Жанр: Электронное издание
ОЧЕРК О ДАРЕ.
ФОРМА И ОСНОВАНИЕ ОБМЕНА
В АРХАИЧЕСКИХ ОБЩЕСТВАХ*
ВВЕДЕНИЕ
О ДАРЕ И, В ЧАСТНОСТИ,
ОБ ОБЯЗАННОСТИ ВОЗМЕЩАТЬ ПОДАРКИ
Эпиграф
Приведем несколько строф из "Речей Высокого", одной из
древних песен скандинавской "Эдды" '. Они могут послужить
эпиграфом iK настоящей работе, поскольку погружают ч'итателя
непосредственно в атмосферу идей и фактов, в которой
будут развертываться наши рассуждения ":
39 Je n'ai jamais trouve d'homme si genereux
ct si large a nourrir ses hotes
que "recevoir ne fut pas re^u",
ni d'homme si... (определение отсутствует)
de son bien
que recevoir en retour lui fut desagreable.
('Никоида не встречал человека столь великодушного
и столь щедро угощающего своих гостей,
чтобы "принимаемое не было принято",
'и человека столь...
из своего добра,
чтобы принять взамен ему было бы неприятно.?
Essai sur ie don. Forme et raison de l'echange dans les societes archaiques.
' Наше внимание к этому тексту привлекла работа Касселя "Theory
of Social Economy". Т. 2, с. 345. Скандинавские ученые хорошо знакомы
с национальной спецификой своей страны, отраженной в тексте.
" Этот перевод из "Эдды" любезно согласился сделать для нас
Морис Казн.
" Строфа непопятна главным образом потому, что отсутствует прилаг
ательное в четвертой строке, но смысл проясняется, если прибавить, как
обычно делают, слово, означающее "щедрый", "расточительный". Третья
строка также трудна для понимания. Кассель переводит так: "... который
бы не брал то, что ему предлагают". Каэн, напротив, переводит буквально.
"Выражение двусмысленно,- замечает он.- Одни понимают его как
"чтобы получать не было приятно", другие переводят: "чтобы получение
подарка не содержало бы обязательства подарка ответного". Я склоняюсь
ко второй интерпретации". Несмотря на нашу некомпетентность в области
84 Очерк о дарь
41 Avec des armes et des vetements
les amis doivent se faire plaisir;
chacun ie sait dc par lui-meme (par ses propres
experiences)
Ceux qui se rendent mutuellement les cadeaux
sont ie plus longtemps amis,
si les choses reussissent a prendre bonne tournure.
42 On doit etre un ami
pour son ami
et rendre cadeau pour cadeau;
on doit avoir
rire pour rire
et dol pour mensonge.
44 Tu ie sais, si tu as un ami
en qui tu as confiance
ct si tu veux obtenir un bon resultat,
il faut meler ton ame a la sienne
et echanger les cadeaux
et lui rendre souvent visite.
45 Mais si tu en as .un autre
de qui tu te defies
et si tu veux arriver a un bon resultat.
il faut lui dire de belles paroles
mais avoir des pensees fausses
et rendre dol pour mensonge
древнескандинавского языка, мы позволим себе дать иную интерпретацию.
Это выражение, очевидно, соответствует более древнему, в котором должно
было быть нечто вроде "принимать принятое". При таком допущении
песнь содержит намек на те взаимоотношения, в которых состоят гость и
хозяин. Предполагается, что каждый предлагает свое гостеприимство или
подарки так, словно они никогда не должны ему быть возмещены. Однако
каждый все же принимает подарки гостя или встречные подношения хозяин
а, потому что они представляют собой ценности, а также средство
укрепления договора, неотъемлемую часть которого они составляют.
Нам представляется даже. что в этих строфах можно выявить более
древнюю часть. Во всех строфах одна и та же любопытная и четкая структур
а. В каждой из них юридический центр образует центр: "чтобы приним
аемое не было принято" (39), "те, кто обмениваются подарками... остаются
друзьями" (41), "отвечать подарком на подарок" (42), "надо слить
свою душу с его душой и обменяться подарками" (44), "скупой всегда
боится подарков" (48), "подарок данный всегда ждет ответного подарка"
(145) и т. д. Это настоящее собрание поговорок. Пословица или правило
окружены развивающим их идею комментарием. Стало быть. мы здесь
имеем дело не только с весьма древней правовой, но также и с древней-
шей литературной формой.
Введение
46 II en est ainsi dc celui
en qui tu n'as pas confiance
et dont til suspectes les sentiments,
il faut lui sourire
mais parler contre coeur:
les cadeaux rendus doivent etre semblables aux
cadeaux re^us.
48 Les hommcs genereux el valeureux
ont la meilleure vie;
ils n'ont point de crainte.
Mais un poltron a peur de tout;
l'avare a toujours peur des cadeaux.
Каэн таийже обращает наше внимание на строфу 145:
14511 vaut mieux ne pas prier (demander)
que de sacrifier trop (aiix dieux):
Un cadeau donne attend toujours un cadeau en retour.
II vaut mieux ne pas apporter d'offrande
que d'cn depenser trop *.
Программа
Предмет исследования ясен из вступления: в скандинавской
и во многих других цивилизациях обмены и договоры
осуществляются в форме подарков, теоретически добровольных,
в действительности же обязательно вручаемых и возмещ
аемых.
Данная работа представляет собой часть более обширных
исследований. В течение ряда лет наше внимание направлено
на изучение одновременно системы договорного права и
системы экономических поставок между различными частями
или подгруппами так называемых первобытных обществ, а
также тех. которые мы могли бы назвать архаическими. Это
огромный комплекс фактов, каждый из которых сам по себе
очень сложен. Здесь перемешано все, что составляет собственно
социальную жизнь обществ, предшествовавших нашим,
вплоть до протоисторических.
В этих "тотальных" ("целостных"), как мы предлагаем
их называть, социальных явлениях одновременно находят выр
ажение разного рода институты: религиозные, юридические
и моральные - и вместе с тем политические и семейные; эко86
Очерк о даре
номические, предполагающие особые формы производства и
потребления или, точнее, поставок и распределения; не говоря
уже о феноменах эстетических, венчающих эти факты, и
морфологических, выражающихся в названных институтах.
Из всех указанных сложнейших аспектов, из этого множеств
а находящихся в движении социальных объектов мы
хотим рассмотреть здесь только одну глубинную, но специфическую
черту: добровольный, внешне, так сказать, свободный
и безвозмездный и, одна'ко, в то же время принудительный
и небескорыстный характер этих поставок. Они почти
всегда облекались в форму подношения, великодушно вруч
аемого подарка, даже тогда, когда в этом жесте, сопровожд
ающем сделку, нет ничего, кроме фикции, формальности и
социального обмана, когда за этим кроются обязательность
и экономический интерес. Более того, хотя мы и обозначим
точно разнообразные принципы, породившие эту обязательность
обмена (т. с. самого разделения общественного труда),
все же 'из всех этих принципов мы углубленно изучим лишь
один. Какова юридическая и экономическая норма, заставляющ
ая в обществах отсталого или архаического типа обяз
ательно отвечать подарком на подарок? Какая сила, заключенн
ая в даримой вещи, заставляет одариваемого делать ответный
подарок? Такова проблема, на которой мы сосредоточим
внимание, не упуская из виду все остальные. Привлекая
достаточно большое число фактов, мы надеемся ответить
именно на этот вопрос и показать направление, в котором
может развернуться все исследование смежных вопросов.
Выяснится также, каковы новые проблемы, стоящие перед
нами: те, что касаются постоянной формы договорной морали,
т. е. способа, \по которому и в наши дни вещное право
продолжает зависеть от обязательного права; а также другие,
касающиеся форм и идей, которые всегда, по крайней
мере частично, направляло обмен и которые до сих пор в определенной
мере замещают понятие индивидуальной выгоды.
Таким образом, мы достигдем сразу двух целей. С одной
стороны, мы придем к своего рода археологическим выводам
относительно природы соглашений между людьми в обществ
ах, окружающих нас или непосредственно нам предшествов
авших. Мы опишем феномены обмена я договора в тех
обществах, которые вовсе не лишены, как утверждалось, экономических
рынков (так как рынок - человеческий феномен,
не 'чуждый, с яашей точки зрения, 'ни одному и:з известных обществ),
но где порядок обмена отличен от нашего. Рынок в
них прослеживается до возникновения института торговцев и
до 'их главного изобретения-денег в собственном смысле.
Введение 87
Мы увидим, как функционировал этот рынок до того, как
были найдены, во-первых, современные, можно сказать, формы
(семитская, эллинская, эллинистическая и римская) договор
а и продажи, а во-вторых-монетного чекана. Мы увидим,
как действуют в этих соглашениях мораль и экономика.
И поскольку мы установим, что мораль и экономика подобного
рода продолжают постоянно и, так сказать, подспудно
функционировать и в наших обществах, поскольку мы
считаем, что обнаружили здесь одну из фундаментальных
основ наших обществ, мы сможем извлечь отсюда некоторые
нравственные выводы относительно проблем, порожденных
нашим правовым и экономическим кризисом, на чем и остановимся.
Эта страница социальной истории, теоретической
социологии, нравственных выводов, политической и экономической
практики, в сущности, приводит нас к тому, чтобы
опять в новой форме поставить старые и в то же время всегд
а новые вопросы *.
Me тод,
примененный в работе
Мы пользовались методом точного сравнения. Прежде
всего, мы, как и всегда, исследовали наш предмет только в
определенных, заранее отобранных ареалах: в Полинезии, в
Мел'анезии, на северо-западе Америки, а также в некоторых
важных правовых системах. Затем, естественно, мы отбирали
лишь те правовые системы, где документы и проведенная филологическ
ая работа открывали доступ к сознанию самих обществ,
поскольку дело касалось терминов и понятий: это еще
больше ограничило область наших сравнений. Наконец, отдельные
части нашего исследования относятся к системам,
каждую из которых мы стремились описывать последовательно
в ее интегрированности. Мы, таким образом, отказались
от такого распространенного в'ида сраоненяй, где перемеши*
У меня не было возможности ознакомиться с работой Burckhard.
Zum Begriff der Schenkung. с. 53 и ел.
Но в отношении англосаксонского права явления, которые мы сейчас
рассмотрим, очень хорошо уловили Поллок и Мэйтленд. Pollock, Maitland.
History of English Law. T. 2, с. 82: "The wide word gift which will cover
sale, exchange, gage and lease" {"Многозначное слово "дар", охватывающее
продажу, обмен, залог и аренду").
Ср. там же, с. 12; там же, с. 212-214: "Не существует безвозмездного
дара, который бы обладал силой закона". См. также рассуждение Нойбеккер
а, касающееся приданого у германцев: Die Mitgift, 1909, с. 65 и ел.
88 Очерк о даре
вается все и вся, где институты теряют всякий местлый колорит,
а источники - свой особый стиль ^
Поставка. Дар и потлач
Настоящая работа составляет часть серии давних исследов
аний архаических форм договора, 'проводимых Дави * и
мной ^ Здесь необходимо кратко изложить суть этих исследов
аний.
Представляется маловероятным, чтобы как в достаточно
близкую к нам эпоху, так и в обществах, столь неудачно назыв
аемых первобытными или низшими, когда-либо существов
ало нечто похожее на то, что называют "естественной экономикой"
". Вследствие странного, но вошедшего в традицию
заблуждения для доказательства существования этого типа
экономики привлекали даже тексты Кука относительно обмен
а и меновой торговли у полинезийцев ^ Тех самых полинезийцев,
'которых мы будем здесь рассматривать, дабы показ
ать, насколько далеки они в области права и экономики от
естественного состояния.
В экономических и правовых системах, предшествовавших
нашим, 'не установлен обмен имущества, богатств и продуктов
просто в форме рыночной торговли между индивидами.
Сначала принимают на себя взаимные обязательства,
обмениваются и договариваются не индивиды, а коллекти^
Примечания и все, напечатанное мелким шрифтом, необходимы только
специалистам.
ш Davy. Foi juree (Travaux de l'Annee sociologique, 1922). CM. библиогр
афические сведения: Mauss. Une forme archaique de contrat chez les
Thraces.-Revue des Etudes grecques, 1921; Lenoir R. L'lnstitution du
Potlatch.- Revue Philosophique, 1924.
" Ф. Сомло (Somlo F. Der Guterverkehr in der J^rgesellschaft.- Institut
Solvay, 1909) представил хорошую подборку и анализ данных фактов,
ступив на путь (с. 156), которым мы двинемся далее.
* Грайерсон (Grierson. Silent Trade, 1930) уже привел аргументы, которые
позволяют покончить с этим предрассудком. См. также: von Moszkowscki.
Vom Wirtschaftsleben der primitiven Volker, 1911. Но здесь автор
рассматривает кражу как изначальное явление и в результате смешивает
ее с правом на изъятие. Хороший материал по маори можно найти в:
W. von Brun. Wirtschaftsorganisation der Maori (Beitr. Lamprecht, 18).
Lpz., 1912. Здесь одна глава посвящена обмену. Новейший обобщающий
труд об экономике так называемых первобытных народов: Hoppers. Ethnologische
Wirtschaftsordnung.-Anthropos, 1915-1916, с. 611-651, 9711079.
Эта работа хороша главным образом изложением доктрин и немного
умозрительна в остальном.
Введение R9
вы^; участвующие в договоре являются юридическими лицами:
это кланы, племена, семьи, которые встречаются и сталкив
аются друг с другом группами либо непосредственно, либо
через посредничество своих вождей, либо обоими способ
ами одновременно 'ш. Более того, то, чем они обмениваются,
состоит отнюдь не только из богатств, движимого и недвижимого
имуществ, из вещей, полезных в экономическом отношении.
Это прежде всего знаки внимания, пиры, обряды,
военные услуги, женщины, дети, танцы, праздники, ярмарки,
на которых рынок составляет лишь один из элементов, а циркуляция
богатств-лишь одно из отношений гораздо более
широкого и более постоянного договора. Наконец, эти пост
авки in ответные поставки осуществляются преимущественно
к добровольной форме, подношениями, подарками, хотя. п
сущности, они строго обязательны, уклонение от них грозит
войной частного или общественного масштаба. Мы предложили
назвать все это системой совокупных тотальных поставок,
В целом наиболее чистый тип этих институтов представ^
В своих последних публикациях мы показали, что в Австралии упорядоченные
поставки начинаются между племенами (а не только между
кланами и фратриями), в частности, в связи со смертью. У какаду, прожив
ающих на северной территории, существует третья погребальная церемония
после второго захоронения. Во время этон церемонии мужчины
производят нечто вроде судебного расследования с целью определить,
по крайней мере для видимости, кто был виновником смерти от колдовств
а. Но в протпиопо.-южность тому, что происходит затем в большинстве
австралийских пломоп, никакая кровная месть не действует. Мужчины
довольствуются тем, что собирают свои копья и решают, что они потребуют
взамен. На следующий день эти копья отправляют к другому племени,
например к умориу, и лагере которых отлично понимают назначение этой
посылки. Там копья располагают связками в соответствии с тем, кому они
принадлежат. И согласно известному заранее тарифу желаемые предметы
размещают напротив этих связок. Затем все это относят к какаду
{Baldwin Spencer. Tribes of the Northern Territory, 1914, с. 247). Сэр Болдуин
отмечает, что эти объекты могут вновь обмениваться на копья: факт,
не очень для нас понятный. Он, наоборот, находит малопонятной связь
между похоронами и обменами и добавляет, что "туземцы не имеют о ней
представления". Обычай, однако, вполне понятен: это п некотором роде
упорядоченное юридическое соглашение, заменяющее кронную месть п первон
ачально обслуживающее межплеменной рынок. Этот обмен вещами
является в то же время обменом знаками дружбы и солидарности а трауре,
как это происходит обычно в Австралии между кланами и семьями,
объединившимися и породнившимися через брак. Единственное отличие
в том. что в данном случае обычай стал межплеменным.
'" Даже столь почдний поэт, как Пиндар, говорит: -"eav'i ",^^l.'^fv
г.рп-Лчшч St-/o0s'" ^l'/afi {Молодому зятю передал из своего дома
в его дом]. Olympique, VIII, 4. Во всем отрывке ощущается еще правовое
состояние, которое мы собираемся описать. Темы дарения, богатства, брак
а, чести, благосклонности, союза, совместной трапезы и выпивки, даже
тема ревности, вызываемой браком,- все они представлены здесь в выразительных
и заслуживающих комментариев словах.
90 Очерк о даре
лен, на наш взгляд, союзом двух фратрий в австралийских
или североамериканских 'племенах, где обряды, заключение
браков, наследование имущества, правовые и экономические
связи, военные и жреческие ранги-все дополняет друг друг
а и предполагает сотрудничество обеих половин племени.
Игры, например, регулируются ими особенно тщательно".
Тлинкиты и хайда, два племени северо-запада Америки, хорошо
выражают природу этих обычаев, говоря, что "обе фратрии
проявляют друг к другу уважение" '^.
Однако в последних двух племенах северо-запада Америки
и во всем этом регионе обнаруживается, конечно, типичн
ая, но развитая и относительно редкая форма этих тотальных
.поставок. Мы предложили назвать ее потлачем, как,
впрочем, называют ее американские анторы, используя чннукокое
название, которое вошло в повседневный язык белых
и индейцев от Ванкувера до Аляски. Потлач означает главным
образом "корм'ить", "расходовать" "^ Эти весьма богатые
племена, живущие на островах, на побережье или между
Скалистыми горами и побережьем, проводят зиму в непрерывном
.праздновании: пиршествах, ярмарках и торгах,
которые одновременно являются торжественными собраниями
племени. Последнее распо.'1аг?.ется на них согласно своим
иерархическим братствам и своим секретным обществам,
которые часто путают с братствами и с кланами; и все этокл
аны, бракосочетания, инициации, сеансы шаманизма, культ
великих богов, тотемов и коллективных или индивидуальных
предков клана-смешивается в сложном переплетении об"
См., в частности, замечательные правила игры в мяч у омаха. Alice
Fletcher, La Ftesche. Omaha Tribe.-Annual Report of the Biirean of American
Anthropology, 1905-1906, XXVII. с. 197 и 366.
" Краузе (K.raiise. Tlinkit Indianer, c. 234 и ел.) ясно увидел эту черту
описываемых им праздников, обрядов и договоров, не називая их потлачем.
Бурснн {BolirRin. в: Porter. Report on the Population, etc., of Alaska,-
Eleventh Census, 1900, с. 54-66) ii Портер (Porter, там же. с. 33) точно
уловили этот характер взаимного прославления в потлаче, на сей раз
названном. Но лучше всего эту особенность обозначил Свэнтон {Swanton.
Social Conditions... of the Tlingit Indians.- Ann. Rep. of the Bureau of
Amer, Ethn., 1905. XXVI, с. 345 и т. д. Ср. наши наблюдения: Ann. Soc..
t. XI, с. 207, и Davy. Foi juree, с. 172.
" О смысле слова "потлач" см. Barbean, Bulletin de la Societe de
Geographic de Quebec, 1911; Davy. c. 162. Однако, на наш взгляд, предложенный
смысл не является изначальным. В действительности Боас отмеч
ает для слова потлач смысл, верный для языка квакнютлей, но не чинуков:
Feeder, "кормилец", а буквально - "place of being satiated" -
"место, где насыщаются". Kwakilitl Texts. Second Series, Jesup Expedit.,
vol. X, c. 43; примеч. 2: ср. там же, vol. Ill, с. 255. 517, s. v. Pol. Но оба
значения потлача, "дар" и "пища", не исключают друг друга, так как
in-новная форма поставки здесь пищевая, по крайней мере теоретически
Об этих значениях см. далее, с. 154 и ел.
Введение 91
рядов, юридических и экономических поставок, установлений
политических рангов в мужском союзе, в племени, в конфедер
ациях 'племен и даже в международном плане ^. Но особенно
примечателен в этих племенах 'принцип соперничества
и антагонизма, доминирующий во всех названных действиях.
Дело доходит до сражений, до предания смерти вождей и
знати, вступающих в подобное противостояние. И наряду с
этим наблюдается расточительность, уничтожение ^ накопленных
богатств с целью затмить вождя-соперника вместе с
его близкими (обычно имеются в виду дед, тесть, зять).
Здесь имеет место тотальная поставка в том смысле, что
именно весь клан через своего вождя договаривается за всех,
за все, чем он обладает, и за все, что он делает ^. Но со
стороны вождя эта поставка приобретает явно выраженную
агонистическую манеру. Ей присущи черты ростовщичества
и .расточительства, в ней прежде вссгоотраэнлась .борьба знати
между собой за место в иерархии, которым впоследствии
воспользуется клан.
Мы предлагаем оставить название "'потлач" для такого род
а института, который можно .наиболее осторожно и точно,
хотя и слишком длинно, назвать тотальные поставки
агонистического т 'и па.
До сих пор мы находили примеры данного института почти
исключительно в племенах северо-запада и части севера
Америки '", в Меланезии и в Папуа ^. Повсюду в других мес'*
Юридическую сторону потлача исследовали Адам в статьях
п "Zeitschr. f. vergleich. Rechtswissenschaft", 1911 и ел.', и "Festschrift"
(Seler), 1920, и Дави а его "Foi juree". Религиозная и экономическая стороны
не менее существенны и должны изучаться столь же основательно.
Религиозная сущность участвующих лиц и обмениваемых или уничтожаемых
вещей на деле не безразлична для сущности самих договоров, равно
как II для ценностей, которые с ними связаны.
^ Хайда говорят: "убивать" богатство.
'ш См. свидетельства Ханта: Boas. Ethnology of the Kwakiutl.-XXXVth
Annual Rep. of the Bureau of American Ethnology, т. 2, с. 1340. Здесь можно
найти интересное описание способа, которым клан вносит вклад в потл
ач вождя, II очень интересные изречения. Вождь говорит, в частности:
^Ибо это будет не от моего имени. Это будет от вашего имени, и вы
станете слаанеишнм среди племен, когда скажут, что вы отдали вашу
собственность дли потлача" (с. 1342, 1, 31 и далее).
" Область распространения потлача в денстпителыюсти не ограничив
ается племенами северо-запада. В частности, не следует рассматривать
"Asking Festival"* у эскимосов Аляски просто как злимствование у соседних
индейских племен. См. далее, с. 104, примеч. 65.
^ См. наши наблюдения в Ann. Soc., т. II, с. 101. и т. 12, с. 372-374;
Anthropologie, 1920 (отчет о заседаниях Французского института антропо
логии). Ленуар указал на дна достаточно четко выраженных случая iioi
лача в Южной Америке (Expeditions maritimes en Melanesie.-Anthr4i),i
logic, Sept. 1924).
9'2 Очерк о даре
тах, в Африке, .Полияезии и Малайзия, в Южной Америке, в
остальной части Северной Америки, обмен между кланами и
семьями, как нам представлялось, относится к более элемент
арному типу тотальной поставки. Однако более углубленные
исследования сейчас обнаруживают довольно значительное
число промежуточных форм между таким обменом с ожесточенным
соперничеством и уничтожением богатств, как на северо-з
ападе Америки и в Меланезии, и другими, с соревнованием
более умеренным, в которых стороны состязаются в под
арках; так мы соперничаем в наших праздничных подарках,
пиршествах, свадьбах, в повседневных приглашениях и так
же чувствуем себя обязанными отплатить, revanchieren '^ как
говорят немцы. Мы установили существование этих промежуточных
форм в индоевропейской античности, в частности у
фракийцев ^.
Этот тип правовых и экономических отношений включает
в себя самые разнообразные правила 'и ;нден. Наиболее важный
среди этих духовных механизмов, очевидно, тот, что обязыв
ает возместить полученный подарок. Но нигде моральное
и религиозное основание такого пр.инуждения не выражено
более явно, чем в Полинезии. Исследуем же его более дет
ально, и мы ясно увидим, какая сила толкает к тому, чтобы
возместить полученную вещь и вообще выполнять вещные
договоры.
" Турнва.чьд (Forschlingen aiif den Salomo Insein, 1912, т. 3, с. 8)
использует это слово.
шш Rev. des Et. grecques, т. 34, 1921.
Глава I
ОБМЕНИВАЕМЫЕ ДАРЫ
И ОБЯЗАННОСТЬ ВОЗМЕЩАТЬ ИХ
(Полинезия)
Тотальная .поставка;
женское имущество
взамен мужского
(Самоа)
В исследованиях, посвященных распространению системы
договорных даров, долгое время считалось, что в Полинезии
не существует собственно потлача. Наиболее близкие к нему
институты в полинезийских обществах воспринимались
как не выходящие за рамки системы "тотальных поставок",
постоянных договоров между кланами, поставляющими своих
женщин, мужчин, детей, обряды и т. д. Факты, изученные
нами ранее, в частности на Самоа, примечательный обычай
обмена геральдическими циновками между вождями во время
бракосочетания, казались не выходящими за пределы этого
уровня^. Элементы соперничества, разрушения, борьбы,
казалось, отсутствуют, в то время как в Меланезии они существуют.
Наконец, было слиилком мало фактов. Теперь мы
можем быть менее осторожными в своих выводах.
Прежде всего, система договорных подарков на Самоа
распространяется далеко за пределы бракосочетания; они сопровожд
ают такие события, как рождение ребенка^, обрез
а'Н1И;е^, болезнь ^, .наступлен.ие 'половой зр-елости девушки
^, погребальные обряды ^, торговля ".
" Дави (Foi juree, с. 140) исследован обмен в связи с бракосочетанием
и его взаимоотношениями с брачным договором. Мы увидим, что они имеют
более широкое распространение.
"' Turner. Nineteen years in Polynesia, с. 178; Samoa, с. 82 и c.i.',
Stair. Old Samoa, c. 175.
" Kramer. Samoa Insein. T. 2. с. 52-63.
^ Stair. Old Samoa, c. 180; Turner. Nineteen years, c. 225; Samoa, с. 142.
^ Turner. Nineteen years, c. 184; Samoa, c. 91.
^ Kramer. Samoa Insein, т. 2, c. 105; Turner. Samoa, c. 146.
"" Kramer. Samoa Insein, т. 2. с. 96. 363. Торговая экспедиция, малага
(ср. валага, Новая Гвинея), в действительности очень близка к потлачу,
94 Очерк о даре
Затем четко прослеживаются два существенных элемент
а потлача в собственном смысле: честь, престиж, мана, которую
несет с собой богатство^, и безусловная обязанность
возмещать дары под угрозой потерять ману-власть, талисм
ан и источник богатства, воплощеппьш в самой власти^.
С одной стороны, как пишет об этом Тэрнер: "После
праздников рождения, после получения и возврата олоа и
тонса, иначе говоря, мужского и женского имущества, муж и
жена оказывались не более богатыми, чем ранее. Но они испытыв
али удовлетворение от того, что увидели и что считали
высокой честью: множество имущества, собранного по случаю
рождения 1Н.\ сына" ^. С другой стороны, эти да.ры могут быть
обязательными, постоянными, без каких-либо ответных 'пост
авок, кроме порождающего их правового состояния. Так,
ребенка, которого сестра (отца) и, следовательно, зять, дядя
по материнской линии, принимает для воспитания от своего
брата (и зятя), даже называют тонга-"материнское имущество"^.
Таким образом, он является "каналом, через кох
арактерному для экспедиций на соседнем Меланезийском архипелаге.
Кремер использует слово "Gegengesclienk" для обозначения обмена олоа
на тонга. о котором пойдет речь далее. Вообще, даже если избегать преувеличений,
присущих английским этнографам школы Риверса и Эллиота
Смита, а также американским этнографам, вслед за Боасом усматривающим
во всей системе американского потлача совокупность заимствований,
10 все же необходимо отвести "путешествию" институтов значительное место,
особенно о том случае, когда обширная торговля, от острова к острову,
от порта к порту, на очень большие расстояния, с незапамятных времен
должна была распространять не только вещи, но также и способы их
обмена. Малиновский в работах, на которые мы далее ссылаемся, верно
уловил этот факт. См. исследование некоторых из этих институтов (североз
апад Меланезии): Lenoir R. Expeditions maritiines en Melanesie.-"Anthropologie",
septembre 1924.
^ Соревнование между маорийскими кланами упоминается, во всяком
случае довольно часто, особенно в связи с праздниками, см., например:
Smith S. P. JPS. XV, с. 87, см. также далее, с. 110, примеч. &8.
^ Мы не можем сказать, что п этом случае имеет место потлач в чистом
виде, поскольку отсутствует ростовщический характер ответной пост
авки. Однако, как мы увидим это в маорийском праве, факт невозмещения
полученного влечет за собой потерю маны, "лица", как говорят
китайцы. И на Самоа та же угроза вынуждает давать и возмещать.
^ Turner. Nineteen years, с. 178; Samoa, с. 52. Тема разорения и чести
имеет фундаментальное значение в потлаче на северо-западе Америки.
Пример см.: Porter, 11th Census, с. 34.
^ Тэрнер (Nineteen years, с. 179, Samoa, с. 83) называет юношу "приемным
сыном". Он ошибается. Этот обычай представляет собой именно
fosterage, т. е. воспитание, даваемое вне родной семьи, с тем уточнением,
что это fosterage есть нечто вроде возвращения в материнскую семью, поскольку
ребенок воспитывается в семье сестры его отца, в действительности
у своего дяди по материнской линии, являющегося одновременно мужем
этой сестры. Не надо забывать, что в Полинезии мы встречаемся
i. .тонной классификацией родства: женской и мужской. См. наш реферат
торый имущество коренной семьи ^ (тонга) продолжает перетек
ать из семьи ребенка в эту семью. С другой стороны,
ребенок для его родителей есть средство добиться чужого
имущества (олоа), принадлежащего принявшим его родственник
ам в течение всего времени проживания у них ребенк
а". "...Это принесение в жертву (естественных связей) постоянно
облегчает торговый обмен своей и чужой собственности".
В целом ребенок, материнское имущество, является
средством, благодаря которому 'имущество материнской семьи
обменивается на имущество отцовской. Здесь достаточно
констатировать, что, живя у своего дяди по материнской линии,
он, несомненно, имеет право жить у него и, следовательно,
обладает общим правом на его собственность; эта систем
а "fosterage" представляется весьма близкой общему праву,
признаваемому в Меланезии за материнским племянником на
собственность его дяди ^. Не хватает только темы соперничеств
а, борьбы, разрушения, чтобы существовал потлач.
Отметим, однако, эти два термина: олоа, тонга, особое
внимание обратив на второй из них. Он обозначает один из
видов парафернального имущества *, в частности свадебные
циновки ^, наследуемые дочерьми, рожденными в этом браке,
украшения, талисманы, которые женщина приносит с собой
во вновь созданную семью с условием возмещения ^. В общем,
,по предназначению тонга - нечто вроде недвижимого
имущества. Олоа ^ в целом обозначает предметы, большей
частью инструменты, принадлежащие только муйку; это главным
образом движимое имущество. Этот термин сейчас применяют
также по отношению к вещам, исходящим от белых ^..
работы Эледона Беста ("Maori Nomenclature".- Ann. Soc., т. 7, с. 420)
и наблюдения Дюркгейма (Ann. Soc., т. 5, с. 37).
^ Turner. Nineteen years, c. 179; Samoa, c. 63.
^ CM. наши наблюдения но поводу фиджийского вазу: Proces verb.
de 11. F. A.-Anthropologie, 1921.
'" Кгатег. Samoa Insein. под C.IOBOM тога', т. 1, с. 482.
^ Там же. т. 2. с. 296; ср. с. 90 (тoгa==tAitgift-приданое); с. 94об
обмене олоа на тога.
^ Там же, 1, с. 477. Виолетт (Dictionnaire Samoan-Fran^ais, под словом
"тога") говорит весьма определенно: "местные богатства, состоящие
из тонких циновок и олоа, такие богатства, как дома, лодки, ткани, ружья"
(с. 194). Кроме того, он отсылает к оа, богатствам, имуществу, охватыв
ающим все чужие вещи.
^ Turner. Nineteen Years, с. 179; ср. с. 186. Треджир (в связи со слоном
тога, см. таонга) в работе "Maori Comparative Dictionary", с. 468.
смешивает значения, присущие этому слову, со значениями, присущими
слову олоа. Это, конечно, небрежность.
Преподобный Элла в работе "Polynesian native clothing" (JPS, т. 9,
с. 165) так описывает ие тонга (циновки): "Они составляли основное бог
атство аборигенов; ими издавна пользовались как денежным средством
96 Очерк о даре
Это, несомненно, недавнее расширение смысла. И мы можем
пренебречь переволом Тэрнера: "Олоа-чужое", "гонг
а - свое". Он неточен и недостаточен или же безынтересен,
так как он доказывает, что некоторые виды собственности,
называемые гонга, больше овязаны с землей^, кланом, семьей
и личностью, чем друпие, называемые олоа.
Но если мы расширим поле нашего наблюдения, понятие
тонга сразу же приобретет иной масштаб. Оно обозначает на
м-аорийском, таитянском, танганском и мангареванском язык
ах все, что является собственностью в прямом смысле слов
а, все, что делает человека богатым, могущественным, влиятельным,
все, что можно обменять, объект возмещения ^. Это
"е только сокровища, тали'сма.ны, гербы, священные циновки,
идолы, но иногда также традиции, культы и магические риту
алы. Здесь мы соприкасаемся с понятшем собственностит
алисмана, которое, как мы уверены, свойственно всему мал
айско-полинез'нйскому и даже всему тихоокеанскому миру *".
Дух отданной вещи
(Маори)
Итак, наблюдение это приводит нас к очень важной конст
атации. Предметы таонга, по крайней мере в теории права
и религии маори, очень тесно связаны с личностью, кланом,
землей: они проводники своей "маны", магической, религиозной
и духовной силы. В одной лословице, к счастью обнаруженной
сэром Д. Грэем^ и 4.0. Дэвисом^.к ним обращена
в обменах собстценностью, ц бракосочетаниях и в случаях особого ухажив
ания. Их часто хранят в семьях как heirloms (фамильную драгоценность),
и многие старые ие широко известны и высоко ценятся как принадлежавшие
какой-нибудь знаменитой семье" и т. д. Ср. Turner. Samoa, с. 120.
Все эти выражения, как мы увидим далее, имеют аналоги в Меланезии,
Северной Америке, в нашем фольклоре.
^ Kramer. Samoa Insein, т. 2, с. 90, 93.
^ CM. Tregear. Maori Comparative Dictionary, на слово таонга: (Таити),
татаоа-"давать имущество", фаатаоа-"компенсировать, давать
имущество" (Маркизы); Lesson. Polynesiens, т. 2, с. 232: таетае, ср. "вытягив
ание подарков" тиау-тае-тае - "даваемые подарки", "подарки, имущество
своей местности, даваемые, чтобы получить чужое имущество";
Radiguet. Derniers sauvages, с. 157. Корень слова - таху и т. д.
*" CM. Mauss. Origines de la notion de Monnaie.-Anthropologie, 1914
(Proces verbaux de I'J. F. А.), где все приведенные факты, кроме негрских
и американских, относятся к данной области.
*' Proverbs, с. 103.
^ Maori Mementoes, с. 21.
мольба уничтожить человека, принявшего их. Стало быть, они
содержат в себ'е эту силу на тот случай, если правовая обяз
анность, особенно обязанность возмещать, ^е стала бы соблюд
аться.
Наш незабвенный друг Герц предвидел значение этих
фактов. С присущим ему трогательным бескорыстием он отметил
на карточке "для Дави и Мосса" следующий факт. Коленсо
говорит^: "У них было нечто вроде системы обмена или
скорее наделения подарками, которые впоследствии следовало
обменять или возместить". Например, 1меняют сушеную
рыбу на вареную птицу, на циновки ^. Все это обменивается
между племенами 'или "дружественными семьями без всяких
условий".
Но Герц отметил также - я вижу (это по его карточкам -
один текст, значение которого ускользнуло от нас обоих (так
как он и мне был известен).
По поводу хау, духа вещей и, в частности, духа леса и
живущей в нем дичи, Тамати Ранаипири, один из лучших информ
аторов Эледона Беста среди маоря, совершенно случай-
но и неожиданно (дает нам ключ к решению проблемы^. "Я
расскажу вам сейчас о хау... Хау - это не дующий ветер.
Никоим образом. Представьте себе, что вы обладаете определенным
предметом (таонга) и даете мне этот предмет, даете
без установленной .платы ^. Мы не оформляем торговой сделки
по этому поводу. Затем я даю этот .предмет третьему лицу,
которое йо 'истечении некоторого времени решает вернуть
нечто в виде платы (уту) ", он дарит мне какую-то вещь
(таонга). Но та таонга, которую о.н дает мне, 'есть дух (хау)
таонги, который я получил от вас и который я дал 'ему. Необходимо,
чтобы я вернул вам таонги, полученлые М1ной за
эти таонги (полученные от вас). С моей стороны не будет
справедливо (гика) держать этм таонги у себя, независимо
" Transactions of New-Zealand Institute, t. I, c. 354.
" Племена Новой Зеландии теоретически делятся, согласно самой маорийской
традиции, на рыболовов, земледельцев и охотников и считают
себя обязанными постоянно обменивать свои продукты. Ср. Elsdon Best.
Forest-Lore.- Transact. N. Z. Inst., 42, с. 435.
^ Там же текст маори, с. 431, перевод-с. 439.
^ Слово хау обозначает, подобно латинскому spiritus, одновременно
ветер и душу, точнее, по крайней мере в некоторых случаях, душу и силу
неодушевленных и растительных объектов, тогда как слово мана приберег
ают для людей и духов, к вещам его прилагают реже, чем в меланезий-
ском языке.
" Слово уту употребляется в связи с удовлетворением кровной мести,
компенсацией, повторными платежами, ответственностью и т. д. Оно обозн
ачает также цену. Это сложное понятие, относящееся к морали, праву,
религии и экономике.
4 Зак. 522
98 Очерк о даре
от того, желательны (раве) они 'или неприятны {кино). Я
должен дать их вам, так ка'к оми представляют собой хау^
таонги, которую вы мне дали. Если бы я остаяил эту вторую
таонгу себе, это мо'гло бы причинить мне большое горе, даже
смерть. Таково хау, хау лйч.ной собственности, хау таонги,
хау леса. Кати эна '(Довольно об этом)".
Этот 'важный текст заслуживает некоторых комментариев.
Будучи чисто маорийским, изобилующий еще теологическими
и юридическими неточностями, учениями "дома таинств", но
временами удивительно ясный, он содержит лишь одно непонятное
место: вмешательство третьего лица. Но чтобы правильно
понять маорийского юриста, достаточно сказать:
"Таонга и всякая личная собственность в строгом смысле
слова 'обладают немим хау, духовной властью. Вы даете Mine
какой-нибудь предмет, я даю его третьему лицу; тот отдает
мне другой предмет, потому что его принуждает хау моего
подарка; а я обязан дать вам эту вещь, потому что надо вернуть
вам то, что в действительности составляет продукт хау
ваШей таонги".
Такая интерпретация не только проясняет эту идею, но и
выдвигает ее 'на одну из главенствующих позиций в маорий-
ском праве. Обязывает в полученном "обменном" подарке
именно то, что принятая вещь не инертна. Даже оставленная
дарителем, она сохраняет в себе что-то от него самого. Через
нее он обретает власть над получателем, так же как, владея
этой вещью, он обладает властью над вором ^. Ибо таонга
одушевляется хау своего леса, своей местности, своей почвы;
она действительно является "коренной" ^; хау преследует
всякого владельца.
** Хе хау. Весь перевод этих двух фраз сокращен Эледоном Бестом,
тем не менее я его использую.
*' Множество наглядных фактов но этому вопросу было собрано
Р. Герцем для одного из параграфов его работы о "Грехе и искуплении" *.
Они доказывают, что санкция в связи с воровством является простым
магическим и религиозным эффектом малы, власти, сохраняемой собственником
над украденной вещью. Более того. эта вещь, окруженная запретами
и отмеченная знаками собственности, вся насыщена хау, духовной
властью. Именно это хау мстит за обворованного, овладевает вором,
околдовывает его, обрекает его на смерть или принуждает к возмещению.
Эти факты можно будет найти в книге Герца, которую мы опубликуем,
в параграфах, посвященных хау.
" В работе Р. Герца можно найти данные относительно маури, которые
мы здесь имеем в виду. Эти маури являются талисманами, гарантиями
(palladiums) и одновременно святилищами, где обитает душа клана
хану. его мана и хау его местности.
Данные Эледона Беста по этому вопросу нуждаются н комментарии
и обсуждении, в частности те из них, которые касаются примечательных
выражений хау витиа и каи хау. Основные фрагменты см.: Spiritual СопГл
ава 1 99
Оно преследует не только первого получателя дара и даже
в известных случаях третьего, но всякого индивида, которому
таонга просто передана^. В сущности, именно хау хочет
вернуться в место своего рождения, в святилище леса и
клана и к владельцу. Именно таонга или его хау, которое,
впрочем, само представляется чем-то вроде индивида^, неотступно
следуют за чередой пользователей, пока те не возместят
через 'пиры, угощения и подарки из своей сущности,
своих таонга, своей собственности или же труда и торговли
эквивалент полученному или нечто более высокой ценности,
что, в свою очередь, обеспечит дарителям авторитет и власть
над первоначальным дарителем, ставшим последним получателем
дара. Такова, 'по-видимому, главная идея, управляющ
ая на Самоа и Новой Зеландии обязательной циркуляцией
богатств, дани и даров.
cepts.- Journal of the Polynesian Society, т. X, с. 10 (текст маори), и т. IX,
с. 198. Не имея возможности должным образом обсуждать их здесь, даем
свой перевод. "Хау витча-отклоненное хау",-пишет Эледон Бест, и его
перевод представляется точным. Ибо грех воровства, или отказа от платеж
а, или отказа от ответной поставки - это, несомненно, отклонение души,
хау, как и в случаях (смешиваемых с воровством) отказа совершить сделку
или сделать подарок. Напротив, каи хау переводится неправильно,
когда его рассматривают как простой эквивалент хау витиа. В действительности
оно обозначает акт съедения души и, несомненно, является синонимом
ванга хау. Ср. Maori Сотр. Dictionary под словами kai, whangai.
Но это равнозначность непростая, так как данный тип относится к пище,
каи, и слово содержит намек на систему совместного питания и вины
должника в ней. Более того, само слово хау включается в круг этих идей.
Уильяме (Maori Diet., с. 23) указывает: "хау - подарок, преподносимый
в качестве благодарности за полученный подарок".
^ Мы обращаем также внимание на замечательное выражение каих
ау-каи (Tregear, MCD, с. 116): "возмещать пищевой подарок, данный
одним племенем другому; пир (Южный остров)". Оно означает, что эти
возмещенные подарок и пир в действительности представляют собой душу
первой поставки, возвращающуюся к месту своего отправления: "пища,
являющаяся хау пищи". В этих институтах и понятиях сливаются воедино
самые разнообразные принципы, которые наши европейские словари, наоборот,
всячески стремятся разделять.
^ В действительности таонги, по-видимому, наделяются индивидуальностью
даже помимо хау, которое обеспечивает их связь со своим владельцем.
Они носят имена. Согласно лучшему перечню, тому, который
Тригер (Treagear. MCD, с. 360; s. v. пунаму) берет из работы Коленсо,
они не выходят за пределы следующих категорий: пунаму, знаменитые
нефриты, священная собственность вождей и кланов, обычно очень редкие,
уникальные и хорошо обработанные тики', затем разнообразные виды циновок,
часть которых, несомненно, с гербом, как на Самоа, носят имя
короваи. (Это единственное маорийское слово, по смыслу напоминающее
самоанское олоа, которому мы напрасно искали маорийский эквивалент.)
Один маорийский источник присваивает имя таонга магическим формул
ам Каракиа, собственным именам-титулам, которые считаются лично
передаваемыми талисманами.-Jour. Pol. Soc., т. IX, с. 126 (пер.-с. 133).
100 Очерк о даре
Данный факт проясняет наличие двух важных систем соци
альных явлений в Полинезии и даже за ее пределами.
Прежде всего устанавливается природа юридической связи,
вызывающей передачу вещи. Мы вскоре вернемся к этому вопросу
и .покажем, как эти факты могут способствовать созд
анию общей теории обязательств. Но пока что совершенно
ясно, что в маорийском праве правовая связь, связь посредством
вещей-это связь душ, так как вещь сама облад
ает душой, происходит от души. Отсюда следует, что под
арить нечто кому-нибудь-это подарить нечто от своего
"Я". Итак, теперь мы лучше представляем себе самос природу
об.мена посредством да.ров, всего того, что мы назыв
аем тотальными поставкам.и, а среди последних-природу
"потлача". В этой системе идей считается ясным и логичным,
что надо возвращать другому то, что реально составляет
частицу его природы и субстанции, так как принять нечто от
кого-то-значит принять нечто от его духовной сущности, от
его души. Задерживать у себя эту вещь было бы опасно,
смертельно, и не просто потому, что это не дозволено, но также
и потому, что не только морально, но и физически и духовно
эти идущие от личности вещи, эта сущность, пища ^,
движимое и недвижимое имущество, женщины или потомки,
обряды или союзы обладают над вами рели.гиозно-магической
властью. Наконец, даваемая вещь не инертна. Будучи
одушевленной, часто индивидуализированной, она стремится
к возвращению в "родительский дом", как это называет Герц,
или же к созданию для клана и почвы, местности, откуда она
вышла, некоего эквивалента самой себя.
Ill
Другие темы:
обязанность давать,
обязанность принимать
Чтобы вполне понять институт тотальной поставки и
потлача, остается найти объяснение двум другим дополняющим
его моментам. Ведь тотальная поставка включает не
только обязанность возмещать полученные дары, но и две
другие, столь же важные: делать подарки, с одной стороны,
принимать их-с другой. Единая теория трех названных
^ Elsdon Best. Forest Lore, с. 449.
обязанностей, трех тем единого комплекса дала бы достаточно
фундаментальное объяснение этой формы договора
м^жду полинезийскими кланами. Пока же мы можем указать
лишь подход к трактовке предмета.
Мы легко обнаружим множество фактов, относящихся к
обязанности принимать, так как клан, семья, компания, гость
не вольны не .просить гостеприимство^, не принимать подарки,
не торговать^, не заключать союзы посредством обмена
женщинами и родством. Даяки даже развили целую правовую
и моральную систему, обязывающую людей не уклоняться
от участия в трапезе, на которой они присутствуют или
которую готовят^.
Обязанность давать не менее важна; ее изучение сможет
прояснить, как люди становились менялами. Мы можем отметить
лишь несколько фактов. Отказаться дать ш'", пригла^
Сюда относится система фактов, которые маори объединяют выразительными
словами "презрение к Таху". Основной источник помещен
в: Eisdon Best. Maori Mythology, in Jour. Pol. Soc. t. IX, c. 113. Тахуэто
"эмблематическое" название пищи вообще, ее персонификация. Выражение
Кауа э токахи на Таху-"не презирай Таху" применяется к человеку,
отказавшемуся от предложенной ему пищи. Но рассмотрение этих
верований, относящихся к пище в стране маори, увело бы нас слишком
далеко. Достаточно сказать, что это божество, эта ипостась пищи, совпад
ает с Ронго. богом растений и миролюбия - это лучше объяснит соединение
идей гостеприимства, пищи. общения, мира, обмена, прапа.
" CM. Eisdon Best. Spir. Cone.-JPS, t. 9, с. 198.
шш CM. Hardeland V. Dayak Worterbuch, s. v. инджок, ирек. пахуни.
т. 1, с. 190, с. 397а. Сравнительное исследование этих институтов может
быть распространено на весь ареал малайской, индонезийской и полинезий-
ской цивилизации. Единственная трудность состоит в распознавании самого
института. Один пример: Спенсер Сент-Джон описывает как "принудительную
торговлю" способ, которым в государстве Бруней (Борнео)
знать взимает дань с бисаен, начиная с дарения тканей, оплачиваемых
затем по ростовщическим расценкам в течение многих лет (Life in the
Forests of the far East, т. 2. с. 42). Ошибочное истолкование проистекало
уже от самих цивилизованных малайцев, эксплуатировавших обычай своих
менее цивилизованных собратьев и больше не понимавших его. Мы
не будем перечислять здесь все индонезийские факты этого рода (см. далее
о работе: Kruyt. Koopen in Midden Celebes).
" Не пригласить на поенный танец - это грех, вина, носящая на Южном
острове название пуха. de Croisilles Н. Т. Short Traditions of the
South Island.-JPS. t. 10, с. 76 (кстати: тахуа, gift of food-"пищевой
подарок").
Маорийский ритуал гостеприимства включает в себя обязательное
приглашение, которое прибывший не должен отвергать, но которого он
также не должен добиваться. Он должен направиться в дом приема (различ
ающийся в соответствии с кастой), нс оглядываясь по сторонам. Его
хозяин должен приготовить еду специально для него и смиренно присутствов
ать во время еды. Перед уходом чужестранец получает подарок
на дорогу (Tregear. Maori Race, с. 29). См. далее идентичные обряды
индийского гостеприимства.
102 Очерк, о даре
оить, так же как и отказаться взять ^, тождественно объявлению
войны; это значит отказаться от союза и объединения^.
Кроме того, дают потому, что вынуждены это делать,
потому, что получатель обладает чем-то вроде права собственности
на все, что принадлежит дарителю ^. Эта собственность
выражается и воспринимается как духовная связь.
TaiK, в Австралии зять, который должен отдав'ать все продукты
своей охоты тестю н теще, .не может ничего есть в ;их
присутствии, боясь, как бы их дыхание не отравило его
еду^. Ранее мы рассматривали подобные права, которыми
обладают таонга племянника по женской линии на Самоа,
полностью сравнимые с правами такого же племянника
(вазу) на Фиджи ^.
'Во всем этом содержится совокупность прав и обязанностей
потреблять и возмещать, соответствующих правам и обя^
В действительности оба правила сливаются воедино, так же как
и предписываемые ими встречные и симметричные поставки. Это смешение
хорошо выражено в пословице; Тейлор (Те ika a maui, с. 132, пословиц
а ь 60) дает ее примерный перевод: "When raw it is seen, when
cooked, it is taken", т. e. "Лучше съесть пищу недоваренной (чем ждать,
чтобы пришли чужие), чем вареной, и делить ее с ними".
" Вождь Хекемару ("вина Мару"), согласно легенде, отказывался
принимать "пищу", кроме тех случаев, когда его видели и принимали в
чужой деревне. Если его кортеж проходил незамеченным и за ним посылали
гонцов с просьбой вернуться и разделить трапезу, он отвечал, что
"пища не следует за его спиной". Этим он хотел сказать, что пища, предложенн
ая его "священному затылку" (т. e. когда он миновал уже деревню),
будет опасной для тех, кто ему ее даст. Отсюда поговорка: "Пища
не пойдет за спиной Хекемару" (Tregear. Maori Race, с. 79).
*ш В племени тухое Эледону Бесту прокомментировали эти принципы
мифологии и права (Maori Mythology. -JPS, t. 8, с. 113): "Когда известный
вождь собирается посетить какую-то местность, его мана предшествует
ему". Люди, проживающие в этом округе, принимаются за охоту
и рыболовство, чтобы приготовить хорошую пищу. Но ничего не ловится:
"дело в том, что наша идущая впереди мана" сделала всех животных,
всю рыбу невидимыми; "наша мана их прогнала..." и т. д. (Следует объяснение
мороза и снега - ваи рири "греха против воды", скрывающих
пищу вдали от людей.) В действительности этот несколько туманный коммент
арий описывает состояние, которое постигло бы территорию хапу
охотников, члены которого не сделали бы необходимого для приема вождя
другого клана. Они совершили бы "каипапа - проступок против пищи"
и уничтожили бы таким образом растения, дичь и рыбу, свою собственную
пищу.
"' Примеры: арунта, унматчера, кятиш.-Spencer and Gillen. Northern
Tribes of Central Australia, c. 610.
" По поводу вазу см. главным образом старое свидетельство Уильямс
а (Williams. Fiji and the Fijians, 185&, т. 1, с. 34. Ср. Steinmetz. Entwickelung
der Strafe, t. 2, с. 241 и ел.). Это право племянника по женской линии
соответствует только семейному коммунизму. Но оно позволяет понять
и другие права, например права родственников по браку и то, что
обычно называют "легальным воровством".
занностям дарить и принимать. Но эта неразделимая смесь
симметричных и .противоположных прав и обязанностей перест
ает казаться противоречивой, если представить себе, что
существует прежде всего сочетание духовных связей между
вещами, относящимися в какой-то мере к душе, и индивидами
и группами, отчасти воспринимающими себя как вещи.
И все эти 'институты выражают исключительно один факт,
один социальный порядок, одну определенную форму сознания,
а именно: все-пища, женщины, дети, имущество, талисм
аны, земля, труд, услуги, религиозные обязанности и
ранги-составляет предмет передачи и возмещения. Все
уходит 'и приходит так, как если бы между кланами и индивид
ами, распределенными по рангам, полам и поколениям,
происходил постоянный обмен духовного вещества, заключенного
в вещах и людях.
Ремарка.
Подарок людям и .подарок богам
Четвертая тема, имеющая значение в экономике и этике
подарков,-это тема подарка, вручаемого людям для богов
и природы. Мы не провели общего исследования, необходимого
для выявления значения данного явления. Более того,
не все факты, которыми мы располагаем, относятся к очерченным
нами ареалам. Наконец, мифологический элемент,
который мы еще .плохо понимаем, в данном случае слишком
силен, чтобы мы могли от него абстрагироваться. Поэтому
мы ограничимся несколькими замечаниями.
Во всех обществах северо-восточной Сибири ^ и у эскимосов
западной Аляски ^, так же как и у эскимосов азиат^
CM. Bogoras. The Chukchee (Jesup North Pacific Expedition.-
Mem. of the American Museum of Natural History. N. Y.), t. 7. Обязанности
делать, принимать, возмещать подарки и гостеприимство более четко
выражены у чукчей побережья, чем v морских чукчей Оленьего острова.
CM. Social Organization, там же, с. 634, 637. Ср. "Правило жертвоприношения
и умерщвления оленя" (Religion, там же, т. 2, с. 375): обязанность
пригласить, право приглашенного потребовать то. чего он хочет, его обяз
анность сделать подарок.
^ Тема обязательности дара глубоко присуща эскимосам. См. нашу
работу "Variations saisonnieres des Societes eskimo", с. 121. Один из последних
опубликованных сборников об эскимосах содержит новые сказания
этого типа, воспитывающие великодушие. Havokes. The Labrador Eskimos
(Canadian Geological Survey. Anthropological Series), c. 159.
104 Очерк о даре
ского берега Берингова пролива, потлач ^ воздействует не
только на людей, соперничающих в щедрости, не только на
вещи, которые они передают друг другу или потребляют во
время потлача, не только на души умерших, которые на нем
присутствуют, участвуют в нем или имя которых носят люди;
он воздействует также и на природу. Обмен .подарками
между людьми, name-sakes {люди, названные в честь кого-либо],
тезки духов, побуждают духов мертвых, .богов, вещи,
животных, природу быть "щедрыми к ним" ^. Обмен подарк
ами создает большие богатства, объясняют они. Нельсон "
и Портер ^ дали нам хорошее описание этих праздников и
и'х воздействия .на мертвых, ,на дичь, китов и рыбу, на которых
охотятся эскимосы. Эти праздники на жаргоне охотниковтр
астперов вы,раз.ительно обозначают как "Зовущий праздник"^,
часть "Приглашения к празднику". Они выходят
обычно за пределы злмиих поселений. Это .воздействие на
^ Мы рассматривали (Variations saisonnieres des Societes eskimo.-
Annee sociologique, t. 9, с. 121) праздники эскимосов Аляски как сочетание
эскимосских элементов и заимствований из индейского потлача в собственном
смысле. Но с тех пор, как мы об этом писали, потлач, как и обыч
ай делать подарки, был обнаружен у чукчей и коряков Сибири,- мы это
дальше увидим. Заимствование, следовательно, могло быть сделано у них,
равно как и у американских индейцев. Более того, надо принять во внимание
прекрасные и правдоподобные гипотезы Соважо (Journal des Arnericanistes,
1924) относительно азиатского происхождения эскимосских языков,
гипотезы, подтверждающие наиболее устойчивые идеи археологов
и антропологов о происхождении эскимосов и их цивилизации. Наконец,
все доказывает, что вопреки логике западные эскимосы не изменились в
большей степени, чем восточные и центральные, а, напротив, лингвистически
и этнологически ближе к своему первоначалу. Теперь это доказано
Тальбицером.
В данных условиях следует быть более категоричным и сказать, что
у восточных эскимосов потлач существует и установился он у них очень
давно. Остаются, однако, тотемы и маски, достаточно специфичные в этих
западных праздниках; определенная часть их имеет, очевидно, индейское
происхождение. Наконец, довольно плохо объясняется исчезновение на востоке
и в центре арктической Америки эскимосского потлача, если только
не связать его с уменьшением восточных эскимосских обществ.
" Hall. Life with the Esquimaux, т. 2, с. 320. Чрезвычайно примечательно,
что с этим выражением мы встречаемся в связи с наблюдениями
потлача не аляскинского, но центральных эскимосов, знающих только зимние
праздники общения и обмена подарками. Это доказывает, что идея
выходит за рамки института потлача в собственном смысле.
" Eskimos about Behring Straits.-XVIIIth Ann. Rep. of the Bureau
of American Ethnology, c. 303 и ел.
^ Porter. Alaskan-Xlth Census, c. 138, 141. В особенности см.: Wrangell.
Statistische Ergebnisse, etc., c. 132.
^ Nelson. Cp. "asking stick" * in: Hawkes. The Inviting - in Feast
of the Alaskan Eskimos. Geological Survey. Вып. 45. Anthropological Series,
II, c. 7.
природу очень четко прс"сл.ежено в одном 'из последних трудов
об эскимосах^.
Азиатские эскимосы изобрели даже нечто вроде особого
механизма-колесо, украшенное разного рода провизией и водруженное
на шесте с головой моржа на верхушке. Эта часть
шеста выступает за .пределы церемониального шатра, ось которого
QH образует. Он приводится в Д1В.ижение изнутри шатр
а с помощью другого колеса, и его вращают в направлении
движения солнца. Невозможно лучше выразить тесную взаимосвязь
всех этих тем^.
0.на очевидна также у чукчей^ 'и коряков крайнего северо-восток
а Сибири. У тех и других существует потлач. Но
прибрежные чукчи, как и их соседи юиты, азиатские эскимосы,
о которых мы только что говорили, больше всего практикуют
эти обязательные и добровольные обмены дарами в
процессе длительных ."Thanksgiving Ceremonies"^, церемоний
благодарственных действий, следующих одна за другой
в каждом доме, особенно часто зимой. Остатки праздничного
жертвоприношения выбрасываются в море или рассеив
аются по ветру; они возвращаются в родные края и уносят
с собой убитую за год дичь, которая вернется в следующем
году. Йохельсон упоминает праздники того же рода у коряков,
за исключением праздника кита, но он не присутствовал
"ш Hawkes. The Inviting, с. 7; с. 3; с. 9 (см. описание одного из этих
праздников: Уналаклит против Малемиута). Одна из наиболее характерных
черт этого комплекса - ряд забавных поставок в первый день и под
арки, которые они влекут за собой. Племя, которому удается рассмешить
другое племя, может потребовать у него все, что захочет. Лучшие танцоры
получают ценные подарки (с. 12-14). Это очень характерный и редкий
пример ритуальных представлений темы (я знаю о других примерах только
в Австралии и Америке), которая в мифологии, напротив, встречается
достаточно часто,-темы ревнивого духа; когда он смеется, то отпускает
охраняемую им вещь.
Обряд "Inviting in Festival" завершается, впрочем, визитом ангекака
(шамана) к духам-людям инуа, маску которых он носит и которые сообщ
ают ему, что они получили удовольствие от танцев и пришлют дичь.
Ср. подарок тюленям: Sennes. Life of the Copper Eskimos.- Rep. of the
Can. Arctic Exped. 1922, т. 12, с. 178, примеч. 2.
Другие темы права на подарки также сильно разипты: например,
вождь нэскук не имеет права отказать ни в каком подарке, ни в каком
кушанье, какими бы редкими они ни были, под угрозой навсегда оказаться
в опале. Hawkes, там же, с. 9.
Хоукс совершенно прав, рассматривая (с. 19) праздник Дене (Анвик),
описанный Чэпменом (Congres des Americanistes de Quebec, 1907, т. 2),
как заимствование индейцев у эскимосов.
" См. рис.: Bogoras. Chlikchee, t. 7 (II), с. 403.
" Там же, с. 399-401.
" lochelson. The Koryak. Jesup North Pacific Expedition, t. 6, с. 64.
106 Очерк о даре
на них "*. У коряков система жертвоприношения весьма развит
а^.
Богораз ^ справедливо сближает эти обычаи с русской
"колядой": ряженые дети ходят от дома к дому, прося яйца,
муку, и им не смеют отказывать. Известно, что этот обычай
распространен в Европе^.
Вгаимоотношения этих договоров и обменов между людьми,
с одной стороны, и между людьми и богами-с другой,
проясняют целую область теории жертвоприношения. Мы
прекрасно понимаем их главным образом в тех обществах,
где эти договорные и экономические ритуалы практикуются
между людьми, но где эти люди выступают часто как замаскиров
анные, шаманистские инкарнации, находящиеся во
власти духа, имя которого они носят. Фактически они дей-
ствуют только в качестве представителей духов "^, ибо тогда
эти обмены и договоры вовлекают в свой круговорот не только
людей 'и вещи, но и более или менее тесно связанные с
ними священные существа ^. Это в полной мере относится к
потлачу тлинкитов, к одному из двух видов потлача у хай-
да и к потлачу у эскимосов.
Эволюция шла естественно. Одной из первых групп существ,
с которыми людям пришлось вступать в договоры и
которые по природе своей были призваны участвовать в договор
ах, оказались духи мертвых и боги. В самом деле, именно
они являются подлинными собственниками вещей и благ
" Там же, с. 90.
" Ср. с. 98, "This for Thee".
" Chukchee, с. 400.
" Об обычаях данного рода см.: Frazer. Golden Bough (3-е изд.),
т. 3, с. 78-85, с. 91 и ел.; т. 10, с. 169 и ел. См. далее.
^ О потлаче у тлинкитов см. далее, с. 144 и ел. Эта особенность имеет
фундаментальное значение для всего потлача на северо-западе Америки.
Однако она там малоразличима, потому что ритуал носит слишком тотемический
характер, чтобы его воздействие на природу делало заметным
его же сопутствующее воздействие на духов. Эта черта гораздо более заметн
а, в частности, в потлаче чукчей и эскимосов на острове Св. Лаврентия
в Беринговом проливе.
" См. миф о потлаче в работе: Bogoras. Chukchee Mythology, с. 14,
1.2. Начинается диалог между двумя шаманами: "What will you answer",
т. e. "give as return present" ("Чем ты ответишь? т. е. "Дай взамен подарок"].
Этот диалог завершается борьбой, затем оба шамана договариваются
между собой: они обмениваются волшебными ножами и ожерельями,
затем духами (волшебными помощниками), наконец, телами (с. 15, 1.2).
Но им плохо удаются полеты и приземления; дело в том. что они забыли
обменяться браслетами и "султанами", "my guide in motion" ("помощник
ами в передвижениях"] (с. 16, 1.10). Наконец, их занятия увенчались
успехом. Очевидно, что все эти вещи имеют ту же духовную ценность, что
и сам дух, что они являются духами.
MiHlpa^. Именно с нимм было необходимее всего обмениваться
II опаснее всего не обмениваться. Но в то же время обмен
с ними был наиболее легким и надежным. Точный смысл и
цель жертвенного уничтожения - служить даром, который
обязательно будет возмещен. Все формы потлача северо-зап
ада Америки и северо-востока Азии знакомы с этой темой
уничтожения^. Предают смерти рабов, жгут драгоценный
жир, выбрасывают в море медные изделия и даже сжигают
дома вождей не только для того, чтобы продемонстрировать
власть, богатство, бескорыстие, но и для того, чтобы принести
в жертву духам и богам, в действительности смешиваемым
с их живыми воплощениям.и, носителей их титулов, их
признанных союзников.
Но появляется уж.е и другая тема, котора'я не нуждается в
человеческой поддержке и, возможно, столь же стара, как и
сам потлач: люди верят, что покупать надо у богов и что боги
умеют возместить стоимость вещей. Вероятно, нигде эта
идея не выражена более типично, чем у тораджей с острова
Целебес. Круит^ говорит, "что собственник там должен
"покупать" у духов право совершать определенные действия
со ..своей", а фактически с "их", собственностью". Прежде
чем рубить "свой" лес, даже перед тем как начать работать
на "своей" земле, установить столб для "своего" дома, надо
заплатить богам. Хотя вообще понятие покупки, по-видимому,
очень слабо выражено в гражданском 'и торговом обычае
тораджей^, понятие покупки у духов и богов, напротив,
встречается постоянно.
Касаясь форм обмена, которые мы сейчас опишем, Малиновский
отмечает подобные факты на Тробрианских островах.
Найдя останки злого духа, "таувау" (змею или земноводного
краба), его заклинают, дарят ему ваигу'а-один из тех
ценных предметов (заключающих в себе украшение, талисшш
CM. Jochelson. Koryak Religion. Jesup Exped., т. 6, с. 30. Одно из песнопений
кв.чкиютлей о танце духов (шаманизм зимних церемоний) комментирует
тему таким образом:
Вы посылаете нам все из другого мира. о духи,
овладевающие чувствами людей!
Вы услышали, что мы голодны, духи!
Мы многое получим от вас!
И т. д.
Boas. Secret Societies and Social Organization of the Kwakiut] Indians,
c. 483.
*' CM. Davy. Foi jliree, c. 224 ii ел., см. также далее.
" Kruyt. Koopen in midden Celebes.-Meded. d. Konink. Akad. v. Wel.,
Afd. letterk, 56, сер. В. ь 5, с. 163-1&8. 158-159.
'" Там же, с. 3 и 5 из отрывка.
108 Очерк о даре
ман и богатство одновременно), которые используются в обмен
ах кула. Такой дар оказывает прямое воздействие на дух
этого духа^. С другой стороны, во время праздника мила-мил
а^, потлача в честь мертвых, оба вида ваигуа, относящиеся
к куле и те, которые Малиновский впервые называет "постоянными
ваигу'а"^, выставляют и преподносят духам на (таком
же) помосте, как у вождя. Это делает их духов добрыми.
Они уносят тень этих ценных вещей в страну мертвых",
где соперничают в богатствах, как соперничают живые, вернувшиеся
с торжественной кулы^. Ван Оссенбрюгген, который
является не только теоретиком, но и замечательным наблюд
ателем, живущим в самом месте наблюдения, обратил
внимание на еще одну черту этих институтов^. Дары людям
и богам преследуют также цель купить мир с теми и с другими.
Таким способом устраняют злых духов и, шире, дурные
влияния, даже неперсонализированные, ибо проклятие
человека позволяет завистливым духам проникнуть в вас,
убить вас, дурным силам-действовать, а проступки против
людей ставят несчастного виновного лицом к лицу со зловещими
духами и вещами. Таким образом ван Оссенбрюгген
интерпретирует, в частности, разбрасывание денег свадебным
кортежем в Китае и даже плату за невесту. Это интересная
мысль, на основе которой выстраивается целая цепь фактов^.
Мы видим, что из этого может получиться набросок тео**
Argonauts of the Western Pacific, с. 511.
" Там же, с. 72, 184.
^ С. 512 (те, которые не являются объектами обязательного обмена).
Ср. Baloma. Spirits of the Dead. Jour. of the Royal Anthropological Institute,
1917.
" В одном маорийском мифе, мифе о Те Канава {Grey. Polyn. Myth.
Ed. Routledge, с. 213), рассказывается, как духи, феи, взяли тень поунаму
(нефриты и т. д., т. е. таонга), выставленные в их честь. В совершенно
идентичном мифе острова Манган.ч (Wyatt Gill. Myths and Song from
the South Pacific, c. 257) то же самое рассказывается об ожерельях, сост
авленных из кружков красного перламутра, благодаря которым удалось
добиться расположения прекрасной Мапапы.
^ С. 513. Малиновский несколько переоценивает (Arg., с. 510 и ел.)
новизну этих фактов, совершенно идентичных фактам потлпча у тлннкитов
и хайда.
^ Het Prirntieve Denken, voorn. in Pokkengebruiken... Bijdr tot de
Taal-, Land-, en Volkenk. y. Nederi.-Indie. 71, с. 245, 246.
^ Кроулн (Crawley. Mystic Rose, с. 386) уже выдвигал гипотезу подобного
рода, а Вестермарк выделяет проблему и начинает разработку
доказательств. См., в частности: History of linman Marriage, 2e ed., т. I,
c. 394 и ел. Но ему не удалось проникнуть в суть, потому что он отождествил
систему тотальных поставок и более развитую систему потлача, где
все эти обмены, и в частности обмен женщинами, и брак составляют лишь
одну из частей. О плодовитости брака, обеспечиваемой дарами супругам,
см. далее.
рии и истории договорного жертвоприношения. Последнее
предполагает наличие описываемого нами вида институтов, и,
наоборот, оно реализует их в полной мере, так как боги дающие
II возмещающие существуют для того, чтобы давать
многое взамен малого.
Вероятно, отнюдь не случайно две торжественные формулы
договора: латинская do at des * и санскритская dadami
se, dehi rne^'-сохранялись в религиозных текстах.
Другая ремарка: милостыня. Позднее, однако,
в процессе эволюции правовых и религиозных систем
люди, представляющие богов и мертвых, появляются вновь
(если они вообще когда-либо переставали их представлять).
Например, у хауса Судана во время созреванья "гвинейской
пшеницы" * случаются эпидемии лихорадки; единственный
способ избежать заболевания- дарить эту "пшеницу" бедны,м^.
У тех же хауса (на сей раз района Триполи) во время
Великой Молитвы (Бабан Салла) дети (как в средиземноморских
и европейских обычаях) ходят по домам: "Можно
войти?"-"О длинноухий заяц,-отвечают им,-и за одну
косточку отплачивают". (Бедный рад заработать на богатых.)
Эти дары детям л бедным .нравятся мертвым^. Возможно,
у хауса эти обычаи имеют мусульманское происхождение^
или же одновременно мусульманское, негритянское
и европейское, а также берберское.
Во 'всяком случае, мы видим, как вырисовывается здесь
теория милостыни. Милостыня является следствием морального
понятия дара и богатства ^, с одной стороны, и понятия
жертвоприношения-с другой. Щедрость обязательна,
потому что Немезида мстит за бедных 'и богов из-за излишков
счастья и богатства у некоторых людей, обязанных от
них избавляться. Это древняя мораль дара, ставшая принципом
справедливости: и боги и духи согласны с тем, 'чтобы
доля, которую им выделяли и уничтожали в бесполезных
жертвоприношениях, служила бедным и детям ^. В этой свя"'
Ваясанекисамхита. CM. Hubert et Mauss. Essai sur ie sacrifice, c. 105
(Ann. Soc., т. 2).
^ Tremearne. Haussa Superstitions and Customs, 1913, с. 55.
"з Tremearne. The Ban of the Bori. 1915. с. 239.
^ Robertson Smith. Religion of the Semites, c. 283: "Бедные-гости
Бога".
^ Бетсимисарака Мадагаскара рассказывают о двух вождях: одни
раздавал все, что было ц его распоряжении, другоН все хранил и ничего
не раздавал. Бог дал богатство щедрому и разорил скупого {Grandidier.
Ethnographic de Madagascar, т. 2, с. 67, алф. указ.).
^ О понятиях милостыни, великодушия и щедрости см. факты, собранные
Вестермарком в работе: Origin and Development of Moral Ideas,
1, гл. 23.
110 Очерк о даре
зн уместно обратиться к истории этических воззрений семитов.
Первоначально арабская садака", так же как и древнееврейск
ая цедака *, представляет собой только справедливость,
которая затем превращается в милостыню. Можно даже
датировать эпохой Минины *, победой "Бедных" в Иерус
алиме, момент рождения учения о милосердии и милостыне,
обошедшего мир вместе с христианством и исламом. Именно
в это время слово цедака меняет смысл, так как о'но не
обозначало милостыню в Библии.
Но вернемся к нашему основному предмету: дару и обяз
анности возмещать дар.
Приведенные факты 'и комментарии имеют не только лок
альный этнографический интерес. Сравнение может расширить
и углубить эти данные.
Итак, основные элементы потлача^ обнаруживаются в
Полинезии, даже если там нельзя найти институт в целом ^:
" По поводу магической ценности садаки, актуальной до сих пор,
см. далее.
^ Мы не смогли заново перечитать всю литературу но теме. Некоторые
вопросы могут быть поставлены только после того, как исследование
будет завершено. Но мы не сомневаемся, что, воссоединив системы фактов,
разъединенные этнографами, можно обнаружить и другие важные
следы потлача в Полинезии. Например, праздники выставления пищи,
хакари, в Полинезии (см. 7'regear. Maori Race, с. 113) сопровождаются
точно такими же грудами съестных припасов, выложенных на возвышении.
что и хекараи, те же праздники с идентичными названиями-у меланезийцев
коита. CM. Seligmann. The Melanesians, с. 141-145 и ел. О хакари
см. также: Taylor. Те ika a Main', с. 13; Yeats. An account of New-Zealand.
1835, с. 139. Ср. Tregear. Maori Comparative Die., s. v. Hakari. В одном
мифе (см. Grey. Polyn. Myth. с. 213-издание 1855 г.. с. 189-популярное
издание Роутледж) описывается хакари Мару, бога войны, и торжественное
поименование получающих дары абсолютно тождественно такому
поименованию на новокаледонских и новогвинейских праздниках. Вот еще
одна речь, создающая уму таонга ("печь для таонга") для хикаиро ("распределение
пищи"), сохраненная в одном из песнопений {Grey Е. Konga
Moteatea. Mythology and Traditions.-New-Zealand, 1853, с. 132) в том
виде, как я смог ее переиести (строфа 2):
Дай мне оттуда мои таонга,
Дай мне мои таонга, чтобы я сложил их в кучу.
Чтобы я сложил их в кучу на земле,
Чтобы я сложил их в кучу близ моря
И т. д. ... на востоке
Дай мне мои таонга.
Первая строфа, несомненно, содержит намек на каменные таонга. Мы
видим, до какой степени само понятие таонга неотъемлемо присуще этому
ритуалу пищевого праздника. Ср. Ратсу Smith. Wars of the Northern
"gainst the Southern Tribes. JPS, 8. с. 156 (Хакари Те Токо).
ш* Допуская, что он не обнаруживается в современных полинезийских
обществах, можно тем не менее предположить его существование в циви.
во всяком случае, обмен в форме дара там является правилом.
Но выделить эту правовую тему только в маорийской
или сугубо полинезийской среде не даст ничего, кроме демонстр
ации эрудищги. Переменим тему. Мы можем показать,
что, 'по крайней мере, обязанность отдаривать распространен
а гораздо шире. Мы отметим та'кже распространение других
обязанностей и докажем, 'что данная интерпретация применим
а ко многим другим группам обществ.
лнзацнях и обществах, которые поглотила или заменила иммиграция полинезийцев:
возможно также, что полинезийцы обладали им до миграции.
В действительности его исчезновение из части этого ареала не случайно.
Дело в том, что кланы окончательно иерархизнровались почти на Bi'.ex
островах и даже сконцентрировались вокруг монархии: стало быть, недост
ает одного из главных условий потлача - неустойчивости иерархии, которую
как раз соперничество вождей и стремится сделать временно устой-
чивой. Кроме того, мы находим множество его следов (возможно, вторичных)
у маори, чаще, чем на любом другом острове,- именно потому, что
там восстановлен совет вождей, а изолированные кланы стали соперник
ами.
По поводу уничтожения богатств на Самоа по меланезийскому или
американскому образцу см.: Kramer. Samoa Insein, т. 1, с. 375. См. указатель,
s. v. ifoga. Маорийское муру, уничтожение имущества по причине
вины, может также быть изучено с этой точки зрения. На Мадагаскаре
отношения между лохатени (которые должны торговать между собой, могут
оскорблять друг друга, уничтожать все друг у друга) также являются
древними следами потлача. CM.: Orandidier. Ethnographic de Madagascar,
т. 2, с. 131 и примеч.: с. 132-133.
РАСПРОСТРАНЕННОСТЬ ЭТОЙ СИСТЕМЫ
ЩЕДРОСТЬ, ЧЕСТЬ, ДЕНЬГИ
Правила щедрости.
А ндаманц ы (N. В.)
Начнем с того, что такие обычаи обнаружены также у
пигмеев-самых первобытных людей, согласно отцу Шмидту'шш.
Браун с 1906 г. наблюдал факты подобного рода среди
андаманцев (Северный остров) и превосходноописалихв
связи с обычаями гостеприимства между локальными групп
ами и визитами-празднествами, ярмарками, способствующими
добровольно-обязательному обмену (торговля охрой и
продуктами моря в обмен на продукты леса и т. д.). "Хотя
такой обмен имеет важное значение, однако, поскольку лок
альная группа и семья п других случаях фактически могут
обходиться собственными орудиями и т. д., эти подарки не
служат той же цели, что торговля и обмен в более развитых
обществах. Намерения их носят прежде всего моральную окр
аску, подарки должны породить дружеские чувства между
обоими участниками действия, и если бы эта операция
N. В. Все приведенные и приводимые ниже факты взяты из весьма
различных этнографических районов, связи между которыми мы не собир
аемся исследовать. С этнологической точки зрения существование тихооке
анской цивилизации не вызывает ни малейшего сомнения и отчасти
объясняет многие общие черты, например, меланезийского и американского
потлача, так же как и идентичность североазиатского и североамериканского
потлача. Но, с другой стороны, подобные черты у пигмеев весьма
необычны. Следы индоевропейского потлача, о котором мы будем говорить,
столь же необычны. Поэтому мы воздержимся от всяких модных суждений
относительно миграций институтов. В рассматриваемых нами случаях
слишком легко и опасно говорить о заимствовании и не менее опасно говорить
о независимых изобретениях. Кроме того, все эти карты, которые
теперь составляют *, отражают лишь наши современные скудные знания
II незнание. В данный момент было бы достаточно показать природу
II очень широкое распространение одной правовой темы; пусть другие исследов
атели воссоздают ее историю, если сумеют.
'шш Schmidt. Die Stellung der Pygmaenvolker, 1910. Мы не согласны
с о. Шмидтом в этом вопросе. См. "Аппсе soc.", t. 12, с. 65 и ел.
lie привела к такому результату, вся она потеряла бы
смысл..." 'ш*.
"Никто не волен отказаться от предложенного подарка.
Все, и мужчины и женщины, стараются .превзойти друг друг
а в щедрости. Происходило нечто вроде соревнования за то,
кто сможет дать .больше всего вещей наибольшей ценности"
'^. Подар,ки скрепляют брак, образуют родство между
двумя парами родителей. Они придают двум "сторонам"
единую сущность, и эта сущностная идентичность отчетливо
выражается запретом, который 'впредь, начиная с момента
помолвки и до конца их дней, будет подчинять себе обе группы
родственииков: больше они не .видятся друг с другом, не
разговаривают, но 'непрерывно обмениваются подарками '^.
Реально этот запрет выражает и тесную близость, и страх,
царящие между этими категориями взаимных 'кредиторов и
должников. Существование такого принципа доказывается
следующим: одно и то же табу, означающее одновременно
тесную связь и отчужденность, устанавливается еще между
молодыми людьми обоих полов, прошедшими в одно время
обряд "поедания черепахи и поедания свиныи" ^ и та'кже
обязанными всю жизнь обмениваться подарками. Подобного
рода факты встречаются та^же в Австралии ^. Браун
сообщает также об обрядах встречи после долгой разлуки,
об объятиях, приветственных слезах; он показывает, как обмен
подарками служ'ит их экв,ивалентом '^ н как в .нем замеш
аны и чувства и люди '"".
В сущности, это смесь. Души смешивают с вещами, вещи-с
душами. Соединяют жизни, и соединенные таким обр
азом люди и вещи выходят каждый из своей среды и перемешив
аются. А именно в этом и состоят договор и обмен.
'ш' Andaman Islanders, 1922, с. 83: "Хотя объекты рассматривались как
подарки, взамен ожидали получения чего-нибудь равноценного и сердились,
если ответный подарок не соответствовал ожиданиям".
'ш" Там же, с. 73, 81. Браун описывает затем, насколько неустойчиво
это состояние договорной активности, как оно приводит к внезапным
ссорам, хотя зачастую цель его устранить их.
"" Там же.
iш* Там же.
"^ Данный факт в полной мере можно сопоставить с отношениями
калдуке среди нгиа-нгиампе у нарриньери и с ючин у диери; к этим отношениям
нам еще предстоит вернуться.
"^ Там же.
'" Там же. Браун развертывает превосходную социологическую теорию
этих проявлений общности, тождества чувств, одновременно обязательного
и добровольного характера их выражения. Здесь есть и другая проблема,
впрочем близкая, на которую мы обращали уже внимание. CM.: Expression
obligatoire des sentiments.-"Journal de Psychologie", 1921. (CM, "Обязательное
выражение чувств" в настоящем издании.)
114 Очерк о даре
Принципы, причины и интенсивность
обменов дарами
(Меланезия)
Меланезийцы лучше, чем полинезийцы, сохранили или
развили потла'4 '^. Но наш 'предмет иной. Во всяком случае,
они луч.ше, чем поли'незийцы, с одной стороны, сохранили, с
другой-развили всю систему даров и этой формы обмена.
А поскольку у них гораздо более четко, чем в Полинезии,
проявляется понятие денег '^, система отчасти усложняется,
но также и уточняется.
Новая Каледония. Мы находим не только идеи, которые
предстоит выделить, но даже их непосредственное выр
а.жение в характерных свидетельствах, которые Леенхардт
собрал о новокаледонцах. Он начал описывать пилу-пилу 'и
систему праздников, подарков, поставок всякого рода, включ
ая денежные"", которые, несомненно, надо ^квалифициров
ать как 'потлач. Правовые заявления 'в торжественных реч
ах глашатаев весьма типичны. Так, во время церемониального
представления ямса'" на пиршестве глашатап 'говорит:
"Если есть какая-нибудь старинная пилу, с которой мы не
встречались там, у Ви... и т. д" этот яме устремляется туда,
как 'когда-то такой же яме пришел от них к нам..."'^. Возвр
ащается вещь сама по себе. Далее в той же 'речи дух
предков "ниспосылает... на эти части пищи эффект своего
действия и силы". "Результат совершенного вами действия
проявляется сегодня. Все поколения заговорили его устами".
А вот другой способ представления правовой связи, не менее
выразительный: "Наши праздники-это движение 'иглы, помог
ающей соединять части маленьких соломенных 'крыш,
чтобы сделать из них одну только крышу, только одну клятву""^
Возвращаются те же самые вещи, одна и та же свя"^
См. настоящее издание, с. 110, III, примеч. 98, 99.
"" Вопрос о деньгах в Полинезии требует специального рассмотрения.
См. ранее, с. 95, примеч. 37, цитату Элла о самоанских циновках. Большие
топоры, нефрит, тики, зубы кашалота, несомненно, являются деньгами,
так же как и многие раковины и кристаллы.
"" La Monnaie neo-caledonienne.- Revue d'Ethnographie", 1922, с. 328.
См. особенно о деньгах в связи с окончанием похорон и о принципе -
с. 382. La Fete du Pilou en Nouvelle-Caledonie. Anthropologie, c. 226.
'" Там же, с. 236-237; ср. с. 250, 251.
i" С. 247; ср. с. 250-251.
"з pilou, с. 263. Ср. Monnaie, с. 332.
зующая нить"*. Другие авторы приводят такие же факты "^
Тробрианские острова. На другом краю меланезийского
мира существует весьма развитая система, [равнозн
ачная системе новокаледонцев. Жители Тробрианских
островов относятся к числу наиболее цивилизованных народов
этого района. Сегодня это богатые ловцы жемчуга, а до
прихода европейцев - богатые производители гончарных
изделий, раковинных денег, каменных топоров и драгоценных
изделий; они 'всегда были хорошими коммерсантами и
отважными мореплавателями. И Малиновский действительно
точно называет их "аргонавтами западной части Тихого
океана", сравнивая 'их с сотоварищами Ясона. В своей книге,
одной из лучших в области дескриптивной социологии, разместившейся,
так сказать, на территории предмета, 'который
нас интересует, он описывает нам всю систему межплеменной
и внутриплеменной торговли, носящую название кула^.
Нам остается дождаться описания 'всех институтов, управляемых
теми же правовыми и экономическими 'принципами:
бракосочетания, праздника мертвых, ииициации и т. д. Сле"*
Эта формула, вероятно, относится к полинезийской юридической
символике. На островах Мангайя мир символизировал "хорошо покрытый
дом", объединяющий богов и кланы под "хорошо покрытой" крышей.
Wyati Gill. Myths and Songs of the South Pacific, c. 294.
"^ Отец Ламбер (La Pere Lambert. Moeurs des sauvages neo-caledoniens,
1900) описывает многочисленные потлачи: один 1856 г. (с. 119);
серию погребальных празднеств (с. 234-235); потлач вторичного захоронения
(с. 240-246). Он уловил, что унижение и даже переселение побежденного
вождя были санкцией за невозмещенные подарки и потлач (с. 53);
и он понял, что "всякий подарок требует взамен другого подарка" (с. 116),
Он использует популярное французское слово "возврат" ("un retour"):
"упорядоченный возврат"; "возвраты" выставлены в хижине богатых
(с. 125). При посещении подарки обязательны. Они-условие брака (с. 10,
93-94); их нельзя потребовать обратно, а "..возврати" делаются с избытком",
в частности, бенгаму, определенной категории двоюродных братьев
(с. 215). Трианда, танец подарков (с. 158), представляет собой замечательный
случай смешения формализма, ритуализма и юридической эстетики.
^ Kula, Man. July, 1920, ь 51, с. 90 и ел.; Argonauts of the Western
Pacific. L., 1922. Все ссылки в этом разделе, не обозначенные особо, относятся
к этой книге.
"^ Малиновский преувеличивает, однако (с. 513-515), новизну описыв
аемых им фактов. Прежде всего кула, в сущности,- это лишь межплеменной
потлач достаточно распространенного в Меланезии типа, к которому
принадлежат экспедиции, описываемые отцом Ламбером в Новой
Каледонии, большие экспедиции Оло-Оло фиджийцев и т. д. CM. Mauss.
Extension du potlatch en Melanesie. Proces-verbaux de I'I.F.A.-Anthropologie,
1920. Смысл слова кула представляется мне родственным смыслу
других слов того же типа, например улу-улу. CM. Rivers. History of the
Melanesian Society, t. 2, с. 415, 485; t. 1, с. 10. Но даже кула менее хар
актерна в некоторых отношениях, чем американский потлач, поскольку
острова меньше, общества менее богаты и сильны, чем общества побе116
Очеокодаве
довательно, описание, которое мы дали, носит лишь временный
характер. Но факты значительны и достоверны'^.
Кула представляет собой нечто вроде большого потлача;
осуществляя большую межплеменную торговлю, она распростр
анилась на всех Тробриа неких островах, на части островов
Д'Антркасто и островов Амфлетт. На этих территориях
она косвенно затрагивает все племена, а прямо-несколько
больших племен: племена добуна островах Амфлетт, кирившн
а из Синакеты и китава на островах Тробриан, вакута на
острове Вудлар'к. Малиновский не дает перевода слова кула,
несомненно означающего круг. И действительно, дело происходит
так, как будто все эти племена, морские экспедиции,
ценные вещи и предметы обихода, пища и праздники, услуги
.всякого 'рода, ритуальные и сексуальные, эти мужчины и
женщины вовлечены в круг"^ и совершают по этому кругу
упорядоченное движение во времени и в пространстве.
Торговля куда-занятие знати "^ Оно отводится вождям,
которые являются одновременно командирами флотилий,
отдельных лодок, коммерсантами, а также получателя-ми
даров от своих подчиненных в виде их детей, братьев,
супруга или супруги, тоже находящихся у них в подчинении
и в то же время являющихся вождями различных подчиненных
деревень.
Кула осуществляется в благородной манере, внешне чисто
бескорыстно и скромно '^. Ее строго отличают от простого
экономического обмена полезными товарами, именуемого
гимвали '"'. Последний реально практикуется в дополнение к
куле на больших первобытных ярмарках, каковыми являются
собрания межплеменной кулы, или на маленьких рынках
внутриплеменной кулы: он отличается очень упорным торрежья
Британской Колумбии. У последних обнару/кииаются все черты
межплеменного потлача. Попадаются даже настоящие международные
потлачи, например встреча хайда с тлинкитами (Ситка фактически был
общим городом, а река Насс-местом постоянных встреч); встречи квакиютлей
с беллаку.па и с хейлтсук: хайда с цимшианами и т. д. Все это,
впрочем,- в природе вещей: формы обмена обычно распространяются и интерн
ационализируются; несомненно, что здесь, как и в других местах, они
одновременно использовали и прокладывали торговые пути между этими
одинаково богатыми и одинаково искусными в мореплавании племенами.
"' Малиновский любит выражение "kula ring".
"ш Там же. "положение обязывает".
'"" Там же. Пример выражения скромности: "Возьми остаток моей
сегодняшней пищи, я отдаю ее", в то время как дают драгоценное ожерелье.
'" Там же. В чисто дидактической манере, с целью быть понятым
европейцами, Малиновский (с. 187) помещает кулу среди церемониальных
обменов с платежом (возмещением); слово "платеж", как и слово "обмен",
в равной мере является европейским.
гом сторон, т. е. поведением, недостойным в куле. Об индивиде,
не ведущем кулу с необходимым благородством, говорят,
что он ее "ведет, как гимвали". Внешне, во всяком случ
ае, кула, ка:к и потлач в северо-западной Америке*, состоит
в том, чтобы одн.и давало, а другие получалш ^ причем получ
атели в следующий раз становятся дарителями. В наиболее
развернутой, торжественной, возвышенной 'конкурентной
форме'" кулы, происходящей во время больших морских
экспедиций, увалаку, правило предписывает уезжать, не беря
с собой ничего для обмена, даже для вручения в обмен
на пищу, которую отказываются просить. Полагается только
получать. Когда же год спустя гостившее племя будет приним
ать 1ФЛОТИЛИЮ из племени хозяев, .подарки будут возмещены
с избытком.
Однако и в куле меньшего масштаба морское путешествие
ислользуется для обмена грузами; сама знать занимается
коммерцией, так как .по этому поводу существует обширн
ая туземная теория. Многих вещей домогаются '^, их выпр
ашивают, обменивают, устанавливаются всякого рода связи
помимо кулы, но последняя по-шрежнему остается целью,
решающим моментом в этих связях.
Само дарение выступает в очень торжественных формах,
к полученной вещи выражают пренебрежение, ее опасаются,
ее берут лишь через минуту после того, как она брошена к
ногам. Даритель принимает преувеличенно скромный вид'^;
торжественно и под звуки раковины поднося свой подарок,
он извиняется за то, что дает лишь то, что у него осталось,
II бросает к ногам со.перника и партнера даримую вещь '^.
Однако звуки раковины и глашатай возвещают всем торжественность
передачи. Всем этим стремятся показать щедрость,
свободу, независимость и благородство '". И тем не
менее, в сущности, действуют механизмы долга, 'и даже долг
а вещевого.
Основным объектом этих обменов-даров являются ваигу'а,
'^См.: Primitive Economics of the Trobriand Islanders.-Economic
Journal, mars, 1921.
'^ Обряд танарере, выставка продуктов экспедиции на берегу Мува
(с. 374-375, 391). Ср. увалаку у добу-с. 381 (20-21 апреля). Определяют
наилучшего, т. е. того, кто оказался самым удачливым, наилучшим
коммерсантом.
'" Ритуал вавоила, с. 353-354; магия вавоила, с. 360-363.
'^ См. ранее, с. 116, примеч. 120.
"* См. в книге Малиновского фронтиспис и фотографии; см. также
ниже, с. 195 и далее.
'" В виде исключения позволим себе сравнить эти моральные нормы
с прекрасными разделами "Никомаховой этики" * о иг^Ло-.^-.еча и
sXeuesp'a. [Великолепие и Щедрость]*.
118 Очерк о даре
нечто вроде денег '^. Они бывают двух видов: мвали, кра'^
Одно принципиальное замечание об употреблении понятия денег.
Несмотря на возражения Малиновского (Primitive Currency.- Economic
Journal, 1923), мы настаиваем на использовании этого термина. Малиновский
заранее выступил против его ложного употребления (Argonauts,
с. 499, примеч. 2) и критикует терминологию Селигмана. Он применяет
понятие денег к объектам, служащим не только средством обмена, но еще
и эталоном для измерения стоимости. Симиан высказал мне такие же
возражения по поводу использования понятия стоимости в обществах подобного
рода. Оба названных ученых, конечно, правы со своей точки зрения;
они понимают слова "деньги" и "стоимость" в узком смысле. В таком
понимании экономическая стоимость возникала только тогда, когда были
деньги, а деньги существовали только в тех случаях, когда драгоценные
вещи, сами накопленные богатства и знаки богатств действительно превратились
в деньги, т. е. были отчеканены, обезличены, оторваны от всякой
связи с любым юридическим лицом, коллективным или индивидуальным,
кроме государственной власти, которая их печатает. Но вопрос, поставленный
таким образом, сводится лишь к произвольным границам, которые
могут быть поставлены употреблению слова. На мой взгляд, таким образом
определяют только второй тип денег - наш.
Во всех обществах, предшествующих тем, в которых стали превращ
ать в деньги золото, бронзу и серебро, существовали другие вещи: камни,
раковины и драгоценные металлы, в особенности те, которые служили
средством обмена и платежа. Во многих обществах, окружающих пас
до сих пор, фактически функционирует та же самая система, и именно ее
мы и описываем.
Да, эти драгоценные предметы отличаются от того, что мы привыкли
воспринимать как орудие освобождения. Вначале, помимо своей экономической
сущности, своей стоимости, они обладают преимущественно магической
сущностью и выступают главным образом как талисманы: tife-givers
(дающие жизнь], как говорил Риверс и как говорят Перри и Джексон.
Более того, они весьма широко циркулируют внутри общества и даже
между обществами. Но они еще привязаны к лицам или кланам (первые
римские монеты чеканили gentes), к индивидуальности их прежних собственников
и к прошлым договорам между юридическими лицами. Их
стоимость еще субъективна и личностна. Например, монеты из нанизанных
раковин в Меланезии еще измеряются пядью дарителя (Rivers. History
of the Melanesian Society, т. 2, с. 527; т. 1, с. 64, 71, 101, 160 и ел.).
Ср. выражение Schulterfaden {плечевая сажень] (Thurnwald. Forschuiigen.
etc., т. 3, с. 41 и ел.; i, с. 189, стих 15); Huftschnur [нем. "пояс"] т. 1,
с. 263, 1.6. Мы увидим и другие важные примеры этих институтов. Верно
также, что эти стоимости неустойчивы и лишены свойств, необходимых
для эталона, меры. Например, их цена растет и снижается вместе с числом
и величиной передач, в которых они были использованы. Малиновский
проводит очень красивое сравнение eauey'a островов Тробриан, обретающих
престиж в процессе путешествий, с жемчужинами в короне. Подобно
этому стоимость медных пластин, украшенных гербами, на северо-западе
Америки и циновок на Самоа растет с каждым потлачем, с каждым
обменом.
Но, с другой стороны, с обеих точек зрения эти драгоценные вещи
выполняют те же функции, что деньги в наших обществах, и, следовательно,
могут удостоиться включения в ту же категорию, по крайней
мере. Они обладают покупательной способностью, и эта способность исчисляется.
За такую-то американскую "медь" причитается плата в столько-то
одеял, такому-то eauey'a соответствует столько-то корзин ямса. Идея
сивые браслеты, сделанные из полированных раковин и надев
аемые по поводу важных событий их владельцами или
родственниками последних; сулава, ожерелья, изготовленные
искусными токарями Синакеты из красивых, туго завитых
красных раковин, отливающих перламутром. Их надевают в
торжественных случаях женщины '^, в виде исключения -
мужчины, например чтобы отогнать беду ^ш. Но обычно и
ожерелья и браслеты накапливают как сокровища. Их держ
ат, чтобы наслаждаться их обладанием. Изготовление укр
ашений, добыча и ювелирная обработка раковин, торговля
числа там присутствует даже тогда, когда это число устанавливается
иначе, чем авторитетом государства, и варьирует в ряде кул и потлачей.
Более того. эта покупательная способность по-настоящему освобождает
от обязательств. Даже если она признана только между определенными
индивидами, кланами и племенами и только между союзниками, она носит
не менее публичный, официальный, фиксированный характер. Брудо, друг
Малиновского, как и он долго живший на островах Тробриан. платил
ловцам жемчуга ваигу'а, так же как и европейскими деньгами или товар
ами по твердому курсу. Переход от одной системы к другой осуществлялся
легко, стало быть. был возможен. Армстронг по поводу денег острова
Россел. расположенного по соседству с Тробрианскими островами, дает
очень четкие указания и настаивает на той же ошибке (если есть ошибк
а), что и мы (см. Armstrong. A unique monetary system.-Economic
Journal, 1924).
На наш взгляд, человечество долго действовало на ощупь. Вначале.
на первой фазе, оно обнаружило, что некоторые вещи, почти все магические
и драгоценные, не разрушались в результате использования, и наделило
их покупательной способностью (см.: Mauss. Origines de la notion
de Moniiaie. Anthropologie, 1914.-Proc. verb. de L'I.F.A.). (В то время
мы обнаружили древность происхождения денег.) Далее, на второй фазе,
после того как удалось заставить циркулировать эти вещи в племени
и за его пределами, человечество обнаружило, что эти инструменты покупки
могут служить средством исчисления и циркуляции богатств. Это
стадия, которую мы сейчас описываем. И только начиная с этой стадии,
п семитских обществах в достаточно древнюю эпоху, а в других местах,
вероятно, в не очень отдаленные времена, изобрели третью фазу-средство
оторвать эти драгоценные вещи от групп и людей, сделать их постоянным
инструментом измерения стоимости, прямо-таки всеобщей, хотя
и не рациональной мерой - в ожидании лучшей. Стало быть, на наш
взгляд, существовала форма денег, которая предшествовала нашим форм
ам, не считая тех, которые относятся к предметам обихода (например,
медные и железные пластинки, слитки и т. д. в Африке и в Азии), и не счит
ая скот в европейском древнем обществе и в современных обществах
Африки (по поводу скота см. далее, с. 173, примеч. 366).
Приносим извинения за то, что были вынуждены затронуть столь
обширный вопрос. Но он слишком тесно связан с нашим предметом, поэтому
необходимо было его прояснить.
'^ См. фото XIX у Малиновского. По-видимому, женщина на Тробри-
анских островах, как и "принцессы" на северо-западе Америки и некоторые
другие лица, служит своего рода средством экспонирования предметов
роскоши, не говоря уже о том, что их "зачаровывают" таким образом.
Ср. Thurnwald. Forsch. Salomo Insein. t. I, c. 138, 192, стих 7.
^ См, ниже.
120 Очерк о даре
этими двумя объектами обмена м престижа, вместе с другими,
более светскими и заурядными видами тортовли, являются
источником богатств тробрианцев.
Согласно Малиновскому, эти ваигу'а охвачены 'чем-то
вроде щиркулярного движения: мвали, браслеты, постояяно
передаются с залада 'на восток, а сулава всегда путешествуют
с востока на запад '^.
Эти два противоположно направленные движения соверш
аются между всеми островами Тробриан, Д'Антркасто, Амфлетт
и отдельными островами Вудлар!К, Маршалл Беннетт,
Тюбе-тюбе и, наконец, крайним юго-востоком побережья Новой
Гвинеи, откуда идут грубо обработанные браслеты. Там
эта торговля встречается с большими экспедициями того же
рода, идущими от Новой Гвинеи (южная часть островов
Масоим) '^, 'которые описывает Селигмая.
В !Принци.пе циркуляция этих знаков богатства беспрерывн
а и 'неотвратима. Их нельзя ни хранить слишком долго, ни
медлить или скупиться '" при избавлении от них, нельзя преподносить
их никому иному, кроме как определенным партнер
ам в определенном направлении: ".браслетное нашравление"-"ожерельное
направление"'^. Должно и можно хранить
их от одной кулы к другой, и вся община гордится
ваигу'а, 'которые получил 'кто-нибудь из ее вождей. Бывают
даже такие случаи, "ак подготовка погребальных торжеств,
больших сои, во время которой дозволено все время получ
ать и ничего не возвращать '^. Но это только для того, 'чтобы
устроитель все вернул, все израсходовал во цремя самого
торжества. Стало быть, полученный подарок становится
собственностью. Но это собственность особого рода. Можно
сказать, 'что она причастна к разнообразным правовым
принципам, которые мы, люди нового времени, тщательно
отделили друг от друга. Это собственность и владение, залог
и аренда, вещь продаваемая и покупаемая и а то же время
сданная на хранение, подлежащая передаче и фидеико"'
См. карту, с. 82. Ср. Kula.-Man. 1920, с. 101. Малиновский не обн
аружил, по его словам, мифических оснований или иного смысла этой
циркуляции. Было бы очень важно их установить, так как, если основание
- в какой-то пространственной ориентации этих объектов, стремящихся
вернуться к месту своего происхождения и следующих путем мифического
происхождения, тогда этот факт великолепно совпадал бы с полинезийским
фактом, маорийским хау.
'" Об этой цивилизации и торговле см.: Seligmann. The Melanesians
of British New-Guinea, гл. XXXIII и ел. Ср. Annee sociologique, t. 12,
с. 374; Argonauts, с. 96.
'^ Люди добу "скупы в куле*.- Arg., с. 94.
'^ Там же.
"" С. 502, с. 492.
миссу*, так как она дается вам лишь при условии ее использов
ания для другого или для передачи ее третьему, "отдаленному
партнеру", мури-мури '^. Таков экономический, юридический
и моральный комплекс, подлинный тип, который Малиновский
сумел открыть, определить, наблюдать и описать.
Этот институт имеет также свою мифологическую, религиозную
и магическую сторону. Ваигу'а-это 'не просто индифферентные
предметы, не .просто монеты. Все они, по край-
ней мере наиболее дорогие и желанные (и другие объекты
обладают таким же престижем) '", имеют имя ^, личность,
историю; с ним.ч случаются даже любовные приключения. Дело
доходит до того, что некоторые индивиды даже за,имс"пвуют
их имена. Нельзя сказать, чтобы в действительности они были
объектом некоего культа, так как тробрианцы - позитивисты
в своем роде. Но нельзя не признать важность и священность
природы этих предметов. Обладание ими "само по себе веселит,
ободряет, утешает" '^. Собственники ощупывают их и
смотрят на них часами. Простой контакт способен передать их
свойства '"ш. Ваигу'а кладут на лоб, на грудь умирающего,
ими трут его живот, их заставляют плясать 'перед его носом.
Они составляют его последнюю поддержку.
Но более того. Сам договор ощущается в этой' природе
ваигу'а. Не только браслеты и ожерелья, но даже любое имущество,
украшения, оружие - все, что принадлежит партнеру,
настолько оживлено чувством, если не собственной душой.
что O.IPU сам.и .принимают участие в договоре"". Прекр
асная формула заклинания, формула "завораживания двустворч
атой раковиной" '^, будучи произнесенной, служит то"^
"Remote partner" (мури-мури: ср. Seligmann. Melanesians, с. 505,
752) известен, по крайней мере, части из серии "партнеров", как наши
банковские корреспонденты.
'" См. обоснованные и имеющие общее значение наблюдения об объект
ах церемонии (с. 89,90).
'^ С. 504, имена пар; с. 89, с. 271. См. миф на с. 323; как понимают
речь сцлавы.
^ С. 512.
'" С. 513.
^ С. 340, комментарий; с. 341.
'^ Об употреблении двустворчатой раковины см. с. 340, 387, 471.
Ср. фото LXI. Двустворчатая раковина-это инструмент, п который гудят
при каждой передаче, в каждый торжественный момент совместной трапезы
и т.д. О распространении и в какой-то мере об истории использования
двустворчатой раковины см.: lackson. Pearls and Shells (Univ. Manchester
Series, 1921). Использование труб, барабанов во время праздников и договоров
встречается i) очень многих негритянских (гвинейских и банту),
азиатских, американских, индоевропейских и других обществах. Оно смык
ается с исследуемой нами здесь правовой и экономической темой и заслужив
ает самостоятельного, в частности исторического, исследования.
122 Очерк о даре
му, чтобы приворожить, привлечь '^ к "кандидату в партнеры"
вещи, которые ему надлежит просить и получать:
(Возбуждение'^ овладевает моим партнером'^),
Возбуждение овладевает его собакой,
Возбуждение овладевает его поясом...
И так далее: его гварой (табу на кокосовые орехи и бетель)
^ ... его ожерельем багидо'у... его ожерельем багирику
...его ожерельем багидуду '^" и т. д.
^ С. 340: Мванита, мванита. Ср. текст на киривина двух первых стихов
(2-го и 3-го, по нашему мнению), с. 448. Это слово обозначает длинных
червей, покрытых черными кольцами, с которыми отождествляются
ожерелья из перламутровых раковин (с. 341). Следует напоминание-призыв:
"Приходите туда вместе. Я заставлю нас прийти туда вместе. Приходите
сюда вместе. Я заставлю вас прийти сюда вместе. Радуга появляется
там. Я заставлю радугу там появиться. Радуга появляется здесь.
Я заставлю радугу здесь появиться". Малиновский считает, что для аборигенов
радуга - простое предзнаменопание. Но она может обозначать
также множество отражений перламутра. Выражение: "Приходите сюда
вместе"-содержит намек на ценные вещи, которые соберет вместе договор.
Игра слов "здесь" и "там" представлена просто звуками м и в,
чем-то вроде форматива *; они часто встречаются в магии.
Затем идет вторая часть вступления: "Я единственный человек, единственный
вождь и т. д.". Но она интересна лишь с других точек зрения,
в частности с точки зрения потлача.
"* Переведенное так слово (ср. с. 449) мунумвайнизе, представляет
собой редупликацию * мвана или мвайна, выражающую "ичинг", или "состояние
возбуждения".
'^ Я предполагаю, что там должен быть стих такого рода, потому что
Малиновский определенно утверждает (с. 340), что это основное слово
волшебства обозначает состояние духа, которым охвачен партнер и которое
заставит его сделать щедрые подарки.
^ Обычно налагаемые в связи с предстоящими кулами или c'ou -
траурными ритуалами с целью собрать необходимые продукты питания.
плоды арековой пальмы, а также ценные вещи. Ср. с. 347, 350. Колдовство
распространяется на продукты питания.
'" Различные названия ожерелий, которые не анализируются в этой
работе. Названия эти состоят из баги, ожерелья (с. 351), и различных
слов. Далее следуют другие специальные названия ожерелий, также заколдов
анных.
Поскольку эта формула - формула кулы Синакеты. где стремятся получить
ожерелья и оставить браслеты, говорят только об ожерельях. Та же
самая формула используется в куле в округе Киривина, но тогда, поскольку
там домогаются браслетов, упоминаются названия разного рода браслетов,
остальная же часть формулы остается идентичной.
Заключительная часть формулы также интересна, но и в данном случ
ае только с точки зрения потлача. "Я буду "делать кулу" (торговать),
л обману мою кулу (моего партнера). Я украду мою кулу, я ограблю
мою кулу, я буду делать кулу до тех пор. пока моя лодка не пойдет
ко дну. Моя слава - гром, мой шаг - землетрясение". Клаузула * имеет
удивительно американский вид. Аналогичные факты существуют и на Соломоновых
островах. См. далее.
Другая формула, более мифологическая '^ .и любопытная,
хотя и более обыденная, выражает ту же идею. У партнера
по куле есть помощник, крокодил, которого он призывает и
который должен принести ему ожерелья (на Китава-мвали).
Крокодил, накинься на твоего человека, унеси его, затолкай его под
гебобо (место для хранения товаров в лодке).
Крокодил, принеси мне ожерелье, принеси мне багидо'у, багирику
и т. д.
Предыдущая формула того же ритуала взывает к хищной
птице '^.
Последняя колдовская формула союзников и догова1ривающихся
сторон (у добу или китава, жителей округа Киривин
а) содержит куплет^", которому даются два истолкования.
Ритуал очень длительный, он долго повторяется и имеет целью
перечислить все, что кула оттеняет, все проявления ненаиист.11
и войны, которые надо подвергнуть заклятою, чтобы
начать дружеские переговоры.
Вот твоя ярость - собака принюхивается.
Вот твоя боевая раскраска-собака принюхивается. И т. д.
Согласно другим вариантам^':
Твоя ярость, собака послушна. И т. д.
Или же:
Твоя ярость уходит как отлив-собака играет.
Твой гнев уходит как отлив - собака играет. И т. д.
Следует понимать: "Твоя ярость становится подобной игр
ающей собаке", 0снов,ное-это метафора собаки, 'которая
встает и подходит лизнуть руку хозяина. Та'к должен сделать
мужчина или же женщина добу. Другая интерпретация, изощренн
ая, по словам Малиновского, не свободная от схоластики,
но, очевидно, вполне аборигенная, дает иной комментарий,
который в большей мере совпадает с тем, что мы знаем об
остальной части: "Собаки играют носом к носу. Как это давно
установилось, когда вы произносите слово ,,соба'ка", дра'^
С. 344. Комментарий-с. 345. Конец формулы тот же, что мы
только что цитировали: "Я буду делать кулу" и т. д.
'^ С. 343. Ср. с. 449, текст первого стиха с грамматическим коммент
арием.
"ш С. 348. Этот куплет следует после серии стихов (с, 347): "Твоя
ярость-мужчина добу отступает (как море)". Затем следует та же серия
с "женщиной добу". Ср. далее. Женщины добу являются табу, тогда как
женщины киривпна проституируют с гостями. Вторая часть заклинания -
того же типа.
'" С. 348,349.
124 Очерк о даре
гоценные вещи поступают так же (т. е. играют). Мы дали
браслеты, взамен придут ожерелья, и те и другие встретятся
(как собаки, которые обнюхивают друг друга при встрече)".
Притча, ее образы красивы. Здесь представлено сразу все переплетение
коллективных чувств: возможная ненависть союзников,
разобщенность ваигу'а. преодолеваемая волшебством;
люди и драгоценные вещи, собирающиеся, как собаки, которые
играют и прибегают на зов.
Другое символическое выражение-брак мвали, браслетов,
женских символов и сулава, ожерелий, мужского символ
а, которые стремятся друг к другу, как самец к самке '^.
Эти различные метафоры точно передают то же самое, что
в других терминах выражает мифологическая юриспруденция
маори. В социологическом плане здесь вновь отражено смешение
вещей, ценностей, договоров и людей '^.
К сожалению, мы плохо знаем правовой порядок, господствующий
в этих сделках. Либо он нс осознан и плохо сформулиров
ан жителями округа Киривина, информаторами Малиновского,
либо, будучи ясным для тробрианцев, он должен
стать объектом нового обследования. В нашем распоряжении
имеются лишь отдельные детали. Первый дар ваигу'а носит
название вага, "opening gift* '^. Он начинает-и решительно
обязывает получателя дара сделать подарок взамен,
иотиле '^, который Малиновский превосходно переводит как
"clinching gift"-"дар, завершающий сделку". Другое название
последнего дара - куду - зуб, который откусывает, отсек
ает, разрубает и освобождает '^. Последний дар обязателен,
его ждут, и он должен быть равен первому; при случае можно
взять его силой или обманом '". Можно '^ мстить '^ магиче'"
С. 356. Возможно, здесь отражен миф об определении местон
ахождения.
'^ Можно было бы воспользоваться здесь термином "партнципация",
употребляемым обычно Леви-Брюлем *. Но этот термин как раз и происходит
от смешений и соединений, в частности, юридических отождествлении,
от общностей того рода, которые мы собираемся сейчас описать. Мы
имеем здесь дело с принципом, и опускаться до следствий бесполезно.
"" С. 345 и ел.
'"" С. 98.
'^ Возможно, в этом слове есть также намек на старинные деньги
в виде кабаньих клыков (с. 353).
'" Использование лебу (с. 319). Ср. Mythe, с. 313.
'^ Бурная жалоба (injiiria)-с. 357 (см. многочисленные песнопения
этого рода: Thurnwald. Forsch., t. 1).
'^ С. 359. О знаменитом ваигу'а говорят: "Много людей умерло за него".
По-видимому (по крайней мере, в одном случае, у добу,-с. 356),
иотиле-всегда мвали, браслет, т. е. женский принцип сделки: "We do
not kwaypolu or pokala them, they are women". Но добу стремятся приобрести
только браслеты, и, возможно, факт не имеет иного значения.
скими средствами или, по крайней мере, оскорблениями и руг
анью за плохой или невозмещаемый штиле. Если человек не
может дать его эквивалента, можно в крайнем случае предложить
база, который только "колет" кожу, не откусывая ее,
т. е. не завершает дело. Это нечто вроде подарка ожидания,
дающего отсрочку; он успокаивает заимодавца-экс-дарителя,
но не освобождает должника '^, будущего дарителя. Все
эти детали любопытны, формы выражения .поражают, но
здесь нет санкции. Является ли она чисто нравственной '^ и
магической? Только ли презирается и при случае околдовыв
ается индивид, "скупой в куле"? Не теряет ли неверный
партнер нечто иное: свой знатный ранг или, по крайней мере,
место среди вождей? Вот что еще надо выяснить.
Но, с другой стороны, такая система типична. За исключением
древнего германского права, о котором речь пойдет
дальше, на современном уровне наблюдений, наших исторических,
юридических и экономических знаний, трудно встретить
практику дара-обмена более четкую, более полную и более
осознанную и в то же время лучше понятую наблюдателем,
чем та, которую Мал'иновский обнаружил на островах Тробри
ан '^.
Кула-основная часть этой практики-сама по себе сост
авляет лишь на.иболее торжественный момент в обширной
системе поставок и ответных поставок, которая охватывает
поистине всю совокупность экономической и гражданской
ж.из1ни островов Тро'бриа.н. Кула 'представляется именно кульмин
ационным пунктом этой жизни, особенно ннтернациональ.н
ая II межплеменная кула. Конечно, она составляет одну из
целей существования и больших путешествий, но в целом в
них участвуют только вожди, притом лишь вожди прибрежных
племен, а точнее-некоторых прибрежных племен. Кула
лишь конкретизирует, объединяет множество других институтов.
Прежде всего, сам обмен ваигу'а включается во время пулы
в 'целую серию других обменов 'крайне разнообразной гам^ш
Представляется, что здесь имеет место множество систем разных
и смешанных сделок. Баци может быть ожерельем (ср. с. 98) или браслетом
минимальной ценности. Но можно дать в качестве бази также другие
объекты, которые не являются собственно кулой: сюда входят известковая
замазка (для бетеля), грубые ожерелья, большие гладкие топоры {беку)
(с. 358. 481), которые также являются разновидностями денег.
'"' С. 157,359.
'^ Книга Малиновского, так же как и книга Турнвальда. демонстрирует
преимущества наблюдения настоящего социолога. Впрочем, именно
наблюдения Турнвальда по поводу мамоко (т. 3, с. 40 и др.). "Trostgahc"
в округе Буин заставили нас обратиться к некоторым из этих фактов.
126 Очерк о даре
мы: от торга до заработанной платы, от просьбы до чистой
вежливости, от полного гостеприимства до умолчаний и стыдлп.вости.
Во-первых, за исключением больших торжественных
экспедиций, имеющих чисто церемониальный и соревновательный
характер "", увалаку, все кулы представляют случай
для гимвали, прозаических обменов, а последние не обязат
алыю происходят между партнерамш '^. Существует свободный
рынок между индивидами союзных 'племен наряду с более
тесными объединениями. Во-вторых, между партнерами в
куле происходит непрерывный обмен дополнительными под
арками-их преподносят и получают взамен,-а также обяз
ательные торги. Кула даже предписывает 'их существование.
Создаваемое ею объединение, составляющее ее принцип '^,
начинает с первого 'подарка, вага, которого добиваются изо
всех сил "упра.шива,н.иям1И". Ради этого первого подарка можно
угодничать перед будущим еще независимым партнером,
которому платят в некотором роде первой серией подарков '^.
Хотя есть уверенность в том, что ответный ваигу'а, иотиле,
будет возмещен, однако нельзя быть уверенным, что будет яан
а вага и что сами "упрашива.ния" будут приняты. Этот способ
прошения и принятия подарка является правилом; каждый
'из вручаемых таким образом подарков носит специальное
имя; их демонстрируют, прежде чем вручить; в данном случае
это пари ^". Другие носят 'название, указывающее на благо'"
С. 211.
'""* С. 189. Ср. фото XXXVII. Ср. с. 100, "secondary trade".
^oш' Ср. с. 93.
'^ По-видимому, эти подарки носят общее название вавоила (с. 353354,
ср. с. 360-361). Ср. воила, "kula courting" (с. 439) в магической
формуле, где перечисляются все объекты, которыми может обладать будущий
партнер, так что "возбуждение" от нее должно убедить дарителя.
Среди перечисленных предметов, несомненно, ряд следующих затем
подарков.
'" Это наиболее общий термин: "presentation goods" (с. 439, 205, 350).
Слово вата' и обозначает те же подарки у жителей Добу (ср. с. 391).
Эти "arrival gifts" * перечисляются в формуле "Мой горшок кипит; моя
ложка кипит; моя корзинка кипит" и т. д. (те же темы и выражения -
с. 200).
Помимо этих родовых имен существуют частные имена для различных
подарков в различных обстоятельствах. Пищевые дары, которые жители
Синакеты приносят жителям .Добу (а не наоборот), гончарные изделия,
циновки и т. д. носят простое имя покали, вполне соответствующее заработной
плате, приношению и т. д. К покала относятся также гугу'а,
"personal belongings" ("личные вещи") (с. 501; ср. с. 313, 260), с которыми
индивид расстается, чтобы попытаться соблазнить {покапокала, с. 360)
своего будущего партнера (ср. с. 369). В этих обществах существует очень
острое ощущение разницы между вещами, находящимися в личном употреблении,
и вещами, являющимися "properties" * ("богатствами"], вещами
длительного пользования, предназначенными для семьи и обращения.
родную и магическую природу даримого объекта '^. Но принять
одно из этих подношений-значит выразить 'склонность
к тому, чтобы войти в игру, если не остаться в ней. Некоторые
имена этих подар.ков выражают правовую ситуацию, которую
их принятие влечет за собой '^: в этом случае сдел'ка считается
заключенной. Этот подарок обычно представляет собой
нечто достаточно ценное, например большой топор из гладкого
камня, ложка из китовой кости. Принять его в действительности
значит обязаться дать вага, первый желаемый дар.
Но пока стороны еще остаются полупартнерами. Только торжественн
ая передача вещи связывает их 'полностью. Значение
и .природа этих подношении связаны с особым сопертгчеством,
возникающим между возможными партнерами из прибыв
ающей экспедиции. Они выискивают наилуч.шего возможного
партнера из другого племени. Причина существенна, так
как союз, который стремятся создать, устанавливает нечто
вроде клана между партнерами'^. Чтобыосуществить выбор,
надо, стало быть, соблазнить, обольстить'^. Полностью учитыв
ая ранги '^, надо достипнутьцелйрашьшедрупих ил.н лучше
других, проиэвести, таким образом, наиболее .широкие обмены
на самые богатые вещи, которые, естественно, являются
собственностью самых богатых людей. Конкуренция, соперничество,
х.вастовство, стремление к возвышению и выгоде-таковы
мотивы, скрывающиеся за этими а'ктами '".
Таковы дары прибытия; на них отвечают и им соответствуют
другие дары - это дары отъезда (называемые в Синакете
тало'и'"*, прощальные)', они всегда п.ревосходят дары прибытия.
Ита.к, наряду с кулой уже совершен цикл ростовщических
поставок и ответных поставок.
Естественно, на протяжении всего времени совершения
этих сделок происходили поставки в в'иде гостеприимства,
пищи я женщин (в Синакете) '^. Наконец, все это время пре'^
Пример -буна, с. .313.
'^ Пример - карибуту, с. 344. 358.
'"" Малиновскому говорили: "Мой партнер - это то же самое, что мой
сородич (какавейогу). Он мог бы выступить и против меня. Мой настоящий
родственник (вейогу), то же самое, что моя пуповина-он всегда
будет на моен стороне" (с. 276).
'^ Именно это выражает магия кулы-мвазила.
'"" Главы экспедиции и командиры лодок в действительности обладают
правом первенства.
'^ Забавный миф о Казабваибваирета (с. 342) объединяет все эти
движущие силы. Мы видим, как герой добивается знаменитого ожерелья
Гумакаракедакеда, как он удаляет всех своих компаньонов от кулы и т. д.
См. также миф о Такасикуна (с. 307).
"* С. 390. На Добу - с. 362, 365 и т. д.
'" Только в Синакете, не на Добу.
128 Очерк о даре
подносят и другие дополнительные да1ры, всегда аккуратно
возмещаемые. Представляется даже, что обмен этими коротумн
а является 'первобытной формой кулы, когда она включ
ала в себя также обмен каменными топорам'и ^ и изогнуты,М1И
свиными клыками '"".
Впрочем, в пашем понима.нйи вся межплеменная Ki/ла предст
авляет собой лишь крайний, наиболее торжественный и драм
атический пример более общей системы. Она 'полностью выводит
само плем'я за его узкие .пределы, да.же за пределы его
интересов я .прав, однако обычно кланы, деревни внутри себя
объединены связями того же рода. Только в данном случае
. это локальные и домашние группы, и их главы, снимаясь со
своих мест, наносят друг другу визиты, ведут торговлю и заключ
ают браки. Возможно, это уже не называется кулой. Тем
не менее Мал'иновский с .полным основанием пяшет не только
о "морской куле", но и о '"внутренней куле" и о "куловых общин
ах", снабжающих вождя объектами его обмена. Но не будет
.преувеличением говорить в этих случаях и о потлаче в
собствеином смысле. На.пример, в,изиты ждтелей Киривяны на
Китаву на траурные церемонии c'ou '"^ содержат множество
иных !эле.ментов помимо обмена ваигу'а. Мы видим там нечто
вроде ложного наступления (иоулавада) '", распределение
пнщ.и с .выставлением свиней и ямса.
С другой стороны, ваигу'а и все эти объекты не всегда
приобретаются, производятся и обмениваются самими вождями
'^ ;и, можно оказать, они, .не производятся '^ и не обменив
аются вождями для самих себя. Большая часть стекается к
вождям в форме даров от их родственников более ни.з'кого
ранга, в частности от зятьев, 'являющихся в то же время васс
алами '^, или от сыновей, которые получили отдельное владение.
Взамен, когда экспедиция возвращается, большая часть
ваигу'а торжественно передается вождям деревень, кланов и
даже простым людям присоединившихся кла.нов, в аделом -
любому, кто принял участие в экспедиции, прямое или косвен'^
О торговле каменными топорами см.: Seligmann. Melanesians,
с. 350, 353. Коротумна (Arg., с. 365, 358)-это обычно разукрашенные
ложки из китовой кости, разукрашенные шпатели, которые также служат
в качестве бази. Существуют еще и другие промежуточные дары.
'" Дога, догина.
"" С. 486-491. О распространении этих обычаев во всех так называемых
цивилизациях северной части островов Массим см.: Seligmann. Ме1
ап" с. 5&4. Описание валага-с. 594, 603. Ср. Arg., с. 486-487.
'" С. 479.
'"" С. 472.
"' Производство и дарение мвали зятьями носит название иоуюс.
503,280.
'" С. 171 и ел.; ср. с. 98 и ел,
ное, а часто очень косвенное'^. Таким образом они получают
компенсацию.
Наконец, рядом или, есл'и угодно, над, под, вокруг и, на
наш взгляд, в глубине этой системы внутренней кулы, систем
а обмениваемых даров охватывает всю экономическую, племенную
и моральную жизнь тробрианцев. Она пропитана ею,
как очень точно говорит Малиновский. Она представляет собой
постоянное сдавать и брать" '^. Она как будто пронизан
а со всех сторон дарами даваемыми, получаемыми, возвращ
аемыми, обязательными и корыстными, дарами для возвышения
и за услуги, в 'качестве вызова и залога. Мы не можем
привести здесь все эти фа'кты, публикацию которых сам Малиновский,
впрочем, не закончил. Приведем всего два основных.
Существует зависимость, совершенно аналогичная отношениям
кулы и ваза ^. Она устанавливает регулярные
обязателыные обмены между партнерами из земледельческих
племен, с одной стороны, и мореходных племен-с другой.
Союзник-земледелец раскладывает свои продукты перед
домом своего партнера-рыболова. Тот в следующий раз-после
большой рыбной ловли - с избытком возместит полученные
в земледельчеакой деревне продукты шродуктамп своего
труда '^. Это та же система разделения труда, существование
которой мы констатировали на Новой Зеландии.
Другая важная форма обмена приобретаетвыставочный аспект
^". Это сагали, большие раздачи пищи ^, которые устр
аявают во мнопих случ.аях: при сборе урожая, постройке хижины
вождя .и новых лодок, при траурных празднествах '^.
Эти раздачи устраиваются для групп, оказавших услуги вож'"
Например, в строительстве лодок, сборе гончарных изделий или
в снабжении съестными припасами.
'^ С. 167: "Вся племенная жизнь состоит лишь в постоянном "давать
и брать"; всякая церемония, всякое действие закона и обычая совершается
только через посредство материального дара и сопровождающего его ответного
дара. Богатство даваемое и получаемое составляет один из основных
инструментов социальной организации, власти вождя, родственных связей
по крови и по браку". Ср. с. 175-176 и в других местах (см. указатель:
Give and Take).
'^ Она часто совпадает с отношениями кулы, и партнеры часто те же
самые (с. 193). Описание вази см. с. 187-188. Ср. фото XXXVI.
^ Подобная обязанность существует еще и сегодня, несмотря на неудобств
а и убытки, испытываемые от него ловцами жемчуга, вынужденными
заниматься ловлей рыбы и терять значительные заработки из-за чисто
социального долга.
^ См. фото XXXII, XXXIII.
"* Слово сагали означает "раздача" (как и полинезийское хакари)
(с. 491). Описание см.: с. 147-150, 170, 182-183.
'"" См. с. 491.
5 Зак. 522
130 Очерк о даре
дю ил'и его кла,ну ^ш в o6pai6oTKe земли, .перевозке больших
стволов деревьев, из которых вытесывают лодки, и балок, в
услугах по погребению, оказываемых людьми из клана умершего
и т. д. и т.д. Эти раздачи совершенно равнозначны потл
ачу у тлинкитов; в них возникает даже тема борьбы и соперН1И'честв
а. Мы вядим в них столкновение кланов .и 'фратрий союзных
семей, 'и вообще они выступают к"к групповые явления
в той мере, 'в какой в них не ощущается индивидуальность
вождя.
Но помимо этого группового права .и коллективной экономики,
уже менее родственных куле, к данному типу принадлеж
ат, на наш взгляд, все индивидуальные отношения обмена.
Возможно, только некоторые из них относятся к категории
простой сделки. Однако, поскольку последняя совершается
почти исключительно между родственниками, союзниками или
партнерами по куле и ваза, маловероятно, чтобы этот обмен
был действительно свободным. Вообще, даже то, что получ
ают ил'и .чем завладевают любым способом, не хранят для
себя, если только могут без этого обойтись; обычно [полученное
передают кому-нибудь другому, например 'шурину'*'. Случ
ается, одни и те же вещи, которые приобрели и отдали, возвр
ащаются обратно в тот же день.
Все вознаграждение за поста1вки любого рода, вещи и услуги
возвращаются обратно. Приведем без дальней.шей систем
атизации наиболее важные из них.
Покала^ и карибуту^, "sollicitory gifts"*, которые мы
видели в куле, являются в'идами .по отношению iK гораздо более
обширному роду, достаточно точно соответствующему тому,
что мы называем заработной платой. Ее вручают богам,
духам. Другое родовое название заработной платы-это вак
апула'^,мапула^-знаки признательности и хорошего
'*ш Это особенно очевидно в случае траурных празднеств. Ср. Setigmann.
Melanesians, с. 594-603.
"i С. 175.
"' С. 323. Другой термин- кваиполу (с. 356).
'"з С. 378-379, 354.
^ С. 163, 373. Вакапула имеет две разновидности, носящие специальные
названия, например: вевоуто (initial gift) [первоначальный дар]
И иомелу (final gift) [завершающий дар] (это доказывает идентичность
с кулой-ср. отношения штиле вага). Ряд этих видов оплаты носят специ
альные названия: карибуда-бода обозначает вознаграждение тем, кто
работает на лодках, и вообще тем, кто работает, например, в поле, в особенности
окончательная плата за сбор урожая (уригубу в случае ежегодных
поставок урожая шурином-с. 63-65, 181) и за окончание производств
а ожерелий (с. 394, 183). Изготовление также носит название
соусам, когда оно достаточно велико (производство пластинок у калоы
а-с. 373, 1в3). Иоудо-название платы за изготовление браслета. ПуГл
ава II 131
приема, и они должны быть возмещены. В этом вопросе Малиновский,
по нашему мнению, сделал весьма значительное
открытие ^", проясняющее все экояомяческие и юридические
отношения между полами в браке: разного рода услуги, оказыв
аемые жене .мужем, рассматриваются как зарплата-дар
за услугу, оказываемую женой, когда она предоставляет то,
что Коран называет также "нивой".
Несколько наивный юридический язык тробрианцев увеличил
различия в названиях разного рода ответных поставок,
обозначаемых соответственно названию компенсируемой пост
авки '^, даваемой вещи ^, обстоятельствам '^ и т. д. Некоторые
названия учитывают .все эти моменты, например дар,
вручаемый колдуну 'или по случаю присвоения титула и назыв
аемый лага"шш. Невозможно представить себе, до какой степени
весь этот словарь усложнен странной неспособностью
разделять и определять и удивительной изощренностью номенкл
атур.
Другие меланезийские общества
Увеличивать число сравнений с другими районами Меланезии
нет необходимости. Однако некоторые извлеченные из
еаиу - название пищи, даваемой в качестве поощрения группе лесорубов.
См. красивое песнопение (с. 129):
Свинина, кокос (напиток) и яме
Кончились, а мы продолжаем тащить... очень тяжелые".
'^ Оба слова, вакапула и шпула, являются различными наклонениями
глагола пула, при этом вака, очевидно, является формантом каузатива.
О манула см. с. 178 и ел.; 182 и ел. Малиновский часто переводит его как
"repayment" [возмещение, вознаграждение]. Мапула обычно сравнивается
с "пластырем", так как она ослабляет боль и усталость, вызванные оказанной
услугой, компенсирует потерю даваемой вещи или раскрытие тайны,
утраченный титул или отданную привилегию.
'^ С. 179. Другие названия "даров по сексуальной причине"-это 64в
ана и себувана.
^"" См. предыдущие примечания. Так же кабигидоиа (с. 164) обознач
ает церемонию дарения повой лодки, построивших ее людей, выполняемый
ими акт "разбивания головы новой лодки" и т. д., и вместе с тем
подарки, которые возмещаются с избытком. Другие слова обозначают
местоположение лодки (с. 186) и дары по случаю ее прибытия
(с. 232) и т. д.
""" Буш, дары "большой раковины" (big cowrie shell) * (с. 317).
'^ Иоуло, eauey'a, даваемая в виде компенсации за работу по сбору
урожая (с. 280).
^ш С. 186, 426 и т. д. Слово, очевидно, обозначает всякую ответную
поставку с избытком, так как есть и другое название-ула-ула для простых
покупок с магическими формулами (соусала, когда вознагражденияпод
арки очень значительны, с. 183). Ула-ула говорят также о подарках,
предназначенных мертвым в той же мере, что и живым.
132 Очерк о даре
разных мест детали подкрепят наши выводы и докажут, что
тробрианцы и новокаледонцы просто развили принцип, встреч
ающийся и у других родственных им на1родов.
На крайнем юге Меланезии, на Фиджи, где мы установили
существование потл.ача, действуют и другие .примечательные
институты, входящие в систему дарения. Существует период,
называемый керекере, во время которого нельзя ни в чем никому
отказать^': сюда входит обмен подарками между двумя
семьями во время бра.косочетания 202 и т. д. Более того,
деньги на Фиджи, iB виде зубов кашалота, точно такие, как
деньги тробрианцев. Они носят название тамбуа"^. К ним
добавляются камни ("матери зубов") и украшения, различные
амулеты, талисманы и фетиши племени. Чувства, питаемые
фиджийцами в отношении своих тамбуа, точно такие,
как только что описанные нами: "К ним относятся как к кукл
ам, их вынимают из корзины, ими восхищаются и говорят
об их 'красоте; их "мать" смазывают и полируют" ^, Их дарение
является принудительным: принять 'их-значит взять
на себя обязательства ^.
Меланезийцы Новой Гвинеи и часть папуасов, подвергшихся
их влиянию, называют свои деньги тау-тау ^, они относятся
" той же категории и являются объектом тех же веров
аний, что и деньги на островах Тробриан^. Но надо связать
это название также с таху-таху"^, что означает "за.имствование
свинины" (моту и коита). Однако это слово ^ нам знакомо.
Это тот самый полинезийский термин, корень слова таонг
а, обозначающий на Самоа и Новой Зеландии драгоценности
и собственность, соб1ранные в семье. Сами слова являются
полинезийскими, как и вещи^ш.
"" Brewster. Hill Tribes of Fiji, 1922, с. 91-92.
"" Там же, с. 191.
"" Там же, с. 23. Мы узнаем здесь слово табу, тамбу.
"* Там же, с. 24.
"" Там же, с. 26.
* Seligmann. The Melanesians (глоссарий, с. 754, 77, 93, 94, 109, 204).
^ См. описание доа. Там же, с. 89, 71, 91 и др.
^ш^ Там же, с. 95, 146.
"" Деньги - не единственные вещи в системе даров, которые эти племен
а залива Новой Гвинеи называют словом, идентичным полинезийскому
по смыслу. Мы уже отмечали ранее тождественность новозеландских хак
ари и хекараи, праздничные выставления пищи, которые Селигман описал
яа Новой Гвинее (моту и коита). CM. Seligmann. The Melanesians, с. 144145.
рис. XVI-XVIII.
"' CM. выше. Примечательно, что слово тун в диалекте жителей остров
а Мота (острова Банке), очевидно тождественное таонга, означает "покуп
ать" (в частности, женщину). Кодрингтон в мифе о Кате, покупающем
ночь (Melanesian Languages, с. 307-308, примеч. 9), переводит: "покупать
II высокую цену". В действительности это покупка, совершаемая согласно
Известно, что у меланезийцев и папуасов Новой Гвинеи существует
'потлач^'.
Прекрасные данные о племенах острова Буин^ 'и банаро^,
сообщаемые Турнвальдом, уже обеспечило нас множеством
опорных пунктов для сравнения. Там, в частности, очевиден
религиозный характер обмениваемых вещей-это относится
к деньгам, к способу, которым ими компенсируют
песнопения, женщин, любовь, услуги: как и на островах Тробри
ан, они представляют собой нечто вроде залога. Наконец,
Ту1рнвальд проанализировал в хорошо изученной категории
фактов ^ один, наиболее я.р'ко иллюстрирующий н систему
взаимных даров, и "брак посредством покупки" (неточное назв
ание). Последиий в действительности охватывает .поставки
в любых направлениях, включая поставки со стороны семьи
новобрачной. Женщину, родственники которой не сделали дост
аточных ответных "подарков, отправляют обратно.
В делом весь мир островов и, вероятно, часть родственного
ему мира Южной Азии знаком с той же правовой и экономической
системой. Следовательно, представление об этих
меланезийских племенах, еще более богатых м активно торгующих,
чем полинезийские, должно значительно отличаться от
того, что широко распространено. У этих людей экономика
выходит за рамки домашнего хозяйства, а система обмена
весьма развита и отличается, быть может, более интенсивными
и стремительными ритмами, чем та, которая еще сто лет
назад 'была 'присуща нашим крестьянам или 1Пр.и'брежным рыб
ацким деревням. Экономическая ж^знь у них широко [развит
а и выходит за пределы островов и диалектных групп, они
ведут активную торговлю, 0дна'ко система купли-продаж.и
в очень сильной степени замещена у них дарением м ответными
дарами.
Препятствие, с которым столкнулось это право (равно как
и германское право, мы это увидим далее),-это неспособность
абстрагировать и разделить свои экономические и юридические
понятия. Впрочем, они в этом и не нуждались. В
этих обществах ни клан, ни семья не могут ни 'разъединиться,
ни разграничить свои действия. Даже сами индивиды, какими
бы влиятельными и сознательными они ни были, не могут
осознать, что им надо противопоставить себя друг другу, и
правилам потлача, достоверно засвидетельствованного в этой части Мел
анезии.
'" См. факты, отмеченные в "Аппее sociologique", 12, с, 372.
"' Си. в особенности: Forsh. 3, с. 38-41.
"" Zeitschrift fflr Ethnologie, 1922.
*" Forgch., 3, рис. 2, примеч. 3.
134 Очерк о даре
уметь отделить одни свои действия от других. Вождь сливается
со своим кланом, а клан-с ним; индивиды ощущают,
что они действуют только единообразно. Холме тонко замеч
ает, что в обоих языках, папуасском и меланезийском, с которыми
он познакомился в устье р. Финке (тоарипи и намау),
имеется "лишь один термин для обозначения покупки и прод
ажи, для выдачи займа и его получения". Операции, "противоположные
по содержанию, выражаются одним и тем же
словом" ^. "Строго говоря, они не знали получения и выдачи
ссуды в том смысле, в каком мы употребляем эти термины,
но всегда было нечто даваемое в виде вознаграждения за
заем и возвращаемое .при возврате займа" ^. Эти люди понятия
не 'имеют ни о 'продаже, ни о предоставлении займа, одн
ако же осуществляют юридические и экономические операции,
выполняющие ту же функцию.
Аналогичным образом понятие сделки меланезийцам так
же несвойственно, как и пол'ннез.ийцам.
Круит, один из лучших этнографов, продолжая пользоваться
словом "продажа", дает нам точное описание ^" того,
как это понимается жителями Центрального Целебеса. И
тем не менее тораджи с давних пор находятся в контакте с
малайцами, активными торговцам.и.
Итак, определенная часть человечества, относительно бог
атая, трудолюбивая, создавшая значительные излишки, могл
а 'и может обменивать множество вещей в иных формах и
на иных основаниях, чем те, что присущи нам.
Ill
Северо-запад Америки
Честь и 'кредит
Из приведенных наблюдений над некоторыми меланезий-
скими и полинезийскими народами уже вырисовывается весьм
а четкий облик порядка дарения. Материальная 'и мораль"ш
In primitive New-Guinea, 1924, с. 294.
"* В сущности. Холме довольно плохо описывает систему промежуточных
даров. См. выше о база.
'" См. его работу, упоминаемую выше. Неопределенность смысла слов,
неточно переводимых нами как "покупать", "продавать", характерна
не только для тихоокеанских обществ. Мы вернемся далее к этому предмету,
а сейчас напомним, что даже в современном французском языке слово
"vente" означает как продажу, так и покупку и что в китайском языке
существует лишь различие в тоне между двумя односложными словами,
обозначающими акт продажи и акт покупки.
ная жизнь, обмен функционируют там в бескорыстной и в то
же время обязательной форме. Более того, эта обязательность
выражается мифологическим, воображаемым 'или, если угодно,
символическим и коллективным способом: она принимает
форму интереса к обмененным вещам. Последние .никогда нс
отрываются от участников об.мена, .а созда1ваемые ими общность
'и союзы относительно .нерасторжимы. В действительности
этот символ социальной жиани - постоя,нствовл1Иян)И1Я о.бмеиив
аемых вещей-ли.шь выражает достаточно прямо способ,
которым подгруппы этих сегментированных обществ арх
аического типа постоянно встраиваются одна в другую, во
всем 'чувствуя себя в долгу друг .перед другом.
Индейские племена северо-запада Америки обладают теми
же самыми институтами, только более радикальными, более
четко выраженными. Прежде всего можно утверждать, что
сделка здесь неизвестна. Даже после длительного контакта с
европейцами^ .ни одна из многочисленных .передач 'имуществ
а^, производимых здесь постоянно,,не существуют (иначе,
как в торжественных формах потлача^". Мы опишем последний
.институт, исходя и,з нашей точной эреншя.
N. В. Вначале необходимо краткое описание этих обществ. Племена,
народы или, точнее, группы племен "', о которых пойдет речь - все обит
ают на побережье северо-запада Америки, Аляски (тлинкиты и хайда)
и Британской Колумбии (главным образом хайда, цимшианы и квакиютли)
'". Они также промышляют больше морской и речной рыбной ловлей,
"" С русскими-начиная с XVIII в. и франко-канадскими трапперами
-с начала XIX в.
"'" См., однако, о продажах рабов: Swanton. Haida Texts and Myths.-
Bur. Am. Ethn. Bull., 29, с. 410.
'"" Библиографическая сводка теоретических трудов относительно потл
ача дана выше.
^' Это лишь краткая сводка, в которой нет обоснований, но она необходим
а. Следует предупредить, что она неполна как с точки зрения числа
и названий племен, так и с точки зрения их институтов. Мы оставляем
в стороне множество племен, главным образом следующие: 1) нутка
(группа вакаш или квакиютлн), белла куда (соседнее племя); 2) племена
салиш на южном побережье. С другой стороны, исследования, касающиеся
распространения потлача, следовало бы распространить дальше на юг,
вплоть до Калифорнии. Там этот институт (что примечательно с других
точек зрения) распространен в обществах групп, именуемых пенути и хока.
См., например Powers. Tribes' of California.-Contrif. to North Amer. Ethn.,
3. с. 153 (помо), с. 238 (винтуны), с. 303, 311 (майду); ср. с. 247, 325,
332, 333-относительно других племен; общие наблюдения-с. 411.
Кроме того, институты и ремесла, которые мы описываем в нескольких
словах, бесконечно сложны, и отсутствие чего-либо в них не менее
любопытно, чем присутствие. Например, гончарное дело здесь неизвестно,
так же как в последнем слое цивилизации тихоокеанского юга.
"" Источники, дающие возможность исследовать эти общества, многочисленны:
они отличаются высокой надежностью, будучи в значительной
136 Очерк о даре
чем охотой, но, в отличие от меланезийцев и полинезийцев, у них нет
земледелия. Они, однако, очень богаты, и даже сейчас рыбная ловля, охот
а, меха оставляют им значительные излишки, исчисляемые главным обр
азом в европейских расценках. У них самые прочные дома из всех америк
анских племен и весьма развита обработка кедра. Их лодки хороши,
и, хотя они почти не рискуют выходить в открытое море, они умеют
плавать между островами и побережьем. Их ремесла высоко развиты.
В частности, даже до знакомства с железом в XVIII в. они умели собир
ать, плавить, формовать и чеканить медь, которую находят в самородк
ах на территории цимшиан и тлинкитов. Часть медных пластинок, настоящие
гербовые экю, служили им чем-то вроде денег. Другим видом денег
были, конечно, прекрасные шерстяные накидки, так называемые чилкат *^
с восхитительными узорами; они служат для украшения; некоторые из них
имеют большую ценность. У этих народов есть превосходные профессион
альные скульпторы и рисовальщики. Обработанные ими трубки, дубины,
палки, ложки из резного рога и пр. являются украшением наших этноч
асти филологическими, состоящими из транскрибированных и переведенных
текстов. См. краткую библиографию в: Davy, Foi juree, с. 21, 171, 215.
К этому можно добавить: Boas F., Hunt G. Ethnology of the Kwakiuti (далее
обозначается как Etn. Kwa.).-35th An. Rep. of the Bur. of Amer.
Ethnology, 1921 (см. далее обзор); Boas F. Tsimshian Mythology.-31st
An. Rep. of the Bur. of Amer. Ethn., 1916 (изд. в 1923) (далее обозначается
как Tsim. Myth). Тем не менее в этих источниках имеются и недостатки:
более старые из них недостаточно основательны, а новые, несмотря на и"
детальный и глубокий характер, недостаточно полны с точки зрения интересующего
нас предмета. Внимание Боаса и его сотрудников по экспедиции
* было направлено на материальную цивилизацию, лингвистику
и мифологическую литературу. Даже труды этнографов-профессионалов,
более старых (Краузе, Якобсен) или современных (Сэпир, Хилл-Таут
и др.), имеют ту же направленность. Юридический, экономический, демогр
афический анализ еще предстоит если не проделать, то, по крайней
мере, дополнить. (Правда, работа в области социальной морфологии нач
ата в различных переписях Аляски и Британской Колумбии.) Барбо обещ
ает нам полную монографию о цимшианах. Остается дождаться появления
этой необходимой информации и пожелать, чтобы вскоре этот пример
нашел подражателей, так как время для этого уже настало. Старые
наблюдения: русских путешественников, Краузе (тлинкитские индейцы),
Доусона (о хайда, квакиютлях, белла куда и т. д.), большая часть которых
опубликована в "Bulletin of Geological Survey of Canada" или
в "Proceedings of the Royal Society of Canada"; Свэна о нутка (Indians
of Cape Flattery.- Smiths. Contrib. to knowledge, 1870), Мэйна (Four
years in British Columbia. L., 1862)-все эти наблюдения остаются лучшими,
а давность придает им солидный авторитет.
В наименовании этих племен имеется одна трудность. Квакиютли сост
авляют одно племя, но они дали свое название также многим другим
племенам, которые в союзе с ними образуют настоящую нацию, носящую
это имя. Мы постараемся каждый раз отмечать, о каком племени квакиютлей
идет речь. Когда уточнения не будет, речь будет идти о квакиютлях
в собственном смысле. Слово "квакиютль", впрочем, означает просто бог
атый, нечто вроде "соль земли", и уже само по себе указывает на значение
экономических явлений, которые мы будем описывать.
Мы не будем воспроизводить все орфографические детали слов в этих
языках.
T О накидках чилкат см.: Emmons. The Chilkat Blanket. Mem. of the
Amer. Mus. of nat. Hist., III.
графических коллекций. Вся эта цивилизация удивительно единообразна
в достаточно широких пределах. Несомненно, эти общества с очень давних
времен взаимопроникали друг в друга, хотя они и принадлежат, по край-
ней мере лингвистически, не менее чем к трем различным семьям народов^.
Даже у самых южных из них жизнь зимой существенно отличается
от жизни летом. У племени двойная морфология: начиная с конца
весны они рассеиваются, занимаясь охотой, сбором питательных корней
и ягод в горах, ловлей лосося в реках: с зимы они собираются в тяк назыв
аемых "городах". И именно тогда, в течение всего периода этой концентр
ации, они находятся в состоянии непрерывного почб\'жденпя. Ич соци
альная жизнь там становится чрезвычайно интенсивной, даже бочег
интенсивной, чем на собраниях племен, которые могут происходить л^том.
Она представляет собой что-то вроде непрерывного брожения. Тут и постоянные
визиты целых племен, кланов и семей друг к другу, и повторяющиеся
затяжные праздники, каждый из которых зачастую весьма продолжителен.
По случаю бракосочетания, различных ритуалов, повышения статус
а расходуют, не считая, все. что было в течение лет.ч и осени накоп.прчп
промыслом на одном из самых богатых побережий мира. Сама частная
жизнь протекает таким же образом: приглашают людей из своего кланя.
когда убивают тюленя, когда открывают ящик с консервиоованными ягод
ами или кореньями, созывают всех, когда на берег выбрасывает кита.
Моральная сторона цивилизации также весьма единообразна, хотя
и располагается ступенями между режимом фратрии (тлинкиты и хайда)
с материнской формой наследования и клана с умеренной мужской
формой наследования квакиютлей. При этом общие характеристики соци
альной организации, и в частности тотемизма, оказываются почти
одинаковыми у всех племен. У них существуют братства, как в Меланезии
на островах Банке (нестрого называемые секретными обществами), часто
межнациональные, где, однако, общество мужчин, a v квакиютлей. конечно,
и общество женщин, перекрывают организации кланов. Часть даров
и ответных поставок, о которых мы будем говорить, предназначена, как
и в Меланезии ^, для оплаты последовательно достигаемых степеней
и возвышений ^ в братствах. Ритуалы этих братств и кланов следуют
за бракосочетаниями вождей, "продажами меди", инициациями, шаманистскими
и погребальными церемониями (последние наиболее развиты v хайда
и тлинкитов). Все это осуществляется п ходе непрерывного потлача. Существуют
потлачи в любом направлении, соответствующие другим потлач
ам в любом направлении. Как и в Меланезии, это постоянный процесс
give and take, "даем - получаем".
"' CM. Rivet в: Meillet et Cohen. Lanpiies du Monde, c. 616 и ел. Сэпио
(Na-Dene Languages. American Anthropologist, 1915) окончательно свел
языки тлинкитов и хайда к разновидностям атапаскской гпуппы
^ Об этих платежах за достижение положения см. Davu. Foi jliree,
с. 300-305. Для Меланезии см. примеры в: Codrington. Melanesians,
с. 106 и ел.; Rivers. History of the Melanesian Society, 1. с. 70 и ел.
^ Слово "возвышение" следует рассматривать в прямом и пеоеносном
смысле. Подобно тому как ритуал ваджапейя (позднезедический) содержит
обряд подъема по лестнице, меланезийские ритуа.чы состоят в возведении
молодого вождя на помост. Шахнаимуки и шусвап северо-запада
пользуются таким же помостом, с которого вождь раздает свой потлач.
Boas. 9* Report on the Tribes of North-Western Canada.- Brit. Ass. Adv.
Sc., 1891, с. 39, 11 'h Report.-Brit. Ass. Adv. Sc.. 1894, с. 459. В других
племенах существует лишь помост, на котором заседают вожди и высокие
братства.
138 Очерк о даре
Сам 'потлач, столь распространенный и в то же время
столь характерный для этих племен, есть не что "иное, как
аистем.а взаямообмена дарами T. Потлач отличает лишь
вызываемое им буйство, излишества, антагонизмы, с одной
стороны, а с другой - некоторая скудость юридических понятий,
более 'простая и прубая структура, чем в Меланезяи, особенно
у двух наций Севера: тлинкитови хайда ^.Коллективный
характер договора ^ проступает у них более явственно,
чем в Меланезни 'и Полинезии. Эти общества, несмотря на
их внешний облик, в сущности, ближе к тому, что мы называем
тотальными простыми поставками. Юридические и экономические
понятия в них также отличаются меньшей четкостью,
ясностью и точностью. Тем не менее на практике принципы
определенны м достаточно ясны.
Два 'понятия в них, однако, гораздо четче выражены, чем
в меланезийском потлаче или чем в более развитых и расчлененных
институтах Полинезии: это 'понятие кредита, рассрочки
и 'понятие чести ^ш.
"'" Именно так старые авторы: Мэйн Доусон, Краузе и др.-описывают
его механизм. См., в частности, в: Krause. Tlinkit Indianer, с. 187 и ел.,
где собраны старинные свидетельства.
T Если верна гипотеза лингвистов и тлинкиты и хайда являются просто
атапасками, принявшими цивилизацию северо-запада (гипотеза, к которой,
кстати, довольно близок Боас), неразвитый характер потлача
у тлинкитов и хайда объясняется сам собой. Возможно также, что буйство
американского северо-западного потлача вызвано тем фактом, что эта
цивилизация находится в месте встречи двух семейств народов, у которых
также существовал потлач: одно представляет цивилизацию, идущую
с юга Калифорнии, другое-идущую из Азии (о последней см. выше).
"ш CM. Davy. Foi juree, с. 247 и c.i.
^ш О потлаче Боас лучше всего написал следующее (12*^ Report on
the North-Western Tribes of Canada.-B. A. Adv. Sc" 1898, с. 54-55
(ср. Fifth Report, с. 38): "Экономическая система индейцев Британской
Колумбии, как и у цивилизованных народов, широко базируется на кредите.
Во всех своих предприятиях индеец полагается на помощь своих
друзей. Он обещает заплатить им за эту помощь впоследствии. Если оказ
анная помощь заключается в ценных вещах, измеряемых индейцами
в одеялах, как мы измеряем их в деньгах, он обещает вернуть стоимость
займа с процентами. Индеец не располагает системой письменности, и поэтому,
чтобы обеспечить гарантии соглашению, оно совершается публично.
Получение в долг, с одной стороны, оплата долга - с другой,- это потл
ач. Эта экономическая система развита до такой степени, что капитал,
которым владеют все индивиды, объединенные в племя, намного превыш
ает количество наличных ценностей, находящихся в распоряжении. Иначе
говоря, условия совершенно аналогичны тем, которые господствуют в нашем
собственном обществе: если бы мы пожелали, чтобы нам оплатили
все наши займы, то обнаружилось бы, что в действительности денег для
их оплаты никоим образом недостаточно. Результатом попытки всех заимод
авцев погасить свои займы является разрушительная паника, от которой
общество долго не может оправиться,
Необходимо понять, что индеец, приглашающий всех своих друзей
Как мы видели, в Меланезии, в Пол'инези'и да1ры циркулируют
вместе с уверенностью, что они будут возмещены, имея
в качестве "гарантии" силу даваемой вещи, .которая сама есть
эта "гарантия". Но в любом обществе природа дара обязывает
'к определенному сроку. Из самого определения явствует,
что совместная трапеза, раздача кавы, уносимый талисман не
могут быть возвращены немедленно. Необходимо "время",
чтобы осуществить лю.бую ответную поставку. Понятие срока,
таким образом, логически присутствует, когда речь идет о нанесении
визитов, брачных договорах, союзах, заключении мир
а, прибытии на регулярные игры и бои, участии в тех или
иных праздниках, оказаини взаимных ритуальных и почетных
услуг, "проявлениях взаимного уважения" "' - любых явлениях,
обмениваемых одновременно с вещами, становящимися все
более многочисленными и дорогими по мере того, 'как эти обществ
а становятся богаче.
Современная экономическая я юридическая историография
полна заблуждений в этом вопросе. Пропитанная новыми
идеями, она создает себе априорные .представления об эволюции
^, следуя так называемой необходимой логике; по существу
же она остается в данном случае в плену старых традиций.
Нет ничего опаснее этой "бессознательной социологии",
как называл ее Симиан *. Например, Кук также утверждает:
"В первобытных обществах понимают только режим .непосредственного
обмена, в передовых обществах 'практикуется прод
ажа за 'наличные. Продажа в кредит характеризует высшую
фазу цивилизащии; она появляется вначале в искаженной
и соседей на большой потлач, где на первый взгляд растрачиваются результ
аты труда многих лет, преследует две цели, которые мы не можем
не признать разумными и достойными похвалы. Первая цель-оплатить
свои долги. Это совершается публично, с большими церемониями и в манере
нотариального акта. Другая цель состоит в таком размещении плодов
своего труда, чтобы извлечь наибольшую выгоду как для себя, так
и для своих детей. Те, кто получает подарки на этом празднике, получают
их как займы, которые они используют в своих теперешних предприятиях,
но по прошествии нескольких лет они должны вернуть их с выгодой для
дарителя или его наследника. Стало быть, потлач в конечном счете рассм
атривается индейцами как способ обеспечить благосостояние своих детей
в случае, если они оставят их сиротами в юном возрасте..."
Исправив термины "долг", "оплата", "погашение", "заем", заменив их
терминами "сделанные подарки" и "ответные подарки", которые, впрочем,
Боас в конце использует, мы получаем достаточно точное представление
о функционировании в потлаче понятия "кредит".
О понятии чести см.: Boas. Seventh Report on the N. W. Tribes, c. 57.
"' Выражение тлинкитов. CM. Svsanton. Tlingit Indians, c. 421 и до
^ He было замечено, что понятие рассрочки не только столь же древнее,
но и столь же простое или, если угодно, столь же сложное, как понягие
наличности,
140 Очерк о даре
форме как сочетание продажи за наличные м займа" ^. На
самом же деле отправной пункт иной. Он содержится в категории
права, которую юристы и экономисты, не интересующиеся
этим, оставляют в стороне; это дар, феномен сложный,
особенно в его .наиболее древней форме, форме тотальной пост
авки, которую мы не изучаем в этом .исследовании. Однако
дар с необходимостью порождает понятие кредита. Эволюция
не вызвала перехода права от экономики непосредственного
обмена к торговле, а в торговле-оплаты наличными к рассрочке.
Именно из системы 'подарков, даваемых и получаемых
взамен через какой-то срок, выросли, с одной стороны, непосредственный
обмен (через упрощение, сближение ранее разделенных
сроков), а с другой стороны, покупка и продажа (последняя-в
рассрочку и за наличные), а также заем. Ибо нет
никаких доказательств того, чтобы хотя бы одна правовая
система, предшествующая описываемой нами фазе (в частности,
вавилонское 'право), не знала кредита, известного во всех
архаических обществах, существующих вокруг нас. Вот как,
просто и реалистично, можно решить проблему двух "моментов
времени", которые договор соединяет и которые уже исследов
ал Дави^.
Не менее значительна роль, которую в этих соглашениях
индейцев играет 'понятие чести.
Имен'но здесь индивидуальный престиж вождя и престиж
его клана не связаны TBIK тесно с расходами и точным ростовщическим
расчетом npiH возмещении принятых даров, с тем
чтобы превратить в должников тех, кто сделал вас должник
ами. Потребление и разрушение при этом действительно не
знают граидц. В некоторых видах потла'ч.аот человека' требуется
истратить все, что у него есть, и ничего не оставлять себе^.
Тот, кому предстоит быть самым богатым, должен быть
также самым безумным расточителем. Принцип антагонизма
и соперничества составляет основу всего. Политический статус
.индивидов в 'б1ратствах 'и кланах, ранги разного рода до^
Etudes sur les contrats de l'epoque de la premiere dynastie babyloilienne.-Nouv.
Rev. Hist. dii Droit. 1970, с. 477.
^ Davy. Foi juree, c. 207.
^ О раздаче всей собственности у квакиютлей см.: Boas. Secret Societies
and Social Organization of the Kwakiuti Indians.- Rep. Amer. Nat.
Must 1895 (далее-Sec. Soc.), c. 469. О том же в случае инициации
у коскимо: там же, с. 551. О перераспределении у шусвап: Boas. 7*Ь Rep.,
1890, с. 91. Свэнтон (Tlingit Indians.-21^ Ann. Rep. Bur. of Am. Ethn.,
c. 442; далее-Tlingit) приводит слова (из речи): "Он все истратил, чтобы
показать его" (своего племянника). О перераспределении всего, что было
добыто в результате игры, см.: Swanton. Texts and Myths of the Tlingit
Indians.-Bull. ь 39 But. of Am. Ethn. (далее-Tlingit T. M.), e. 139.
стигаются "войной имуществ" ^ та'к же, как и войной, удачей,
наследован.ием, союзом или браком. Но все рассматривается
так, как если бы это была только '"борьба богатств" ^".
Бракосочетание детей, участие в братствах осуществляются
только в процессе обменных и ответных 'потлачей. Их теряют
в потлаче, как теряют на войне, в игре, на скачках, в борьбе ^.
В ряде случаев их даже не дарят 'и возмещают, а просто разруш
ают^. не стремясь создавать даже видимость желания
"ш Об имущественной войне см. песнопение Маа (Sec. Soc., с. 577,
602): "Мы сражаемся с помощью имущества". Оппозиция война бог
атств - война крови встречается в речах, произнесенных на том же потл
аче 1895 г. в Форте Руперт. CM. Boas and Hunt. Kwakiuti Texts, V" serie.
Jesup Expedition, т. 3 (далее-Kwa" т. 3), с. 485, 482; ср. Sec. Soc..
с. 668,673.
"" См., в частности, миф о Хайасе (Haida Texts. Jesup. VI, ь 83,
Masset), который потерял "лицо" в игре и от этого умер. Его сестры и племянники
надевают траур, устраивают потлач с целью реванша, и он
воскресает.
Уместно было бы изучить в связи с этим игру, которая даже у нас
рассматривается не как договор, но как ситуация вовлечения чести и отд
ачи благ, которые в конце концов можно было бы не отдавать. Игра
есть форма потлача и системы даров. Сама ее распространенность на северо-з
ападе Америки примечательна. Насколько известно, у квакиютлей
(см.: Ethn. Kwa., с. 1394, s. v. эбачу: кости (?); s. v. лепи с. 1435;
ср. леи-с. 1448-"второй потлач, танец"; ср. с. 1423, s. v. маквакте)
игра не имеет такого значения, как у хайда, тлинкитов и цимшиан. Последние
- закоренелые и постоянные игроки. Правила и названия
см. в описании игры чурками у хайда (Swanton. Haida. Jesup Exped., V,
1, с. 58 и ел.: 141 и ел.). О той же игре у тлинкитов с описанием названий
чурок см.: Swanton. Tlingit. с. 443. Обычный тлинкитский нак. фигура, котор
ая выигрывает, соответствует джилу у хайда.
Рассказываемые истории полны легенд об играх, о вождях, потерявших
все в игре. Один вождь цимшиан проиграл даже детей и родителей
(Tsim. Myth., с. 207, 101; ср. Boas, там же, с. 409). В одной легенде хайда
рассказывается о всеобщей игре цимшиан против хайда. См. Haida Т. М.,
с. 322. Ср. такую же легенду об играх против тлинкитов (там же, с. 95).
Каталог тем подобного рода можно найти в: Boas. Tsim. Myth., с. 847,
843. Этикет и мораль требуют, чтобы выигравший оставлял свободу проигр
авшему, его жене и детям (Tlingit Т. М., с. 137). Нет нужды подчеркив
ать близость этой особенности к азиатским легендам.
Впрочем, здесь имеются бесспорные азиатские влияния. О распространении
азиатских игр, основанных на случайности, в Америке см. прекрасную
работу Э. Б. Тайлора: On American Lot-games, as Evidence of Asiatic
Intercourse.-Bastian Festschr. In Suppi. Int. Arch. f. Ethn., 1896, с. 55 и ел.
"* Дави изложил тему вызова, соперничества. К этому необходимо
добавить тему пари. См., например: Boas. Indianische Sagen, с. 203-206.
Пари по поводу еды, борьбы, возвышения и т. д. присутствуют в легендах.
Перечень тем ср. там же, с. 363. Пари и в наши дни является остатком
этого права и этой морали. Оно связано только с честью и доверием и, одн
ако, заставляет циркулировать богатства.
^ Относительно потлачей, связанных с разрушением, см.: Davy. Foi
juree, с. 224. К этому следует добавить следующие наблюдения. Отдав
ать-уже значит разрушать (см. Sec. Soc., с. 334). Часть ритуалов да142
Очерк о даре
получить что-либо обратно. Сжигают целые ящики рыбьего
жира (candle-fisch) "ли китового жира^ш, сжигают дома и
огромное множество одеял, разбивают самые доропие медные
изделия, выбрасывают 'их в водоемы, чтобы подавить, унизить
соперника^'. Таким образом обеспечивают продвижение по
социальной лестнице не только самого себя, 'но также и своей
семыи. Такова, стало быть, правовая и экономическая систем
а, в которой тратятся и перемещаются значительные бог
атства. Если угодно, можно назвать эти перемещения обменом
ил'и даже коммерцией, продажей^, 'но это 'коммерция
рения включает разрушения. Например, ритуал выплаты приданого, или,
как называет его Боас, "выплаты брачного долга", содержит церемонию,
которая называется "топить лодку" (Sec. Soc., с. 518, 520). Но это церемония
символическая. Однако поездки на потлач хайда и цимшиан включают
реальное разрушение лодок прибывших. У цимшиан их уничтожают по прибытии,
после усердной помощи при выгрузке всего, что в них было, а затем
отдают свои лучшие лодки при отъезде(5оа5. Tsim. Myth., с. ЗЗв).
Но разрушение в собственном смысле составляет, по-видимому, высшую
форму траты. У цимшиан и тлинкитов ее называют "убивать собственность"
(Boas. Tsim. Myth., с. 344; Swanton. Tlingit, с. 442). В действительности
так обозначают даже раздачу одеял: "сколько одеял было потеряно,
чтобы его увидеть" (Tlingit, там же).
В эту практику разрушения в потлаче вторгаются также две движущие
силы. Во-первых, тема войны: потлач-это война. Он носит название
"танец войны" у тлинкитов (Swanton. Tlingit, с. 458; ср. с. 436). Точно
так же как на войне, можно овладеть масками, именами и привилегиями
убитых обладателей, в войне собственностей убивают собственность: либо
свою, чтобы другие ею не обладали, либо собственность других, отдавая
им имущество, которое они будут обязаны вернуть или не смогут вернуть.
Вторая тема-это тема жертвоприношения (см. выше). Если собственность
убивают, то это поэтому, что у нее есть жизнь (см. далее). Глашат
ай говорит: "Пусть наша собственность остается в живых усилиями нашего
вождя, пусть наша медь остается несломанной" (Ethn. Kwa" с. 12Й5,
1.1. Возможно, даже значения слова yaq-"пасть мертвым", "раздавать
потлач" (ср. Kwa., Т. 3, с. 59, 1.3; Index, Ethn. Kwa.) объясняются таким
образом.
Но в принципе речь идет главным образом о передаче, как и в обычном
жертвоприношении, о вещах, разрушаемых для духов, в данном случ
ае для предков клана. Эта тема, естественно, наиболее развита у тлинкитов
(Swanton. Tlingit, с. 443, 462), у которых предки не только присутствуют
на потлаче и используют разрушения, но пользуются также подарк
ами, даваемыми их живыми тезками. Разрушение огнем, по-видимому,
характерно для этой темы. См. очень интересный миф у тлинкитов. Tlingit
Т. М., с. 82. О жертвоприношении в огне у хайда (скидегейт): Swanton.
Haida Texts and Myths.-Bull, Bur. Am. Ethn., ь 29 (далее-Haida Т. М.).
с. 36, 28, 91. Тема менее явно выражена у квакиютлей, у которых существует,
однако, божество, называемое "сидящий на огне", которому, например,
приносят в жертву одежду больного ребенка с целью заплатить
ему.- Ethn. Kwa., с. 705, 706.
"*ш Boas. Sec. Soc., c. 353 и др.
'" CM. далее насчет слова п!эс.
"" По-видимому, даже сами слова "обмен" и "продажа" чужды языку
квакиютлей. Я нахожу слово "продажа" в различных глоссариях Боаса
благородная, проникнутая этикетом и великодушием. Во всяком
случае, 'когда она осуществляется в другом духе, с целью
непосредственного .получения прибыль, она становится объектом
подчеркнутого .презрения "".
Как мы видим, понятие чести, активно действующее в Полинезии,
'всегда присутствующее в Меланезии, здесь производит
настоящие опустошения. В этом пункте классические учения
также неправильно оценивают значение побудительных
причин человеческого поведения и всего, чем мы обязаны
предшествующим нам обществам. Даже столь искушенный
ученый, как Ювелен, счел необходимым выводить понятие
чести, рассматриваемое 'как неэффективное, из понятия магической
эффективности^. Он усматривает в чести, престиже
лишь суррогат этой эффективности. Реальность сложнее. Понятие
чести в не меньшей мере присуще этим цивилизациям,
чем понятие магии ^. Сама полинезийская лшмасимволизирутолько
в связи с выставлением на продажу меди. Но это выставление
на аукционе вовсе не является продажей, это нечто вроде пари, соревнов
ания в великодушии. А что касается слова "обмен", я нахожу его только
в форме аи, но в тексте (Kwa. Т.. 3, с. 77, 1, 41) оно применяется к изменению
имени.
^ См. выражения "жадный до пищи" (Ethn. Kwa., с. 1462), "желающий
быстро разбогатеть"-там же, с. 1394. См. великолепное проклятие,
направленное против "малых вождей": "Малые, обдумывающие; малые,
работающие: ...побежденные; ...обещающие дать лодки; ...берущие даваемую
собственность; ...стремящиеся приобрести собственность; ...работающие
только ради собственности (термин, переводимый как "property", это
манек- "возвращать расположение"-там же, с. 1403), предатели". Там
же, с. 1287, строки 15-18. Ср. другую речь, в которой говорится о вожде.
устроившем потлач, и о людях, которые его принимают и никогда не возмещ
ают: "Он пригласил их, угощал их ...заботился о них"..., там же,
с. 1293, ср. 1291. См. другие проклятия в адрес "малых"-там же, с. 1381.
Не следует думать, что мораль этого рода противоположна экономии
или вызвана первобытно-коммунистической ленью. Цимшианы осуждают
скупость и рассказывают о главном герое. Вороне (творце), как он
был изгнан своим отцом, потому что был жадным (Tsirn. Myth., с. 61,
ср. с. 444). Такой же миф существует у тлинкитов. Последние также осужд
ают лень и попрошайничество гостей и рассказывают, как были наказаны
Ворон и люди, которые ходят из селения в селения, напрашиваясь на пригл
ашение (Tlingit М. Т., с. 260; ср. 217).
"** Injuria. Melanges Appleton: Magic et droit individuel.- Annee soc.,
10, с. 28.
^ За честь участия в танцах у тлинкитов платят (Т1. М. Т., с. 141).
Платят вождю, составившему танец. У цимшиан: "Все делают ради чести...
Богатство и демонстрируемое тщеславие превыше всего" {Boas. Fifth Report,
1899, с. 19). Уже Дункан (см. Маупе. Four years, с. 265) говорил:
"для простого хвастовства вещью". Впрочем, значительное множество риту
алов, не только ритуал возвышения и др., но также и состоящие, например,
в "поднятии меди" у квакиютлей (Kwa. Т., 3, с. 499, 1, 26), "поднятие
копья" у тлинкитов (Т1. М. Т., с. 117), "водружении столба потлач
а", погребального и тотемического, "поднятии балки" дома, старинного
144 Очерк о даре
ет не только магическую силу каждого существа, но также его
честь, и один .из лучших .переводов этого слова-это авторитет,
богатство ^. Потлач у тл'инкитов 'и хайда состоит во
взгляде на взаимные услуги ка'к на честь ^ Даже в подлинно
первобытных племенах, таких, ка'к австралийские, вопросы
чести столь же чувствительны, 'как в наших обществах,
где получают удовлетворение от поставок, пищевых 'подношений,
обрядов так же, 'как 'и от даров ^. Люди научились связыв
ать между собой честь м имя задолго до того, как научилось
расписываться.
Потлач северо-запада Америки .был достаточно изучен во
всем, что касается самой формы договора. Необходимо, однако,
выявить место, которое должны занять исследования потл
ача, .проведенные Дави и Леонардом Адамом ^, вболеешишест
а с призом, выражают такого же рода принципы. Не следует забыв
ать, что потлач имеет целью выяснить, какая семья самая "высокая"
(см. комментарии вождя катишан по поводу мифа о Вороне у тлинкитов-Т1.
М. Т., с. 119, алф. указ.).
"" Tregear. Maori Comparative Dictionary, s. v. "Мана".
Было бы уместно изучит"; понятие самого богатства. С точки зрения,
которая нас сейчас занимает, богатый человек-тот, который обладает
маной в Полинезии, "auctoritas" * в Риме, а в этих американских племен
ах-человек "широкий", валас (Ethn. Kwa., с. 1396). Но нам необходимо
лишь указать на связь между понятиями богатства, авторитета, права
управлять теми, кто получает подарки, и потлачем; эта связь весьма определенн
а. Например, у квакиютлей один из наиболее важных кланов-это
валасака (то же название носят семья, танец и фратрия). Это имя означ
ает "великие, идущие сверху", раздающие на потлаче. Валасила означает
не только богатства, но также "раздачу одеял по случаю выставления
на продажу меди". Другая метафора состоит в представлении о том, что
индивид делается "тяжелым" устроенными потлачами (Sec. Soc., с. 558,
559). О вожде говорится, что он "проглотил племена", которым он раздал
свои богатства; его "тошнит от собственности" и т. д.
^ В одном песнопении тлинкитов говорится о фратрии ворона: "Это
она делает "волков" valuable [ценимыми]" (Т1. М. Т.. с. 398, ь 38). Принцип,
согласно которому даваемые и возвращаемые "уважение" и "почести"
включают дары, весьма четко выражен" (Swanton. Tlingit, с. 451; Swanton.
Haida. с. 162) и освобождает от возмещения некоторых подарков.
"^ Ср. далее (Заключение).
Этикет пира, дара, которые принимаются с достоинством, которых
не домогаются, отчетливо выражен в этих племенах. Укажем только
на три поучительных, с нашей точки зрения, факта у квакиютлей, хайда
и цимшнан: вожди и знать на пирах едят мало, много едят зависимые
и простые люди: они изображают "гурманов" в точном смысле (Boas.
Kwa. Ind.-Jesup., V, II, с. 427, '430). Об опасностях переедания в мифах
см.: Tsim. Myth., с. 59, 149, 153 и др. Они поют на пиру (Kwa. Ind.-Jesup
Exped.. V, II, с. 430, 437). Гудят в раковину, "чтобы сказали, что мы
не умираем с голоду" (Kwa. Т., 3, с. 486). Знатный человек никогда
не упрашивает. Врачующий шаман никогда не просит плату, его "дух"
запрещает ему это (Ethn. Kwa., с. 3731, 742; Haida Т. М. с. 238, 239).
У квакиютлей существуют, однако, братство и танец "нищих".
"*" Библиографию см. выше, с. 90, 91.
роких рамках интересующего нас 'предмета. Ибо потлач гор
аздо больше, чем юр.идическ1ий феномен: он-один из тех
феноменов, которые мы предлагаем называть '"тотальными".
Он является релйг.иозным, мифологическим 'и шаманистомим,
поскольку вожди, участвующие в нем и представляющие его,
олицетворяют в нем предков 'и богов, имена дтоторых о'нй носят,
танцы которых они "ополняют и 'во власти чьих духов
он'и находятся ^ш. Он является экономическим, и надо измерять
стоимость, значение, основания 'и следствия этих соглашений,
огромных, даже если 'исходить 'из сегодняшней европейской
стоимости "'. Потлач есть также феномен социальноморфолог.ический:
собрание ллемен, кланов м семей, даже наций
сообщает ему нервозность, чрезвычайное возбуждение.
Люди 'братаются и в то же В1ремя остаются 'чужими; они общ
аются и противодействуют друг другу в гигантской коммерции
'и постоянном турнире "^. Мы не касаемся 'чрезвычай-
но многочисленных эстетических явлений. Наконец, даже с
юридической точки зрения, в лридачу к тому, что уже выявлено
в форме этих контрактов и в том, что можно было бы
назвать человеческим объектом договора, в придачу к юридическому
статусу договаривающихся сторон ('кланов, семей,
рангов и брачующихся), надо добавить вот что: 'материальные
объекты договоров, обмениваемые в них вещи, также обладают
особым свойством, заставляющим .их давать и особенно
возмещать.
Если бы не недостаток места, в ходе наших рассуждений
было бы полезно разграничить четыре формы потлача на се^ш
В потлаче тлинкитов и хайда особенно развит этот принцип.
Ср. Tlingit Indians, с. 443, 462. См. также речь в Т1. М. Т., с. 373. Духи
курят в то же время, когда курят приглашенные. Ср. с. 385, 1.9: "Мы,
пляшущие здесь для вас, мы на самом деле не являемся самими собой.
Это наши давно умершие дяди пляшут здесь". Приглашенные-это духи,
приносящие удачу, гона-кадет (там же, с. 119, примеч. "а"). Фактически
здесь мы видим просто-напросто смешение двух принципов-жертвоприношения
и дара,- аналогичных всем приводившимся ранее фактам, исключ
ая, может быть, воздействие на природу. Давать живым-значит давать
мертвым. В одной замечательной истории у тлинкитов (Т1. М, Т., с. 227)
рассказывается, что один воскресший индивид знает, как был ранее устроен
для него потлач; тема духов, упрекающих живых за то, что они
не устроили потлач, встречается часто. У квакиютлей, несомненно, существов
али те же принципы. См. речь в: Ethn. Kwa" с. 788, У цимшиан
живые представляют мертвых; Тейт пишет Боасу: "Приношения появляются
главным образом в форме подарков, даваемых на празднике". Tsim.
Myth., с. 452 (исторические легенды), с. 287. Перечень тем для сравнений
с хайда, тлинкитами и цимшианами см. Boas, там же, с. 846.
"^ См. далее несколько примеров цены на медь.
^ Краузе (Tlinkit Indianer, с. 240) хорошо описывает эти способы
общения между племенами тлинкитов.
146 Очерк о даре
веро-западе Америки: 1) потлач, в котором участвуют 'исключительно
или почти исключительно фратрии и семьи вождей
(тл1инкиты); 2) потлач, в котором фратрии, кланы, вожди 'и
семьи 'играют примерно равную 1роль; 3) потлач между вождями,
выступающими друг .против друга кланами (цимшданы);
4) .потлач вождей и братств (1квак'иютл'и). Но подобное
разграничение потребовало бы слишком много места, и, кроме
того, три формы 'из четырех (за исклю^еиием той, что у
шимшиан) были выделены и представлены Дави^. Наконец,
в части, касающейся нашего исследования, налравленного на
три темы дара: обязанности давать, обязанности брать и обяз
анности возмещать, эти четыре формы потлача относительно
одинаковы.
Три обязанности:
давать, получать, возмещать
Обязанность давать составляет сущность потлача. Вождь
должен устраивать потлач за себя, своего сына, зятя или
дочь ^, за своих умерших^. Он сохраняет свой 'ранг в пле^
Davy. Foi juree, с. 171 и ел., с. 251 и ел. Форма ци.мшиан не очень
отличается от формы хайда. Возможно, клан в ней выступает более активно.
^ Нет смысла повторять доказательство Дави относительно связи
между потлачем и политическим статусом, в частности статусом зятя или
сына. Не стоит также комментировать объединительную ценность пиров
и обменов. Например, обмен лодками между двумя духами приводит
к тому, что с этих пор у них "только одно сердце": один из них становится
тестем, другой-зятем (Ses. Soc., с. 387). Другой текст (Kwa. Т.,
3. с. 274) добавляет: "это было так, как если бы они обменялись именами".
См. также там же, 3, с. 23: в мифе о празднике нимкиш (еще одно племя
квакиютлей) свадебный пир имеет целью ввести девушку в деревню, "где
она будет есть в первый раз".
"" Траурный потлач засвидетельствован и достаточно хорошо изучен
у хайда и цимшиан. У цимшиан он. по-видимому, более тесно связан с концом
траурной церемонии, с сооружением тотемического столба и кремацией
(Tsim. Myth., с. 534 и ел.). Боас не сообщает о траурном потлаче
у квакиютлей, но мы находим описание потлача этого рода в мифе
(Kwa. Т., 3, с. 407).
^ О потлаче для поддержания своего права на герб см.: Swanton.
Haida, с. 107. См. историю Легека (Tsim. Myth., с. 386). Легек-это титул
главного вождя цимшиан. См. также там же, с. 364-рассказы вождя
Несбаласа, другого важного титула вождя цимшиан, и его насмешки
над вождем Хаимасом. Один из наиболее важных титулов у квакиютлей
(левикилак)-это Дабенд (Kwa. Т.. 3, с. 19, 1.22. Ср. да6енд-го.л'амEthn.
Kwa., с. 1406, кол. 1), который до потлача носит имя, означающее
"неспособный прийти к концу", а после потлача принимает имя, означающее
"способный прийти к концу".
мени (и 'в дерев'не, даже в собственной семье, он поддерживает
свой ранг среди вождей ^ в национальном 'и международном
масштабе, только если доказывает, что духи и богатство постоянно
посещают его и ему благоприятствуют^, что богатство
это обладает им, а он обладает богатством ^, и доказ
ать наличие этого богатства о,н может, лишь тратя его iH распределяя,
унижая других, помещая ях в тени своего имени ^.
Знатный квакиютль и хайда обладают точно таким же понятием
о "лице", как китайский ученый или чиновник^. Об
одном из великих мифических вождей, не дававшем потл
ач, говорится, что у него было "испорченное лицо" ^. Выражение
здесь даже более точное, чем в Китае. Ибо на североз
ападе Америки потерять престиж-значит одновременно потерять
душу: это действительно ."лицо", таицевальная маска,
право воплощать дух, носить герб, тотем; это действятельно
вступает в игру персона, которую теряют в потлаче^, в игре
"" Один вождь квакиютлей говорит: "Это моя гордость: имена, корни
моей семьи, все мои предки были..." (здесь он называет свое имя, которое
одновременно является титулом и именем нарицательным) "устроителями
максва" (большого потлача). Ethn., Kwa., с. 887, 1.54; ср. с. 843, 1.70.
^ CM. далее (в речи): "Я укрыт собственностью. Я богат собственностью.
Я считаю собственность". Ethn. Kwa., с. 1280, 1.18.
"" Купить медную пластину - значит поместить ее "под именем покуп
ателя". Boas. Sec. Soc., с. 345. Другая метафора состоит в том, что имя
дающего потлач "тяжелеет" благодаря данному потлачу (Sec. Soc.,
с. 349) и "теряет в весе" от принятого потлача (Sec. Soc., с. 345). Существуют
и другие выражения той же идеи превосходства дарителя над приним
ающим дар, в частности понятие о том, что последний-нечто вроде
раба, покуда он себя не выкупил (тогда "имя плохое", говорят хайда).
Svaanton. Haida, с. 70; ср. далее). Тлинкиты говорят, что "дары кладут
на спину принимающих их людей". Swanton. Tlingit, с. 428. У хайда существует
два весьма симптоматичных выражения: "работать иглой", "быстро
орудовать иглой" (ср. выше новокаледонское выражение); оно означает,
по-видимому, "бороться с низшим". Swanton. Haida, с. 162.
^ш См. рассказ о Хаимасе, о том, как он потерял свободу, привилегии,
маски и др., своих духов-помощников, семью и собственность: Tsim. Myth.,
с. 361,362.
^ Ethn. Kwa., c. 805. Хант, квакиютльский информатор Боаса, писал
ему: "Я не знаю, почему вождь Максуиалидзе (что означает "дающий потл
ач") никогда не устраивал праздник. Это конец. Поэтому он был назван
Келсем, то есть Испорченное лицо".-Там же, 1.13-15.
^ Потлач в действительности - вещь опасная, и в том случае, когда
его не дают, и тогда, когда его принимают. Люди, пришедшие на мифический
потлач, однажды из-за этого умерли (Haida Т.- Jesup, VI, с. 626;
ср. с. 667-тот же миф у цимшиан). Ср.: Boas. Indianische Sagen, с. 356,
ь 58. Опасно вступать в связь с сущностью того, кто дает потлач, например
угощаться на потлаче духов в потустороннем мире. Легенду квакиютлей
(авикеноки) см. в: Ind. Sagen, с. 239. См. прекрасный миф о Вороне,
извлекающем из своего тела много еды: у чтатлоков-см. Ind. Sagen,
с. 76; у нутка - там же, с. 106. Сравнения см.: Boas. Tsim. Myth.,
с. 694,695.
148 Очерк о даре
даров ^ как теряют их на войне ^ или вследствие ритуальной
ошибки ^. Во всех этих обществах спешат давать. В любой
момент, выходящий за рамки повседневности, не считая
даже зимних торжеств и собраний, вы должны пригласить
друзей, разделить с ними плоды удачной охоты или собирательств
а, идущие от богов и тотемов ^; вы должны распределять
среди них все, что раздается на потлаче, где человек
был приглашенным ^^", вы должны выражать признательность
^ Потлач - это действительно игра и испытание. Например, испытание
состоит в том, чтобы не икать во время пиршества. Говорят: "Лучше
умереть, чем икать". Boas. Kwakiuti Indians. Jesup Expedition, т. 5, ч. 2,
с. 428. См. формулу вызова: "Заставили наших гостей опорожнить их
(блюда)..." Ethn. Kwa., с. 991. 1.43; ср. с. 992. О неопределенности смысловых
различий между словами, означающими "давать еду", "воздавать
за еду" и "реванш", см. глоссарий (Ethn. Kwa., s. v. иелеза, иенка: "давать
еду", "возмещать", "брать реванш").
^ См. выше уподобление потлача и войны. Нож на конце палки -
символ потлача у квакиютлей. Kwa. Т., 3, с. 483. У тлинкитов это поднятое
копье. Tlingit М. Т., с. 117. См. ритуалы компенсационного потлача
у тлинкитов. О войне людей клоо против цимшиан см.: Tlin. Т. М., с. 432,
433, примеч. 34. Существуют танцы, исполняемые для того, чтобы сделать
кого-то рабом, и потлач без танца с целью убить кого-то. Ср. далее риту-
ал дара медных пластин (с. 167, примеч. 354).
""" О ритуальных ошибках у квакиютлей см.: Boas. Sec. Soc., с. 433,
507 и др. Искупление состоит именно в том, чтобы дать потлач или по
крайней мере подарок.
В этом содержится чрезвычайно важный правовой и ритуальный
принцип всех этих обществ. Раздача богатств играет роль покаяния, искупительной
жертвы духам и восстановления общности с другими людьми.
Отец Ламбер (Moeurs des sauvages псо-caledoniens, с. 66) отмечал уже
у канаков право родственников по женской линии требовать компенсацию,
если один из них прольет свою кровь в семье своего отца. Точно
такой же институт обнаруживается у цимшиан, об этом см.: Дункан.-
Маупе. Four Years, с. 265; ср. с. 296 (потлач в случае гибели сына). Институт
муру у маори, вероятно, следует уподобить этому институту.
Потлач выкупа за пленных должен интерпретироваться таким же обр
азом, так как семья, допустившая его рабство, должна дать потлач
не только для того, чтобы забрать пленного, но также и для того, чтобы
восстановить "имя". См. историю Дзебасы: Tsim. Myth., с. 3в8. О том же
правиле у тлинкитов см.: Krause. Tlingit Indianer, с. 245; Porter Xlth
Census, c. 54; Swanton. Tlingit, c. 449.
Потлачи искупления ритуальных ошибок у квакиютлей многочисленны.
Но надо отметить искупительный потлач родителей близнецов, собир
ающихся работать: Ethn. Kwa.. с. 691. Надо устроить потлач тестю, чтобы
вернуть жену, ушедшую от вас... очевидно, по вашей вине. См. слов
арь, там же, с. 1423, кол. 1, внизу. Принцип может употребляться
фиктивно: когда вождь хочет найти повод для потлача, он отсылает свою
жену к тестю, с тем чтобы иметь возможность для новой раздачи бог
атств.- Boas. 5th Report, с, 42.
"^ Длинный перечень обязанностей, связанных с празднествами после
рыбной ловли, собирательства, охоты, открытия ящиков с консервированными
продуктами, приведен в первом томе работы: Ethn. Kwa., с. 757
и ел.; ср. с. 607 и ел. относительно этикета и пр.
"" См. выше Tsim. Myth.
.подарками за всякую услугу^, услуги вождей^, зависимых
людей, родственников""-и все это делается, по крайней
мере среди знати,-из страха нарушить этикет и потерять
свой ранг"'.
Обязанность приглашать совершенно очевидна, когда она
выполняется кланами по отношению к кланам или племенам
и по отношению к племенам. Она имеет смысл лишь в том
случае, когда применяется к людям, не входящим в семью,
клан ил.и фратрию "\ Надо приглашать всех, кто 'может ^ и
очень хочет "* 'прийти или .приходит ^ на праздник, на пот'"
Си. Tsim. Myth., с. 512, 439; ср. с. 534 о плате за услуги. Пример
у квакиютлей - плата счетчику, одеял. Sec. Sos., с. 614, 629 (нимкиш, летний
праздник).
^" У цимшиан есть замечательный институт, предписывающий раздел
между потлачем вождей и потлачем вассалов и определяющий соответствующую
часть того и другого. Хотя соперники сталкиваются внутри
различных феодальных классов, разделенных на кланы и фратрии,
существуют, однако, права, действующие от класса к классу. Boas. Tsim.
Myth., с. 539.
"" О плате родственникам см.: Tsim. Myth., с. 534; ср. Davy. Foi
juree, с. 196-о противоположных системах распределения потлача
семьями у тлинкитов и хайда.
"' В одном мифе хайда племени массет (Haida Texts, Jesup, VI,
ь 43) рассказывается, как один старый вождь устроил недостаточно
солидный потлач; другие его больше не приглашают, он умирает от этого,
его племянники сооружают его статую, устраивают праздник, десять
праздников от его имени - тогда он воскресает. В другом мифе массет
(там же, с. 727) дух, обращаясь к вождю, говорит ему: "У тебя слишком
много собственности, надо устроить из нее потлач" (вал - "распределение",
ср. слово валгал-"потлач"). Он строит дом и платит строителям.
В другом мифе (там же, с. 723, 1.34) вождь говорит: "Я не сохраню
для себя ничего"; ср. далее: "Я устрою потлач (вел) десять раз".
'"' О том, как кланы регулярно встречаются друг с другом, см.: Boas.
Sec. Soc., с. 343 (квакиютли); Boas. Tsim. Myth., с. 497 (цимшианы). Вещь
идет сама собой в местность фратрии. CM. Swanton. Haida с. 162; Tlingit,
с. 424. Этот принцип прекрасно представлен в мифе о Вороне (Tlingit
Т. М" с. 115и ел.).
"^^ Естественно, могут не приглашать тех, кто нарушает традиции,
кто не устраивает праздников, кто не носит имен праздников (Хант в:
Ethn. Kwa., с. 707); тех, кто не вернул потлач (ср. там же, указатель,
s. v. Ваиа и Ваиапо Лела, с. 1395; ср. с. 358, 1.25).
"' Отсюда постоянно повторяющийся рассказ (свойственный также
и нашему европейскому и азиатскому фольклору) об опасности, коренящейся
в неприглашении сироты, обездоленного, случайно появившегося
бедняка. Примеры: Indianiscne Sagen, с. 301, 303. CM.: Tsim. Myth., c. 295,
292 (о нищем, который является тотемом, тотемическим богом). Каталог
тем см.: Boas. Tsim. Myth., с. 784 и ел.
"ш У тлинкитов есть замечательное выражение: приглашенные считаются
"плавающими", их лодки "блуждают по морю", приносимый ими тотемический
столб уносит ветром, останавливает же их потлач, приглашение.
Т1. М. Т., с. 394, ь 22; с. 395, ь 24 (в речах). Один из достаточно
распространенных среди квакиютлей титулов вождя - это "тот, к кому
гребут"; это также "место, куда приходят". Ethn. Kwa., с. 1в7, 1.10 и 1о.
150 Очерк, о даре
лач^. Забвение этого имеет пагубные последствия^. Один
важный миф щймшиан^ показывает, в каком состоянии духа
зародилась существенная тема европейского фольклора: тема
злой .феи, которую забыли пригласить на крестины 'и на свадьбу.
Канва установлении, .на которой вышита эта тема, здесь
четко обозначена; мы видим, в каких цивил,изацияхона функциониров
ала. Приицесса из одной деревни цимшиан появил
ась в "краю норок" .и рождает чудесным образом от "Нор,ки".
0.на возвращается со своим ребепком в деревню своего
отца, вождя. "Норка" ловит больших белых палтусов, которыми
его дед угощает всех своих собратьев, вождей всех племен.
Он представляет внука все.м я советует им не убивать
его, если они его встретят на рыбной ловле в облике животного:
"Вот мой внук, принесший для вас эту пищу, которой
я угощал вас, гости мои". Таким образом дед разбогател от
всякого рода имущества, которое приносили ему, когда к нему
проходили угощаться китовым 'и тюленьим мясом, свежей рыбой,
которую "Норка" пр.иносил в голодные зимы. Но в гости
забыли пригласить одного вождя. Однажды, когда экипаж
лодки из племени, которым пренебрегли, встретил в море
"Норку", державшего в зубах .большого тюленя, лучиик с лодки
убил "Норку" и забрал тюленя. И дед 'и племена искали
"Норку" до тех пор, пока не узнали, что произошло с забытым
племенем. Последнее принесло извинения; оно не знало
"Норку". Его мать-принцесса умерла от горя; невольный виновник
вождь принес вождю-деду разного рода подарки в качестве
искупления. И миф з.аключ,ает^: "Вот почему .народы
устраивали большие праздники, когда рождался и получ
ал имя сын вождя: чтобы все его знали". Потлач, распределение
благ, составляет фундаментальный акт ^признания";
военного, юридического, экономического, религиозного,-во
"" Оскорбление, нанесенное неприглашением кого-нибудь, приводит
к тому, что его родственники солидаризируются с ним и также не приходят
на потлач. В одном мифе цимшиан духи не приходят, пока не пригл
ашен Большой Дух, когда же его пригласили, они все приходят.-
Tsim. Myth. с. 277. В одной истории рассказывается, что, когда не был
приглашен великий вождь Несбалас, другие вожди цимшиан не пришли;
они сказали: "Он вождь, нельзя ссориться с ним".- Там же, с. 357.
"" Оскорбление имеет политические последствия. Пример: потлач
тлинкитов с восточными атапасками.-Swanton. Tlingit, с. 435. Ср.: Tling
Т. М., с. 117.
"' Tsim. Myth., с. 170, 171.
"' Боас помещает в примечания эту фразу текста Тейта, его туземного
редактора (там же, с. 171, алф. указ.). Надо, наоборот, увязать мор
аль мифа с самим мифом.
всех смыслах слова. Вождя "или его сына "признают", и ему
становятся "апря'знательным'и" ^ш.
Иногда ритуал праздников у квакиютлей^' и других племен
этой группы выражает тот же (принцип обязательности
приглашения. Случается, что часть церемоний начинается церемонией
'Co6aiK. Собаки представлены людьм'и в масках, которые
уходят !Ив одного дома, с тем чтобы силой проникнуть
в другой. Церемония напоминает о событии, когда люя'и из
трех других кланов племени собственно квакиютлей не пригл
асило представителей наиболее высокопоставленного среди
них клана гетела^. Последние нс захотели остаться "непосвященными",
оии прон'икл.и в дом для танцев и все разрушили.
Обязанность принимать носит не 'менее .принудительный
характер. Отказаться от дара, от потлача не 'имеют .права ^.
Действовать так - значит обнаружить боязнь необходимости
вернуть, боязнь оказаться "уничтоженным", не ответив на под
арок. В действительности это как раз .и значит быть "уничтоженным".
Это означает ".потерять вес" своего имени ^;
это 1ил'и заранее признать себя шобежденным ^, или, иатроти.в,
в некоторых случаях .провозгласить себя победителем
и непобедимым^. Реально, вероятно, по крайней мере, у
ква'ииютлей признанное положение в "epaipx^H, победы в предыдущих
потлачах позволяют отказываться от приглашения
или даже в случае присутств.ия на празднике отказываться от
дара без последующей вой'ны. Но тогда потлач обязателен
для отказа.вшегося; особенно необходимо устроить более богатый
праздник жира, где может состояться точно такой же ри""
Ср. деталь мифа цимшиан о негунаках (там же, с. 287 и ел.)
и примеч. на с. 846 относительно аналогов этой темы.
'*' Пример: при приглашении на праздник черной смородины глашат
ай говорит: "Мы приглашаем вас, вас, не пришедших". Ethn. Kwa., с. 752.
"^" Boas. Sec. Soc., с. 543.
^ У тлинкитов приглашенных, которые два года медлят, прежде чем
прийти на потлач, относят к "женщинам". Т1. М. Т., с. 119, алф. указ.
^ Boas. Sec. Soc., с. 345.
^ Квакиютли обязаны приходить на праздник тюленей, даже если
от жира их тошнит. Ethn. Kwa., с. 1046; ср. с. 1048: "Постарайся
съесть все".
^ Вот почему к приглашенным иногда обращаются с опаской-ведь
отвергая подарок, они объявляют о своем превосходстве. Один вождь
квакиютлей говорит вождю коскимо (племя той же нации): "Не отказыв
айтесь от моего дружеского подарка, или мне будет стыдно, не отталкив
айте моего сердца и пр. Я не из тех, кто чего-то домогается, не из тех,
кто дает только тем, кто для него покупает (дает). Именно так, друзья
мои". Boas. Sec. Soc., с. 546.
152 Очерк, о даре
туал отказа ^". Вождь, счштающий себя выше, отказывается
от подносимой ему ложки, наполненной жшром; он выходит за
своей ."медью" и возвращается с ней, чтобы "погасить огонь"
(жира). Далее следует ряд формальностей, обозначающих
вызов ;и обязывающих отказавшегося 1вождя устроить другой
потлач, другой празник жира ^. Но в принципе любой дар
всегда принимается и даже расхваливается^^. Следует громко
оценить приготовленную еду^ш. Но, принимая ее, знают,
что берут на себя обязательство^'. Дар принимают "на спину"^.
Вещью и !пиром не просто пользуются, но принимают
вызов, а принять его смогли потому, что есть уверенность в
ответе на него^, в доказательстве равенства ^. Сталкиваясь
подобным образом, вожди доходят до того, что оказываются
в (комических ситуациях, несомненно осознаваемых как комические.
Как в древней Галлии или в Германии, как на наших
студенческих, солдатских или крестьянских пирушках,
пожирают огромное количество еды, гротескным образом
"оказывают честь" тому, кто приглашает. Покорность проявляют
даже потомки того, кто бросил вызов ^. Уклониться
от дарения, как и от принятия ^,- нарушить обычай, так же
как и уклониться от возмещения ^.
"" Boas. Sec. Soc" с. 355.
^ CM. другое описание праздника рыбьего жира и ягод салал (Ethn.
Kwa., с. 774 и ел.); оно принадлежит Ханту и представляется наилучшим.
Вероятно, к этому ритуалу прибегают также в случае, если не приглашают
и не дарят. Один ритуал на подобном празднике, устраиваемом в знак
презрения к сопернику, сопровождается песнями под барабан (там же,
с. 770; ср. с. 764), как у эскимосов.
^ Формула у хайда: "Сделай то же самое, дай мне хорошую еду"
(в мифе). Haida Texts. Jesup, VI, с. 685, 886. У квакиютлей-Ethn. Kwa.,
с. 767, 1.39; с. 738, 1.32; с. 770 (история По Лелаза).
"" Песни, выражающие недовольство, очень точны (у тлинкитов).
Tlingit М, Т., с. 396, ь 26, 29.
^"' У вождей цимшиан есть правило-посылать гонца обследовать
подарки, которые приносят им приглашенные на потлач. Tsim. Myth.
с. 184; ср. с. 430 и 434. Согласно королевскому указу 803 г. при дворе
Карла Великого назначался чиновник, которому поручался подобный
осмотр. Г. Монье сообщил мне об этом факте, упоминаемом Деменье.
^" См. выше. Ср. латинское выражение oere oboeratus - "обремененный".
^ В мифе о Вороне у тлинкитов рассказывается, как Ворон не присутствует
на празднике, потому что другие (противоположная фратрия;
плохой перевод Свэнтона, следовало бы перевести: "фратрия, противоположн
ая Ворону") шумно себя вели и пересекли среднюю линию, разделяющую
в танцевальном доме две фратрии. Ворон опасается, как бы
они не стали непобедимыми. Т1. М. Т., с. 118.
^ Неравенство как следствие принятия хорошо показано в текстах
квакиютлей. Sec. Soc" с. 355, 667, 1.17 и др.: ср. с. 669, 1.9.
^ Пример у тлинкитов см.: Swanton. Tlingit, с. 440, 441.
^ У тлинкитов ритуал позволяет заставить заплатить себе больше
Обязанность отвечать на дары^-это весь потлач в той
части, которая не сводится к ч.истому разрушению. Сами же
эти ун,и'чтожения, чаще всего жертвенные, посвященные дух
ам, 'по-видимому, не нуждаются в безусловном возмещении,
особенно когда они совершаются верховным вождем в 'клане
или вождем клана, уже признанного высш'им ^. Но в норм
альных условиях потлач всегда требует ответного потлача с
избытком, и всякий дар должен возмещаться с избытком.
Процент общего "избытка" колеблется от 30 до 100 в год. Даже
есля за оказанную услугу человек .получает одеяло от
своего вождя, он вернет ему два по случаю свадьбы в семье
вождя, возведения на трон сына вождя и т. д. Вождь же, в
свою очередь, отдаст ему все вещи, которые он получит во
время ближайших потлачей, когда противо,положные кланы
воэместят ему его благодеяния.
Обязанность достойно возмещать носит 'императивный хар
актер^. Если ие отдаривают 'или не раз1рушают эквивалентные
ценности, на.всегда теряют лицо^'.
Санкцией для обязанности отдаривать служит рабство за
долги. Она функционирует, по крайней мере, у квакиютлей,
хайда 'и цимшиан. Это институт, реально сопоставимый по
и, с другой стороны, позволяет хозяину заставить приглашенного принять
подарок: неудовлетворенный гость делает вид, что выходит; даритель
предлагает ему двойной подарок, называя имя умершего родственника.
Swanton. Tlingit Indians, с. 442. Вероятно, этот ритуал связывает качеств
а, которые должны продемонстрировать обе договаривающиеся стороны,
с духами их предков.
"'" См. речь (Ethn. Kwa., с. 1281): "Вожди племен никогда не отвеч
ают на подарки, они сами подвергают себя напастям, а ты воспитыв
аешься, как великий вождь, среди тех, кто обрек себя на невзгоды".
^ См. повествование (исторический рассказ) во время потлача великого
вождя Легека (титул принца у цимшиан) (Tsim. Myth., с. 386).
Представителям хайда говорят: "Вы будете последними среди вождей,
потому что вы не способны выбросить в море медные пластины, как это
сделал великий вождь".
"" Идеальным было бы устраивать потлач, который оставался бы
без ответа. См. в речи: "Ты хочешь давать то, что не будет возмещено"
(Ethn. Kwa., с. 1282, 1.63). Индивид, устроивший потлач, сравнивается
с деревом, с горой (ср. выше, с. 72): "Я великий вождь, великое дерево,
вы подо мной... изгородь вокруг меня... я даю вам имущество",-там же,
с. 1290, строфа 1. "Поднимите шест потлача, это единственное толстое
дерево, это единственный толстый корень..."-там же, строфа 2. Хайда
выражают это метафорой копья. Люди принимающие "жииут от его (вождя)
копья". Haida Texts (Masset), с. 486. Это, впрочем, категория, взят
ая из мифов.
^ш См. рассказ об оскорблении за плохо возмещенный потлач (Tsim.
Myth., с. 314). Цимшианы постоянно вспоминают о двух медных пластин
ах, которые им должны вернуть вутсеналуки (там же, с. 364).
^ "Имя" остается "разбитым" постольку, поскольку не разбили медную
пластинку, по ценности равную вызову. Boas. Sec. Soc., с. 543
154 Очерк о даре
своей природе и по функции с римским пехим*. Индивид, который
не смог вернуть долг илм потлач, теряет свой ранг и
даже ранг свободного человека. У квакиютлей, когда неплатежеопособнын
.индивид берет взаймы, о нем говорят 'как о
"продающем раба". Нет нужды еще раз отмечать тождество
этого выражения 'и римского ^.
Хайда^ говорят даже-'как будто им известно латинское
выражение-о матери, делающей подарок матери
молодого вождя 'по поводу его помолвки со своей юной дочерью,
что она "обвивает его нитью".
Но, подобно тому ка'ктробрианская кула-это лишь край-
ний случай обмена дарами, потлач в обществах северо-западного
побережья Америки-это л'ишь нечто вроде чрезвычай-
ного продукта системы подарков. По крайней мере в краю
фратрий, у хайда и тлинкитов, остаются существенные следы
прежней совокупной поставки, столь характерной, впрочем, и
для атапасков, важной группы родственных 'племен. Подарк
ами 0'бмениваются по любому поводу, в связи с каждой услугой,
и все возмещается впоследствии ил'и даже тотчас же,
с тем чтобы быть перераспределенным незамедлительно^.
Ци'мшианы очень близ'ки к соблюдению тех же правил^. И
во многих случаях у квакнютлей они функционируют даже
вне потлача ^, Мы не будем настаивать на этом очевидном
моменте: старые авторы не описывают потлач в других термин
ах, так что можно задаваться вопросом, составляет ли он
особый 'институт ^". Напомним что v чинуков, одном из на'и"ш"
Когда индивид, дискредитированный таким образом, берет взаймы,
чтобы осуществить обязательное распределение и перераспределение, он
"закладывает свое имя" и (синоним этого выражения) "он продает раба".
Boas. Sec. Soc., с. 341. Ср. Ethn. Kwa., с. 1451, 1424; s. v. келгелгенд,
ср. с. 1420.
^ Будущая жена может еще не родиться, а договор уже отдает
в залог молодого человека. Swanton. Haida, с. 50.
"ш* См. выше. В частности, обряды заключения мира у хайда, цимшиан
и тлинкитов состоят в' непосредственных и ответных поставках. На деле
это обмены закладами (медные гербовые пластины) и залогами, рабами
и женщинами. Например, в войне цимшиан против хайда (Haida Т. М.,
с. 395): "Поскольку у них произошли браки с женщинами каждой из сторон,
со своими противниками, потому что они боялись, что те могут снова
рассердиться, был заключен мир". В войне хайда против тлинкитов происходил
компенсационный потлач (там же, с. 396).
^ См. выше и особенно: Boas. Tsim. Myth., с. 511, 512.
"* У квакиютлей существуют распределение собственности, реализуемое
непрерывно в обоих направлениях (Boas. Sec. Soc., с. 418); повторная
оплата на следующий год штрафов, уплачиваемых за ритуальные проступки
(там же, с. 596); ростовщическая повторная оплата покупной цены
невесты (там же, с. 365, 366, 518-520, 563, 423, 1.1).
^ О слове "потлач" см. выше, с. 90, примеч. 13. Представляется, впрочем,
что ни идея, ни предполагаемая номенклатура значений этого терГл
ава II 15'"
менее 'изученных 'и .наиболее важных для изучения племен,
слово "лотлач" означает дар ^.
Сила вещей
Можно продвинуться в анализе еще дальше и доказать,
что в вещах, обмениваемых в потлаче, имеется свойство, заст
авляющее дары циркулировать, заставляющее дарить и
возмещать их.
Прежде всего, по крайней мере, квакиютли и цимшианы
между различными видами собственности проводят то же различие,
что 11 римляне 'или тробрианцы и самоанцы, У них существуют,
с одной стороны, объекты потребления 'и обыкновенного
раздела ^. (Я не обнаружил следов обмена.) А с
другой стороны, существуют фамильные ценности^", талисмин
а не имеют в языках северо-запада той точности, которую придает им
англо-индейский ломаный язык на основе чинукского языка.
Во всяком случае, цимшианы различают яок, большой межплеменной
иотлач {Boas (Tate). Tsim. Myth., с. 537; ср. с. 511, 968], неточно переводимый
как "потлач", и другие виды. Хайда различают валгал и силка,
т. е. потлач похороненный и потлач, связанный с иными причинами.
Swanton. Haida, с. 35, 178, 179, 68 (текст племени массет).
В языке квакиютлей и чинуков слово поЛа (насыщать) (Kwa. Т., 3,
с. 211, 1, 13. ПоЛ-"сытый"-там же, 3, с. 25, 1.7), вероятно, означает
не потлач, а пир или последствия пира. Слово поЛас означает устроителя
пира (Kwa. Т., 2-я серия; Jesup, т. 10, с. 79, 1.14; с. 43, 1.2), а также место,
а котором насыщаются (легенда о титуле одного из вождей Дзавадаеноксу).
Ср. Ethn. Kwa., с. 770, 1.30. Наиболее распространенное имя в языке
квакиютлей-это п!Эс, "раздавить" (имя соперника) (Ethn. Kwa., указ
атель) или также корзины в процессе опустошения (Kwa, Т., 3, с. 93,
1.1; с. 451, 1.4). Большие племенные и межплеменные потлачи имеют свое
собственное название- максва (Kwa. Т. 3, с. 451, 1.15). Боас выводит
из его корня ма два других слова, что выглядит не очень правдоподобно:
одно из них - мавил, комната для инициаций, а другое - название кас
атки (Ethn. Kwa., указатель). Действительно, у квакиютлей мы находим
массу технических терминов для обозначения всякого рода потлачей,
а также каждой из различных разновидностей платежей и ответных платежей
или, точнее, даров и ответных даров: в связи с браком, в качестве
вознаграждения шаманам, для ускорения, для задержания чего-либо, в общем,
для любых видов распределения и перераспределения. Например,
мен(а),-pick up (Ethn. Kwa., с. 218): "маленький потлач, где одежды
девушки бросают в толпу, чтобы люди подбирали их"; пайол-"давать
медную пластину"; другой термин для обозначения дарения лодки. Ethn.
Kwa., с. 1448. Термины эти многочисленны, неустойчивы и конкретны, они
налезают друг на друга, как и во всех архаических номенклатурах.
^ Об этом значении и соответствующие ссылки см.: Barbeau. Le Potlatch.-Bull.
Soc. Geogr. Quebec, 1911, т. 3, с. 278, примеч. 3.
^ Возможно, также и продажи.
^ш Различение собственности и съестных припасов весьма очевидно
у цимшиан. Tsim. Myth., с. 435. Боас говорит, несомненно, вслед за своим
156 Очерк о даре
ма'ны, 'медные гербовые пластины, одеяла 'из шкур нлн гербовые
ткани. Этот 'последний 'класс объектов передается столь
же торжественно, как передаются женщины на бракосочетаниях,
"привилегии" зятю^', имена и обереги детей и зятьев.
информатором Тейтом: "Обладание тем, что называется rich food"обильн
ая пища" (ср. там же, с. 406), было существенно для поддержания
достоинства в семье. Но провизия не рассматривалась как составная
часть богатства. Богатство достигается продажей (мы сказали бы точнее-обменив
аемыми дарами) провизии или других разновидностей благ,
которые, будучи собраны, распределяются в потлаче" (ср. выше, с. 132,
примеч. 210, Меланезия).
Подобным же образом и квакиютли различают просто провизию и бог
атство - собственность. Последние два слова равнозначны. Собственность,
по-видимому, имеет два названия (Ethn. Kwa., с. 1454). Первое-это иак
и иэк (двойственная интерпретация Боаса), ср. указатель, с. 1393, 1. v.
(ср. иаку-"распределять"). Слово имеет два производных: мекала-собственность
и иаксулу - талисманные, парафернальные блага (ср. слова,
производные от иа,-там же, с. 1406). Другое слово-это дадекас
(ср. указатель в Kwa. Т., 3, с. 519; там же, с. 473, 1.31); на диалекте неветте-д
аома, дедемала (см. указатель в Ethn. Kwa., s. v.). Корень этого
слова-да. что по смыслу любопытным образом идентично индоевропей-
ской основе da', "получать", "брать", "носить в руке", "ощупывать" и т. д.
Даже производные слова характерны. Одно означает "взять кусок одежды
врага, чтобы околдовать его", другое - "положить в руку", "положить
в дом" (о близости значений manus и familia см. далее) (по поводу одеял,
даваемых в качестве аванса при покупке медных пластин, которые
необходимо возместить с избытком); другое слово означает "положить
много одеял на груду противника", т. е. "принять их", поступая подобным
образом. Одно производное слово от того же корня еще более любопытно:
дадека- "завидовать друг другу". Kwa. Т., с. 133, 1.22. Очевидно, первон
ачальное значение должно быть: "вещь, которую берут и которая делает
завистливым". Ср. дадего - "воевать", несомненно, "воевать с помощью
собственности".
Значение других слов то же самое, но они точнее. Например, "собственность
в доме", мамекас. Kwa. Т., 3, с. 169, 1.20.
^' См. многочисленные речи, связанные с передачей: Boas and Hunt.
Ethn. Kwa., с. 706 и ел. Нет почти никаких духовных и материальных
ценностей (мы намеренно не используем слово "полезное"), которые
не служили бы объектом подобных верований. Прежде всего действительно
духовными оказываются имущество, собственность, объект даров и обменов.
Например, так же как и в менее развитых цивилизациях, в частности
в австралийских, где племени, которому устроили корробори *, оставляют
представление, которому их научили, так же и у тлинкитов после
потлача устроившим его людям "оставляют" т^нец взамен. Swanton. Tlingit
Indians, с. 442. Главная собственность у тлинкитов, неприкосновенная
и возбуждающая наибольшую зависть,- это собственность на имя и тотемический
герб.-Там же, с. 416 и др. Именно она делает счастливым
и богатым.
Тотемические эмблемы, праздники и потлачи, имена, завоеванные
на этих потлачах, подарки, которые должны возместить и которые связаны
с данными потлачами,- все это следует друг за другом. Например, у квакиютлей
в одной речи говорится: "А теперь мой праздник идет к нему"
(указывая на зятя) - Sec. Soc., с. 356. Таким образом, дают и получают
а ответ "места" в тайных обществах, а также их "духов" (см. речь о ранГл
ава II 157
Было бы неточно говорить в данном случае об отчуждении.
Эти объекты скорее даются взаймы, чем продаются .и уступаются
'навсегда. У квакиютлей некоторые из них, хотя и появляются
на потлаче, н'е могут уступаться. В сущности, такая
"собственность"-это sacra*, святыня, с которой семья расст
ается с трудом 'или не расстается никогда.
Более глубокие наблюдения обнаружат та'кое же разделение
вещей у хайда. Она, по существу, даже обожествил'и, подобно
древним, понятие собственности, имущества. Посредств
ам мифологического и религиозного усилия, достаточно
редкого 'в Америке, он.н возвысились до субстанциализации
абстракции "Госпожа собственяость" (английские авторы говорят
Property Woman), о которой мы располагаем ммфамзд и
описа.ниями^. У них она вовсе не мать, это богиня-родог
ах собственности и собственности на ранги, Ethn. Kwa., с. 472): ср. там
же, с. 708, другую речь: "Вот ваша зимняя песнь, ваш зимний танец, все
установят собственность над ними, над зимним одеялом; это ваша песнь,
это ваш танец". Одно и то же слово у квакиютлей означает талисманы
знатной семьи и ее привилегии: слово к!еэо "герб", "привилегия". Пример
см.: Kwa. Т., 3, с. 122, 1.32.
У цимшиан танцевальные и парадные маски и украшенные гербами
головные уборы называются "некоторое количество собственности" в соответствии
с количеством данного на потлаче (с подарками, сделанными
тетками вождя по материнской линии "женщинам племени"). См. у Тейта:
Boas. Tsim. Myth., с. 541.
Напротив, у квакиютлей, например, именно с духовной стороны восприним
аются вещи и, в частности, две драгоценности, главные талисманы:
"дающий смерть" (халаиу) и "вода жизни" (очевидно, обе они заключены
в одном кварцевом кристалле), а также одеяла и др., о которых мы говорили.
В одном любопытном утверждении квакиютлей все эти параферн
алии идентифицируются с дедом, и это естественно, поскольку они только
одалживаются зятю, для того чтобы быть возвращенными внуку: Boas.
Sec. Soc., с. 507.
'" Миф о Джилаконс см.: Swanton. Haida, с. 92, 95. 171. Вариант
этого мифа у племени массет см.: Haida Т.. Jesup. VI, с. 94, 98; вариант
скидегейт см.: Haida Т. М., с. 458. Ее имя фигурирует в некоторых семей-
ных именах хайда, принадлежащих к фратрии орлов. CM.: Swanton. Haida,
с. 282, 283, 292 и 293. У массет имя богини имущества-скорее Скил.
Haida Т., Jesup, VI, с. 665, 1.28, с. 306; см. указатель, с. 805. Ср. птица
Скил, Скирл {Swanton. Haid, с. 120). Скилтагос означает "медь-собственность",
и мифологический рассказ о том, как находят медь, связывается
с этим именем (ср. с. 146, рис. 4). Резной столб изображает Джилкаду,
ее медь, шест и гербы: Swanton. Haida, с. 125; ср. ил. 3, рис. 3. См. описания
Ньюкома (там же, с. 46). Ср. там же, рис. 4. Ее фетиш должен быть
набит украденными вещами и сам должен быть украден.
Ее точный титул (там же. с. 92)-"собственность, создающая шум".
У нее четыре дополнительных имени (там же, с. 95). У нее есть сын,
носящий титул "Каменные бока" (на самом деле-медные; там же, с. 110,
112). Кто встречает ее, ее сына или дочь, счастлив в игре. У нее есть
магическое растение: кто его поест, становится богатым. Богатым можно
стать также, если дотронуться до края ее одеяла, если найти выложенные
ею в ряд ракушки и т, д. (там же, с. 29, 109).
158 Очерк о даре
начальница доминирующей фратрии, фратрии орлов. Но, с
другой стороны, существует страдный факт, вызывающий
очень далекие ремяинсценщии с азиатским и античным мирами:
она, вероятно, тождественна "королеве" ^-основной
фигуре игры в чурки, той, которая все выигрывает, чье имя
богиня частич.но носит. Эта богиня находятся в 'краю тли'нкитов^,
.и м'иф о ней, а возможно, и ее культ обнаруживается
у цим.шиан^ и .квакиютлей^.
Совокупность эт.их драгоценных вещей составляет магическое
наследство; последнее часто тождественно и дарителю я
получателю, а также духу, который одарял клан этими талисм
анами, 'ил;и герою, создателю кла'на, 'которому дух дал
их^. Во всяком случае, совокупность этих вещей во всех
указанных племенах всегда 'имеет духовное происхождение и
является духовной по природе ^. Более того, она заключена
Одно из ее имен - "Собственность, которая держится в доме". Множество
индивидов носят титулы, включающие Скил: "Ждущий Скил",
"Дорога в Скил". См. в генеалогических списках хайда: Е. 13, Е. 14:
и во фратрии ворона: R. 14, R. 15, R, 16.
По-видимому, она противостоит "Женщине-чуме" - ср. Haida Т. М.,
с. 299.
^ О джип у хайда и нак у тлинкитов см. выше, с. 141, примеч. 237.
^ Миф о ней полностью обнаруживается у тлинкитов. Т1. М. Т.,
с. 173, 292, 368. Ср.: Swanton. Tlingit, с. 460. У ситка имя Скил, несомненно,
принадлежит Ленаксксидек. Это женщина, у которой есть ребенок.
Прислушиваются к чмоканью этого ребенка, когда он сосет грудь; за ним
наблюдают; если он оцарапает кого-нибудь, рану берегут, и кусочки обр
азовавшейся на ней корочки делают других людей счастливыми.
^ Миф цимшиан неполон. Tsim. Myth., с. 154, 197. Ср. примечания
Боаса: там же, с. 746. 760. Боас не произвел идентификацию, но она очевидн
а. Богиня цимшиан носит "одежду богатства" (garment of wealth).
^ Возможно, миф о Коминоке, "богатой" (женщине),-того же происхождения.
Она, вероятно, является объектом культа, практикуемого некоторыми
кланами у квакиютлей, см., например: Ethn. Kwa., с. 862. Герой
коексотеноков носит титул "каменного тела" и становится "собственностью
над телом". Kwa. Т., 3, с. 187, ср. с. 247.
^ См., например, миф клана касаток. Boas. Handbook of American
Languages. I, c. 554-559. Герой, создатель клана, сам является членом
клана касаток. "Я стремлюсь найти логву (талисман-ср. с. 554, 1.49)
у вас",- говорит он встречному духу, касатке, принявшей человеческий
облик (с. 557, 1.122). Последний признает его членом своего клана; он
дает ему гарпун с медным наконечником, убиваюший китов (не упомянут
в тексте на с. 557); ведь касатки - это "killer-whales" (убийцы китов].
Он дает ему также свое имя (для потлача). Он будет именоваться "местом
насыщения", "чувствующий себя сытым". Его дом будет "домом касатки"
с "касаткой, изображенной в передней части дома". "И касатка станет
блюдом в твоем доме" (блюдо в форме касатки), а также хамиу ("дающий
смерть"), и "вода жизни", и "нож с кварцевыми зубьями для твоего
разделочного ножа" (будут касатками) (с. 559).
"" Волшебный ящик, в котором держат кита и который дал свое имя
герою, носил прозвание "богатств, плывущих к берегу". Boas. Sec. Soc.,
в ящике, точнее, в большом сундуке, украшенном гербами ^,
который наделен развитой индивидуальностью^, который говорит,
который привязан к своему владельцу, хранящему его
душу, 'и т. д.^'.
с. 374. Ср.: "собственность, дрейфующая ко мне" (там же, с. 247, 414).
О выражении: собственность "производит шум"-см. выше. Титул одного
из главных вождей у массет - "Тот, чья собственность производит шум".
Haida Texts.- Jesup, VI, с. 684. Собственность живет (у квакиютлей).
"Пусть наша собственность остается живой благодаря своим усилиям,
пусть наша медь остается несломанной",- поют маамтагила.
^ Параферналии семьи, те, что циркулируют между мужчинами, их
дочерьми или зятьями и возвращаются к сыновьям, как только они проходят
инициацию или женятся, обычно содержатся в ящике или шкатулке,
украшенной орнаментом и гербами, отделка, строение и использование
которой совершенно специфично для этой цивилизации северо-запада Америки
(от юроков Калифорнии до Берингова пролива). Как правило, на
этом ящике изображены лица и глаза либо тотемов, либо духов, атрибуты
которых в ней содержатся; это узорчатые одеяла, талисманы "жизни"
и "смерти", маски, маски-шапки, головные уборы и короны, лук. В мифе
дух часто смешивается с этим ящиком и его содержимым. См. пример
(Tlingit М. Т., с. 173) -гонакадет, идентичный ящику, меди, шапке и погремушке.
^ш Именно ее передача, дарение изначально, как и при каждой новой
инициации или при бракосочетании, превращает получателя в "сверхъестественного"
индивида, в инициируемого, в шамана, колдуна, распорядителя
на танцах и собраниях в братстве, См. речи в историях семей
квакиютлей. Ethn. Kwa" с. 965, 966; ср. с. 1012.
^' Чудесный ящик всегда окружен таинственностью и хранится в пот
айных местах дома. Одни ящики могут в больших количествах размещ
аться в других (у хайда). Masset, Haida Texts.-Jesup, VI, с. 395. В них
хранятся духи, например, "женщина-мышь" (хайда) - Н. Т. М., с. 340.
Другой пример: Ворон, выклевывающий глаза у неверного хранителя.
Перечень примеров подобного рода см.: Boas. Tsirn. Myth., 854, 851. Миф
о солнце, запертом в плывущем сундуке,- один из самых распространенных
(перечень см.: Boas. Tsirn. Myth., с. 641, 549). Распространенность
подобных мифов в древнем мире хорошо известна.
Один из наиболее часто встречающихся эпизодов в историях героев -
это эпизод с совсем маленьким ящиком, достаточно легким для героя
и слишком тяжелым для остальных, в котором находится кит (Boas.
Sec. Soc., с. 374; Kwa. Т., 2 serie, Jesup, X, с. 171), запасы пищи у которого
неисчерпаемы (там же, с. 223). Этот ларчик живой, он сам управляет
своим движением (Sec. Soc.. с. 374). Ларец Катлиана приносит богатства
(Soianton. Tlingit Indians, с. 448; ср. с. 446). Цветы, "солнечный навоз",
"деревянное яйцо для сжигания", "делающие богатыми"; иными словами,
содержащиеся в нем талисманы, сами богатства, должны быть накормлены.
Один из них хранит дух, "слишком сильный, чтобы быть присвоенным",
маска которого убивает того, кто ее надевает (Tlingit М. Т., с. 341).
Названия этих ящиков часто характеризуют их использование в потл
аче. Большой ящик с жиром называется матерью (у массет: Haida Texts,
Jesup, VI, с. 758). Ящик "с красным дном" (солнце) "проливает воду"
в "море Племен" (вода-это одеяла, раздаваемые вождем). Boas. Sec.
Soc., с. 551 и примеч. 1, с. 564.
Мифология чудодейственного ящика также характерна для обществ
160 Очеок о даре
Каждая из этих драгоценных вещей, каждый из этих знаков
богатства, как и на островах Тробриан, обладает своей
индивидуальностью, своим именем ^, своимя свойствами, своей
силой ^ Большие ра'ковины абалоне^, покрытые имищисеверо
азлатской части Тихого океана. Прекрасный пример аналогичного
мифа можно найти в: Pilsudski. Material for the Study of the Ainu Languages.
Краков, 1913, с. 124, 125. Этот ящик передан медведем, герой
должен соблюдать табу; он полон золотых и серебряных вещей, талисманов,
дающих богатство. Техника изготовления ящика, к тому же, одинаков
а для всей северной части Тихого океана.
з" "Вещи семьи носят индивидуальные имена" (хайда). Swanton.
Haida, с. 117. Имена носят дома, двери, блюда, резные ложки, лодки.
ловушки на лосося. Ср. выражение "непрерывная цепь собственностей".
Swanton. Haida, с. 15. Мы располагаем перечнем объектов, поименованных
кланами квакиютлей, наряду с изменчивыми титулами знатных мужчин
и женщин и именами их привилегий: танцев, потлачей и пр., которые
также являются собственностью. Вещи, которые мы назвали бы движимостью
и которые получают имя, персонифицируются в одинаковых условиях:
это блюда, дом, собака и лодка. CM. Ethn. Kwa., с. 793 и ел. В этом
списке Хант не упомянул имена медных пластин, больших раковин абалоне,
дверей. Ложки, нанизанные на веревку, прикрепленную к подобию
макета лодки, носят звание "якорная цепь ложек" (см. Boas. Sec. Soc.,
с. 422-в ритуале оплаты брачных долгов). У цимшиан имена носят лодки,
медные пластины, ложки, каменные горшки, каменные ножи, блюда
жен вождей. Boas. Tsim. Myth., с. 506. Рабы и собаки всегда являются
ценным имуществом и членами семьи.
^ Единственное домашнее животное в этих племенах - собака.
В различных кланах она носит различное имя (вероятно, в семье вождя)
и не подлежит продаже. "Они люди, как мы",- говорят квакиютли. Ethn.
Kwa., с. 1260. "Они охраняют семью" от колдовства и от нападения врагов.
В одном мифе рассказывается, как некий вождь коскимо и его собак
а Ванед превратились друг в друга и носили одно и то же имя-там же,
с. 835; ср. выше (Целебес). Ср. фантастический миф о четырех собаках
Левикилаку. Kwa. Т., 3, с. 18, 20.
^ "Абалоне" - это слово из жаргона чинуков, обозначающее большие
раковины "морского ушка", которые служат украшением, свисая
из носа (Boas. Kwa. Indians,-Jesup, V, 1, с. 4S4) и из ушей (тлинкиты
и хайда-см. Swanton. Haida, с. 146). Их помещают также на гербовых
одеялах, на поясах, на шапках. Примеры у квакиютлей см.: Ethn. Kwa.,
с. 1069. У авикеноков и ласикоала (племена из группы квакиютлей) раковины
абалоне располагают вокруг щита, своей 'формой удивительно похожего
на европейский.- Boas. 5th Report, с. 43. Этот вид щитов, вероятно,
представляет собой первобытную или близкую ей форму медных щитов,
по форме также удивительно напоминающих средневековые.
Вероятно, раковины абалоне некогда обладали ценностью денег, такой
же, как медь в настоящее время, В одном мифе чтатлоков (южные
салиш) объединяются два персонажа: К'обуа-"медь" и Теаджас-абалоне;
их сын и дочь женятся, а внук берет "металлическую шкатулку"
медведя, захватывает его маску и потлач.- Indianische Sagen, с. 84. В одном
мифе авикеноков имена раковин, точно так же как и имена медных
пластин, связываются с "дочерьми луны"-там же, с. 218, 219.
Эти раковины носят каждая свое имя у хайда, по крайней мере, когда
они высоко ценятся и широко известны, точно так же, как в Меланезии.
Swanton. Haida, с. 146. В других местах они служат именами для индиГл
ава II 161
ты, украшенные ими одеяла сами по себе ^ с изображениями
гербов, лиц, глаз, а та'кже с ткаными я вышитыми изображениям'и
Ж!йвотны.х я людей, дома и балки, декорированные стены
^^-все о'ни .представляют собой живые существа. Все говорит:
крыша, огонь, изваяния, роспись,- так как магический
дом строится ^ не только вождем, или его людьми, или людьвидов
и духов. Примеры у цимшиан см. в указателе собственных имен:
Boac. Tsim. Myth., с. 960. Ср. у квакиютлей "имена абалоне" по кланам
(Ethn. Kwa., с. 1261-1275) в племенах авикеноков, накоатоков и гвазела.
Несомненно, здесь имел место интернациональный обычай. Ларец абалоне
у беллакула (ларец, украшенный раковинами) сам упоминается и описыв
ается в мифе авикеноков; более того, в нем хранится одеяло, и оба
обладают блеском солнца. При этом имя вождя, рассказ о котором содержится
в мифе,-Легек (Boas. Ind. Sag., с. 218 и ел.). Это имятитул
главного вождя цимшиан. _ Ясно, что миф путешествовал вместе
с вещью. У массет-хайда в мифе о "Вороне-творце" сам Ворон и солнце,
которое он дает жене,- это раковина абалоне. Suianton. Haida Texts,
Jeslip, VI, с. 313, 227. Об именах мифических героев, носящих титулы
абалоне, см. примеры: Kwa. Т., 3, с. 50, 222 и др.
У тлинкитов эти раковины связывались с зубами акулы. Т1. М. Т.,
с. 129. (Ср. выше использование зубов кашалота в Меланезии).
Во всех этих племенах, кроме того, существует культ ожерелий dentalia
(маленьких ракушек). См., в частности: K.rause. Tlinkit Indianer,
с. 186. В целом мы обнаруживаем здесь точно те же формы денег, с теми
же верованиями и таким же использованием, что и в Меланезии и вообще
в Тихом океане.
Эти различные раковины были, впрочем, объектом торговли, которая
практиковалась также русскими во время их пребывания на Аляске. Причем
торговля шла в обоих направлениях, от Калифорнийского залива
до Берингова пролива. -Swantoit. Haida Texts.-Jesup, VI, с. 313.
^ Одеяла, как и ящики, украшены узорами; они даже часто срисованы
на ящиках (см.: K.rause. Tlinkit Indianer, рис. на с. 200). Они всегда
содержат нечто духовное; ср. выражения (у хайда): "пояса духа", "терз
аемые одеяла". Swanton. Haida, Jesup Exped. V, 1, с. 165; ср. с. 174.
Некоторые плащи в мифах - это "плащи мира" (лиллуэт, миф о Кэлсе:
Boas. Ind. Sagen, с. 19 и 20); "плащи солнца" (белла куда, Ind. Sagen,
с. 260); "плащ для рыб" (хейлтсук, Ind. Sagen, с. 24&). Сравнение образцов
такого рода см. там же, с. 359, ь 113.
Ср.: говорящая циновка. Haida Texts. Masset, Jesup Expedition, VI,
с. 430 и 432. Культ одеял, циновок, шкур, из которых сделано одеяло, вероятно,
близок к культу гербовых циновок в Полинезии.
^ Тлинкиты допускают, что в доме все говорит, что духи говорят
с опорными столбами и балками дома и от их имени: таким образом,
столбы и балки обретают речь и происходят диалоги между тотемическими
животными, духами, людьми и вещами, живущими в доме; это постоянный
принцип религии тлинкитов. Примеры см.: Swanton. Tlingit, с. 458,
459. Дом слушает и говорит у квакиютлей. Kwa. Ethn., с. 1279, 1.15.
"" Дом воспринимается как некое подобие мебели. (Известно, что
долгое время он воспринимался так же в германском праве.) Его переносят,
он перемещается. См. многочисленные мифы о "магическом доме",
построенном в одно мгновение, в частности о доме, данном дедом, которые
собрал Боас (Tsim. Myth., с. 852, 853). Примеры у квакиютлей см.:
Boas. Sec. Soc., с. 376, там же, на с. 376 и 380, рисунки и таблицы.
6 Зак. 522
162 Очерк о даре
м'и .парной фратр'ии, но та^же и богами м предками; именно
он принимает 'и исторгает одновременно духов и 'прошедших
инициацию.
Каждая 'из этих драгоценных вещей ^, кроме того, содержит
в себе способность к воспроизведению^, 0'на не просто
знак 'и залог; она также знак 'и залог богатства, магический
и религиозный принцип высокого положения и изобилия ^ш.
Блюда ^' и ложки ^, которые употребляют на торжествен^
Драгоценными, магическими и религиозными вещами также являются:
1) орлиные перья, часто отождествляемые с дождем, пищей, кварцем,
"хорошим лекарством". Примеры: Tlingit Т. М.. с. 3'83, 128 и т. д.;
у хайда (массет): Haida Texts.-Jesup VI, с. 292; 2) трости, гребни. Tlingit.
Т. М" с. 385; Swanton. Haida, с. 38; Boas, Kwakiuti Indians, Jesup. V,
ч. 2, с. 455; 3) браслеты, например, у племени, живущего в низовьях реки
Фрейзер: Boas. Indianische Sagen, с. 36; у квакиютлей: Boas. Kwa. Ind.-
Jesup, V, 2, с. 454.
^ Все эти объекты, включая ложки, блюда и медные пластины, в языке
квакиютлей носят родовое название, точно обозначающее талисман,
сверхъестественную вещь. (См. наблюдения, сделанные нами по поводу
этого слова в нашей работе "Origines de la notion de la monnaie" и в нашем
предисловии к работе: Hubert et Mauss. Melanges d'histoire des religions.)
Понятие логва точно совпадает с понятием мана. Но в данном
случае, применительно к объекту, который нас интересует, это "сила" бог
атства и пищи, производящая богатство и пищу. В одной речи говорится
о талисмане, о логве, который был в прошлом "великим увеличителем
собственности". Ethn. Kwa., с. 1280, 1.18. В одном мифе рассказывается,
как один логва "смог добыть собственность", как четыре логвы (пояса
и др.) ее собрали. Один из них называется "вещь, делающая так, чтобы
собственность накапливалась". Kwa. Т., 3, с. 108. В сущности, это богатство,
делающее богатство. В одном выражении у хайда говорится даже
о "собственности, делающей богатым" по поводу раковин абалоне, которые
носит девушка, достигшая половой зрелости: Swanton. Haida, с. 48.
"" Одна маска называется "добывающая пищу". Ср.: "и вы будете
богаты пищей" (миф нимкиш). Kwa. Т., 3, с. 36, 1.38. Наиболее знатные
люди у квакиютлей носят титулы "Приглашающий", "Дающий пищу",
"Дающий пух орла". Ср. Boas. Sec. Soc., с. 415.
Украшенные узорами корзины и ящики (например, те, что используются
при сборе ягод) также являются магическими. Примеры: миф хайда
(массет). Haida Т.. Jesup, VI, с. 404. Очень важный мифкуэльсов соединяет
щуку, лосося, гром-птицу и корзину, которую плевок этой птицы наполняет
ягодами (племя, живущее в нижнем течении реки фрейзер.-Ind. Sag.,
с. 34). В аналогичном мифе авикеноков (5th Rep., с. 28) корзина носит
название "никогда не пустующая".
^' Каждое блюдо называется в соответствии с тем. что изображает
резьба на нем. У квакиютлей они представляют "животных-вождей".
Ср. выше, с. 160. Одно из них носит название "блюдо, которое остается
полным": Boas. Kwakiuti Tales (Columbia University), с. 264, 1.11. Блюда
определенного клана-это логва, они разговаривали с предком, Приглаш
ающим (см. примеч. 329), и сказали ему, чтобы он их взял: Ethn. Kwa.,
с. 809. Ср. миф о Каникилаку. Ind. Sag., с. 198; ср.: Kwa. Т., 2-я серия,
Jesup, X, с. 205: как Превращающий дал своему тестю (который его мучил)
поесть ягод из магической корзины. Ягоды превратились в колючий
кустарник и прошли через все тело мучителя.
"' См. выше, с. 160, примеч. 322.
ных трапезах, украшенные, резные, с эмблемой тотема клана
или тотема ранга,-это живые вещи. Это копии орудий, бесчисленных,
созидающих пищу, которую духи давали предкам.
Сами они считаются волшебными. Таким образом, вещи смешив
аются с духами, их творцами, орудия еды-с пищей.
Кроме того, блюда у квакиютлей и .ложки у хайда являются
важнейшими ценностями, необходимыми для очень ограниченного
обращения, и очень скрупулезно распределяются между
кланами и семьями вождей ^.
Деньги, обозначающие почет ^
Однако объектом наиболее важных верований и даже
культа выступают медные слитки с клеймом ^, которые являются
основополагающими для потлача^. Прежде всего во
всех этих племенах существует культ меди и миф о ней^
^ См. там же.
^ Выражение заимствовано из немецкого языка (Renommiergeld)
и было использовано г-жой Криккеберг. Она очень точно описывает употребление
этих денежных щитов, пластин, являющихся одновременно и ходовой
монетой, и главным образом парадными объектами, которые на потл
аче носят вожди или те, в пользу кого они устраивают потлач.
^ Как бы оживленно о ней ни дискутировали, производство меди
на северо-западе Америки еще плохо изучено. Риве в своем замечательном
труде о ювелирном деле в доколумбову эпоху (Journal des Americanistes,
1923) намеренно не затронул этот вопрос. Во всяком случае, это
искусство, вероятно, существовало до прихода европейцев. Северные племен
а, тлинкиты и цимшианы, изыскивали, разрабатывали, добывали медь
на р. Коппер. Ср. сведения старых авторов и Krause. Tlinkit Indianer,
с. 186. Во всех местных племенах говорят о "большой медной горе"
(Т1. М. Т., с. 160; Swanton. Haida.- Jesup, V, с. 130; Tsim. Myth., с. 299).
^ Пользуемся случаем, чтобы исправить ошибку, допущенную в нашей
работе "Note sur l'origine de la notion de monnaie". Мы спутали
слово лака, лаква (Боас использует оба написания) с логва. Оправданием
может послужить то, что в это время Боас часто писал оба слова одинаково.
Но с тех пор стало очевидно, что первое из них означает "красный",
"медь", а другое-только "сверхъестественную вещь", "очень ценную
вещь", "талисман" и пр. Все медные предметы, однако, являются логва,
что оставляет наше доказательство в силе. Но в этом случае слово является
чем-то вроде прилагательного и синонима. См., например, два названия
логва, являющихся медными вещами: "способный добыть собственность"
и "тот, который накапливает собственность". Но не все логва
медные.
^ Медь-живая вещь; медный рудник, медная гора являются магическими,
полными "растениями богатства" у массет (Haida Texts.-Jesup,
VI, с. 681, 692). Ср. другой миф: Swanton. Haida, с. 146. Она обладает
запахом, что соответствует действительности (Kwa, Т., 3, с. 64, 1.8). Привилегия
работы с медью составляет объект важного цикла легенд у цимши
ан - мифа о Цауда и Гао.- Tsim. Myth., с. 306 и ел. Перечень аналогичных
тем см.: Boas. Tsim. Myth., с. 856. Медь, по-видимому, персонали164
Очерк о даре
как о живом существе. Медь, по крайней мере у хайда и квакиютлей,
отождествляется с лососем, который сам является
объектом культа ^. Но пом'имо этого элемента метафизической
и технической мифологии ^ все эти куски меди то отдельности
являются объектом индивидуальных и своеобразных
верова-ний. Каждый аначительный слиток 'вождей ".мест
свое 'имя^", свою собственную индивядуальность, свою собстзиров
ана у белла кула, где миф о меди ассоциируется с мифом о раковин
ах абалоне (Ind. Sagen, с. 201; ср. Boas. Mythology of the Bella Coola
Indians.-Jesup. Exp., 1, ч. 2, с. 71). Миф цимшиан о Цауда связывается
с мифом о лососе, о котором пойдет речь дальше.
~* Медь в связи с красным цветом отождествляется с солнцем (примеры
см.: Tlingit Т. М., ь 39, с. 81); с "огнем, падающим с неба" (назв
ание меди) (Boas. Tsimshian Texts and Myths с. 467); и во всех этих
случаях - с лососем. Это отождествление особенно четко проявляется
в случае с культом близнецов у квакиютлей, людей лосося и меди.- Ethn.
Kwa., с. 685 и ел. Связь в мифе, по-видимому, такова: весна-приход
лосося - новое солнце - красный цвет - медь. Тождество меди и лосося
более Характерно для наций севера (см. каталог аналогичных циклов:
Boas. Tsim. Myth., с. 856). Пример в мифе хайда у массет см.: Haida Т.,
Jesup, VI, с. 689, 691, 1.6 и ел., примеч. 1; ср. с. 692, миф ь 73. Мы обн
аруживаем здесь точный аналог легенды о перстне Поликрата *: легенду
о лососе, проглотившем медный слиток, у скидегейт (Н. Т. М., с. 82).
У тлинкитов (и вслед за ними у хайда) есть миф о существе, имя которого
переводят на английский язык как Moulay-end (название лосося);
см. миф ситка: цепочки из меди и лососей (Т1. М. Т., с. 307). Лосось в ящике
становится человеком, другой вариант Врангеля (там же, ь 5). Эквив
аленты см.: Boas. Tsim. Myth., с. 857. Один медный слиток у цимшиан
носит название "медь плывущая вверх по реке", очевидный намек на лосося.-
Boas. Tsim. Myth., с. 857.
Было бы уместно исследовать, что сближает этот культ меди с культом
кварца (см. выше). Пример-миф о кварцевой горе: Kwa. Т., 2-я серия.-Jesup,
X, с. III.
Таким же образом культ нефрита, по крайней мере у тлинкитов, следует
сопоставить с культом меди: нефрит-лосось говорит: Т1. М. Т.,
с. 5; нефритовый камень говорит и дает имена (у ситка): Т1. М. Т., с. 416.
Наконец, следует напомнить о культе раковин и их связях с культом меди.
"ш Мы видели, что семья Цауда у цимшиан - это, вероятно, семья
плавильщиков или хранителей секретов меди. Представляется, что миф
квакиютлей о княжеской семье Дзавадаеноку - это миф того же рода.
Он соединяет Лаквагила, изготовителя меди, с Комкомгила, "Богатым",
и Комокоа, "Богатой", изготовляющей медь (Kwa. Т., 3, с. 50); все это
он связывает с белой птицей (солнцем), сыном птицы-грома, которая чувствует
медь и превращается в женщину, рожающую двух близнецов, чувствующих
медь. Kwa. Т., 3, с. 61-67.
^ Каждый кусок меди имеет свое имя. "Большие слитки меди, носящие
имена", говорится в речах квакиютлей.- Boas. Sec. Soc., с. 348, 349,
350. Список имен медных слитков, к сожалению, без указания клана -
постоянного собственника, см. там же, с. 344. Мы достаточно хорошо знакомы
с именами больших слитков меди у квакиютлей. Они демонстрируют
связанные с ними культы и верования. Один из них носит название "Луна"
(племя ниска). Ethn. Kwa., с. 856. Другие носят имя духа, который они
воплощают и который их дал. Пример: Дзонокоа (Ethn. Kwa., с. 1421);
венную стоимость^' в полном смысле слова, магическую м
экономическую, постоянную, устойчивую, .несмотря на смену
потлачей, через которые они проходят, и даже вопреки частичным
или 1полным разрушениям ^.
Медные слитки обладают, кроме того, притяжением, привлек
ающим другую медь, та'к же как богатство притягивает
богатство, как достоинства влекут за собой шочести, обладание
духами, прекрасные союзы ^, и 'наоборот. Оии живут, саони
воспроизводят их изображение. Другие носят имя духов-основателей
тотемов: один медный слиток называется "лицо бобра" (Ethn. Kwa.,
с. 1427), другой-"морской лев" (там же, с. 894). Некоторые имена просто
содержат намек на форму: "медь в виде Т" или "длинный лучший
слиток" (там же, с. 862). Другие называются просто "Большая медь"
(там же, с. 1289), "Звенящая медь" (там же, с. 962) (это также имя вождя).
Часть имен содержит намек на потлач, который они воплощают
и ценность которого они в себе концентрируют. Имя меди Макстоселем -
это "тот, пред которым другие стыдятся". Ср.: Kwa. Т., 3, с. 452,
примеч. 1: "они стыдятся своих долгов" (долги-гагим). Другое имя"причин
а-ссора": Ethn. Kwa., с. 893, 1026 и др.
Об именах меди у тлинкитов см. Swanton. Tlingit, с. 421. 405. Большинство
этих имен тотемические. Из имен меди у хайда и цимшиан мы
знаем только те, что совпадают с именами вождей, ее собственников.
*" Стоимость меди у тлинкитов варьировала в соответствии с ее величиной
и измерялась числом рабов: Т1. Т. М., с. 337, 260, 131 (ситхинцы,
скидегейт и т. д., цнмшианы). Тейт-см.: Boas. Tsim. Myth., с. 540;
ср. там же, с. 436. Аналогичный принцип у хайда см.: Swanton. Haida,
с. 146.
Боас изучил, как растет стоимость куска меди в связи с серией потл
ачей. Например, теперешняя стоимость меди Лезаксалайо составляла
к 1906-1910 гг.: 9000 шерстяных одеял стоимостью 4 доллара каждое,
50 лодок, 6000 одеял с пуговицами, 260 серебряных браслетов, 60 золотых
браслетов, 70 золотых серег, 40 швейных машин, 25 фонографов,
50 масок; и глашатай объявил: "Ради князя Лаквагила я отдам все эти
жалкие вещи". Ethn. Kwa., с. 1352. Ср. там же, 1.28, где медь сравнивается
с "телом кита".
'" О принципе разрушения см. выше. Однако уничтожение меди имеет
особый характер. У квакиютлей его осуществляют частями, откалывая
на каждом потлаче новый кусок от слитка. И считается необходимым
во время других потлачей постараться вновь завладеть каждым из кусков,
а когда они все собраны, сплавить их заново. Стоимость меди такого рода
повышается: Boas. Sec. Soc., с. 334.
В любом случае израсходовать, сломать их - значит их убить (Ethn.
Kwa., с. 1285, 1.8 и 9). Общее выражение это "выбросить их в море", оно
принято также тлинкитами: Т1. М. Т., с. 63; с. 399, песнопение ь 43. Если
эта медь не тонет, не идет ко дну, это значит, что она фальшивая, деревянн
ая. Историю потлача цимшиан против хайда см.: Tsim. Myth., с. 369.
Если медь разбивается, говорят, что она "умерла на берегу" (у квакиютлей).-Boas.
Sec. Soc., с. 564 и примеч. 5.
^ Вероятно, у квакиютлей было два вида меди: наиболее важная,
которая не покидает семью, которую можно лишь разбить, чтобы затем
переплавить, и другая, меньшей ценности, которая циркулирует нетронутой
и, по-видимому, выступает как спутница первой. Примеры см.: Boas.
Sec. Soc., с. 564, 579. Обладание этой второстепенной медью у квакиют166
Очеок о даре
мостоятельно движутся ^ и вовлекают в движение ^ другие
медные пластины. Одна из иих ^ у квапсиютлей называется
"увлекающая за собой медь", это выражение 'рисует, как медные
пла1стины 'собираются вокруг нее, а имя ее владельца -
это "имущество, стекающееся ко мне". Другое распространеиное
ямя медных пластин-"приносящая собственность".
У хайда 'и тлшнкитов медные пластины - это "сильные" около
принцессы, приносящей пх^". В других местах вождь, владеющий
ими^, делается непобедимым. Они представляют
собой "гладкие божественные вещи" ^ дома. Часто м;иф отолей,
несомненно, соответствует обладанию знатными титулами и рангами
второго порядка, с которыми медь путешествует от вождя к вождю, от
семьи к семье, между поколениями и полами. Вероятно, значительные титулы
и значительные слитки меди остаются постоянно внутри кланов и, по
крайней мере, племен. Впрочем, трудно представить себе, чтобы было
иначе.
^ В одном мифе хайда о потлаче вождя Хайаса рассказывается, как
медная пластина пела: "Эта вещь очень плохая. Останови Гомсиву (имя
селения и героя); вокруг маленькой пластины есть много пластин" (Haida
Texts.-Jesup. VI, с. 760). Речь идет о маленькой пластине, которая сама
собой становится "большой" и вокруг которой группируются другие. Ср.
выше о медной пластине-лососе.
^ В детской песне (Ethn. Kwa., с. 1312, 1.3, 1.14) "медные пластины,
носящие имена великих вождей племен, соберутся вокруг нее". Считается,
что пластины "сами собой падают в дом вождя" (имя вождя хайда: Swanton.
Haida, с. 274, Е). Они "встречаются в доме", они-"плоские вещи,
сходящиеся там": Ethn. Kwa., с. 701.
^ См. миф о "Приносящем медь" в мифе о "Приглашающем" (Коэксот'энокс).
Kwa. Т., 3, с. 248, 1.25, 1.26. Та же медная пластина называется
"приносящая собственность" (Boas. Sec. Sos., с. 415). В тайном песнопении
знатного человека, носящего титул Приглашающего, имеются такие
слова: "Мое имя будет "собственность, идущая ко мне" от моего
"приносящего собственность"". //"Медные пластины идут ко мне благодаря
"приносящему" медь". В тексте квакиютлей точно говорится аквагила -
"изготовитель меди", а не просто "приносящий".
'" Пример из речи на потлаче у тлинкитов см.: Т1. М. Т., с. 379; у
цимшиан медная пластина является "щитом". Tsim. Myth., с. 385.
^ В одной речи по поводу дарения меди в честь инициации сына под
аренные пластины названы "доспехами", "защитным вооружением собственности":
Boas. Sec. Soc., с. 557 (намек на пластины, висящие вокруг
шеи). К тому же титул юноши-Иакоис, "носитель собственности".
^ Важный ритуал, совершаемый у квакиютлей во время заточения
принцесс, достигших половой зрелости, очень хорошо демонстрирует эти
верования: они носят медные пластины и раковины абалоне и в это время
они сами принимают титул медных пластин, "гладких и божественных
вещей, встречающихся в доме". В таких случаях говорится, что "они и их
мужья будут легко приобретать медные вещи".- Ethn. Kwa., с. 701. "Медные
пластины дома"-это титул сестры одного из героев у авикеноков.-
Kwa. Т. 3, с. 430. Одна песня знатной девушки квакиютлей, в которой
предсказывается нечто вроде сваямвары *, выбор жениха на индусский
манер, возможно, принадлежит к тому же ритуалу, что выражается так:
"Я сижу на медных пластинах. Мать ткет мне пояс, чтобы, когда я получу
"гладкие вещи дома"..." и т. д. Ethn. Kwa., с. 1314.
ждествляет их всех, духов-дарителей медных 'пластин ^, собственников
этих пластин и 'сами пластины^'. Невозможно
различить, 'что создает силу одного и,з духов .и богатство другого:
медь говорят, ворчит ^; она требует, чтобы ее отдали,
разбили, ее докрывают одеялами, чтобы согреть, так же как
вождя на'крывают одеялами, которые он должен раздать ^.
Но, с другой стороны, одновременно с имуществом ^ пе^
Медные пластины часто тождественны духам. Это хорошо известн
ая тема монеты и одушевленной геральдической эмблемы. О тождестве
медной пластины, "Дзонокоа" и "Коминока" см.: Ethn. Kwa., с. 1421, 860.
Медные пластины являются тотемическими животными. Boas. Tsim. Myth.,
с. 460. В других случаях они выступают лишь как атрибуты некоторых
мифических животных. "Медная лань" и ее "медные разветвления рогов"
используются в летних праздниках квакиютлей: Boas. Sec. Soc., с. 630,
631, ср. с. 729: "Власть (букв.: "богатство") над своим телом". Цимшианы
рассматривают медные пластины как "волосы духов" {Boas. Sec. Soc.,
с. 326); как "экскременты духов" (перечень сюжетов см.: Boas. Tsim.
Myth., с. 887); как когти женщины-выдры (там же, с. 563). Медь широко
используется духами в потлаче, который они устраивают между собой
(Tsim. Myth., с. 2851 Tlingit Т. М., с. 51). Медные пластины "им нравятся".
Для сравнений см.: 5oas. Tsim. Myth.. с. 846; см. выше, с. 106.
"ш'' Песнопение Некапенкем ("Лицо в десять локтей"): "Я-куски
меди. а вожди племен-разбитая медь".-Boas. Sec. Soc., с. 482; ср. с. 667
(текст и буквальный перевод).
^ Медная пластина Дандалайу "ворчит в своем доме", чтобы ее отд
али. Boas. Sec. Soc., с. 622 (речь). Медная пластина Макстослем "жалов
алась, что ее не разбили". Одеяла, за которые ею платят, "держат в ней
тепло".- Boas. Sec. Soc., с. 572. Вспоминают о том, что она носит титул
"Той, на кого другие пластины стыдятся смотреть". Другая пластина участвует
в потлаче и "стыдится".-Ethn. Kwa., с. 882, 1.32. Одна медная
пластина у хайда (массет) (Haida Texts.- Jesup, VI, с. 689), собственность
вождя "Того, чья собственность производит шум", поет после того,
как ее разбили: "Я сгнию здесь, я увлеку много народу" (на смерть по
причине потлача).
^ Оба ритуала дарителя и получателя, накрываемых грудой или ходящих
по груде одеял, равнозначны: в одном случае они выше, в другом -
ниже своего собственного богатства.
^ Общее наблюдение. Мы достаточно хорошо знаем, как и
почему, в процессе каких церемоний, трат и разрушений передается имущество
на северо-западе Америки. Однако мы еще плохо знакомы с форм
ами, в которые облекается сам акт передачи вещей, в частности медных.
Этот вопрос должен был бы стать объектом обследования. То немногое,
что мы знаем, чрезвычайно интересно и безусловно указывает на связь
собственности и собственников. То, что соответствует передаче прав на
медную пластину, называется "поместить медь в тени имени" такого-то,
а само приобретение "придает вес" новому собственнику у квакиютлей
(Boas. Sec. Soc., с. 349). У хайда, чтобы продемонстрировать, что покуп
ают землю, поднимают медную пластину (Haida Т. М., с. 86). Но, кроме
того, у них пользуются медными пластинами для удара, как в римском
праве: ими ударяют людей, которым их дают; ритуал утвердился исторически
(скидегейт, там же, с. 432). В этом случае вещи, тронутые медной
пластиной, захватываются ею, убиваются ею; к тому же, это ритуал "мира"
и "дара".
168 Очеок о дам
редаются 'богатство и удача. Это ее дух, это ее духи-помощники
делают шосвященного обладателем медных 'пластин, талисм
аяов, которые сами являются средством приобретения
медных пластин, богатств, рангов и, наконец, духов; нпрочем,
все эти вещи .равнозначны. В сущности, когда оцениваются
одновременно медные пластины ,и другие постоянные формы
богатства, .которые также являются объектами чередующихся
накоплений и потлача (маски, талисманы и т. д.), они все
смешиваются с их использованием и с их действием ^, Через
их .посредство достигаются ранги; 'именно потому, что .приобрет
ают .богатство, добиваются духа, а последний, в свою очередь,
овладевает героем, преодолевающим препятствия. И тогд
а этот герой также заставит себе заплатить своими шаманистскими
траисами, р.итуальными таицамя, услугами за его
командование. Все держится друг за друга, перемешивается;
вещи обладают личностью, а личности в определенном смысле
представляют собой постоянные вещи клана. Титулы, талисм
аны, медные пластины и духи вождей-это омонимы и синонимы
^, имеющие одинаковую природу и функцию. Циркуляция
имуществ сопровождает циркуляцию мужчин, женщин
и детей, пиров, обрядов, церемоний и танцев и даже циркуляцию
.шуток и оскорблений. Суть везде одна и та же. Если дают
вещи и возмещают их, то это потому, что друг другу дают
;и возмещают "уважение" - мы говорим та.кже ^знаки вним
ания". .Но дело также и в том, что, одаривая, отдают себя,
а отдают себ'я потому, что именно себя вместе со своим
имуществом "должны" другим.
Квакиютли сохранили, по крайней мере в мифе (Boas. Sec. Soc., с. 3в3
и 385; ср. с. 677. 1.10), воспоминание об обряде передачи, который встреч
ается у эскимосов: герой кусает все, что дает. В мифе хайда описывается,
как Госпожа Мышь "облизывала" то, что давала.- Haida Texts,
Jesup, VI, с. 191.
^ Во время брачного обряда (разрушение символической лодки)
поется:
Я пойду и разобью на куски гору Стивене. Я сделаю из нее камни
для моего очага (черепки).
Я пойду и разобью гору Катсай. Я сделаю из нее камни для моего
очага.
Богатство сейчас катится к ней от великих вождей.
Богатство сейчас катится к ней со всех сторон.
Все великие вожди станут под ее защиту.
^ Впрочем, как правило, они идентичны, по крайней мере, у квакиютлей.
Некоторые знатные люди идентифицируются со своими потлачами.
Основной титул главного вождя - это просто Макова, что означает ^большой
потлач". Ethn. Kwa., с. 972, 976, 805. Ср. в том же клане имена
"устроителей потлача" и т. д. В другом племени той же нации, у дзавадееноксу,
один из основных титулов-это "Полас". См. выше, с. 154,
примеч. 307; его генеалогию см.: Kwa. Т., 3, с. 43. Главный вождь хейлтсуков
Первое заключение
Итак, среди четырех значительных групп народов мы вначале
обнаружили в двух здли трех группах 'потлач, затем выявили
главную 1Пр.ичину и стандартную форму самого потлача и,
наконец, обнаружили за ним и во всех этих группах архаическую
форму обмена, форму лодносимых и получаемых в ответ
даров. Более того, мы идентифицировали циркуляцию вещей
в этих обществах с циркуляцией .прав 'и ли.чностей. Мы
могли бы 'на этом 'и остановиться. Масшта'6, распространенность,
важность этих явлений позволяют нам полностью
представить себе 'порядок, который Т1ип)ичен, вероятно, для
очень эначительной части человечества в течение весьма длительной
переходной фазы, который сохраняется еще и у других
.народов, помимо тех, что мы сейчас описали, 0"и позволяют
нам понять, что этот принцип обмена-дара, вероятно,
присущ обществам, которые вышли из
стадии "совокупной, тотальной поставки" .(от
клана к клану и от семьи к семье), но еще не пришли к
чисто индивидуальному договору, к рынку, где
обращаются деньги, к продаже в собственном смысле и особенно-к
понятию цены, определяемой во взвешив
аемой и пробируемой монете.
находится в связи с духом Коминоки, "Богатой", и носит имя "Делающего
богатство" (там же, с. 427, 424). Принцы кактсеноку имеют "летние имен
а", т. е. имена кланов, указывающие исключительно на "собственность".
Это имена на "иак" ("собственность", овладение): "владение телом",
"большая собственность", "имеющий собственность", "место собственности".-Kwa.
Т., 3, с. 191; ср. с. 187, 1.14. Другое племя квакиютлей, нако
атоки, присваивает своему вождю титул "Максва" и "Иакслем"-"потл
ач", "собственность"; это имя фигурирует в мифе о "Каменном теле"
(ср. Каменные ребра, сыновья Госпожи Судьбы у ханда). Дух говорит
ему: "Твое имя будет "Собственность", Иакслем". -Kwa. Т., 3, с. 215, 1.39.
Точно так же у хайда вождь носит имя "Тот, которого нельзя купить"
(медная пластина, которую соперник не может купить). -Swanton.
Haida, с. 294. XVI, 1. Тот же вождь носит также титул "Все смешанные",
т. е. "собрание на потлаче" (там же, ь 4). Ср. выше титулы "Собственности
в доме".
ПЕРЕЖИТКИ ЭТИХ ПРИНЦИПОВ
В ДРЕВНИХ ПРАВОВЫХ
И ЭКОНОМИЧЕСКИХ СИСТЕМАХ
Все предыдущие факты были собраны в той области, которую
именуют этнографией. По преимуществу они относятся
к тихоокеанским обществам ^". Такого рода факты обыч'но
используются в качестве курьезов 1ил;и, в крайнем случае, для
сравнения, чтобы измерить, насколько наши о.бщества далеки
или блтаки от тех институтов, которые называют "первобытными".
0дна'ко они имеют общую социологическую ценность, поскольку
позволяют нам понять момент социальной эволюции.
Более того, они также ;имеют значение для социальной истории.
Институты этого типа реально обеспечили переход к нашим
собственным правовым и экономическим формам. Они
могут способствовать историческому объяснению наших собственных
обществ. Мораль 'и практика повседневного обмена
в обществах, непосредственно предшествующих нашим, сохр
аняют еще более ил.и менее важные следы всех тех .принципов,
которые мы только что проанализировали. Мы рассчитыв
аем посредством фактов доказать, что наши правовые и
экономические системы выделились из институтов, подо.бных
описанным ^.
Мы живем 'в обществах, которые рез'ко различают (и эта
оппозиция сейчас критикуется самими юристами) вещное и
личное (обязательственное) право, личности и вещи. Это разделение
носит основополагающий характер: оно составляет
условие существования одной из частей нашей системы собстве,нност1И,
отчуждения и обмена. Но оно отсутствует в праве,
которое мы только что исследовали. Точно та'к же наши цивилиз
ации, начиная с семитской, греческой и 'римской, проводят
резкое различие между долгом и небезвозмездной поставкой,
^" Мы знаем, естественно, что они имеют более широкое распространение
(см. далее, с. 217, примеч. 520), и исследование лишь временно остан
авливается на этом.
^ Мейе и Анри Леви-Брюль, так же как и наш незабвенный Ювелен
*, любезно высказали нам ценные замечания по поводу последующего
раздела.
с одной стороны, и даром-с другой. Но не являются ли эти
разл'ич'ия ддстаточно поздними в правовых системах великих
цивилизаций? Не прошли л;и эти цивилизации через более
раннюю фазу, на которой у них отсутствовало это холодное
и расчетливое сознание? Не практиковали ли они те же самые
обычаи обмениваемого дара, где сливаются личности и вещи?
Анализ некоторых черт индоевропейских правовых систем
позволит нам показать, что сами они в полной мере прошли
через это превращение. В Риме мы обнаружим пережитки
этого. В Индии и Германии мы увидим сам'и эти правовые
системы, функционировавшие в полную силу еще в относительно
недавнюю "поху.
Личное (обязательственное) право
и вещное право
(древнейшее римское право)
Сравнение архаических правовых систем, римского права
до той относительно ранней эпохи, когда оно реально вступает
в .историю ^, и германского права до его вступления в
историю^" проясняет последние две правовые системы. В
частности, оно позволяет по-новому поста1вить один из наиболее
спорных вопросов истории права, теорию пехит ^'.
^ Известно, что помимо гипотетических реконструкций Двенадцати
Таблиц и нескольких текстов законов, сохранившихся в надписях, мы обл
адаем весьма скудными источниками относительно всего, что касается
четырех первых веков римского права. Хотя мы не разделяем сверхкритической
позиции Ламбера в его работе "L'Histoire traditionnelle des Dolize
Tables" (Melanges Appleton), 1906, но следует признать, что значительную
часть теорий специалистов в области римского права и даже самих римских
"античников" можно рассматривать как гипотезы. Мы позволим себе
добавить к ним еще одну гипотезу.
^ш О германском праве см. далее.
^ О пехит см.: Huvelin. Nexurn.-Diet. des Ant., Magic et Droit individuel
(Annee, X), а также анализы и дискуссии, опубликованные в "Лппсе
sociologique", VII, с. 472 и ел.; IX, с. 412 и ел., XI, с. 442 и ел.: XII, с. 482
и ел.; Davy. Foi juree, с. 135. Библиографию и изложение теорий специалистов
в области римского права, см.: Girard. Maniiel elementaire de Droit
remain, 7e ed., c. 354.
Ювелен и Жирар, вероятно, во всех отношениях очень близки к истине.
К теории Ювелена мы предложим только одно дополнение и одно
возражение. "Соглашение об ущербе" (Magie et Droit ind., с. 2i; ch.:
Injuria-Mel. Appleton), на наш взгляд, носит не только магический
характер. Оно представляет очень характерный пример пережитка древних
прав на потлач. Тот факт, что один является должником, а другой -
кредитором, делает того, кто обретает таким образом превосходство,
172 Очерк о даре
В работе, превосходно прояснившей предмет ^, Ювелен
связывает пехит с германским wadium * и в цел^и с "дополнительными
залогами" (Того, Кавказ :и т. д.), даваемыми в
связи с договором. Затем он связывает эти залоги с симпатической
манией и с властью, которую дает другой стороне люб
ая вещь, которая была в контакте с участником договора.
Но последнее объяснение пригодно только для части фактов.
Магическая санкция лишь возможна и сама по себе является
только следствием сущности и духовного характера даваемой
вещи. Прежде всего дополнительный залог, и в частности герм
анский wadium^,-больше, чем обмен залогами, даже
больше, чем залогами жизни, предназначенными для установления
возможного магического влияния. Заложенная вещь
обычно не имеет стоимости; например, обмениваемые жезлы,
s-tips [денежные взносы] по условиям римского 'права ^ и
и festuca notata* по условиям германского права, даже зад
атки ^^, имеющие семитское происхождение,-больше, чем
авансы. Это вещи сами по себе одушевленные. Это также преимущественно
остатки древних обязательных даров, основанных
на взаимности; договаривающиеся стороны связаны этими
вещами. В этом качестве дополнительные обмены условно
выражают это маятниковое движение душ и вещей, перемеш
анных между собой ^. Nexam, правовая связь, исходит
от вещей так же, как и от людей.
правомочным оскорблять другую сторону, своего должника. Отсюда целый
ряд отношений, на которые мы обращаем внимание в этом томе
"Социологического ежегодника", по поводу joking relationships - "шутливого
родства", в частности, у виннебаго (сиу) *.
"' Huvelin. Magie et Droit individuel (Annee, X).
^ CM. далее, с. 194. 0 wadiatio см. Davy. Annee, XII, с. 522 и 523.
^ Эта интерпретация слова stips основана на интерпретации Исидора
Севильского, V, с. 24, 30. CM.: Huvelin. Stips, stipulatio * и т.д. (Melanges
Fadda), 1906. Жирар (Girard. Manuel, c. 507, примеч. 4) вслед за
Савиньи противопоставляет тексты Варрона и феста этой образной, ясной
и простой интерпретации. Но Фест после того, как действительно говорит
"stiplilus *, firmus" *, во фразе, к сожалению частично утраченной, вероятно,
говорил о "...(?) detixus"*, возможно, о палке, вбитой в землю.
(Ср. с метанием палки во время продажи земли в договорах эпохи Хаммур
апи в Вавилоне; см.: Cuq. Etudes sur les contrats,-Nouvelle Revue
historique du Droit, 1910, с. 467).
^ CM. Huvelin, там же, - Annee sociologique, X, c. 33.
^ Мы не вторгаемся в дискуссию специалистов по римскому праву,
но добавим несколько наблюдений к наблюдениям Ювелена и Жирара по
поводу пехит. 1) Само слово происходит от nectere, и относительно этого
последнего слова фест (ad verb.; ср. 1.V. obnectere*) сохранил один из
редких папских документов, дошедших до нас: "Napuras stramentis nectito"*.
Документ, очевидно, содержит намек на табу на собственность,
отмеченную пучками соломы. Следовательно, вещь tradita* сама была обозн
аченной и связанной и приходила к accipiens * отягощенной этой свяГл
ава III 173
Сам способ выражения подтверждает важность вещей. В
римском кв!Иритском * праве передача имущества (а основными
видами имущества были рабы и скот, позднее-недвижимость)
исключала все обыденное, 'мирское, простое. Передача
всегда носит торжественный 'и взаимный характер ^"', она созью.
Она могла, стало быть, связывать его. 2) Индивид, который становится
nexus * - это получатель, accipiens. Однако торжественная формул
а пехит предполагает, что он-emptus*, "куплен", как обычно переводят.
Но (см. далее) emptus в действительности означает acceptus *.
Индивид, получивший вещь, сам также более чем куплен, принят в уплату
займа, так как он принял вещь и так как он принял медный слиток, который
заем дает ему в придачу к вещи. Дискутируется вопрос о том, есть
ли в этой операции damnatio*, mancipatio* и т. д. (Girard. Man., с. 503).
Не становясь на чью-либо сторону в этом вопросе, мы считаем, что все
эти термины относительно синонимичны (ср. выражения пехо mancipioque
и emit mancipioque accepit* в надписях, отражающих продажу рабов),
И эта синонимия наиболее проста, поскольку сам по себе факт принятия
чего-либо от кого-либо делает должником: damnatus, emptus, nexus *,
3) На наш взгляд, все специалисты по римскому праву, и даже Ювелен,
не уделили достаточного внимания одной детали в формальной стороне
пехит: судьбе медного бруска, aes пехит, которому придавал большое
значение Фест (ad verb., пехит). Этот брусок в процессе образования пехит
дается [передатчиком] tradens * accipiens'. Но, по нашему мнению,
когда последний освобождается, он не только осуществляет обещанную
поставку, платит вещью или деньгами, но, главное, с теми же весами и
теми же свидетелями он возвращает тот же самый aes заимодавцу, прод
авцу и т. д. Тогда тот его покупает, получает его в свою очередь. Этот
обряд solutio пехит* превосходно описан Гаем (111.174; текст достаточно
хорошо восстановлен; мы принимаем трактовку Жирара; ср. Manuel,
с. 501, примеч.; ср. там же, с. 751). В продаже за наличные оба акта соверш
аются, так сказать, в одно и то же время или с очень коротким интерв
алом; при этом двойственный символ менее заметен, чем в продаже в
рассрочку или в торжественно производимом займе: вот почему остался
незамеченным двойственный характер процедуры. Но этот символ там тем
не менее функционировал. Если наша интерпретация точна, то кроме пехит,
проистекающего из торжественных процедур, помимо пехит, исходящего
от вещи, существует и другой пехит, идущий от этого бруска, поочередно
даваемого и получаемого, взвешиваемого на одних и тех же вес
ах, hanc tibi libram prirnam postremamque *. обеими договаривающимися
сторонами поочередно, связанными таким образом. 4) Впрочем, предположим
на мгновение, что мы могли бы представить себе римский договор до
того, как стали использоваться бронзовые деньги и даже названный брусок
или. наконец, даже тот кусок литой меди, aes flatum *, который изображал
корову (известно, что первые римские монеты чеканились gentes и, изобр
ажая скот, несомненно, были знаками залога скота этих gentes). Предположим
существование продажи, в которой оплата производится реальным
или изображенным скотом. Достаточно представить себе, что отдача
этого скота-оплаты или его изображения сближала договаривающиеся
стороны, и в частности продавца с покупателем. Как и в продаже или во
всякой передаче скота, покупатель или последний обладатель остается,
по крайней мере на время (расторжения договора в результате обнаружения
изъянов в вещи и т. д.), в связи с продавцом или предыдущим владельцем
(см. далее факты, относящиеся к индийскому праву и фольклору).
^" Varron. De re rustica, II, с. 1, 15.
174 Очерк о даре
вершается также сообща: пять свидетелей, по крайней мере
друзей, плюс "весовщик". Она смешама со всякого рода сообр
ажениями, чуждыми нашим современным чисто юридическим
и Ч1исто экономическим представлеииям. Устанавливаемый
ею пехит, как хорошо показал Ювелен, полон, стало
быть, тех релялиозных представлений, которые он, однако,
считал -исключительно магическими.
Конечно, самый древний договор в римском .праве, nexurn,
уже оторвался от основы коллективмых договоров, а также
отделился от системы древних даров, связывающих обязательством.
П'редыстор;ия римской системы обязательств, возможно,
никогда не будет достоверно описана. 'Однако мы рассчитыв
аем наметить направление поиска.
Помимо магических in .религиозных, формально-юридических
связей слов и жестов существует, несомненно, связь посредством
вещей.
Эта связь отмечена также несколькими очень старыми терм.ин
ам.и латинян я италийских 'народов. Этимолопия некоторых
.из указанных терм'инов, вероятно, подтверждает это. Отметим
в 'качестве гипотезы, что отсюда следует.
Изначально, конечно, вещи сами по себе обладали личностью
и нравственными свойствами.
Вещи-iHe инертные существа, как понимают их кодекс
Юстиниана ,и наши правовые системы. Преждевсего оня сост
авляют часть семыи: римская familia включает res {"'имущество"],
а не только людей. Определение familia есть еще в
Дигестах^, и весьма примечательно, что чем более мы углубляемся
в древность, тем более смысл слова familia * относится
к res, которые составляют ее часть, вплоть до того, что
оно означает даже съестные припасы и средства существования
семьи ^. Наилучшая этимолопия слова familia-это, несом,ненно,
та, что связывает его"" с санскритским дхаман, домом.
^ О familia см.: Dig., L, XVI, de verb. sign. ь 195, 1. Familiae
арреНаНо и т. д. и in res и in personas diducitur* и т. д. (Ульпиан). Ср.:
Исидор Севильский, XV, 9, 5. В римском праве вплоть до очень поздней
jiioxn деятельность по разделению наследства называлась familiae ercislundae*.
Dig. XI, II. To же в Кодексе, III, XXXVIII. Наоборот, res равняется
jamilia-, в Двенадцати Таблицах, V, 3,-super pecunia tutelave suae
rei". Cp. Girard. Textes de droit romain, c. 869, примеч.; Manuel, с. 322;
Cuq. Institutions, I, c. 37. Гай (II, 224) воспроизводит этот текст, говоря
super familia pecuniaque.*. Familia уподобляется res и substantia* также в
Колрксе (Юстиниана), VI, XXX, 5. Ср. также familia rustica и urbana*
Di^.. L, XVI, de verb. sign., ь 166.
^ Цицерон. De Orat.. 56; Pro Caecina. VII. Теренций: Decern dienini
\i\ inihi est familia *
'"ш Waille. l.atciii. cl^inol. Worterb., c. 70. Вальде не уверен в npc.i.io
Более того, вещи делились на два вида. Различали familia
Mpecunia*, вещи дома (рабы, лошади, мулы, ослы) 'и скот,
живущий на лугах, вдали от хлева ^'. И различали та'кже res
mancipi ii res пес mancipi * в соответствии с формами продажи
^. Для одних, составляющих ценные вещи, включая недви,жимость
'и даже детей, отчуждение могло .иметь место
только в соответствии с формулами mancipatio"^, взятия (сареге)
в руки (тапи). Оживленно дискутируется вопрос о том.
совпадало ли различение между familia и pecunia с различением
res mancipi и res пес mancipi. Для нас в этом изначальном
совпадении .нет ни мал,ей.шего сомнения. Вещи, не подлеж
ащие mancipatio,-это как раз мелкий выпасной скот
и pecunia-деньги (идея, название и форма которых
имели своим .происхождением скот). Можно сказать, что
римские veteres * осуществляют такое же различение, .какое
мы только что констатировали в краю цимшиан и квакиютлей,
между постоянным и основным имуществом "дома" (как
говорят еще в Италии и у нас) и переходящими вещами: продовольст
аием, скотом, обитающим в отдаленных прериях, ме1
аллами, серебром, 'которыми даже не отделившиеся сыновья
в общем могли торговать.
Далее, res вначале не должна была быть грубой и только
осязаемой вещью, простым и пассивным объектом передачи,
которым она 'стала. Вероятно, наилучшая ее этимология-та,
что сравнивает ее с санскритским словом rah, rating*-"дар",
"подарок", "приятная вещь". Res должна была быть прежде
всего тем, что доставляет удовольствие кому-нибудь другому
^^. С другой стороны, вещь всегда отмечена печатью,
женной им этимологии, по д,1я сомнений нет оснований. Кроме того, основн
ая res, преимущественно mancipiliin fainUia-это раб mancipium, другое
название которого, famulus, имеет ту же этимологию, что familia.
"' О различении familia pecuniaque *, подтвержденном sacralae leges *
(см. Фест, ad verbum) и многочисленными текстами, см. Oirard. Textes.
с. в41, примеч. 2; Manuel, с. 274, 263, примеч. 3. Конечно, терминология
не всегда была точна, но в противовес мнению Жирара мы считаем, что
именно в древности изначально существовало очень точное разграничение.
Разделение обнаруживается, впрочем, в оскском языке *, famelo in eituo *
(Lex Bantia, 1.13).
"" Различие между res mancipi и res пес mancipi исчезло в римском
праве только в 532 г. и. э., после специальной отмены квиритского права.
^ О mancipatio см. далее. Тот факт, что она требовалась или, по
крайней мере, дозволялась законом вплоть до столь поздней эпохи, доказыв
ает, как трудно familia избавлялась от res mancipi.
'"* Об этой этимологии см. Walde, с. 650, ad verb. Ср. rayih-"собственность",
"ценная вещь", "талисман"; ср. авест. гае, rayyi-те же значения;
ср. др.-ирланд. rath- "любезное подношение".
"^ Слово, обозначающее res в оскском языке,-это egmo, ср. Lex
Baiit., 1.6,11 и т.д. Вальде связывает egmo с egere: это "вещь, которой
176 Очерк о даре
меткой собственности семьи. Понятно поэтому, что й'з этих вещей
mancipi торжественная традиция ^-mancipatio создает
'правовую связь. Поскольку в руках accipiens она еще ост
ается в какой-то степени принадлежащей "семье" лервого
собственника, она сохраняет связь с ни'м и связывает теперешнего
обладателя вплоть до того момента, когда последний
будет освобожден выполнением договора, т. е. компенсаторной
лередачей вещи, денег илиуслупи, которая свяжет, в овою
очередь, первого участника договора.
Схолия
Понятие силы, внутренне присущей вещи, впрочем, никогд
а не .исчезало 'из 'римского права в двух отношениях: в воровстве,
furtum и договорах re.
Что касается воровства ^"", то действия м обязанности, которые
оно влечет за собой, прямо вытекают из оилы вещи.
Ей самой присуща aeterna auctoritas *"', которая дает себя
знать, когда она украдена, и навсегда. В этом римская res
не отличается от собственности у индусов или хайда ^.
Договоры те образуют 'четыре наиболее важ'ных правовых
договора: заем, передача на хранение, заклад и коммод
ат *. Некоторые договоры, не получив'щие на13'вания, в частности
те, которые мы считаем наряду с продажей 1источ.н.иком
происхождения самого договора-дар 'и обмен ^ш, также
называются те. Но это было неизбежно. Действительно,
даже в наших теперешних правовых системах, ка'к и в римском
праве, здесь невозможно выйти ^' за рамки более
древ1Н.их норм права: надо, чтобы была вещь "или услуга,
чтобы был дар и чтобы вещь или услуга обязывали. Очевиднет".
Вполне возможно, что в древних италийских языках было два соответствующих
антитетических слова для обозначения вещи даваемой и дост
авляющей удовольствие - res и вещи, которой не хватает и которую
ждут,- egmo.
"ш См. далее.
""" CM. Huvelin. Futeum (Melanges Girard), с. 159-175; Etude sur ie
Furtum. 1. Les sources, c. 272.
""* Выражение очень древнего закона, Lex Atinia, сохраненное Авлом
Геллием, XVII, 7: Quod subruptum erit ejus rei aeterna auctoritas esto*.
Ср. извлечения из Ульпиана. Ill, с. 4 и 6; ср. Huvelin. Magie et Droit individuel,
c. 19.
"ш CM. далее. У хайда обворованный должен лишь поставить блюдо
у двери вора, и вещь обычно возвращается.
"ш Girard. Manuel, с. 265. Ср. Dig., XIX, IV. De permut., 1, 2: permutaПо
autem ex re tradita initium obligationi praebet *.
"' Mod. Regul.-Dig., XLIV, VII, de ОЫ. et act., 52, re obligamur
cum res ipsa intercedit *.
но, например, что отмена дарения до причине неблагодарности,
относящаяся к позднему римскому праву ^, но постоянно
присутствующая в наших собственных правовых систем
ах, является институтом 'нормального, можно сказать,
естественного права.
Но это лишь отдельные факты, характерные лишь для
некоторых договоров. Наше утверждеиие носит более общий
характер. Мы считаем, что в древнейшие эпохи римского
права не могло быть ни одного случая, где акт traditio
res*-все равно, в устной или .письменной форме-не был
бы одним из основных. Римское право, впрочем, всегда колеб
алось 1В этом вопросе ^. Если оно провозглашает,
что торжественность обмена или хотя бы договоров необходим
а, (как это "предписывают архаические правовые системы,
которые мы описали, если оно утверждало nunquam nuda
traditio transfert dominium * ^, то оно и провозглашало также
в столь позднюю эпоху ка" эпоха Диоклетиана ^ (298 г.
н. э.): Traditionibus et usucapionibus dominia, поп pactis
transferuntur* Res, поставка или вещь-основной элемент
договора.
Кроме того, все эти оживленно дебатируемые вопросы -
проблемы словаря и 'понятий, которые, учитывая скудость
древних источников, нам весьма трудно 'разрешить.
До этого пункта мы достаточно уверены в достоверности
нашего фактического материала. Однако, вероятно, допустимо
двинуться еще дальше и открыть юристам 1и лингвистам
широкую дорогу возможных исследований, которые 'в конце
концов, вероятно, подведут 'к воссозданию целой правовой
системы, уже исчезнувшей ко времени Двенадцати Таблиц,
а может быть, и раньше. Другие правовые термины помимо
familia, res также нуждаются в углубленном изучении. Мы
наметим серию гипотез, возможно не очень значительных по
отдельности, но в совокупности способных составить достаточно
весомое целое.
Почти все термины договора и обязательства и определенн
ая часть форм этих договоров, вероятно, близки к системе
духовных связей, 'созданных силой traditio.
Сначала участник договора выступает как reus *^; это
^ Юстиниан (в 523 г. н. э.). Кодекс VIII, LVI, 10.
^ Girard. Manuel, с. 308.
^ Павел-Dig., XLI, 1, 31, 1.
^ Кодекс, II, III. De pactis, 20.
^ О значении слова reus, "виновный", "ответственный", cM.-.Mommsen.
Romisches Strafrecht, 3-е изд., с. 189. Классическая интерпретация опирается
на нечто вроде исторического о priori, которое превращает общественное
обязательственное право, и в частности уголовное, в первобытное
178 Очерк о даре
прежде всего человек, получивший res другого и ставший в
этом качестве его reus, т. е. индивидом, связанным с ним
самой вещью, точнее, ее духом^. Этимология была уже
предложена. Ее часто отвергают как не .имеющую никакого
смысла-напротив, смысл в ней есть, притом весьма ясный.
Действительно, как отмечает Хирн^, reus первоначально
является генитивом .на os от res и заменяет rei-jos. Это человек,
^находящийся под властью вещи. Правда, Хирн и Вальде,
который следует за иим^, лереводят здесь res как "судебный
процесс", а rei-jos - как ."вовлеченный в судебный
процесс" ^ш. Но этот перевод носит произвольный характер и
содержит 1Пр.едположен:ие, что термин res прежде всего относится
к судебной процедуре. Напротив, если принять наше
толкование, при котором всякая res и всякая traditio res -
это объект "дела", публичного "судебного процесса", становится
понятным, что значение "вовлеченности в процесс" будет,
наоборот, втори.чным. Тем более значение "виновный"
для reus является еще более производным, и мы проследим
генеалогию значений в направлении, прямо противоположном
тому, .которым обычно следуют. Скажем так: 1) индивид,
"находящийся во власти вещи"; 2) индивид, "вовлеченный
в дело", вызванное traditio вещи; 3) наконец, "виновный"
и "ответствен1ный"^'. С этой точ.ки зрения все теории
право и которое усматривает в вещном праве и договорах современные
и утонченные явления. А ведь было бы так просто выводить право из
самого договора!
^" Reus, впрочем, принадлежит языку религии (см., Wissowas. Rel.
u. Kultus der Romer, c. 320, примеч. 3 и 4) не менее, чем языку права:
voti reus *, Энеида, V, 237; reus qui voto se numinibus obligat * (Сервий,
Ad AEn, IV, 699). Эквивалент reus voti damnatus* (Вергилий. Egl., V, 80);
и это весьма симптоматично, поскольку damnatus-nexus. Индивид, давший
зарок, находится точно в таком же положении, как тот. кто пообещал или
получил вещь. Он-damnatus до тех пор, пока не расквитается.
"* Indo-germ. Forsch., XIV, с. 131.
^ Latein. Etymol. Worterb., c. 651, ad verb. reus.
^ Такова интерпретация самих древнейших римских юристов (Цицерон.
De Or., II, 183, Rei omnes quorum de re disceptatur*)-, для них всегда
смысл res-дело, сохранившееся в памяти. Но она интересна тем, что сохраняет
воспоминание о времени Двенадцати Таблиц, II, 2, где reus обознач
ает не только обвиняемого, но обе стороны во всяком деле, actor'a и
reus'a в поздних судебных процедурах. Фест {ad verb. reus', ср. другой
фрагмент "pro utroque ponitur" *), комментируя Двенадцать Таблиц, цитирует
по этому поводу двух древнейших римских юрисконсультов.
Ср. Ульпиан в Dig., II, XI, 2,3, alteruter ex litigatoribus*. Обе стороны
также связаны судебным процессом. Есть основание предполагать, что
ранее они были также связаны вещью.
^' Понятие reus, ответственного за вещь, сделанного ответственным
вещью, еще привычно для древнейших римских юрисконсультов, которых
цитирует Фест (ad verb.), "reus stipulando est idem qui stiputator dicitur
"квазипреступлен.ия", происхождения договора, пехит и actio
несколько проясняются. Сам факт владения вещью ставит
accipiens'a в неуверенное положеиие квазивяны (damnatus,
nexus, aere оЬасга^5*),духов,ной неполноценности, мор
ального неравенства (magister, minister *) ^ перед л^цом
поставщика (tradens).
Мы связываем также с этой системой идей некоторые
древнейшие черты еще практикуемой, хотя я не понятой
формы mancipation, купли-продажи, которая станет етрtio
venditio * ^ в древнейшем римском праве. Во-шервых,
обратим внимание на то, что она всегда содержит traditio^.
Первый владелец, tradens, демонстрирует свою собственность,
торЖ1ественно отказывается от своей вещ'и, отдает ее
...reus promitiendo qui suo nomine alteri quid promisit" * и т.д. Фест, очевидно,
намекает на модификацию смысла этих слов в системе залога, которую
называют корреалнтетом *, но другие авторы говорили о другом.
Впрочем, корреалитет (Ульпиан, Dig., XIV, IV, 7, 1 и название Dig.,
XLV, И от duo. reis const) сохранил смысл этой неразрывной связи, соединяющей
индивида с вещью, то же самое - с делом и вместе с ним -
его корреальных "друзей и родственников".
^ В Lex Bantia в окском языке ministreis-minoris partis (1.19); это
сторона, которая уступает на процессе. Следовательно, значение этих
терминов никогда и не было утрачено в италийских диалектах!
^ Специалисты по римскому праву, вероятно, чересчур издалека начин
ают разделение mancipatio и emptio venditio. Маловероятно, чтобы в
эпоху Двенадцати Таблиц и, наверное, долгое время спустя существовали
договоры о продаже, которые были бы только договорами по соглашению,
какими они стали впоследствии, в период, который приблизительно датируется
эпохой К. М. Сцеволы. В Двенадцати Таблицах выражение venum
duuit * употребляется как раз для обозначения самой торжественной прод
ажи, какую можно совершить и которая, конечно, могла совершаться
только посредством mancipatio, mancipatio сына (XII Т., IV, 2). С другой
стороны, в эту эпоху, по крайней мере для вещей mancipi, продажа осуществляется
исключительно через договор, каким-нибудь mancipatio', все
эти термины, стало быть, синонимы. Древние хранили воспоминание об
этой путанице. См.: Помпоний. Digeste, XL, VII, ostatuliberis: "quoniam
Lex XII Т., erntionis verbo отпет aUenaiionem complexa videatur'*. Наоборот,
слово mancipatio весьма долго, вплоть до эпохи Действий Закона,
обозначало акты, составляющие договоры сугубо по соглашению, как, например,
fiducia *, с которой mancipatio иногда смешивается. Доказательств
а см. Girard. Manuel, с. 545; ср. с. 299. Даже mancipatio, mancipium и
пехит, в тот древнейший период, несомненно, использовались довольно
недифференцированно.
Однако, оставляя в стороне эту синонимию, мы усматриваем в том, что
следует далее, исключительно mancipatio res, составляющих часть familia,
и исходящих из принципа, сохраненного Ульпианом, XIX, 3 (ср. Girard..
Manuel, с. 303): rmancipatio... propria ahenatio rerum mancipi" *.
^ Для Варрона (De re rustica, II, 1, 15; II, 2, 5; II, V, II; II, 10, 4)
слово emptio включает mancipatio.
^ Можно даже представить себе, что эта traditio сопровождалась обряд
ами, подобными тем, что дошли до нас в формальной стороне тапиmissio
* при освобождении раба, которого считают выкупающим самого
180 Очерк о даре
и таким образом покупает accipiens. Во-вторых, этой операции
соответствует mancipatio в собствеином смысле. Тот,
кто получает вещь, берет ее в свою manus * и не только
признает ее принятой, ;но признает самого себя проданным
вплоть до оплаты. Вслед за осторожными римлянам.и принято
рассматривать одну mancipatio w понимать ее только ка'к
вступлен!ие во владение, но существует множество симметричных
вступлений во владение вещами и лицами в одной
и той же операции ^.
С другой стороны, дискутируется, и очень давно, вопрос
о том, соответствует Л1И emptio venditio ^" двум раздельным
акта.м 1ИЛ1И одному. Видимо, у мае есть основание считать,
что их два, хотя они могут непосредственно следовать друг
за другом .при продаже за наличные. Подобно тому ка'к в
более ранних правовых системах существует дар, за которым
следует ответный дар, в древ.нем [римском праве имеет
место 'назначение H'a продажу, за которым следует оплата.
Таким образом, нетрудно по'нять всю систему и более тогосуществующие
в ней оговорки ^.
Действительно, достаточно только отметить торжественные
формулы, которыми пользовались: формула mancipatio,
связанная с бронзовым бруском, формула принятия золота
у раба, выкупающего себя ^ (это золото "должно быть чистым,
честным, мирским, принадлежащим ему" -puri, probi,
profani, sui): они идентичны. Более того, обе они-эхо формул
самой древней emptio: скота и раба, которая сохранил
ась для нас в форме jus civile * *шш. Второй владелец приним
ает вещь только освобожденной от пороков, особенно
магических; он принимает ее только потому, что может версебя.
Мы плохо осведомлены относительно действий обеих сторон в mancipatio,
а с другой стороны, весьма примечательно, что формула manumissio
'(Festus, s. v. puri), по существу, идентична формуле emptio venditio
скота. Может быть, взяв в руку отдаваемую вещь, tradens ударял ее ладонью.
Можно сравнить vus rave, шлепок по свинье (острова Банке, Меланезия)
и шлепок по крупу продаваемого животного на наших ярмарках.
Но это лишь гипотезы, и мы бы не позволили их себе, если бы тексты, и
в частности текст Гая, не были именно в этом месте полны лакун, которые,
несомненно, будут заполнены с открытием новых рукописей.
Напомним также, что мы обнаружили формальный акт, идентичный
"удару" медной гербовой пластиной у хайда (см. с. 167, примеч. S54).
'" См. выше наблюдения относительно пехит.
^ Cuq. Institutions juridiques des Remains. Т. 2, с. 454.
^* CM. выше. Stipulatio, обмен палкой между двумя сторонами, соответствует
не только древним видам заклада, но и древним дополнительным
дарам.
"" Фест, ad manumissio.
*^" CM. Varron. De re rustica; 2, '1, 15; 2; 5; 2, S, ^11: SOMS, noxis solutos
"И т. Д.
нуть ил1И компенсировать, отдать плату. Следует отметить
выражения: reddit pretium, reddere * л т.д., где проступает
еще 'корневая часть dare^.
Впрочем, Фест * сохранил для нас ясный смысл термина
emere ("покупать") м даже правовой формы, которую он выр
ажает. Он говорит также: "abemito significat demito uel
auferto; emere enimanti qui dicebant pro accipere" * (s. v.,
abemito), и возвращается к этому значению в другом месте:
лЕтеге quod пипс est mercari antiqui accipiebant pro sumere"*
(s. u. emere), что, впрочем, составляет смысл индоевропейского
слова, с которым связаяо само лати.нское слово.
Emere-это "брать", "принимать что-нибудь у 'кого-нибудь"
^
Другой термин, emptio venditio, вероятно, также звучит
для юристов полиному, не та'к, как для осторожных римлян
'*^", для которых обмен 'и дарение существовали только
тогда, когда отсутствовало плата и деньги, знаки продажи.
Vendere, первоначально venumdare,-это сложное слово арх
аического, доисторического типа *"*. Несомненно, оно включ
ает элемент dare, напоминающий дар м лередачу. Что кас
ается другого элемента, то, вероятнее всего, он заимствует
индоевропейский термин, обозначавший уже не продажу, а
продажную цену, ш^п, са;нскр. vasnah, который Хирн^
связал к тому же с болгарским словом, обозначающим "прид
аное", покупную плату за женщину.
Другие индоевропейские
правовые системы
Приведенные лилотезы отнооительно древнеЙ1шего римского
права относятся преимущественно к доисторической эпохе.
Право, мораль, экономика латинян существовали в опис
анных выше формах, но .последние были за1быты, когда их
институты вошли в историю. Ибо имеино римляне ,и гре^"
Отметим также выражение mutui datio * и т. д. В действительности
у римлян не было другого слова, кроме dare - "давать", для обозначения
всех актов, заключенных в traditio.
"" Walde, там же, с. 253.
^ Dig., XVIII, 1-33, фрагменты из Павла.
^ О словах этого типа см.: Ernout. Credo-Craddha( Melanges Sylvain
Levi, 1911). Еще один случай идентичности, как в res и многих других
словах из юридических итало-кельтских и индоиранских словарей. Отметим
архаические формы всех этих слов: tradere, reddere.
*ш- CM. Walde, там же, s. v. Vendere. Возможно даже, что очень древний
термин licitatio * содержит воспоминание об эквивалентности войны
182 Очерк о даре
ки '*ш^ 'которые, возможно, вслед за северными я западными
семитами ^^ изобрели различение обязательственного прав
а и вещного права, отделили продажу от да,ра 'и обмена,
разделили моральное обязательство ;и дотовор и особенно
осознали различие .между обрядом, правом и выгодой. Именно
о,ии посредством подл.инной, великой и достойной уважения
революции преодолели всю эту устаревшую мораль и
экономику дара, слишком рискованную, слишком дорогостоящую
и разорительную, переполненную личными соображениями,
несовместимую с развитием рынка, торговли я производств
а и, в сущности, для той эпохи а'нтиэкономич1ную.
Кроме того, вся наша реконструкция - это лишь правдоподобн
ая гипотеза. Однако степень ее правдоподобия
возрастает во всяком случае вследствие того факта,
что другие реальные и описанные индоевропейские правовые
системы в уже относительно близкие к нам исторические
эпохи, безусловно, знали систему того же рода, что мы опис
али для обществ Океании и Америки, которые вульгарно
называют первобытными и которые на самом деле являются
и продажи (на аукционе): "Lidtati in mercando sive pugnando contendentes"
*,- говорит еще Фест, ad verb. Licistati. Ср. выражение тлинкитов и
квакиютлей "война собственности", ср. выше, с. 143, прим"ч. 245, относительно
аукционов и потлача.
"* Мы не исследовали в достаточной мере греческое право или, точнее,
пережитки права, вероятно предшествовавшего большим кодифициров
анным системам ионийцев и дорийцев, чтобы утверждать, знали или
нет в действительности различные греческие народы те же правила дара.
Следовало бы просмотреть целую литературу по самым разнообразным
вопросам: дарам, бракам, закладам (см. Oernet. el-pen - Revue des Etudes
grecques, 1917; ср. Vinogradoff. Outlines of the History of Jurisprudence,
I, c. 235), гостеприимству, пользе и договорам, и мы обнаружили бы в
результате только фрагменты. Приведем тем не менее один из них: Аристотель
("Никомахова этика", 1123 а 3), говоря о щедром гражданине,
его общественных и частных расходах, его обязанностях и повинностях,
упоминает о приемах иностранцев, посольств, ч-Л омре^ха^ avTi3u"pec(i
[подарках и отдариваниях); как он расходует ч'ч та ^oiva [на общие
дела], и добавляет: та ос чшря тоТт аиавг^яз1ч cyst т1б^оюч -"Подарки
чем-то похожи на посвящения богам" (см. выше, с. 99, примеч. 1, цимши
аны). Две другие живые индоевропейские правовые системы содержат
институты того же рода: албанская и осетинская. Мы ограничимся ссылкой
на совершенные законы или постановления, запрещающие или ограничив
ающие у этих народов чрезмерное расточительство в случае бракосочет
ания, смерти и т. д. Пример см.: Kovalewski. Coutume contemporaine
et Loi ancienne, c. 187, примеч.
*" Известно, что почти все формулы договора засвидетельствованы в
арамейских папирусах филейских евреев в Египте, относящихся к V в.
до н. э. CM. Cowley. Aramaic Papyri. Oxf., 1923. Известны также труды
Унгнада о вавилонских договорах (см. Аппее, XII), Huvelin, с. 508, Cuq.
Etudes sur les contrats de l'epoque de la Ire Dynastie babylonienne (Nouv.
Rev. Hist. du Dr., 1910).
архаическими. Мы можем, стало .быть, обобщать с опреде
ленной .долей уверенности.
Лучше всего сохранили эти следы две индоевропейские
правовые системы: германская .и индийская. Кроме того,
для них мы располагаем многочисленными текстами.
Классическое индийское право^.
Теория дара
N. В. В использовании индийских юридических документов существует
одна довольно серьезная трудность. Юридические кодексы и равные им
по авторитету эпические поэмы были написаны брахманами и, можно
сказать, если и не для них, то, по крайней мере, для их пользы как раз
в эпоху их триумфа "". Они дают нам представление лишь о теоретиче^
Древнее индийское право известно нам по двум сериям сборников,
составленных достаточно поздно в сравнении с остальной частью священных
текстов. Древнейшая серия представлена Дхармасутрами, которые
Бюлер датирует периодом, предшествующим возникновению буддизма
(Sacred Laws.-Sacred Books of the East, Введение). Но, вероятно, некотор
ая часть этих сутр, а может быть, и сама традиция, на которой они базируются,
созданы после возникновения буддизма. Во всяком случае, они
составляют часть того, что индийцы называют шрути. Откровением. Друг
ая серия - это смрити, традиция, или Дхармашастра: "Книги Закона",
главная из которых - знаменитый "Кодекс Ману", возникший ненамного
позднее сутр.
Мы, однако, пользовались главным образом большим эпическим документом,
обладающим в брахманическон традиции ценностью и смрити, и
шастры (традиции и преподаваемого закона). В "Анушасанапарве" (книге
XIII "Махабхараты") мораль дара выражена совершенно иначе, чем в
"Книгах Закона". Однако она обладает той же ценностью и вдохновлял
ась теми же источниками, что и они. В частности, в ее основе, вероятно,
лежит та же традиция брахманической школы "Манава", что и традиция,
на которую опирается сам "Кодекс Ману" (см.: BUhler. The Laws of
Мали.-Sacred Books of the East. c. LXX и ел.). Впрочем, можно сказать,
что эта парва и Ману цитируют друг друга.
Во всяком случае, "Анушасанапарва" - бесценный документ. Это огромн
ая книга, содержащая, по выражению комментария, dana-dharmakathanam
*, колоссальный эпос о даре, которому посвящено более трети книги,
или более сорока "наставлений". Кроме того, эта книга чрезвычайно
популярна в Индии. В поэме говорится о том, как она была трагическим
образом рассказана Юдхиштхире, великому царю, воплощению дхармы,
Закона, великим царем-ясновидцем Бхишмой, лежавшим перед смертью
на своем ложе из стрел.
Далее в ссылках см.: Ануш, номер стиха в сплошной нумерации и номер
стиха в адхьяне, (главе].
"^ По многим признакам видно, что если не правила, то, по крайней
мере, редакции шастр и эпических поэм возникли позже борьбы против
буддизма, о которой в них говорится. Эго достоверно во всяком случае
для "Анушасанапарвы", полной намеков на эту религию (см., в частности,
184 Очерк о даре
ском праве. Стало быть, только посредством специальной реконструкции,
с помощью множества содержащихся там признаний мы можем выяснить,
каковы были право и экономика двух других каст, кшатриев и вай-
шьев. В данном случае теория, "закон дара", который мы в настоящий
момент описываем (данадхарма), реально применим только к брахманам,
к способу, которым они добиваются дара и получают его-возмещая
лишь своими религиозными услугами,- а также к форме подношения им
дара. Естественно, что именно эта обязанность одаривать брахманов сост
авляет объект многочисленных предписаний. Вероятно, совсем иные
отношения господствовали среди знати, княжеских семей и внутри многочисленных
каст и племен простого люда. Мы едва можем догадываться
о них, но это и неважно.
Индийские материалы имеют большое значение. Сразу после арийской
колонизации древняя Индия, в сущности, вдвойне была страной потлач
а *'". Вначале потлач обнаруживается еще в двух очень больших групп
ах, которые были когда-то гораздо более многочисленными и образовали
субстрат значительной части населения Индии: в племенах Ассама (тибето-бирм
анских) и в племенах группы мунда (австроазиатских). Правомерно
даже предположить, что в брахманическом декоре продолжала существов
ать та же самая традиция этих племен *". Можно, например,
адхьяю 120). Окончательные редакции, вероятно, осуществлены настолько
поздно, что в той же парве (адхьяя 114, стих 10) можно даже обнаружить
намек на христианство в том месте, где Вьяса добавляет: "Таков
закон, которому учат возвышенно (nipunena - в калькуттском издании,
naipunena-в бомбейском издании)", "пусть он не делает другому то,
что противоречит его Я, такова вкратце дхарма (закон)" (стих 5673). Но,
с другой стороны, вполне вероятно, что брахманы, эти творцы формул и
пословиц, сами пришли к подобному изобретению. В самом деле, предшествующий
стих (стих Э=5672) носит глубоко брахманический характер:
"Некто руководствуется желанием (и ошибается). В отказе и в даре, в
счастье и в несчастье, в удовольствии и неудовольствии, только соотнося
(вещи) с собой (своим Я), человек измеряет "их" и т. д. Комментарий
Нилакантхи носит определенный и вполне самобытный, нехристианский
характер: "Как кто-либо ведет себя по отношению к другим, так (ведут
себя другие по отношению к нему). Чувствуя, как сами мы воспринимаем
отказ в ответ на нашу просьбу... мы понимаем необходимость отдавать".
*'ш Мы не хотим сказать, что в весьма древнюю эпоху, когда была
создана "Ригведа", арии, пришедшие в Индию с северо-востока, не знали
рынка, торговца, цены, денег, продажи (см. Zimmern. Altindisches Leben,
с. 257 и ел.) - "Ригведа", IV, 24,9. "Атхарваведа" особенно хорошо знаком
а с этой экономикой. Сам Индра-торговец (гимн, III, 15, используемый
в Каушика-сутре, VII, 1; VII, 10 и 12, в ритуале человека, идущего
на продажу). См., однако, dhanada * (там же, ст. 1) и vajin *, эпитет Индры
(там же).
Мы не хотим сказать также, что договор в Индии имел только такое
происхождение: реальное, личное и безусловное участие в передаче имуществ
- и что Индия не знала других форм обязательств, например в
результате неумышленного правонарушения. Мы лишь стремимся доказ
ать следующее: наряду с этими видами права существовало другое право,
другая экономика и другое сознание.
- В частности, вероятно, существовали, как это бывает в племенах
и нациях аборигенов *, тотальные поставки кланов и деречень. Запрет
брахманам (Васиштха, 14, 10 и Гаутама, XIII, 17; Ману, IV, 217) приним
ать что бы то ни было от "многих" и особенно участвовать в устраив
аемых ими пирах, несомненно, подразумевал такого рода обычаи.
видеть следы института^, близкого к indjok batak и другим принципам
малайского гостеприимства, в правилах, запрещающих есть, не пригласив
пришедшего гостя: "кто ест, не разделив пищу с другом, тот ест яд халах
ала" *. С другой стороны, институты того же рода, а может быть, и вида
оставили определенные следы в самой древней из Вед. А поскольку мы
обнаруживаем их почти во всем индоевропейском мире*", у нас есть основ
ания считать, что это арии принесли их в Индию*'*. Оба эти направления,
несомненно, слились в эпоху, которую можно почти точно определить
*" Ануш., стих 5051 и стих 5045 (=адх. 104, стихи 9S и 95): "пусть
не пьет он жидкость, лишенную своей основы... и не дарит ее тому. кто
сидит рядом с ним за стблом" (комментарий: "и которого он усадил и
который должен с ним есть").
^ Например, adanam, дар друзей родителям молодого человека, прошедшего
посвящение или инициацию, невесте и жениху и т. д., идентичен
даже в правовом документе германскому gaben, о чем мы говорим далее
(ср. грихьясутры- домашние ритуалы): Oldenberg. Sacred Books, указатель.
Другой пример-честь, исходящая от подарков (пищи). Ануш., 122,
стихи 12, 13, 14: "Удостоенные чести, они чествуют; украшенные, они укр
ашают"; "Говорят, это даритель, здесь, там, со всех сторон его прославляют"
(Ануш., стих 5850).
*'* Этимологическое и семантическое исследование позволило бы к
тому же получить здесь результаты, аналогичные тем, что были получены
при исследовании римского права. Древнейшие ведические документы
изобилуют словами, этимология которых еще более очевидна, чем этимология
латинских терминов. При этом все они, даже те, что относятся к
рынку и продаже, предполагают другую систему, где обмены, дары и закл
ады занимали место договоров, которые мы обычно подразумеваем,
когда говорим об этих явлениях. Часто отмечалась неопределенность
(впрочем, характерная для всех индоевропейских языков) значений санскритского
слова, которое мы переводим словом "давать" (da), и бесчисленного
множества его производных. Например, ada-"получать", "брать"
и т. д.
Или возьмем, например, два ведических слова, лучше всего отображ
ающих технический акт продажи; это parada culkaya - "продавать за
цену" и все слова, производные от глагола pan (например, pani - "торговец").
Слово parada, кроме того, включает da-"давать", а слово culka,
имеющее техническое значение латинского pretium, может означать совсем
иное: не только стоимость и цену, но также цену боя, цену невесты,
плату за сексуальную услугу, налог, подать. И pan, породившее, начиная
с "Ригведы", слово pani ("торговец", "скупой", "алчный" и название чужестр
анцев), и название денег, рапа (позднее-знаменитое karsapana),
и т. д. означает "продавать", а также играть, биться об заклад, бороться
за что-нибудь, давать, обменивать, рисковать, осмеливаться, выигрывать,
вовлекать. Кроме того, безусловно, нет оснований предполагать, что pan
("чествовать, хвалить, уважать, ценить") является глаголом, отличным
от первого. Рапа, деньги, означает также продаваемую вещь, плату за
работу, объект заклада при пари и игре, дом для игр и даже постоялый
двор, заменивший домашнее гостеприимство. Вся эта совокупность терминов
объединяет между собой идеи, внутренне связанные только в потлаче.
Все обнаруживает исходную систему, которой воспользовались для того,
чтобы создать последующую систему продажи в собственном смысле. Не
будем, однако, продолжать попытку реконструкции посредством этимологии.
Применительно к Индии она не обязательна и, несомненно, увела бы
нас далеко за пределы индоевропейского мира.
186 Очерк о даре
как время создания позднейших частей Веды и колонизации обширных
долин двух великих рек: Инда и Ганга. Несомненно также, что эти два
направления усилили друг друга. Кроме того, за пределами литературы
эпохи Вед мы находим соответствующие обычаи и теорию в чрезвычайно
развитом состоянии. "Махабхарата" представляет собой историю гигантского
потлача: игры в кости Кауравов против Пандавов; турниров и выборов
женихов Драупади, сестрой и полиандрической супругой Пандавов
^"'. Другие повторы того же никла легенд встречаются среди прекраснейших
эпизодов эпоса. Например, в повествовании о Наде и Дамаянти,
как и в "Махабхарате" в целом, рассказывается о совместном строительстве
дома, об игре в кости и т. д. *'^. Но все искажается литературными
и теологическими элементами повествования.
Впрочем, ход наших рассуждений не требует соотносить между собой
эти многообразные истоки и осуществлять гипотетическую реконструкцию
всей системы ^. Кроме того, число заинтересованных в ней классов,
эпоха ее расцвета не требуют особых уточнений, чтобы использовать
их в процессе сравнения. Позднее, по причинам, которые нас в данном
случае не интересуют, это право исчезло, за исключением того, что было
выгодно брахманам-, но можно сказать, что оно, безусловно, оставалось
в силе в течение шести-десяти веков, с VIII в. до н.э. до второго или
третьего века н. э. И этого достаточно; эпос и брахманический закон развив
аются еще в старой атмосфере: подарки в них еще обязательны, вещи
обладают особыми добродетелями и составляют часть человеческих личностей.
Поэтому мы ограничимся описанием этих форм социальной жизни
и исследованием их причин. Даже простое описание будет достаточно док
азательным.
Даваемая вещь возмещается в этой жизни 'и в другой.
Здесь она автоматически порождает для дарителя такую
*'^ См. резюме эпоса в "Махабхарате", Адипарва, глава 6.
"'" См, например, легенду о Хаоишчандре. Сабхапарва, "Махабхар
ата", кн. 2, гл. 12: другой пример-Виратапарва, гл. 72.
^ Надо признать, что по основному предмету наших рассуждений -
обязанности возмещать-в индийском праве мы нашли мало фактов, за
исключением, может быть, законов Ману (VIII, 213). Наиболее же характерное
состоит в правиле, запрещающем возмещение. Вероятнее всего,
первоначально траурная шраддха, поминальная трапеза по мертвым, которую
брахманы основательно разработали, была поводом для того, чтобы
быть приглашенными и делать ответные приглашения. Однако формально
это запрещено. Ануш., ст. 4311, 4315=Х111, гл. 90, ст. 43 и ел.; ("Тот,
кто приглашает на шраддху только друзей, не попадет на небо. Не следует
приглашать ни друзей, ни врагов, но безразличных людей... Плата
жрецов, предложенная друзьям-жрецам, носит название демонической"
(пишача),-ст. 4316. Этот запрет, несомненно, представлял собой настоящую
революцию по отношению к устоявшимся обычаям. Даже поэт-юрист
связывает его с определенным моментом и определенной школой (Вайкхан
аса шрути, там же, ст. 4323=гл. 90, ст. 51). Хитрецы брахманы фактически
поручили богам и душам умерших отвечать на подарки, которые дел
ают им самим. Вне всякого сомнения, большинство простых смертных
продолжали приглашать на траурную трапезу своих друзей. Впрочем,
это продолжается в Индии еще и в настоящее время. Сами брахманы не
возмещали, не приглашали и даже, в сущности, не принимали. Однако
их юридические кодексы сохранили для нас достаточно свидетельств,
иллюстрирующих предмет нашего исследования.
же 1вещь^: она 'не потеряна, она воспроизводится; там это
та же вещь, которую обретают вновь, причем с прибавкой.
Даваемая пища-это пища, которая вернется к дарителю в
этом мире; вместе с тем это пища для него в ьHOM м.ире, а
также в ряде 'последующих рождений '*^: даваемые вода, колодцы,
страхующие от жажды ^'^; одежда, золото, зонты от
солнца; сандалии, позволяющие ходить по раскаленной почве,
возвращаются к вам в этой 'и в иной жизни. Земля, которой
вы сделали дар, производит урожай для других, она
увеличивает 'вашу прибыль в этом и в ином .мирах и в будущих
рождениях. "Как серп луны растет день ото дня, та'к
дар земле, будучи однажды сделан, растет год от года (от
урожая к урожаю)"^". Земля рождает хлеба, ренты и под
ати, руды, скот. Сделаиные подарки обогащают теми же
самыми .продуктами дарителя 'и 'получателя дара^'. Вся эта
экономико-юридическая теология изложена в бескоиечных
великолепных изречениях, в .бесчисленных стихах. И юридические
кодексы, и эпосы на этот счет неисчерпаемы '*^.
Земля, пища, все, что дарят, 'к тому же персонифицируются,
это живые существа, с которыми находятся в диалоге
и которые принимают участие в договоре. Они хотят, чтобы
их отдали. Земля когда-то заговорила с солнечным ге""
Васиштха Дхармасутра, XXIX, 1, 8, 9, II- 19=Ману, IV, 229 и
ел. Ср.: Ануш., все главы с 64 по 69 (с цитатами из Парашары). Все эта
часть книги, вероятно, имеет основой нечто вроде литании. Она наполовину
является астрологической и начинается с дана-кальпы (гл. 64), определяющей
созвездия, под которыми тот или иной человек должен дав
ать ту или иную вещь тому или другому.
*" Ануш., 3212; даже та пища, которую дают собакам и шудре, "тому,
кто варит собаке" (тому, кто варит собаку), швапаке* (=глава 63,
ст. 13. Ср. там же, с. 45=ст. 3243, 3248).
"ш См. общие принципы, согласно которым вновь обретают подаренные
вещи в серии возрождений (XIII, гл. 145, ст. 1-8, 23, 30). Санкции
по отношению к скупому изложены в той же главе, ст. 15-23. В частности,
он "возрождается в бедной семье".
"ш Ануш., 3135; ср. 3162 (-гл. 62, ст. 33, 90).
"' Ст. 3162 (=там же, ст. 90).
*" В сущности, вся эта парва, эта песнь "Махабхараты", есть ответ
на следующий вопрос: Как добиться Удачи (Шри), непостоянной богини?
Первый ответ состоит в том, что Шри обитает среди коров, в их навозе
и моче, где коровы, богини, разрешили ей жить. Вот почему принести и
дар корову-значит обеспечить счастье (гл. 82; см. ниже, с. 148, примеч.
3). Второй ответ, который носит подлинно индийский характер и даже
составляет основу всех моральных учений Индии, гласит, что секрет Удачи
и Счастья-в том (гл. 163), чтобы давать, не хранить, не добиваться
Удачи, но раздавать ее, чтобы она к вам вернулась в этом мире сама по
себе-и в форме блага, которое вы сделали, и в другой форме. Жертвов
ать собой, приобретать только для того, чтобы отдавать,-такой закон
природы и источник подлинной выгоды (ст. 5557==гл. 112, ст. 27): ^Каждый
должен сделать свои дни плодотворными, раздавая пишу".
188 Очерк о даре
роем, Рамой, сыном Джамадагии, 'и когда он услышал ее,
он отдал ее целиком самому риши Кашьяпе. Она говорил
а ^iHa своем, безусловно, старинном языке:
Прими меня (получатель),
дай меня (даритель),
отдавая меня, ты получишь меня вновь.
И она добавляла, на сей раз в несколько вялом стиле брахм
а.нов: "В этом .и 1шном мирах то, что дано, обретается
вновь". В одном очень древяем юр1иди.ческом кодексе "* говорится,
что Анна, .пища, которая сама обожествляется, провозгл
асила следующее:
Тот, кто, не отдавая меня богам, божественным душам умерших, своим
слугам и гостям, (меня) ест и в своем безумии (таким образом) глот
ает яд, того я съедаю, я его смерть.
Но для того, кто совершает агнихотру, исполняет вайшвадеву*^, а
затем ест - в довольстве, в чистоте и в вере - то, что остается после
того, как он накормил тех, кого должен накормить, для того я становлюсь
амброзией, и он наслаждается мной.
Быть розданной-в пр-ироде пдщи; не разделять ,пищу
с другим - зяачит "убить ее сущность", уничтожить ее для
себя и для других. Такова одновременно и материалистическ
ая и "деалистическая интерпретация, которую брахманизм
дал благотворительности и гостеприимству^. Богатство
создается для того, чтобы быть отданным. Если бы не
^ Ст. 3136 (=гл. 62, ст. 34) называет эту строфу гатхой*. Она не является
шлокой * и, стало быть, восходит к древней традиции. Более того,
я считаю, что первый полустих mamevadattha, mam dattha, mam dattva
mamevapsyaya (ст. 3137" гл. 62, ст. 35) весьма успешно может быть отделен
от второго. Впрочем, ст. 3132 отделяет его заранее (=гл. 62, ст. 30).
"Как корова спешит к своему теленку, роняя молоко из полного вымени,
так священная земля бежит к дарителю земель".
^ Баудхаяна Дх. су, II, 18, явно совпадающая по времени не только
с этими правилами гостеприимства, но также и с Культом Пищи, о котором
можно сказать, что он современен позднейшим формам ведической
религии и просуществовал вплоть до становления вишнуизма, в который
влился.
^ Брахманические жертвоприношения поздней ведической эпохи. Ср.
Баудх. Дх. су., 11,6,41 и 42. Ср. Таиттирийя Араньяка, VIII, 2.
^ Эта теория представлена в знаменитой беседе между риши Майтреей
и Вьясой, воплощением самого Кришны Двайпаяны (Ануш., XIII,
120 и 121). Беседа, в которой мы нашли следы борьбы брахманизма против
буддизма (см. в особенности ст. 5802=Х111, 120, ст. 10), должна была
иметь историческое значение; она содержит намек на эпоху, когда победил
кришнаизм. Но проповедуемое учение - это как раз учение древней брахм
анической теологии, а возможно, даже национальной этики древнейшей
Индии (доарийской эпохи).
было брахманов, чтобы его получать, "богатство богатых
было бы бесполезным" "".
Тот, кто съедает пищу, убивает ее, не ведая этого, а будучи съеденной,
она убивает его '"ш.
Скупость прерывает круг права, достоинств, пищи, которые
непрерывно возрождаются один из других ^^.
В то же время брахманизм определенно отождествил
собственность с л.и'чностью, как в обмене, так м в связи со
случаям.и воровства. Собственность брахмана-это сам
брахман.
"Корова брахмана-это яд, ядовитая змея",-говорит
уже Вела магов *^ш. Древний кодекс Баудхаяны^^' провозгл
а.шает: "Собственность брахмана убивает (вHlHoв.нoro)
вместе с сыновья.мя IH внуками. Яд-это не яд; собственность
брахмана-вот яд". Она содержит .в самой себе санкцию,
'потому что сама она составляет то страшное, что есть
в 'брахмане. Нет даже необходимости в том, чтобы кража
собственности брахмана была осознанной 'и желаемой. Целое
наставление нашей парвы^, 'наиболее интересного для
нас раздела "Махабхараты", рассказывает, как Нрздга, царь
'из рода Яду, был превращен в ящерицу за то, что из-за
ошибки своих слуг дал одному брахмашу корову, принадлеж
авшую другому брахману. Тот, 'кто, не зная об этом, взял
ее, не хочет ее вернуть даже в обмен на сто тысяч других;
T Там же, ст. 5831 (=глава 121, ст. II).
"" Там же, ст. 5832 (=121, ст. 12). Следует читать аппат согласно
калькуттскому изданию, а не artham (но бомбейскому). Второе полустишие
неясно и, несомненно, плохо передает смысл. Оно, однако, кое-что
передает: "Та пища, которую он съедает, то, в чем она является пищей.
он убийца этого, который убивает себя, невежда. Два следующих стиха
также загадочны, но более ясно выражают идею и намекают на учение.
которое должно было носить имя некоего риши (ст. 5384=там же, 14):
"Мудрец, ученый, поедающий пищу, ее возрождает, он учитель, и, в свою
очередь, пища его возрождает". (5863): "Таково развитие (вещей). Ибо то,
что составляет достоинство дающего, есть достоинство получающего (и
наоборот), так как здесь существует только колесо, вращающееся в одну
сторону". "Махабхарата" в переводе Пратапа очень пространна, но перевод
базируется в данном случае на превосходных комментариях и заслужив
ает того, чтобы быть приведенным (за исключением одной ошибки,
которая его портит-evam janayati. ст. 14: возрождается именно пища, а
не потомство). Ср. ==Ап. Дх. су., II, 7 и 3. "Тот, кто ест до своего гостя,
уничтожает пищу, собственность, потомство, скот, достоинство своей
семьи".
^ См. выше.
"ш Атхарваведа, ст. 18, 3: ср. там же. ст. 19, 10.
"' 1, 5 и 16 (ср. выше aeterna auctoritas украденной res.
'"" Гл. 70. Оно приводится в связи с дарением коров (ритуал которого
описан в гл. 69).
190 Очерк о даре
она составляет часть его дома, принадлежит к его обитателям:
Она привыкла к этому месту и к этой жизни; она хорошая молочная
корова, спокойная и очень преданная. Молоко ее сладкое, очень ценное,
постоянно нужное в доме (ст. 3466).
Она (эта корова) кормит моего маленького ребенка, отнятого от груди
и слабого. Я не могу ее отдать... (ст. 3467).
Но 'и тот, у кого корова была отнята, не принимает другую.
Она является неотъемлемой собственностью обоих .брахм
анов. Встретив сопротивление обеих сторон, несчастный
царь на тысячелетия остается заколдованным из-за содерж
ащегося в этой ситуации проклятия ^.
Нигде связь между даваемой вещью т дарителем, между
собственностью и собственииком не является более тесной,
чем в правилах, касающихся дарения коровы ^. Они широко
известны. Соблюдая их, 'питаясь яч.менем и [коровьим навозом,
ложась спать на земле, царь Дхармы^ (Закона),
сам Юдхиштх'ира, главный герой эпоса, стал "быком" среди
царей. В течение трех дней 'и ночей владелец коровы подраж
ает ей и соблюдает "обет коровы" ^. Он питается исключительно
"сокам.и коровы": водой, коровьим навозом, мочой
в течение одной ночи из трех (в .моче обитает сама Шри,
Удача). Одну ночь из трех он спит вместе с коровами 'на
земле, по словам комментатора, "не соприкасаясь с иимн
не беспокоя паразитов", слившись таким образом "с 'ними
единодушно" ^". Когда он входит в хлев, называя их священдыми
именами ^^, о,н доб.авляет: "корова-моя мать,
бык-мой отец" и т. д. Он повторяет первую формулу во
время акта дарения. И вот наступает торжественный мо.мент
передачи. После похвалы коровам даритель говорит:
^ Ст. 14 и ел. "Собственность брахмана убивает, как корова брахман
а (убивает) Нригу", ст. 3462 (-там же, 33) (ср. 3519=гл. 71, ст. 36).
"* Ануш., гл. 77, 72; гл. 76. Эти правила излагаются со множеством
малоправдоподобных и сугубо теоретических деталей. Ритуал приписан
определенной школе-школе Брихаспати (гл. 76). Он длится три дня и
три ночи до акта и три дня после, в некоторых обстоятельствах даже десять
дней (ст. 3532-гл. 71, 49; ст. 3597"73, 40; 3517=71, 32).
*"ш' Он живет в постоянном "дарении коров" (gavarn pravana),
г.т. 3695 = гл. 76, ст. 30.
'^ Речь здесь идет о подлинном посвящении коров в дарителя и дарителя-в
коров; это некая тайна, upanitesu gosu, ст. 3667 (=76, ст. 2).
^" Это в то же время очистительный ритуал. Таким способом он изб
авляется от всякого греха (ст. 3673=гл. 76, ст. &).
^ Саманга ("имеющая все члены"), Бахула ("большая", "жирная"),
ст 3670 ср. ст. 6042, где коровы говорят: "Бахула, Саманга. Ты не знаешь
страха, ты спокойна, ты хорошая подруга"). Эпос не забывает упомянуть,
что эти имена идут от Веды и от Шрути. Священные имена действительно
встречаются в "Атхарваведе", V, 4, 18, ст. 3 и 4.
Каковы вы, таков и я, ставший сегодня одной с вами сущностью;
отдавая вас, я отдаю себя^ (ст. 3676).
И получатель дара при его получении (совершая пратигр
ахану) '*"ш говорит:
Превращенные (переданные) в дух, полученные в духе, восславьте
нас обоих в формах Сомы (лунных) и Угры (солнечных) (ст. 3677) "'.
Другие принципы брахманического права удивительно
.напоминают некоторые описанные 'нами полинезийские, мел
анезийские и американские обычаи. Поразительно похож
на них способ принятия дара. Брахману свойственна неодолим
ая гордость. Вначале он отказывается шметь какое бы то
ни .было дело с рынком. Ему не следует даже принимать ничего,
что и.сходит оттуда '^^. В национальной экономике, где
существовали города, рынки, деньги, брахман остается верен
экономике и морали древних индоиранских пастырей, а
таюке аллогенных и аборигенных земледельцев больших долин.
Он придерживается также позиции, приличествующей
человеку благородному^^, по которой слишком щедрые дары
представляются оскорблением ^. В двух "наставлениях"
"Махабхараты" рассказывается, как семеро ришей, великих
Провидцев, и их войско во время голода, когда они собирались
съесть тело сына царя Шиби, отказались от огромных
подарков 'и даже от золотых плодов .инжира, .предложенных
'им царем Шайвьей Вришадарбхой, ответив ему:
О царь. принимать дары от царей-это в начале мед, а в концеяд
(ст. 4459 = гл. 93, ст. 34).
Далее следуют две серии проклятий. Вся эта теория сам
а по себе довольно комична. Целая .каста, живущая на дары,
настаивает на отказе от них ^. Затем она за.ключает
"ш Буквально: "будучи дарителем вас, я - даритель себя".
**" "Акт овладения", слово точно соответствует accipere, ^^^чег*,
take и т. д.
"' Ритуал предусматривает возможность дарения "коров в виде кунжутных
или масленых лепешек", а также "золотых и серебряных коров".
В этом случае они рассматривались как настоящие коровы (ср. 3523, 3839),
а обряды, особенно связанные с передачей, несколько изменялись. Этим
коровам даются ритуальные имена. Одно из них означает "будущая". Пребыв
ание вместе с коровами, "обет коров" еще более усложняются.
^ Ап. Дх. су., 1, 17 и 14; Ману, X, 86-95. Брахман может продать
то, что не было куплено. Ср. Ап. Дх. су., 1, 19, II.
"' Ср. выше. с. 101, примеч. 57; с. 116, примеч. 119-Меланезия, Полинезия;
с. 1 (Германия), с. 157, примеч. 1; Ап. Дх. су., 1, 18, 1; Гаутама
Дх. су., XVII, 3.
"* Ср. Ануш., гл. 93, 94.
^ Ап. Дх. су., 1, 19, 13, где упоминается Кава, другая брахманичеек
ая школа.
192 Очерк о даре
полюбовное соглашение и принимает те из них, которые соверш
аются по собственной воле^. Далее составляются
длинные списки ^" людей, обстоятельств и вещей ^, от которых
и при которых дары можно принимать, вплоть до
полного разрешения .всего в случае голода ^, арм условии,
правда, небольших 'искуплений ^ш.
Дело в том, что связь, которую дар устанавливает между
дарителем и .получателем дара, слишком крепко соединяет
обоих. Как и во всех изученных намл ранее 'оистелгах,
и даже в еще большей мере, один из них слишком сильно
зависит от другого. Получатель оказывается в зависимости
от дарителя^'. Вот почему брахман не должен "'принимать"
и тем более просить у царя. Будучи божеством среди божеств,
он выше царя и унизится, если будет не только брать,
но делать еще что-нибудь. А с другой стороны, для царя способ
дарения так же важен, как то, что он дает^.
Дар, стало быть, представляет собой одновременно то,
что надлежит давать, то, что надлежит получать, но также
и то, что опасно брать. Дело в том, что сама даваемая вещь
образует обоюдную .нерасторжимую связь, особенно когда
это пищевой дар. Получающий зависит от гнева дарителя ^,
и вообще каждый зависит от другого. Не следует также
есть у своего врага ^.
Принимаются всякого рода архаические меры предосторожности.
В юридических кодексах и эпосе индийские лите""
Ману, IV, с. 233.
**" Гаутама Дхарма Сутра, XVII, 6, 7; Ману, IV, 253. Список людей,
от которых брахман не может принимать дары, см.: Гаутама, XVII, 17;
ср. Ману, IV, 215-217.
**" Список вещей, от которых следует отказываться, см.: Ап., 1, 18,
1; Гаутама, XVII, Ср. Ману, IV, 247-250.
^ См. всю главу 136 из Ануш. Ср. Ману, IV, с. 250; X, с. 101, 102.
Ап. Дх. су., 1, 1", 5-8; 14-15; Гаут. VII, 4, 5.
*шш Баудхаяна Дхарма сутра, II, 5, 8; IV, 2, 5. Повествование Таратс
аманди=Ригведа, IX, 58.
^' "Энергия и слава мудрецов гибнут от того, что они получают"
(принимают, берут). "Тех, кто не хочет принимать, остерегайся, о царь"-
Ануш. (ст. 2164 = гл. 35, ст. 34).
" Гаутама, XVII, 19, 12 и ел.; Ап. 1, 17, 2? Церемониальную формулу
дара см.: Ману, VII, с. 86.
^ Krodho hanti yad danam- "гнев убивает дар". Ануш., 3638="гл. 75,
ст. 16.
*'"^ Ар., II, 6, 19. Ср. Ману, III, 5, 8 с абсурдной теологической интерпрет
ацией: в этом случае "поедают, т. е. принимают на себя, вину своего
хозяина". Эта интерпретация относится к общему правовому запрету
брахманам на одно из их основных занятий, которому они предаются до
сих пор и которое им следует прекратить: отмывание грехов. В любом
случае это означает, что из дарения ничего хорошего не выходит - ни для
кого из участников договора.
раторы pacп.pocтpaняютcя, как они .это умеют, иа тему о
том, что да.ры, дарителей, отданные вещи следует рассматрив
ать во взаимосвязи ^^, скрупулезно и точно, так чтобы
не было никакой ошибки в способе принесения даров или
их получения. Все подчиняется этикету 'и происходит не так,
как на рынке, где 'целенаправленно, за определенную цену
берут вещь. Здесь все имеет значение^. Договоры, союзы,
передача 'имущества, связь, создаваемая этим имуществом
между дающими и .получающими лицами,-все это учитыв
ает данная экономическая мораль. Сущность и намерение
договаривающихся сторон и сущность отданной вещи неразделимы
^^^. Поэт-юрист сумел прекраоно выразить то, что
мы хотим описать:
Здесь есть только одно колесо (вращающееся только в одну сторону)
"*
Германское право
(залог и дар)
Хотя германские общества и не оставили нам столь же
древних и многочисленных следов ^ своей теории дар'а, они
^ В ином мире возрождаются вместе с сущностью тех, от кого приняли
пищу, или тех, кто в качестве пищи находится в желудке, или с сущностью
самой пищи.
^ Вся теория кратко изложена в главе, вероятно, позднего происхождения
(Ануш., 131) под специальным заголовком дана-дхармы(ст. 3==6278):
"Какие дары, кому, когда, кем". Именно здесь прекрасно представлены
пять мотивов дара: долг, когда отдают брахманам по собственной воле;
выгода ("он мне дает, он мне дал, он мне даст"); страх ("я не его, он не
мой, он может причинить мне зло"); любовь ("он мне дорог, я ему дорог");
"и он отдает без промедления"; жалость ("он беден и довольствуется малым").
См. также гл. 37.
*" Уместно было бы исследовать и ритуал очищения даваемой
вещи, который, несомненно, служит также средством ее отчуждения от
дарителя. Ее окропляют водой с помощью травинки куша. Относительно
пищи см.: Гаут., V, 21, 18 и 19; Ап" II, &, 9. Ср. с водой, очищающей от
долга. Ануш., гл. 69, ст. 21, и комментарии Пратапа (там же, с. 313).
"" Ст. 5834; см. выше, с. 189, примеч. 428.
^ Факты известны по довольно поздним памятникам. Редакция песен
"Эдды" - гораздо более поздняя, чем обращение скандинавов в христи
анство. Но возраст традиции может весьма сильно отличаться от возраст
а редакции. Кроме того, возраст наиболее древней из известных форм
традиции также вполне может отличаться от возраста института. Таким
образом, существуют два аспекта критики, которые никогда нельзя терять
из виду.
В данном случае использование этих фактов вполне обоснованно.
7 Зак. 522
194 Очерк о даре
обладали такой развитой системой обмена в форме добровольно
и обязательно подносимых, получаемых и возвращаемых
даров, что 'их можно считать наиболее типичными.
Германская Ц1И'вилиза1Ция также долгое время существов
ала 'без рынков ^ш. Она оставалась в основном феодальной
и крестьянской; в ней понятое и даже слова, обозначающие
цену покупки и продажи, вероятно, возникли поздно^. В
более р.аи.нюю эпоху в 'ней была чрезвычайно развита целая
система потлача, но особенно-система даров. В той мере
(а она была достаточно большой), в 'какой клаяы внутри
племен, большие неразделенные семьи внутри кланов^, сами
'племена, вожди "и даже короли поддерживали между собой
нравственные и экономические отношения (за пределами
сферы семейной группы), в той мере они общались, помог
али друг другу, объединялись в форме дара и союза, посредством
закладов и залогов, через 'пиры м подношения, насколько
возможно .большие. Ра.нее мы встречались с длинным
перечнем 'подарков, взятых у Высокого. Помимо этого
прекрасного отрывка из "Эллы" отметим три факта.
Углубленное исследоватие весьма богатого набора немецких
слов, производных от geben и gaben, еще не 'проведено^.
Они чрезвычайно многочисленны: Ausgabe, Abgabe,
Прежде всего, часть даров, занимающих столько места в описываемом
нами праве, относится к числу первых институтов у германцев, свидетельств
а о которых до нас дошли. Сам Тацит описывает две их разновидности:
дары по случаю бракосочетания и форма, в которой они возмещаются
семье дарителей (Германия, XVIII, в короткой главе, к которой мы еще
вернемся); и дары знати, особенно вождя, или подносимые вождям (Герм
ания, XV). Кроме того, если эти обычаи сохранялись столь долго, что
мы смогли обнаружить подобные следы, то это потому, что они были существенными
и пустили глубокие корни в душе германцев.
**" CM. Schrader и работы, на которые он ссылается. Reallexicon der indo-germanischen
Alterumskunde, s. v. Markt, Kauf.
*" Известно, что слово Kauf и все его производные происходят от
латинского слова сайра - "торговец". Изменчивость значений слов leihen,
lehnen, lohn, bur gen. borgen * и т.д. хорошо известна и доказывает позднее
происхождение из технического употребления.
^ Мы не рассматриваем здесь вопрос о geschlossene Hauswirtschaft,
закрытой экономике {Bucher. Entstehung der Volkswirtschaft). На наш
взгляд, эта проблема ставится неправильно. С того момента, как в обществе
появились два клана, они по необходимости вступили в договорные
отношения между собой и обменивали имущество наряду с женщинами
(экзогамия) и обрядами, по крайней мере, в определенные времена года
и в определенных случаях жизни. Остальное время семья, часто очень
малочисленная, жила замкнутой в себе самой. Но никогда не бывало, чтобы
она жила так постоянно.
^ См. эти слова у Клуге и в других этимологических словарях различных
германских языков. См. фон Амира относительно Abgabe, Ausgabe,
Morgengabe (Справочник Германа Пауля, страницы отмечены в указателе)
.
Angabe, Hingabe, Liebesgabe, Morgengabe, * очень люболытн
ая Trostgabe* (наша "утешительная плата"), vorgeben,
vergeben (растрачивать "и прощать), widergeben* и wiedergeben
*. Исследование слов Gift, Mirgift 'и т.д. и институтов,
обозначаемых этими словами, также предстоит осуществить^.
Зато .вся система .подношеший, подарков, ее значение
в традиции и фольклоре, включая обязадность возвращ
ать, великолепно описаны Р. Мейером в одной из превосходнейших
из известных нам работ по фольклору^. Мы
Л1ишь сошлемся на нее и обратимся в ней сейчас только
к тониим замечаниям, относящимся к силе овяаи, котор
ая обязывает, к Angebinde, .которую составляют обмен, подношение,
принятие этого .подношения 1И обязанность возместить
его.
Впрочем, еще совсем недавно существовал институт, несомненно
сохраняющийся в .мораля "и экономитесмих обычаях
немецких деревень и имеющий чрезвычай,ное значение с
экономической точки зрения: это Gaben^, точный эквивалент
.индийского аданам. Во время крестин, причастия, помолвки,
бракооочетаиия приглашенные (он.и составляют часто
всю деревню) после пиршества, на'ка'нуне 'или .на следующий
день (Guldentag) приносят праздн.ичные подарки, стоимость
которых обычно знач,ительно превы,шает расходы "на
пиршество. В отдельных немецких землях этот Gaben сост
авляет даже приданое новобрачной, которое ей подносят
утром в день свадьбы; оно носит название Morgengabe. В
некоторых местах щедрость этих даров выступает как залог
плодовитости новобрачных^. Установление связей на помолвк
ах, разнообразные дары, 'подноаимые крестными отц
ами и матерями в различные моменты жизни, чтобы отметить
своих крестных и помочь (Helfete) им, точ,но так же
"* Лучшими трудами до сих пор являются: Grimm 1. Schenken und
Geben.-Kleine Schriften, II, c. 174; Brunner. Deutsche Rechtsbegriffe besch.
Eigentum. CM. также Grimm. Deutsche Rechtsalterhumer, I, c. 240; ср. с. 297
о Bete-Gabe. Гипотеза о том, что имел место переход от дара без условий
к обязательному дару, бесполезна. Оба вида права существовали всегда,
особенно же обе черты всегда были смешаны в германском праве.
^ Zur Geschichte des Schenkens.- Steinhausen Zeitschr. f. Kulturgesch.,
^См. Meyer. Deutsche Volkshunde, c. 115, 168, 181, 183 и др. Во
всех учебниках по германскому фольклору (Вуттке и т. д.) можно найти
сведения по этому вопросу.
"" Здесь мы находим другой ответ на вопрос, поставленный (см.
выше) ван Оссенбрюггеном, относительно магической и юридической природы
"цены невесты". См. по этому поводу замечательную теорию связей
между разнообразными поставками, которые совершают и получают супруги
в Марокко, в работе: Westermarck. Marriage ceremonies in Morocco,
c. 361 и ел., а также части книги, которые там упоминаются.
196 Очерк, о даре
важны. Мы узнаем эту тему, свойственную и всем натаим
нравам, сказкам, легендам о приглашении, о проклятиях
тех, кто остался неприглаш.ен.ным, о благословениях и щедрости
'приглашенных, особенно есля это феи.
То же шроисхождение имеет 'и другой 'институт. Это необходимость
залога во всех видах германских договоров ^.
Даже французское слово "залог" (gage) происходит отсюда,
от wadium (ср. англ. wage-"заработная плата"). Ювелен
^ показал уже, что германское wadium *"" способствует
пониманию связи в договорах, и усматривал его близость к
римскому пехит. Действительно, согласно интерпретации
Ювелена, в германском праве принятый залог позволяет догов
аривающимся сторонам воздействовать друг на друга, поскольку
один получает нечто от другого, поскольку другой,
будучи собственником вещи, может ее заколдовать и поскольку
часто залог разделяют надвое и каждая часть хранится
у обоих участни.ков договора. Но это объяснение можно дополнить
еще одним, более близким. Магическая санкция может
вмешиваться, но она не является едияственной связью.
Сама вещь, даваемая и закладываемая, является связью
благодаря своим собственным свойствам. Прежде всего залог
обязателен. В гер'манском праве всякий договор, всякая
продажа или покупка, заем или отдача на хранение включают
создание залога; другому участнику договора дают какую-нибудь
вещь, обычно малоценную: перчатку, -монету
(Treugeld), нож, во Франщии, кроме того,-булавки, чтобы
при расплате вам вернули отда.нную вещь. Ювелен уже отмеч
ает, что вещь обладает незначительной стоимостью 'и,
как правило, является личной; он верносвязываетэтот факт
с темой "залога жизни", life-token "'. Переданная таким об*"
В последующем изложении мы не смешиваем залог с задатком
(les arrhes), хотя последний, будучи семитского происхождения (на что
указывает его название в греческом и латинском языках), известен в позднем
германском праве, как и в нашем. В некоторых обычаях он даже
смешался с древними дарами, и, например, Handgeld * произносится "Наггеп"
в некоторых диалектах Тироля.
Мы пренебрегаем также показом важности понятия залога в области
брака. Обращаем внимание лишь на то, что в германских диалектах
"цена покупки" одновременно носит названия Pfand, Wetten, Trugge
Ehethaler.
*** Annee sociologique, IX, c. 29 и ел. Ср. Kovalewski. Coutume contemporaine
et loi ancienne, c. 111 и ел.
*"" О германском wadium см.: Thevenin. Contribution a l'etude du
droit germanique.- Nouvelle Revue Historique du Droit, c. 72; Orimm.
Deutche Rechtsalt., I, c. 209-213; von Amira. Obligationen Recht; von Amira.-
В Справочнике Германа Пауля, 1, с. 254 и 24в. О wadiatio ср. Davy.-
Annee Soc., XII, с. 522 и ел.
"' Huvelin, с. 31.
разом вещь вся яаполнена индивидуальностью дарителя.
Тот фа"т, что она находится в руках получателя, заставляет
участника договора 'вьиюл1ни.ть его, выкупить себя, выкупив
вещь. Стало быть, пехит присутствует в этой вещи, а не
только в магических актах, .а также не только в торжественных
формах договора, в обмениваемых словах, клятвах,
обрядах, пожатиях рук. Он существует в ней, как я в письменных
текстах, в магически значимых "а'ктах", в договорных
"тальях" *, п'ри которых каждая сторона хранит свою
часть залога, в совместных трапезах, где каждый сопрнчастен
сущности другого.
Две черты wadiatio та'кже подтверждают эту силу вещи.
Во-первых, залог не только обязывает и связывает, .но также
вовлекает и честь "", авторитет, "ману" того, 'кто его отд
ает^. Последний остается в низшем 'положении до тех пор,
пока не освобождается от своего обязательства-пари, ибо
слово wette, wetten "*, которым выражается wadium законов,
'в такой же мере имеет значение "пари", 1как и "залог"
(gage). Это приз на состязании 'и санкция за вызов еще более
прямая, чем средство принудить должника. Пока срок договор
а не истек, должник уподобляется проигрывающему .пари,
идет вторым в гонках и потому теряет больше, чем вложил,
.больше, чем должен будет заплатить, не говоря о том,
что он .подвергается опасности потерять получекное, так как
кредитор может востребовать столько, что залог не будет
возвращен. Другая черта показывает опасность 'получения
залога, та'к 'ка.к не только тот, кто дает, берет iHa себя обяз
ательство-тот, 'кто получает, также оказывается связанным.
Точно так же как получатель на островах Тробриан, он
опасается даваемой ему вещи. Таким же образом ее бросают
^^ к его ногам, когда это festuca notata"^, снабженная
рудичесмими ^надписями и насечками, когда это "талья",
часть которой он сохраняет или не сохраняет. Он получает
ее на земле 'или за пазуху (in laisum), а не в руки. Весь
ритуал имеет форму вызова и недоверия "и выражает то и
"' Brissaud. Manuel d'Histoire du Droit fran^ais, 1904, с. 1381.
'*" Ювелен (с. 31, примеч. 4) объясняет этот факт исключительно вырождением
первобытного магического обряда, ставшего обыкновенной темой
морали. Но эта интерпретация частична, бесполезна (см. выше, с. 143,
примеч. 244) и не исключает ту, которую предлагаем мы.
^ К вопросу о родстве слов wette, wedding мы еще вернемся. Амфиболия
* пари и договора отмечена даже в наших языках, например: se
defier ("не доверять") и defier ("бросать вызов").
"^ Huvelin, с. 36, примеч. 4.
"' О festuca notata см, Heusler. Institutionen, 1, с. 76 и ел.; Ювелен
(с. 33), на наш взгляд, не учитывает использование "тальи".
198 Очерк о даре
другое. Кроме того в английском языке даже сегодня throw
the gage соответствует выражению throw the gauntlet *. Дело
в том, что залог как даваемая вещь содержит в себе
опасность для обоих "соответчиков".
И наконец третий аспект. Опасность которую содержит
даваемая ил'и лередаваемая вещь .несомнеино, нигде так не
ощутима, как в древнем праве и древних германских языках.
Это объясняет двойственный смысл слова gift в группе этих
языков: с одной стороны-"дар", с другой-"яд". В другом
месте мы уже .излатали историческую семантику этого
слова "". Эта тема рокового дара, подарка "ли блага, превр
ащающегося в яд, является основополатающей для германского
.фольклора. Золото Рейна * фатально для его завоев
ателя, кубок Хагена пагубен для героя, пьющего из него;
тысячи и тысячи сказок иромашов подобного рода, германских
"и кельтских, преследуют еще .наше воображение. Приведем
лишь строфу, которой герой "Эдды" "", Грейдмар, отвеч
ает на проклятие Ломи:
Tu as donne des cadeaux,
Mais tu n'as pas donne des cadeaux d'amour,
Tu n'as pas donne d'un coeur bienveillant,
De votre vie, vous seriez deja depouilles,
Si j'avais su plutot ie danger.
[Дары ты принес,
Но принес их без любви,
Принес с недобрым сердцем.
Вы бы уже простились с жизнью,
Если бы раньше я увидел опасность.]
"" Gift, gift-fAeianges Ch. Andler. Strasbourg, 1924. Нам был задан
вопрос, почему мы не рассмотрели этимологию gift, перевода с латинского
dosis, которое само является транскрипцией греческого iocua
"лоза", "доза яда". Эта этимология предполагает, что верхне- и нижненемецкие
диалекты сохранили научное название для вещи, используемой
в простонародье, а это не соответствует распространенному семантическому
закону. И более того, оставалось бы еще объяснить выбор слова
gift для этого перевода и противоположное лингвистическое табу на значение
"дар" этого слова в некоторых германских языках. Наконец, латинское
и особенно греческое употребление слова dosis в значении яда доказыв
ает, что у древних также существовали такие же ассоциации идей и мор
альных правил, как и те, что мы описываем.
Мы связали неопределенность смысла gift с неопределенностью смысл
а латинского venenum, а также греческих 1р1Хтроуиуар(л.ахоч;надо было бы
добавить связь (Breal. Melanges de la societe linguistique, 3, с. 410)
venia, venus, venerum с ванати (санскр. "доставлять удовольствие") и
gewinnen, аяпС"выигрывать").
Необходимо также исправить ошибку в цитировании. Авл Геллий дей-
ствительно рассуждал об этих словах, но это не он цитирует Гомера
(Odyssee, IV, с. 226), а Гай, сам юрист, в своей книге о Двенадцати Таблиц
ах (Digeste, L, XVI, De verb. signif., 236).
*" Речи Регина, 7. Боги убили Отра, сына Хрейдмара; они были обяГл
ава 111 199
Кельтское право
Еще одна семья индоевропейских обществ, несомненно,
была знакома с .этими институтами; это кельтские народы.
Юбер и я начали доказательство этого утверждения^.
Китайское право
Наконец, великая китайская цивилизация с архаических
времен сохраиила именно тот 'правовой принцип, который
нас интересует; она признает неразрывную связь всякой вещи
с .первоначальным собственником. Даже сегодня индивид,
продавший что-то из своего имущества ^ш, даже движимого,
сохраняет в течение всей жизии нечто вроде права
"оплакивать свое .имущество" у покупателя. Отец Хоанг привел
образцы этих !"векселей стенаний", которые продавец
вручает покупателю ^'. Это нечто вроде права на преследов
ание вещи, смешанное с правом преследования личности,
которое продавец продолжает осуществлять даже долгое
заны откупиться, покрыв грудами золота кожу Отра. Но бог Локи проклял
это золото, и Хрейдмар отвечает приведенной строфой. Мы обязаны
этим замечанием Морису Казну, который отмечает по поводу третьей строки:
"от доброжелательного сердца" - это классический перевод: af heilom
hug означает в действительности "с расположением духа, приносящим
удачу".
"" Эту работу, "Самоубийство галльского вождя", с примечаниями
Юбера можно будет найти в ближайшем номере журнала "Revue Celtique".
*"" Китайское право в области недвижимости, как и германское и
наше древнее право, знает и продажу с правом выкупа, и права очень широкого
круга родственников на выкуп имущества, проданных земель, которые
не должны были уходить из наследства; это то, что называют родственным
выкупом завещанного для продажи имущества. ^.M.'.Hoang (Varietes
sinologiques). Notions techniques sur la propriete 1897, с. 8-9. Но мы
не придаем большого значения этому факту: окончательная продажа земли
в истории человечества, и в частности в Китае, есть нечто весьма позднее.
И в римском праве, и опять-таки в нашем древнем германском и французском
праве она была окружена столькими ограничениями, проистекающими
из семейного коммунизма и из глубокой привязанности семьи к
земле и земли к семье, что доказательство этого было бы весьма легким:
поскольку семья - это домашний очаг и земля, естественно, что земля
не подчиняется праву и экономике капитала. Фактически древние и новые
законы относительно "homestead" [поместье] и более поздние французские
законы о "неприкосновенном семейном имуществе" являются остатком
древнего состояния и возвратом к нему. Мы же говорим главным образом
о движимом имуществе.
*" CM. Hoang, там же, с. 10, 109, 133. Указанием на эти факты мы
обязаны любезностям Местра и Гране, которые к тому же сами обнаружили
их существование в Китае.
200 Очерк о даре
время спустя после того ка'к вещь окончательно вступила в
другое владение я все условия "необратимого" договора выполнены
в срок. .Благодаря переданной вещи, даже если она
заменима, заключенный союз .не носит 'временного характер
а, и договаривающиеся стороны находятся в постоянной зависимости.
В анна1мской морали принять подарок опасно.
Отмечающий последний факт Вестермарк отчасти осозн
ал его значение ^".
^ Origin... of the Moral Ideas, т. 1, с. 594. Вестермарк воспринял
проблему так же, как ее рассматриваем мы, но трактовал ее только
с точки зрения права на гостеприимство. Тем не менее необходимо ознакомиться
с его очень важными наблюдениями о марокканском обычае ар
(принуждающая жертва, приносимая просителем,- там же, с. 386) и о
принципе: "Бог и пища заплатят ему" (выражения, примечательным образом
тождественные выражениям из индусского права). CM.: Westermarck.
Marriage Ceremonies in Morocco, с. 365; ср.: Anthr. Ess. E. В. Tyior,
с. 373 и ел.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Н р авствен iH ые выводы
Приведенные выше наблюдения можно распространить на
наши собственные общества.
Значительная часть наших нравственных законов и самой
нашей жиэни по-прежнему погружена в ту же самую
атмосферу, 'соединяющую в себе дар, долг .и 'свободу.
К счастью, не все еще оценивается исключительно в понятиях
купли и продажи. Вещи обладают еще чувственной
ценностью 'помимо продажной, если только вообще в 'них может
существовать продажная ценность са.ма по себе. У нас
есть .не только мораль торговцев. Остаются еще люди
и клаосы, сохраняющие прежние нравы, и мы подчиняемся
им почти все, по крайней мере в определеиные времена года
или в определенных случаях.
Невозмещен-ный дар также принижает того, кто его принял,
особенно если он заведомо принят с умыслом не возмещ
ать. Достаточно вспомнить любопытное эссе Эмерсона *
"On Gifts and Presents" ^, чтобы .понять, что мы не вышли
за пределы нравов германцев. Благотворительность также
райит того, кто ее принимает ^*, и вся сила нашей морали
направлена на л.иквидацию бессознательного и оскорбительного
превосходства богатого "жертвователя".
Приглашение требуется возвращать точно так же, как
"знак вежливости". Мы видим здесь фактически след древней
традиционной основы, древнего благородного потлача.
Кроме того, мы видим, как обнажаются фундаментальные
мотивы человеческой деятельности: соревнование между индивид
ами одного пола ^, "врожденный империализм" мужчин;
основа социальная, с одной стороны, животная и психологическ
ая - с другой. В той особой части нашей жизни,
^ Эссе, часть II, V.
^Ср. Коран, сура II, 265; ср. Kohler. -Jewish Encyclopaedia, I,
с. 465.
*" lames W. Principles of Psychology, 2, с. 409.
202 Очерк о даре
которая представляет собой жизнь в обществе, сами мы не
можем "оставаться в долгу". Надо возвращать больше, чем
получено. "Ответное угощение" всегда дороже и больше. Такой
была в Лотарингии деревенская семья времен нашего
детства, которая ограничивалась самой скромной жизнью в
обычной обстановке и разорялась ради гостей, в дни храмовых
праздников, свадеб, причастия или похорон. В этих случ
аях надо показать себя "важным господином". Можно даже
сказать, что часть нашего народа ведет себя так постоянно
и тратит, не сч'итая, когда речь идет о гостях, праздниках,
праздничных подачках.
Приглашение должно быть сделано и должно быть принято.
У нас существует еще этот обычай, даже в наших либер
альных корпорациях. Не более пятидесяти лет назад,
а возможно и позднее, в некоторых частях Германии и Франции
в свадебном пиршестве принимала участие вся деревня.
Отказ кого-либо от приглашения был очень дурным знаком,
предзнаменованием и доказательством зависти, "порчи".
Во Франции во многих месгах до сих пор все принимают
участие в подобной церемонии. В Провансе при рождении
ребенка 'каждый . приносит яйцо и другие символические
подарки.
Продаваемые вещи еще имеют душу; за ними еще следует
их бывший собственник, и они следуют за ним, В одной
из дол'ин в Вогезах, в Корнимоне, еще неда1вно практиков
ался обычай, который, возможно, и сейчас сохраняется в некоторых
семьях: для того 'чтобы купленные животные забыли
своего прежнего хозяина и не пытались вернуться "домой",
делали крест на перекладине над дверью хлева, хранили недоуздок
продавца, кормили животных солью с руки. В Раон-о-Бу
а им давали сдобный хлебец, который трижды обносили
вокруг крюка для подвешивания котла над огнем, причем
подносили его скотине правой рукой. Речь идет, правда,
о крупном скоте, который составлял часть семьи, при этом
хлев составлял часть дома. Но и множество других французских
обычаев обозначает необходимость оторвать проданную
вещь от продавца, например: ударить по проданной вещи,
хлестнуть продаваемого барана и т. д. ^.
Можно даже сказать, что ряд законов, которыми руко^
Круит (Коореп) приводит факты подобного рода на Целебесе
(с. 12 отрывка). Ср. De Toradja's...- Tijd. v. Коп. Batav. Gen., LXIII, 2,
с. 299: обряд введения буйвола в стойло, с. 296; ритуал покупки собаки,
которую покупают частями, орган за органом, и в пищу которой плюют,
с. 281; кошка не продается ни под каким предлогом, но одалживается
и т. д.
водствуются промышленники, в наше время вступает в конфликт
с моралью. Экономические предрассудки народа, производителей,
проистекают из их непоколебимого стремления
следовать за дродаиной вещью и острого ощущения, что их
труд перепродается без их участия в прибыли.
В наши дни старые принципы восстают против жестокости,
абстрактности .и бесчеловечности теперешних кодексов.
Исходя из этого, можно сказать, что смысл целого ряда возник
ающих в наше время законов и обычаев состоит в возвр
ате к прошлому, И эту реакцию против римюко-саксонской
бесчувственности нашего строя следует признать совершенно
здоровой и обосноваяной. Именно так следует интерпретиров
ать некоторые новые обычаи и правовые принципы.
Понадобилось значительное время, чтобы признать право
художественной, литературяой и научной собственности помимо
элементарного а.кта продажи рукописи, первой машины
'или оригинального про.изведения искусства. В действительности
общества не очень заинтересованы в признании за
наследниками 'прав на вещи, созданные автором или изобрет
ателем, этим благодетелем человечества. Эти вещи охотно
объявляют результатом не только индивидуального, но и
коллективного духа; все хотят, чтобы они как можно скорее
оказались в общественной сфере или в общем обращении
богатств. Тем не менее ска'ндалы, связанные с прибавочной
стоимостью, возникающей в процессе перепродажи произведений
живописи, скульптуры и прикладного искусства .при
жизни художников и их бл.ижай'ших наследников, способствов
али принятию во Франции в сентябре 1923 г. закона,
дающего художнику и его близким право на будущую приб
авочную стоимость, образующуюся пр.и каждой последующей
продаже его произведений *".
Все наше законодательство в области социального обе^
Этот закон не входил в противоречие с принципом законности прибылей,
получаемых сменяющими друг друга владельцами, и редко применялся
на практике.
С этой же точки зрения весьма любопытно советское законодательство
относительно литературной собственности и изменения в нем. Вначале все
было национализировано. Затем было замечено, что это затрагивает интересы
только живущего автора и что таким образом невозможно создать
достаточные ресурсы для государственной издательской монополии. Тогда
были вновь восстановлены авторские права, даже для наиболее древних
классиков; были восстановлены законы, в том числе из сферы общественного
права, которые в какой-то мере защищали в России интересы писателей.
Теперь, говорят, Советы приняли современное законодательство.
В сущности, в этих вопросах Советы, как и наша мораль, колеблются и
не могут решить, на каком праве остановиться: на праве личности или
праве на веши.
204 Очерк о даре
спечения, этот уже реализованный государственный соци
ализм, основывается на следующем принципе: трудящийся
живет ради общества 'и отдает свой труд, с одной стороны,
ему, с другой-своим патрона.м, и если он должен выносить
свой вклад в социальное обеспечение, то и те, кто пользовался
его услугами, не освобождаются от обязательств перед
ним помимо заработной платы. Само государство, представляющее
общество, в котором участвуют и он сам, и его патроны,
должно обеспечить ему определенные жизненные
гарантии на случай безработицы, болезни, старости, смерти.
Даже хитроумные новшества, например кассы семейной
помощи, которые наши французские промышленники по своей
воле активно развернули на пользу семейным рабочим,
стихийж) соответствуют этой потребности привязать к себе
самих индивидов, учитывая лежащие на них обязанности и
связанные с ними материальные и моральные интересы ^.
Аналогичные ассоциации так же успешно функционируют в
Германии и 'Бельгии. В затяжной период ужасной безработицы,
коснувшейся миллионов рабочих, в Великобритании зарожд
ается целое движение за страхование против безработицы,
которое было бы обязательным и орга1Н'изованным по
корпорациям. Города и государства устали от огромных расходов,
от пособий 'по безработице, .причина 'которой кроется
в самой промышленности и в общих условиях рынка. Кроме
того, видные экономисты, капитаны индустрии (г-н Пибус,
сэр Линден Макасси), выступают за то, чтобы предприятия
сами орга,низовы1вали эти кассы на случай безработицы по
корпорациям, чтобы они сами совершали эти жертвоприношения.
В целом они хотели бы, чтобы стоимость рабочего
страхования, защиты от безработицы, составляла часть общих
расходов каждой отрасли промышленности в отдельности.
Эта мораль, это законодательство в целом означают, по
нашему мнению, не упадок права, а возврат к нему ^. С од*"
Пиру * уже высказывал замечания подобного рода.
^Само собой разумеется, что мы не ратуем здесь ни за какое разрушение.
Правовые принципы, управляющие рынком, куплей и продажей
и составляющие необходимое условие формирования капитала, должны и
могут продолжать свое существование наряду с новыми и более древними
принципами.
Однако моралисту и законодателю не следует спотыкаться о так назыв
аемые принципы естественного права. Например, различие между вещным
правом и личным (обязательственным) правом надо рассматривать
лишь как абстракцию, теоретическое извлечение из некоторых наших правовых
систем *. Надо сохранить это различие, но оставить его в определенных
границах.
ной стороны, мы в'идим, как рождаются на свет и становятся
реальным фактом профессиональная мораль и корпоративное
право. Все эти кассы социального обеспечения, общества
взаимопомощи, которые промышленные группировки образуют
ради тех или иных коршоративных целей, с точ,ки зреиия
чистой морали не запятнаны никаким пороком, за исключением
того, что управляют ими только предпринимателя. Помимо
того действуют также группы: государство, общины,
благотворительные учреждения, пенсионные и сберегательные
кассы, общества взаимопомощи, патронат, наемные рабочие.
Они объединены 1на'пр'имер, в социальном за.конодательстве
Гер,ма.нии, Эльзаса-Лотарингии и в ближайшем
будущем объединятся в социальном обеспечении Франции.
Мы возвращаемся, следовательно, ,к морали таких групп.
С другой стороны, государство и его подгруппы хотят заботиться
об ивдив.идах. Общество хочет отыскать клетку соци
ального организма. Оно внимательно .изучает индивида,
сближается с индивидом в примечательном состоянии духа,
где смешиваются ощущения его собственных прав и другие,
более чистые чувства: милосердия, "социального служения",
солидарности. Темы дара, добровольности и обязательности
в даре, темы щедрости 'и выгоды, получаемой от процесса
отдавания, возв,ращаются к нам, подобно тому как вновь появляется
давно забытая ведущая мелодия.
Но констатировать факт недостаточно, надо извлечь из
него пра.ктическое правило, моральное предписадие. Недостаточно
утверждать, что право находится в процессе освобождения
от некоторых а.бстракций, в частности от различия
между вещным и обязательственным правом; что оно находится
в процессе прибавления других правовых систем к грубому
праву продажи и платы за услуги. Надо признать, что
это - хорошая революция.
Прежде всего мы возвращаемся - и нам надо вернуться
- к ирава'м "благородных трат". Надо, чтобы богатые
- как в англосаксонских странах, как во многих других
современных обществах, отсталых и высокоцив'илизованных,-
'свободно, а та.кже по необходимости вернулись к тому,
чтобы рассматривать себя как своего рода казначеев
своих сограждан. В античных цивилизациях, от которых произошл.и
наши, практиковались в одних - юбилей *, в других
- литургии *, хорегии * и триера.рхии *, сиситтии *, обяз
ательные расходы эдила* и консульских лиц*. Нам следует
вновь возвыситься до законов подобного рода. Кроме
того, необходимо больше за1боты об индивиде, его жизни,
здоровье, образовании (рентабельной, впрочем, вещи), о его
206 Очерк о даре
семье 'и ее будущем. Требуется больше честности, мягкости,
великодушия в договорах о найме, об аренде жилья, прод
аже необходимых гародовольствеиных продуктов. И обязательно
нужно найти средства ограничить последствия спекуляции
и ростовщичества.
Надо, одна,ко, чтобы индивид работал, чтобы он больше
рассчитывал на себя, чем на других. С другой стороны, надо,
чтобы он защищал свои интересы, индтоидуально и в группе.
Избыток великодушия и коллективизма были для него и для
общества так же вредны, как и эгоизм наших 'современников
и индивидуализм наших законов. В "Махабхарате" злой дух
лесов объясняет брахману, который слишком много и некст
ати отдавал: "Вот почему ты худ и бледен". Следует равно
избегать жизни монаха и жизни Шейлока. Новая мораль,
несомненно, будет заключаться 'в хорошо взвешенной смеси
реальности и идеала.
Итак, можно и должно вернуться к архаическому, к исходным
началам. Мы обнаружим мотивы жизни и действия,
до сих пор 'известные многочисленным обществам и классам:
радость отда1вать публично; удовольствие тратить художественно
и великодушно; удовольств.ие принимать гостей и
участвовать в личиом и обществен.ном празднике. Социальное
обеспечение, забота общества взаимопомощи, профессион
альной группы, всех этих юридических лиц, которых англий-
ское право награждает именем "Friendly Societies", лучше,
чем просто личная безопасность, которую дворянин гарантиров
ал своему арендатору, лучше, чем нищенская жизнь, которую
обеспечивает поденная плата, назначенная предприним
ателем, и даже лучше, чем капиталистическое накопление,
основанное только на изменчивом кредите.
Можно даже представить себе, каким было бы общество,
в котором бы царили подобные пр,ин'ци1пы. Среди свободных
профессий современных великих наций уже в какой-то степени
функционируют мораль и экономика подобного рода.
Честь, бескорыстие, коршоративная солидарность здесь не
пустые слова; они не противостоят также потребностям производств
а. Давайте гуманизируем таким же образом другие
профессиональные группы и еще больше усовершенствуем
отмеченные ^принципы. Это будет значительным реальным
прогрессом, за который постоянно ратовал Дюркгейм.
Добившись этого, мы, с нашей точки зрения, вернемся к
неизменной основе права, к самому принципу нормальной соци
альной жизни. Вовсе не нужно, чтобы гражданин был
'СЛ.ИШКОМ добрым и субъектив.ным или же слишком бесчувственным
и реалистичным. Ему необходимо остро чувствовать
самого себя, но чувствовать также и других и социальную
реальность (хотя в этих моральных явлениях никакой другой
реальности не существует). Ему необходимо действовать с
учетом самого себя, подгрупп и общества в целом. Эта мор
аль вечна; она свойственна и наиболее развитым обществ
ам, и обществам ближайшего будущего, и самым неразвитым
обществам, какие только возможно себе представить. Мы
соприкасаемся здесь с чем-то незыблемым, как окала. Мы
говорим здесь ужене о правовых понятиях, а о людях и групп
ах людей, ибо именно они-общество, люди, обладающие
чувствами, разумом и плотью,-действуют и действовали
всегда и везде.
Продемонстрируе.м это наглядно. Система, которую мы
предлагаем называть системой совокупных, тотальных поставок,
от кла^на к клану (та, в которой индивиды и группы обменив
ают все между собой), представляет собой самую древнюю
экономико-правовую систему, какую только мы можем
установить и понять. Она образует основу, из которой выделил
ась мораль дара-обмена, 0дна.ко она полностью, сохраняя
все пропорции, принадлежит к тому же типу, к которому
было бы так желательно движение .наших обществ. Чтобы
сделать понятным и эти удаленные друг от друга фазы
npaiaa, приведем два примера, взятые в весьма различных
обществах.
В кор'робори (групповом драматическом таяце) в Пайн
Маунтин ^ш (центральная часть восточного Квинсленда)
каждый индивид по очереди выходит в освященное место,
с копьем в одной руке, а другую руку держа за спиной; он
бросает свое оружие в круг 'на другом конце площадки для
танцев, одновременно громко называя место, откуда он пришел,
например: "Мой край-Куниан"^'. Он останавливается
на какой-то момент, и в это время его товарищи "кладут
подарок" (копье, бумеранг, другое оружие) в другую его руку.
"Хороший воин может получить таким образом больше,
чем сможет удержать его рука, особенно если у него есть
дочери на выданье" ^.
В племени виннебаго (.племенная группа сиу) .вожди кланов
адресуют своим, собратьям ^, вождям других кланов,
*"" Roth. Games.- Bul. Ethn. Queensland, с. 23, ь 28.
"' Это объявление имени пришедшего клана-очень распространен
ный обычай на всем востоке Австралии, связанный с системой чести и
доблести имени.
^ Примечательный факт, позволяющий считать, что в этом случае
посредством обмена подарками заключаются матримониальные договоры
^ Radin. Winnebago Tribe.-XXXVIIth Annual Report of the Burear
: American Ethnology, c. 320 и c.i.
208 Очерк, о даре
очень характерные речи, представляющие собой образцы этикет
а '*^, распространенного во всех цивилизациях индейцев
Севершой Америки. Каждый клан во время своего праздника
варит еду, приготовляет та.'бак для представителей других
кланов. Вот, например, ка'ковы отрывки из речей вождя клан
а Змеи ^ш': "Я приветствую вас; это хорошо; как мог бы я
сказать иначе? Я бедный, .ничего не стоящий человек, а вы
вспомнили обо мне. Это хорошо... Вы подумали о духах и
пришли посидеть со мной... Ваши 'блюда вскоре наполнятся,
и я приветствую вас вновь, вас, людей, занявших место духов..."
и т. д. И после того как каждый из вождей поел, после
того как принесли в жертву таба'к, бросив его в огонь,
завершающая формула подводит нравственный итог празднику
и всем его поставкам: "Я благодарю вас за то, что вы
пришли занять это место, я приз:нателен вам. Вы поддержали
меня... Благословение ваших дедов (которое себя проявляло
и которое вы воплощаете) равно благословению духов.
Хорошо, что &ы приняли участие в моем праздиике. Да будет
так, как говорили наши предки: Ваша жизнь слаба, и вы
можете обрести силу только благодаря ..совету славных". Вы
мяе дали совет... Это для меня жизнь".
Ита'к, в разных точках эволюции человека не существует
двух разных мудростей. Надо принять, стало быть, в качестве
принципа нашей жизни то, что всегда было и будет принципом:
выходя за пределы своего Я, отдавая добровольно и
обязательно, мы не рискуем ошибиться. Прекрасная пословиц
а маори гласит:
Ко Мару канату
Ко Мару каи май
Ка нгохе нгохе.
"Отдавай столько, сколько ты берешь, и все будет очень
хорошо" ^.
*"* См. статью "Этикет" в: Hodge. Handbook of American Indians.
^ C. 326. В виде исключения два приглашенных вождя являются член
ами клана Змеи.
Можно сравнить точно совпадающие речи траурного празднества (таб
ак) у тлинкитов.-Swanton. Tlingit Myths and Texts (Bull. of Am. Ethn.,
ь 39). с. 372.
^ Преподобный Тейлор (Те lka a Maui. Old New Zealand, c. 130,
поел. 42) переводит очень кратко: "give as well as take and all will be
right", но буквальный перевод, вероятно, такой: "Сколько Мару дает.
столько же Мару берет, и это хорошо, хорошо" (Мару - бог войны и правосудия).
Экономико-социологические
и политико-экономические выводы
Приведенные факты не только проясняют нашу мораль и
помогают у1пра1влять нашим идеалом. Опираясь .на них, можно
лучше анализировать наиболее общие экономические факты,
и именно этот анализ помогает выявить лучшие методы
управления, применимые в наших обществах.
Мы неоднократно видели, насколько вся эта экономика
обмена-дара далека от 'рамок так называемой естественной
экономики, от утилитариэма. Все эти важные явления экономической
жизни рассмотренных народов (обратим внимание,
что они хорошо представляют великую неолитическую цивилиз
ацию), все значительные пережитки этих традиций в обществ
ах, родственных нам, или в обычаях наших обществ не
укладываются ia схемы, которые обычно предлагают те немногие
экономисты, что стремятся сравнивать различные
экономики ^". Мы присоединяем поэтому .наши вторичные
иа1блюдения к .наблюдениям Малиновского, посвятившего целый
труд тому, чтобы "взорвать" ходячие учения о "первобытной"
экономике ^.
Приведем ряд достоверно установленных фактов.
Понятие стоимости функционирует в этих обществах;
в них собраны очень значительные, совершенно явные излишки,
которые расходуются часто без всякой пользы
с большой роскошью ^, в которой нет ничего меркантильного.
Существуют знаки богатства, нечто В1роде денег ^ш,
которые обмениваются. Но вся эта весьма богатая экономик
а еще полна религиозных начал: деньги еще обладают
магической властью и связаны с родом или индивидом^.
Разнообразные виды экономической деятельности, например
рынок, насыщены обрядами и мифами. Они сохраняют церемони
альный, обязательный, действенный характер ^, прони*"
Бухер (Bucher. Entstehung der Volkswirtschaft, 3-е изд., с. 73) увидел
эти экономические явления, но недооценил их важность, сведя их к
гостеприимству.
^ Argonauts, с. 167 и ел.; Primitive Economics.-Economic Journal,
март 1921 г. См. предисловие Д. Д. Фрэзера к книге Малиновского "Argonauts...".
^ Один из крайних примеров, которые мы можем привести,-это
принесение в жертву собак у чукчей (см. выше, с. 105, примеч. 72). Случ
ается, что собственники самых лучших собак уничтожают все свои саночные
выезды и вынуждены покупать новые.
^ш См. выше.
^" Ср. выше.
"" Malinowski. Arg., с. 95. Ср. Фрэзер, предисловие к этой книге.
210 Очерк о даре
заны обрядовыми "и правовыми элементами, полны обрядов и
прав. С этой точки зрения мы уже отвечаем на вопрос относительно
религиозного происхождения понятия экономической
ценности, поставленный Дюркгеймом ^. Эти факты содерж
ат также ответы на массу вопросов, касающихся форм
и причин того, что столь неудачно называют обменом, ."сделкой",
permutatio ^ полезных вещей, из которых историческ
ая экономика вслед за благоразумными латинянами, в
свою очередь следовавшими за Аристотелем ^, выводит происхождение
разделения труда. В любом из этих обществ, в
большинстве своем уже достаточно хорошо описанных, циркулирует
нечто совсем иное, нежели полезность. Кланы -
возрастные и, как правило, половые группы - в силу
многочисленных связей, существующих благодаря договорам,
находятся в состоянии непрерывного экономического брожения,
и это возбуждение са'мо по себе весьма не практично. Это
состояние гораздо менее прозаично, чем наши продажи и
покупки, .наем рабочей силы или биржевые игры.
Можно, однако, пойти еще дальше, чем мы это сделало.
Можно иначе разложить, перемешать, окрасить и определить
заяово понятия, которыми мы пользовались. У1потребля'вшиеся
нами термины "'подношение", "подарок", "дар" сами по
себе не очень точны. Мы не нашли других, вот и все. Те
правовые и экономические понятия, которые мы любим противопост
авлять: свобода и долг; щедрость, великодушие.
роскошь и бережливость, интерес, польза,- все они нужд
аются в пересмотре и уточнении. Мы можем сделать лишь
некоторые замечания по этому поводу: возьмем, яапример,
Тробрианские острова ^^. Здесь также сложное понятие связ
ано со 'всеми описанными нами экономическими действиями;
и оно не относится ни к сугубо свободшой и необязательной
поставке, мн к чисто корыстному участию в производстве
и обмене полезных благ. Здесь расцвело нечто вроде
гибрида.
^ Formes elementaires de la vie religieuse, c. 598, примеч. 2.
^ Digeste, XVIII, 1; De Contr, Ernt., 1. Павел излагает нам горячий
спор между осторожными римлянами, дабы выяснить, являлась ли permutatio
{мена] продажей. Весь отрывок интересен, даже ошибка, допуск
аемая ученым юристом в интерпретации Гомера (II, VII, 472-475).
clvioTO действительно означает "покупать", но греческими деньгами
были бронза, железо, кожи, коровы и рабы, имевшие все определенную
стоимость.
^ Политика, книга 1, 1257а, 10 и ел.; следует обратить внимание
на слово (летебози (обмен) (там же, с. 25).
^ Мы могли бы точно так же назвать садака у арабов; милостыню,
плату за невесту, справедливость, налог. Ср. выше.
Малиновский приложил серьезные усилия ^", чтобы классифициров
ать с точки зрения побудительных мотивов (от
стремления к выгоде до бескорыстия) все соглашения, которые
он выявил у тробриаяцев. Он располагает их в виде
лестницы, от чистого дара до чистой сдел'ки после торга о
цене ^. Эта классификация в основе своей неприемлема.
Так, согласно Малиновскому, к типу чистого дара относится
дар между супругами ^. Однако в нашем понимании один
из наиболее 'важных фактов, приводимых Малиновским и
проливающих яркий свет на сексуальные отношения среди
всего человечества, как раз состоит в близости мапула "ш,
"постоянной" платы мужчины своей жене, к чему-то вроде
заработной платы за оказываемую сексуальную услугу^".
Точно так же подарки вождю являются данью; раздачи пищи
{сагали) являются воз.награждением за работу, за испол.нение
ритуалов, например в случае с траурным ночным
дежурством ^, В сущности, эти дары не только не свободны,
но реально также и не бескорыстны. В большинстве случаев
это уже ответные поставки, совершаемые не только с целью
оплаты услуг и вещей, но и для поддержания полезного союз
а ^, который не может даже быть отвергнут, ка.к, например,
союз между племенами рыболовов ^ и племенами земледельцев
или гончаров. Однако это факт всеобщий, мы
встречали его, например, у маори, цимшиан ^ и т. д. Мы
видим, следовательно, где таится та сила, одновременно мистическ
ая и практическая, которая оплачивает кланы и в то
^ Argonauts, с. 177.
^ Весьма примечательно, что в этом случае нет продажи, так как
не существует обмена eaucy'a, денег. Максимум экономики, до которой
возвысились тробрианцы, не доходит до употребления денег в самом
обмене.
""" Pure gift.
^ш Там же.
^" Слово применяется по отношению к оплате чего-то вроде дозволенной
проституции незамужних дочерей; ср. Arg., с. 183.
"" Ср. выше. Слово сагали (ср. хакари) означает раздачу.
^ Ср. выше; в частности, дар уригубу свояку: продукты урожая
в обмен на работу.
^ См. выше (вози).
^ О маори см. выше. Разделение труда (и способ, которым оно функционирует
на межклановом празднике у цимшиан) великолепно описано
в одном из мифов о потлаче. Boas. Tsimshian Mythology.- XXXIst Ann.
Rep. Bur. Am. Ethn., c. 274, 275; ср. с. 378. Примеров такого рода бесчисленное
множество. Эти экономические институты в действительности существуют
даже в бесконечно менее развитых обществах. См" например,
в Австралии характерное положение локальной группы, владеющей залеж
ами красной охры {Alston, Horne. Savage Life in Central Australia. L.,
1924, с. 81,130).
312 Очерк, о даре
же В!ремя разделяет их, которая разделяет их труд и в то же
время принуждает их к обмену. Даже в этих обществах
индивид и группа или, точнее, подгруппа всегда ощущали
суверенное право отказаться от договора: именяо это вносит
оттенок великодушия в циркуляцию благ. Но, с другой стороны,
обычно они не имеют на этот отказ 'права и .не заинтересов
аны в нем, что делает эти удаленные от нас общества
все же родственными нашим.
Улотребление денег может навести и на другие соображения.
Ваигу'а на Тробрианских островах, браслеты и ожерелья,
так же как и медные пластины северо-запада Америки
или ирокезские вампуны, являются одновременно богатств
ами, знаками ^ богатства, средствами обмена и платежа,
а также вещами, которые надо отдавать, даже уничтожать.
Однако это еще и заклады, связанные с использующими их
людьми и связывающие их между собой. Но поскольку,
с другой стороны, они служат уже денежными злаками,
существует интерес в том, чтобы их отдать, с тем чтобы
иметь возможность снова завладеть другими, превратив их
в товары или услуги, которые, в свою очередь, вновь превратятся
в деньги. На самом деле можно сказать, что тробри
анский или цимшианский вождь в какой-то степени действует
на манер капиталиста, умеющего избавляться от своих
денег в нужное время, чтобы затем 'восстановить свой переменный
капитал. Стремление к выгоде и бескорыстие одинаково
объясняют эту форму циркуляции богатств и форму
архаичесчой циркуляции следующих за ними злаков бог
атства.
Даже полное уничтожение богатств, вопреки нашим предст
авлениям, не означает просто безразличие. Эти вел.ичественные
акты не свободны даже от эготизма. Часто роскошн
ая, почти всегда избыточная, часто сугубо разрушительная
форма потребления, где значительные и долго копившиеся
блага разом отдаются 'или даже уничтожаются, особенно в
случает потлача^, придает этим институтам видимость чисто
^ См. выше. Тождество в германских языках слов token и zeichen,
обозначающих деньги вообще, сохраняет след этих институтов: знак, которым
являются деньги, знак, который они изображают, и залог, который
они воплощают, составляют одно и то же- как подпись человека является
еще и тем, что налагает на него ответственность.
^ CM. Davy. Foi juree, с. 344 и ел. Дави (Des clans aux empires;
Elements de sociologie, 1) лишь преувеличил значение этих фактов. Потлач
полезен для установления иерархии и часто ее устанавливает, но он здесь
не абсолютно необходим. Так в африканских обществах, негрских или банту,
либо вообще нет потлача, либо, по крайней мере, его нет в развитой
форме, либо, возможно, они его утратили. И тем не менее у них существуют
все возможные формы политической организации.
разорительных расходов, детской расточительности. В действительности
здесь не просто уничтожают полезные вещи,
чрезмерно потребляют огромное количество пищи, но уничтож
ают ради удовольствия, например, медные пластины, деньги,
которые вожди цимшиан, тлинкитов и хайда выбрасывают
в воду, а вожди ква'киютлей и союзных с ними племен
разбивают. Но мотив этих неистовых даров и потребления,
безумных потерь и уничтожения богатств ни в коей мере не
является бескорыстным, особенно в обществах, практикующих
потлач. Между вождями и вассалами, между вассалами
и держателями посредством этих даров устанавливается
иерархия. Давать - значит демонстрировать свое превосходство,
значит быть больше, выше, magister, получать, не
возвращая или не возвращая больше,- значит подчиняться,
становиться клиентом и слугой, становиться меньше и ниже
{minister).
Магический ритуал кулы, называемый мвазила ^, полон
формул и символов, доказывающих, что участник предстоящего
договора стремится прежде всего к такого рода
выгоде, к социальному и, можно даже сказать, грубому превосходству.
Та:к, заколдовав орехи бетеля, которыми партнеры
будут угощаться, заколдовав вождя, его товарищей, их
свиней, ожерелья, затем головы и ее "отверстия" плюс вое,
что принесено, заклады, вступительные дары и т. д., после
ворожбы над всем этим колдун не без преувеличения
поет^:
Я опрокидываю гору, гора приходит в движение, гора обрушивается
II т. д. Мое волшебство достигает вершины горы Добу... Моя лодка даст
течь... и т. д. Моя слава - как гром: мой шаг - как гул, производимый
летящими колдунами. Тудуду!
Быть первым, самым красивым, самым удачливым, самым
сильным и самым богатым - вот к чему стремятся, чего достиг
ают. Потом вождь подтверждает свою ману, перераспределяя
среди своих вассалов, родственников то, что он только
что получил. Он поддерживает свой ранг среди вождей, возвр
ащая браслеты за ожерелья, гостеприимство за визиты
и TBiK далее... В этом случае богатство с любой точки зрения
настолько же является средством престижа, насколько полезной
вещью. Но есть ли уверенность в том, что у нас де"'
Arg., с. 199-201; ср. с. 203.
"' Там же, с. 199. Йлово "гора" обозначает в этом стихотворении
острова Д'Антркасто. Лодка даст течь под тяжестью товаров, привезенных
с кулы. Ср. другую формулу (с. 200), текст с комментариями (с. 441);
ср. с. 442: замечательная игра слов "пениться" и "наживаться". Ср. формулу
на с. 205; ср. выше, с. 168, примеч. 355.
214 Очерк о даре
ло обстоит иначе, что и у нас богатство не является прежде
всего средством господства 'над людьми?
Теперь перейдем к .проверке другого понятия, которое мы
только что противопоставили дару и бескорыстию: понятия
интереса, индивидуального стремления к полезному. Полезяое
также не выступает в том виде, в каком функционирует
в нашем собственном сознании. Если какой-то подобный мотив
и вдохновляет троб.рианских или американских вождей,
а'ндаманские кланы и т. л., если он и у1пра1влял когда-то щедрыми
индийцами, благородными германцами и кельтами в их
дарах и тратах, то это все-таки не то же самое, что холодный
разум торговца, банкира, капиталиста. В этих цивилизациях
интерес существует, но не в таком виде, как в наше
время. В 'тих копят, но чтобы тратить, чтобы "обязывать",
чтобы иметь "преданных людей". С другой стороны, в них
обменивают, но главным образом предметы роскоши, украшения,
одежду или же непосредственно потребляемые блага,
пиры. Возвращают с избытком, но именно для того, чтобы
унизить первого дарителя или участника обмена, а не только
для того, чтобы возместить ему 'потерю, причиненную "отложенным
потреблением". Интерес существует, но этот интерес
есть лишь подобие того, который, 'как говорят, правит нами.
Между относительно аморфной .и бескорыстной экономикой
внутри подгрупп, управляющей жизнью австралийских
или североамериканских (восток и прерии) кланов, с одной
стороны, и экономикой индив.идуальной и основанной на чистом
интересе, которая, по крайней мере частично, знакома
нашим обществам с тех пор, как она была открыта семитскими
и греческими народами,- с другой стороны; между
этими двумя типами, говорю я, располагается друг над другом
целый огромный ряд экономических институтов и событий,
и этот ряд не управляется экономическим рационализмом,
который теория столь охотно выдвигает на первый
план.
Само слово "интерес" - позднего, технического и бухгалтерского
происхождения; оно происходит от латинского слова
interest, которое писали в счетных книгах напротив ожидаемых
доходов. В древних этических .системах даже самого
эпикурейского толка на первом месте всегда стоит стремление
к благу и удовольствию, а не к материальной выгоде.
Потребовалась победа рационализма и меркантилизма, чтобы
обрели силу и были возведены в принцип такие понятия,
как выгода и индивид. Можно почти точно датировать
триумф понятия индивидуального интереса - вслед за появлением
"Басни о пчелах" Мандевиля *. Само это понятие
с большим трудом и лишь описательно переводится на такие
языки, как латинский, греческий или арабский. Даже люди,
писавшие на классическом санскрите я употреблявшие слово
артхи, довольно близкое к нашей идее интереса, представляли
себе интерес (как и другие категории деятельности) иначе,
чем мы. Священные книги классической Индии уже разделяли
человеческую деятельность согласно закону (дхарм
а), пользе {артха) и желанию (кама). Но там речь идет
прежде всего о политическом интересе: царя, брахманов,
министров, царства и каждой касты. Значительная литератур
а о нитишастре не является экономической *.
Именно наши западные общества, причем очень недавно.
сделали из человека "экономическое животное". Но мы еще
не полностью превратились в существа подобного рода.
В массах и элитах широко практикуются безвозмездные
и иррациональные расходы; они характерны еще для некоторых
ископаемых представителей нашего дворянства. Homo
oeconomicus не в прошлом; он в будущем, как человек морали
и долга, как человек науки и разума. Очень долго человек
был иным, и лишь совсем с недавних пор он начинает становиться
машиной, усложненной счетной машиной.
Впрочем, мы еще, к счастью, далеки от этого лостояниого
и холодного утилитар.ного расчета. Давайте глубоко, статистически
проанализируем, ка'к это сделал Хальбвакс в отношении
рабочего класса, что представляют собой наше потребление,
расходы представителей средних классов Запада.
Сколько потребностей мы удовлетворяем и какая часть запросов,
в конечном итоге бесполез-ных, остается неудовлетворенной?
А богатый человек - сколько он выделяет и сколько
может 'выделить из своего дохода для своей личной пользы?
Не напоминают ли его траты на предметы роскоши, искусств
а, на всякие прихоти, на слуг, былую аристократию или
варварских вождей, 'нравы которых мы описали?
Хорошо ли, что так происходит? Это другой вопрос. Вероятно,
было бы хорошо, чтобы существовали иные средства
расходовать и обменивать, нежели чистая трата. Тем не менее,
на наш взгляд, не в расчете индивидуальных потребностей
мы найдем метод лучшей экономики. Я считаю, что,
даже стремясь увеличить собственное богатство, мы не должйы
превращаться в чистых финансистов, хотя 'нам и нужио
научиться лучше считать и лучше управлять. Откровенная
погоня за выгодами индивида вредна для согласия и целей
всего общества, для .ритма его работы и развлечений, а в
итоге - и для самого ивливида.
Мы уже видели, что важные группировки, ассоциации на216
Очерк, о даре
ших капиталистических предприятий стремятся установить
непосредственную связь с объединениями своих работкиков.
С другой стороны, асе профессиональные объединения, как
предпринимательские, та'к и наемных рабочих, утверждают,
что они столь же усердно защищают и представляют общие
интересы, как и частные интересы овоих членов или интересы
их корпораций. Эти 'прекрасные реч'и, правда, густо уснащены
метафорами. Тем не менее следует признать, что не
только мораль и философия, но также и подход и само экономическое
искусство начинают .подниматься до "социального"
уровня. Стадов'ится ясно, что в наше время можно з.аст
авить людей работать лучше только при условии надежной
оплаты в течение всей их жизни той работы, которую они
добросовестно выполняют ка'к для других, так и для самих
себя. Производитель, участвующий в обмене, вновь чувствует
- как это было всегда, (но на сей раз ощущает особенно
остро,- что он обменивает больше, 'чем продукт или рабочее
время, что он отдает нечто от себя самого, свое время,
свою жизнь. Он хочет поэтому быть вознагражденным, хотя
бы умеренно, за ^тот дар. И отказывать ему в этом возмещении
- значит подстрекать его к лености и снижению производительности
труда.
Можно, вероятно, наметить вывод, который является
одновременно социологическим и практическим. Знаменитая
сура LXIV "Взаимное обма,ныван1ие" *, данная в Мекке Магомету,
говорит о Боге:
15. Ваше имущество и дети-только искушение, и у Аллаха великая
награда.
16. Бойтесь же Аллаха, как можете, слушайте, повинуйтесь и расходуйте
на благо ваших душ! А кто будет обезопашен от скупости своей
души,-те счастливы!
17. Если дадите Аллаху хороший заем, Он удвоит вам и простит вас.
Аллах - благодарен и кроток.
18. Знающий сокровенное и явное, велик, мудр!
Замените слова Аллаха славами "общество" и "профессион
альная группа" или объедините все три вместе, если
'вы религиозны; замените понятие милостыни понятиями сотрудничеств
а, труда, поставки для блага другого, и вы получите
достаточно хорошее представление о рождающемся в
муках экономическом искусстве. Мы уже видим, как оно
функционирует в некоторых экономических объединениях и в
сердцах масс, которые зачастую лучше, чем их руководители,
чувствуют свои и общие интересы.
Возможно, изучая эти смутные стороны социальной жизни,
мы несколько проясним путь, который следует избрать
нашим народам, их мораль в тесной связи с их экономикой.
Общесоциологический
и нравственный вывод
Позволим себе еще одно замечание относительно используемого
нами метода.
Дело в том, что мы хотим предложить эту работу в качестве
модели. Она вся состоит из наметок, недостаточно
полна, и анализ мог бы быть продвинут гораздо дальше "ш.
В сущности, это глав,ным образом вопросы, которые мы ставим
перед историками и этнографами, это намечаемые
объекты обследований, поскольку мы не решаем проблему
и не даем окончательного ответа. Нам пока достаточно убедиться,
что в да,нном на'правлени'и будет обнаружено множество
фактов.
Но если это так, то потому, что есть 'в этой трактовке
проблемы эвристический принцип, который мы хотели бы выделить.
Все изученные нами факты являются, если позволено
так выразиться, тотальными идя, если угодно (но нам
меньше нравится это слово), общим.и социальными фактами,
в том смысле, что в одних случаях они приводят в движение
общество в целом и все его институты (лотлач, сталкив
ающиеся кланы, посещающие друг друга племена и т. д.),
а в других лишь большое число институтов, в частности, когд
а обмен и договоры касаются в основном индивидов.
Все эти явления суть одновременно явления юридические,
экономические, религиозные и даже эстетические, морфологические
и т. д. Они являются юридическими и относятся к
частному и публичному праву, к организованной и диффузной
морали *. Они строго обязательны или же просто одобряются
или порицаются. Они бывают одновременно политическими
и семейными и вызывают интерес социальных
классов так же, как и кла'нов и семей. Они являются религиозными,
относятся к религии в узком смысле, а также к
мапии, анимизму и диффузному религиозному соз.нанию. Они
являются экономическими, ибо идеи стоимости, полезности,
"ш Ареал, который нам также необходимо было бы исследовать наряду
с изученными,- это Микронезия. Там существует чрезвычайно важн
ая система денег и договоров, особенно на островах Яп и Палау. В Индокит
ае, особенно среди мон-кхмеров, в Ассаме и у тибето-бирманцев также
имеются институты такого рода. Наконец, берберы развили замечательные
обычаи таусса (см. Westermarck. Marriage Ceremonies in Morocco, s. v.
CM. указ., s. v. Present). Дутте и Монье, более компетентные, чем мы, оставили
за собой исследование этого факта. Древнее семитское право, как
и обычаи бедуинов, также содержит ценные данные.
218 Очерк о даре
выгоды, роскоши, богатства, приобретения, накопления и,
с другой стороны, потребления и даже сугубо расточительных
расходов в них присутствуют, хотя и понимаются иначе,
чем у нас сегодня, В то же время в этих институтах содержится
и важ,ный эстетический аспект, от которого мы намеренно
абстрагировались в данном исследовании. Но поочередно
и"зпол1няемые пляски, всякого рода песни, демонстр
ации, драматические представления, устраиваемые друг
для друга селениями или союзниками; всякого рода вещи,
которые с любовью изготовляют, используют, украшают,
полируют, с любовью собирают и передают, все, что
с удовольствием принимают и с успехом дарят, сами пиршеств
а, в которых участвуют все, где и пища, и вещи, и услуги,
даже "уважение", как говорят тли.нкиты, становятся
предметом эстетической эмоции, а не только эмоции мор
ального порядка или интереса ^'. Это верно не только в
отношении Меланезии, но также в еще большей мере в отношеиии
потлача северо-запада Америки и праздника-рынка
в индоевропейском мире ^. Наконец, это явно морфологические
явления. Все здесь происходит в процессе публичных
сборов, ярмарок и рынков или, во всяком случае, на устраив
аемых на них праздниках. Последние предполагают собрания
множества людей, длительность которых может значительно
возрастать в сезон социальной концентрации, как это
быв.ает в зимних потла'чах у квакнютлей или в длящихся
неделями морских экопедициях меланезийцев. С другой стороны,
необходимо, чтобы существовали дороги или хотя бы
тропы, моря или озера, обеспечивающие нормальное передвижение.
Необходимы племенные и межплеменные или интерн
ациональные союзы, commercium и connibium * ^.
Следовательно, это 'больше, чем темы, больше, чем элементы
институтов, больше, чем сложные институты, больше
даже, чем системы институтов, разделенные, например, на
религию, право, экономику и т. д. Это "целостности", целые
социальные системы, функционирование которых мы пытались
описать. Мы наблюдали общества в динамическом, или
"' См. "ритуал Красоты" в куле на островах Тробриан (Malinowski,
с. 334-336): "наш партнер видит нас, видит, что наши лица прекрасны,
он бросает нам свои ваигу'а". Ср. об использовании денег в качестве украшения:
Thurnvoald. Forschungen, с. 39; ср. выражение Prachtbaum (т. 3,
с. 144, стих 6, 13, с. 156, стих 12) для обозначения мужчины или женщины,
украшенных деньгами. В другом месте вождь обозначается как "дерево"
(1, с. 298, стих 3). Еще в одном месте принаряженный человек
"источает аромат" (1, с. 192, стих 7; стихи 13, 14).
^ Рынки невест; понятие праздника, ярмарки /ела.
^ Ср. Thurnwald, там же, 3, с. 36.
физиологическом, состоянии. Мы не исследовали их в застывшем,
статичном, или, более того, мертвом состоянии,
мы ни в коей мере не препарировали и не разделяли их на
правовые предписания, на мифы, ценности и цены. Рассматрив
ая все в целом, мы смогли почувствовать главное, движение
целого, жявой облик, скоротечный момент, когда общество,
люди явственно осознают самих себя и свое положение
по отношению к другим. Конкретные наблюдения над
социальной жизнью служат средством обнаружения новых
фактов, которые мы только начинаем смутно улавливать.
На наш взгляд, нет ничего более насущного и плодотворного,
чем такое изучение социальных фактов.
Оно имеет двойное преимущество. Прежде всего, преимущество
обобщенности, так как эти повсеместно присутствующие
факты обладают большей универсальностью, чем отдельные
институты или различные аспекты этих институтов,
окрашенные в локальные цвета, всегда более или менее случ
айно. Но главное-это преимущество приближения к ре-
альности. Нам удается, таким образом, наблюдать социальные
явления в 'их конкретности, такими, каковы они в действительности.
Рассматривая общество в целом, мы постигаем
больше, чем идеи или правила, мы познаем людей, группы
и их поведение. Мы видим их движение так же, как в механике
наблюдают массы и системы или как в море-осьминогов
и анемоны. Мы воспринимаем людские множества и те
движущие силы, которые возникают в их среде и чувствах.
Историки ч.асто высказывают справедливые возражения
против слишком абстрактного подхода социологов, слишком
резкого разделения различных элементов обществ. Надо
действовать как историки: наблюдать то, что дано. Однако
данное - это Рим, Афины, средний француз, это меланезиец
с того или иного острова, а не молитва или право в себе.
После того как социологи по необходимости слишком много
разделяли и абстрагировали, им надо постараться вновь воссозд
ать целое. Таким образом 'они найдут плодотворные
данные, которые смогут также удовлетворить психологов.
Последние живо ощущают свое преимущество, а психопатологи
особенно уверены в том, что изучают конкретное. Все
они исследуют или должны были бы исследовать поведение
целостных, а не разделенных 'на свойства чело.веческих существ.
Надо брать с них пример. В социологии исследование
конкретного, т. е. целого, так же возможно и еще более увлек
ает и объясняет. Что касается нас, то мы наблюдаем
цельные и сложные реакции 'количественно определенных
множеств людей, существ цельных и сложных. Мы описыва220
Очерк о даре
ем, что происх'од:ит с их телами и psychai [душами], когда
описываем поведение этой массы и соответствующие ему
психические проявления: чувства, идеи, волевые акты толпы
или организованных обществ и их подгрупп. Мы наблюдаем
также 'и их реакции, проявлениями которых и, реже, мотив
ами обычно 'служат 'идеи и чувства. Принцип и цель социологии
- понять целиком в'сю группу и ее поведение в целом.
У нас не было времени (и это .непомерно расширяло бы
рамки нашей темы), чтобы попытаться сразу раскрыть морфологическую
основу всех отмеченных нами фактов. Тем не
менее, вероятно, 'полезно указать, по крайней мере в качестве
примера, на метод, который мы хотели бы применить, напр
авле.ние возможного дальнейшего исследования.
Все общества, описанные нами выше (за исключением наших
европейских обществ), являются сегментар.ными*. Даже
индоевропейские общества: римское до эпох'и Двенадцати
Таблиц, германские общества еще в очень позднюю эпоху,
вплоть до создания "Эдды", ирландское общество вплоть до
создания его основной литературы - еще базировались на
кланах и, по крайней мере, на больших семьях, более или
менее нераздельных внутри и более или менее изолированных
друг от друга вовне. Все эти общества далеки или были
далеки от нашего объединения и от единства, которое им
пришисы.вает несостоятельная история. С другой стороны,
внутри этих групп индивиды, даже ярко выделявшиеся, были
менее унылыми, менее серьезными, скупыми и себялюбивыми,
чем мы. По крайней мере внешне они были или остаются
более щедрыми и склонными делать подарки, чем мы. Поскольку
и во время племенных праздников, церемоний сопернич
ающих, объединяющихся в союзы или взаимно инициирующих
кланов и семей группы обмениваются визитами; поскольку
и в более развитых обществах (с развитием закона
"гостеприимства") за.кон дружбы и договоров с бога.ми обеспечил
"мир" для "рынков" и городов, люди в течение длительного
периода и во многих обществах сходились в примеч
ательном состоя.ни'и сознания (которое выглядит безумным
только в наших глазах): преувеличенной боязни и вражды и
столь же преувеличенной щедрости. Во всех обществах, которые
непосредственно нам предшествовали и которые еще нас
окружают, и даже в многочисленных обычаях нашей народной
нравственности нет середины: либо полностью доверяться,
либо полностью не доверять; сложить оружие и отступиться
от своей магии или отдать все: от мимолетного гостеприимств
а до дочерей и имущества. Именно в подобном состоянии
люди отказались от себялюбивых расчетов 'и научиГл
ава I V 221
лись брать на себя обязательство давать и возвращать.
Дело в том, что у них не было вьгбора. При встрече две
группы людей могут только либо разойтись, а есл'и они выр
ажают друг другу недоверие или бросают друг другу вызов,
то драться,- л'ибо договориться, И в очень близких к нам
правовых и не в очень далеких от нас экономических систем
ах "договариваются" всегда с чужими, даже если они союзники.
Жители Кирив.ины на островах Тробриан говорили
Малиновскому^: "Добу-не добрые люди, как мы; они
жестокие, он.и людоеды; когда мы приходим к добу, мы
боимся их. Они могут нас убить. Но вот я выплевываю имбирный
корень, и их настроение меняется. Они откладывают
в сторону копья и хорошо нас 'принимают". Ничто не выраж
ает лучше это неустойчивое состояние между праздником и
войной.
Турнвальд, один из лучших этнографов, исследуя генеалогическую
статистику, описывает, говоря о другом меланезий-
ском племе.ни ^, один случай, который столь же хорошо пок
азывает, как внезапно люди всей группой переходят от
пр.аздни'ка к битве. Вождь Булеау пригласил другого вождя,
Бобала, и его людей на пир, вероятно первый в длин.ной серии
пиров. Начались танцы, продолжавшиеся всю ночь.
Наутро все были возбуждены после ночи бодрствования,
плясок и песен. В ответ на простое замечание Булеау оди'н
из людей Бобала убил его. И толпа истребила жителей,
ограбила деревню, похитила женщин. "Булеау и Бобал
прежде всего были друзьями и только потом соперниками",-
сказали Турн'вальду. Мы все наблюдали подобные факты,
даже вблизи.
Именно противопоставляя разум чувству, волю к миру -
вспышкам подобного безрассудства, народы успешно замещ
ают союзом, даром и торговлей войну, изоляцию и застой.
В итоге наших исследований мы обнаруживаем следующее.
Общества прогрессировали в той мере, в какой сами
они, их подгруппы и их индивиды могли стабильно давать,
получать и, наконец, возмещать. Чтобы торговать, потребовалось
сначала научиться отводить в сторону копья. Именно
тогда стали успешно обменивать имущество и людей, уже не
только между кланами, но и между племенами, нациями и
глазным образом между индивидами. Только потом люди научились
формировать, взаимно удовлетворять и, наконец, защищ
ать свои интересы, не прибегая к оружию. Именно так
клан, племя, народы сумели научиться,- как это предстоит
"* Argonauts, с. 246.
^ Salomo Insein, т. 3, табл. 35, примеч. 2.
223 дчерк о даре
сделать завтра в нашем так называемом цивилизованном
обществе классам и лациям, а также индивидам,- противо
стоять друг другу без взаимного истребления и отдавать друг
другу, не принося себя в жертву. В этом один из постоянных
секретов их мудрости и солидарности.
И помимо названных нет иной морали, иной экономики,
иных социальных навыков. Бретонщы в "Хрониках Артур
а" ^ рассказывают, как король Артур с помощью плотника
из Корнуайя изобрел чудо своего двора - волшебный "Круглый
стол", располагаясь вокруг которого рыцари больше
друг с другом не воевали *. Раньше из-за "гнусной зависти"
глупые стычки, поединки и убийства зал'ивали кровью прекр
аснейшие пиры. Плотник сказал Артуру: "Я сделаю для
тебя прекрасный стол, за которым шестнадцать сотен человек
и более смогут сидеть вокруг него, так что никто не
будет лишним... Ни один рыцарь не начнет сражаться, так
как здесь высокопоставленный 'будет на равной ноге с низкопост
авленным". Не существовало больше "почетного места",
а потому и не было больше столкновений. Повсюду, куда
Артур возил свой стол, его 'благородная компания оставалась
веселой и непобедимой. И сегодня образуются нации сильные
и богатые, счастливые я добрые. Народы, классы, семьи,
индивиды смогут богатеть, будут счастливы тогда, когда они
сумеют, подобно рыцарям, сесть вокруг общего богатства.
Бесполезно ехать в далекие края, чтобы выяснить, в чем
добро и счастье. Они здесь, в необходимом мире, в размеренном
труде, то совместном, то индивидуальном, .в богатстве,
собранном, а затем перераспределениом .в духе взаимного
уважения и великодушия, которым учят воспитание.
Мы видим, как в некоторых случаях можно исследовать
тотальное человеческое поведение, социальную жизнь в целом,
и видим также, как это конкретное исследование можно
довести не только до науки о нравах *, до частной социальной
науки, "но даже до нравственных выводов, или, точнее,
используя старое слово, до "гражданственности", до
сознания "гражданского долга", как говорят теперь. Исследов
ания такого рода позволяют уловить, измерить, взвесить
разнообразные реальные движущие силы: эстетические,
моральные, религиозные, экономические, а также различные
материальные и демографические факторы, что в совокушности
образует фундамент общества, совместную ж'из.нь, созиательное
управление которой - высшее искусство, Политика
в том смысле, как ее понимал Сократ*.
^ Layamon's Brut, стих 22736 и ел.; стих 9994 и ел.
Закладка в соц.сетях
