Жанр: Электронное издание
Zlotni17
... флота.
Бармен отложил полотенце, которым протирал стойку, а заодно и бокалы, отступил чуть
назад, наверное, чтобы не упустить ни одной детали будущего представления, в успехе
которого он не сомневался, и сложил руки на груди. Похоже, он собирался наблюдать за
происходящим, как из первого ряда партера.
Блондин шевельнул пальцами, и его люди начали разворачиваться полукругом, охватывая
пятерых русских в форме. Полубой подался вперед, надо было срочно вмешиваться. Пятеро
против двух десятков - опасное сочетание, может просто не хватить глаз, и прежде чем
встрянут остальные, боцман (за своих Касьян опасался меньше) вполне может словить что-то
вроде вчерашнего стилета. Но первым "сработал" лейтенант... Шлюха, которую клеил
Старгородский, вскочила из-за стола, отпихнула его и устремилась к выходу. На лице
лейтенанта отразилась горькая обида. Он огляделся, будто недоумевая, кого так испугалась его
подруга, и остановил взгляд на блондине.
- Ой! Это кто же к нам пожаловал? - спросил Старгородский, ни к кому персонально не
обращаясь. Он качнул шеей, будто разминал позвонки, двумя пальцами взялся за отвороты
куртки и сделал вид, будто поправляет ее на плечах, чтобы она не мешала движениям. Выпятив
брюшко (похоже он даже что-то туда подложил, чтобы выглядеть менее опасным) и неприятно
цыкая зубом, лейтенант направился к блондину, слегка повиливая бедрами.
Опанасенко поднялся с места, не выпуская из левой руки кружку с остатками пива. Он
встретился взглядом с Полубоем и перевел глаза на татуированного верзилу. Касьян едва
заметно кивнул. Еще в модуле он попросил боцмана показать того, кто ударил стилетом
старшину - прощать такое было нельзя.
Вперед выскочил вертлявый с фингалом.
- Ты, мужик, привянь. Не с тебя сегодня спрос! - рявкнул он, пытаясь придать голосу
угрожающие интонации.
Получилось не очень - визгливые нотки пробились сквозь нарочитый баритон. Блондин
наклонил голову, исподлобья разглядывая лейтенанта.
- Что-то я тебя раньше здесь не встречал, - заявил он.
- Вот и познакомимся, - ласковым голосом ответил Старгородский, - ты зачем же мою
женщину напугал? - Лейтенант вдруг побагровел, закатил глаза и заорал, что было сил: -
Клещ протравленный?!! Требуху вырву!!!
Блондин отпрянул от неожиданности, затем быстро сунул руку под плащ. Вертлявый
заорал фальцетом, подскакивая к Опанасенко, и боцман, не долго думая, наотмашь огрел его
кружкой. Взбрыкнув ногами, вертлявый рухнул на пол.
Стоявшие до сих пор без движения громилы бросились на Опанасенко, однако их
встретили десантники в морской форме, мгновенно прикрывшие боцмана.
В руке блондина появилась короткая стальная плеть с телескопическими сегментами.
Коротко размахнувшись, он обрушил ее на лейтенанта. Старгородский рывком убрал корпус с
траектории удара, схватил блондина за кисть, дернул на себя и боднул головой в лицо.
Встречный удар отбросил блондина назад. Он взмахнул руками, пытаясь сохранить равновесие,
и Старгородский врезал ему ребром ладони по открывшемуся горлу, тут же добавив с левой
под вздох.
Верзила в жилетке скользнул к лейтенанту, и Полубой увидел в его руке тонкое длинное
жало стилета.
Бармен моргнул - ему показалось, что здоровяк в полувоенной куртке на мгновение
пропал из глаз и проявился уже рядом с татуированным.
Полубой перехватил руку с зажатым стилетом и развернул верзилу лицом к себе. Глаза у
того были пустые, лицо спокойное, будто он делал привычную для себя работу. Касьян
медленно сжал кулак, чувствуя, как плющатся в руке чужие пальцы. В пустых глазах плеснулся
страх, потом боль. Верзила попытался левой рукой ударить Касьяна в промежность, но тот
перехватил и вторую руку. Хрустнули фаланги пальцев, и верзила заорал, обдавая Полубоя
вонью изо рта. Касьян медленно согнул руку со стилетом, развернул по направлению к его
обладателю и резко ударил в живот. Верзила выпучил глаза. Полубой рванул стилет вверх,
приподнимая дергающееся тело, захватил левой рукой жилетку и, резко развернувшись,
швырнул труп в сторону набегающих от двери бандитов.
Это задержало их лишь на мгновение, но заминка стоила им дорого - с флангов в них
врезались переодетые в гражданку десантники, а спереди Полубой методично выбивал
мощными ударами то одного, то другого. Сейчас он был в своей стихии, и не хватало лишь
привычной тяжести проверенного клинка с келимитовым напылением в руке. Впрочем, клинок
вполне заменила металлическая ножка табурета, который он прихватил от стойки. Табурет
развалился после второго удара, но оставшаяся в руке увесистая труба была даже удобнее.
Что-то ударило в затылок Касьяну, за шиворот потекла резко пахнувшая сивухой жидкость.
Полубой оглянулся. Бармен, запустивший в него бутылку, уже размахнулся, чтобы повторить
бросок.
Полубой кистевым движением метнул свое оружие, попав бармену точно в лоб. Закатив
глаза, тот рухнул под стойку.
- Бармена мне оставь, Касьян Матвеич! - услышал Полубой отчаянный крик
Опанасенко.
Драка уже разбилась на отдельные очаги, которые десантники умело локализовали,
пресекая попытки сопротивления в зародыше - Полубой еще на корабле проинструктировал
всех не увлекаться эффектными приемами, а вырубать противника как можно быстрее. В
условиях, когда численное превосходство было не на стороне морских пехотинцев, к тому же в
тесноте ограниченного пространства, такая тактика была предпочтительней.
Бар был разгромлен - в горячке драки Касьян не заметил, как уютное помещение
превратилось в руины, усеянные обломками мебели и стонущими, а то и неподвижными, как
куклы, телами. Под ногами хрустели осколки световых панелей, крутящаяся дверь была выбита
вместе с косяком, столы и стулья превратились в щепки.
- Полиция, алло, полиция! - надрывался в настенный коммуникатор выползший из-под
стойки бармен.
Полубой перемахнул через стойку и с лета треснул его кулаком по бритому загривку.
Бармен со звоном впечатался в коммуникатор и сполз по стене на пол.
Касьян оглядел бар. В темном из-за разбитых световых панелей углу Умаров лениво
лупил двух уродов, еще пытающих шевелиться. Впрочем, все шевеление заключалось в том,
что они норовили подняться на ноги и увернуться от кулаков сержанта.
Страгородский от голограммы к голограмме, таская блондина за шиворот и поясной
ремень штанов, колол картинки головой верзилы, с удалым гиканьем придавая ему ускорение.
Остальные пехотинцы деловито крушили оставшуюся мебель и выбрасывали через сорванную
с петель дверь бесчувственные тела.
Боцман Опанасенко заглянул за стойку и с обидой посмотрел на Полубоя.
- Господин майор, просил ведь бармена мне оставить.
- Ну не получилось, - развел руками Касьян, - извини, Гаврила Афанасьевич. Он
полицию хотел вызвать, а нам это совсем ни к чему.
Да, теперь, пожалуй, за один день бар в порядок не приведут - ремонт потребуется
капитальный. Нужна была завершающая акция, последний штрих, так сказать! Полубой
заметил кран разлива пива, поднимающийся прямо из пола. Он открыл вентиль и наклонился,
ловя губами тугую пенную струю. Пиво приятно охладило. Утолив жажду, Полубой ухватился
за кран и рванул на себя. Паркет под ногами затрещал - пиво подавалось откуда-то снизу, из
подвала. Касьян крякнул, взялся покрепче и с усилием потянул сверкающий медью кран,
отступая назад. Труба пивопровода, выламывая паркет, потянулась за ним. Выдернув около
трех метров, Полубой согнул трубу дугой, потом, медленно, будто работая на публику, завязал
в узел и удовлетворенно выдохнул.
- Ну ты... вы даете, господин майор! - восхитился Опапасенко.
- Что можем - то можем, - скромно отозвался Касьян. - Все, ребята, уходим!
Умаров двумя ударами вырубил упрямых бандюганов, Старгородский напоследок выбил
блондином дверь туалета и, отряхивая руки, направился к выходу. Бойцы, оправляя одежду, не
спеша покидали разгромленный бар. Напоследок Полубой поднял за грудки слабо
ворочающегося бармена, притянул к своему лицу и, оскалившись, прошипел:
- Если еще кто тронет русских моряков - весь квартал разорю! Понял?
- Понял, - просипел бармен.
Возле входа, в обломках двери, вповалку лежали тела. Улица была пуста, лишь издалека,
из подворотен и подъездов за происходящим наблюдали разбежавшиеся проститутки, сутенеры
и зазывалы.
- Раненых нет? - спроси п Полубой.
- Никак нет, - ответил Умаров.
- Эх, славно оттянулись, - воскликнул Старгородский. Из носа у него капала кровь, по
куртке змеился длинный разрез, но было видно, что такие мелочи не могут омрачить
лейтенанту удовольствия. - Вот, помню, на Лазурной, зашли мы...
- После расскажешь, - оборвал его воспоминания Полубой.
Он уже несколько мгновений прислушивался, и теперь у него не осталось сомнений -
едва слышный вой сирен становился все отчетливее. Бармен все-таки успел вызвать полицию.
Как назло на улице не было ни одного глидера.
- Бегом - марш, - скомандовал Полубой и устремился в ближайший переулок.
Позади рассыпался топот ног - морская пехота вопросов не задает: сказано - бегом,
значит - бегом. Только боцман попытался выяснить, куда это они бегут, но Старгородский
посоветовал ему беречь дыхание, и Опанасенко замолчал.
По самым скромным прикидкам Полубоя им предстояло пересечь около двадцати
городских кварталов. Конечно, была надежда, что удастся перехватить такси, но в одну машину
все не влезут, а чтобы поблизости оказалось три свободные машины - это было уже из области
фантастики. Что-что, а фантазировать Полубой не любил - в любом, самом фантастическом
совпадении или случайности он искал рациональное зерно и действовал исходя из собственной
теории: если что-то не поддается рациональному объяснению - следует немедленно прояснить
ситуацию. Ну а если что не поддается разумному толкованию, то следует от такого явления
держаться подальше. В данном случае, когда он увидел впереди два полугрузовых глидера,
почти перегородившие переулок, то остановился и сделал знак бойцам рассыпаться - это
вполне могла быть ловушка. К примеру: бармен сообщил о драке не только полиции, но и
дружкам тех, кого пехотинцы обработали в баре, и теперь команду Полубоя поджидали, чтобы
не позволить насладиться заслуженной победой.
Сирены полиции, смолкшие, было, на короткий промежуток времени, завыли с новой
силой, и Касьян принял решение - прорываться. Назад хода не было - полицию трогать было
нельзя, но и попадать в участок тоже не хотелось. Оставался один путь - вперед. Полубой
поднял руку с растопыренными пальцами и несколько раз сжал ее в кулак. Через несколько
секунд бойцы собрались за углом дома, где он стоял. Последним, задыхаясь, прихромал
боцман.
Полубой показал большим пальцем через плечо.
- Парни, вот там два транспортных средства, которые нам очень нужны. Однако
печенкой чую - с ними не все так просто... Сзади - полиция, так что или мы берем эти
шушлайки на абордаж, или сдаемся местным легавым. Что скажет командование по такому
поводу, сами представляете. Потому - вперед. Андрей, помоги боцману.
Никто не задавал вопросов типа: а есть ли у тех, кто в глидерах, оружие и сколько там
может быть народу. Придет время - проявятся сами и оружие предъявят.
Движением пальцев Полубой послал четверых людей на противоположную сторону
переулка, дождался, пока они займут позицию, коротко выдохнул и выскочил из укрытия. Он
обогнал своих людей шагов на двадцать, хотя бежать было всего ничего - от силы пятьдесят
метров. Глидеры стояли, почти смыкаясь капотами так, что проскочить между ними не было
никакой возможности. Но это и не входило в планы Полубоя.
Подлетев к правой машине, он рванул на себя дверцу, одновременно уклоняясь в сторону,
на случай, если из салона в него выстрелят. Однако никто и не собирался в него стрелять. Из
глидера на него глядел, улыбаясь во весь рот, Аверьян Потехин. Больше в машине никого не
было.
- Ну, слава богу, - сказал Аверьян, и его узкие глаза превратились в почти
неразличимые щели от широкой улыбки, - а я все думаю: долго ты там, за углом, прятаться
будешь.
Побежавшие пехотинцы остановились, недоуменно слушая Аверьяна.
- Это что за император династии Мин? - брякнул Старгородский.
- А кто во втором? - спросил Полубой Потехина, отмахнувшись от лейтенанта.
- Денис Калюжный - наш парень. Давайте, мужики, а то полиция на подходе.
Сержант Умаров открыл дверцу второго глидера и оторопел.
На месте пилота сидел тощий ушастый парень, похожий на подростка, но не это поразило
видавшего виды Умарова. Сержант даже заглянул в салон, проверяя, нет ли там кого-нибудь
еще. Однако никого больше в машине не было.
- Ни х... себе - Денис!
Денис Калюжный оказался негром, причем с иссиня-черным цветом кожи, явно
говорящим о том, что его предки были выходцами из Центральной Африки.
- А ты ждал хохла с оселедцем и куском сала в зубах? - напористо спросил ушастый
парень.
- Ну... - только и смог выдавить сержант.
- Тогда запрыгивай, пока всех в участок не свезли! Бойцы мигом погрузились в глидеры.
Машины взмыли над заплеванным тротуаром, присели на корму и с ревом взвились в небо.
Высоко подниматься не стали - попетляли между небоскребами, а когда убедились, что никто
не преследует, влились в общий поток машин.
- Куда вас? - спросил Аверьян.
- В космопорт. Откуда вы взялись? - спросил в свою очередь Полубой.
- Боярин просветил. Приказал - подстраховать вас, на случай неприятностей, ну а если
в участок попадете - отмазать. Хотя, правду сказать, отмазать не удалось бы.
- Почему?
- По всем полицейским частотам передают о группе террористов, переодетых в форму
русского флота. Так что сидели бы вы в кутузке до посинения.
- А где сам Зазнобин?
- Скажу - не поверишь, - хохотнул Аверьян, - пусть тебе сюрприз будет.
Глидеры вышли к космопорту со стороны грузовых пакгаузов. Шаттлы, забиравшие
контейнеры с крупнотоннажных транспортников, не приспособленных к посадке на планеты,
доставляли грузы к гравиплатформам, которые, в свою очередь забивали контейнерами ангары,
пакгаузы или распределяли их по таможенным терминалам. На первый взгляд здесь царила
неразбериха, однако ни один шаттл не ждал очереди на посадку, ни одна платформа,
увенчанная пирамидой контейнеров, не задерживалась перед диспетчерской башней, и ни один
гравикар не простаивал в ожидании груза. На контейнерах, ангарах и пакгаузах Полубой
разглядел вензель из двух перевитых букв М.
- Здесь проскочим, - сказал Потехин, внимательно глядя в сторону диспетчерской
вышки, - здесь, в статис-барьере между государственной собственностью и частным полем
есть лазейка. Как раз для глидера, если, конечно, знать где.
Глидер, глухо рыча двигателем, рвался вперед, качаясь из стороны в сторону, однако
Аверьян удерживал его, прикрыв сопла.
- А ты знаешь?
- Наизусть изучил, - сверкнул улыбкой Аверьян, - ну а если не судьба - барьер
движок мигом спалит, и ка-ак грохнемся мы со всего хода на полосу. Тогда полиции хлопот
меньше, а дежурной смене больше - собирать нас по кускам.
- Смешно, аж описаться можно, - проворчал Старгородский.
- А поверх барьера? - спросил Полубой.
- Засекут и вам на модуле даже взлететь не дадут.
- А так дадут?
- Ну полиция же не знает, где вы и куда подевались. Они вас еще в городе надеются
перехватить. Сами видите, в порту - тихо.
Увидев что-то, только ему ведомое, на диспетчерской вышке, Потехин рывком освободил
заслонки выхлопа. Полубой, наклонившийся, было, вперед, влип в спинку сиденья. Позади, из
салона, послышались сдавленные ругательства. Касьян оглянулся - там, на полу, образовалась
куча-мала из его бойцов, сброшенных со скамеек вдоль борта диким ускорением.
Далеко впереди Касьян различил модуль, на котором они приземлились. Глидер покрыл
расстояние до него в считанные секунды. Потехин ударил вперед из маневровых сопел и
вырубил антигравы. Глидер плюхнулся на полосу, проехал несколько ярдов на днище и
остановился рядом с модулем.
- Приехали, господа, - сказал Потехин, - извиняйте, если что не так.
- Спасибо, Аверьян, - Полубой пожал ему руку, - с меня причитается.
- Заметано!
Вторая машина отстала на несколько секунд. Десантники вываливались из нее почти на
ходу и ныряли в открытый люк модуля.
Перед тем как закрылась крышка люка, Полубой увидел, как белозубо улыбнулся и
махнул рукой Денис Калюжный, и глидеры, царапая взлетную полосу, сорвались в сторону
грузовых пакгаузов.
- Лихие мужики, - одобрительно сказал Умаров, - а этот Денис... ну прямо хоть сейчас
к нам, в пехоту. - В устах сержанта это была высшая похвала.
- Взлет, лейтенант! Веселей поворачивайся, - поторопил Саргородского Полубой, -
если успеем в ангар "Дерзкого" нырнуть - хрен нам что сделают.
- Успеем, - успокоил его лейтенант. И они и вправду успели.
Четыре перехватчика, поднятые вслед модулю с военной базы, прикрывающей космопорт,
покрутились возле дока, однако вскоре отвалили ни с чем - нарушитель теперь находился вне
юрисдикции властей Сан-Анджело. То, что вскоре придется объясняться с губернатором,
Небогатова, который ждал Полубоя в каюте с докладом, ничуть не беспокоило.
Глава 19
Касьян, ввалившись в каюту капитана первого ранга, слегка оторопел, но потом вспомнил
слова Потехина про сюрприз и закрыл рот - в каюте, за накрытым столом, в компании с
Небогатовым сидел Иван Зазнобин.
- Какими судьбами?
- Вот, заглянул на огонек, - пояснил Иван.
- Присаживайся и рассказывай, - предложил Касьяну Небогатов. Потянув носом
воздух, он вопросительно взглянул на Полубоя.
Тот с досадой повел плечами.
- Местной самогонкой окатили, - пояснил он. Опуская подробности драки, Касьян
рассказал, как прошел рейд возмездия, но честно признался, что если бы не люди Зазнобина -
сидеть бы ему сейчас не в каюте Небогатова, где почему-то даже чаю не предлагают, а куковать
в полицейском участке с перспективой загреметь на каторгу куда-нибудь в Долину Духов на
Мардере.
- Так что, Иван, я теперь твой должник, - закончил рассказ Полубой.
- Сочтемся, - отмахнулся Зазнобин.
- А откуда ты узнал, где мы будем?
- Так вы еще, наверное, и приземлиться не успели, как он в гости пожаловал, - пояснил
Кирилл, - а как узнал, куда ты направился, попросил разрешения связаться со своими
ребятами.
- Надо сказать: парни у тебя, Иван, что надо, - сказал Полубой.
- Других не держим, - с притворной скромностью ответил Зазнобин, - а я к вам в
гости решил наведаться.
- Ты представляешь, Касьян, - Небогатов хлопнул себя по коленям, - он пешком
пришел.
- Это как?
- По доку.
- Меня с той стороны местный челнок высадил, - пояснил Зазнобин, - они ж с
поверхности много всякого материалу доставляют, ну и смены... А у нас среди персонала свои
прикормленные люди есть. Все хотят жить хорошо, ну мы им кой-чего и подкидываем... Пока
дошлепал до корабля, весь вспотел. На магнитах, знаешь ли, не очень-то походишь.
- И что, охрана не остановила? - помрачнев, спросил Касьян. - Ну я им...
- Да нормально все. Твои хлопцы меня скрутили, аж в глазах потемнело, - успокоил его
Иван, - приволокли в шлюз, доложили, как положено, а я уж Кириллу Владимировичу
представился. Вот, сидим, чаи гоняем.
Небогатов позвал вестового и, подождав, пока тот не принесет еще один стакан с чаем, и
передав Полубою початую бутылку коньяку, произнес:
- Мне тут господин Зазнобин интересные вещи рассказывает.
- Да? Какие?
- Расскажи, Иван Савельевич, - попросил Небогатов.
Зазнобин, как опытный рассказчик, не торопясь похрустел сушкой, затем отхлебнул чаю и
только после этого заговорил.
Утром ему пришел вызов из дирекции компании "Макнамара", лично от главного
управляющего на Сан-Анджело, Патрика О'Кифа, в котором Зазнобину, как командиру группы
кораблей охраны, состоящему из "Псковитянки", "Садко" и "Колокольного звона", было
предложено явиться в штаб квартиру компании. Посоветовавшись с капитанами, Зазнобин
приказал отозвать экипажи из увольнения, вывести корабли из стояночного в дежурный режим,
поднять мощность энергетических установок до пятидесяти процентов и поддерживать
получасовую готовность к старту. Была вероятность, что в системе опять объявились
приблудные пираты. Два таких отморозка полгода назад перехватили два грузовика, выбросили
команды в спасательных капсулах и скрылись в неизвестном направлении. Экипажи
транспортов спасли, но только тех, кого смогли обнаружить - капсулы не были оборудованы
двигателями и разлетелись, затерявшись в космосе. Компания "Макиамара" весьма щепетильно
относилась к совему имиджу и такого не прощала. Через месяц после инцидента О'Киф
сообщил Зазнобину координаты стоянки одного из пиратских кораблей. Боярин на своей
"Псковитянке", при поддержке "Колокольного звона", которым командовал Валентин
Раскатов, накрыли пиратов, взяли на абордаж, а пленных передали полиции Сан-Анджело. По
слухам, пленные уже рубили руду на отдаленных шахтах в горах Сьерра-Пунта.
Возможно О'Киф, неведомыми Зазнобииу путями, обнаружил и второй пиратский
корабль, и поэтому следовало быть готовым к немедленному выходу.
Речь, однако, пошла совсем о другом. Вернее, о чем речь, Иван Зазнобин понял только к
концу беседы. До того как перейти к главному вопросу, О'Киф живо интересовался
настроением экипажей, состоянием кораблей, заботливо выспрашивал, не нужно ли чего людям
Зазнобина и самому "уважаемому Ивану Савельевичу" лично, и угощал его кофе, коньком,
предлагая и водку и виски, однако Иван, насторожившись при таком непривычном внимании,
ограничился рюмкой коньяку.
Управляющий зашел издалека. Для начала он обрисовал экономическую ситуацию в
освоенном человечеством космосе, на которую Зазнобину, говоря по правде, было глубоко
наплевать, после чего перешел к политике. Ивану и политика была до лампочки, но с таким
коньяком, как ему предложили, он мог слушать про что угодно, хоть о способах обогащения
руды на предприятиях "Макнамары". Вопрос, который ему неожиданно задал О'Киф, не застал
Зазнобина врасплох по причине индифферентного отношения к теме разговора.
- А вас, уважаемый Иван Савельевич, устраивает ли подобное положение вещей.
Сказать "нет" - значит признаться, что он всегда готов вернуться к прежней, весьма
неуважаемой профессии флибустьера, сказать "да" - подставиться под очевидный вопрос: а
почему?
Зазнобин выбрал нейтральный вариант.
- Ну... как сказать. Если подумать, то ничего хорошего нет, однако что уж тут. Как есть
- так идет.
О'Киф нахмурился, пытаясь понять, что хотел сказать Зазнобин, однако, решив, что с
подобной публикой церемонии ни к чему, перестал ходить вокруг да около. В конце концов, в
пираты этот русский подался за наживой, а значит, и разговор надо строить исходя из его
интересов.
- Ну оставим в покое политику, это дело грязное, - доверительно, словно сообщил
нечто секретное, сказал О'Киф, - другое дело - прибыль. Прибыль, - он поднял палец, -
капитал, деньги, вот что правит миром. Вас вот, к примеру, устраивает ваше нынешнее
положение, капитан?
- Ну... вроде и ничего, однако если присмотреться, то и так себе, - снова увильнул
Зазнобин от прямого ответа. Он никак не мог сообразить, ждать ли повышения премиальных
или долгая прелюдия была нужна, чтобы урезать содержание экипажей его кораблей.
Оказалось - ни то, ни другое.
Управляющий выразил пожелание, чтобы следующие его слова остались между
собеседниками, и сделал паузу, ожидая согласия на продолжение разговора. Иван
неопределенно взмахнул рукой с таким видом, что жест можно было истолковать и как
обещание хранить тайну, и как нежелание принимать лишних обязательств. Решив
удовлетвориться, О'Киф подлил в рюмку Зазнобина коньяку и перешел к сути.
- Есть возможность поправить ваше финансовое положение и при этом приобрести
гораздо более высокий социальный статус, которого вы, капитан, несомненно заслуживаете.
- Это как?
Теряя терпение О'Киф заговорил словами, понятными собеседнику, которого он считал
неотесанным чурбаном с захолустной планетки, чудом выбившимся в капитаны корабля.
- Заработать хотите? Зазнобин просиял.
- Кто же не хочет. Лишние деньги, они того, никому еще не мешали. А про какой статуй
вы там сказали?
- Социальный статус? Это значит, что все у вас будет, мой дорогой Иван Савельевич.
Все, о чем может мечтать человек: деньги, власть, бабы! - сказал О'Киф и налил себе коньяку,
чтобы успокоиться.
- Деньги? Бабы? Ха! Так чего ж вы тут бодягу развели? А что от меня требуется?
- Поступить на службу в одну организацию, которую не совсем устраивает
существующий порядок вещей. Организация не совсем легальная, и некоторые государства,
управляемые, скажем прямо, недальновидными людьми, желают прервать ее деятельность. Но
мы-то с вами понимаем, что сегодня ты на нелегальном положении, а завтра - совсем
наоборот. Не так ли?
- А как же служба на "Макнамару"? - спросил Зазнобин.
- Видите ли, мой друг, в данном случае наша компания может поступиться толикой
своих интересов ради Достижения всеобщего блага. Я не требую от вас немедленного ответа -
вам придется поговорить с капитанами других кораблей, с экипажами, но надеюсь, вы
понимаете, что подобные предложения делаются только один раз. Не упустите свою удачу,
капитан!
Теперь роли переменились: Зазнобин выспрашивал, что за работа да сколько лично он и
его люди получат за нее, а управляющий не скупился на посулы и назвал такую цифру
премиальных, что Зазнобин насторожился. Цифра только его контракта превышала все, что он
вместе с командой своей "Псковитянки" получал за год у "Макнамары". За такие деньги работа
не могла быть простой - так Иван и сказал.
О'Киф не долго темнил.
- Вам, Иван Савельевич, будет предложено заняться прежним ремеслом, - сказал
управляющий и, видя, что Зазнобин вытаращил глаза, счел за благо объясниться, - не
подумайте, что я толкаю вас на скользкую дорожку, капитан. Однако надо сказать, что пират...
э-э... вольная охота во все времена была делом людей, я бы сказал, с искоркой романтики в
душе, однако не чуждых земных радостей. В то же время, в э-э... вольные охотники шли люди
решительные, смелые, предприимчивые. Умеющие повелевать и знающие, как выбрат
...Закладка в соц.сетях
