Жанр: Электронное издание
throw
... нападают только в двух случаях - либо приезжает на
танках собственная армия, которой надоело бездельничать, либо на машине
таранит ворота сумасшедший идейный террорист со взрывным устройством в
багажнике. Все остальные почему-то считают, что эти объекты слишком хорошо
охраняются, и поэтому захватывать нужно в первую очередь банки,
телевидение и нервные узлы энергетической системы, прикрытые не в пример
хуже.
Той же точки зрения придерживаются и лица, непосредственно отвечающие за
государственную безопасность. Традиционно их усилия направлены в основном
на выявление потенциальных маньяков-бомбистов и раскрытие
антиправительственных заговоров в силовых министерствах. Непосредственной
охране зданий и территорий внимания уделяется куда меньше - это системы
настолько отлаженные, что в них уже просто нечего подправить. Вроде бы.
На самом же деле гарнизон любой крепости подсознательно чувствует себя
припертым к стенке. В случае нападения извне гарнизону просто некуда
отступить - только откатываться все глубже внутрь. Да, атакующих обычно
гибнет втрое, а то и впятеро больше, чем обороняющихся. Но если в атаку
идут настоящие мастера, ситуация иногда меняется с точностью до наоборот.
Удивительно, но после того, как легендарная "Альфа" раскурочила
неприступный дворец Амина, ни у кого в голове соответствующий звоночек не
прозвенел.
В Центральном отделении АСБ города Москвы особенных специалистов по
штурмовым операциям не водилось. Большинство уполномоченных имели,
разумеется, боевой опыт, но воевали они давно и успели с тех пор обрасти
жирком как в прямом, так и в переносном смысле. Отдел внутренней
безопасности Агентства располагал по этим людям исчерпывающими данными и
незадолго до путча выдал наверх соответствующий прогноз. Разумеется, в
докладной не было сказано, что, когда некоторых сотрудников как следует
прижмет, они могут повести себя, будто нажравшиеся мухоморов викинги. И
тем более никто не учитывал давно известный факт - в критической ситуации,
когда нужно бросаться на амбразуру, психи и отморозки могут сработать не
хуже самых продвинутых мастеров.
Не ждал эксцессов и один из ведущих заговорщиков - нынешний директор АСБ,
лично курировавший подготовительные работы по выбраковке своих подчиненных
"старой формации". Длительное планомерное давление на психику,
осуществлявшееся на протяжении всего последнего года, должно было
подготовить выбраковщиков к тому, чтобы они заранее смирились с печальной
участью отставников и как следует ослабли духом. Служили в Агентстве люди
негибкие, зачастую откровенно туповатые. Уполномоченные не должны были
догадываться, что их всех ждет силовой захват, а потом - если выживут -
обвинение в массовом терроре и геноциде русского народа.
Директор просто не знал, что такое лично выбраковывать собственных
напарников и какие после этого интересные мысли намертво застревают в
голове.
Что полтораста человек, немолодых уже, много курящих и пьющих, могут
броситься на Кремль, путчисты не предполагали. Это как-то не укладывалось
в их план захвата власти да и в схему мышления вообще.
Временное правительство собралось в опустевшем по случаю выходного
кремлевском "Первом корпусе" и, слегка нервничая, но очень довольное
собой, внимало проникновенному голосу диктора, который уже перечислил
страшные прегрешения старой власти и теперь зачитывал поименно состав
кабинета, вырвавшего Союз из лап негодяев, коррупционеров и предателей.
Все шло как по маслу.
И действительно - в городе перекрыто движение, милиция на посту, армия
готова подавить беспорядки, спецслужбы бдят, Агентство "самоочищается". По
сообщениям из краев и областей, там состав АСБ уже полностью заменен,
региональные лидеры готовы присягать на верность - им самим надоел до
чертиков этот дамоклов меч, - а трудовые коллективы подписывают
верноподданнические телеграммы. Какие могут быть случайности?
Только когда охрана испуганно сообщила, что через Боровицкие ворота бегут
какие-то сумасшедшие, директор сообразил - Центральное-то отсюда меньше
чем в километре и преспокойно может дойти пешком, не привлекая лишнего
внимания.
Что оно и сделало. Как только сработал аварийный маяк Гусева, а Валюшок
срывающимся голосом сообщил, что, похоже, его ведущего захватила какая-то
спецслужба, у шефа сдали нервы. Он решил, что уже все - предсказанная
заваруха началась. Поэтому Центральное, само того не зная, опередило
путчистов на верных полчаса. Вслед за Валюшком, который осторожно сел
похитителям на хвост, послали группу Данилова. На месте оставили Корнеева
и еще человек десять с задачей "побольше мельтешить и суетиться" перед
глазами трех наблюдателей вероятного противника, которых засекли еще с
утра. А само отделение дружно кинулось в подвал и по давно разведанным "на
всякий пожарный" теплотрассам уползло аж до Кропоткинской. Некоторые от
такой адской физкультуры чуть не отдали богу душу- Потрепанные и очень
грязные, но зато донельзя злые, аэсбэшники скрытно выбрались на
поверхность через внутренние дворы, отряхнулись и небольшими группками
пошли воевать. Заложили крюк, выскочили из-под Большого Каменного моста,
растоптали милиционеров-"вратарей", подорвали динамитом бронированную
калитку(*Взрыв у Боровицких ворот Кремля в описываемый промежуток времени
действительно имел место. Официальные власти никак его не комментировали,
но по сведениям из компетентных источников, взорвались баллоны с
ацетиленом, подготовленные для проведения сварочных работ. В этот момент
рядом проходила караульная рота. По факту гибели двадцати шести и ранения
восемнадцати человек было возбуждено уголовное дело, итоги расследования
нам выяснить не удалось. - Примеч. ОМЭКС.*) и оказались внутри главной
крепости страны, в которой со времен достопамятного "январского путча"
сидели все основные властные структуры.
Ни мощная и хорошо вооруженная Служба охраны, ни Кремлевский полк к такому
выкрутасу не были готовы. Охрана по большей части оказалась в разгоне,
отлавливая записанных во враги народа депутатов Верховного Совета и
министров на загородных дачах. А военные, как ни старались, задержать
взбесившихся аэсбэшников не успели. И милиция, державшая оборону по
периметру, тоже вынуждена была не отбивать атаку, а в основном догонять.
А главное - все, кому следовало встать нерушимой стеной на пути
выбраковщиков, довольно смутно представляли, кто сейчас в стране хозяин, и
не были уверены в том, что поступают разумно. В частности, новый
комендант, явившийся принимать дела у старого и одновременно его
арестовывать, первым делом выставил на стол бутылку коньяка.
Так или иначе, но под огонь попал только самый хвост толпы, почти уже
целиком втянувшейся в здание правительственной резиденции. Задние, как и
положено выбраковщикам, телами прикрыли авангард, а тот, оказавшись
внутри, принялся с диким энтузиазмом убивать всех кого ни попадя, не
обращая внимания на возраст и пол.
Когда полсотни окровавленных и взмыленных головорезов ввалилось в зал
совещаний, где следили за развитием событий путчисты, телевизионный диктор
еще не успел до конца рассказать народу, как его только что осчастливили.
Лица самих благодетелей оказались не особенно радостными - до них только
что дошло, как по-дурацки они сами заперли себя в ловушке. Судя по тому,
какие гости к ним нагрянули, - ловушке смертельной.
- В чем дело?! - во главе стола поднялся бывший региональный барон, а
теперь - премьер Временного правительства. - Что это значит?!
Он уже понимал, что это значит, но положено ведь говорить нечто
патетическое в таких случаях.
- Караул устал! - рявкнули из толпы.
Шефа Центрального в зал доставили волоком - ходить он уже не мог.
Мышкин, радостно осклабившись, прицелился в директора АСБ.
- Этого не трогать... - выдавил шеф. - Пригодится еще. Другого
какого-нибудь замочи...
Путчисты, в большинстве своем ровесники выбраковщиков, "молодые
выдвиженцы", начали, как в хорошей комедии, зеленеть.
- Кто тут у вас, так сказать, главный, пидарасы?! - осведомился Мышкин.
- Я председатель Временного правительства! - начал премьер. - И я не
позволю...
Мышкин нажал на спуск. Он целился в верхнюю часть туловища, но у него
дрогнула от усталости рука, и очередь эффектно разнесла самозванцу голову
в мелкие клочки.
- А кто теперь, значит, главный?! - спросил Мышкин снова, дождавшись, пока
в зале не наступит относительная тишина. Слышно было, как в глубине здания
отстреливается из трофейных автоматов от преследователей куцый и еле живой
арьергард. Не знай путчисты, с кем имеют дело, они могли бы и потянуть
время, дожидаясь помощи. Но к ним пришли смертники, а с такими шутки
плохи. Тщательно продуманная схема переустройства власти в стране
оказалась раздавлена простейшим человеческим желанием хотя бы немного
пожить.
- Каковы ваши условия? - холодно произнес директор АСБ.
- Полный назад... - пропыхтел шеф. - Тех наших, которые целы еще, -
отдайте. И вообще, все, что успеете, - назад... Можете даже сказать людям,
что ваш переворот удался. Но на самом деле - вы меня понимаете... Сумеете
договориться с прежним составом - они и будут разбираться, как вам дальше
жить и жить ли вообще. Прямо сейчас организуем каждому из вас личную
охрану. И не дай бог... Ясно?! Теперь - немедленно приказ козлам
прекратить стрельбу.
- Это все не так-то просто... - сказал один из путчистов, утирая с лица
ошметки мозгов своего бывшего предводителя. Во главу стола никто старался
не смотреть. Некоторых здесь уже стошнило.
- Мышкин! Забракуй еще кого-нибудь! - распорядился шеф.
- Которого вам?
- На твой вкус.
- Секундочку! - попросил директор АСБ и потянулся к телефону.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
Можно только поражаться долготерпению народа, в течение почти десяти лет
управляемого подобным государем. Но для того, чтобы понять "феномен
Дракулы", надо учитывать существование постоянной внешней угрозы, висевшей
над придунайскими странами в XV веке.
Задание! - орал, надсаживаясь, чей-то голос. - Твое задание!
"Господи, ну и кошмар же мне приснился! Все, пора в отпуск! - подумал
Гусев, мучительно пытаясь выбраться из тупого сонного остолбенения. - А
почему суставы так крутит? Погода, что ли, меняется?" - Твое задание, сука!
"Нет, это не только суставы. Это просто все болит. Везде. Как бы глаза
открыть... И где я?"
- Значит, ты у нас герой. Ладненько...
Бац!
- А-а-а!!! Бац!
- У-у-у!!!
"Похоже, бьют кого-то. Интересно, за что".
- Леха, ты плоскогубцы не забыл?
- Обижаешь, начальник. Вот. Хрустнуло.
- Ва-а-а-а-у!!!
- Да перестаньте вы шуметь! - попросил Гусев. Ему показалось, что он
произнес эти слова громко и отчетливо, на самом деле - едва выдавил. Язык
еле ворочался, губы шевелились плохо и как бы сами по себе.
- Что он говорит? Пэ! Ничего, мой хороший, все будет нормально. Попробуйте
ему водички дать, только осторожно.
- Сейчас, Паша, мы тебя унесем.
Гусев разлепил-таки один глаз, огляделся и ничего не понял. Он лежал на
полу в каком-то незнакомом помещении, над ним склонился улыбающийся
Валюшок. На лбу у ведомого красовалась здоровая ссадина.
- Привет, - сказал Валюшок. - А я машину разбил. Представляешь, только
что. На парковку тут заезжал, сунулся в "бардачок" за сигаретами.
Высунулся, гляжу - столб... Капот дыбом, фара - на фиг. И спойлер мой
треснутый вообще отвалился. Вот так...
Рядом опять кто-то дико взвыл.
Гусев с трудом повернул голову. В комнате ярко горела лампа, и в ее луче
сидели два незнакомых голых мужика, намертво привязанные к стульям. Тот,
что слева, был с ног до головы в кровище - это он сейчас кричал. Правый
выглядел невредимым, только очень расстроенным. Казалось, он вот-вот
заплачет.
Перед мужиками свирепо прохаживался туда-сюда Данилов с пассатижами в
руках. Он тоже, наверное, куда-то врезался, потому что голова у него
оказалась забинтована.
- Живой? - спросил он. Гусев слабо кивнул в ответ.
- Ну и отлично. Расслабься, бывает.... Главное - живой. А второстепенное
мы сейчас выясним.
С этими словами Данилов вытащил из кобуры свой любимый "ПСМ" и почти не
глядя выстрелил окровавленному мужику в голову. Тот коротко вякнул.
- Надо же, промазал! - удивился Данилов. - Может, еще попробовать? Что
скажешь, одноухий? Или - ты у нас к тому же одноглазый?
- Су-у-ка... - провыл одноухий.
- Нет, глаз потом вырву. А пока что ты будешь... Гомозиготный! Знаешь, что
такое?
- Паша, - Валюшок снова наклонился над Гусевым, - ты, наверное, не
понимаешь, что происходит. Это нормально, не беспокойся. Сейчас ребята там
наверху закончат, и мы тебя вытащим. Ты в порядке, только лицо разбито
немного. Ерунда, заживет...
- Гомозиготный - это однояйцовый! - провозгласил Данилов.
- Все равно вам хана, людоеды... - прошипел "Гомозиготный". - Все на
каторгу пойдете, кого не убьют...
- Это ты, мил друг, на каторгу пойдешь. Ох и повеселятся же там! Ухо одно,
яйцо одно, глаз тоже один - насчет глаза я не забыл, не думай... Ты,
милашка, будешь главный прикол инвалидного барака! А что касается
людоедов...
- А-а-а!!! А-а-а!!! У-у-у!!!
- Это тебе за Гусева, палач недоделанный!
- О-о-о...
- Повторяю вопрос. Задание. Ну?!
Раздался топот, как будто спускались по лестнице. В поле зрения появились
несколько человек из группы Данилова. Старший оглянулся и вопросительно
двинул подбородком.
- Умер Семецкий, - сказали ему. - Так что потери вчистую - девять. И
раненых - десять.
- Меня-то зачем считать?
- Да нет, без тебя. Оказалось, Лопух с пулей в ноге бегал. Только сейчас
заметил.
- М-да, бывает... Хорошо. Раненых грузите - и в больницу. От шефа есть
что-нибудь?
- Он в Кремле надолго застрял, непонятно, когда освободится. Говорит, сами
пока разбирайтесь. Да, Корней звонил. Он вызвал отдыхающую смену, так
никто не пришел.
- Чего и следовало ожидать. По домам тепленькими взяли. Главное - чтобы
именно взяли. Тогда вернут. Ладно, хватит трепаться, берите Гусева. И вот
что, Миша, пока будешь ехать, пробейся на "вертушку", найди кого-нибудь,
чтобы отцу его передал...
Дальше Гусев ничего не услышал, потому что расслабился и то ли снова
потерял сознание, то ли заснул.
- Ну, ты здоров дрыхнуть! - сказал Валюшок, присаживаясь рядом с кроватью,
игравшей роль больничной койки. - Проспал революцию и контрреволюцию.
Между прочим, тебя к ордену представили. - "Беретту" мою принес? - спросил
Гусев невнятно. Прошло уже три дня, а сплошная опухоль, в вторую
превратилось его лицо, едва-едва начала спадать.
- Извини, не нашли. - Валюшок горестно развел руками. - Может, потом
объявится.
- Как же, объявится... Дознаватель какой-нибудь прикарманит. Жалко пушку,
я из-за нее человека убил.
- Знаю я, как ты убил. Мне Данилов все расписал в красках.
- Наврал, конечно.
- Может быть. А знаешь, я ведь "браунингом" разжился. Все как положено, в
бою взял. Когда тебя вытаскивали.
- Поздравляю. Машину-то чинишь?
- Некогда. Успею еще. Я пока на "двадцать седьмой". Колоритный аппарат,
весь в пробоинах. Знаешь, как чайники на дороге шарахаются? Прямо жаль
заделывать.
- Что в отделении?
- Не поверишь. Укомплектовано заново теми самыми мудаками, которые нас
убивать приходили. И главное - наглые такие... А знаешь, кто теперь
начальник? Твой приятель Корней. Шеф на повышение уходит, чуть ли не
директором.
Гусев тяжело вздохнул.
- Я действительно все проспал, - сказал он. - Слушай, Леха, строго между
нами. Где бутылка, салабон?!
Валюшок от души рассмеялся.
- Я все ждал, насколько у тебя выдержки хватит. Вот. - Он воровато
оглянулся, как будто в палате еще кто-то был, и добыл из-за пазухи
литровую бутыль "Джек Дэниеле". - Нормально? А тут, в пакете, я кока-колу
принес, если захочешь разбавить. Там еще апельсины всякие, шоколад...
- Спасибо, - выдохнул Гусев и так вцепился в бутылку, словно это был
эликсир молодости.
- Не за что. Долго тебе здесь?
- Да хоть сейчас выписывайся. Я просто не хочу, честно говоря. Надо
перележать недельку-другую. Да и... Старшие товарищи советуют.
- Охрана у тебя просто зверская. Такие лоси у дверей сидят...
Представляешь, с ног до головы обыскали. Думал, все - отнимут пузырь. А
они только оружие забрали. Козлы. Будто я не выбраковщик!
- Ты выбраковщик, Лешка, - сказал Гусев серьезно. - Ты настоящий
суперагент с лицензией на убийство. Если бы не ты... По большому счету,
из-за тебя одного все получилось так, как... Ну, как оно сейчас есть.
- Да ладно...
- Ничего не ладно. Спасибо тебе.
- Мне тоже орден пообещали, - заявил Валюшок без всякой ложной скромности.
Видно было, что он своими подвигами гордится. - Да всем достанется. Шефу -
Героя, остальным по Красной Звезде. Говорят, даже Корнееву что-то
обломится. За проявленное мужество. Я все думал - как это называется,
когда тебе в рыло сапогом двинут!
- Не обижай Корнея. Не такое уж он дерьмо. У него, оказывается, дочь
больная под браком ходит. Вот он и рвет на службе жилы. Видишь -
дорвался...
- Угу. Ты извини, мне пора. Да, ближе к вечеру Данилов подъедет. Ты не
прикончи бутылку сразу, он намекнул, что хочет с тобой о чем-то серьезно
поговорить.
- Мне сейчас пара глотков - и глаза на лоб, - сказал Гусев печально. -
Алкоголь с обезболивающим... Ломовая смесь. А он не сказал конкретнее, в
чем дело?
- Мне кажется, он тех уродов все-таки расколол, которые тебя допрашивали.
Очень уж у него вид был загадочный.
- Какой там допрос... Так - глумления и издевательства. Знаешь, я ведь
почти ничего не помню.
- А это разве плохо? - удивился Валюшок.
Данилов приехал очень поздно и застал Гусева весьма и весьма навеселе. Тем
не менее он тоже вытащил бутылку и сунул ее больному под кровать.
- Охрана у тебя педерастическая, - сказал он. - Расстреливать таких
охранников. Видят же - идет выбраковщик. Нет, все равно ноги врозь, руки
на стену... Где они были, спрашивается, когда тебя сцапали?
- Да плюнь ты!
- Спасибо, выпивку не отняли. И то: "А не много ли будет?" Я говорю - вам
точно мало не покажется, когда сюда все Центральное придет! В Кремле
никому мало не показалось... Блин, жалею страшно, что не участвовал.
- Ну, извини.
- Ерунда, бывает...
- Я, между прочим, тоже не участвовал.
- Ха-ха! Пэ, если бы не ты... По большому счету, из-за тебя одного все так
удачно сложилось.
- Это не из-за меня, - слабо возразил Гусев. - Это Валюшок постарался. И
на месте оказался вовремя, и с хвоста его не стряхнули. Умеет ездить
парень. Ну, рассказывай, как там вообще.
- Да погано. Бардак. В целом по стране накрылось семьдесят процентов
личного состава АСБ. В Москве самые маленькие потери у Юго-Западного,
которое сразу лапки кверху сделало, ну и мы второе место держим.
- А сколько у нас?
- Больше половины. Убитыми - сто восемьдесят семь. Из них в Кремле -
девяносто. Всех к Герою посмертно. Даже тех, кого по домам перестреляли.
- Много им с этого радости... Особенно семьям. Накатим по одной за помин
невинно убиенных?
- Давай, - согласился Данилов, подхватывая с тумбочки стакан.
- Живи, Данила.
- Живи, Пэ.
Гусев пил осторожно, но все равно ему прижгло разбитую губу, и он
поморщился.
- Ты обалденно вел себя на допросе, - заметил Данилов.
- Это как? - не понял Гусев.
- Достойно. Так довести этих козлов до белого каления...
- Да ты-то откуда знаешь?!
- Они все писали на видео. С самого начала.
- Черт побери! - Гусев аж подскочил на кровати. - И где пленка?
- Забрали. Приехал человек от некоего Гусева и забрал. Что, не надо было
отдавать? Гусев на миг задумался.
- Ну, отчего же... - сказал он. - Может, так даже к лучшему. Пусть
ознакомится. А я там ничего такого... В смысле, уболтали они меня или нет?
- Нет, успокойся.
- Ты видел?
- Не видел, они сказали. Точнее, один из них. Я все по науке сделал -
давил того, который посильнее. И второй сломался. Правда, не раньше, чем я
первого убил. Все-таки удивительное существо человек! Знает ведь, что это
старый метод армейских разведгрупп и второго "языка" тоже обязательно
кончат! Но все равно начинает говорить.
- Данила. - Гусев лег на бок, поворачиваясь к Данилову лицом. Против
ожидания, тот не отшатнулся. Гусев на его месте не выдержал бы - пару
часов назад он добрел до ванной и опасливо посмотрел в зеркало. После чего
зарекся это делать на месяц вперед. - Слушай, дружище... Ты же выяснил,
чего они от меня хотели?
- Да... Кажется, выяснил. Странная история, Пэ. Только учти - что бы я
такого ни узнал, мое отношение к тебе не изменилось. И никогда не
изменится. Усек?
- Этот "язык" сказал тебе, что я по утрам пью кровь христианских младенцев?
- Приблизительно.
- То есть? - насторожился Гусев.
- Понимаешь... Так странно... У них было две задачи. Первая - как следует
тебя помучить. Наверное, хотели потом отослать пленку туда, куда она в
конечном итоге и попала. Чтобы твой старик был посговорчивее.
- Это-то очень хорошо, - сообщил Гусев. Данилов покачал головой и что-то
неразборчиво промычал.
- Чего еще? - спросил Гусев. - Всякие малявки будут учить меня, как
устраивать семейные дела?
- Ни в коем случае. Прости. Я только подумал - не было бы инфаркта...
- Этот старый хрыч сделан из железобетона. Скорее у тебя инфаркт будет. Ну
и что дальше?
- А дальше... А дальше им было приказано узнать, кто настоящий автор
"Меморандума Птицына".
- А я-то тут при чем? - автоматически спросил Гусев.
- Ну... Не знаю, - замялся Данилов.
- Нет, ты скажи, при чем тут я? Данилов поднял на Гусева
честные-пречестные глаза и очень тихо сказал:
- Вот и я думаю - при чем здесь ты, Гусев?
- Что это значит — "настоящий автор"? Я же тебе рассказывал...
- Заткнись, Пэ, - ласково попросил Данилов. - Думаешь, я тебе не верю?
- Подозреваю.
- А вот я хочу тебе верить, - произнес Данилов с нажимом. - Раньше верил и
дальше хочу. И что бы ты мне ни сказал теперь - я буду верить.
- А тебе очень хочется знать правду? - спросил Гусев агрессивно.
- Наверное. Может быть. Все-таки интересно, кто это придумал. Это ведь не
была коллективная идея, что бы там ни говорили. Такое мог придумать именно
один человек.
Гусев почувствовал, что охватившая его внезапно злоба прошла.
- А какой это был человек, как по-твоему? - спросил он мягко.
- Очень несчастный, - сказал Данилов уверенно. - И обозленный на весь мир.
- Совершенно неспособный принимать действительность такой, какая она
есть... - подхватил Гусев.
- Да-да. Вот именно. Он хотел все изменить.
- Хотел сделать мир чистым и справедливым. Хотя бы в одной стране. Хотел
создать единое общество, не разорванное, как обычно, на бандитов и людей,
а цельное. Уничтожить основу преступности - ее воспроизводство. Дело ведь
не в экономике, Данила, не в уровне жизни.
- Понятное дело, не только в ней...
- Да, не только и не столько. Воровать начинают с голодухи. Но это не
значит, что, когда жизнь выправится, человек, который таскал с поля в
карманах пшеничные колосья, обязательно начнет подламывать хлебные ларьки.
Многие готовы стянуть то, что плохо лежит, когда жизнь берет за глотку. Но
они не становятся от этого закоренелыми преступниками. А вот если тебя с
детства научили, что работать глупо, потому что можно отнять, украсть...
Кто научил?
- Тот, кто всю жизнь только это и делал, - подсказал Данилов.
- Вот именно. Знаешь, меня всегда ужасала история так называемых ссученных
воров, которые пошли воевать в штрафные батальоны. Оказалось, многие из
них потом стали даже офицерами, вернулись домой в орденах. Но на гражданке
выяснилось, что они как до войны ничего не умели делать, так и теперь не
могут. Предмета тяжелее чужого "лопатника" в руки не брали никогда. Разве
что оружие. И все они очень скоро опять занялись прежним ремеслом.
- Естественно. А мы с тобой чем всю жизнь занимаемся?
Гусев оторопело умолк.
- Ты не сбивай меня, - попросил он. - Хотя, конечно, да... Это-то и есть
самое жуткое. Но мальчишки, которые видят нас с тобой на улице, вряд ли
станут выбраковщиками. И никогда не станут ворами. А тогда пацаны смотрели
на гадов и думали - почему я в дерьме живу, а урка по ресторанам гуляет?
Так и родилось новое воровское поколение. Даже политические... Впрочем, не
важно. Теперь вспомни, что здесь творилось в девяностые годы. То же самое.
Нищая страна, толпы безработных - и мимо едут бандиты на "Мерседесах".
Процесс нужно было остановить, понимаешь? Обрубить, пресечь, обрезать,
переломить ситуацию в корне. И не только один Птицын думал - как? Многие
думали. Но именно он построил и обосновал схему. Очень жестокую, но и
очень справедливую. Далеко не идеальную. Но ведь она сработала?
- Конечно, - закивал Данилов. - Конечно, сработала.
- Мы это сделали?
- Ну разумеется.
- Так в чем проблема?
- Да ни в чем. Не заводись, Пэ.
- А я и не завожусь. - Гусев взял стакан и отхлебнул. - Просто обидно
бывает иногда. Такие интонации звучат - как будто мы впустую работали.
- И вовсе даже не впустую! - обиделся за выбраковку Данилов.
- И на фига этим уродам знать, кто автор птицынских заметок?
- Это ведь контрразведка, Пэ. Мало ли чего они задумали. Может, хотели все
на ЦРУ свалить. Найти разработчика и представить его как агента мирового
империализма... Хотел бы я познакомиться с этим Птицыным. Хотя бы
посмотреть, какой он был, - пробормотал Данилов, глядя под ноги. - Жалко,
уже не получится.
- Его звали Лебедев, - сказал Гусев. - Лебедев Павел Леонидович. И ты
прав, Данила. Этого человека больше нет.
Он перевернулся на спину и закрыл глаза.
- Бывает... - сообщил Данилов философски.
В некоторых хрониках говорится, что он умер сам, без видимой причины,
умер, сидя в седле. В других кровавую эпопею князя обрывают копье или меч.
Они сходятся лишь в описании последующих событий. Найдя тело Дракулы,
бояре изрубили его на куски и разбросали вокруг. Позднее монахи из
Снаговского монастыря, не забывшие
...Закладка в соц.сетях
