Жанр: Электронное издание
Предисловие
ко второму изданию
насколько замечаний
О ПРОФЕССИОНАЛЬНЫХ ГРУППАХ
Переиздавая этот труд, мы воздержались от внесения из
менений в его первоначальное содержание. Книга обла
дает индивидуальностью, которую она должна сохра
нить. Следует сохранить за ней тот облик, в котором она
стала известна читателям '
Но есть одна идея, которая в первом издании оста
лась в тени и которую нам представляется полезным
обсудить отдельно и более подробно. Это позволит нам
прояснить некоторые части настоящего труда, а также
трудов, опубликованных после него ' Речь идет о роли,
которую призваны сыграть в социальной организации
современных народов профессиональные группы. Перво
начально мы лишь слегка прикоснулись к этой пробле
ме *, так как рассчитывали вернуться к ней и посвя
тить ей специальное исследование. Поскольку другие
занятия помешали нам осуществить этот замысел и не
ясно, когда появится возможность его осуществить, мы
хотели бы воспользоваться этим вторым изданием и по
казать, как этот вопрос связан с предметом настоящего
труда, в каких понятиях этот вопрос рассматривается,
и особенно постараться устранить причины, мешающие
еще очень многим понять его важность и актуальность.
Это и явится предметом рассмотрения в настоящем но
вом предисловии.
На протяжении этой книги мы неоднократно подчерки
ваем состояние правовой и нравственной анемии, в кото
ром находится в настоящее время экономическая
' Мы ограничились тем, что из прежнего "Введения" опусти
ли примерно тридцать страниц, которые в настоящее время пока
зались нам бесполезными. Впрочем, причину этого мы объясним
в том самом месте, где они находились.
' См.: Дюркгейм Э. Самоубийство. Заключение.
ч см. ниже, с. 173-181, 206-2W.
я1иэнь* Действительно, в ряду данных функций профес
сиональная этика существует поистине лишь в зачаточ
ном состоянии. Есть профессиональная этика адвоката и
судьи, солдата и преподавателя, врача и священника
и т. д. Но если попытаться более или менее ясно сфор
мулировать бытующие идеи относительно того, каковы
должны быть отношения нанимателя с наемным работ
ником, рабочего - с главой предприятия, конкурирую
щих промышленников между собой или с публикой, то
какие же туманные формулы мы получим! Несколько
общих мест о верности и преданности, которые наемные
работники всякого рода должны испытывать к своим на
нимателям; об умеренности, с которой последние должны
использовать свое экономическое преобладание; некото
рое порицание за явно бесчестную конкурентную борьбу,
за слишком бросающуюся в глаза эксплуатацию потреби
теля - вот почти все, чем располагает нравственное со
знание в этих профессиях. Кроме того, большинство этих
предписаний совершенно лишены юридического характе
ра. Они санкционированы лишь общественным мнением,
пе законом, а мы хорошо знаем, насколько это мнение
снисходительно в отношении выполнения отмеченных
расплывчатых обязанностей. Действия, достойные само
го сурового осуждения, столь часто оправдываются ус
пехом, что граница между дозволенным и запретным,
справедливым и несправедливым теперь совершенно не
устойчива и, кажется, может перемещаться индивидами
почти произвольно. Столь неопределенная и неустойчи
вая мораль не сможет создать дисциплину. Отсюда сле
дует, что вся эта сфера коллективной жизни в значитель
ной мере лишена умеряющего воздействия образца.
Именно с этим анемическим состоянием, как мы по
кажем далее, связаны непрерывно возрождающиеся
конфликты и всякого рода беспорядки, грустное зрелище
которых разворачивается перед нами в экономическом
мире. Поскольку ничто не сдерживает существующие
силы и не очерчивает им границ, которые бы они ува
жали, они стремятся развиться неограниченно, взаимно
подавить и покорить друг друга. Конечно, сильнейшим
удается подавить слабейших и подчинить их себе. Но
подчиненный, если и покоряется на какое-то время гне
ту, который он вынужден терпеть, все-таки с этим не со
гласен, и, следовательно, в результате не сможет уста''
см. ниже, с. 200207, 328 и дал.
повиться устойчивое равновесие " Насильно навязывае
мые перемирия всегда носят временный характер и не
умиротворяют людей. Человеческие страсти успокаивают
ся только перед лицом нравственной силы, которую они
уважают. Если всякий авторитет такого рода отсутст
вует, то господствует право сильного и явное или скрытое
состояние войны непременно становится хроническим.
То, что такая анархия - явление болезненное, совер
шенно очевидно, поскольку она противоречит самой цели
существования всякого общества, которая состоит в
уничтожении или, по крайней мере, ослаблении войны
между людьми, подчиняя физическое право сильнейшего
долее высокому закону. Напрасно для оправдания этого
разрегулированного состояния подчеркивают, что оно
способствует развитию свободы индивида. Нет ничего
более ложного, чем антагонизм между авторитетом образ
ца и свободой индивида, антагонизм, который слишком
часто старались обнаружить. Наоборот, свобода (мы име
ем в виду настоящую свободу, уважение к которой об
щество обязано обеспечить) сама есть продукт регламен
тации. Я могу быть свободным только в той мере, в ка
кой другой удерживается от того, чтобы воспользоваться
своим физическим, экономическим или каким-либо иным
превосходством для порабощения моей свободы, и только
социальный образец может воспрепятствовать этому зло
употреблению силой. Известно теперь, какая сложная
регламентация необходима, чтобы обеспечить индивидам
экономическую независимость, без которой их свобода
лишь номинальна.
Но особенно в настоящее время усиливает исключи
тельную серьезность этого положения неизвестное ранее
развитие экономических функций, происшедшее пример
но в последние два столетия. В то время как в былые
времена они *ради лишь второстепенную роль, теперь
они выдвинулись на первое место. Мы далеки от тех
времен, когда они с яысокомерием оставлялись в удел
низшим классам. Перед ними все более отступают воен
ные, административные, религиозные функции. Только
научные функции в состоянии соперничать с ними, да и
наука теперь обладает престижем почти в той же мере,
в какой она может слуяють практике, т. е. в значитель
ной части - экономическим занятиям. Вот почему не без
основания было сказано, что наши общества являются
" см. Кн. III, гл. 1. S III
или стремятся быть главным образом промышленными.
Форма деятельности, занявшая столь важное место в на
шей социальной жизни в целом, не может, очевидно,
оставаться до такой степени неотрегулированной, чтобы
не вызывать самые глубокие потрясения. Это особенно
важный источник общей деморализации. Именно потому,
что экономические функции теперь охватывают наиболь
шее число граждан, есть масса индивидов, жизнь кото
рых почти целиком протекает в промышленной и торго
вой среде. Отсюда следует, что, поскольку эта среда
весьма слабо отмечена печатью нравственности, наиболь
шая часть их существования протекает вне всякого мо
рального влияния. Но, чтобы чувство долга прочно укоре
нилось в нас, нужно, чтобы сами обстоятельства, в кото
рых мы живем, постоянно держали его в состоянии го
товности. Естественным образом мы не склонны стес
нять и принуждать себя. Поэтому если нас непрерывно
не побуждают к тому, чтобы принуждать себя, без чего
нет морали, то откуда возьмется у нас эта нравственная
привычка? Если в процессе занятий, заполняющих почти
все наше время, мы не следуем никакому иному прави
лу, кроме, разумеется, нашей выгоды, то как появится у
нас склонность к бескорыстию, самоотдаче, самопожерт
вованию? Таким образом, отсутствие всякой экономиче
ской дисциплины не может не распространить свое влия
ние за пределы собственно экономической сферы и не по
влечь за собой снижение уровня общественной морали.
Болезнь установлена, но какова ее причина и каким
может быть лекарство от нее?
В основной части работы мы стремимся показать, что
разделение труда не может быть ответственным за эту
болезнь, в чем его иногда несправедливо обвиняли; оно
не обязательно вызывает разрушение связей, но функции,
когда они находятся в достаточном контакте друг с дру
гом, сами собой друг друга уравновешивают и регулиру
ют. Но это объяснение неполно. Если и верно, что со
циальные фупкции самопроизвольно стремятся адапти
роваться друг к другу при условии их регулярного
взаимодействия, то, с другой стороны, этот способ адап
тации становится правилом поведения только тогда,
когда группа освящает его своим авторитетом. В самом
деле, образец - это не только привычный способ дейст
вия; это прежде всего обязательный способ действия,
т. е. в какой-то мере неподвластный индивидуальному
произволу. Но только сформированное общество Пользуется
моральным и материальным превосходством, не
обходимым для того, чтобы иметь силу закона для инди
видов, так как единственной нравственной личностью,
находящейся над отдельными индивидами, является та,
что образована группой. Только она также обладает преем
ственностью и постоянством, необходимыми для того,
чтобы поддерживать образец за мимолетными отношения
ми, воплощающими его ежедневно. Более того, роль
группы не ограничивается просто возведением в ранг по
велительных предписаний самых общих результатов от
дельных договоров; она активно и положительно вмеши
вается в создание всякого образца. Во-первых, она
является естественным арбитром для разрешения кон
фликтующих интересов и определения каждому соответст
вующих границ. Во-вторых, она первая заинтересована в
том, чтобы царили порядок и мир; если анемия - это
болезнь, то потому, что от нее страдает прежде всего
общество, которое, чтобы жить, не может обойтись без
согласия и урегулированности. Таким образом, нравст
венная или юридическая регламентация выражает глав
ным образом социальные потребности, которые может
знать только общество; она основана на состоянии мне
ния, а всякое мнение - явление коллективное, результат
коллективной работы. Чтобы анемия кончилась, нужно,
стадо быть, чтобы существовала или сформировалась
группа, в которой могла бы возникнуть ныне отсутст
вующая система образцов.
Ни политическое общество в целом, ни государство,
очевидно, не в состоянии справиться с этой функцией;
поскольку экономическая жизнь очень специализирован
на и специализируется с каждым днем еще больше, она
ускользает от их компетенции и воздействия . Профес
сиональная деятельность может действенно регламенти
роваться только группой, достаточно близкой к самой
профессии, чтобы чувствовать все ее потребности и иметь
возможность следить за всеми их изменениями. Единст
венная группа, которая соответствовала бы этим услови
ям,- это группа, которая была бы образована всеми ра
ботниками одной и той же отрасли промышленности,
объединенными в единую организацию. Это то, что на
зывают корпорацией или профессиональной группой.
Однако профессиональная группа отсутствует в эко
номическом строе точно так же, как и профессио'
Мы вернемся далее к этому вопросу (с. 333 и след.).
нальная этика. С тех пор как прошлый век не без осно
вания упразднил старинные корпорации, предпринима
лись лишь малочисленные, слабые и непоследовательные
попытки восстановить их на новой основе. Конечно, ин
дивиды, принадлежащие к одной и той же профессии,
находятся в каких-то отношениях между собой уже бла
годаря сходству их занятий. Даже конкуренция связыва
ет их. Но в этих отношениях нет ничего регулярного;
они зависят от случайных контактов и чаще всего носят
сугубо индивидуальный характер. Такой-то промышлен
ник находится в контакте с другим; это не промышлен
ная организация такой-то специальности, объединившая
ся для совместной деятельности. Исключения составляют
те случаи, когда все представители одной и той ?ке про
фессии собираются на конгрессы, чтобы обсудить какой-
нибудь вопрос, представляющий общий интерес. Но эти
конгрессы всегда длятся короткий промежуток времени,
они тесно привязаны к определенным частным обстоя
тельствам. Поэтому коллективная жизнь, которая в них
проявляется, так или иначе угасает вместе с ними.
Единственными группами, обладающими некоторым
постоянством, являются те, что теперь называют про
фессиональными союзами, как предпринимателей, так и
рабочих. Конечно, в них есть начало профессиональной
организации, но еще очень бесформенное и рудиментар
ное. Прежде всего профсоюз есть частная ассоциация,
лишенная правовой и, следовательно, всякой регламенти
рующей власти. Их число теоретически неограниченно
даже внутри одной и той же промышленной категории,
и поскольку каждый из них независим от других, если
только они не объединяются в федерацию, то в них нет
ничего, что выражает единство профессии в целом. На
конец, профсоюзы предпринимателей и профсоюзы наем
ных работников не только отличны друг от друга, что
правомерно и необходимо, но между ними нет регуляр
ных контактов. Не существует общей организации, кото
рая бы их сближала, не лишая их индивидуальности, где
бы они могли совместно разрабатывать принципы, регу
лирующие их взаимоотношения и одинаково авторитет
ные для тех и других; поэтому право сильного по-преж
нему разрешает конфликты, а состояние войны целиком
сохраняется. Если не считать действий, связанных с об
щественной моралью, предприниматели и рабочие по от
ношению друг к другу находятся в том же положении,
что и самостоятельные, но неравные по силе государства.
10
Они могут, как это делают народы при посредничестве
своих правительств, заключать между собой договоры.
Но эти договоры выражают лишь соотношение наличных
экономических сил, так же как договоры, заключаемые
двумя воюющими сторонами, лишь выражают соотноше
ние их военных сил. Они освящают фактическое положе
ние и не смогут превратить его в правовое состояние.
Для того чтобы профессиональные этика и право смог
ли утвердиться в различных экономических профессиях,
нужно, стало быть, чтобы корпорация вместо неупорядо
ченного и аморфного агрегата, каковым она остается,
стала или, точнее, вновь стала четко организованной
группой, иначе говоря, общественным институтом. Но
всякий проект подобного рода сталкивается с некоторы
ми предрассудками; их важно рассеять или предотвра
тить их появление.
Прежде всего против корпорации - ее историческое
прошлое. В самом деле, ее считают тесно связанной с на
шим старым политическим порядком и, следовательно,
неспособной пережить его. Кажется, что требовать для
промышленности и торговли корпоративной организа
ции - значит идти против хода истории, а такое попят
ное движение справедливо рассматривается или как не
возможное, или как анормальное.
Аргумент был бы уместен, если бы предполагалось
искусственно оживить старую корпорацию в том виде,
в каком она существовала в средние века. Но вопрос ста
вится иначе. Речь идет не о том, чтобы выяснить, может
ли средневековый институт в том же виде подойти нашим
современным обществам, а о том, не являются ли по
стоянными потребности, которым он отвечал, хотя он и
должен, чтобы отвечать им, измениться в соответствии с
изменением среды.
Кроме того, не позволяет видеть в корпорациях вре
менную организацию, пригодную только для одной эпохи
п определенной цивилизации, их глубокая древность и
то, как они развивались в истории. Если бы их датиро
вали исключительно средневековьем, то можно было бы
действительно думать, что, появившись вместе с опреде
ленной политической системой, они неизбежно должны
будут исчезнуть вместе с ней. Но в действительности они
имеют гораздо более древнее происхождение. Вообще они
возникают вместе с возникновением ремесла, т. е. с тех
самых пор, как производство перестало быть чисто сельскокозяйственным.
Если они, как кажется, были неиз-'
и
вестим в Греции, по крайней мере, до эпохи римского
завоевания, то потому, что ремеслами, делом, которое
там презиралось, занимались почти исключительно ино
странцы. Тем самым они оказались вне правовой органи
зации полиса *. Но в Риме они датируются по крайней
мере началом Республики; традиция даже приписывает
их создание царю Куме ' Правда, в течение длительного
времени они влачат довольно жалкое существование, так
как историки и памятники высказываются о них редко.
Поэтому мы очень плохо знаем, как они были организо
ваны. Но в эпоху Цицерона число их значительно уве
личилось и они начали играть определенную роль. В это
время, говорит Вальцинг, "все трудящиеся классы, повидимому,
были охвачены желанием умножить свои про
фессиональные ассоциации". Впоследствии движение
продолжалось и при Империи достигло "такого масштаба,
который с тех пор, возможно, никогда не был превзой
ден, если учитывать экономические различия" . Все ка
тегории работников, которые были весьма многочисленны,
в конечном счете, по-видимому, становились коллегиями;
так же происходило и с теми, кто занимался торговлей.
В то же время характер этих групп изменился; в конце
концов они стали настоящими винтиками в руках адми
нистрации. Они выполняли официальные функции; каж
дая профессия рассматривалась как общественная служ
ба, за несение которой соответствующая корпорация нес
ла ответственность перед государством "
Это была гибель института, так как зависимость от
государства незамедлительно превратилась в невыноси
мую кабалу, которую императоры могли поддерживать
только принуждением. Использовались самые разные
" См.: Hertmann. Lchfbucll der griechischen AntiquitSten. 4 Bd.,
Ill Aufl., 8. 398. Иногда ремесленник из-за своей профессии был
даже лишен права быть гражданином полиса (lbid., S. 392). Оста
ется выяснить, не было ли у них подпольных организаций вслед
ствие отсутствия легальных и официальных. Достоверно известно
лишь то, что там существовали корпорации торговцев. См.: Ушисоне.
L'lndustrie dang la Grace antique, t. 11, p. 204 etc.
* Плутарх. Пума, XVII; Плиний. Естественная история, XXXIV.
Конечно, это легенда, но она доказывает, что римляне видели в
своих корпорациях один из древнейших своих институтов.
* Etude historique sup les corporations professionneHes chez les
Remains, t. I, p. 56-57.
" Некоторые историки считают, что корпорации с самого на
чала были тесно связаны с государством. Но несомненно, во вся
ком случае, что их официальная сторона при Империи развивалась
рваче,
и
приемы, чтобы помешать трудящимся уклониться от тяж
ких обязанностей, вытекавших из самой их профессии;
дошли до того, что стали прибегать к рекрутировапию и
вербовке путем насилия. Такая система, очевидно, могла
существовать только до тех пор, пока политическая
власть была достаточно сильной, чтобы ее навязывать.
Вот почему она не пережила распада Империи. Впрочем,
гра*кданские войны и иностранные вторжения разруши
ли торговлю и промышленность; ремесленники восполь
зовались этой обстановкой, бежали из городов и рассея
лись по деревням. Так в первые века нашей эры произо
шло то, что в точности повторилось в копне XVIII в.:
жизнь корпораций почти полностью угасла. От нее едва
сохранились некоторые следы в Галлии и Германии,
в городах римского происхождения. И если бы в это
время какой-нибудь теоретик пытался осмыслить ситуа
цию, то он бы вполне правдоподобно заключил, как это
позднее сделали экономисты, что корпорации не имеют
или, по крайней мере, больше не имеют основания, что они
безвозвратно исчезли. Он несомненно третировал бы как
реакционную н неосуществимую всякую попытку их
восстановить. Но события быстро бы опровергли подоб
ное пророчество.
Действительно, спустя некоторое время корпорации
возникли вновь во всех европейских обществах. Они воз
родились к XI-XII вв. В это время, говорит Левассер,
"ремесленники начинают ощущать потребность объеди
ниться и образуют свои первые ассоциации" " В XIII в.,
во всяком случае, они испытывают новый расцвет и раз
виваются вплоть до того времени, когда начинается их
новый упадок. Столь живучий институт не мог бы зави
сеть от какого-то случайного свойства; еще менее вероят
но, чтобы он был продуктом некоего коллективного заблуя*дения.
Если начиная с зарождения античных госу
дарств до расцвета Римской империи, с начала сущест
вования христианских обществ вплоть до Нового времени
они были необходимы, значит, они отвечают устойчивым
и глубинным потребностям. Даже тот факт, что после
первого исчезновения они возродились сами собой и в по
вой форме, совершенно обесценивает аргумент, представ
ляющий их насильственное раз Пушение в конце прошло
го века как доказательство того, что они больше не гар
монируют с новыми условиям?* коллективного существо"
Leg Classes ouvheres ell Franre jusqu'a la Revolution, I, p. 194.
навил. Впрочем, потребность в том, чтобы вернуть кор
порации к жизни, ощущаемая теперь всеми большими
цивилизованными обществами,- это самый верный симп
том того, что их радикальное упразднение не было ле
карством, а реформа Тюрго "* вызывала необходимость
другой реформы, которую нельзя бесконечно отклады
вать.
Но если не всякая корпоративная организация непремен
но является историческим анахронизмом, то есть ли ос
нования думать, что в наших современных обществах она
призвана сыграть ту значительную роль, которую мы ей
приписываем? Ведь если мы считаем ее необходимой,
то не вследствие экономической пользы, которую она мо
жет принести, а из-за нравственного влияния, которое она
могла бы оказывать. В профессиональной группе мы ви
дим прежде всего моральную силу, способную сдержать
нлтиск разных форм индивидуального эгоизма, поддер
жать в сердцах трудящихся живое чувство их общей
солидарности, воспрепятствовать праву сильного столь
грубо применяться в промышленных и торговых отноше
ниях. Однако ее считают неподходящей для такой роли.
Поскольку она возникла в связи с преходящими интере
сами, кажется, что она сможет служить только утили
тарным целям, и воспоминания, оставшиеся от корпора
ций старого режима, лишь подтверждают это впечатле
ние. Их охотно представляют себе в будущем такими,
какими они были в последнее время своего существова
ния, занятыми прежде всего поддержанием или увеличе
нием своих привилегий, укреплением своего монопольно
го положения. При этом не видят, как такие узкопрофес
сиональные заботы могли бы оказывать благотворное
воздействие на нравственность организации и ее членов.
Но не нужно распространять на весь корпоративный
строй то, что может быть верным в отношении некоторых
традиций и весьма короткого периода их развития. Ее
принципиальное устройство не только не вызывало чегото
вроде нравственного недуга, но именно нравственную
роль она главным образом и играла на протяжении боль
шой части своей истории. Это особенно очевидно в отно
шении римских корпораций. "Корпорации ремесленни
ков,- говорит Вальцинг,- у римлян отнюдь не носили
столь ярко выраженного профессионального характера,
Как р средневековье: мы не встречаем в них т регда*
и
мснтации методов работы, ни принудительного учениче
ства, ни монополии; их целью не было также объедине
ние средств, необходимых для разработки какой-нибудь
отрасли промышленности" " Конечно, объединение при
давало им больше сил для защиты их общих интересов.
Ио это было лишь одно из полезных побочных следствий
данного института, а не его основание и главная функ
ция. Прежде всего корпорация была религиозной колле
гией. Каждая из них имела своего особого бога, культ
которого, когда у нее были средства, отправлялся в спе
циальном храме. Точно так же, как каждая семья имела
своего Lat familiaris'*, а каждый город-своего Ge
nius pubUclls**, у каждой коллегии был свой бог-храни
тель. Genius collegii**. Естествеино, этот профессио
нальный культ не обходился без праздников, которые
отмечали совместно жертвоприношениями и пирами.
Впрочем, самые разные обстоятельства служили поводом
для веселых собраний; кроме того, за счет общины часто
происходило распределение продовольствия и денег. Ча
сто обсуждался вопрос, была ли в корпорации касса
взаимопомощи, помогала ли оиа регулярно тем из своих
членов, кто в этом нуждался, и мнения по этому поводу
разделились". Но дискуссия отчасти лишается своего
интереса и значения вследствие того, что эти совмест
ные, более или менее регулярные, пиршества и сопровож
давшие их раздачи продовольствия и денег часто играли
роль помощи и благотворительной деятельности. В любом
случае несчастные люди знали, что могут рассчитывать
на это замаскированное пособие. Следствием религиозно
го характера коллегии ремесленников было то, что она в
то же время являлась и похоронной коллегией. Объеди
ненные, как и Gentiles, одним и тем же культом при
жизни, члены корпорации хотели, как и они, находиться
вместе в своем вечном сне. Все достаточно богатые кор
порации имели коллективный columbarium**, в кото
ром, если у коллегии не было средств на покупку участ
ка для погребения, она устраивала, по крайней мере для
своих членов, торжественные похороны из средств общей
кассы.
Общий культ, общие пиры, общие праздники, общее
кладбище - не составляет ли все это вместе отличитель"
OF. cit., I, p. 194.
" Большинство историков считает, что, по крайней мере, не
которые коллегии были обществами взаимной помощи.
ные признаки семейной организации у римлян? Поэтому
и было сказано, что римская корпорация была "большой
семьей". "Никакое другое слово,-говорит Вальцинг,-
не характеризует лучше природу связей, объединявших
собратьев, и многие признаки свидетельствуют, что среди
них царило настоящее братство"''. Общность интересов
замещала кровные узы. "Члены корпорации считали себя
братьями настолько, что иногда называли так друг дру
га". Правда, самым употребительным выражением было
sodales**, но и это слово выражает духовное родство,
тесное братство. Покровитель и покровительница колле
гии часто носили звание отца и матери. "Доказательство
преданности, которую собратья испытывали к своей кол
легии,- это то, что ей завещали и дарили. Это также по
гребальные памятники, на которых мы читаем: Pius т
collegian* человек был почтителен к своей коллегии, как
говорили Pius in silos" " "* Эта семей
...Закладка в соц.сетях
