Жанр: Электронное издание
ГЛАВА 6
...му "освобождение от прошлого" становится
столь важным для приобретения интимности? Поскольку существует
так много форм терапии, идущих от психоанализа и ориентированных
на опыт детства, ответ на этот вопрос мог бы вообще дать очень хорошие
ключи к значимости терапии и консультирования в современной
культуре.
Мы можем опять же начать с совета, который дает одно из терапевтических
руководств, - написанного в данном случае Сьюзен Форвард, -
о том, как "излечиться от прошлого"2.
Ее обсуждение концентрируется на случае некой Ники, молодой женщины,
которая испытывала определенные трудности в браке. Она была не в состоянии
постоять за себя в этих отношениях, и когда муж сердился на нее, она
чувствовала себя униженной и беззащитной. Терапевт попросила ее припомнить
случаи из ее детства, когда она чувствовала себя подобным образом, и
остановилась на конкретном примере - одном из тех случаев, которые постоянно
находились в ее памяти. Ее отец всегда хотел выучить ее играть на
пианино, и, хотя она не проявляла к этому интереса, она упорно старалась
для того, чтобы угодить ему. Играя перед другими людьми, она волновалась,
и уровень ее исполнения ухудшался. На одном из концертов она так нервнич
ала, что выпустила целый раздел из пьесы, которую играла. По дороге
с концерта отец сказал ей, что после такого провала он не знает, как он сможет
теперь еще раз взглянуть в глаза кому-нибудь из присутствовавшей публики.
Она опозорила его перед всеми, потому что была бестолковой, беззаботной,
слишком ленивой, чтобы упражняться и далее.
Она ощущала себя совершенно уничтоженной - и это при том, что она так хотел
а угодить ему. По ее словам: "Я почувствовала себя так, как будто умерла".
1 Gadlin H. Child discipline and the pursuit of the self: an Historical
interpretation, Advances in Child Development and Behaviour, vol. 12,
1978. - P. 75 - 82.
2 Susan Forward. Men Who Hate Women and the Women Who Love Them. New York:
Bantam, 1988.
118
Терапевт понимала, что в своем браке молодая женщина воспроизводила
сцены из собственного детства и "теряла свою взрослую самость"1.
Она попросила Ники принести ее фотографию в детстве, и когда они глядели
на фото, Ники вспоминала многие другие обстоятельства, когда отец стыдил
ее подобным образом. Тогда Форвард предложила, чтобы она пошла
в местную школу и нашла девочку, которая напоминала бы ее саму в том же
возрасте. Идея состояла в том, чтобы она вообразила, что могла бы почувствов
ать эта девочка, если бы ее унижали таким же образом. Таким путем она
могла бы осознать, какой маленькой и беззащитной она была в то время,
когда происходили эти первоначальные события. Именно этот "ребенок
внутри себя" становился таким испуганным и робким, когда муж подвергал
ее критике.
Позже терапевт просила Ники вообразить, что отец сидит перед ней
на пустом стуле и высказать ему все те вещи, которые она всегда хотела
сказать, но никогда не смогла этого сделать.
Дрожащим от гнева голосом она кричала:
Как ты смел так со мной обращаться! Как ты смел так унижать меня! Кем,
по-твоему, ты был, черт побери? Я всегда смотрела на тебя снизу вверх.
Я молилась на тебя. Неужели ты не мог понять, как ты ранишь меня? Я никогд
а не была для тебя достаточно хороша. Ты заставил меня ощущать себя
полной неудачницей. Я готова была сделать для тебя что угодно, лишь бы
ты хоть немного любил меня2.
У читателя - во всяком случае, из числа мужчин - могло бы возникнуть
искушение воскликнуть: какая несправедливость по отношению
к отцам! Потому что, помимо всего прочего, он ведь хотел сделать как
лучше. И все же это не тот довод, поскольку она постоянно чувствовал
а себя опозоренной. Согласно мнению Форвард и других терапевтов,
это и другие терапевтические упражнения имели большую ценность
в том, что Ники выпустила накопленную ярость, которую она питала
по отношению к своему отцу.
Ее попросили составить опись тех негативных вещей, которые, по ее
мнению, представлялись отцу относительно нее. У нее вырос довольно
длинный список.
1. Я невнимательна к другим.
2. Я эгоистична.
3. Я бездумна.
1 Susan Forvard. Men Who Hate Women and the Women Who Love Them. New York:
Bantam, 1988. - P. 193.
2 Ibid. - P. 195.
4. Я бесталанна.
5. Я неадекватна.
6. Я представляю собою затруднение для семьи.
7. Я разочаровываю.
8. Я неблагодарная.
9. Я плохой человек.
10. Я неудачница.
11. Я неумелая.
12. Я ленива и никогда не сумею чего-нибудь добиться.
Она немедленно увидела, что преодолела многие из этих мнений
о себе; тогда она вернулась к списку и четко написала: "Это не было
правдой тогда, и это неправда теперь!" В противоположность взглядам
своего отца, она чувствовала, что ее мать всегда любила и поддерживала
ее. Вот перечень тех мнений, которых, как она считала, придерживалась
о ней ее мать.
1. Я интеллигентна.
2. Я ласковая.
3. Я очаровательная.
4. Я великодушна.
5. Я талантлива.
6. Я трудолюбива.
7. Я одаренная.
8. Я полна энергии.
9. Я способна любить.
10. Я доставляю радость окружающим1.
После того как она составила этот список, Ники начертала поверх
его: "Это - правда, и это всегда было так". Позднее она пришла к выводу,
что взгляды родителей на нее были не настолько поляризованными,
как она предполагала. Ее отец, например, довольно часто хвалил ее
интеллект и атлетические способности. Постепенно она научилась "попр
авлять маленького ребенка внутри себя" и рассеивать внутренний
образ критически настроенного отца. Оказалась ли Ники способной
улучшить свои отношения с отцом, с которым она виделась нечасто, -
1 Susan Forward. Men Who Hate Women and the Women Who Love Them. - New York:
Bantam, 1988. - P. 198 - 199.
об этом Форвард не говорит. Постепенно она отказалась от своей фант
азии относительно того, что ее отец станет когда-нибудь "таким отцом,
какого я всегда хотела". Здесь были "печаль и оплакивание", но была и
достаточно большая доля свободы. Вся энергия, которую она затрачив
ала на бесплодные поиски отцовской любви, теперь направлялась на
цели таких видов деятельности, которые были более позитивными
и значимыми для нее1.
Я не затрагиваю вопроса о том, насколько эти конкретные терапевтические
методики эффективны в сравнении, скажем, с классическим
психоанализом или другими терапевтическими методиками, которые
более тонко фокусируются на подсознательном. Воспитание "ребенка
внутри себя" означает возвращение прошлого - процесс движения
вспять и вызывания из памяти полузабытых или подавленных детских
переживаний, - но лишь для того, чтобы освободиться от них, и на жесткость
разрыва с прошлым указывает тот факт, что для такого отказа
от него требуется процесс оплакивания. Не ведем ли мы здесь речь об
еще одном пагубном пристрастии, от которого нужно избавиться? В более
широком, нежели обсуждалось прежде, смысле этого понятия, я дум
аю, что да. Терапевт поощряет Ники к тому, чтобы "отпустить" те черты,
которые, будучи деструктивными, обладали принудительной силой
в отношении ее аттитюдов и действий.
Значимость такого оплакивания пронизывает значительную часть
терапевтической литературы. Рассмотрим, к примеру, анализ "любовного
шока", предлагаемый Стивеном Галло и Конни Чсрч2.
Галло разработал идею любовного шока, иногда более известного под
названием "панцирный шок"3, опираясь на терапевтическую работу,
которую он проводил с ветеранами Вьетнама, страдавшими изнурением
от сражений.
Солдаты, вернувшиеся из Вьетнама, страдали психологической дезориент
ацией, оцепенением чувств и неспособностью сформировать
тесные отношения с кем-либо, кроме своих старых боевых друзей. Галло
заметил параллели между переживаниями солдат и реакциями людей,
утративших серьезные любовные отношения. Это сравнение могло бы
показаться сведением к тривиальности горя, вызванного утомлением
1 Susan Forward. Men Who Hate Women and the Women Who Love Them. New York:
Bantam, 1988. - P. 202.
2 Stephen Gullo and Connie Church. Loveshock. How to Recover From a Broken
Heart and Love Again. - London: Simon and Schuster, 1989.
3 Классическое исследование военной усталости см. в William Sargant: Battle
for the Mind. - London: Pan, 1959.
от войны, но фактически интенсивность реакции на распад устойчивых
отношений почти столь же велика, а выздоровление от нее столь же
продолжительно.
Когда связь обрывается, то даже для "отвергнувшего" - возможно,
даже в большей степени, чем для отвергнутого, - может на долгие годы
сохраниться имидж другого, привычки другого и ожидание, что возможно
примирение. Оплакивание - это условие отпускания отношений,
которые в ином случае перейдут в настоящем на уровень пагубного
пристрастия. Любовный шок обладает "временем психологического
путешествия", которое может занять для проработки период во много
месяцев, хотя эта длительность варьируется в соответствии со степенью
эмоциональной вовлеченности в воспоминания, которые индивид должен
переработать. Уступить разрыву, "попрощаться" - это обычно достиг
ается на более поздних стадиях ухода, когда существенным образом
имеют дело с упреком и виной.
Не следует считать причудой сравнение отпускания в постепенно
исчезающих отношениях взрослых людей с усилиями по освобождению
взрослого человека, такого как Ники, от принудительной вовлеченности
в события и травмы детства. В каждом случае существует когнитивный
и эмоциональный приход к соглашению с психологическим
прошлым и переписывание изложения самости. В обоих примерах неуд
ача "разрыва", вероятно, означает повторение аналогичных паттернов
поведения, формирующих скорее замкнутый круг, нежели путь
автономного саморазвития. "Противостояние опыту вашего любовного
шока и осознание того, что в вашей связи пошло не так, может обернуть
боль в возрастание опыта и обеспечить вас взглядами и умениями,
которые улучшат ваши последующие связи"1.
Говоря о связях между взрослыми детьми и их родителями, нужно
предпринять определенное усилие воображения, чтобы думать об этом
с точки зрения "исцеления" таким способом, который представляется
совершенно естественным, когда рассматриваешь ситуацию преодоления
утраты любимого родителя. Детство кажется чем-то таким, что скорее
подготавливает нас для последующего, более автономного участия
во взрослом мире, нежели такая фаза жизни, от которой, став взрослым,
нужно искать спасения. Тем не менее связь родитель - ребенок - это,
подобно другим, такая связь, от которой индивид должен освобождаться,
хотя и не совсем обычными способами, потому что она является разрушительной
в не меньшей степени, нежели любовная связь взрослых.
1 Gullo and Church. Loveshock... - London: Simon and Schuster, 1989. - P. 28.
Предположим, мы сделаем необычный шаг в трактовке взаимной вовлеченности
родитель - ребенок точно таким же образом, как и связи
между другими индивидами, которую они формируют и из которой они
выходят. Немедленно станет очевидным, что многие из связей родитель
- ребенок будут, с терапевтической точки зрения, оцениваться как
серьезно дефективные: как если бы дети не зависели изначально от своих
родителей, и можно было бы ожидать, что они пожелают покинуть
их. Как я попытаюсь показать, можно сделать немало интересных выводов,
если, например, взглянуть на родителей с "плохим поведением"
таким образом, как если бы мы рассматривали супругов с такой точки
зрения, когда один из них регулярно подавляет потребности другого.
Токсичные родители?
Позвольте мне проследить далее терапевтическую работу Сьюзен Форв
ард и посмотреть, каким же образом она обобщает свои проблемы, возник
ающие с Ники, чтобы предложить полновесный учет условий, при
которых родители становятся "токсичными" для своих детей1.
Что такое токсичный родитель?
Существует хорошо известное присловье, что как бы ни вели себя
родители по отношению к детям, это будет неправильно; ни один из
родителей не сможет распознать всех потребностей ребенка или адекв
атно откликаться на них. И все же существует немало таких родителей,
которые постоянно обращаются со своими детьми в такой манере,
которая угрожает чувству их личного достоинства, и это может послужить
причиной того, что они окажутся втянуты в длительную борьбу
с воспоминаниями своего детства. Токсичные родители, по ее мнению,
"...склонны рассматривать бунт или даже индивидуальные различия
как атаки против себя лично. Они обороняются, усиливая тем самым
зависимость и беспомощность своих детей. Вместо того чтобы направлять
и стимулировать здоровое развитие, они бессознательно подрывают
его, часто находясь в убеждении, что действуют в интересах своих
детей. Они могут употреблять такие фразы, как "это укрепляет характер"
или "ей необходимо научиться отличать хорошее от дурного"",
однако их агрессивные арсеналы в действительности наносят вред детской
самооценке, саботируя любые ростки независимости... В сердцевине
каждого взрослого, в прошлом испытавшего дурное обращение, -
1 Susan Forward. Toxic Parents. Overcoming Their Hurtful Legacy and
Reclaiming Your Life. - New York: Bantam, 1990.
даже если он достиг больших успехов, - всегда сидит маленький ребенок,
беспомощный и напуганный1.
С. Форвард идентифицирует целый ряд различных типов токсичных
родителей. Есть родители, которые просто эмоционально неадекватны.
Они оказываются "не на месте" для своих детей, которые в результате
чувствуют, что должны защитить себя от них, или же могут бесконечно
искать признаки их любви. Это такие родители, которые - преднамеренно
или нет - отказались от ответственности за своих детей. Другая
категория токсичных родителей - это контролеры. Чувства и потребности
детей обычно бывают подчинены чувствам и потребностям их родителей.
Типичная реакция детей, с которыми обращаются подобным
образом, такова: "Почему они не могут позволить мне жить своей собственной
жизнью?"
Это относительно тонкие типы родительской токсичности; другие
бывают гораздо более жестокими. Важной характерной чертой здесь
опять же становится алкоголизм. В большинстве семей, в которых один
или оба родителя подвержены пагубному пристрастию к алкоголю, систем
атически вскрывается тот факт, в соответствии с которым детей
просят, в сущности, вступать в преступный сговор, часто оказывая тем
самым уродующее воздействие на их личное развитие. "В этой семье
нет алкоголиков" - таков имидж, предлагаемый внешнему миру; однако
внутри семейной группы именно употребление алкоголя может оказ
аться тем фактором, который оказывает преобладающее давление на
детей.
Далее: оскорбления бывают физическими и вербальными. Все родители
временами произносят такие вещи, которые их дети считают вредными;
однако если этот вред представляется достаточно видимым, многие
стараются устранить нанесенный ущерб последующими проявлениями
доброты или с помощью извинений. И все же многие родители
резко критикуют своих детей с более или менее постоянным сарказмом,
оскорбляя или как-то обзывая их. "Если бы кто-нибудь вывернул тебя
наизнанку, они бы почувствовали вонь, сочащуюся из каждой твоей
поры", - говорил отец одной из пациенток С. Форвард своей дочери; он
имел обыкновение часто говорить ей, как дурно от нее пахнет2.
Регулярные словесные оскорбления идут рука об руку с нередким
физическим избиением детей. Физическое оскорбление определяется
1 Susan Forward. Toxic Parents. Overcoming Their Hurtful Legacy and
Reclaiming Your Life. - New York: Bantam, 1990. - P. 16.
2 Ibid. - P. 106 - 107.
федеральным законом США при наличии таких свидетельств, как
"причинение физических повреждений, таких как кровоподтеки, ожоги,
порезы, рубцы, переломы черепа и костей; они могут быть причинены
путем удара, толчка, ножевого ранения, укола, битья, шлепанья и т. д.".
Преследование физического наказания детей со стороны закона в Соединенных
Штатах, как и в других странах, обычно возбуждается лишь
в экстремальных случаях насилия со стороны родителей, и множество
таких случаев никогда не привлекает внимания полиции. Дети, чьи
родители безразличны к ним, могут получать побои, причем родители
будут прибегать к этому, как к средству выражения собственных фрустр
аций. Хотя, конечно, есть еще и такие родители, которые твердо убеждены,
что физическая дисциплина является необходимой частью внушения
уважения к авторитету, а поэтому нередко следуют предписанию
"не жалеть розг".
Наконец, существует родительское сексуальное посягательство -
то явление, которое, как мы знаем, в различных его обликах оказывает
определенное воздействие на существенную часть детей как женского,
так и мужского пола. Мы сегодня приходим к пониманию инцеста не
только как тайного желания, но и как реальности во многих семьях,
причем во всех социальных классах. Даже если определять его совсем
узко, исключая просто визуальное и вербальное сексуальное воздей-
ствие и включая только прямое стимулирование эрогенных зон тела,
инцест распространен гораздо более широко, нежели обычно полагают
при изучении семьи добропорядочные профессионалы и специалисты.
Так, одно из исследований предполагает, что около 5 процентов всех
детей в возрасте до восемнадцати лет испытывали в какие-то моменты
те или иные приставания со стороны кого-то из родителей (не считая
при этом приемных родителей)1.
Если же принимать в расчет еще и других членов семьи, то уровень
сексуальных посягательств может оказаться гораздо выше. Большинство
из них, хотя и не все, совершаются мужчинами; в отличие от изнасилов
ания сексуальное оскорбление детей не является исключительно
мужским преступлением. Мальчики вроде бы почти столь же часто
являются жертвами инцеста, как и девочки. Вероятно, наиболее часто
обнаруживаемым типом является инцест отец - дочь, однако нельзя
считать необычными и домогательства матерей в отношении своих
сыновей.
1 David Finkelhor et al. The Dark Side of Families. - Beverley Hills: Sage,
1983.
Токсичные родители: не ведем ли мы здесь речь о тех схемах, в соответствии
с которыми многие родители в течение долгого времени ведут
себя в отношении своих детей отравляющим образом, особенно если мы
имеем в виду даже менее экстремальные и агрессивные формы оскорблений?
В сущности, я думаю, что так оно и есть. Период, в течение которого
размеры семьи уменьшались и дети становились все более "ценимыми"
со стороны родителей, был таким временем, когда укоренял
ась идея, что дети должны повиноваться более старшим и более лучшим.
И тем не менее даже при самом зарождении этой идеи она представлял
а собою понятие, готовое к тому, чтобы быть ниспровергнутым
вследствие создания обширной сферы интимности, - и это была в значительной
степени сугубо мужская доктрина, поддерживаемая правлением
отца. Дисциплина, поддерживаемая отцом, привязывала ребенка
к традиции, к конкретной интерпретации прошлого; авторитет в этой
ситуации оставался в значительной мере просто догматическим утверждением,
основанным во многих случаях на физическом наказании. Отч
асти в результате эффекта "создания материнства" возникала более
мягкая и более эгалитарная форма воспитания детей, в которой ребенку
предоставлялось больше автономии. Сегодня устанавливается дальнейш
ая стадия такого перехода: перевод связей детей со своими родителями
- равно как и с другими членами семьи - в такие связи, которые
могут рассматриваться в современном смысле этого слова.
Рассмотрим некоторые из советов, которые Форвард дает тем, кто
желает переработать отношения со своими токсичными родителями.
Даже если это займет длительный период терапии, личность должна
усвоить два отвергающих принципа: "Вы не несете ответственности за
то, что делали с вами, пока вы были беззащитным ребенком!"; и "Вы
несете ответственность за принятие позитивных шагов к тому, чтобы
что-то сделать с этим теперь!" Как можно было бы достичь таких вещей?
Индивиду рекомендуют прежде всего стремиться к приобретению
определенной меры эмоциональной независимости от своих родителей.
Он или она должны научиться скорее "отвечать", нежели просто
автоматически "реагировать" на поведение родителей - даже в тех
случаях, когда такое взаимодействие протекает скорее с воспоминаниями,
нежели с живыми существами. Как часть этого процесса, терапевт
советует, чтобы личность начинала в ответ на реальные или гипотетические
родительские требования говорить "Я не могу", "Я не буду" -
в качестве способа утверждения своей автономии. Впоследствии цель
будет состоять в переоценке понятий, на которых базируется взаимодействие
родитель - ребенок - таким образом, чтобы все стороны этого
взаимодействия могли, насколько это возможно, трактовать друг друга
как равных друг другу. В таком случае "Я не могу" и "Я не буду" становятся
не просто средством снятия блокирования, но договорным взглядом,
с точки зрения которого индивид способен осуществлять выбор.
Потому что "недостаток выбора прямо связан с запутыванием"1.
В этом пункте мы можем сплести воедино несколько различных нитей,
проходящих через всю эту главу. Проблема токсичных родителей
позволяет прояснить взгляд на связи между рефлексивным проектом
самости, чистыми отношениями и возникновением новых этических
программ реструктурирования личностной жизни. Декларирование
"эмоциональной независимости" от родителей - это средство одновременного
начала реформирования изложения самости и утверждения
о своих правах (что равным образом приводит и к разумному возложению
на себя ответственности). Поведение индивида больше не организуется
с позиций принудительного переутверждения рутины его детств
а. Существует прямая параллель с преодолением пагубных пристрастий,
формируемых в более поздней жизни, которые сами обычно
проистекают из привычек, установившихся на гораздо более ранней
стадии.
Подоплека понимания токсичных родителей предотвращает индивид
а от развития изложения самости, понимаемого как "биографический
расчет", с которым он или она чувствуют себя эмоционально комфортно.
Одним из важных последствий этого является заниженная самооценк
а, которая обычно принимает форму бессознательного или неосознав
аемого стыда; при этом даже в большей степени базовой является неспособность
индивида подходить к другим взрослым как к эмоционально
равным себе. Спасение от подоплеки токсичных родителей неотделимо
от утверждения определенных этических принципов или прав. Индивиды,
которые стремятся изменить свои отношения с родителями,
оглядываясь на опыт своего детства, в действительности заявляют
о своих правах. Дети имеют право не только на то, чтобы быть накормленными,
одетыми и защищенными, но и эмоциональные права на то,
чтобы иметь чувства, которые уважаются, и на то, чтобы их взгляды и
чувства принимались во внимание. Короче говоря, характеристики
любви-слияния, уместные для взрослых отношений, не в меньшей мере
уместны для отношений между взрослыми и детьми.
1 Susan Forward. Toxic Parents. Overcoming Their Hurtful Legacy and
Reclaiming Your Life. - New York: Bantam, 1990. - P. 211.
Для тех людей, которые реально являются детьми, в особенности
очень маленькими детьми, еще не способными вербально выразить свои
потребности, утверждение своих прав носит противоречивый характер.
Формулировка этих прав должна быть предложена взрослыми на уровне
этических аргументов. Это наблюдение помогает пролить свет на
проблему авторитета. По мере того как отношения родители - дети все
более приближаются к чистым отношениям, могло бы показаться, что
взгляды родителей не могут иметь примата над склонностями детей,
в результате чего "вседозволенность" приводит к бунту. Либерализация
личностной сферы не будет означать исчезновение авторитета; скорее
коерсивная1 власть дает способ отношениям авторитарности, которые
могут обороняться принципиальным образом.
Эту проблему я буду обсуждать в несколько большем объеме в заключительной
главе.
1 Коерсивный (от coercive) - принуждающий, подавляющий. - Примеч. перев.
Закладка в соц.сетях
