Жанр: Электронное издание
328_66
...мя достаточно развитую рег
ламентацию, определяющую взаимные отношения функ
ций " Для существования органической солидарности
недостаточно, чтобы была система органов, необходимых
д11уг другу п ощущающих в целом свою солидарность.
Нужно еще, чтобы способ, которым они должны сотруднпч
ать, был определен заранее если не для всех возмож
ных случаев, то, по крайней мере, для наиболее распро
страненных. Иначе приходилось бы постоянно прибегать
к непрестанной борьбе, чтобы органы могли приходить в
равновесие, ибо условия этого равновесия могут быть
найдены только беспорядочными попытками, в которых
каждая сторона видит в другой почти в тон же мере
противника, как и сотрудника. Эти конфликты повторя
лись бы без конца; следовательно, солидарность была бы
только в потенциальном состоянии, если бы приходилось
в каналом частном случае снова спорить о взаимных обякяк
пастях. Можно сказать, что существуют договоры. Но,
во-первых, не все общественные отношения способны
принять эту юридическую форму. Мы знаем, кроме того,
что договор недостаточен сам по себе, что он предпола
гает регламентацию, которая расширяется и усложпяется
ч см. та. J, гл. VII.
339
вместо с мамам существованием договоров. Притом связи,
имеющие это происхождение, всегда кратковременны.
Договор - это только перемирие, и довольно непрочное;
он прекращает враждебность только на время. Как бы
'*очна ни была регламентация, она всегда оставит свобод
ное место для многих разногласий. Но не необходимо,
и даже невозможно, чтобы общественная жизнь обходи
лась без борьбы. Роль солидарности - не уничтожение
конкуренции, ио ее укрощение.
Впрочем, в нормальном состоянии эти правила сами
выделяются из разделения труда; они как бы продолже
ние его. Конечно, если бы оно сближало только индиви
дов, соединившихся на некоторое время с целью обмена
личными услугами, то оно не смогло бы породить ника
кого регулирующего действия. Но оно сближает функции,
т. е. определенные способы действия, одинаково повто
ряющиеся при данных обстоятельствах, так как они
зависят от общих и постоянных условий социальной
жизни. Отношения, завязывающиеся между этими функ
циями, не могут, стало быть, не достичь той же степе
ни устойчивости и регулярности. Существуют определен
ные способы воздействия друг на друга, которые,
оказавшись более сообразными с природой вещей, повто
ряются чаще и становятся привьгчками; привычки затем,
по мере того как они становятся сильнее, превращаются
в правила поведения. Прошлое предопределяет будущее.
Другими словами, существует известный отдел прав и
обязанностей, устанавливаемый обычаем и становящий
ся в конце концов обязательным. Правило, стало быть,
не создает состояние взаимной зависимости, в котором
находятся солидарные органы, но только выражает его
определенным и ясным образом в функции данной ситуа
ции. Точно так же нервная система не только не господ
ствует над эволюцией организма, как это думали преж
де, но, наоборот, вытекает из нее " Нервные нити -
вероятно, не что иное, как линии прохода, по которым
следовали волны движений н возбуждений, обменивав
шихся различными органами. Это каналы, которые сама
себе вырыла жизнь, постоянно двигаясь в одном направ
лении, и нервные узлы - это только места пересечения
нескольких таких линий ". Некоторые моралисты, не
яаметпн этой стороны явления, обвиняли разделение
** См.: Verrier. Colonirs arlilhalrs, р. 746.
'" См.: Spencer. Prlncim-'s dc biologic, р. 43Ч t'tt?,
'глуда в том, что оно не производит подлинной солидар
ности. Они видели в нем только частные обмены, крат
ковременные комбинации, без прошлого и будущего, где
индивид предоставлен самому себе. Они не заметили той
медленной работы по консолидации, той сети связей,
которая мало-помалу сплетается сама по себе и которая
делает из органической солидарности нечто постоянное.
Но во всех описанных нами выше случаях эта регла
ментация или не существует, или не связана со степенью
развития разделения труда. В настоящее время нет бо
лее правил, определяющих число экономических пред
приятий; в каждой отрасли индустрии производство не
регламентировано настолько, чтобы оставаться точно на
уровне потребления. Мы, впрочем, не хотим извлечь из
этого факта никакого практического вывода; мы не утверяэд
аем, что необходимо ограничительное законодатель
ство; мы не думаем здесь взвешивать выгоды и невыго
ды его. Верно одно - что это отсутствие регламентации
мешает правильной гармонии функций. Экономисты,
правда, доказывают, что эта гармония восстанавливает
ся сама по себе, благодаря повышению или понижению
цен, которые в соответствии с потребностями ускоряют
или замедляют производство. Но во всяком случае оно
восстанавливается таким образом только после наруше
ний равновесия п более или менее продолжительных пер
турбаций. С другой стороны, эти пертурбации, естествен
но, тем чаще, чем функции более специализированны;
ибо, чем организация сложней, тем сильнее дает себя
чувствовать необходимость обширной регламентации.
Отношения капитала и труда остаются до сих пор в
том *ке состоянии юридической неопределенности. До
говор найма услуг занимает в наших кодексах весьма
незначительное место, особенно если вспомнить о слож
ности и разнообразии отношений, которые он призван
регулировать. Впрочем, нет необходимости настаивать на
пробеле, который теперь все народы ощущают и пытают
ся заполнить'*.
Правила метода для науки - то же, что правовые и
нравственные правила - для поведения; они управляют
мыслями ученого так же, как последние управляют дейст
виями людей. Но если каждая паука имеет свой метод,
" Это было написано в 1893 г. С тех пор промышленное за
конодательство заняло в пашен нраве fiance важное место. Это
доказывает, насколько пробка был серьезен, и он далеко еще In.' за
полнен.
то осуществляемый им лорядок - чисто внутренний. Он
координирует поступки ученых, занимающихся одной и
той же наукой, а не их отношения с тем, что лежит
вовне. Мало есть дисциплин, соединяющих усилия раз
личных паук для общей цели. Это особенно верно отно
сительно моральных и социальных паук, ибо математи
ческие, физико-химические и даже биологические пауки,
по-видимому, не чужды друг другу до такой степени.
Юрист, психолог, антрополог, экономист, статистик,
лингвист, историк приступают к своим исследованиям
так, как если бы различные изучаемые нмп ряды (*ак
тов составляли независимые миры. В действительности
же они проникают друг в друга со всех сторон; следо
вательно, то же самое должно быть с соответствующими
пауками. Вот откуда берется анархия, которую отмечали
(впрочем, не без преувеличения) в науке вообще, по ко
торая особенно дает себя знать в этих именно науках.
Они действительно представляют собой некое нагромож
дение разделенных, не сотрудничающих между собой
частей. Если же они образуют целое без единства, то
lie потому, что они не имеют достаточного ощущения
своего сходства, а потому, что они не организованы.
Эти различные примеры - разновидности одного и
того же вида. Если разделение труда во всех этих случаях
не производит солидарность, то потому, что отношения
органов не регламентируются, потому, что они находят
ся в состоянии аномии.
Но откуда берется это состояние?
Так как совокупность правил есть определенная фор
ма, которую со временем принимают отношения, устанав
ливающиеся стихийно между социальными функциями,
то можно сказать а priori, что состояние аномии невоз
можно повсюду, где солидарные органы находятся в до
статочно тесном и продолжительном соприкосновении.
Действительно, соприкасаясь, они легко предупреждаются
в каждом случае о потребности друг в друге и, следо
вательно, обладают живым и непрерывным ощущением
своей взаимной зависимости. Так как по той же причи
не обмены мел;ду ними происходят легко, то они совер
шаются часто; будучи регулярными, они регулируются
сами собой, и время мало-помалу завершает дело консо
лидации. Наконец, поскольку малейшие реакции могут
быть замечены всеми сторонами, то образующиеся таким
образом правила носят отпечаток этого, т. е. они пред
видят и устанавливают вплоть до подробностей условия
l)i"lnobcchit. Но если, наоборот, между ними оказывается
пенал jli-'kpkllumlemam, непрозрачная среда, то только
воздействия определенной интенсивности могут сообщать
ся от одного к другому. Отношения, будучи редкими, не
повторяются настолько часто, чтобы прочло установить
ся; с кая*дылг разом начлгяаются повью nomjtkw. Линии
прохода, no 1;отор1,1м следуют полны двнэкения, по могут
б1.1т1, *1ырь1тьг, так как сами эти волны слишком часто
ирерываюто*. Коли mie какие-нибудь правила все-таки
установятся, то они будут носить общий и расплывча
тый характер, ибо при этих условиях могут определить
ся только самые общие контуры явлений. То же самое
произойдет, если соприкосновения, будучи достаточно
значительными, недостаточно продолжительны "'.
Вообще это условие осуществляется самим ходом
вещей; ибо функция может разделиться между двумя
или несколькими частями организма только в том случае,
если последние более или менее активно соприкасаются.
Кроме того, если труд разделился, то, поскольку они
нуждаются друг в друге, они, естественно, стремятся
уменьшить отделяющее их расстояние. Вот почему, по
мере того как мы поднимаемся по лестнице животного
мира, мы замечаем, как органы сближаются и, по выра
жению Спенсера, проникают в щели друг друга. Но
вследствие стечения исключительных обстоятельств мо
жет произойти совсем иначе.
Именно это п произошло в занимающих нас случаях.
Пока сегмептарный тип резко выражен, существует почти
столько же экономических рынков, сколько различных
сегментов; следовательно, каждый из них весьма ограни
чен. Производители, находясь вблизи потребителей, могут
легко выяснить объем потребностей, требующих удовлет
ворения. Равновесие, стало быть, устанавливается без
труда, и производство регулируется само собой. Наоборот,
по мере того как развивается организованный тип обще
ства, взаимное проникновение сегментов влечет за собой
слияние рынков в один рынок, охнатынающий почти все
общество. Он простирается даже дальше и стремится
" Встяечаются, однако, случаи, когда ".помня может возникать,
хотя соприкосновение достаточно велико. Это бывает тогда, когда
необходимая регламентация может установиться только за счет
преобразований, на которые социальная структура уже не способ
на; ведь пластичность общества не безгранична. Когда она дохо
дит до своего предела, то даже необходимые изменения оказначются
невозыожньми.
f'ratf, универсальным, так rtat? границы, рааделяю1кт1е на
роды, исчкзяюч' оииовремеиио с темп границами, которые
рязп*ляпч (сегменты ка*лого пэ них. Ил этого вытекает,
*jto каждая отрасль цромышлеиности производит продук
цию для потребителей, разбросанных по всей стране или
даже но всему миру. Соприкосновение, значит, уже не
достаточное. Производитель не может более охватить ры
нок взглядом или даже мыслью. Он не может представить
себе границы его, так как он, так сказать, безграничен.
Следовательно, производство лишено узды, правила; оно
может только ощупывать наугад, и нет ничего удивитель
ного, что в процессе этого ощупывания мера нарушается
то в одном направлении, то в другом. Отсюда вытекают
кризисы, периодически нарушающие экономические функ
ции. Увеличение банкротств, т. е. местных, ограничен
ных кризисов, по веси вероятности, следствие тон ?ке
причины.
По мере того как расширяется рынок, появляется
крупная промышленность. Она имеет своим следствием
изменение отношений между хозяевами и рабочими.
большее истощение нервной системы вместе с заражаю
щим влиянием крупных агломераций увеличивает потреб
ности последних. Машинная работа заменяет человече
скую; мануфактурная - работу в мелких мастерских.
Рабочий завербован, отнят на целый день у своей семьи;
он живет, все более отдаляясь от того, у кого работает,
и т. д. Эти новые условия индустриальной жизни тре
буют, естественно, повой организации. Но так как эти
преобразования совершились чрезвычайно быстро, то
конфликтующие интересы пе имели еще времени прийти
в равновесие '''.
Наконец, вышеуказанное состояние социальных и
моральных паук объясняется тем, что они последними
вступили в круг позитивных паук. Действительно, не
прошло п столетия, как эта новая область явлений стала
предметом научного исследования. Ученые располагались
в пей один здесь, другие там, сообразно их личным склон
ностям. Разбросанные по этой обширной поверхности, они
до последнего времени оставались слишком удаленными
друг от друга, чтобы замечать все связывающие их узы.
" Напомним, однако, что (как мы увидим в следующей главе)
этот антагонизм происходит ве только от быстроты этих преобразо
ваний, но в значительной части от еще слишком большого неравен
ства внешних условий борьбы. На этот фактор время не оказывает
влияния.
за
Но уже в силу только того, что они будут продолжать
свои исследования все далее от исходных, отправных то
чек, они в конце концов неизбежно встретятся и, следо
вательно, осознают свою солидарность. Единство науки
образуется, таким образом, само собой; по отвлеченное
мднпстло формулы, слишком узкое вдобавок для той мас
сы явлений, которую она должна охватить, по живое
единство органического целого. Для того чтобы наука
была единой, нет необходимости, чтоб она заключалась
Целиком в поле зрения одного и того же сознания. Это,
впрочем, и невозможно; достаточно, чтобы все занимаю
щиеся ею чувствовали, что сотрудничают в одном и том
же деле.
Предыдущее лишает всякого основания один из наи
более серьезных упреков, сделанных разделению труда.
Часто обвиняли его в том, что оно умаляет личность,
низводя ее к роли машины. Действительно, если человек
не знает, чему служат операции, которых от него тре
буют, если он не связывает их ни с какой целью, то он
неизбежно будет исполнять их рутинным образом. Каж
дый день он повторяет одни и те же движения с моно
тонной регулярностью, не интересуясь ими и не понимая
их. Это уже не живая клетка живого организма, непре
рывно вибрирующая при соприкосновении с соседними
клетками, действующая на них и отвечающая, в свою
очередь, на их действия, вытягивающаяся, сокращаю
щаяся, видоизменяющаяся сообразно потребностям и
обстоятельствам. Это - лишь инертное колесо, приводи
мое в действие внешнеи сплои и движущееся постоянно
в одном направлении и одним и тем же образом. Как бы
себе ни представляли нравственный идеал, невозможно,
очевидно, оставаться равнодушным при таком унижении
человеческой природы. Если нравственность имеет целью
совершенствование личности, она не может допустить
таких гибельных воздействий на индивида. Если же она
имеет целью общество, она не может дать иссякнуть
самому источнику общественной жизни, ибо зло угрожает
не только дкопомичсским функциям, по всем общественпым
функциям, как бы высоки они ни были. "Если,-
говорит О. Копт,- в материальном плане часто справед
ливо жалели рабочего, занятого в течение всей своей
жизни исключительно изготовлением рукояток от ножей
пли булавочных головок, то здравая философия, по
существу, не менее должна жалеть в интеллектуальном
плане исключительное и непрерывное употребление чеSiQ
ловеческого мозга на решение нескольких уравнении а
классифицирование нескольких насекомых: нравственный
результат в обоих случаях, к сожалению, весьма схо
ден" "
Иногда в качестве противодействия предлагают давать
рабочим помимо специальных и технических сведений
общее образование. Предположим Даше, что можно было
бы таким образом загладить некоторые из вредных по
следствий, приписываемых разделению труда; это, однако,
не средство предупредить их. Разделение труда lie изме
няет своей природы оттого, что ему предпосылают общее
образование. Хорошо, конечно, чтобы рабочий был в
состоянии интересоваться искусством, литературой и
т. д.; но тем не менее остается дурным то, что весь
день с ним обращались как с машиной. Кто, кроме того,
не знает, что два эти рода существования слишком про
тивоположны, чтобы они могли примириться и соеди
ниться в одном и том же человеке? Если привыкнуть к
широким горизонтам и точкам зрения, к прекрасным об
общениям, то невозможно терпеливо замыкаться в узких
границах специальной задачи. Такое лекарство делает
специализацию безвредной, только сделав ее невыносимой
и, следовательно, более или менее невозможной.
Противоречие устраняется тем, что, вопреки обычному
мнению, разделение труда но производит этих следствий
необходимо по своей природе, но только в исключитель
ных и ненормальных обстоятельствах. Чтобы оно могло
развиваться без этого гибельного влияния на человече
ский дух, нет необходимости умерять его противополож
ным ему фактором; необходимо и достаточно, чтобы оно
было самим собой, чтобы ничто извне lie извращало его.
Нормально каждая специальная функция требует, чтоб
индивид не замыкался в ней совсем, но чтобы oil под
держивал постоянные связи с соседними функциями,
осознавал их нужды, происходящие в них изменения
и т. д. Разделение труда предполагает, что работник не
только не занят исключительно своим занятием, но что
он не теряет из виду своих непосредственных сотрудни
ков, воздействует на них и испытывает их воздействие.
Он, таким образом, не машина, повторяющая движения,
направление которых он не понимает. Он знает, что опн
направляются куда-то, к цели, которую он различает
более или менее ясно. Он чувствует, что он служит чему"
(*ours Де philosophic positive?, IV, р. 430.
'I'M. Л.ля *Torn нет необходимости, чтобы on охватывал
обширные области социального горизонта; ему достаточ
но воспринимать его настолько, чтобы понять, что его
действия имеют цель вне их самих. Тогда, как бы спе
циальна, как бы однообрадна ни была его деятельност?,,
это деятельность разумного существа, так как она имеет
смысл, и он знает его. Экономисты не оставили бы в
тени этон существеннои черты разделения труда и,
следовательно, не подвергли бы его этому пезаслу?кепному
упреку, если бы не сводили его роль к тому, что
бы быть орудием общественного дохода, увеличения
производительности социальных сил, если бы они видели,
что оно премило всего - источник солидарности.
iie
ПРИНУДИТЕЛЬНОЕ РАЗДЕЛЕНИЕ ТРУДА
Недостаточно, однако, того, чтобы существовали прави
ла; иногда сами эти правила бывают причиной зла. Это
мы п видим в классовых войнах. Институт классов или
каст составляет организацию разделения труда, притом
организацию сильно регламентированную, однако она
часто служит причиной раздоров. Низшие классы, недо
вольные положением, доставшимся им по обычаю или
по закону, стремятся к функциям, которые им запреще
ны, и стараются отпять их у владеющих ими. Отсюда
междоусобные войны, вызываемые способом разделения
труда.
Ничего подобного не наблюдается в организме. Без
сомнения, в кризисные моменты различные ткани воюют
между собой п питаются одни за счет других. Но никог
да клетка или орган не стремятся завладеть другой
"1)упкцией, помимо принадлежащей им. Причина состоит
в том, что каждый анатомический элемент механически
идет к своей цели. Его устройство, его место в организме
определяют его назначение; его занятие - необходимое
следствие его природы. Ой может справляться с ним
плохо, по он не может взять на себя работу другого
элемента, разве только этог последний оставит ее, как
61,[!lm?t в редких случаях замены, о которой мы говори347
Jut. ttl' Tan обстоит с обществами. Здесь свобода более
lit.'.-К11;а; аКЧКДУ 11аСЛеДС-ДЧК.Ч111Ь1Л1Ц СКЛОННОСТЯМИ lUlRiliUiftil
и (1*ункц11сй, которую он будет выполнять, лежит боль
шое рассюяпне; первые не вденут на собой вторую с
такой пеизбеящостью. Этот простор, открытый для проб
и обсуждения, открыт также для действия многих при
чин, которые могут заставить природу индивида укло
ниться от своего нормального направления и создать
патологическое состояние. Эю оргадизация более гибкая,
поэтому она также более хрупка и более доступна из
менениям. Мы, конечно, не предназначены с самого рож
дения к какому-то специальному занятию; однако мы
имеем способности и склонности, ограничивающие наш
выбор. Если с ними не считаются, если они нарушаются
нашими повседневными занятиями, то мы страдаем п
ищем средство положить конец нашим страданиям. Но
нет другого средства, как изменить установленный по
рядок и создать новый. Чтобы разделение труда произ
водило солидарность, недостаточно, стало быть, того,
чтоб каждый имел свое занятие; необходимо еще, чтоб
это занятие ему подходило.
Но именно это условие не соблюдено в разбираемом
нами случае. В самом деле, если институт классов или
каст иногда порождает эти мучительные явления, вместо
того чтобы порождать солидарность, то это потому, что'
распределение социальных функций, на котором он ба
зируется, не соответствует или, точнее, больше не соот
ветствует естественному распределению талантов; ибо
(что бы об этом ни говорили') не в силу только духа
подражания низшие классы в конце концов стремятся
к жизни высших. Подражание даже, собственно говоря,.
ничего не может объяснить само по себе, так как оно
предполагает нечто другое, чем оно само. Оно возможно
только между существами уже сходными, и в той мере*
в какой они сходны; оно не происходит мем*ду различ
ными видами или разновидностями. О нравственном за
ражении можно сказать то же, что и о физическом: оно
проявляется только на предрасположенной почве. Для
того чтобы потребности распространились от одного клас
са к другому, необходимо, чтобы различия, разделявшие
первоначально эти классы, исчезли или уменьшились.
Необходимо, чтобы в силу происшедших в обществе из
менений одни стали способны к функциям, которые впаТяг
а". l.ois Де. l'ihlifcation.
толе были выше их, а другие потеряли свое первопачалт,-
пое верхов*псч-цо. l*orna плебеи стили оспаривать у пат
рициев честь цедра клеили религиозных и администра
тивных функций, то это было ис только для того, чтоб
подражать последыиы, ио потому, что они стали умнее,
богаче, многочисленнее и их вкусы и желания изменились
вследствие этого. В результате этих изменений в целой
социальной сфере оказалось нарушенным согласие между
способностями индивидов и предназначенными им видами
деятельности. Одно только принуждение, более или ме
нее сильное и прямое, связывает их с этими функциями;
следовательно, возможна только несовершенная, нару
шенная солидарность.
Результат этот, стало быть, не есть необходимое след
ствие разделения труда. Он происходит только в совер
шенно особых обстоятельствах, а именно тогда, когда оно
является следствием внешнего принуждения. Иначе об
стоит дело, когда оно устанавливается чисто внутренне
и самопроизвольно, когда ничто не стесняет индивидуаль
ной инициативы. При этом условии между природой ин
дивидов и социальными функциями не может не возни
кать гармонии, по крайней мере, в среднем числе случаев.
Если ничто не мешает или не благоприятствует неподо
бающим образом конкурентам, оспаривающим друг у
друга те или иные занятия, то неизбежно, что только
наиболее способные к каждому роду деятельности добь
ются его. Единственная причина, определяющая тогда
способ разделения труда,- это различии способностей.
В силу самой природы вещей разделение происходит
тогда в направлении способностей, так как нет основа
ния, чтобы было иначе. Таким образом, сама собой осу
ществляется гармония между способностями каждого
индивида и его положением. Скажут, что этого не всегда
достаточно для удовлетворения людей, что есть люди,
желания которых всегда превышают их способности. Это
так; но это исключительные и, можно сказать, болезнен
ные случаи. Нормально, когда человек находит счастье
в осуществлении своих природных склонностей, а его
потребности пропорциональны его средствам. Так в орга
низме каждый орган требует только пропорционального
его значению количества пищи.
Итак, принудительное разделение труда - второй
признанный нами болезненный тип. Но не нужно обма
нываться насчет смысла слова: не всякого рода регла
ментация составляет принуждение, ибо, наоборот, разде
ла
лепке труда, как мы видели, не может обойтист. без ре
гламентации. Даже тогда, когда функции разделяются по
установленным заранее правилам, разделение - не всег
да следствие принуждения. Это верно даже по отношению
к кастовому режиму, пока он коренится в природе обще
ства. Этот институт в самом деле не всегда и не везде
произволен. Но когда он функционирует в обществе ре
гулярно и не испытывая сопротивления, то он выражает
(по крайней мере, в общих чертах) неподвижный способ
распределения профессиональных способностей. Вот по
чему, хотя занятия в известной мере распределяются за
коном, каждый орган исполняет свое дело самопроизволь
но. Принуждение начинается только тогда, когда регла
ментация, не соответствующая более природе вещей п,
следовательно, не имеющая основания в нравах, под
держивается только силой.
Можно сказать и наоборот, что разделение труда
производит солидарность, только если оно самопроизволь
но и в той мере, в какой оно самопроизвольно. Но под
самопроизвольностью надо понимать отсутствие пе толь
ко всякого явного и формального насилия, но всего того,
что даже косвенно может помешать свободному развитию
социальной силы, которую каяэдый носит в себе. Она
предполагает не только то, что индивиды не принуждают
ся насильно к определенным функциям, но также и то,
что никакое препятствие какой бы то ни было природы
не мешает им занимать в социальной среде место, соот
ветствующее их способностям. Словом, труд разделяется
самопроизвольно только тогда, когда общество устроено
таким образом, что общественное неравенство точно вы
ражает естественное неравенство. Но для этого необхо
димо и достаточно, чтобы никакая внешняя причина не
переоценивала и не недооценивала их достоинства. Со
вершенная самопроизвольность - только следствие и
другая форма и
...Закладка в соц.сетях
