Жанр: Электронное издание
Zlotni17
...пивших дорогу, расстались с жизнью, не успев помолиться, поднимавших руки глушили
рукоятками сабель.
Вахтенных возле энергетической установки не было, и Лэнс, оставив двоих, побежал
дальше.
Возле грузового трюма четверо пиратов нарвались на охранников. Они были
профессионалами, к тому же их было вдвое больше. Когда команда Лэнса вылетела на
грузовую палубу, двое пиратов уже отошли к Господу, а два других, прижатых к стене,
готовились последовать за ними. На глазах у Касьяна одному из оставшихся разнесли шлем
ударом обоюдоострого топора, а вторым ударом, как бритвой, снесли голову кривым ятаганом.
Полубой, заорав что-то нечленораздельное, ворвался в гущу схватки. Больше не было
пиратов - были свои и чужие, и одного из своих только что зарубили.
Пираты шарахнулись в стороны, глядя, как среди охранников бушует убийственный
смерч. Полубой ревел медведем, успевая блокировать выпады, пробивал чужие скафандры,
отрубал руки с зажатым в них оружием. Келимитовому клинку хватало одного удара, чтобы
сломать защиту и развалить шлем вместе с головой. Кто-то бросал в ужасе клинок, падал на
колени, и таких Полубой оставлял в живых, кто-то пытался сопротивляться, и тогда пощады не
было. Горячка рукопашной захватила его целиком, и когда внезапно перед ним не оказалось
очередного противника, он в недоумении остановился.
Вокруг валялись мертвее тела, палуба и стены были забрызганы кровью. Пираты,
остолбенев, пялились на него, будто впервые видели.
Мышцы еще сводило желанием драки, и Полубой, давая выход безумию схватки, поднял
вверх руки и испустил дикий крик. Давно он не чувствовал себя так свободно. Обычно в бою
ему приходилось не столько рубиться или стрелять, сколько командовать, и он уже почти
забыл, какое это наслаждение - целиком отдаться первобытному чувству боя.
Постепенно горячка спадала. Касьян поднял забрало, откинул шлем на голову и только
теперь увидел, что натворил. Из девятерых охранников в живых остались только двое - те,
которые успели поднять руки. Сердце сжалось в ледяную глыбу, глотку перехватило.
Лэнс, перешагивая через трупы, подошел к Полубою, ткнул кулаком в плечо.
- Слышь, Убивец. Предупреждать надо. Чуть своих не порубил.
- Заткнись, - буркнул Полубой, вытирая со лба испарину.
- Бродяга, как у тебя? - скрипнул в наушниках голос Диего-Утконоса.
- Порядок. Троих потерял. У тебя что?
- Все нормально, - с некоторой запинкой отозвался Утконос, - давай посмотри, что
там за груз.
Лэнс задумчиво посмотрел на Полубоя.
- Что-то здесь не так. Любой груз вполне можно увидеть из документации в файлах
главного компьютера. - Он повернулся к своей команде: - Парни, проверьте в кубриках -
может, кто прячется, а я на мостик.
- Пойдем вместе, - сказал Полубой, чувствуя неладное.
На мостике, судя по трупам и обломкам консолей и экранов, пиратам пришлось нелегко.
Пятеро пленных выстроились вдоль стены с поднятыми руками под охраной трех пиратов.
Капитан транспортника, пожилой мужчина с окровавленной седой головой, стоял перед
собственным креслом, в котором, задрав ноги на консоль, восседал Утконос.
Увидев Лэнса и Полубоя, Утконос скривился.
- Я тебе сказал проверить груз.
Бродяга смахнул с ближайшей консоли обломки и присел на край.
- С каких пор ты командуешь? После захвата корабля все равны, если ты не забыл.
- Черт с тобой, - сказал Утконос. - Я тут пытаюсь разговорить капитана, - он
вытянул руку и быстрым движением рассек капитану щеку кончиком шпаги.
Капитан не пошевелился.
- Видал героя? - ухмыльнулся Диего.
- А что ты хочешь узнать? - спросил Полубой. Утконос сплюнул в его сторону.
- Тебе какое дело, деревня?
Трое пиратов, сторожившие пленных, обступили Касьяна.
- Он вправе задать вопрос, Диего, - поддержал Полубоя Лэнс.
- А я вправе послать его подальше. Ну так и быть, отвечу: этот упрямец никак не хочет
открыть сейф, - Утконос ткнул большим пальцем через плечо, где в стену был вмонтирован
огромный сейф.
- Всего и проблем? - удивился Бродяга. - Выломаем ящик, а на "Заступнице" откроем
со всеми удобствами.
- И капитану достанется пятая часть, - заорал Утконос, - не жирно ли будет
Падальщику, а? Сидит там в кресле, а мы тут жизни кладем! Я пять человек потерял...
- Это твои проблемы, - холодно сказал Лэнс, - по правилам всю добычу делим
согласно заключенным контрактам. Если ты против - поговори с Падальщиком об увеличении
твоей доли.
- Ты не понимаешь, Лэнс, - вкрадчиво сказал Утконос, поднимаясь на ноги, - мы
откроем сейф здесь и поделим содержимое между нами, абордажниками. Капитану и команде,
протирающей штаны на "Заступнице", хватит и стоимости груза. Ну, по рукам?
- Нет, не по рукам, - Полубой выпятил челюсть и шагнул вперед, - делить будем на
всех.
- Ты что, кретин, не понимаешь? Твоя доля меньше всех, так хватай удачу, пока она
рядом.
- Мы будем делить на всех.
- А ты что скажешь, Лэнс?
- Ты зарвался, Диего.
- Ну вы сами этого захотели, - прошипел Утконос и внезапно сделал стремительный
выпад, целясь Лэнсу в грудь.
Выхватить саблю времени уже не было, и Полубой ударил сбоку по лезвию шпаги, сбивая
ее в сторону. Ладонь резанула острая боль. Шпага пропорола Лэнсу рукав скафандра. Бродяга
вскрикнул, схватившись за плечо. Полубой рванул из ножен саблю и, ощутив движение за
спиной, прыгнул в сторону. Палаш одного из подручных Утконоса скользнул по откинутому
назад шлему. Ответным ударов Касьян рубанул противника по лицу. Протяжно закричав, пират
схватился за глаза, выпустил палаш и, повалившись на пол, забился в судорогах.
- Этот урод - мой, - крикнул Утконос, Крутанув шпагой мельницу, он пригнулся и
двинулся на Полубоя. По уверенным движениям Касьян понял, что перед ним опытный
противник. К тому же, как он знал, кромки лезвия шпаги Утконоса были покрыты келимитом,
так что сабля не давала Касьяну преимущества. И все же Утконос поторопился. Если бы он
видел, как бился Полубой в грузовом трюме, он вряд ли бы решился на открытый поединок.
Он показал колющий удар в лицо, резко сменил направление, намереваясь ударить по
внутренней стороне бедра, туда, где проходила бедренная артерия. Он не хотел убивать сразу,
ему хотелось, чтобы противник истек кровью, видя триумф своего врага. Беда для Утконоса
состояла в том, что его движения казались стремительными только ему.
Полубой аккуратно отвел сбивом шпагу и кончиком пера - обоюдоострым утолщением в
верхней четверти лезвия провел тот же секущий удар, который намеревался провести Утконос.
Диего охнул, отступил, взгляд его опустился вниз. Из разреза скафандра толчком
выбилась струйка крови. Лицо Утконоса покрыла смертельная бледность, он непонимающе
взглянул на Полубоя, который опустил саблю и спокойно смотрел на него. Внезапно ноги
пирата подломились и он тяжело опустился на колено.
- Сволочь... аптечку... мне...
- Ты сам знаешь, что это не поможет, - равнодушно сказал Полубой.
- Я тебя... с того света... достану, - с трудом выговорил Утконос, покачнулся и
медленно завалился на бок.
- Бросай оружие, - рявкнул Полубой.
Два пирата, загнавшие Лэнса за пульт канонира, в страхе бросили сабли.
Полубой оглядел остолбеневших пленных, указал капитану на кресло.
- Присаживайтесь, капитан.
Тот тяжело рухнул в кресло, не сводя с него глаз. Полубой огляделся, нашел
неповрежденный пульт и вызвал "Божью заступницу".
- ...лично! Прогуляетесь за борт, ублюдки недоделанные, и тогда... - лицо Падальщика
напоминало цветом переваренную свеклу. Изо рта летела слюна, глаза метали молнии, готовые
испепелить любого, кто попадется на глаза.
- Капитан, - прервал излияния Росса Полубой, - транспорт наш.
С полминуты Падальщик дышал широко открытым ртом, восстанавливая дыхание.
- Какого черта молчали?
- Были проблемы, капитан.
- Где Лэнс, где Утконос, сколько людей потеряли?
- Лэнс - вон, перевязку делает. Утконос убит. Потеряли восемь человек.
Падальщик снова зашелся ругательствами, но теперь Касьян подождал, пока капитан
выговорится. Росса можно было понять - теперь ему придется набирать новых абордажников,
а на Акмоне свободных людей было немного. Там в основном отдыхали команды других
кораблей, капитаны которых работали на гетайров. Стало быть, придется перекупать
абордажников, а это всегда чревато непредусмотренными расходами.
- Что с караваном? - спросил Полубой, когда Падальщик выговорился.
- Караван наш, - проворчал Росс.
Неарх подоспел вовремя. Эсминец и фрегат бросились в самоубийственную атаку, давая
время корветам уничтожить пиратов или увести часть конвоя, но даже этого не удалось.
Эсминец взорвался от прямого попадания совмещенного залпа всей эскадры гетайра, а на
фрегат набросились два корабля и взяли его на абордаж. Неарх устремился в погоню за
уходившими кораблями герцогства Майнц-Габсбург, однако прекратил преследование и
вернулся к каравану. Уйти удалось только одному транспорту республики Луара в
сопровождении единственного корвета. Их отпустили, хотя могли уничтожить без всяких
хлопот.
Все это Падачыцик выложил с кислой физиономией, явно сожалея, что на его долю
пришлось лишь одно грузовое судно.
- Что в трюмах? - спросил он.
Полубой повернулся к капитану транспортника.
- Будет лучше, если вы не станете темнить, - посоветовал он.
Капитан не стал упрямиться. Корабль вез груз френиумиевой руды, что вызвало новые
проклятия Падальщика.
- Зачем так раздражаться, капитан, - рассудительно сказал Лэнс, подошедший к
экрану, - думаю, гетайры выкупят у нас грузовик вместе с грузом.
- Может быть, может быть, - забормотал Росс, - что-нибудь еще есть?
- Тут сейф, который капитан никак не желает открывать.
- Что-о? А если ему пятки подпалить?
- Откройте сейф добром, - сказал Полубой капитану, - вы же видите, наш командир
настроен решительно.
Капитан транспортника поджал губы.
- Открывай ящик, старый пенек, пока я тебя ломтями не настругал, - заорал Полубой
таким голосом, что даже Падальщик на "Божьей заступнице" отшатнулся от экрана.
Такое обращение возымело действие - капитан набрал на панели код, и дверца сейфа
бесшумно открылась. Лэнс и обезоруженные пираты кинулись к сейфу. Вздох восхищения
пронесся по рубке.
- Что там? - сгорал от нетерпения Падальщик. Лэнс подошел к консоли с богато
инкрустированной шкатулкой в руках. Развернув ее к экрану, он откинул крышку. Полубой
увидел, как у Падальщика отвисает челюсть, а глаза вываливаются из орбит.
- Это же Светоч Галактики, - прошептал Падальщик.
В шкатулке, на бархатном ложе, лежала оправленная в платину голубая жемчужина,
размером с крупный апельсин. Золотые и зеленоватые искорки пробегали в ее глубине, отчего
казалось, будто она содержит в себе мириады звезд, за что и получила свое название. Зрелище
было завораживающее, и даже Полубой поддался волшебному блеску жемчужины. Насколько
он помнил, добыли ее на отдаленной планете под неприятным названием Мертвящая Лагуна
более ста лет назад. С тех пор на лагуне побывали десятки экспедиций, однако выловить что-то
подобное больше не удалось ни разу. Со дна единственного на планете моря доставали вполне
обычный жемчуг, может быть с небольшим зеленоватым отливом, но подобного экземпляра
больше никто не встретил. "Светоч Галактики" оправили в платину и выставили на аукцион.
Жемчужина ушла за цену, сравнимую с бюджетом вполне благоустроенной планеты и,
казалось, навсегда исчезла из виду, поскольку покупатель, по вполне понятным причинам,
пожелал остаться неизвестным. И вот теперь ее обнаружили на каком-то задрипанном
транспортнике.
- Кхм... - прокашлялся Падальщик, - ну что ж, неплохо, господа, неплохо. Какие,
говоришь, потери?
Лэнс с трудом оторвался от созерцания жемчужины. -Что?
- А, ну да. Эту м-м... безделушку, - Падальщик постарался говорить небрежным тоном,
но это у него плохо получилось, - доставьте сюда. Да. Ну и сами возвращайтесь. И никому
пока ни слова!
- Капитан, у нас есть раненые. Пришлите призовую команду, - напомнил Россу о его
обязанностях Полубой.
- Разумеется. Через двадцать минут вас заменят. Все, жду вас на нашей "Заступнице".
Падальщик отключился, а Лэнс с сожалением закрыл шкатулку и невесело усмехнулся.
- Ишь как заговорил: на нашей "Заступнице"! Ох, чую я, что-то старый хрен задумал.
Глава 32
Контр-адмирал Белевич, до боли сцепив руки за спиной, смотрел, как гаснут на обзорном
экране отметки кораблей Лиги Неприсоединившихся Государств. Два крейсера, шесть
эсминцев и десять корветов. Не слишком большая потеря, однако, если учесть, что
объединенную эскадру уже покинули корабли Содружества, а Регул высказал пожелание, что
предложение перемирия Александру Великому было бы как нельзя кстати, следовало подумать
о скорейшем выдвижении в район боевых действий. Иначе, еще неделя-другая ожидания и
русский флот останется один на один с гетайрами.
Белевич глубоко вздохнул, пережидая накативший приступ бешенства, и повернулся к
капитану первого ранга Дробышеву, командиру тяжелого крейсера "Измаил", на котором
контр-адмирал держал флаг.
- Валерий Романович, будьте любезны, распорядитесь передать донесение в
адмиралтейство.
Дробышев кивнул оператору связи.
Белевич прошелся по рубке, остановился перед голограммой, на которой медленно
вращалось изображение системы Лотар, и покачался с пятки на носок.
- Адмиралу флота Иванцову, лично, секретно. Сегодня, в шестнадцать часов по времени
Нового Петербурга, эскадра Лиги Неприсоединившихся Государств в составе... внесете в
радиограмму состав... покинула расположение объединенной эскадры, мотивируя прекращение
сотрудничества необходимостью защиты собственных границ. Позволю высказать
предположение, что дальнейшее промедление с началом операции "Александр" может крайне
негативно сказаться на экипажах союзных эскадр. Дата, подпись. Передать немедленно.
Корабли Лиги исчезли с экранов слежения. Дробышев покачал головой.
- Как бы они не передрались по дороге.
- А хоть бы и так! - рявкнул Белевич. Вахтенный навигатор вздрогнул от
неожиданности и уронил маркер, которым отмечал местоположение кораблей, в чашку с
кофе. - Нет, но каков Александр? Как ловко он нас разделяет, вы заметили? И ведь использует
самые слабые стороны наших союзничков!
- Я вам скажу так, Борис Самойлович: хорошо, что мы настояли на проведении операции
против гетайров, пока они не набрали силу. Еще полгода-год и никто не решился бы открывать
против них военные действия.
- Черт знает что! Кто с нами остался?
- Ниппоы, республика Таир и Регул.
- Ну от султаната многого ждать не приходится. Хорошо, если хотя бы обозначат свое
присутствие при операции. Давайте посмотрим, Валерий Романович, что мы имеем на
сегодняшний день. - Белевич увеличил голограмму. - Так, блокировать систему,
по-видимому, не удастся.
- Да уж, - подтвердил Дробышев, - придется менять всю диспозицию.
Еще вчера, получив сводку штаба флота, в которой, помимо всего прочего, сообщалось о
нападении гетайров на караван Лиги, Белевич почувствовал беспокойство. Казалось бы, что в
этом необычного - гетайры и раньше нападали на караваны, однако тот факт, что часть
каравана, принадлежащая герцогству Майнц- Габсбург не подверглась разграблению, в то
время, как корабли республики Луара были почти все захвачены, заставил контр-адмирала
насторожиться. Чутье не подвело Белевича. Сегодня рано утром, по закрытому каналу, с ним
связался адмирал Ван Брекелен, командующий кораблями республики Луара, входящими в
состав эскадры Лиги. Вид у него был виноватый. Стараясь не встречаться взглядом с
Белевичем, Ван Брекелен сообщил, что получил приказ немедленно покинуть расположение
объединенной эскадры и полным ходом возвращаться к месту постоянной дислокации.
Объяснялось это просто - после потери каравана правительство республики выразило резкий
протест герцогству Майнц-Габсбург в связи с неприемлемым поступком боевых кораблей
герцогства, бросивших союзников при нападении на караван. Последовал немедленный ответ,
что флот герцогства не обязался защищать республиканские суда, после чего оба державы,
входящие в Лигу Неприсоединившихся Государств, отозвали своих послов и разорвали
дипломатические отношения.
Белевич выразил сожаление, однако Ван Брекелен, помолчав, все-таки взглянул ему в
глаза.
- Боюсь, вы не совсем понимаете ситуацию, адмирач. Я на сто процентов уверен, что
остальные члены Лиги еще до обеда отзовут свои корабли.
Ван Брекелен ошибся. Флот Лиги, в который входили корабли четырех государств,
покинул объединенную эскадру гораздо раньше - в течение часа после того, как Белевич
получил уведомление от Ван Брекелена.
Положение усугублялось еще и тем, что три дня назад святой Джамаль, ведущий
отшельнический образ жизни где-то в пустынях Регула и традиционно почитаемый низшим
сословием султаната, выступил с очередным пророчеством. Выступление впавшего в
экстатический транс святого транслировали по всем новостным каналам султаната и,
естественно, передали на корабли, входящие в объединенную эскадру.
В пророчестве, как всегда туманном, но грозном, Джамаль дал понять, что союз с
неверными ни в настоящем, ни в будущем не принесет благоденствия народам султаната, а
совсем наоборот - обернется великими бедствиями. Аскеры десанта из состава сил Регула
взволновались до такой степени, что командующему, непобедимому Ахмад-шаху, даже
пришлось казнить наиболее буйных крикунов. После этих событий от Регула и поступил
запрос: а не стоит ли заключить с Александром договор о ненападении?
Основная сила эскадры теперь состояла из русского флота: четырех тяжелых крейсеров,
пяти эсминцев, флотилии фрегатов в десять вымпелов и четырех десантных судов. Пока еще
без всяких условий в коалиции участвовали ниппонцы - авианосец, три легких крейсера и
семь фрегатов, Таир - легкий крейсер и четыре эсминца, и колеблющийся султанат Регул,
который Белевич предпочел сразу сбросить со счетов, чем ждать, когда ненадежный союзник
отступит в самый неподходящий момент
Казалось бы сил для штурма системы Лотар было достаточно, при условии, что биться
придется только с кораблями не выше фрегата классом, однако до сих пор не было ничего
известно про оборону внутри системы. Минные поля несомненно должны были
присутствовать, возможно задействование противником планетарных мортир на орбитах
освоенных планет. Крупные астероиды с неизменными орбитами могли быть оснащены
капонирами для тяжелых орудий, и естественно, в тесноте и неразберихе такой замусоренной
системы, как Лотар, неизбежно должны были последовать атаки маневренных групп легких
кораблей. В количественном отношении гетайры имели преимущество более чем в восемь раз,
в живой силе - неизвестно, а ведь придется высаживать десант. Конечно, тут пригодится
авианосец "Микадо", но его еще надо ввести в систему, не позволив нанести сколько-нибудь
серьезного урона.
Словом, контр-адмиралу Белевичу было над чем поломать голову, однако он предпочел
бы, чтобы бесплодное топтание на месте наконец прекратилось. Ожидание начинало тяготить
всех участников коалиции, верных союзническому долгу, и когда в ночь после ухода сил Лиги
Белевич получил приказ о начале операции и сообщил об этом командирам кораблей, приказ
встретили если не с ликованием, то с облегчением, это уж точно. Закончилось томительное
ожидание, и теперь у эскадры была четкая цель - база гетайров Александра Великого.
В шесть часов утра по времени Нового Петербурга эскадра взяла курс на систему Лотар.
- Вызов, капитан, - сказал Мартин-Иголка, повернувшись к Полубою на вращающемся
кресле.
- Кто?
- Неарх.
Полубой потер подбородок. Рано или поздно пришлось бы выходить на связь с гетайром,
но хотелось бы позже. Касьян еще не разобрался в иерархии, царящей у Александра, и как
посмотрит Неарх на смену капитана, к тому же, когда прежний умер не своей смертью, было
неизвестно.
Вернувшихся с транспорта абордажников Падальщик встретил прямо в шлюзе. Первым
делом он отобран у Лэнса шкатулку со Светочем Галактики и только после этого потребовал
доклада.
Лэнс рассказал ему, как проходил захват корабля, как Утконос захотел действовать
вопреки всем традициям и правилам пиратского братства и что из этого вышло.
Падальщик повернулся к оставшимся в живых пиратам из команды Утконоса.
- Так дело было.
Двое из пиратов, которые находились на мостике, когда Утконос наброслися на Полубоя,
нехотя подтвердили слова Лэнса.
- Значит, Диего все-таки выпросил себе царствие небесное, - ухмыльнулся Росс.
Полубой увидел, что эти слова явно пришлись не по вкусу приятелям Диего, однако
промолчал. Касьян знал, что на него зла не держали - он убил Диего в честной схватке и
претензий быть не могло. Более того, теперь доля каждого увеличивалась, поскольку долю
погибших делили на всех.
Падальщик ткнул пальцем в Лэнса, Полубоя и двух свидетелей смерти Утконоса.
- Вы - ко мне, остальным - разойтись.
В своей каюте Росс поставил шкатулку на столик, уселся в кресло и сурово взглянул на
стоящих у дверей пиратов.
Для начала он раскритиковал проведенную операцию, упирая на то, что десять погибших
при захвате грузового судна, это никуда не годится. При этом он покосился на Полубоя, на
долю которого из этих десяти двое - Утконос и тот пират, который напал на Касьяна сзади на
мостике грузовика.
- Это не абордаж, а пьяная свалка в кабаке, - гаркнул Падальщик, наливаясь кровью, -
где мы наберем новых людей на Акмоне?
- Ну, капитан. После продажи груза и Светоча и вас будет достаточно наличных, чтобы
скупить хоть весь нанятый Александром флот, - сказал Лэнс.
- То есть сплошные расходы и все по вашей милости. Светоч! Его еще продать надо.
Что-то я сомневаюсь, что у Александра найдется достаточно денег, чтобы купить его.
Падальщик открыл спрятанный в стене бар. В команде знали, что капитан прикладывается
к бутылке и в ходе рейда, но пока это было не в ущерб делу - никто не возражал. Должны же
быть у капитана и хозяина судна какие-то привилегии.
Росс на треть наполнил пять бокалов текилой и предложил угощаться. Полубой залпом
махнул свой бокал, вытер губы рукавом и уставился на капитана, показывая, что весь внимание.
Остальные последовали его примеру.
- Так вот, господа мои. Если уж я буду набирать новый экипаж... да-да, новый экипаж. И
абордажников и команду - пора поменять этот сброд, - Падальщик кивнул в сторону
мостика, - если хотите служить со мной, то есть предложение. По прибытии на Акмон я сдаю
груз гетайрам, расплачиваюсь с командой по контрактам и выгоняю всю эту шушеру к
чертовой матери. После этого набираем новых людей. Вы, ребята, будете старшими
абордажных отделений с соответственной долей прибыли. Ну как? По рукам?
- А Светоч? - спросил остроносый пират с редкой бородой, растущей, казалось, прямо
из кадыка.
- А Светоч мы с вами загоним, когда закончится наш договор с Александром. Сдается
мне, на Таире или в Содружестве за него дадут гораздо больше, чем здесь.
- Это не по правилам, капитан, - подал голос Лэнс, - все добытое в рейде делится
между...
- ...всеми членами экипажа согласно долям, обусловленным в контракте, - закончил за
него Падальщик. - Я не хуже тебя знаю наш устав. Тебе хочется поделиться с этими
бездельниками, которые просиживали штаны, когда вы проливали кровь? Ты считаешь, что это
честно?
- Я согласен, Росс, - сказал остроносый пират и оглянулся на приятеля - лысого
здоровяка, - мы согласны. Бродяга, ты что, не хочешь бросить это ремесло и зажить, как
король? Сколько тебе надо было бы ходить в рейды, чтобы заработать хотя бы двадцатую часть
от стоимости Светоча? Ну, - в его голосе послышалась угроза, - ты с нами?
Лэнс нерешительно посмотрел на Касьяна. Полубой уверенно кивнул.
- Я тоже согласен. Только моя доля будет не меньше, чем у всех, капитан.
- Доля всех будет одинакова, - торжественно сказал Падальщик.
- Ладно, согласен, - хмурясь, сказал Лэнс, - но все-таки это неправильно.
- Наплюй и забудь! - Падальщик снова наполнил бокалы. - Ну, парни, за нас, за новый
договор, за Светоч.
Захваченные транспорты сцепили силовыми каркасами в одну длинную гусеницу и
корабли взяли курс на систему Лотар. Пиратские корабли шли в авангарде, Неарх прикрывал
образовавшийся караван с тыла и с флангов.
В кубрике, укладываясь на ночь, Лэнс задумчиво посматривал на Полубоя. Наконец тот
спросил, в чем дело.
- А ты не думал, что если Падальщик так легко кидает команду, с которой летал
последний год, то так же легко он может и нас кинуть?
- А мы не позволим, - самоуверенно сказал Касьян, - смотреть за ним будем. Чуть что
не так - я из него душу выну.
- Если успеешь, - многозначительно сказал Лэнс и отвернулся к стенке.
Спал Палубой, как всегда, чутко, но даже он впоследствии удивлялся, каким образом он
расслышал, как кто-то остановился за дверью каюты, он даже слышал тихое дыхание тех, кто
осторожно приоткрыл дверь. Их было двое: один прошел к койке Лэнса, второй склонился над
Полубоем.
Касьян не стал ждать, что будет дальше - вряд ли они пришли пожелать ему доброй
ночи. Он наотмашь ударил кулаком в голову неизвестного и соскочил с койки. Лэнс-Бродяга
тоже не подвел - из его угла донесся сдавленный стон, что-то рухнуло на палубу. Полубой
включил свет. Возле койки лежал лысый громила; Лэнс с кинжалом стоял над остроносым
пиратом, который, корчился на палубе, держась за живот. Оба пирата были без обуви. Лысый
все еще сжимал в руке длинный стилет.
- Говорил я тебе - дело нечисто, - сказал Лэнс, - они сговорились с капитаном
помимо нас, понял. Что делать будем?
- А я сейчас пойду и спрошу Падальщика: что будем делать.
Полубой вытащил из ножен саблю и выглянул из кубрика. Коридор был пуст.
- Сиди здесь с ними. Если начнут вякать - сам сообразишь.
Пробежав жилую палубу, Касьян ворвался в лифт, взлетел к мостику. Вахта сонно
пялилась в мониторы.
Миновав рубку связи, Полубой подошел к каюте капитана. Дверь была закрыта. Он
осторожно нажал на ручку. Внутри было темно, едва слышно шумел гологра-фический
водопад, шелестели листья, какая-то пичуга робко пробовала го
...Закладка в соц.сетях
