Жанр: Электронное издание
2
...жданские права в
более узком, американском смысле слова, civil rights.
Сами Соединенные Штаты и дают нам наиболее яркую
картину подобной борьбы, хотя соответствующие примеры
нетрудно найти и в других местах.
Две важнейшие проблемы социального включения -
проблемы чернокожих и женщин. В случае с чернокожими
существует некая лестница исключения - от простой
дискриминации через расовое разделение (сегрегацию) к
апартеиду. Для уничтожения апартеида понадобилась
гражданская война и до сих пор не завершенная революция
сверху. Движение 1960-х гг. за гражданские права
52
вплотную подошло к границе, за которой начинается неконтролируемое
насилие; целью движения было устранение
всякой сегрегации. Правда, осталась дискриминация,
и вплоть до сегодняшнего дня все попытки affirmative action,
т.е. сознательного выдвижения представителей обделенных
доселе групп (которое, к сожалению, часто назыв
ают "положительной дискриминацией"), можно назв
ать успешными лишь условно.
История женского движения прошла схожие этапы,
хотя и более успешно. Долгое время аристотелевское положение
о том, что женщины "по природе", может быть,
и не люди второго сорта, но все же должны находиться
у домашнего очага, а не на рыночной площади гражданской
общественной жизни, господствовало в государственной
философии. Движение суфражисток привязало
требование гражданских прав к вопросу об избирательном
праве и в конце концов, после Первой мировой
войны, добилось успеха в большинстве развитых стран.
Однако дискриминация, превращающая женщин в
"граждан второго класса", сохранилась и сохраняется до
сих пор. Ее формы изощренны и малозаметны, но весьма
заметно их действие. Так что и здесь требования позитивных
сдвигов остаются частью современного движения
за гражданские права.
Итак, выход гражданского статуса на сцену истории
произвел эффект взрыва. И причина этого конечно не в
обязанностях, с этим статусом связанных, а в правах, которые
он предоставляет. Группы, завоевавшие для себя
права участия, вскоре продемонстрировали готовность
защищать их и заняли круговую оборону в бурге в качестве
бюргеров, граждан. Однако и другие стали предъявлять
свои претензии, порой даже находя себе защитников
в самом бурге. Борьба за полное членство в гражданском
обществе превратилась в одну из величайших тем
современного социального конфликта и останется таковой,
пока в один прекрасный день мировое гражданское
общество не станет реальностью.
Тезис Маршалла
Включение и исключение ставят перед гражданским
обществом вопросы, которые возникают вновь и вновь,
нередко порождая насилие. Однако путеводной нитью
социального развития последних двух столетий служит
развитие самого гражданского статуса. То, что вначале
было узкой и ненадежной правовой категорией, постепенно
превратилось в высокоразвитых открытых обществ
ах в многосторонний, гарантированный статус, высшее
воплощение жизненных шансов. Впрочем, слова "постепенно
превратилось" затушевывают характер этого процесс
а. Он тоже представлял собой не спокойный, безболезненный
процесс роста, протекающий почти незаметно
для окружающих, а пример преобразования через конфликт
- классовый конфликт. Классовый конфликт
последних двух веков неизменно разворачивался сразу
вокруг двух аспектов гражданских прав: эффективного
распространения их на обделенные доселе группы и дополнения
их новыми элементами. Обе эти темы были неотделимы
одна от другой.
Английский социолог Т.Маршалл в цикле лекций в
1950 г. поведал историю, которую можно назвать истинным
бриллиантом социального анализа. Я позаимствовал
для настоящей главы название этого цикла - "Гражданские
права и социальные классы", или, точнее, "Гражд
анство и социальный класс" ("Citizenship and Social
Class"7). Лекции были прочитаны в Кембридже в честь
однофамильца Т.Маршалла - Альфреда Маршалла, что
дало лектору повод начать с вопроса, который задавал
автор "Будущего рабочего класса" в 1873 г.: "Вопрос не
в том, будут ли в конце концов все люди равны - разумеется,
не будут, - а в том, не приведет ли прогресс
медленно, но верно к тому, чтобы каждый по крайней
мере был господином по профессии". Вопрос кажется несколько
устарелым, и не только с точки зрения женщин,
которые во всяком случае имеют неменьшее право быть
"госпожами по профессии". Поскольку у нас идет речь о
правах, мы должны спросить также, действительно ли
они прогрессируют "медленно, но верно", или это, скорее,
происходит скачкообразно и поэтапно. Впрочем,
Т.Маршалл использует вышеприведенную цитату лишь
для собственной формулировки проблемы, весьма близкой
установленному нами кругу понятий. В первую очередь
он проводит различие между тем, что называет "количественным
или экономическим неравенством" и "качественным
неравенством". Первое устранить нельзя,
второе - можно; однако если качественное неравенство
устранено, то и количественное теряет свою остроту.
Этого можно добиться, принимая в члены общества большее
количество людей с более обширными правами. Так
и произошло в действительности. "Первичное равенство
людей как членов... обогатилось новым содержанием и
было увенчано изумительным венком прав... В то же
время оно было однозначно отождествлено со статусом
гражданина".
Таков тезис Маршалла. Современное социальное преобр
азование трансформировало формы неравенства и порожд
аемые ими конфликты. Качественные политические
различия прошлого стали теперь количественными экономическими
различиями между людьми. Это произошло
в два этапа: в результате самой революции модерна, а
затем в результате изменений внутри современного мира.
Маршалл начинает с освещения феодальной иерархии
и ее юридически закрепленных привилегий и исключительных
прав. Это мир статуса, и он распался, когда в
него проник современный договор. В старом мире границы
прав образовали кажущуюся неизменной структуру
неравенства. "Воздействие гражданского статуса на
такую систему должно было быть крайне мощным, поистине
разрушительным". Оно означало конец всяких юридически
определенных границ прав, никак не меньше.
Однако и не больше. Так, например, оно не покончило с
неравенством. Маршалл, чуть ли не извиняясь, говорит:
"Правда, классы продолжают существовать" (когда уже
утвердился принцип гражданских прав). Для этих извиняющихся
ноток нет никаких причин. В известной степени
классы только и начинают существовать на основе
всеобщего равного гражданского статуса. Люди должны
принадлежать к разным классам, чтобы быть вовлеченными
в классовые конфликты, а классовая борьба -
движущая сила современного социального конфликта.
Тут же, однако, следует пояснить, что и современный
классовый конфликт связан с правами. Во-первых,
прежние времена оставили свой след, в том числе в виде
не санкционированной юридически, но действующей
фактически власти традиционных господ. Во-вторых,
возникают новые границы прав, хоть и не имеющие юридически
обязательного характера, но воздвигающие труднопреодолимые
препятствия на пути к всеобщим гражд
анским правам. Сюда можно отнести как реальный
доход, так и формы дискриминации, как ограничение
мобильности, так и затруднение участия. Суть современ55
ного социального конфликта уже не в том, чтобы устранить
различия, которые (говоря словами Маршалла)
"имеют по существу обязательный характер закона".
Принцип гражданства такие различия уничтожил, во
всяком случае "в принципе". Единственный оставшийся
юридически обязательным статус - это статус гражданин
а. Современный же социальный конфликт связан с дей-
ствием неравенства, ограничивающего полноту гражданского
участия людей социальными, экономическими и
политическими средствами. Речь, таким образом, идет о
правах, реализующих положение гражданина как статус.
Т.Маршалл различает три этапа этого процесса: возникновение
гражданских прав в узком смысле, политических
прав и социальных прав. Имея счастье быть англич
анином, он мог позволить себе заявление (однозначность
которого в любом другом случае была бы сомнительн
а), что "каждый этап можно отнести к определенному
столетию - этап возникновения основных прав -
к восемнадцатому, политических - к девятнадцатому,
социальных - к двадцатому". Правда, при ближайшем
рассмотрении оказывается, что и в Великобритании эти
этапы в значительной мере накладывались один на другой,
но само их различение смысла от этого не теряет.
Основные гражданские права - ключ к современному
миру. К ним относятся элементы правового государств
а, равенство перед законом и надежная процедура поиск
а правосудия. Конец иерархии означает начало основных
гражданских прав. Никто больше не стоит над законом,
все подчиняются ему. Закон ограничивает власть и
ее носителей, в то же время обеспечивая защиту всех
тех, кто временно или постоянно оказывается в меньшинстве.
Правда, до сих пор нет однозначного ответа на вопрос,
может ли правовое государство определяться чисто
формально или оно должно включать определенные матери
альные элементы. Надежная и соответствующая случ
аю процедура (due process, надлежащий порядок) в Соединенных
Штатах является чисто формальным понятием,
но от этого не хуже гарантирует защиту прав человек
а; многие другие страны предпочли взять на вооружение
старую идею естественных прав и отразить ее в пре-
амбуле своих конституций. "Мы считаем эти истины очевидными..."
Разумеется, чисто формальное понятие правового
государства может быть употреблено во зло. Гитлер
начал свое правление с закона о предоставлении
чрезвычайных полномочий. И все же, несмотря на все
шатания двадцатого столетия, мысль, что все члены обществ
а - граждане, все граждане подчиняются закону и
равнЫ перед законом, есть первейшее определение гражд
анского общества.
В то же время данное определение было необходимым
условием всех западных версий капитализма. Свободный
наемный труд предполагает наличие современного
трудового договора. Рынки функционируют лишь в
той мере, в какой люди имеют к ним доступ как равнопр
авные участники. Это не значит, что каждый должен
иметь доступ; капитализм десятилетиями продуцировал
рост обеспечения для меньшинства, причем многие из капит
алистических условий в еще большей степени продуциров
али обеспечение для немногих избранных. Это
также не значит, что гражданские права являются достаточным
условием экономического роста. Демократия и
благосостояние - две разные вещи, как обнаруживали с
прискорбием все страны на своем пути к свободе. Ни
протестантская этика, ни предпринимательская инициатив
а, ни техническая изобретательность не следуют сами
собой из гражданских прав. И все же если для буржуазии
XVIII в. существовала тема, обещавшая увеличение
прав и их обеспечения, то это была тема гражданских
прав. Возможно, в конце XX в. ту же функцию выполняет
идея гражданского общества. Во всяком случае,
провозглашение основных гражданских прав было и ост
ается стратегическим изменением современного мира.
Поэтому гражданские права - по-прежнему первое требов
ание для всех стран, которые с запозданием вступают
на путь современного развития.
Очевидная слабость основных гражданских прав заключ
ается в том, что сами законы, в которых они находят
свое выражение, могут быть односторонними. И хотя
они должны действовать как правила игры, порой эти
правила выгодны одной стороне больше, чем другой.
Трудовой договор представляет собой наглядный тому
пример. Что значат слова "свободный и равноправный",
если одна договаривающаяся сторона должна работать,
чтобы выжить, а другая вольна сама подыскивать себе
партнеров, нанимать и увольнять их по собственному усмотрению?
Пока не все граждане имеют шанс ввести
свои интересы в процесс правотворчества, правовое госуд
арство сохраняет в неприкосновенности серьезные Раз57
личия в правах. По этой причине необходимым дополнением
к гражданским правам были права политические. К
ним относится не только избирательное право, но и свобод
а собраний, свобода слова и вся палитра прав, столь
выразительно описанная Джоном Стюартом Миллем в
его трактате "О свободе". Политическая общественная
жизнь соответствует экономическому рынку; ее структуры
столь же несовершенны и столь же сложны; но главное
- она, так же как и рынок, должна быть доступна
всем. Политические права - это входной билет в общественную
жизнь.
Либеральные реформаторы боролись как за основные
гражданские, так и за политические права. Не все из них
были готовы "прямо и безусловно связать политические
права с гражданским статусом"; некоторые полагали, что
основных прав достаточно, а политика - дело немногих
избранных. В общем и целом, однако, реформаторы призн
авали, что правовое государство и всеобщее избирательное
право являются условиями свободы. Но дальше
большинство из них идти не хотело. Величайшая страна
свободного мира - и величайшее гражданское общество
- до сегодняшнего дня так и не признала полностью,
что история гражданских прав на этом не кончается. В
Соединенных Штатах долго господствовало такое понятие
о шансах, которое представляло равные стартовые
условия рестриктивно, а возможности выбора для гражд
ан - экстенсивно. Основные гражданские права, политические
права и открытая граница в сумме своей составили
американское понятие свободы. До известной степени
и сегодня дело обстоит так же. Бедные заслуживают
помощи, если помогают себе сами; в остальном их жизненные
обстоятельства - их личное дело. В Европе же
в XX веке наблюдалось развитие иного рода. Можно
спорить о том, что обусловило этот процесс - логика
гражданского статуса и классовая борьба или традиция
вездесущности государства, но, так или иначе, сложилось
мнение, что члены общества нуждаются в большем,
нежели гражданские и политические права. К ним присоединились
социальные права, так что статус полнопр
авного гражданина в итоге стал включать в себя, как
выразился Маршалл, "всеобщее право на реальный
доход, измеряемый не по рыночной стоимости соответствующего
продукта". Это - права в нашем смысле слова.
Аргументы в пользу такого развития налицо. Основные
гражданские права ограничены не только политической
властью привилегированных слоев, но и экономической
слабостью многих из тех, кому они обещаны законом
и конституцией. Весьма немаловажный вопрос, может ли
человек позволить себе защищать собственные интересы
или даже честь в суде. Политические права немного знач
ат, если людям не хватает образования, чтобы эффективно
ими пользоваться. К тому же это может требовать
такой социальной или экономической цены, которая помеш
ает их осуществлению. Пока каждый человек не
может жить свободной от элементарной нужды и страха
жизнью, конституционные права остаются пустым обещанием,
и даже хуже - циничной уловкой, скрывающей
фактическую защиту привилегий. Однако выводы из подобных
аргументов не столь очевидны. Если гражданские
и политические права утверждаются как таковые и
гарантируются законами, конституциями и судами, то гар
антия социальных прав - куда более трудный вопрос.
Были испробованы аналогичные пути, однако ни законод
ательно установленный минимальный доход, ни право
на труд, ни другие социальные "права" в таком духе не
дали большого эффекта.
В этой связи бросается в глаза, что требование соци-
альных улучшений нередко превращается в требование
повышения обеспечения. Ратуя за сознательное регулиров
ание спроса, Кейнс требовал не повышения реальной
заработной платы как таковой, а увеличения покупательной
способности как движущей силы роста. Европейская
дискуссия об образовании в 1960-х гг. началась не с положения
о том, что право на образование есть одно из
гражданских прав, а с постулирования взаимосвязи
между шансами на образование и экономическим ростом.
В публикациях ОЭСР, получивших в дальнейшем широкую
известность, говорилось о существующей корреляции
между ростом валового общественного продукта и
долей в обществе выпускников высшей школы. Следует
также заметить, что идея трансферта социальных прав
как элемента гражданского статуса стирает границу
между равенством шансов и равенством результатов.
Т.Маршалл предвосхитил тезисы Фреда Хирша, поставив
вопрос о том, не случилось ли так, что социальные
гражданские права зашли гораздо дальше первоначального
намерения "приподнять пол на первом этаже обще59
ственного здания" и начали "перестраивать все здание",
так что в конце концов "небоскреб может превратиться в
бунгало".
Можно спросить: а почему бы и нет? Прямой и непосредственный
ответ на это гласит, что неравенство -
жизненная среда свободы, пока оно остается неравенством
обеспечения и не касается прав. Оно наполняет суперм
аркеты, а это в высшей степени желательно, пока
все имеют к ним доступ. Однако нас в первую очередь
интересует вопрос, что означает расширение гражданских
прав для классовых структур. Допустим для начал
а, что сам этот процесс является результатом классового
конфликта. В зачаточном гражданском обществе неимущие
организовывались, чтобы придать вес своим требов
аниям политических, а затем и социальных прав;
имущие неохотно уступали. Таким образом, продвижение
гражданских прав из юридической в политическую, а
затем в социальную сферу представляет собой также
процесс "классового затухания", смягчения классового
конфликта. Можно спросить, за что же еще должны
будут бороться классы по завершении этого процесса?
Т.Маршалл отвечает осторожно, но не оставляет сомнений
в том, что установление гражданского статуса имело
весьма многообразные последствия для социальных классов
и их конфликта. "Несомненно, они были чрезвычай-
но серьезны, и, возможно, неравенство, все еще допуск
аемое или даже создаваемое всеобщими равными гражд
анскими правами, уже не представляет собой классовых
различий в том смысле, в каком это понятие применялось
в обществах прошлого". Это по большей части
лишь экономическое неравенство, зависящее от условий
рынка, а не социальное неравенство, требующее политических
действий. Неужели возникло бесклассовое общество?
Гражданское общество
Прежде чем мы попытаемся ответить на этот вопрос,
нам необходимо еще раз оторваться от анализа в двух
плоскостях - прав и их обеспечения - и посмотреть на
жизненные шансы во всей их полноте. Гражданский статус
знаменует глубочайшее изменение в социальных условиях
и, по всей видимости, заметный прогресс в смыс60
ле расширения человеческих опций. Однако сам он как
таковой еще не создает общества, которое зиждется на
свободе. Он является элементом гражданского общества,
но для возникновения последнего требуются и другие,
более тонкие условия.
В последний раз сделаем замечание по поводу немецкого
термина. В конце XX в. выражение "civil society"
по всему миру снова вошло в моду, как двести лет назад.
Из Латинской Америки это понятие пришло в Восточную
Европу, т.е. оно приобрело актуальность там, где тотальные
притязания государства потерпели крах и люди
ищут теперь новую опору. Немецкому языку, однако,
оно дается трудно. Кое-кто употребляет английский вари
ант - "civil society"; другие пытаются увильнуть от
необходимости решать этот вопрос и предпочитают простую
кальку - "Zivilgesellschaft". При этом в любом
случае большинство избегает понятия "burgerliche Gesellschaft"*.
"Г. о., - говорится в одном известном словаре,
- как общественное устройство, представляемое в основном
гражданами-буржуа, в результате двух мировых
войн (а в Германии еще и двух инфляций), изменения
производственных и рыночных структур, а также потребительского
поведения, более не существует"8. Может,
это и верно для данной версии "г. о.", но сама она не
представляет особенного интереса. В дальнейшем я попыт
аюсь приспособить для обозначения другой, не столь
эфемерной формы civil society, сопутствующей эпохе модерн
а на всем ее протяжении, немецкое слово
" Burgergesellschaft"**.
Тимоти Гартон Эш сформулировал, нарочно без всякого
теоретизирования, идя навстречу желаниям освобожд
ающихся жителей Восточной и Центральной Европы,
что требуется от гражданского общества: "Должны
существовать национальные, региональные, местные,
профессиональные формы ассоциации, добровольные,
аутентичные, демократичные, а первое и главное условие
- партия или государство не должны контролиров
ать их или манипулировать ими. Поведение людей
должно быть "гражданственным", т.е. вежливым, терпи*Переводится
как "гражданское (буржуазное) общество"
(Примеч. пер.).
**Дословно - "общество граждан", далее будет переводиться
как "гражданское общество" (Примеч. пер. ).
мым и прежде всего ненасильственным. Гражданственным
и гражданским. Люди должны серьезно воспринять
идею гражданских прав"9. Таким образом, суть гражданского
общества составляет творческий беспорядок из
множества организаций и институтов, защищенных от
посягательств государства (центра). Вообще говоря, это
общество, но оно к тому же представляет собой нечто
большее, нежели подразумевает нейтральное, общеупотребительное
понятие общества. Гражданское общество
как жизненная среда свободы имеет специфические призн
аки, три из которых необходимо выделить особо.
Первый важный признак гражданского общества -
многообразие его составляющих. Даже слово "структур
а" несколько преувеличивает элемент порядка в этом
многообразии. Существует масса организаций и институтов,
в которых люди могут реализовать различные компоненты
своих жизненных интересов. Джеймс Мэдисон,
один из отцов американской конституции и авторов "Федер
алиста", особенно подчеркивал этот аспект, так как
ему не давала покоя "тирания большинства": "В то
время как всякая власть исходит от общества и зависит
от него, само общество разделяется на столько частей,
интересов и классов граждан, что правам отдельных лиц
или меньшинств вряд ли могут угрожать обусловленные
определенными интересами комбинации большинства"10.
Таким образом, единая государственная церковь не имеет
ничего общего с гражданским обществом; напротив, для
него характерно существование нескольких независимых
от государства церквей.
Второй важный признак гражданского общества -
автономия многих организаций и институтов. При этом
под автономией прежде всего понимается независимость
от властного центра. Там, где серьезно развита общинная
автономия, общинное (само)управление может стать частью
гражданского общества. Институты, финансируемые
государством, например университеты, тоже могут быть
автономными. Правда, нельзя отрицать, что автономия
бывает прочнее, если опирается на личную инициативу
членов организации и, как правило, на частную собственность.
Мелкие и средние предприятия являются сост
авными частями гражданского общества в той же степени,
что и фонды, союзы и объединения. Источники и
формы автономии общественных организаций - центр
альная тема при создании гражданских обществ, всегда
представляющем собой лишь создание условий, при которых
могут расцвести такие общества.
Третий важный признак гражданских обществ связан
с поведением людей, с тем самым, которое Гартон Эш
называет "вежливым, терпимым и ненасильственным", а
прежде всего - "гражданственным и гражданским".
Здесь мы сталкиваемся с другой, личностной стороной
гражданского статуса - с гражданским сознанием.
Гражданин в данном смысле слова не спрашивает, что
другие, особенно государство, могут сделать для него, а
сам делает что-то. Гражданская гордость, гражданское
мужество - есть много всяких словосочетаний для хар
актеристики добродетелей членов гражданских обществ.
Совершенно очевидно, что для всех диктаторских
притязаний гражданские общества - как бельмо в глазу.
Авторитарные правители позволяют им существовать
разве что в виде приватных ниш "внутренней эмиграции".
Это, однако, противоречит публичному по сути
своей характеру гражданского общества. У тоталитарных
властителей ничто не вызывает такую ненависть, как
гражданское общество, противостоящее их произволу.
Утверждение национал-социалистической власти в Герм
ании проходило прежде всего в борьбе против элементов
гражданского общества, в том числе и самых неожид
анных, таких как студенческие корпорации или дворянство
с его собственным ("автономным") кодексом чести.
Если такая борьба заканчивается удачно для властителя,
может возникнуть огромный вакуум, который делает
почти невозможными утверждение демократии и развитие
рыночной экономики. Румыния после Чаушеску -
убедительный тому пример.
Это значит, в свою очередь, что гражданские обществ
а, может быть, единственный источник эффективной
оппозиции авторитарной и тоталитарной власти. В стран
ах реального социализма оппозиция всего сильнее была
там, где существовали элементы гражданского общества.
К таковым в Польше относилась церковь с ее особым положением,
а после 1980 г. - "профсоюз" "Солидарность",
в Венгрии - существовавшее поначалу среди отдельных
людей, а затем все более усиливавшееся среди
общественности стремление к частной собственности. В
Чехословакии одинокую борьбу вели отдельные писатели
и художники, то же можно сказать и об оппозиционных
церковных группах в ГДР. Латиноамериканские же госу63
дарства знавали великое множество группировок антиавторит
арной организации "снизу", правда, чаще всего недолговечных.
Тем не менее, отношение гражданского общества и
диктатуры нельзя обобщить как отношение общества и
государства. Для Джона Локка связь civil government и
civil society не представляла проблемы; оба понятия неотделимы
друг от друга. Там, где властвует конституция
свободы, гражданское общество является нормальной
средой обитания людей. Оно не служит непосредственно
опорой государства; от слишком тесного союза с властями
его всегда предохраняют разнообразные автономные
инстанции. Но оно и не стоит в оппозиции к государству.
Видеть в гражданских инициативах боевые отряды,
направляемые на борьбу против демократических правительств,
- ошибка, порожденная рабской идеологией.
Свобода означает также, что государство оставляет в
покое обширные сферы жизни люд
...Закладка в соц.сетях
