Жанр: Электронное издание
117_155
...бственности, которые в двадцатом веке обычно считались
альтернативой рыночному капитализму. Шене, Серфати и
Удри справедливо утверждают: "Общественная собственность
- это обман, если она не сопровождается формами
управления и по-настоящему коллективного и демократического
контроля".49 Но тогда главное в описанной здесь модели
социалистического планирования заключается в радик
альном расширении демократии в двух отношениях:
во-первых, экономические процессы отныне будут подчинены
141
коллективному принятию решений, и, во-вторых, само принятие
решений будет децентрализовано на основе переговорной
координации. Такие перемены наполнили бы новым
смыслом лозунг "демократии участия" и тем самым стали бы
препятствием для тенденции отхода граждан от политики,
которая стала тревожной особенностью современных либер
альных демократий.50 Естественно, этот краткий набросок
лишь в общих чертах описывает основные особенности плановой
социалистической экономики и оставляет без ответа
множество важных вопросов. Тем не менее он явно превосходит
основные альтернативные концепции, распространенные
в антикапиталистическом движении, - концепции
локализации и взаимовыгодной торговли. Будучи микрореформой,
взаимовыгодная торговля может оказаться полезной
для отдельных групп производителей в странах "третьего
мира", - хотя там, где происходит перепроизводство
основных товаров, успех одного фермера будет оборачиваться
убытком другого. Кроме того, как отметила Наоми Кляйн,
"проблемы глобального рынка труда слишком велики, чтобы
их можно было измерять - или ограничивать - только интерес
ами потребителей".51 Теперь в своем местном универс
аме я могу купить бананы и кофе, приобретенные на
условиях взаимовыгодной торговли, но мне, как индивиду-
альному потребителю, не хватает времени или сил удостовериться
в том, что эти товары действительно произведены
при условиях, определенных движением за взаимовыгодную
торговлю. Решение проблем глобальной несправедливости
требует коллективного, а не индивидуального решения. В
международном масштабе локалистские стратегии могут
развиваться в одном из двух направлений. Первое, отстаив
аемое Колином Хайнсом например, заключается в максимиз
ации национальной самодостаточности и минимизации
дальней торговли.52 Это означает разрыв не только с капит
ализмом, поскольку, как мы видели, дальняя торговля осуществлял
ась человеческими обществами тысячелетиями.
Кроме того, по сути, это означает отказ от производственных
мощностей, которыми мы теперь обладаем благодаря развитию
мировой экономики. Но почему международные экономические
связи должны a priori считаться нежелательными?
Безусловно, то, что фермы в Зимбабве выращивают на экспорт
цветы и горошек, когда миллионы местных жителей
голодают, непристойность. Но почему же производители
сельскохозяйственной продукции должны вернуться к незащищенности
перед превратностями погоды и болезней, котор
ая была их неотвратимой судьбой в прошлом? Имеющиеся
у нас производственные мощности (не говоря уже о тех,
которые мы могли бы создать на их основе) дают нам средств
а для решения вопроса вопиющего неравенства, которое
привело современный мир в такое плачевное состояние. И
нам не следует бездумно от них отказываться.
В том же случае, когда взаимовыгодная торговля понимается
как каркас новой международной системы, она может
приближаться к модели переговорной координации, рассмотренной
мной в этом разделе. Майкл Барретт Браун, например,
говорит об общественных советах, образующих "горизонт
альные связи" для обмена товаров и услуг. "Контракты
и цены были бы тогда предметом переговоров о качестве и
обслуживании между представителями рабочих, объединениями
домохозяйств и избранными местными властями на
районном уровне". "Общие параметры распределения ресурсов"
устанавливались бы национальными и международными
представительными органами, а "сообщества и районы
формировали бы реальные кирпичики децентрализованной
власти", играя роль узловых точек пересекающихся сетей
взаимовыгодной торговли. Барретт Браун настаивает, что
"сообщества нельзя было бы назвать эффективными конкурирующими
торговцами, если бы они не устанавливали собственные
цены и не осуществляли собственные капиталовложения".53
Но в рисуемой им картине цены отражали бы
процесс переговоров между коллективными субъектами,
причем критерием успеха, по возможности, было бы удовлетворение
потребностей субъекта, а не максимизация прибыльности.
Такая экономическая система коренным образом
отличается от саморегулирующейся рыночной экономики,
подвергнутой критическому изучению Марксом и Поланьи.
Как только рыночный обмен полностью подчиняется процесс
ам демократического принятия решений, исходящим из
заявленных потребностей, даже если цены и деньги продол -
жают играть роль удобных средств учета, нет смысла назыв
ать возникшую систему рыночной экономикой. Зло капит
ализма можно преодолеть не путем спасения рынка, а путем
его замены.
ПЕРЕХОДНАЯ ПРОГРАММА
Социалистическое планирование, рассматриваемое в соответствии
с логикой, в общих чертах изложенной Пэтом
Девином в его модели переговорной координации, представляет
собой осуществимую и желательную альтернативу капит
ализму. Но мы далеки от него. В действительности, неолибер
альная политика "Вашингтонского консенсуса" ведет
нас в противоположном направлении, к миру, где все становится
взаимозаменяемым, товаром, который покупается и
продается для получения прибыли. Поэтому движение, которое
стремится повернуть этот процесс в нужном направлении,
должно организовать массовую борьбу с требованием
принять меры, которые одновременно способствовали бы
оздоровлению и положили начало введению иной социальной
логики. Следующие предложения предназначены скорее
для обсуждения и не являются законченной программой:
- Незамедлительное списание долгов "третьего мира": один из
наиболее очевидных признаков несправедливости, преоблад
ающей в настоящее время, заключается в том, что некоторые
беднейшие страны мира вынуждены тратить значительную
долю своих внешних поступлений на погашение долга
перед некоторыми богатейшими учреждениями мира, банками
и правительствами Севера. Схема "долговой помощи"
"большой семерки", особенно широко пропагандируемая министром
финансов Великобритании Гордоном Брауном, предст
авляет собой жестокий обман, так как оказание помощи
зависит от нахождения у власти правительств, заинтересов
анных в дальнейшем проведении "реформ", отвечающих неолибер
альной программе. Требование незамедлительного и
безоговорочного списания долгов "третьего мира" способствов
ало возникновению антикапиталистического движения и
продолжает оставаться важнейшим приоритетом.
- Введение "налога Тобина" на международные валютные опер
ации: списание долгов было бы всего лишь первым шагом в
решении проблемы тяжелого положения в большинстве
стран Юга: оно не в состоянии дать новые ресурсы для того,
чтобы способствовать развитию в правильном направлении.
Одна из привлекательных сторон "налога Тобина" заключается
в том, что его введение могло бы привести к значительному
перераспределению средств с Севера на Юг. Для
организации этого потребовался бы определенный международный
орган, поскольку в противном случае большая часть
доходов оставалась бы в развитых экономиках, где совершается
большинство валютных операций. Введение налога также
положило бы начало восстановлению определенного политического
контроля над финансовыми рынками. Однако
не следует переоценивать последствия его введения. Бруно
Жетан и Сюзанна де Брюнофф отмечают: "У "налога Тобин
а" имеются два очевидных недостатка: во-первых, он не
предотвращает крупные спекулятивные атаки на конкретную
валюту и, во-вторых, он не в состоянии решить проблемы,
связанные с исчезновением прежней международной
валютной системы и тем, что на смену ей ничего не пришло".54
Вследствие этих недостатков необходимо куда более
глубокое системное преобразование, описанное в предыдущем
разделе. Тем не менее "налог Тобина" - это заслужив
ающая внимания реформа, поскольку она создает потенци
альный механизм глобального перераспределения и
способствует денатурализации рынка и демонстрации того,
что экономическими процессами можно управлять политически.
- Восстановление контроля за движением капитала: междун
ародное право по-прежнему позволяет государствам вводить
контроль за движением капитала по Бреттон-Вудским
соглашениям 1944 года, которые лежат в основе МВФ и Всемирного
банка, но сейчас эти учреждения делают все возможное,
чтобы заставить правительства следовать примеру
развитых экономик с конца 1970-х годов и отказаться от
средств контроля за движением капитала. Восстановление
этих средств позволило бы правительствам установить определенный
контроль над притоком и оттоком капитала -
движущей силой финансовых крахов "развивающихся рынков"
последнего десятилетия. Тем не менее их действенность
весьма ограничена: Великобритания, например, за послевоенную
эпоху пережила ряд серьезных валютных кризисов,
несмотря на то что государство имело полномочия для регулиров
ания движения капитала, которые были отвергнуты
правительством Тэтчер в 1979 году. Но, как и "налог Тобина",
контроль за движением капитала положил бы начало определенному
политическому контролю над финансовыми рынк
ами, в данном случае на национальном уровне.
- Введение всеобщего базового дохода: основа могущества капит
ала заключается, однако, в его контроле над производством,
а не над финансовыми рынками. Одна из привлекательных
сторон идеи, что каждому гражданину должно быть
предоставлено право на базовый доход, скажем, на уровне,
который позволил бы ему удовлетворить свои социально призн
анные первоочередные нужды, заключается в том, что он
может помочь освободить рабочих от диктатуры капитала.
Такой базовый доход коренным образом изменил бы переговорные
позиции между трудом и капиталом, так как потенци
альные рабочие при этом находились бы в положении, когд
а они могли бы выбрать альтернативу работе по найму.
Кроме того, поскольку все граждане получали бы одинаковый
базовый доход (возможно, с учетом таких экономических
препятствий, как возраст, нетрудоспособность и наличие
находящихся на иждивении детей), его введение стало
бы важным шагом на пути к установлению равного доступа
к благам.
- Сокращение рабочей недели: медленный рост последней четверти
века привел к такому положению дел, при котором -
даже в большинстве развитых капиталистических стран -
сосуществуют сверхурочная работа и вынужденный простой.
Для обеих сторон, которых это касается, такая ситуация является
разрушительной и непроизводительной. Значительное
сокращение рабочей недели - скажем, до тридцати часов в
неделю в развитых экономиках - привело бы к более равномерному
распределению работы, повысив показатель занятости.
Поддержка этого требования не означает согласия с
тем, что ортодоксальные экономисты называют "заблуждением
о куче работы", согласно которому объем работы ограничен,
чтобы его хватило на всех. Сокращение рабочей недели
не должно привести к уменьшению производительности
и может сопровождаться повышением уровня производства
благодаря последовательному падению показателей безработицы.
Наемные работники могли бы использовать более
короткую рабочую неделю не только для проведения досуга,
но и для участия в процессах принятия решений, которых
потребует управляемая совместными усилиями экономика.
- Защита государственных и муниципальных служб и ренацион
ализация приватизированных отраслей: неолиберальное
стремление приватизировать коммунальные услуги невозможно
оправдать неким нейтральным стандартом
эффективности - "тем, что работает", как не устает повторять
Тони Блэр. Приватизация проводится в интересах коалиции
политиков, инвестиционных банкиров и управляющих
корпораций, которые стремятся получить выгоду из
выведения государственных активов на рынок и обеспечения
приватизированных услуг с целью максимального увеличения
"стоимости акций".55 Катастрофа, произошедшая в
железнодорожной системе Великобритании после ее приватиз
ации при тори, служит показательным примером конфликт
а между частной выгодой и общественным интересом.
Даже правительство Блэра, догматически преданное
"Вашингтонскому консенсусу", вынуждено было пойти на уступки
после широких выступлений общественности за ренацион
ализацию железных дорог, заставив "Рэйлтрэк" (компанию,
в собственности которой находилась инфраструктура
железной дороги) согласиться на введение внешнего управления.
Предполагается, что приватизированные отрасли
должны вернуться в государственную собственность. Между
тем неолиберальные "реформы" государственных и муницип
альных служб, которые обычно нацелены на введение
механизмов, воспроизводящих рыночные силы в сфере соци
ального обеспечения, как правило, посредством процессов
бюрократической централизации, напоминающей сталинскую
командную экономику, должны быть отвергнуты. Защит
а существующего государственного сектора ни в коей мере
не мешает разработке альтернативных форм демократической
общественной собственности.56
- Прогрессивное налогообложение для финансирования госуд
арственных и муниципальных служб и перераспределения
богатства и прибыли: одной из особенностей неолиберальной
эпохи были переход от прямого налогообложения к косвенному
и повсеместное уменьшение налогового бремени на
корпорации и богатых. Итогом должно было стать увеличение
доли налоговых выплат со стороны бедных, хотя они (изз
а сокращения расходов и рыночных "реформ") получают
меньшую выгоду от государственных и муниципальных
служб, которые они помогают финансировать. Более высокие
ставки прямого налогообложения - и прежде всего прогрессивный
подоходный налог - помогли бы обеспечить госуд
арственные и муниципальные службы средствами,
которых они были лишены вследствие неолиберальной политики.
Кроме того, требуя от состоятельных лиц внесения
значительно большей доли их дохода и богатства, этот сдвиг
в налоговом бремени способствовал бы установлению большего
экономического и социального равенства.
- Отмена контроля над иммиграцией и расширение прав
гражданства: одно из наиболее вопиющих противоречий
неолиберализма заключается в том, что он способствует глоб
альной мобильности капитала, ограничивая мобильность
труда. Труд куда менее мобилен в международном масштабе,
чем во время первой эпохи капиталистической глобализации
сто лет тому назад.57 В результате мы сталкиваемся с отвратительным
зрелищем богатых стран, возводящих невероятно
высокие барьеры, чтобы защититься от бедняков со всей
Земли, стремящихся найти убежище на Севере от бедствий
несправедливости, бедности и войны, основной источник
которых кроется в существующей экономической системе.
Преследование тех, кто ищет убежища, и заключение их в
специальные частные центры в нарушение международного
права становится постыдным фактом во многих странах
ОЭСР во главе с Австралией и остальными странами, энергично
ее догоняющими. Если мы, как принято утверждать,
живем в глобальном мире, то всеобщим правом должна быть
свобода передвижения, а не относительно неограниченная
мобильность, ставшая одной из привилегий граждан богатых
стран. Также необходимо, чтобы гражданство перестало
вытекать из происхождения и стало правом, предоставляемым
после определенного периода проживания в стране.
Такой шаг стал бы подтверждением реальности международной
мобильности (несмотря на попытки государств ее ограничить),
позволив людям участвовать в политическом процессе
там, где они хотели бы жить и работать. Он также
положил бы конец вопиющей несправедливости, когда в
странах наподобие Германии значительное иммигрантское
население лишено гражданских прав, несмотря на длительный
срок проживания или рождение в них.58
- Программа предотвращения экологической катастрофы:
наиболее серьезная в длительной перспективе угроза человечеству
и планете исходит от процессов разрушения окруж
ающей среды, высвобожденных безудержным накоплением
капитала. Доклад о перспективах глобальной экологии,
опубликованный в мае 2002 года Организацией Объединенных
Наций, выделяет четыре сценария для следующего поколения.
Два из них, которые тесным образом связаны с нынешними
глобальными планами ("Рынок превыше всего" и
"Безопасность превыше всего"), предполагают ускорение в
2002 - 2032 годах уже идущих процессов разрушения.59 Предотвр
ащение этого мрачного будущего потребует полного
изменения приоритетов. Для этого необходима программа,
включающая в себя, среди прочих мероприятий, постановку
и осуществление в международном масштабе задач по
резкому сокращению парниковых выбросов, значительные
государственные инвестиции в генерирование и распределение
возобновляемой энергии, развитие недорогого общественного
транспорта, а также намного более длительное реструктуриров
ание наших все более урбанизированных
обществ с целью изменения существующих моделей поселения
и распределения, основанного на растущей зависимости
от двигателей внутреннего сгорания.
- Ликвидация военно-промышленного комплекса: оказалось,
что сокращение военных расходов в мировом масштабе после
окончания "холодной войны" было лишь кратким штилем.
В 1999 году расходы на вооружение впервые повысились после
1988 года. Стремление Джорджа Буша-младшего к войне,
вероятно, усилит эту тенденцию: в январе 2002 года администр
ация внесла предложение об увеличении расходов на
оборону до 120 миллиардов долларов за следующие пять
лет.60 Клод Серфати перечисляет некоторые основные особенности
более широкого процесса "вооруженной глобализации",
симптомом которого служит эта статистика: "изменение
условий производства вооружений и центральная роль,
которую играет в нем финансовый капитал, растущая интегр
ация гражданских и военных технологий, появление новых
видов оружия массового поражения (химическое и бактери149
ологическое), а также быстрый рост их запасов. Милитариз
ация планеты на заре двадцать первого века представляет
собой грозную опасность".61 Эта опасность ни в коей мере не
ограничивается действиями развитых капиталистических
государств. Одним из следствий войны в Афганистане стало
возрастание напряженности в отношениях между двумя
ядерными державами Южной Азии - Индией и Пакистаном.
Однако Financial Times отмечает: "Хотя международное сообщество
призывает к сдержанности на индийско-пакистанской
границе, правительства во главе с Великобританией и
США прибегают к невероятным ухищрениям, чтобы отхватить
от растущего военного бюджета Индии кусок пожирнее".
Среди гостей Нью-Дели, привлеченных 5 миллиардами долл
аров, которые Индия ежегодно тратит на военное оборудов
ание, были британский министр иностранных дел Джек
Стро и председатель объединенного комитета начальников
штабов США генерал Ричард Майерс.62 Военные расходы,
вызванные геополитическим соперничеством на глобальном
и региональном уровнях, грозят страшными разрушениями;
они также отвлекают гигантские ресурсы от возможности их
полезного для общества использования. Для решения этих
проблем опять-таки требуется специальная программа,
включающая роспуск НАТО, всеобщее ядерное разоружение,
значительное сокращение военных бюджетов, более широк
ая демилитаризация планеты и государственная поддержк
а конверсии военных отраслей для работы в мирных целях.
- Защита гражданских свобод: еще до 11 сентября некоторые
западные правительства (особенно британское) ввели законод
ательство, которое могло быть использовано для преследов
ания мирных участников выступлений протеста как террористов.
"Война против терроризма" стала использоваться
для оправдания более широкого наступления на гражданские
свободы, доходящего в США до произвольного задержания
и высылки иностранцев без суда, а также их преследов
ания за терроризм военными трибуналами, которым, в
соответствии с президентским указом, позволено приговарив
ать заключенных к смертной казни по куда более низким
стандартам, по сравнению с теми, что преобладают в гражд
анских судах. Поэтому антикапиталистическое движение
должно стремиться отстаивать гражданские свободы ради
них самих, а также потому, что оно приняло вызов борьбы с
размыванием гражданских прав, ставшим столь заметной
особенностью нынешней эпохи "демократического правления".
Этот перечень требований призван всего лишь служить
ориентиром. Другие могут придумать более широкие и обр
азные программы, а та, что приведена здесь, безусловно,
отражает значительную озабоченность этими вопросами
интеллектуалов и активистов на Севере. Но было бы глупо и
претенциозно сидеть в Лондоне и пытаться придумывать,
скажем, программу, которая была бы предназначена для решения
проблемы тяжелого положения безземельных крестьян
в Бразилии. В приведенной программе наиболее важны
две особенности. Во-первых, перечисленные выше требования,
как правило, предъявляются государствам, действующим
по одиночке или сообща. Здесь отражается то обстоятельство,
что, несмотря на воздействие глобализации,
государства по-прежнему остаются наиболее действенными
механизмами в мире, поскольку перед ними стоит задача мобилиз
ации ресурсов для достижения целей, по которым имеется
общее согласие. Признание этого не означает отказа от
того, что было сказано мною ранее об ограниченности всякой
политической стратегии, которая представляет национ
альное государство главным противовесом глобальному капит
ализму. Государства - это часть капиталистической
системы, а не сила, противодействующая ей. Но государства,
поскольку они, по крайней мере отчасти, зависят от обеспечения
согласия их субъектов, оказываются уязвимыми для
политического давления снизу. Поэтому массовые движения
могут вынудить их на проведение реформ. Однако важно
понять, что любых уступок такого рода можно добиться не
путем переговоров с якобы сочувствующими правительствами,
а путем массовой борьбы. Описанные выше реформы
идут вразрез с логикой капитала. Их может добиться только
движение, сохраняющее свою политическую независимость
и способное, благодаря центральной роли в нем организованного
рабочего класса, вырвать у системы уступки. Антикапит
алистическое движение не должно бояться предъявлять
требования государствам, но оно должно оставаться от них
независимым.
Могут сказать: "Легче сказать, чем сделать". Совместная с
государством работа по проведению реформ легко могла бы
привести к утрате движением своей независимости. Это
вполне реальная опасность. Двусмысленность реформизма
как политической стратегии заключается в том, что он брос
ает вызов системе и дает ей средства для сдерживания того
же вызова. Эту проблему не так-то просто решить. Отказ
идти на какие-то частичные улучшения из страха замарать
свои руки сохранением статус-кво всегда был одним из основных
признаков политического сектантства и догматизм
а. Но в этом и заключается вторая особенность приведенной
выше программы, которую стоит отметить. Как я уже
говорил, все перечисленные требования идут вразрез с неолибер
альным элитарным консенсусом. Даже самое умеренное
- скажем, переход от косвенного к прямому налогообложению
- с точки зрения этого консенсуса кажется крайне
нереалистичным. Притом, что все эти требования - не список
пожеланий, высосанных из пальца. Они представляют
собой ответ на реалии современности, и все они были выдвинуты
существующими движениями. В то же самое время
цель этих требований заключается в том, чтобы подорвать
логику капитала. Например, введение всеобщего прямого
дохода на достаточно высоком уровне поставило бы под угрозу
нынешнее функционирование рынка труда и тем самым
устранило бы одно из обязательных условий капиталистической
эксплуатации. Иными словами, хотя эти требования
не обязательно открыто озвучивают антикапиталистические
доводы, в них присутствует антикапиталистическая динамик
а. Они представляют собой то, что Троцкий назвал переходными
требованиями, реформы, которые возникают из
реалий существующей борьбы, но осуществление которых в
нынешнем контексте поставило бы под вопрос капиталистические
экономические отношения.63
Поэтому движение, которое добилось бы успешного выполнения
хотя бы части такой программы, скажем, при помощи
конкретного национального государства, столкнулось бы с дилеммой.
По всей вероятности, даже эти ограниченные успехи
достаточно нарушили бы работу капитализма в такой стране,
чтобы стать причиной существенного экономического
ущерба вследствие таких механизмов, как утечка капитала,
бегство валюты и резкое повышение показателей инфляции.
Движение могло бы отреагировать, отступив и, возможно,
начав сотрудничество в восстановлении "доверия" ценой -
через какое-то время - отказа от реформ, которые оно завоев
ало, и укрепления системы, которую оно стремилось преобр
азовать. Или же движение могло бы продолжить наступление,
столкнувшись с растущим сопротивлением местного
и международного капитала, которое все чаще принимало бы
форму не только экономических санкций, но и попыток физического
его уничтожения. (Иногда выбора не остается: как
показывает опыт правительства Народного единства в Чили
в сентябре 1973 года, даже движение, которое пытается отступить,
все равно может быть уничтожено.) В сущности, движение
вперед означало бы совершение революции: иными
словами, интенсивность сопротивления истэблишмента глубокому
реформированию, как только произошел бы частичный
разрыв с логикой капитала, сделала бы возможным только
один из исходов - либо отмену этих реформ (и, возможно,
контрреволюцию, которая повернула бы время вспять, как,
например, обстояло дело с неолиберальной реакцией на потрясения
1960-х - начала 1970-х годов), либо введение совершенно
иной социальной логики, - другими словами, революцию.
Но последний выбор был бы революцией не только
в смысле сист
Закладка в соц.сетях
