страница №1

ГЛАВА 6

Социологическое значение
созависимости1

Женолюбы (в оригинале - womanizers - примеч. перев.) часто обладают
такими качествами, которые тесно коррелируют с некоторыми черт
ами комплекса романтической любви: это мужчины, которые берут
женщин натиском или добиваются их с особым пылом и, возможно,
проявляют при этом большое искусство.

Некоторые из женщин, которым все эти вещи теперь весьма знакомы,
могли бы с большой вероятностью сделать хороший выбор для
краткосрочной сексуальной связи, преследуя преходящее возбуждение
или наслаждение. Для таких женщин привлекательность мужчины, которого
мы бы могли назвать "леди-киллером" (в оригинале - lady-killer,
дословно - "убийца женщин" - примеч. перев.), быстро блекнет или
предусмотрительно удерживается под контролем.

Женщины же, на которых падает выбор большинства этих леди-киллеров,
вовсе не таковы2.

Напротив, они очень быстро вовлекаются в любые связи, стоит им
только начаться. На протяжении жизни таких женщин обычно бывают
разбросаны гибельные романы или долгие, иногда болезненные связи
с мужчинами, которые тем или иным образом плохо с ними обращаются.
Короче говоря, эти женщины оказываются созависимыми, и это понятие
в терапевтической литературе стало настолько общим местом,
что оно - хотя и никоим образом не ограничиваемое одними лишь
женщинами - некоторым образом описывает то, что когда-то было
названо "женской ролью" вообще3.

1 В оригинале - codependence. - Примеч. перев.

2 Peter Trachtenberg. The Casanova Complex. - New York: Pocket Books, 1988. -
P. 244 - 248.

3 См. напр.: Colette Bowling. The Cinderella Complex. - New York: Pocket
Books, 1981. - P. 34.

107

Созависимые женщины - это те из них, кто нуждается в том, чтобы
заботиться о других, но которые в то же время часто или почти всецело -
хотя бы на подсознательном уровне - уже предвидят, что их преданность
будет встречена, в той или иной форме, отказом. Сколько в этом
болезненной иронии! Весьма вероятно, что такая женщина окажется
втянутой в связь именно с волокитой. Она готова к этому и, возможно,
даже озабочена тем, чтобы "спасти" его; он требует такой терпимости,
потому что - если он не является совершенно двуличным и не скрывает
свои подлинные аттитюды, - другие женщины его отвергают.

Природа созависимости

Понятие "созависимость" дает нам пример того, насколько общей для
нынешней эпохи является так называемая "обратная рефлексивность".
Это понятие, вместо того чтобы быть введенным в научный оборот профессион
алами, просто пришло из практики общения социальных работников
с теми индивидами, которые борются с собственным алкоголизмом.
В ранних группах самопомощи алкоголиков алкоголизм рассм
атривался просто как некая слабость личности. Предполагалось, что
алкоголик наилучшим образом выздоравливает в компании других алкоголиков
- таких же, как и он, личностей, страдающих от той же самой
проблемы, причем будучи удаленным из контекста своей семьи.
Позднее было признано, что алкоголизм оказывает свое воздействие и
на других людей - тех, с кем алкоголик находится в регулярном конт
акте.

Вследствие этого жизни других людей оказываются зависящими от
его склонностей к пагубному пристрастию, часто неуловимым образом,
а иногда таким, который наносит им ущерб. Одним из первых понятий,
введенных для интерпретации этой ситуации, было понятие "enabler"
(от enable - давать возможность, приспосабливать, делать годным -
примеч. перев.), обозначающее такую личность, которая сознательно
или бессознательно поддерживает пьянство индивида; в качестве такой
личности может выступать сексуальный партнер или супруг (супруга),
чаще всего - женщина.

Идея "созависимого" пришла на смену "enabler", когда стало ясно,
что такой индивид испытывает те же или даже большие страдания, что
и сама личность, находящаяся в химической зависимости1.

1 Anne Wilson Schaeff. Codependence. Misunderstood-Mistreated. - San
Francisco: Harper and Row, 1986. - P. 11.

108

Когда все это было обобщено, понятие созависимости стало чем-то
таким, что может вводить в заблуждение. Оно было разработано в таком
контексте, в котором имелась некая четко очерченная личность,
подверженная "пагубному пристрастию", и на чье поведение мог возник
ать отклик другого человека. Это понятие имело тенденцию подразумев
ать приоритет в том, кто от кого становится зависимым; оно относится
как бы ко вторичному пагубному пристрастию. Как обычно,
при такого рода использовании понятий обычно путают две вещи: преломление
пагубного пристрастия на другого - того, кто выстраивает
свое поведение вокруг него, и интеракционное качество связи. Дело осложняется
еще и тем, что созависимость довольно часто бывает привяз
ана не столько к особым отношениям, сколько к особому типу личности.
Как это характеризует один из авторов.

"Созависимая личность стремится к получению одобрения со стороны
практически каждого из тех, с кем она вступает в контакт. Взамен
того чтобы выстраивать жизнь вокруг одной личности, она может иметь
несколько "золотых тельцов", вокруг которых она танцует, - возможно,
в дополнение к любовнику, это могут быть ее мать и отец, ее подруги,
босс, клерк в супермаркете. Она проживает свою жизнь вокруг потребностей
других"1.

Позвольте мне сформулировать обсуждаемые понятия следующим
образом. Созависимая личность - это некто такой, кому, для того
чтобы подтвердить смысл своей онтологической безопасности, требуется
другой индивид или ряд индивидов, которые определяют его (или ее)
желания; он (или она) не может почувствовать себя уверенным, не посвящ
ая себя удовлетворению потребностей других. Созависимые отношения
- это такие отношения, в которых кто-то психологически
связан с партнером, чья деятельность управляется какого-то рода принудительностью.
Я называю зафиксированной такую связь, в которой
она сама выступает объектом пагубного пристрастия. В зафиксированных
связях индивиды выстраивают свои жизни не вокруг прежде существов
авших пагубных пристрастий других; скорее, они сами нуждаются
в этой связи, чтобы угодить смыслу обеспечения своей безопасности,
который иным образом они не могут найти. В своих наиболее мягких
формах зафиксированные связи - это те, которые укреплены в привычке.
Такие связи гораздо более раздражительны, когда они осуществляются
через взаимный антагонизм, от которого они не в состоянии
освободиться.

1 Jody Hayes. Smart Love. - London: Arrow, 1990. - P. 31.

109

Мы можем предположить, что зафиксированные связи распространены
более широко, нежели созависимость в любой из ее принципиальных
форм. Такая связь выстраивается скорее вокруг принудительной
зависимости, нежели вокруг созависимости. Ни одна из сторон по отдельности
не обладает пагубным пристрастием, и тем не менее обе они
являются зависимыми от связи, которая является либо делом рутинных
обязательств, либо фактически деструктивна для обеих сторон. Каждая
из личностей зависит от какой-то "изменчивости", которую обеспечив
ает ее партнер; но ни один из них не в состоянии полностью осознать
или прийти к пониманию природы его или ее зависимости от другого.
Мужчины обычно стремятся оказаться в зафиксированных отношениях
настолько, насколько они находятся рядом с другими, к кому они
глубоко привязаны, - но при этом там, где эта привязанность или не
понимается, или активно отрицается. В случае, когда мы имеем дело
с женщинами, такого рода принудительная зависимость чаще ассоциируется
с домашней ролью, которая становится своего рода фетишем, -
к примеру, с ритуальной вовлеченностью в домашнюю работу, и требов
аниями со стороны детей.

Работа тех, кто на уровне терапии стремится помочь индивидам изб
авиться от аддиктивных связей, дает ключи к структуральным преобр
азованиям, оказывающим влияние на такие связи. Здесь мы опять
сталкиваемся с возникающей центрированностью чистых отношений,
равно как и с их тесными связями с рефлексивным проектом самости и
с моделью любви-слияния. Аддиктивные связи можно охарактеризов
ать стремлением к соблюдению следующих правил:

1) не делай поправки на мониторинг себя и другого, столь жизненно
важный для чистых отношений;

2) погружай свою самоидентичность в другого или в фиксированную
рутину;

3) не допускай такой открытости себя другому, которая может стать
предпосылкой интимности;

4) стремись сохранять неравенство гендерных различий и сексуальных
практик.

Первое предписание всех терапевтических программ носит рефлексивный
характер: признай, что у тебя самого есть какая-то проблема и
посредством такого признания начинай что-то делать с ней! В алкогольных
группах самопомощи "всплывание" означает термин, часто используемый
для описания состояния ума тех, кто говорит: "Хватит, так хватит:
я намерен измениться". "Даже после того как решение принято

110

на каком-то уровне, вы можете все еще нуждаться в определенной
встряске, чтобы приступить к действию. Это мог бы быть отказ, автомобильн
ая авария, оскорбление со стороны сексуального партнера, утр
ата трезвости или приступ беспокойства. Вредные последствия здесь
подобны энергетическому залпу по вашему здоровью"1.

Решение о том, чтобы приступить к действию, обычно включает в себя
обеспечение помощи других, извне самой по себе аддиктивной связи,
поскольку это ключевой способ достижения начальной дистанции, равно
как и поддержки.

Развитие рефлексивного внимания влечет за собою, в качестве базового
исходного пункта, осознание выбора. Выбор - и это следует подчеркнуть
- означает оценивание пределов и границ, которым кто-то
подвержен: это способ оценки своих возможностей. Рефлексивный
момент один из авторов называет "саморазговором" (Self talk; другой
вариант перевода: "разговор с самим собой" - примеч. перев.).

Саморазговор представляет собою своего рода перепрограммирование,
способ рассмотрения того, насколько далеко установленные рутины
должны быть обдуманы новым способом или, если возможно, отброшены.
Осознание выбора означает преодоление "негативных прогр
амм", которые поддерживают аддиктивные паттерны. Аддиктивное
программирование может звучать примерно так:

- "Как раз этого я не могу сделать";

- "Я точно знаю, что это не будет работать";

- "Я недостаточно креативен";

- "У меня никогда не хватит денег";

- "Я не могу ладить со своим боссом";

- "У меня никогда не хватит времени сделать все, что необходимо..."
и так далее2.

Мы должны будем отступить от наивного, почти тоталитарного круга
предписаний избегать всех таких мыслей: потому что почти очевидно,
что "Как раз этого я не могу сделать", "Я точно знаю, что это не будет
работать", и все остальное часто может быть реалистичной оценкой
чьих-то возможностей в любом заданном контексте. Рефлексивность -
это необходимое, но еще не достаточное условие освобождения от пагубного
пристрастия. Тем не менее бихевиоральная важность такого
программирования достаточно очевидна.

1 Charlotte Kasl. Women, Sex and Addiction. - London: Mandarin, 1990. -
P. 340.

2 Shad Helmstetter. Choice. - New York: Pocket Books, 1989. - P. 63 - 64.

111

Ясно, что выбор прямо отражает природу самости. То, чего хочет
личность, помогает определить, что представляет собою эта личность;
а нахождение уверенной самоидентификации фундаментально для
идентификации желаний. "В течение дня могут иметь место тысячи маленьких
выборов. Все они имеют какое-то значение"1.

Однако некоторые из них имеют большее значение, нежели другие.
Принудительные отношения, как настоятельно утверждает терапевтическ
ая литература, хотя и не всегда используя для этого так много слов,
препятствуют исследованию самоидентичности. Поэтому, например,
Касл рассматривает созависимого индивида именно как "кого-то, чья
сердцевинная идентичность недоразвита или неизвестна, и кто поддержив
ает ложную идентичность, выстраиваемую из зависимых привязанностей
к внешним источникам"2.

Пагубное пристрастие и вопрос интимности

Созависимые индивиды приучаются к нахождению своей идентичности
через действия или потребности других; но в любой аддиктивной
связи самость имеет тенденцию сливаться с другим, поскольку пагубное
пристрастие выступает первичным источником онтологической
безопасности. Одна из целей, часто предлагаемых на ранних фазах тер
апевтического воздействия в группах самопомощи, состоит в том, чтобы
"отпустить" - ослабить попытки контролировать другие характеристики
созависимости. Индивида поощряют к тому, чтобы освободиться
от ее "молчаливого контракта". Пройти через этот процесс крайне трудно,
хотя его поверхностные маркеры очевидны: ее разговоры больше не
сосредоточиваются непрерывно на том, что говорит "он", что говорят
"они", что говорит "мой муж" или "мой любовник". В группах поддержки
для партнеров алкоголиков отпускание именуется "любящим
разъединением" - довольно банальная фраза для весьма реального феномен
а, представляющего собою возникновение способности созависимого
проявить заботу о другом, не взваливая на себя груз его или ее
пагубного пристрастия3.

То, что представляется на первый взгляд поощрением эгоизма, даже
нарциссизма, следует понимать как сущностную стартовую точку для
возможности развития любви-слияния. Это предпосылка для осозна1
Shad Helmstetter. Choice. - New York: Pocket Books, 1989. - P. 97.

2 Charlotte Kasl. Women, Sex and Addiction - London: Mandarin, 1990. - P. 36.

3 Jody Hayes. Smart Love. - London: Arrow, 1990. - P. 174 - 175.

112

ния другого как независимого существа, которое может быть любимо
за ее или его особые черты и качества; она предлагает также шанс освободиться
от навязчивой идеи о разрыве или прекращении связи.

Один из терапевтов перечисляет некоторые характеристики новых привычек,
которые могли бы вытеснить старые, более принудительные.

Вы должны выслушивать проблемы друга - именно выслушивать, а не пыт
аться спасти ее или его.

Вместо того чтобы сосредоточиваться исключительно на одной личности, вы
должны проявлять интерес ко многим людям.

Вместо того чтобы возвращаться на "место преступления" - туда, где живет
ваш бывший любовник, или в места, где вы бывали вдвоем, - вы должны
находить другие, более интересные места для посещения.

Если вы настойчиво желаете чего-то или кого-то недоступного для вас, пост
арайтесь лучше наслаждаться чем-то или кем-то более доступным.

Вместо того чтобы громоздить оскорбления, скажите "нет" самой связи.

Если вы только что порвали с любовником и он звонит всегда в определенное
время, найдите что-нибудь приятное, чем вы могли бы занять себя в это время1.

Определение личностных границ расценивается как фундаментальное
для не-аддиктивной связи. Почему? Ответ опять касается самости
и ее рефлексивности. Границы устанавливаются, говоря психологически,
тем, что кому принадлежит, и поэтому они нейтрализуют воздей-
ствия проективной идентификации. Четкие границы в рамках связи,
очевидно, важны для любви-слияния и поддержания интимности. Интимность
дает возможность не для поглощения другого, а для знания
его или ее характеристик и обеспечения доступности к себе. Открытость
другому парадоксальным образом требует обозначения личностных
границ, потому что это коммуникативный феномен; он требует также
восприимчивости и такта, поскольку это не то же самое, что жизнь
вообще без конфиденциальных мыслей. Баланс открытости, уязвимости
и доверия, разрабатываемый в связи, управляет тем, становятся ли
личностные границы такими разрезами, которые скорее препятствуют
коммуникации, нежели поддерживают ее2.

Такого рода баланс предполагает также баланс власти, вследствие
чего чистые отношения с их обещанием интимности зависят и от возр
астающей автономности женщин, и от пластичной сексуальности, бо1
Jody Hayes. Smart Love. - London: Arrow, 1990. - P. 73.

2 C. Edward Growther. Intimacy. Strategies for Successful Relationships. -
New York: Dell, 1988. - P. 156 - 158.

113

лее не служа двойному стандарту. Тот же упомянутый выше терапевт
дает схему, идентифицирующую характеристики аддиктивных связей
в сравнении с интимными отношениями1 (см. табл. 1).

Таблица 1
Характеристики аддиктивных связей в сравнении с интимными отношениями

Аддиктивные;
Интимные.

Навязчивая идея отыскания "кого-то для любви";
Развитие самости как первичного приоритета;

Потребность в немедленном удовлетворении;
Желание долгосрочного удовлетворения; связь развивается шаг за шагом;

Принуждение партнера к сексу или к привязанности;
Свобода выбора;

Дисбаланс власти;
Равновесие и взаимность отношений;

Власть используется для контроля;
Компромисс, соглашение или поочередное лидерство;

Правило "без разговоров";
Разделение желаний, чувств и оценивание того, что твой партнер значит для
тебя;

Манипуляция;
Прямота;

Недостаток доверия;
Соответствующее доверие (то есть знание того, каким примерно будет поведение
партнера в соответствии с его или ее фундаментальной природой);

Попытки изменить партнера, чтобы он удовлетворял ваши потребности;
Охватывание (мыслью) индивидуальности другого;

Отношения основаны на иллюзиях и стремлении избегать неприятностей;
Отношения имеют дело со всеми аспектами реальности;

Отношения всегда одинаковы;
Отношения всегда изменяются;

Ожидание, что один из партнеров будет постоянно занят другим и приходить ему
на помощь;
Самообеспечение обоих партнеров;

Слияние (с навязыванием друг другу своих проблем и чувств);
Любовное разделение (здоровая забота о благополучии и росте партнера и в то же
время "отпускание" его);

Страсть, смешанная со страхом;
Секс вырастает из дружбы и заботы друг о друге;

Обвинение себя или партнера в возникновении проблем;
Совместное разрешение проблем;

Цикл боли и отчаяния;
Цикл комфорта и удовлетворения;

1 Jody Hayes. Smart Love. - London: Arrow, 1990. - P. 174 - 175.

114

Благочестивый психологический лепет? В какой-то степени, возможно,
и так. Противоречивость в отношении некоторых заявлений,
сделанных в правой колонке? Несомненно - хотя они в какой-то мере
и выражают противоречия личной жизни. И все же я не думаю, что перечисленные
возможности - это просто нечто желательное; они отр
ажают тенденциозные характеристики интимности, которые я пытаюсь
документально подтвердить на протяжении всей книги. Кто не сможет
увидеть в них свидетельство демократизации повседневной жизни и
программу для ее развития? Сравнение того, что перечислено в левой
колонке, с тем, что перечислено в правой, раскрывает картину эмансип
ации. Это не просто "освобождение от...": в том виде, как она изображен
а здесь, интимность обладает сущностным содержанием. Мы начин
аем понимать, как должна выглядеть освобожденная сфера личного.

Интимность, родство, родительство

Трансформация интимности относится и к сексу, и к гендеру, однако
не ограничивается только ими - этот факт поддерживает тот тезис,
который я постараюсь позже развить несколько подробнее, - о том, что
проблема здесь заключается в базовом сдвиге этики личной жизни как
целого. Подобно гендеру, родство когда-то рассматривалось как нечто
данное естественным образом - ряд прав и обязанностей, которые созд
ают биологические и брачные связи. Широко утверждалось, что родственные
связи в значительной степени разрушаются с развитием современных
институтов, которые оставили нуклеарную семью в великолепной
изоляции. Не рассматривая этот вопрос в каких-либо подробностях,
можно убедиться, что такой взгляд был ошибочным или, по меньшей
мере, вводящим в заблуждение. В разделяющемся и разводящемся обществе
нуклеарная семья порождает разнообразие новых родственных
связей, ассоциирующихся, например, с так называемыми рекомбинантными
(в оригинале - recombinant - примеч. перев.) семьями.

Однако природа этих связей изменяется по мере того, как они подверг
аются большему, нежели прежде, воздействию переговорного процесс
а. Родственные отношения часто воспринимаются на считающей-
ся само собой разумеющейся основе доверия. Теперь же само доверие
становится предметом переговоров и сделок, равно как и привязанность,
и сексуальные отношения.

Жанет Финч, анализируя нынешние родственные отношения, говорит
о неком процессе "выработки"1.

1 Janet Finch. Family Obligations and Social Change. - Cambridge: Polity,
1989. - P. 194 - 211.

115

Людям приходится вырабатывать новые способы обращения с родственник
ами и при этом конструировать новую этику повседневной
жизни. Она явно трактует этот процесс с точки зрения приверженности.
(Commitment. Напомним, что это может переводиться также как
"привязанность" - примеч. перев.).

Люди стремятся организовать свои родственные связи через "договорную
приверженность", посредством которой они вырабатывают "вещи,
которые надлежит делать" в отношении своих родственников в особых
контекстных рамках. К примеру, индивид не решает, одалживать ли деньги
своему шурину, поскольку в семье или более широком обществе это определено
как своего рода обязанность; деньги одалживаются скорее потому,
что личностью разработан определенный ряд приверженностей к другой
личности, которые определяют такой поступок как правильный.

Насколько отличаются от такой ситуации отношения между родителями
и детьми? Очевидно, что во взаимодействии взрослые - дети существует
значительный дисбаланс власти, особенно в ранние годы детства.
В свете этого факта можно было бы предполагать, что качество этой связи
имеет мало отношения к обеспечению заботы, поскольку с обеих сторон
существуют заданные социальные обязательства ограничивающего
типа. И все же есть основания усомниться в том, насколько сильны сегодня
такие обязательства в некоторых группах. Наилучший способ продемонстриров
ать это состоит в том, чтобы пройти "в обратном направлении",
от связей "родители - дети", которые носят отчетливо договорный
характер, к характеристикам раннего детства. Многие родители сегодня
являются приемными родителями, равно как и биологическими отцом и
матерью. Приемные родители обычно принимают на себя определенные
права и обязанности относительно детей, но эти права и обязанности
являются сегодня обычно "договорными приверженностями" в том
смысле, какой вкладывает в это понятие Финч, со стороны и родителей,
и детей. Или возьмем случай таких обязанностей, которые предполагаются
со стороны взрослых детей в отношении своих престарелых родителей.

В некоторых обстоятельствах и культурных контекстах считается
более или менее само собой разумеющимся, что родители могут рассчитыв
ать на материальную и социальную поддержку своих детей. Но отчетлив
ая тенденция развития состоит в том, что такая поддержка зависит
от качества отношений, постепенно выходящих на первое место.

Нам кажется, что детерминирующее влияние могло бы быть описано
как формирование кумулятивных привязанностей1.

1 Janet Finch. Family Obligations and Social Change. - Cambridge: Polity,
1989. - P. 204 - 205.

116

К примеру, в одном из исследований матерей и дочерей одна из респонденток
говорит: "Моя мать и я жили вместе, потому что мы сами
сделали такой выбор и любили друг друга... Мы разделяли общий дом,
мы могли смеяться вместе... Я была независимой личностью, моя мать
тоже. Я не просто ухаживала за ней, мы просто жили вместе"1.

Она чувствовала приверженность к тому, чтобы заботиться о своей
матери, и это было результатом их долгой совместной истории; но не
менее важным был здесь и элемент взаимной любви. Как указывает
Финч, понятие кумулятивных привязанностей помогает нам понять,
каким образом на протяжении времени для одного из детей становится
совершенно "очевидной" необходимость заботы об одном или об обоих
родителях, в то время как другой человек мог бы относиться к этому
совершенно иначе2.

Картина становится еще сложнее в случае отношений родителей
с более младшими детьми. Родители не только гораздо более могущественны,
чем очень маленькие дети; их аттитюды и поведение формируют
личность и характер ребенка. Тем не менее определенно неправильно
было бы полагать, что ребенок остается вне влияния мира чистых отношений.
Изобретение материнства предзнаменовало и давало конкретные
формы той идее, что мать должна развивать эмоциональную
связь с ребенком, - идее, которая придает особый вес потребностям
ребенка. Руководства по воспитанию детей, опубликованные в начале
текущего столетия (напомним, что речь идет о Великобритании - примеч.
перев.), советовали родителям не вступать в излишне теплые отношения
со своими детьми - на том основании, что это может ослабить
их авторитет.

Позднее получил развитие тот взгляд, что родители должны поддержив
ать тесные эмоциональные связи с детьми, но в то же время осознав
ать необходимость автономии ребенка3.

Точно так же, как одни говорили о нарциссизме относительно позиции
самости в современном обществе, другие предполагали, что взаимодействие
родитель - ребенок движется ко все большей "дозволенности".
Но это неадекватный ярлык относительно стремления разработать
такие стратегии воспитания детей, которые были бы альтернативны
тем, что имели место в прошлом. Это качество отношений, которое

1 J. Lewis and B. Meredith. Daughters Who Care. - London: Routledge,
1988. - P. 54.

2 Janet Finch. Family Obligations and Social Change. - Cambridge: Polity,
1989. - P. 205.

3 Gadlin H. Child discipline and the pursuit of the self: an Historical
interpretation, Advances in Child Development and Behaviour, vol. 12, 1978.

117

выходит на передний план, несет на себе акцент на интимности, вытесняющей
родительскую авторитарность. С обеих сторон возникает спрос
на чувствительность и понимание1.

Родители и дети

В терапевтических обсуждениях созависимых и фиксированных отношений
индивидам, которые желают развить тесные личностные связи
с другими, почти без исключений советуют "излечивать ребенка внутри
себя". Отношения между родителями и детьми здесь вновь представляются
фундаментальным образом как релевантные чистым отношениям
и любви-слиянию. Поче...

Список страниц

• #
• 1
• 2

Закладка в соц.сетях