежде
всего уровнем и характером развития этой социально-политической
системы. Так, роль основных ресурсов для античного обществ
а играли прежде всего плодородные земли и рабы, для
средневекового общества - земля, домашние животные и крепостные
крестьяне, для современного общества - энергетические,
минеральные и другие сырьевые ресурсы, высококвалифициров
анная рабочая сила, финансовые и информационные ресурсы.
Таким образом, специфика развития социально-исторических
систем, по сравнению с системами природными, состоит
в том, что в ходе исторической эволюции общество может открыв
ать и использовать для достижения своих целей новые виды
ресурсов. В связи с этим важно подчеркнуть, что наблюдаемое
в истории эволюционное усложнение социально-политических
систем связано прежде всего с поиском и открытием ими
новых видов ресурсов, с качественным изменением и расширением
их ресурсной базы.
Отличительной особенностью социально-политической системы
являются процессы целедостижения, связанные с мобилиз
ацией ресурсов. Так, согласно крупнейшему американскому
социологу Т. Парсонсу, феномен является политическим "в той
мере, в какой он связан с организацией и мобилизацией ресурсов
для достижения каким-либо коллективом его целей" [Парсонс
1998. С. 30]. Целедостижение, будучи по своей сути дискретным
и повторяющимся, связано с расходованием ресурсов
и зависит от ресурсного обеспечения, которое в ходе развития
социально-политической системы может меняться, относительно
уменьшаясь, даже исчерпываясь, и вновь относительно
возрастая (в том числе за счет экспансии или открытия новых
видов ресурсов). В свою очередь, при успешной реализации пост
авленных целей ресурсная база социально-политической системы
возрастает, а новый уровень освоенных ресурсов стимулирует
постановку новых целей и задач. Таким образом формируется
элементарный цикл функционирования и развития
социально-политической системы. При этом широко распростр
аненные циклы функционирования природных и социальнополитических
систем, связанные с периодическим запасанием
(накоплением) энергии и ее расходованием для совершения
"полезной" для системы работы, являются частным случаем
накопления и расходования ресурсов (в данном случае ресурсов
энергетических).

42

По мере того как в рамках данного общества и государства
структурируются и упорядочиваются процессы целедостижения,
а также релевантные им институты, подобные циклически-колеб
ательные изменения обретают регулярность. В силу дискретности
и иерархичности указанных процессов возникают доминирующие
ритмы, заданные функционированием системы мобилизации
ресурсов [Лапкин, Пантин 1999. С. 54 - 58], а также процессами
достижения наиболее важных, приоритетных для данной соци
ально-политической системы целей. Но осуществление какой-
либо значимой, жизненно важной для социально-политической
системы цели (например, победа в войне или проведение реформ,
направленных на совершенствование мобилизации и использования
ресурсов) всегда само сопряжено с затратой значительных
ресурсов и поэтому формирует не отдельный цикл и не отдельное
колебание, а целую их серию. Генерирование и распространение
в пространстве возникших колебаний (возмущений, связ
анных с изменением ресурсной базы) порождает волны изменений
в данном обществе и государстве. Таким образом, можно говорить
о ресурсной модели формирования колебаний и волн политического
и социально-исторического развития.

Описанная в общем виде ресурсная модель позволяет объяснить
различные аспекты развития социально-политических систем
и в ряде случаев даже использовать математические уравнения
и кривые для анализа причин и факторов возникновения
волн и циклов модернизации [Лапкин, Пантин 2001. С. 229 - 234].
С позиций ресурсной модели становится также понятной роль
войн, сопровождающихся разрушениями и растратой различного
рода ресурсов, в усилении или, напротив, преодолении длительных
экономических кризисов и депрессий. В большинстве случаев
тяжелые войны ведут к растрате и уничтожению вещественных
и людских ресурсов, способствуя наступлению глубоких экономических
и социально-политических кризисов; примерами могут
служить наполеоновские войны, первая мировая война, война
США во Вьетнаме. Однако существуют и примеры обратного
влияния войн. Как известно, первая мировая война привела к
длительному экономическому и социально-политическому кризису
в большинстве стран мира, а вторая мировая война, которая
сопровождалась еще большими жертвами и разрушениями, напротив,
в итоге способствовала длительному экономическому
подъему. Как объяснить это противоречие? Дело в том, что в отличие
от первой мировой войны вторая мировая война не только
уничтожила массу ресурсов, но и способствовала слому препятствий
и преград на пути освоения новых, еще более масштабных,

43

чем прежде, вещественных и людских ресурсов. Нанеся решающий
удар по огромным и уже ставшим архаичными колониальным
империям Великобритании, Франции и других европейских
стран, вторая мировая война способствовала открытию для
США, а затем и для ряда других наиболее развитых стран новых
масштабных рынков сырья, продовольствия, дешевой рабочей
силы. Фактически для индустриально-капиталистического освоения
были открыты ресурсы всего огромного "третьего мира",
и это дало возможность мировой экономике развиваться в течение
длительного времени как на дрожжах.
В 1970-е годы после поражения США во Вьетнаме и экспансии
СССР в страны третьего мира начались кризисы и перебои в
экономическом развитии стран Запада. Однако исчерпание ресурсов
для экстенсивного развития советской экономики в
1980-е годы, усугубленное неудачей в Афганистане, привело в
итоге к распаду СССР и всего "социалистического лагеря". Тем
самым для США и других западных стран открылись сырьевые,
интеллектуальные и иные ресурсы России, других стран СНГ,
стран Восточной Европы; с освоением этих ресурсов во многом и
связано процветание США в 1990-е годы. Однако в начале
2000-х годов и этих ресурсов оказалось недостаточно для поддерж
ания экономического роста в странах Запада; военные операции
США в Ираке и других странах стали попыткой найти новые
ресурсы для экономического и социального развития. Таким
образом, применение ресурсной модели для решения конкретных
проблем социального, экономического, политического развития
дает возможность объяснить (но не оправдать!) многие повороты
и зигзаги в эволюции социально-политических систем. Вместе
с тем очевидно, что ресурсная модель нуждается в дальнейшем
развитии и конкретизации.
Рассматривая эти процессы с другой точки зрения, можно
констатировать, что перестройки и переходы из одних состояний
в другие для общества связаны прежде всего с периодически происходящими
технологическими, социальными, политическими и
культурными сдвигами, вызванными развитием самой социальной
системы. Эти сдвиги происходят в результате накопления
множества малых изменений в той или иной (например, технологической
или социальной) области и достижения определенной
критической массы этих изменений, которые социальная система
не может выдержать, не перейдя в новое состояние. Иными слов
ами, в основе волнообразного развития социальных, экономических
и политических систем лежат прежде всего периодически
происходящие технологические, социальные, политические и

44

культурные сдвиги. Что касается крупных технологических сдвигов,
то целый ряд авторов (например, Й. Шумпетер, Г. Менш,
С. Глазьев) высказали и обосновали положение о том, что именно
они вызывают длинные (кондратьевские) волны мировой
конъюнктуры, которые во многом определяют экономическое и
социальное развитие стран с рыночной экономикой (см., например:
[Schumpeter 1939; Глазьев 1993]).

Согласно Ш. Перес-Перес, технологические сдвиги, вызывающие
возникновение длинных волн социально-экономического
развития, связаны со сменой технико-экономической парадигмы,
представляющей собой совокупность руководящих принципов
решения технических и экономических проблем, характерных
для данной стадии (фазы) развития общества [Perez-Perez 1984].
Смена технико-экономических парадигм во многом аналогична
смене научных парадигм, описанных Т. Куном [Кун 1977], но, в
отличие от последней, она затрагивает все общество, все стороны
и аспекты деятельности человека. Согласно этой концепции,
в результате научно-технического прогресса неизбежно возникают
периоды несоответствия между формирующейся новой технико-экономической
парадигмой и сложившейся структурой соци
альных институтов, что приводит к депрессивному состоянию
экономики и социальным кризисам. Преодоление этого кризисного
состояния предполагает всеобщее изменение социального
поведения людей, общественных отношений и институтов в соответствии
с новыми условиями, порожденными сдвигами в технико-экономической
сфере, новой технико-экономической парадигмой.
Фундаментальный сдвиг, включающий периоды "соответствия"
и "несоответствия" (т.е. чередование волн экономического
процветания и упадка), можно рассматривать как общую
технико-управленческую революцию и крупный социальный
сдвиг, распад старых и формирование новых социальных структур
и отношений. При этом необходимо учитывать, что технологические
сдвиги периодически происходили не только в эпоху индустри
ального и постиндустриального общества, но и в более
ранние эпохи, хотя их масштабы были меньше, а временные промежутки
между ними - больше, чем в XIX и XX вв. [Бродель
1992. С. 559 - 573].
Технологические сдвиги, происходящие в обществе, тесно
связаны с социальными, политическими и культурными сдвигами.
Все они в конечном счете определяются периодически возник
ающей необходимостью для человека и общества адаптиров
аться к новым ситуациям, вызванным изменениями природных,
демографических, экологических, экономических, геополитичес45
ких и иных условий. Данное общество или данная цивилизация,
согласно Тойнби, периодически сталкивается с различного рода
"вызовами" со стороны природы и других обществ или цивилизаций,
и эти "вызовы" делают необходимыми изменения в политике,
экономике, социальной сфере, культуре, которые кратко
можно обозначить как социальные сдвиги.
В связи с этим можно утверждать, что понятие социального
сдвига наряду с понятием технологического сдвига является весьм
а важным для понимания волнообразного развития социальноэкономической
системы, в том числе сложных процессов модерниз
ации традиционного общества. Рассматривая социально-философские
аспекты процесса модернизации, Л.В. Поляков определяет
социальный сдвиг как "радикальное преобразование одного
из базисных принципов общества архаичного типа, способствующее
трансформации этого общества в "современное"" [Поляков
1997. С. 13]. В более общем виде социальный сдвиг можно
определить как глубокое необратимое преобразование какоголибо
базисного принципа данного общества - неважно, архаичное
оно, находящееся в процессе модернизации или современное.
Очевидно, что любой социальный сдвиг тесно связан с изменениями
в мировоззрении, поскольку он затрагивает основные, базисные
принципы функционирования общества, которые обеспечив
аются прежде всего господствующим мировоззрением и общественным
сознанием членов данного социума.
Наиболее масштабные социальные сдвиги связаны с переход
ами от преобладания одного социального (социально-экономического
и социокультурного) уклада, представляющего собой
определенную систему социальных взаимосвязей (такими уклад
ами могут быть родоплеменные образования, различные типы
патриархальной общины, клановая или сословная организация
общества, современная социально-классовая структура), к доминиров
анию другого социального уклада, другой системы соци-
альных связей. В случае такого рода масштабных сдвигов речь
идет о переходе общества от одной стадии или формы развития к
другой. В то же время в пределах данного доминирующего соци-
ального уклада возможны и другие, менее масштабные социальные
изменения, связанные, например, с демографическими сдвиг
ами или с изменениями в структуре расселения и образе жизни,
с освоением новых технологий и т.п. Но в любом случае всякий
социальный сдвиг требует разрушения прежних, привычных условий
жизни и адаптации к новым условиям, а также совершенствов
ания, "доводки" новых механизмов и принципов социальной
жизни. На все это нужно немало времени, в течение которого об46

щество переживает сложный переходный период, включающий
усиление противоречивых и негативных для социума тенденций.
Иными словами, общество, переживающее социальный сдвиг,
прежде чем выиграть, должно в чем-то проиграть, а это порожд
ает волны культурных, социальных, политических, экономических
и иных изменений, своего рода колебаний вокруг нового положения
динамического социального равновесия.
Особенно важные технологические, социальные и культурные
сдвиги происходят в процессе модернизации традиционного
общества, который будет подробно рассмотрен ниже. Здесь отметим
лишь, что, с рассматриваемой точки зрения, модернизация
представляет собой определенную последовательность взаимосвяз
анных культурных, социальных и технологических сдвигов,
которые каждый раз сопровождаются распадом или уменьшением
роли одних и возникновением или бурным ростом других соци
альных, технологических и экономических укладов. Между
тем, за любым укладом стоят интересы определенной части обществ
а, поэтому распад старых, традиционных укладов всегда сопровожд
ается более или менее выраженными негативными соци-
альными и культурными процессами, которые имеют место даже
в случае относительно быстрого и успешного преодоления возник
ающих кризисов. В то же время кризисы модернизации могут
иметь разрушительные для общества и государства последствия,
особенно в том случае, если в обществе не существует согласия
относительно основ и общего направления его развития. К тому
же каждый из этих сдвигов требует от модернизирующегося обществ
а глубокой институциональной и социокультурной перестройки,
которая зачастую воспринимается большинством населения
как навязанная извне и грозящая подорвать культурные традиции,
присущие данному социуму, разрушить его социокультурный
"генотип". Подобная ситуация, в которую периодически поп
адает модернизирующееся общество (например, российское),
каждый раз приводит к столкновению различных политических
сил, и если общество не способно регулировать эти столкновения,
изолировать экстремизм любого рода, оно обречено на разрушительные
катаклизмы, на хождение по мучительному заколдов
анному кругу модернизации и антимодернизации.
Итак, в самом общем и несколько упрощенном виде можно
наметить следующую схему ритмического, волнообразного движения
общества, переживающего технологические, социальные и
культурные сдвиги. Природно-демографические вызовы, с которыми
сталкивается общество, порождают технологические сдвиги,
которые влекут за собой культурные и социальные изменения.

47

В результате меняются не только внешние, но и внутренние условия
существования и развития социальной системы, которая через
периоды ломки старых и вызревания новых социальных структур
переходит в новое состояние, усложняется и расширяется. Однако
это усложнение и расширение не может быть непрерывным, и,
как правило, сколько-нибудь длительным, так как внутренняя и
внешняя социальная среда быстро реагируют на произошедшее
усложнение и "включают" либо усиливают действующие в противоположном
направлении тенденции и процессы. Здесь, как и
всюду, работает известный принцип Ле Шателье, согласно которому,
"если на систему оказывается какое-то внешнее воздействие,
то система находит в себе силы для сопротивления ему, при
этом возможна внутренняя перестройка системы - структурная,
функциональная" [Кульпин 1996. С. 36]. В результате взаимодей-
ствия противоположно направленных сил и тенденций общество
при любом крупном сдвиге переживает колебания многих своих
параметров, в том числе преобладающих социально-политических
ориентаций, настроений, экономической конъюнктуры и т.п.
Чем больше усложняется общество, тем больше возрастает
для него риск различного рода сбоев, социальной деградации и
дезинтеграции и тем большее число разнообразных ритмов и
волн сопровождает его развитие. Общество решает возникающие
противоречия, наращивая количество и качество используемых
им ресурсов, в том числе энергетических, а также совершенствуя
внутренние механизмы своего развития, но происходит это
не сразу, а лишь после обнаружения новых или усилившихся старых
негативных процессов, что стимулирует поиск новых ресурсов
и новых механизмов развития. Таким образом, каждый соци-
альный или технологический сдвиг решает определенные проблемы
общества, но тут же порождает новые, подчас еще более
острые, и социальная система неизбежно переживает периоды то
взлета, то падения.

Однако сама реализация социальных и иных сдвигов в общественной
системе невозможна без высокой синхронизации, временной
согласованности различных процессов, протекающих
как внутри этой сложной системы, так и за ее пределами. Именно
синхронизация обеспечивает необходимую для осуществления
масштабного социального сдвига готовность всей системы к изменениям,
именно способность к синхронизации отличает сложные
и успешно развивающиеся социальные системы. В связи с
этим имеет смысл подробнее рассмотреть значение синхронизации
для развития сложных эволюционирующих систем и ее связь
с волнообразным характером этого развития.

48

1.3. Синхронизация как явление
и как принцип исследования.
Критические точки в эволюции социальных систем
В предыдущем разделе речь шла о тех факторах и механизм
ах, которые оказывают непосредственное воздействие на волнообр
азное развитие общества и определяют его. Однако до сих
пор не обсуждалась такая общая предпосылка волнообразного
развития социальных и иных систем, как синхронизация различных
процессов в природе и обществе, которая обеспечивает повсеместную
и согласованную реакцию всей природно-социальной
системы на меняющиеся обстоятельства и делает возможным
ее одновременное вступление в очередную фазу циклически-волнового
развития. К сожалению, проблеме синхронизации
различных процессов до сих пор уделялось сравнительно мало
внимания, поэтому лежащие в ее основе фундаментальные принципы
и механизмы изучены совершенно недостаточно, несмотря
на то что еще Лейбниц писал о синхронном поведении монад.
Среди философов и историков XIX - XX вв., в той или иной мере
обращавших внимание на проблему синхронизации, можно выделить
В.С. Соловьева, Н.Я. Данилевского, а также К. Ясперса,
Ф. Броделя и П. Тейяра де Шардена.
Как известно, одним из ключевых понятий, своего рода
стержнем философии В.С. Соловьева является всеединство.
В рамках данной работы нет возможности сколько-нибудь подробно
рассмотреть философию всеединства Соловьева, но важно
подчеркнуть, что принцип синхронизации проливает на нее
новый свет, позволяет увидеть ее в новом ракурсе. По словам
А.Ф. Лосева, учение о всеединстве - это "учение о жизни и бытии,
включая всю человеческую и всю космическую сферу, как о
нерушимой и всеединой целостности" [Лосев 1994. С. 117]. Такая
целостность, существующая не только потенциально, но и вполне
реально, достигается не столько за счет простых причинноследственных
цепочек (ибо бесконечная "человеческая и космическ
ая сфера" для обеспечения своего единства требует бесконечных,
дальнодействующих, не ограниченных непосредственным
взаимодействием связей, которыми не могут быть простые
причинно-следственные связи), сколько за счет синхронности, сопряжения
процессов, протекающих в самых различных точках
мира. Сам Соловьев, характеризуя единство современного ему
мира как социальной системы, писал: "Все эти части (человеческого
рода. - В.П.) в настоящее время, несмотря на вражду национ
альную, религиозную и сословную, живут одной общею жизнью

49

в силу той фактической неустранимой связи, которая выражается,
во-первых, в знании их друг о друге, какого не было в древности
и в средние века; во-вторых, в непрерывных сношениях политических,
научных, торговых и, наконец, в том невольном экономическом
взаимодействии, благодаря которому какой-нибудь
промышленный кризис в Соединенных Штатах немедленно отраж
ается в Манчестере и Калькутте, в Москве и Египте" [Соловьев
1988. С. 410 - 411]. Подобные взаимодействия и связи охватыв
ают, согласно В.С. Соловьеву, не только все социальные системы,
все человечество, но и весь постигаемый человеческим разумом
мир, весь Космос.
На явление синхронизации исторических событий и его важное
значение обращал внимание и Н.Я. Данилевский, одним из
первых поставивший вопрос о корнях и причинах синхронистической
связи. В своей книге "Россия и Европа" он, в частности,
писал: "Совершенно к таким же заключениям ведет синхронизм
многих исторических событий, синхронизм, без которого эти события
сами по себе потеряли бы большую часть своего значения.

Возьмем самый известный пример. Открытие книгопечатания,
взятие Константинополя турками и открытие Америки,
почти одновременно случившиеся, внесли в своем совокупном
влиянии такую важность, что она была сочтена достаточною
для разграничения великих отделов жизни человечества... Но самую
значительную долю силы и значения придает этим событиям
именно их совокупность, их воздействие друг на друга, в несчетное
число раз усилившее влияние каждого из них на развитие
просвещения, на расширение деятельности европейских народов...
Конечно, каждому из этих трех событий, положивших
начало новому повороту в жизни Европы, можно найти весьма
удовлетворительное объяснение. Но чем объяснить их современность,
которая, собственно, и составляет главное условие их
образовательной силы? Где лежит тот общий корень, коего
следствиями были бы не только изобретение книгопечатания,
взятие Константинополя и открытие Америки, но в котором заключ
алась бы и та мера толчка, сообщенного историческому
движению, вследствие которого явления, принадлежащие к
столь различным категориям, достигли бы своего осуществления
в один и тот же исторический момент?" [Данилевский 1991.
С. 310 - 312]. При этом Данилевского не удовлетворяли обычные
в таких случаях попытки объяснить многочисленные явления
синхронизма случайным стечением обстоятельств; по его мнению,
необходимо искать более глубокие корни синхронистической
связи.

50

Ярким примером синхронизации в истории является "осевое
время" К. Ясперса, который охарактеризовал его следующим обр
азом: "Ось мировой истории, если она вообще существует, может
быть обнаружена только эмпирически, как факт, значимый
для всех людей, в том числе и для христиан. Эту ось следует иск
ать там, где возникли предпосылки, позволившие человеку
стать таким, каков он есть, где с поразительной плодотворностью
шло такое формирование человеческого бытия, которое,
независимо от определенного религиозного содержания, могло
стать настолько убедительным - если не своей эмпирической неопровержимостью,
то во всяком случае некоей эмпирической основой
для Запада, для Азии, для всех людей вообще, - что тем самым
для всех народов были бы найдены общие рамки понимания
их исторической значимости. Эту ось мировой истории следует
отнести, по-видимому, ко времени около 500 лет до н.э., к тому
духовному процессу, который шел между 800 и 200 гг. до н.э. Тогд
а произошел самый резкий поворот в истории. Появился человек
такого типа, какой сохранился и по сей день. Это время мы
вкратце будем называть осевым временем" [Ясперс 1994. С. 32].
Очевидно, что само понятие "осевого времени" в том виде,
как оно сформулировано Ясперсом, предполагает наличие синхронности
множества исторических событий, относящихся к разным
народам и разным цивилизациям. Ясперс упоминает некоторые,
наиболее важные, с его точки зрения, события: "В это время
происходит много необычайного. В Китае жили тогда Конфуций
и Лао-цзы, возникли все направления китайской философии,
мыслили Мо-цзы, Чжуан-цзы, Ле-цзы и бесчисленное множество
других. В Индии возникли Упанишады, жил Будда; в философии
- в Индии, как и в Китае, - были рассмотрены все возможности
философского постижения действительности, вплоть до
скептицизма, до материализма, софистики и нигилизма; в Иране
Заратустра учил о мире, где идет борьба добра со злом; в Палестине
выступали пророки - Илия, Исайя, Иеремия и Второисайя;
в Греции - это время Гомера, философов Парменида, Гераклита,
Платона, трагиков, Фукидида и Архимеда. Все то, что связано с
этими именами, возникло почти одновременно в течение немногих
столетий в Китае, Индии и на Западе независимо друг от друг
а" [Ясперс 1994. С. 32 - 33].
Рассматривая различные гипотезы, пытающиеся объяснить
эту удивительную синхронность, одновременность сдвигов в разных
цивилизационных центрах, Ясперс констатирует, что ни одн
а из них в отдельности не может быть признана удовлетворительной.
Спустя полвека, прошедшие после выхода работы Яс51
перса, можно полагать, что лишь целый ряд более или менее взаимосвяз
анных факторов, среди которых, по-видимому, важную
роль играли распространение железных орудий и связанная с
этим технологическая революция, климатические изменения (похолод
ание "железного века"), перемещения "варварских" народов
на периферии, могут пролить свет на загадку "осевого времени".

Однако тайна синхронности важных сдвигов "осевого времени"
остается тайной сложной и запутанной, если не принимать во
внимание действие принципа синхронизации, работающего в истории:
"Никто не может полностью понять, что здесь произошло,
как возникла ось мировой истории! Нам надлежит очертить
контуры этого поворотного периода, рассмотреть его многообр
азные аспекты, интерпретировать его значение для того, чтобы
на данной стадии хотя бы увидеть его в качестве все углубляющейся
тайны" [Ясперс 1994. С. 48].
Следует подчеркнуть, что и после "осевого времени" процессы
политического, социального и культурного развития в Китае,
Индии, на Ближнем Востоке и в Средиземноморье протекали
удивительно синхронно: почти одновременно путем завоеваний
из множества сравнительно небольших государств создавались
большие могущественные империи, в Китае - империя Цинь
Ши-Хуанди и затем империя Хань, в Индии - империя Маурьев,
затем Кушанская империя и, наконец, государство Гупт, в Средиземноморье
- империя Александра Македонского, затем
эллинистические государства и наконец Римская держава.
В III - V вв. новой эры все эти империи почти одновременно разрушились
(падение младшей династии Хань в Китае и образование
государств Вэй, Шу и У в III в. н.э., ослабление и начало расп
ада Кушанской империи в III в. н.э., падение Парфянской держ
авы в III в. н.э., кризис Римской империи в III в. н.э. и падение
Западной Римской империи в V в. н.э., распад государства Гупт в
Индии в конце V в. н.э.). Этот период (III - VII вв. н.э.), период
кризиса прежних культур, цивилизаций, империй и возникновения
нового мирового порядка стал, подобно "осевому времени"
VIII - III вв. до н.э., эпохой еще одного взлета в религии, философии
и других областях человеческой культуры, охватившего Зап
адную Европу, Ближний Восток, Китай и Индию. Правда, этот
взлет не был столь мощным, как в период "осевого времени", но
все же он дал миру целую плеяду христианских философов и теологов
- великих деятелей христианской культуры, пророка Магомет
а, деятелей даосской культуры в Китае, основателя манихейств
а Мани, великих поэтов Индии и Китая. Все это дополнительно
свидетельствует о том, что синхронизации в истории дей-

52

ствительно имеют место, особенно в переломные эпохи соци-
ального развития.
Выдающийся французский историк и социальный философ
Ф. Бродель также обратил внимание на синхронизацию экономических
и социальных процессов, протекающих в различных частях
земного шара, и попытался определить структуры, лежащие
в основе этой синхронизации. В своей книге "Материальная цивилиз
ация, экономика и капитализм. XV - XVIII вв." он констатиров
ал удивительную согласованность колебаний цен на определенные
товары, существовавшую в различные эпохи в различных,
в том числе весьма удаленных, уголках мира: "То, что колеб
алось под воздействием цен, это были на самом деле предварительно
сложившиеся сети, образовавшие, на мой взгляд, по преимуществу
вибрирующие поверхности, структуры цен" [Бродель
1992. С. 79]. Гипотеза о том, что мировая рыночная система
и международное сообщество в целом - это активная среда, в которой
распространяются волны изменения цен, потребностей,
жизненных стандартов, моды и т.п., волны технологических, соци
альных, политических и культурных сдвигов, представляется
весьма плодотворной, способной объяснить удивительную синхрониз
ацию и согласованность процессов и событий в самых разных
точках мира (при всей их разнонаправленности и включенности
в различный социокультурный контекст). В связи с этим
сама модернизация, если рассматривать ее как всемирный процесс,
является не чем иным, как проявлением взаимосвязанности,
взаимовлияния и синхронизации процессов, протекающих в разных
частях мира.
В другой своей работе "Динамика капитализма" Бродель прямо
говорит о недостаточности последовательной, поступательной
схемы исторического развития и о необходимости учесть
синхронность развития разных обществ, стоящих на разных ступенях,
но взаимосвязанных друг с другом: "Короче, европейский
мир-экономика в 1650 году являет собой соединение, в котором
сосуществуют самые различные общества - от уже капиталистического
в Голландии до крепостнических и рабовладельческих,
стоящих на самой низшей ступени лестницы общественного прогресс
а. Эта одновременность, синхронность ставит уже, казалось,
решенные проблемы. Действительно, само существование капит
ализма зависит от этого закономерного расслоения мира: внешние
зоны питают промежуточные и, особенно, центральную.

Да и что такое центр, если не вершина, если не капиталистическ
ая суперструктура всей конструкции?.. Это положение объясняет
ход истории иначе, чем привычная последовательная схема:

53

рабовладение, феодализм, капитализм. Оно выдвигает во главу
угла одновременность, синхронность - категории со слишком яркой
спецификой, чтобы их действие оставалось без последствия"
[Бродель 1993. С. 97 - 98].
Обращение к синхронизации как одному из важных принципов
эволюции биосферы и ноосферы было присуще и такому
крупному ученому, мыслителю, философу, как П. Тейяр де Шарден.
В своей знаменитой книге "Феномен человека" он в более
или менее явном виде неоднократно использовал принцип синхрониз
ации для объяснения процесса эволюции на разных его
этапах - от геохимической эволюции до эволюции человека и обществ
а. Особенно это относится к критическим периодам, в ходе
которых происходят скачки, появляются принципиально новые
эволюционные формы. Так, рассматривая переломный период
"неолитической революции" как "самый критический и величественный
из всех периодов прошлого - период возникновения
цивилизации" [Тейяр де Шарден 1987. С. 164], Тейяр де Шарден
перечислил целый ряд процессов и явлений, которые могли толк
ать человечество к переходу от охоты и собирательства к земледелию
и скотоводству, на основе которых возникли первые
цивилизации. Но при этом ни один фактор не объясняет того
масштабного переворота, который произошел в эпоху неолита и
который означал становление социальности в том виде, как мы
ее знаем. Поэтому следующее утверждение Тейяра де Шардена,
по существу совпадающее с описанием синхронизации, выглядит
далеко не случайным и обоснованным: "Как будто в этот решающий
период социализации, как и в момент рефлексии, пучок относительно
независимых факторов таинственно слился, чтобы
поддержать и ускорить продвижение гоминизации" [Тейяр
де Шарден 1987. С. 165].
Более того, описание Тейяром де Шарденом "неолитической
революции" в чем-то напоминает описание "осевого времени"
К. Ясперсом, и для этого есть основания - "неолитическая революция"
затронула разные области и регионы мира, в ее ходе были
открыты самые различные формы социальной и духовной
жизни: "Социально в области собственности, морали, брака,
можно сказать, было испробовано все... В то же самое время в
более устойчивой и густонаселенной среде первых земледельческих
поселений узаконивается и разгорается вкус к исследованиям
и потребность в них. Чудесный период исканий и изобретений,
когда во всем блеске, в несравненной свежести нового начинания,
в сознательной форме ярко проявляются вечные пробные
нащупывания жизни. Все, что можно было испробовать, было

54

испробовано в эту удивительную эпоху" [Тейяр де Шарден 1987.
С. 165]. Все это наталкивает на мысль, что "осевое время", о котором
писал К. Ясперс, несмотря на всю свою уникальность, все
же не было единственным в истории человечества и что синхрониз
ация в той или иной мере присутствует на различных этапах
социального развития.
Важно подчеркнуть, что с позиций циклически-волнового
подхода принцип синхронизации является не только одним из
принципов организации природы, общества, Космоса, но и важным
принципом познания сложных эволюционирующих систем,
их поведения и развития. В связи с этим необходимо уточнить само
понятие синхронизации как феномена и наметить эвристические
возможности, которые открывает использование принципа
синхронизации.
В самом общем виде феномен синхронизации можно определить
как согласование и упорядочение во времени различных
пространственно разделенных событий, процессов и явлений, в
том числе и тех, которые, на первый взгляд, никак не связаны
между собой и принадлежат совершенно различным системам.
Это не означает, что рассматриваемые процессы и явления вообще
не связаны "материально" или "идеально" друг с другом; это
означает лишь, что связи, участвующие в синхронизации, носят
не очевидный характер или вовсе не познаны. При исследовании
таких сложных эволюционирующих систем, как биосфера, человеческ
ая психика, человеческое общество, исследователь сталкив
ается с согласованным и упорядоченным поведением огромного
множества подсистем и различного рода структур, как существующих
внутри эволюционирующей системы, так и находящихся
вне ее. Объясняется это тем, что в случае эволюционирующей
системы ее границы весьма условны, подвижны и могут
включать дальнюю "периферию", т.е. все, что в какой-либо мере
доступно для взаимодействия системы и окружающей ее среды.

Как правило, для изучения доступны прежде всего непосредственные,
"сильные" взаимодействия элементов и структур эволюционирующей
системы с окружающей средой, которые часто
описываются как причинно-следственные связи; "слабые" же,
опосредованные взаимодействия нередко скрыты от взора исследов
ателя. Принцип синхронизации как принцип познания сложных
эволюционирующих систем как раз и призван восполнить
эту неполноту наблюдаемых взаимодействий. Особенно он важен
для познания связей между пространственно разделенными
процессами, событиями и явлениями, которые не соединены друг
с другом простыми цепочками причинно-следственных связей и

55

рассматриваются отдельными областями науки изолированно
друг от друга. Для иллюстрации сказанного приведем несколько
примеров.
Прежде всего, представления об изолированности, полной
внутренней самодостаточности и замкнутости отдельных цивилиз
аций, которые во многом разделялись О. Шпенглером и отч
асти А.Дж. Тойнби, в свете принципа синхронизации являются
не реальными и не истинными. Даже если отсутствуют такие
материальные связи и контакты между отдельными, существующими
в одно время цивилизациями, как обмен, торговля, набеги,
завоевания и т.п., существуют некие общие импульсы культурного,
хозяйственного, политического развития, которые
воспринимаются различными цивилизациями-современницами,
хотя и по-разному. Это то, что называют духом эпохи, духом
времени. Выше уже говорилось об "осевом времени", для которого
характерен удивительный параллелизм в культурном и соци
альном развитии таких различных цивилизаций, как индий-
ская, китайская, древнегреческая. Но "осевое время" не является
в этом смысле исключением, то же справедливо и для других
эпох, независимо от того, установлены ли взаимосвязи между
данными этносами и цивилизациями. Разумеется, разные цивилиз
ации и этносы развиваются разными путями и с разной скоростью,
но принцип синхронизации стимулирует поиск самых
неожиданных контактов, корреляций и форм взаимного влияния,
причем последствия этих контактов и этого влияния могут
быть непредсказуемы.
Однако возможны и такие ситуации, когда контактов между
цивилизациями практически нет, но им одновременно приходится
отвечать на одни и те же импульсы, "вызовы" со стороны природы
или соседних народов. В истории это чаще всего природные,
особенно климатические, изменения. Э.С. Кульпин показал,
как одни и те же климатические изменения (похолодание "железного
века" середины I тысячелетия до н.э. - оно же "осевое время"
по Ясперсу!) привели к разным изменениям внутри древнегреческой
и дальневосточной (китайской) цивилизаций, определившим
разделение мира на "Запад" и "Восток" [Кульпин 1996].
Таким образом, синхронизация событий и процессов, протекающих
в различных странах и цивилизациях, вовсе не обязательно
ведет к сближению этих стран и цивилизаций; часто, наоборот,
она способствует их разделению, росту различий между ними, отчего
и возникает иллюзия их полностью изолированного развития.
Синхронизации подвергаются не столько сходные, сколько
различные, отличающиеся друг от друга объекты.

56

Изменения климата, как показано в работах многих исследов
ателей, оказывали и оказывают существенное влияние на развитие
общества, будь то отдельные страны, цивилизации или человечество
в целом [Ладюри 1971; Будыко 1971; Кульпин 1990;
Кульпин 1996]. При этом, согласно расчетам В.В. Клименко с со-
авторами, значительные изменения климата (среднегодовой темпер
атуры) происходят примерно через каждые 500 лет с чередов
анием потепления и похолодания [Клименко и др. 1997.
С. 157 - 165]. Периодам потепления соответствуют конец II -
начало I тыс. до н.э., конец I тыс. до н.э. - начало I тыс. н.э.,
конец I - начало II тыс. н.э. и конец II - начало III тыс. н.э.
(т.е. период, который мы сейчас переживаем), а периодам похолод
ания соответствуют середина I тыс. до н.э. (похолодание "железного
века"), середина I тыс. н.э., середина II тыс. н.э. (так
называемый "малый ледниковый период" в Евразии).

Руководствуясь принципом синхронизации, можно заметить,
что всем этим переломным периодам в изменении климатических
условий соответствовали крупные сдвиги в культурном и цивилиз
ационном развитии человечества: конец II - начало I тыс.
до н.э. - начало "железного века", переселение дорийцев в Греции,
время Гомера, образование Израильского государства, время
Давида и Соломона, начало периода Чжоу в Китае; середина
I тыс. до н.э. - "осевое время", глубокие культурные сдвиги в Греции,
Китае, Индии; конец I тыс. до н.э. - начало I тыс. н.э. - переход
от республики к империи в Риме, "золотой век" Августа, возникновение
христианства; середина I тыс. н.э. - завоевание варвар
ами Западной Римской империи, культурный взлет в Индии при
государстве Гупт и крах этого государства, возникновение ислам
а; конец I - начало II тыс. н.э. - усиление Византии, возникновение
и культурный взлет Киевской Руси, начало "великой расп
ашки", строительство городов, расцвет готической архитектуры
в Западной Европе; середина II тыс. н.э. - великие географические
открытия, Ренессанс и Реформация в Западной Европе,
падение Византии, образование Османской империи; конец II -
начало III тыс. н.э. - образование и распад "социалистического
лагеря", научно-техническая революция, процессы глобализации,
начало перехода развитых стран к постиндустриальному, информ
ационному обществу. Приводя эти корреляции, мы вовсе не
хотим сказать, что причины культурных и цивилизационных
сдвигов лежат в изменениях климата. Скорее, речь идет о синхрониз
ации природных - климатических, геофизических, космических
процессов с цивилизационными и культурными процессами;
все взаимосвязи, лежащие в основе этой синхронизации, на57
верняка необычайно сложны и многообразны, но некоторые
корреляции позволяют уловить если не механизмы синхронизации,
то ее результаты.
Еще одно важное обстоятельство, связанное с явлением и
принципом синхронизации, состоит в том, что переломные, критические
для существования системы точки (периоды) развития
являются неотъемлемой закономерностью эволюции сложных
природных и социальных систем. Хорошо известными примерами
критических точек в развитии живых или социальных эволюционирующих
систем являются так называемые критические
дни, представляющие повышенную угрозу для здоровья в связи с
аномальными значениями геомагнитных и других параметров;
критический возраст (например, около 30, 42, 54, 66 и т.д. лет),
когда происходят биологические, психологические и социальные
перестройки в жизни человека и риск различных негативных
сдвигов, потрясений и даже гибели особенно велик; наконец,
так называемые критические эпохи (например, эпоха начал
а XX века, когда различные социальные потрясения и катаклизмы
- международные конфликты, войны, революции следов
али друг за другом), в которые происходит крушение старого
мира, старого порядка и создание нового. Эти критические точки
можно называть точками перелома, точками фазового переход
а или, вслед за Э. Ласло, точками бифуркации [Laszlo 1991],
но в любом случае речь идет о том, что "отношение между докризисным
и послекризисным порядком никогда не бывает линейным
- это не отношение просто причины и следствия" [Ласло
1993. С. 27].
В критических точках развития, как правило, одновременно
включается множество внутренних и внешних по отношению к
данной социальной системе факторов и механизмов, причем их
действие всякий раз направлено на дестабилизацию системы.
Этот процесс носит лавинообразный характер, и далеко не всегда
можно проследить какие-либо причинно-следственные связи
между включением этих факторов. Часто это происходит более
или менее одновременно и неожиданно, словно по чьей-то команде,
так что социальная система не успевает реагировать на все
новые и новые возмущающие факторы и угрозы, что может привести
к ее разрушению, гибели, если она не перестроится должным
образом и не перейдет в новое состояние. Принцип синхрониз
ации позволяет понять это одновременное включение множеств
а казалось бы не связанных друг с другом факторов как закономерность
развития сложных социальных систем, перешедших
границы своего стабильного существования в прежних условиях.

58

Особенно часто критические точки наблюдаются в процессе модерниз
ации, который, по существу, представляет собой период
сплошного нестабильного существования социальной системы и,
соответственно, последовательность множества критических точек,
в которых часто речь идет о ее жизни и смерти. Кроме того,
принцип синхронизации позволяет объяснить и предсказать закономерное
наличие множества поворотных точек в развитии соци
альных систем, каковыми являются точки перехода из одной
фазы эволюционного цикла в другую, от одной волны развития к
другой.
Итак, явление синхронизации различных процессов и событий,
не описываемое простыми причинно-следственными связями,
достаточно распространено в природе и обществе. Синхрониз
ация является необходимой предпосылкой волнообразности
развития природных и социальных систем в окружающем нас мире,
а принцип синхронизации - предпосылкой познания этих волнообр
азных процессов человеческим мышлением. Синхронизация
множества событий и явлений обеспечивает такое взаимодействие
локальных процессов и движений, которое не гасит,
а усиливает их, давая в итоге достаточно заметную волну изменений.
Принцип синхронизации позволяет рассматривать сложную
эволюционирующую социально-историческую систему не в ее
видимых границах, а "поверх барьеров", разделяющих различные
системы, и тем самым дает возможность видеть распространение
волн изменений гораздо дальше, чем при использовании
обычного принципа причинно-следственных связей. Кроме того,
принцип синхронизации позволяет увидеть взаимодействие и взаимовлияние
циклов или волн, которые на первый взгляд не связ
аны друг с другом, например, взаимное воздействие волнообразных
процессов развития разных цивилизаций или влияние циклов
солнечной активности, других космических циклов на циклы и
волны социальной жизни. Наконец, принцип синхронизации различных
процессов и явлений прямо указывает на неизбежность
критических, переломных периодов в развитии социальной системы,
когда ее противоречия и конфликты одновременно обостряются
и под угрозой распада системы требуют ее перехода на
новый уровень.

59

1.4. Принцип многообразия форм
циклически-волнообразного развития общества.
Кондратьевские циклы и волны эволюции
мировой экономической и политической системы
как сложные ритмы движения социума
Как уже говорилось, многообразие волн и циклов эволюции
социальных систем связано с многообразием факторов, определяющих
возникновение этих волн, в частности, с различным масшт
абом технологических и социальных сдвигов. В этом смысле
многообразие форм циклически-волнообразного развития обществ
а предстает как принцип этого развития и его познания. При
этом, чем сложнее организована социальная или природная систем
а, тем больше возможностей для проявления различных волнообр
азных и циклических процессов. Пожалуй, нигде сложность
и взаимосвязь социальных систем друг с другом и с природными
системами не проявляются в такой мере, как в многообразии
циклов, ритмов, волн, различающихся по своей продолжительности
(периоду), по сфере проявления, по силе и масштабам
воздействия на общество и т.п. Все эти циклы, ритмы и волны существуют
не изолированно друг от друга, а во взаимодействии.
По словам Ф. Броделя, "экономисты и историки констатируют
движения конъюнктуры, описывают их, проявляя внимание к тому,
как они накладываются друг на друга, подобно тому, как морской
прилив несет на гребне своего собственного движения движение
волн" [Бродель 1992. С. 77 - 78]. Такое наложение ритмов
и волн различной природы и продолжительности создает немало
сложных проблем для исследователя, пытающегося вычленить
определенный ритм социального развития "в чистом виде".
В рамках данной работы невозможно описать все известные
ритмы и волны, проявляющиеся в развитии социальных систем.
Кратко рассмотрим лишь некоторые, наиболее важные из них.

Начнем с очевидных ритмов смены дня - ночи и времен года, которые
выглядят, на первый взгляд, как внешние, природные циклы.
В действительности, как уже отмечалось, само разграничение
на природные и социальные ритмы достаточно условно, природные
циклы как бы интериоризуются социальной системой,
становятся ее внутренними ритмами. А.Дж. Тойнби писал об
этом явлении: "Цикл день - ночь управляет всей человеческой
деятельностью, он диктует расписание движения транспортных
систем в городах, определяет время часа пик, давит на психику
тех пассажиров, которых перебрасывают туда-обратно дважды в
сутки между "спальным" районом и "рабочим местом". А цикл

60

времен года управляет самой жизнью человека, ибо от него зависит
снабжение продуктами питания... В целом эти повторяемые и
предсказуемые природные события все-таки остаются хозяевами
жизни человечества - даже на современном западном уровне технического
прогресса, - и они демонстрируют свое владычество,
подстраивая человеческую деятельность под свою модель"
[Тойнби 1996. С. 36].
Циклы день - ночь и годовые циклы, разумеется, являются
наиболее универсальными, они проходят через всю историю биосферы
и человечества, через все периоды этой истории, через
все цивилизации и культуры. Большинство других известных
циклов и волн, описывающих социальное и культурное развитие,
не столь универсальны, они относятся к определенным историческим
эпохам и к определенным цивилизациям или государствам.
Подобная "специализация" волн и циклов социального развития
закономерна, поскольку каждая социальная система вырабатыв
ает собственные ритмы развития, определяемые ее специфическими
сущностными чертами. Эта "специализация" позволяет
выявить уникальность и своеобразие, присущие данному обществу
в данную эпоху. Перечислим некоторые типы циклов и волн,
которые используются в исследовательской практике.
Прежде всего, известны циклы и волны, описывающие развитие
какой-либо данной страны или цивилизации (их условно
можно назвать "страновыми" или "цивилизационными" циклами
и волнами), например, циклы китайской истории, российской истории
или волны экономического и политического развития
западноевропейской цивилизации (о них речь пойдет во второй
главе). Кроме того, известны волны и циклы, характеризующие
развитие международного (мирового) сообщества, например,
кондратьевские циклы (волны) или циклы (волны) эволюции мировой
экономической и политической системы, которые будут
рассмотрены в этом разделе.
Очевидно также, что волны и циклы можно классифициров
ать по областям их применения, разделяя их на экономические,
демографические, политические, военные и т.п. Наиболее известными
являются экономические циклы величиной около 10 лет
(в действительности их продолжительность колеблется в интерв
але 7 - 11 лет), которые в экономической литературе получили
название циклов Жюглара. Описаны также циклы политической
истории США [Шлезингер 1992], циклы политической истории
России [Янов 1991], "сверхдлинные" военные циклы [Цымбурский
1996 I] и многие другие специализированные по областям
социальной жизни циклы и волны. В то же время следует под61
черкнуть, что в методологическом плане изолированное рассмотрение
действия циклов или волн лишь в данной сфере жизни человек
а и общества вряд ли плодотворно, поскольку все эти сферы
так или иначе взаимосвязаны и представляют собой скорее
различные "срезы" одного и того же целого, чем его части. Дей-
ствительно, "чисто экономические" циклы и волны настолько
тесно связаны с политическим и социальным развитием, что любой
экономический кризис - это прежде всего политический и
социальный кризис, а период экономического подъема для многих
стран - это во многом период политической экспансии и решения
накопившихся социальных проблем. То же самое относится
и к "чисто политическим", "чисто военным" или "чисто культурным"
циклам и волнам: все они в той или иной мере являются
фрагментами многоплановых социальных сдвигов, ритмов развития
единой социальной системы.

Наконец, можно различать циклы и волны по их продолжительности:
краткосрочные (от нескольких дней или месяцев до
нескольких лет), среднесрочные (около 10 - 20 лет), долгосрочные
(большие циклы, их также называют "длинными волнами" - от
нескольких десятков до сотни лет) и, хотя в их существовании есть
сомнения, самые большие, "сверхдлинные" циклы и волны величиной
от сотни до тысячи лет. Что касается краткосрочных и
среднесрочных циклов и волн, то в их существовании, как правило,
мало кто сомневается. Несколько сложнее обстоит дело со
среднесрочными и долгосрочными циклами и волнами, к числу
которых относятся известные кондратьевские волны: хотя в
пользу их существования говорит огромное количество фактов и
статистических данных, все же их наличие по-прежнему подвергается
сомнению некоторыми специалистами. Более всего у многих,
если не большинства, исследователей вызывает сомнение существов
ание сверхдлинных циклов и волн. Однако, если попытаться
сформулировать главную причину этого скептицизма, то она,
скорее всего, сведется к известному высказыванию Кейнса:
"В длительной протяженности все мы будем покойниками".
В этом высказывании выражен основной критерий приемлемости
для большинства людей тех или иных циклов и волн. Если их продолжительность
существенно меньше жизни человека или поколения,
то их существование принимается без особых возражений;
если же продолжительность циклов и волн сопоставима с продолжительностью
жизни человека или, тем более, существенно превосходит
ее, то к их существованию, как правило, относятся весьм
а подозрительно. Таким образом, приемлемость тех или иных
циклов и волн во многом определяется чисто психологическими

62

факторами, прежде всего соотнесением продолжительности данного
цикла с продолжительностью жизни человека, что никак не
может считаться научным аргументом. Скорее, подобная скептическ
ая позиция сродни позиции бабочки-однодневки, которая живет
очень мало и поэтому уверена, что годовых циклов нет, что за
летом не последуют осень и зима. Но годовые циклы от таких
воззрений бабочки вовсе не исчезают. Более того, они во многом
определяют жизнь всех существ на Земле.
В этом смысле абсолютно прав Ф. Бродель, полагавший, что
учет воздействия циклов и волн большой протяженности очень
важен: "Ибо мы в одно и то же время живем и в кратком времени,
и в длительном времени. Язык, на котором я говорю, ремесло,
которым занимаюсь, мои верования, окружающую меня людскую
среду - все это я унаследовал: оно существовало до меня и
будет существовать после меня" [Бродель 1992. С. 81]. Итак, волны
и циклы в развитии социальных систем могут иметь разную
природу, разную область действия и применения, разную продолжительность,
но это разнообразие никак не свидетельствует против
их существования, оно лишь подчеркивает многообразие
форм социального развития и многообразие инструментов его
исследования.
В связи с этим необходимо сделать важное отступление, касающееся
соотношения онтологической и гносеологической сторон
в понятии циклов и волн социального развития. Дело в том,
что чисто эмпирического доказательства существования того
или иного цикла, той или иной волны недостаточно для плодотворного
их использования, если исследователь не отдает себе
отчета в том, что он имеет дело не просто с эмпирической реальностью,
но и с инструментом познания, который ограничен в своей
применимости. Об этом достаточно определенно высказался
крупный экономист, историк и социолог И. Валлерстайн: "Почему,
в конце концов, мы интересуемся циклами? Конечно, циклы -
это аналитическая конструкция. По-видимому, некоторые статистики
считают, что сказать это - значит вынести приговор цикл
ам как чему-то нереальному. Но все наши понятия являются
аналитическими конструкциями, способами рассмотрения и интерпрет
ации реального мира. Мы не можем говорить о реальности
или даже думать о ней без таких конструкций. Очевидно, что
всякая аналитическая конструкция должна иметь эмпирическое
основание; она должна отличаться от фантазии. Но конструкция
- это интерпретирующий аргумент, которому может быть
противопоставлен альтернативный и даже противоположный интерпретирующий
аргумент. Его оправдание состоит в его приме63

нимости и в его эвристической ценности" [Wallerstein 1983.
P. 4 - 5]. "Я считаю, - продолжает далее Валлерстайн, - что мы
интересуемся циклами потому, что они являются одновременно и
механизмом, который описывает жизнь исторической системы, и
механизмом, посредством которого действует реальная система.
Наш интерес сродни интересу, который проявляет физиолог к
дыханию животного. Физиологи не спорят о том, существует ли
дыхание. Они не предполагают, что это регулярное, повторяющееся
явление всегда абсолютно идентично по форме или продолжительности.
Не предполагают они и того, что можно легко
объяснить причины и последствия каждого отдельного вида дых
ания. Такое объяснение неизбежно очень сложно. Но было бы
трудно описывать физиологию жизни животных, не принимая во
внимание того, что все животные дышат, причем дышат, повторяя
этот процесс многократно и достаточно регулярно, - в противном
случае они просто не выживут" [Wallerstein 1983. P. 5].
Эти рассуждения И. Валлерстайна достаточно подробно и доступно
объясняют, почему историку, социальному философу или
философу истории, не желающему лишь скользить по поверхности,
так важно изучать и понимать различные циклы и волны,
описывающие жизнь той или иной социально-исторической системы.
Важно понять, что хотя циклы и волны - это "аналитические
конструкции", модели тех или иных сторон поведения изуч
аемого объекта, они, вместе с тем, не прихоть и не произвол
исследователя, а своего рода необходимость, отвечающая принцип
ам развития социально-исторической системы. Как писал
известный английский философ истории Р.Дж. Коллингвуд, "исторический
цикл - это перманентная черта всей исторической
мысли, но во всех случаях своего проявления он является производным
от точки зрения. Цикл - это поле зрения историка в данный
момент... У каждого исследователя истории всегда должна
быть какая-то система циклов, точно так же, как у каждого человек
а имеется тень, неотступно сопровождающая его повсюду"
[Collingwood 1965. P. 75, 89]. Правда, сам Коллингвуд считал, что
история всегда воспринимается циклически, но при этом сами
циклы иллюзорны, потому что организация знания, связанная с
представлениями об исторических циклах, постоянно будет изменяться
и растворяться в имеющемся уже знании. Но если продолжить
логику Коллингвуда, отсюда скорее следует, что с развитием
исторического знания представления о циклах истории будут
меняться, уточняться, развиваться, но отнюдь не исчезать, поскольку
сами циклы - это реальность, как реальна и неотделима
от человека его меняющаяся тень. С таким же успехом Коллинг64
вуд мог поставить под сомнение любое познание, поскольку любые
понятия и теории будут изменяться и "растворяться" с развитием
знаний человека.
В действительности отсюда следует, что цикличность и волнообр
азность как "перманентная черта всей исторической мысли"
возникает далеко не случайно, само изучение социально-исторических
процессов постоянно наталкивает самых разных исследов
ателей с самыми разными воззрениями и подходами на необходимость
существования разнообразных циклов и волн исторического
развития. Циклы и волны - это инструменты исследов
ания, рождающиеся из самого исследования социально-исторической
реальности. А это значит, что волнообразность и цикличность
неразрывно связаны с человеческой историей, имманентно
присущи ей.
После этого отступления рассмотрим два вида циклов (волн),
которые, как мы попытаемся показать, имеют особое, чрезвыч
айно важное значение для понимания различных сторон прошлого
и современного социального развития, а также для общего
понимания процессов модернизации. Очевидно, что в общем случ
ае выбор исследователем тех или иных волн и циклов зависит
прежде всего от задач и целей исследования. Вместе с тем, очевидно,
что особый интерес представляет система циклов или
волн, способная описывать развитие не одной страны или цивилиз
ации, а международного сообщества, и не на протяжении нескольких
десятков лет, а на более широком временном промежутке.
При этом важно, чтобы данная система волн позволяла увидеть
не только основные, самые общие фазы, повороты, переломные
точки развития такой сложной социальной системы, как
международное сообщество, но и разглядеть особенности, специфику
каждой из этих фаз развития. Для этого необходимо, чтобы
длительность выделенной повторяющейся волны была не слишком
мала (не менее 10 - 15 лет), но и не слишком велика (менее
100 лет). Если величина волны или цикла слишком мала, меньше
среднего периода активной жизни одного поколения, составляющего
в истории около 25 лет, то такие волны или циклы подобны
микроскопу, позволяющему хорошо разглядеть мелкие детали,
но не дающему возможность увидеть картину в целом. Если же
величина цикла или волны слишком велика, гораздо больше среднего
периода деятельности поколения, то такой цикл больше напомин
ает телескоп - с его помощью видны огромные сдвиги и наиболее
крупные события, но пропадают из виду менее масштабные,
но важные процессы и явления, которые в итоге привели к
этим сдвигам. Наконец, не менее важно, чтобы система циклов

65

или волн описывала не только одну сторону развития человеческого
общества (например, экономическую), но и другие - технологическую,
политическую, социальную, культурную и т.п.
Одной из таких немногих систем циклов (волн) является систем
а больших циклов мировой конъюнктуры, или, что то же самое,
длинных волн Кондратьева (русский ученый Н.Д. Кондратьев
внес большой вклад в изучение этих волн мирового развития).
Продолжительность этих циклов составляет около 40 - 60 лет -
масштаб времени, позволяющий рассматривать кризисы, войны,
революции и другие важные события в жизни социальных систем
как проявления технологических, экономических, политических,
социальных сдвигов, происходящих в пределах одного такого
цикла. При этом циклы Кондратьева затрагивают развитие не
только таких стран, которые составляют ядро международной
экономической и политической системы (например, США, Зап
адная Европа, Япония), но и таких государств, как Россия, Кит
ай, Турция, страны Латинской Америки и др., которые связаны
с ним тем или иным образом.
Часто считают, что кондратьевские длинные волны, описыв
ающие мировую экономическую конъюнктуру, дают возможность
изучать лишь экономическую и технологическую стороны
развития общества. Однако это не так. Как уже упоминалось,
Г. ван Рум назвал следующие области социальной жизни, где кондр
атьевские циклы (длинные волны) конъюнктуры могут плодотворно
использоваться: социальная стратификация, социальная
мобильность, изменения в деревне, сдвиги в отношениях между
городом и деревней, рабочее движение, интерес к революции и
реформизму, развитие и распространение различных идеологий
- от либерализма до антисемитизма, национализма и фашизм
а, развитие течений в литературе и других областях культуры,
изменения в религиозных воззрениях и внутри церкви, демографические
изменения и др. [Room 1984. P. 237 - 244]. К этому перечню
следует добавить такие важные аспекты, как корреляция
кондратьевских волн с циклами внешней политики США и цикл
ами реформ-контрреформ в России, о чем будет идти речь в

главах 2 и 4 (разделы 2.3. и 4.2.).

Сам Н.Д. Кондратьев показал, что длинные волны, которые
он исследовал, связаны с динамикой нововведений, динамикой цен
и заработной платы, развитием социальных конфликтов и революций,
периодичностью возникновения войн и т.п., т.е. они исходно
представляют собой комплексное социальное явление, охватыв
ающее различные стороны процесса общественного развития.
Характеризуя комплексную, междисциплинарную природу кон66
дратьевских волн, А.В. Полетаев и И.М. Савельева, в частности,
пишут: "Определенный урон развитию концепции длинных циклов
нанесла и специализация, резко усилившаяся после второй
мировой войны. Представители отдельных общественных наук
зачастую были просто не осведомлены о направлениях исследований
представителей других специальностей (об этом свидетельствует,
например, анализ ссылочного аппарата в публикациях по
длинным циклам, который был приведен Дж. Голдстайном).
Лишь в самые последние годы междисциплинарные перегородки
стали преодолеваться, и началось объединение усилий специалистов
разного профиля. Возрастает понимание того факта, что
теория длинных циклов представляет междисциплинарный интерес,
поскольку сами длинные циклы охватывают разные стороны
развития общества" [Полетаев, Савельева 1993. С. 118].
Что касается структуры кондратьевских циклов, то она дост
аточно проста. Каждый цикл (его продолжительность, согласно
Н.Д. Кондратьеву, составляет 40 - 60 лет) состоит из двух частей,
или волн: повышательной и понижательной. Повышательн
ая волна - это период длительного преобладания высокой
хозяйственной конъюнктуры в мировой экономике, когда она
развивается особенно бурно, сравнительно легко и без длительных
тяжелых депрессий преодолевая относительно кратковременные
кризисы. Понижательная волна - это период длительного
преобладания низкой хозяйственной конъюнктуры, когда,
несмотря на временные подъемы, доминируют депрессия и вял
ая деловая активность, в результате чего мировая рыночная
экономика развивается неустойчиво. Кондратьевский цикл начин
ается с повышательной волны, которая, однако, не может
продолжаться долгое время и закономерно сменяется понижательной
волной, когда мировое хозяйство как бы накапливает
силы и ресурсы для нового рывка, нового витка эволюции.

Согласно другой, более общей трактовке, наблюдается закономерн
ая смена, чередование повышательных и понижательных
волн без отнесения их к началу или концу очередного цикла -
подобно тому, как происходит чередование морских приливов
и отливов.
Во избежание возможных (и довольно распространенных) недор
азумений, еще раз подчеркнем, что повышательная волна не
означает отсутствия кризисов, точно так же, как понижательная
волна не означает отсутствия подъемов. В таких сложных соци-
альных системах, как международное сообщество и мировой рынок,
этого просто не может быть. Речь идет именно о результирующей
совокупности более кратковременных подъемов и спа67
дов, которая для повышательной волны в целом ориентирована
в сторону экономического и социального роста в существенно
большей степени, чем это характерно для волны понижательной.
Это происходит вследствие того, что кризисы в периоды повыш
ательной волны не имеют таких разрушительных и долговременных
последствий в виде депрессий, как в периоды понижательной
волны. Поэтому возражения против существования кондр
атьевских циклов, основанные на наличии социальных и экономических
кризисов в периоды как повышательных, так и пониж
ательных волн, не являются убедительными. Как говорится,
есть кризисы и кризисы. Еще нагляднее это можно представить с
помощью аналогии: летом бывают холодные дни и даже заморозки,
точно так же, как зимой бывают оттепели и теплые дни.
Но лето есть лето, а зима есть зима, и никакие колебания темпер
атуры не в состоянии изменить общего тренда в сторону теплой
погоды летом и холодной погоды зимой. Холодные дни и заморозки
летом - то же самое, что кризисы и спады в период повыш
ательной волны, а оттепели зимой аналогичны подъемам в период
понижательной волны.
Датировка повышательных и понижательных волн кондратьевских
циклов имеет важное, во многом определяющее значение
для понимания основных тенденций развития мировой экономической
и политической системы за последние двести лет. Несмотря
на определенные различия в установлении границ повышательных
и понижательных волн, большинство исследователей
придерживаются следующей датировки, близкой к приведенной
самим Кондратьевым.
Повышательные волны;
Понижательные волны.
I цикл:
С конца 1780-х гг. до 1810 - 1817 гг.;
С 1810 - 1817 гг. до конца 1840-х гг.
II цикл:
С конца 1840-х гг. до начала 1870-х гг.;
С начала 1870-х гг. до сер. 1890-х гг.
III цикл:
С сер. 1890-х гг. до 1914 - 1921 гг.;
С 1914 - 1921 гг. до сер. 1940-х гг.
IV цикл:
С сер. 1940-х гг. до конца 1960-х гг.;
С конца 1960-х гг. до сер. 1980-х гг.

68

Кондратьевские волны позволяют довольно точно предсказыв
ать некоторые важные тенденции мирового развития в данный
период времени. Нельзя не вспомнить в связи с этим, что
сделанное Кондратьевым в начале 1920-х годов предсказание о
наступающем периоде низкой экономической конъюнктуры и
грядущих социальных потрясениях сначала не было воспринято
всерьез. Только после наступления мирового экономического
кризиса 1929 - 1932 годов и последовавшей за ним "великой депрессии"
на циклы Кондратьева обратили внимание в США и
других странах. В отличие от многих других "предсказателей",
исследователи волновых и циклических закономерностей облад
ают реальной возможностью делать обоснованные выводы о
будущем развитии социальных систем, не только близком, но и
довольно отдаленном. Разумеется, необходимым условием правильности
этих выводов является обнаружение и использование
реальных, а не произвольно сконструированных циклическиволновых
закономерностей.

Эвристическая ценность кондратьевских длинных волн заключ
ается в их многосторонности (способности описывать не
только экономические, но и социальные, политические, культурные
процессы развития, и не в одной стране, а во многих государств
ах мира), способности верно предсказывать будущее. С их помощью
возможно открыть действие реальных механизмов исторического
развития, по-новому взглянув на, казалось бы, известные
явления и факты и обнаружив невидимые до того взаимосвязи.
Еще одним критерием истинности и широкой применимости
кондратьевских волн служит их корреляция и взаимосвязь с другими
системами циклов и волн, такими, как циклы реформ-контрреформ
в России и Германии, циклы (волны) внешней
политики США, которые были открыты независимо от кондр
атьевских волн. Перечисленные критерии эвристической ценности
справедливы для любой системы волн и циклов исторического
развития. На фоне многочисленных старых и новых систем
циклов и волн система кондратьевских волн остается одной из наиболее
продуктивных, она стимулирует поиск новых закономерностей
исторического развития, открывает широкое и глубокое
видение взаимосвязей между различными процессами в современном
мире.
Еще одной важной системой волн (циклов) социального развития,
позволяющей по-новому взглянуть на мировые, внутрицивилиз
ационные и внутристрановые процессы, является систем
а волн (циклов) эволюции мировой экономической и политической
системы. Она была получена, с одной стороны, в резуль69
тате анализа последовательности кондратьевских длинных
волн, а с другой стороны, - с помощью комплексной обработки
значительного массива эмпирических данных (наиболее важные
экономические, политические и социальные события, развитие
новых технологий и отраслей производства, мировые
экономические кризисы, политические конфликты и потрясения
и т.п.). Согласно этой системе, полный цикл (виток) эволюции
мировой экономической и политической системы включает
четыре волны (фазы) крупных изменений и сдвигов, соответствующие
четырем кондратьевским длинным волнам (двум пониж
ательным и двум повышательным): 1) структурный кризис,
2) технологический переворот (промышленно-технологическ
ая революция), 3) великие потрясения в международной экономике
и политике, 4) революция международного рынка. Совокупность
этих четырех волн образует единый цикл, точнее,
виток спирали мирового развития эпохи индустриального обществ
а; при этом фазы структурного кризиса и великих потрясений
в международной экономике и политике соответствуют пониж
ательным волнам кондратьевских циклов, а фазы технологического
переворота и революции международного рынка -
повышательным.
Первый такой цикл эволюции мировой экономической и политической
системы индустриальной эпохи начался в середине
XVIII в. с волны структурного кризиса, соответствовавшей пониж
ательной волне последнего кондратьевского цикла доиндустри-
альной эпохи, которая предшествовала первому циклу, выделенному
Кондратьевым; эта первая волна мировых экономических и
политических сдвигов продолжалась примерно с 1750-х до 1780-х
годов, когда в Англии происходило зарождение нового промышленного
технологического и социального уклада, основанного на
использовании паровой машины и парового двигателя. В политической
и культурной сфере эта волна ознаменовалась кризисом
абсолютизма и распространением идей философии Просвещения.
Вторая волна - технологический переворот - соответствует
повышательной волне первого кондратьевского цикла (конец
1780-х - между 1810 и 1817 гг.) и совпадает с промышленной
революцией (промышленным переворотом) в Англии. Последняя
означала образование новых отраслей промышленного производств
а, использовавших механические паровые машины и
паровые двигатели, - хлопчатобумажной промышленности, текстильного
машиностроения, выплавки чугуна и др. В политической
сфере эта волна связана с революционными потрясениями и
войнами, охватившими почти всю Европу.

70

Третья волна мировых экономических и политических сдвигов
- великие потрясения в международной экономике и политике
- соответствует понижательной волне первого кондратьевского
цикла (между 1810и1817гг. - конец 1840-х гг.). Для нее
характерны неустойчивость экономического, социального и политического
развития ведущих в то время стран - Великобритании,
Франции, Германии, США и др., обилие глубоких экономических
кризисов и продолжительная депрессия 1830 - 1840-х
годов. Не случайно именно на этот период пришлось усиление
социальной напряженности и обострение политической борьбы
в Англии, Франции, Германии, Австрии (развитие чартизма в
Англии, революция 1830 г. во Франции, распространение социалистических
и коммунистических идей в Европе, возникновение
марксизма, наконец, революции 1848 - 1849 гг. во Франции, Герм
ании, Австрии, Италии). Четвертая, последняя волна этого
витка, или цикла, эволюции мировой экономической и политической
системы - революция международного рынка (геоэкономическ
ая и геополитическая) - соответствует повышательной
волне второго кондратьевского цикла (конец 1840-х - начало
1870-х гг.). Эта геоэкономическая и геополитическая революция
включала глубокие сдвиги в структуре мирового хозяйства, его
расширение за счет подключения периферийных прежде областей
(массовая эмиграция из Европы в США и Австралию
в 1850-е гг., историческая победа Севера над Югом в США в гражд
анской войне 1861 - 1866 гг., насильственное, под дулами пушек,
нарушение многовековой изоляции Китая и Японии, приведшее
к восстанию тайпинов в Китае и реставрации Мэйдзи в Японии,
обострение "восточного вопроса", Крымская война и поражение
в ней России, вслед за которыми были проведены великие российские
реформы 1860-х гг., объединение Германии и Италии
и т.п.). Все эти сдвиги в итоге радикально изменили геоэкономическую
и геополитическую ситуацию в мире, увенчав те перемены,
которые начались с эпохи Просвещения и подготовки промышленного
переворота в Англии. Этот виток эволюции мировой
экономической и политической системы продлился около
века - с 1750 до 1860-х годов, и означал полное развитие технологического
и социального уклада на основе использования паровой
машины, развития фабричной хлопчатобумажной промышленности,
строительства железных дорог. Ознаменовавшись
бурным развитием техники, естественных наук и связанной с
этим слепой веры в научно-технический прогресс, он привел мир
в принципиально новое состояние по сравнению с серединой
XVIII в. Этот виток характеризовался экономическим и полити71
ческим доминированием Великобритании, преобладанием относительно
свободной конкуренции вместо монополий, промышленным
переворотом, появлением крупной индустрии, рабочего
класса и рабочего движения в странах Европы, взлетом национ
альной культуры в странах, переживавших переход от аграрного
общества к индустриальному, верой в Разум и идеалы свободы,
равенства, братства.
Глубокий перелом, наступивший в 1870 - 1880-х годах, был
связан с началом нового витка эволюции мировой экономической
и политической системы. Он начался, как и первый, с фазы
структурного кризиса, соответствовавшей понижательной волне
второго кондратьевского цикла (начало 1870-х - середина
1890-х гг.). Перелом, соответствовавший структурному кризису,
в идеологической сфере состоял в отходе от либерализма и росте
националистических настроений, в экономической сфере -
в образовании монополистических союзов и организаций, в политической
сфере - в переходе ряда великих держав к политике импери
ализма, резком обострении международных конфликтов,
образовании двух военно-политических блоков, столкнувшихся
позже в первой мировой войне, - Тройственного союза и Антанты
и т.п. По существу это был глубокий социокультурный
перелом в Европе, который во многом определил процессы и события,
происходившие на протяжении всего витка, или цикла,
мирового развития, продолжавшегося вплоть до конца 1960-х годов.
Вторая фаза (волна) этого цикла - фаза технологического
переворота, соответствовавшая повышательной волне третьего
кондратьевского цикла (середина 1890-х - между 1914 и 1921 гг.),
означала наступление эпохи социальной и политической нестабильности,
связанной с очередной бурной технологической революцией
- появлением электротехнической промышленности, автомобилестроения,
нефтехимии, тракторостроения и авиастроения,
принципиально новых видов вооружений. Как и в первом
цикле, фаза технологического переворота сопровождалась масшт
абными войнами и великими революциями (в первом цикле -
Великая французская революция и наполеоновские войны, во
втором цикле - первая мировая война и Великая Октябрьская революция
в России).

Третьей фазе (волне) второго цикла - фазе великих потрясений
в международной экономике и политике, совпадающей с пониж
ательной волной третьего кондратьевского цикла (между
1914 и 1921 гг. - середина 1940-х гг.), соответствовал период соци
альной, экономической и политической нестабильности в мире,
утверждения в целом ряде стран тоталитарных режимов. На

72

эту фазу пришлись завоевание власти фашистами в Италии, утверждение
сталинизма и "великий перелом" вместе с "великими
репрессиями" в России, установление нацистской диктатуры в
Германии, утверждение милитаристского режима в Японии,
гражданская война и приход к власти режима Франко в Испании,
гражданская война в Китае и усиление Мао Цзе-дуна, развязыв
ание второй мировой войны. В США это был период острых соци
альных потрясений, которые удалось смягчить лишь в результ
ате осуществления "Нового курса" Ф. Рузвельта и победы союзников
во второй мировой войне. Наконец, четвертая фаза
этого цикла, соответствующая повышательной волне четвертого
кондратьевского цикла (середина 1940 - конец 1960-х гг.), -
это революция международного рынка, послевоенная геоэкономическ
ая и геополитическая революция. Помимо ликвидации
германского "третьего рейха" и японской "зоны процветания в
Азии" она включала распад огромных британской и французской
колониальных империй, раздел Европы на сферы влияния
между США и СССР, образование НАТО и Варшавского пакта,
создание Европейского экономического сообщества ("Общего
рынка") в Западной Европе, образование множества независимых
государств в Азии, Африке и Латинской Америке. В целом
второй цикл (виток) эволюции мировой экономической и политической
системы, который привел весь мир в принципиально
новое состояние по сравнению с 1870-ми годами, характеризов
ался экономическим и политическим доминированием США,
развитием государственного регулирования экономики и госуд
арственно-монополистического капитализма, распространением
систем Тейлора и Форда, большой ролью профсоюзов в рабочем
движении, появлением массового общества и массовой
культуры.
Новый перелом, произошедший в 1970 - начале 1980-х годов,
означал наступление третьего по счету цикла (витка) эволюции
мировой экономической и политической системы. То, что это
был действительно перелом, следует из следующей констатации
Ю.В. Яковца, описывающего в своей книге "У истоков новой
цивилизации" наиболее важные сдвиги, наблюдавшиеся в мировой
истории: "И вот гроза разразилась. 70-е годы нашего века вошли
в историю как время краха иллюзий, нелегкого пробуждения.
Люди вдруг осознали, что будущее человечества висит на волоске,
что накопление ядерных арсеналов, быстрый экономический
рост за счет истощения природных ресурсов - бесперспективны,
гибельны" [Яковец 1993. С. 6]. По сути дела, этот перелом,
означавший кризис прежнего индустриального роста, подго73
товил и переход наиболее развитых стран к постиндустриальному,
информационному обществу, и распад советской системы, не
сумевшей приспособиться к новым реалиям. Первая фаза этого
цикла - фаза структурного кризиса, соответствовавшая понижательной
волне четвертого кондратьевского цикла (конец 1960 -
начало 1980-х гг.), была связана с исчерпанием возможностей для
развития доминировавших прежде энерго- и материалоемких
производств и зарождением новых наукоемких информационных
отраслей.
Вторая фаза - технологический переворот (начало 1980-х гг. -
около 2005 г.) - ознаменовалась появлением персональных компьютеров,
бурным развитием микроэлектроники, информационной
техники, телекоммуникаций и т.п. Как и в предыдущих цикл
ах, фаза (волна) технологического переворота сопровождалась
социально-политическими потрясениями: произошел распад Советского
Союза и Югославии, возникли многочисленные межнацион
альные, социальные и межгосударственные конфликты. Несмотря
на окончание "холодной войны", потенциальная напряженность
в отношениях между различными государствами не
уменьшилась, что лишний раз продемонстрировали операция
НАТО в Югославии в 1999 г., террористические акты в США
11 сентября 2001 г., военные вторжения США и Великобритании
в Афганистан и в Ирак, которые нисколько не воспрепятствовали
распространению международного терроризма. Стремительно
развивающийся глобальный экологический и социально-политический
кризис в перспективе может привести к новым глубоким
экономическим и социальным потрясениям.

Отметим, что в результате уменьшения (благодаря общему
ускорению социально-исторических процессов) продолжительности
фаз структурного кризиса и великих потрясений их
длительность в рассматриваемом третьем цикле достигла примерно
12 лет. Отсюда следует, что продолжительность следующей,
наиболее тяжелой в экономическом и социальном плане
фазы великих потрясений, которая должна начаться около
2005 г., будет невелика, она должна завершиться около 2017 г.
Несмотря на свою краткость, эта фаза, скорее всего, будет периодом
максимального исторического риска для всего человечеств
а, ибо именно в фазе великих потрясений наиболее велик
а вероятность военно-политического столкновения не только
отдельных государств, но и целых цивилизаций. Накапливающиеся
геоэкономические, геополитические и социальные противоречия,
по-видимому, смогут разрешиться лишь в фазе революции
международного рынка, которая, если руководство74
Таблица 1. Датировка витков (циклов) эволюции мировой экономической
и политической системы с XVIII в.
Цикл; Фаза; Примерная датировка; Примерная продолжительность.

1

1. Структурный кризис; 1753 - 1789 гг.; Около 36 лет;
2. Технологический переворот; 1789 - 1813; гг.; Около 24 лет;
3. Великие потрясения; 1813 - 1849 гг.; Около 36 лет;
4. Революция межд. рынка; 1849 - 1873 гг.; Около 24 лет;

2

1. Структурный кризис; 1873 - 1897 гг.; Около 24 лет;
2. Технологический переворот; 1897 - 1921 гг.; Около 24 лет;
3. Великие потрясения; 1921 - 1945 гг.; Около 24 лет;
4. Революция межд. рынка; 1945 - 1969 гг.; Около 24 лет;

3

1. Структурный кризис; 1969 - 1981 гг.; Около 12 лет;
2. Технологический переворот; 1981 - 2005 гг.; Около 24 лет;
3. Великие потрясения; 2005 - 2017 гг.; Около 12 лет;
4. Революция межд. рынка; 2017 - 2041 гг.; Около 24 лет.
ваться рассматриваемой системой волн, должна наступить после
2017 г.
Если исходить из этой схемы, то оказывается, что в настоящее
время мир находится в конце беспокойной, но способствующей
экономическому и социальному развитию фазы технологического
переворота и накануне приближающейся наиболее тяжелой
фазы великих потрясений в мировой экономике и политике.
Это обстоятельство необходимо учитывать при разработке
стратегии общественного развития на ближайшие годы и десятилетия,
а также при прогнозировании будущего развития. Неучет
фаз и волн мирового развития может самым радикальным образом
сказаться на результатах социального развития, в частности,
на результатах модернизации российского общества, как это уже
неоднократно происходило (один из наиболее ярких примеров -
первая мировая война и связанная с ней революция 1917 г., определивш
ая социальные процессы в России на многие десятилетия).
В целом же рассмотренная система волн эволюции мировой экономической
и политической системы, международного рынка
позволяет не только по-новому осмыслить важнейшие социальные
процессы, происходящие в разных странах мира, вскрыть логику
неожиданных поворотов мирового развития, но и во многих
случаях обоснованно прогнозировать общий ход событий. Так,
прогноз о сравнительно легком преодолении развитыми страна75
ми экономического и политического кризиса 1991 - 1992 гг., сдел
анный в свое время на основании рассмотренных волн эволюции
мировой экономической и политической системы [Умов
(Пантин), Лапкин 1992], оправдался. То же можно сказать и о
прогнозировавшемся постепенном нарастании нестабильности
и противостояния в мире к концу 1990 - началу 2000-х гг.
[Пантин 1996. С. 130 - 132]. Таким образом, эвристическая и прогностическ
ая ценность рассмотренных волн эволюции мировой
экономической и политической системы в какой-то мере уже док
азана; это дает возможность использовать ее при анализе перспектив
модернизационного процесса в России.