Жанр: Электронное издание
throw
...менеджеры уже готовили экономику к переходу на более цивилизованные
рельсы, потому что ряды каторжников таяли, а новых врагов народа просто
неоткуда было взять. "Какой разумный термин - "враг народа", - думал
Валюшок, выводя свой виртуальный автомобиль на прямую и давая полный газ.
- Ведь действительно, любой, кто нарушает права личности, - это именно
враг народа, всего народа в целом. Неважно, кража или грабеж, в любом
случае это насилие, посягательство на территорию человека и его внутренний
мир. И тот, кто сознательно решается на преступление... Его обязательно
кто-то научил, что такое возможно. Какой-то ублюдок. Какой-то мерзавец.
Верное было решение - давить уродов, давить, чтобы не могли они больше
размножаться и плодить себе подобных. Интересно, кто это придумал.
Считается, что и "Указ сто два", и "Указ сто шесть" - плоды коллективной
воли. Но ведь был некто, подавший идею первым. Хотел бы я посмотреть на
этого человека. Ежику ясно - у него должна быть очень больная голова. Но
идею он подбросил блестящую".
- Очнись, гонщик, - сказал Гусев. - А то за настоящий руль не пущу.
Ужинать пошли?
В столовой их прилично накормили, разумеется, бесплатно. Валюшок
рассчитывал, что сейчас они вернутся на маршрут, но Гусев снова пошел в
"рабочую". Вытащил из ящика стола какие-то тряпки, фляжки, комплект
инструмента, милостиво кивнул Валюшку на свой компьютер, а сам уселся
рядом и принялся возиться с "береттой". Движения у Гусева были небрежные и
быстрые, как у человека, который проделывает сборку-разборку и чистку
ежедневно в течение многих лет. Особенно Валюшок поразился, когда на столе
появилась специальная оправка и Гусев тщательно прокалибровал все патроны,
даже те, что в запасных обоймах.
"Ты бы их еще в пескоструйную машину засунул", - подумал Валюшок.
Гусев взял один патрон и близко поднес его к глазам.
- В пескоструечку бы тебя, грязнуля... - пробормотал он.
Валюшок от неожиданности чуть не поперхнулся и зашелся в кашле. Гусев
коротко на него глянул, ничего не сказал и принялся заряжать обоймы.
- А мне такую дадут когда-нибудь? - спросил Валюшок, показывая глазами на
"беретту".
- Не дадут, - отрезал Гусев, сделав ударение на слове "дадут", и у Валюшка
как-то вдруг пропала охота задавать еще вопросы.
На первом этаже Гусев молча сунул руку в окно Дежурки.
- Что вам? - спросил помощник дежурного, молодой парень, ровесник Валюшка,
сидевший за пультом.
- Угадай с трех раз, - предложил Гусев. Молодой надулся было, но его вдруг
заслонил выбраковщик постарше и вложил в раскрытую ладонь Гусева ключи.
- Запиши, - сказал он молодому. - "Пятнадцатую" взял Гусев.
Гусев против ожидания руку не убрал.
- Бери что дают, - сказали ему строго.
~ А еще страшнее нету? - сморщился Гусев.
- Только страшнее и есть.
- Даже мне?
- Тебе - особенно. Пэ, не заедайся, ты же в резерве.
- Да в каком я, мать-перемать, резерве?!
- А разве нет?
- В чем, собственно, дело? - подал голос молодой.
- "Группу поддержки" ты высылал на Поварскую?
- Ну я...
- Знаешь, кто оттуда поддержку вызывал? Кто там пулю чуть было головой не
поймал, на этой сраной улице Воровского?!
- Стоп, стоп, стоп... Тайм-аут. - Дежурный отодвинул помощника, заслоняя
его от гусевского праведного гнева, и принялся листать растрепанный
журнал, лежащий на пульте. - Спокойно, Пэ. В расписании тебя нет. Во
всяком случае - нам не доводили...
- ДО НАС НЕ ДОВОДИЛИ! - рявкнул Гусев.
- Точно, - согласился дежурный. - Правильно говорится - "до нас не
доводили"... Так, а это что еще?! Ты почему разнарядку не сверил,
бестолочь? Вот же дополнительный список!
- Да я... - начал помощник, но больше сказать ничего в свое оправдание не
успел, потому что Гусев очень метко и больно швырнул ему ключами в глаз.
Помощник взвыл и схватился за лицо.
- Первое внутреннее предупреждение тебе, - сообщил Гусев. - Дежурному
просьба сделать отметку в журнале.
- За что-о?!!! - заорал помощник, вскакивая на ноги.
- Сейчас будет второе, - пообещал Гусев. Дежурный взял помощника за
шиворот и одним движением утрамбовал обратно в кресло.
- Извини, Пэ, - сказал он. - Недосмотрел.
- Из-за такого недосмотра люди пролетают мимо платежной ведомости! -
фыркнул Гусев.
- Да что ты! Хочешь, я прослежу лично?! - замахал руками дежурный.
- Допустим, хочу.
- Обязательно. Честное слово. Ключи возьми, Паша. От "двадцать седьмой".
- Ну...
- От сердца отрываю.
Гусев помялся, но ключи взял.
- Салаге твоему предупреждение - не забудь, - бросил он на прощание.
Дежурный в ответ только вздохнул.
Во внутреннем дворе Гусев окинул взглядом ряды машин и уверенно направился
к "двадцать седьмой", которую неким внутренним чутьем вычислил.
- Ты бы еще мордой об пульт этого беднягу... - пробормотал Валюшок в спину
ведущему.
Гусев на ходу запнулся. Оказалось - для того, чтобы со всей силы лягнуть
ведомого в живот. Не оборачиваясь, на слух.
Валюшок от неожиданности упал.
- Ты идиот? - спросил он, лежа на асфальте и глядя в сумеречное небо.
Гусев не ответил, только впереди хлопнула дверца. Валюшок с глубоким
вздохом поднялся. Машинально он отряхнул куртку, оставшуюся совершенно
чистой даже в том месте, куда впаялся гусевский башмак. Мысленно
поблагодарил мусорщиков за чистоту, а создателей легкого бронекомплекта -
за то, что жив-здоров, и пошел вслед за ведущим.
- Наша служба и опасна, и трудна, - пробормотал он тихо себе под нос. - То
ли еще будет ой-ей-ей...
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Мы уже никогда не узнаем, каким был наш ужасный герой в личной жизни.
Шутил ли он хоть когда-нибудь, озаряла ли улыбка лицо этого
изверга-патриота?
"Двадцать седьмая" машина с виду была "жигули" как "жигули", примитивная
старая хреновина - дешевый автомобиль для битья. В городском потоке от
таких старались держаться подальше. Но даже сидя пассажиром, Валюшок сразу
почувствовал: что-то с "двадцать седьмой" не так. Аппарат доводили до ума,
у него оказалась по-спортивному жесткая подвеска и двигатель куда мощнее
обычного. Стрелка тахометра едва-едва шевельнулась, а полбульвара уже было
позади.
- - Подшипник гудит, - сказал Гусев. - Или это не подшипник? Леха,
послушай.
Валюшок демонстративно отвернулся.
- Нет, не подшипник, - резюмировал Гусев. - Вот что, Алексей. Я, конечно,
зря на тебя замахнулся. Но и ты меня пойми.
- Если это называется "замахнулся"...
- Ну извини, пожалуйста. Очень уж ты неудачно под горячую руку...
- Руку?!
- Я больше не буду. Честное слово.
- Так я тебе и поверил, - фыркнул Валюшок. Понятно было, что Гусев не
собирался причинять ему физический вред - да и не смог бы, даже при
большом желании. Ведущий просто хотел заткнуть молодого бойца, не ко
времени раскрывшего пасть. А поскольку руки у Гусева были в карманах и
вынимать их ему оказалось лень... Получилось весьма унизительно, одна
надежда, что из окон никто в этот момент не таращился.
- Вообще-то в любом конфликте тебе положено занимать мою сторону, -
заметил Гусев, сворачивая на Остоженку. - По штату положено. Не рассуждая
и, тем более, не вякая. Живее будешь.
- Даже в конфликте внутри АСБ?
- Особенно внутри, дорогой ты мой! Особенно... Я понимаю - твое желание
оградить ребят помоложе от произвола старших вполне естественно. Но ты уж,
будь другом, постарайся это желание как-нибудь подавить. Ты ведь не
шныряешь по отделению, не бегаешь с разными дурацкими бумажками, не сидишь
на пульте. Тебя сразу поставили работать. А значит, друг мой Лешка,
держись оперативников, и в особенности - стариков. На маршруте никто тобой
помыкать не будет, наоборот, всему научат и даже поначалу защитят, если
что. Здесь тебе не армия, у нас дедовщина только в офисах процветает. На
поле боя молодых берегут. Иначе откуда новых выбраковщиков брать?
- Ладно, - кивнул Валюшок. - Извинения принимаются. Хотя...
- Это все нервы, Леха. - Гусев цыкнул зубом и достал сигареты. - Это все
гребаный пенсионный фонд.
- Он бы в тебя все равно не попал, - вспомнил охранника с карабином
Валюшок.
- Еще бы он попал! - усмехнулся Гусев. - Нет, конечно. Но вот я... Я-то в
него попал, Леха. И очень больно ему сделал. Такие вот дела.
- Ты в выбраковке уже лет пять... - медленно произнес Валюшок.
- Шесть.
- ...и тебя до сих пор беспокоит то, что ты людям причиняешь боль?!
- "Не злодей я и не грабил лесом, не расстреливал несчастных по темницам",
- процитировал Гусев. - Кстати, упреждаю твой следующий вопрос -
действительно не расстреливал. Убивал - было, не скрою. И даже много
убивал. Человек, наверное, тридцать. Но они меня тоже бы убили, дай им
волю. А вот насчет расстрелов - фигушки. Я знаю, про первые годы
выбраковки очень много слухов ходит, якобы у нас в подвалах кровищи было
по колено. Вранье это все. Это наш отдел внешних связей население пугал.
Мол, у чекиста должны быть длинные руки, кожаная куртка... И что-то еще -
забыл что.
- А кто тогда расстреливал?
- У нас смертной казни нет, - напомнил Гусев.
- Ну, это понятно, что ее у нас нет...
- На самом деле нет, - отрезал Гусев. Машина стояла на светофоре, из
соседнего "БМВ" на убогую Таратайку выбраковщиков презрительно косилась
расфуфыренная барышня.
- Некрасивая и стервозная, - пробормотал Гусев. - Несчастный человек. И
жалко мне тебя от души, и случай упускать не хочется... Ох как смотрит!
Думает, я про нее гадости всякие говорю...
"БМВ" всхрапнул мотором и слегка продвинулся вперед.
- Эй, Валюшок! - позвал Гусев. - Держись за шляпу. Нас только что с ног до
головы уделали преступным высокомерием. Предлагаю мелко и подло отомстить.
Готов?
Вспыхнул зеленый. Как истинный джентльмен, Гусев позволил даме начать
гонку. Он даже чересчур увлекся - иномарка уже пересекла стоп-линию, когда
"двадцать седьмая" присела на все четыре колеса и выстрелила.
Неизвестно, что подумала хозяйка "БМВ", когда мимо нее пронеслось этакое
пушечное ядро, но Валюшку пришлось туго. Опытный и умелый водитель, он
невольно воспринимал все эволюции машины так, будто сам был сейчас за
рулем. Короткий отрезок пути до Садового кольца Гусев пронесся настолько
безопасно, насколько это было возможно при таком сумасшедшем темпе.
Пришлось обогнать несколько машин, казалось, застывших на месте, и ни
одной аварийной ситуации Гусев не создал. Но все равно, сколько "Жигули"
не дорабатывай, в "Феррари" они от этого не превратятся. Так что когда
Гусев осадил "двадцать седьмую" у поворота с явным намерением дальше ехать
спокойно, Валюшок облегченно перевел дух.
"БМВ" в зеркале отсутствовал. Выбраковщики, не веря своим глазам,
синхронно оглянулись.
- А-а... Ползет. - Гусев вырулил на Садовое, и машина неспешно покатилась
в сторону Нового Арбата. - Знай наших. Покойник Федя Яковлев на такой же
тачке "Субару-Импреза" загнал. Простую, конечно, не турбированную. Но
все-таки! В городе, да на сухом асфальте, от нас спасения нет. Дешево и
сердито.
- И как же он ее загнал? - поинтересовался Валюшок.
- Натурально. Измором взял. А буквально на следующий день переходил улицу
на красный свет и попал под машину. Вот ты бы поперся на красный? Чтобы
тебя насмерть задавили, и ты же еще оказался бы виноват... Так вот, Леха,
мы с тобой насчет расстрелов не договорили. Заруби себе на носу,
выбраковка не расстреливает никого. Все, что ты слышал на подготовительных
курсах, - чистой воды правда. Мы вообще не имеем отношения к исполнению
приговоров. Наша задача - изъять из общества его врагов, обеспечить
доказательную базу для суда - и все. Дальше работают уже судейские и
ГУЛАК. А если мы кого-нибудь в процессе задержания убьем - значит, он
воспользовался своим правом оказать сопротивление. Исключений не бывает.
Каждый занят своим делом. Милиция - розыском и профилактикой, мы -
санацией, прокуроры э-э... прокурорят, а ГУЛАК уже непосредственно
истребляет всякую мразь. Путем создания ей невыносимых условий жизни.
Между прочим, только строго между нами, пару раз имели место
запланированные побеги с каторжных работ.
- Запланированные? А-а... - Валюшок поежился.
- Кто-то ведь должен был рассказать братве, какой это ужас.
- Слушай, это на самом деле так... Так страшно?
- Просто гибель, - кивнул Гусев. - Я ездил в командировки. Дознавателей
сопровождал ко всяким узникам на допросы по вновь раскрытым делам. И
кое-что смог увидеть. Они вкалывают как безумные. Там ведь можно пробиться
в десятники, в бригадиры, устроиться на придурочную должность и этим
немного облегчить свою участь. Читал Солженицына? Ничего похожего. А вот
на фашистские концлагеря смахивает весьма. Малейшее неповиновение - тебя
хватают под белы рученьки и уводят. Только не в газовую камеру, а на
парочку уколов. И возвращаешься ты потом в тот же барак - остальным в
назидание Тихий и смирный возвращаешься. Их бы всех психотропными
средствами обрабатывали, только уж очень дорого это.
- Каторга должна быть прибыльной, - согласился Валюшок понимающе.
- Забудь! - усмехнулся Гусев. - В наши дни каторга по определению не может
быть прибыльной. В сталинские времена - наверное, но сейчас рабы больше
съедают, чем производят. Это ты пропаганды нанюхался. Все нынешние успехи
Союза, дорогуша, зиждятся на трех китах. Повальная честность
налогоплательщика - раз. Отсутствие теневой экономики - два. И принцип "У
нерусских не покупаем" - три. Конечно, не в том смысле, что мы кока-колу
больше не пьем, а в том, что у нас турки Кремль не ремонтируют и чурки
дачи не строят. А каторжники - это просто было подспорье в самом начале...
Мимо проехал, обгоняя выбраковщиков, давешний "БМВ" и круто спикировал к
подъезду дорогого ночного клуба. Валюшок невольно засмотрелся на яркую
вывеску. Он здесь не бывал, да и вообще давно уже перестал тянуться к
навороченным кабакам. У него имелся свой любимый пивнячок в двух шагах от
дома. С бильярдом, дартсом и теплой спокойной обстановкой. Как у любого
нормального человека в этом городе. В неоправданно дорогих безвкусных
заведениях наподобие того, куда направилась дамочка из "БМВ", тусовались,
как правило, не совсем нормальные. Скучные пустые люди, измученные вечным
ощущением, что им чего-то недодали в жизни. Валюшок понимал, от чего так
бывает. Он и сам когда-то не знал, чем заполнить щемящую пустоту внутри,
которая никак не хотела проходить, хоть ты ее пейнтболом, хоть горными
лыжами, хоть книгами хорошими. Бесился, на стенку лез в поисках новых
ощущений... А потом все улеглось. Оказалось, нужно просто найти свою
любовь и дело по душе. "Просто?.. Черта с два это так просто. Многим до
самого конца так и не удается. Интересно - Гусеву удалось?"
Гусев в это время крутил баранку и разглагольствовал Валюшок не без труда
вернулся к действительности и прислушался.
- .. конечно, наши порядки не очень-то согласуются с Декларацией прав
человека, - вещал Гусев. - Но зато в Союзе можно по-человечески жить.
Совершенно без страха. Думаешь, почему наш режим так люто ненавидят все
правительства мира, кроме совсем уж тоталитарных, а мы с ними по-прежнему
выгодно торгуем, науку вместе делаем, экспедицию на Марс готовимся
запускать? Да потому что любой, кого хоть раз ограбили на улице, кому хоть
раз ни за что ни про что дали по физиономии... В этот момент, сжимая
кулаки или утирая слезы, он мечтал переселиться в Союз, где такого не
бывает в принципе. Нас давно бы стерли в порошок, даже ценой ядерной
войны. Но общественное мнение не позволяет. Сколько ты его телевизором ни
потчуй, сколько ни капай на мозги - люди хотят, чтобы Союз был. Хотя бы
как недосягаемая мечта, как символ. Мы фактически реализовали утопию,
Леха. Мы почти уже построили безопасное общество. Мы! Мы это сделали,
понимаешь?
- Ну, я-то пока ничего не сделал, - потупился Валюшок.
- Уже начал. Да и успеешь еще, - пообещал Гусев. - Я же говорил -
очередной подвиг назначен на полночь. Так что жди. Будет тебе чем заняться.
Как уже говорилось, князь опирался на поддержку беднейших слоев населения
страны Но, конечно, антифеодальная политика Влада вдохновлялась совсем не
любовью к простому люду и не состраданием - это чувство было ему неведомо,
а стремлением к укреплению государства и собственной единоличной власти.
На стоянке у памятника Маяковскому Гусев пристроил машину рядом с
несколькими такими же неприметными автомобилями, в каждом из которых
лениво покуривало по три человека.
- Уж полночь близится, а Мышкина все нет, - сказал он, оглядевшись. -
Непорядок. А-а, легок на помине...
От Садового поднимался огромный "дальнобойщик". Машины на стоянке дружно
завелись. Фура свернула на Брестскую, и за ней тут же выстроилась целая
кавалькада.
В тесном переулке грузовик притерся к обочине. Группа Мышкина кое-как
запарковалась вокруг и полезла в трейлер, задняя дверь которого наполовину
распахнулась, вывалив наружу короткую лесенку.
- Мобильный штаб, - объяснил Гусев. - Он же летающая крепость. Пошли, чего
сидишь?
Внутри трейлер оказался больше всего похож на конференц-зал пополам с
сельским клубом: проекционный экран, несколько столиков с компьютерами,
ряды простецких деревянных скамеек человек на тридцать. Дополняли
обстановку зарешеченные боксы для клиентов в ближнем ко входу торце и пара
кондовых несгораемых шкафов. Вот это уж было явно не клубное оборудование.
Валюшок заинтересованно вертел головой, Гусев его подталкивал.
Выбраковщики расселись, мягко захлопнулась дверь. В президиуме
обнаружилась необъятная туша Мышкина, рядом с которой совсем потерялся
мелкий неприметный человечек. При всем желании Валюшок не смог бы описать
его внешность - просто некто в галстуке. Да и галстук этот тип повязал
скорее всего, чтобы акцентировать на нем внимание и стать от этого
окончательным невидимкой.
- Восемнадцать, - прогудел Мышкин. - Все живы, все на месте. Так сказать,
более чем достаточно. Внимание, господа.- Это, так сказать, наш старый
знакомый, коллега, так сказать, из... Короче, неважно откуда.
- С Петровки коллега, - подал реплику кто-то в передних рядах. - Как
его... Капитан Петров, вот.
- Майор Сидоров, - представился "коллега". Голос у него оказался слабый и
такой же бесцветный, как и он сам. "Хороший, наверное, специалист, -
подумал Валюшок. - С такой внешностью - хоть в разведку иди, сам бог
велел. И не дурак. Готов поспорить, на самом деле он полковник Иванов".
- Тамбовский волк ему коллега, - неожиданно в полный голос сказал Гусев.
Все головы в "конференц-зале" тут же повернулись в его сторону. Мышкин
предупредительно заворчал. - Расскажи, майор, как ты у меня Шацкого отнял.
Этому подонку самое место было на урановых рудниках. А он вместо того,
чтобы кровавыми слезами плакать и руки-ноги веревочками подвязывать,
третий год тебе стучит. А на АСБ плюет при каждом удобном случае. И денег
у гада немерено. Сколько ты ему платишь, майор?
- У вас еще что-нибудь по этому вопросу, товарищ Гусев? - учтиво спросил
майор.
- У меня по этому вопросу имеется для Шацкого именной патрон. Так на нем и
написано: "Убийце-садисту Шацкому с приветом от Центрального".
- Никого он не убивал, - начал потихоньку заводиться майор. - А вот
сколько мы всякой дряни изобличили с его помощью...
- Дай мне Шацкого, я его в пять минут изобличу. Он у меня сначала
чистосердечное напишет, а потом еще и добровольно удавится, - пообещал
Гусев.
- У тебя, Гусев, чистосердечное написал бы даже, так сказать, Дзержинский,
- сообщил Мышкин.
- Жалко, не дожил, - вздохнул Гусев. Группа Мышкина одобрительно
захихикала.
- Короче, Пэ, заткнись, пожалуйста, - попросил Мышкин.
- Виноват, командир. Разрешите вопрос к товарищу майору?
- Не дождешься! - почти выкрикнул майор, отвечая на еще не заданный
вопрос. Голос майора наконец-то приобрел окраску - ехидную и мстительную.
- Да хрен с ним, с Шацким, все равно на пулю нарвется рано или поздно, -
сменил тему Гусев. - Меня куда больше интересует, как продвигается дело
Бобика.
Майор демонстративно посмотрел на часы.
- А действительно! - оживились на первых рядах. - Куда Бобика заныкал,
начальник?
- Он где-то в Америке залег, - нехотя ответил майор. - Ищем. Вместе с ФБР
ищем.
- Точнее, ФБР ищет, а вы к ним в гости катаетесь, - заметил кто-то. -
Виски со льдом, клубника со сливками, зеленые бумажки с портретами...
Майора основательно перекосило. Теперь Валю-шок смог бы его описать -
"крепко обиженный человек в галстуке".
- Сами же упустили, - пробормотал майор. - А мы за вас отдувайся.
Группа в один голос угрожающе зашипела. Валю-шок присмотрелся - здесь не
было его ровесников, в основном люди глубоко за тридцать, а то и за сорок.
Ветераны Агентства. И чем-то пресловутый Бобик их всех здорово взял за
живое.
- Хватит! - Мышкин хлопнул ладонью по столу. - Короче! Время. Отвели душу,
и будет с вас. Так сказать, хлебом не корми - дай обидеть человека. А он,
между прочим, нам халтурку подбросил. Короче, майор, рисуйте задачу.
- Опять за ментов говно разгребать, - буркнул плечистый дядька, сидевший
от Валюшка слева. Валюшок его узнал - это был Калинин, один из мышкинских
ведущих. Он еще зевал на планерке в отделении, чем навлек на себя гнев
начальства. А может, и не зевал вовсе, просто не успел гадость сказать.
Майор вместо того, чтобы обидеться, вдруг улыбнулся. Мол, именно это и
разгребать. Каждому свое. Кому-то тонкая работа, а некоторым, которые
полагают себя круче всех, - лопату в руки и вперед. Для этого, собственно,
и организовывали АСБ.
- Итак, вот что у нашего ведомства есть для вас, - сказал майор. - Семь
лет назад суд присяжных оправдал пятерых. Это была устойчивая преступная
группа, за ними числится как минимум одно убийство, множество фактов
вымогательства, разбои, грабежи. Мы их ломали как могли, а на суде все
равно дело рассыпалось. Лидеру дали пятнадцать лет строгого, а остальных -
за недоказанностью. Разумеется, после "Указа сто два" они легли на дно. Мы
их долго искали-и вот, нашли. Снова лазают по городу. Похоже, ищут, чем бы
поживиться. Сейчас эта компания вышла из "качалки" и отмокает в сауне,
отсюда пара кварталов. Пробудет там... Минимум еще часа два. Вряд ли они
вооружены, но может быть всякое. И у охраны, понятное дело, какая-нибудь
пукалка да найдется. "Качалка" в прошлом бандитская, да и сейчас там народ
собирается довольно поганый. В общем, можно не церемониться. Гребите всех.
И побольше шухера. Чтобы те, кого потом отпустят, надолго запомнили и
другим рассказали. А основные лица мы вам сейчас покажем...
Мышкин утвердительно кивнул и повернулся к видеопроектору.
- Вот так всегда, - заявил Калинин. - Как из уголовника признание выбить,
так вы и лапки кверху. А честных людей запугивать...
- Закон суров, но это закон, - развел руками майор. - Всего лишь буквы. И
мы этим буквам обязаны следовать. Не то что некоторые.
- Интересно, что ты будешь делать, майор, когда нас всех поубивают? -
спросил Гусев. - Кому ты будешь это говорить - побольше шума, ребята,
побольше страха на гадов нагоните... Омоновцам своим, которые под тем же
законом ходят? И так же, как ты, зубами скрипят, когда адвокаты убийц
отмазывают? Чего стоит твой закон без АСБ, а, майор?
- Если честно, Павел, я с самого начала был против "Указа сто два", -
сказал майор. - Я и сейчас против. Двухступенчатого правосудия не может
быть в принципе. Где это видано...
- А где видано, чтобы ты ночью прошел сквозь огромный город и навстречу
тебе попадались сплошь улыбающиеся лица? - парировал Гусев. - Где видано,
чтобы на каждой скамеечке влюбленные сидели, и ни одна сволочь, ни одна...
- Он задохнулся и умолк.
- И чтобы простой работяга за год мог на машину
накопить, - ввернул Калинин. - А бутылка трешник стоила?
- Кто о чем, а вшивый о бане, - откомментировали с передних рядов. - А
действительно, майор, где еще так живут?
- В Европе, - скромно ответил майор.
- Хватил! - фыркнул Калинин. - И вообще, начальник, если ты такой
принципиальный, какого черта к нам таскаешься?
- Ну, вообще-то я не сам пришел. У меня приказ взаимодействовать.
- Хорошо, а что руководство твое думает?
- Да не нужны вы уголовке! - взорвался майор. - На фиг не нужны! И без вас
справимся. Ясно?! Мы просто ловим момент. Пока вы есть - пользуемся.
- Паранойя какая-то, - помотал головой Калинин. - Верно, Пэ?
- Угу, - согласился Гусев. - У тебя раздвоение личности, майор. Ты просто
готовый клиент для одного нашего интересного департамента. Где двери без
ручек и всем постоянно спать хочется.
- Короче, вы фотки будете смотреть? - поинтересовался Мышкин. - Пятнадцать
минут до выхода. Большая "труповозка" уже на месте должна быть. И
закрывайте, так сказать, дискуссию.
- Уже закрыли, - сказал Калинин. - Только вот... Ты это, майор. Ты
правильно сказал - пока мы есть, надо ловить момент. Потому что скоро нас
не станет. Ты-то, понятное дело, особенно переживать не будешь. Но вот
народ... Люди нас еще вспомнят. Потому что вы эту дурацкую страну... Нет,
не удержите. Попомни мое слово, не удержите вы ее. Здесь еще браковать и
браковать. Каждого сотого выводить из строя и на Колыму. Вот так.
Майор что-то хотел сказать, йо передумал и отвернулся.
- Короче, гасим свет, - подвел черту Мышкин. - Давайте, парни, запоминайте
вражьи рыла. Чтоб их всех...
Тренажерный зал и сауна занимали длинный полуподвал жилого дома. В прежние
времена Мышкин обкладывал такие заведения со всех сторон и устраивал
спектакль с громогласным ультиматумом через мегафон и прочими театральными
выкрутасами. Чаще всего осажденные прятали кто куда оружие и другие
компрометирующие предметы и понуро лезли в руки выбраковщиков, уповая на
то, что пронесет нелегкая. Местное население торчало из окон и ловило кайф
от того, как его берегут и защищают. Иногда выбраковку даже подбадривали
радостными воплями - особенно сцены усмирения бандитов доставляли
удовольствие пенсионерам из числа самых малограмотных.
Случались, конечно, эксцессы, когда
...Закладка в соц.сетях
