Жанр: Электронное издание
sleeping
...ственный, кто уцелел после трагедии
на Ховенвипе. Теперь сопоставь эти факты
с тем, что там же функционировала двести лет назад лаборатория "Суперхомо".
Первицкий поморгал светлыми редкими ресницами.
- Не обижайся, я пока особой связи не вижу. При чем тут лаборатория? И
почему ты уверен, что Зо Ли является
виновником аварий? Я в это не верю.
- Если бы я тоже был уверен... Хочу проанализировать события, входящие
в нашу компетенцию, за истекшие
полгода, а ты пока свяжись с информслужбой "Аида" и попроси дать карту операций
бригады по Аризоне. Нет ли
поблизости от Ховенвипа чего-нибудь еще, требующего нашего внимания? Кроме того,
найди тех, кто занимался
расследованием аварий вместе со спасателями. Скорее всего ими занимались
научники из отдела изучения
быстропеременных явлений природы Академии наук.
Я продолжал изучение сводки. Из всех происшествий, случившихся на
Североамериканском материке за полгода,
мое внимание привлекли три: в Эль-Пасо, совсем недалеко от Ховенвипа, рухнул в
реку совершенно исправный мост, в
Хьюстоне утечка энергии на кварк-станции и в Тампе дикая, абсолютно непонятная
вспышка страстей на стадионе под
грифом "антисоциальное поведение". Все три случая укладывались по времени в
цепочку: Ховенвип - Эль-Пасо - Хьюстон
- Тампа... И через месяц после события в Тампе - Сан-Мигел и Орхус, добавил я
мысленно. И последнее событие - на
Сааремаа. А между ними?
Пришлось снова побеспокоить координатора. - Прошу такую сводку по
Атлантике и Европе. Сроки те же: полгода,
с января по сей день.
Через несколько минут стол выдал набор бланк-сообщений. Я прочитал
сводку, выбрал события, укладывающиеся в
мою гипотезу, и записал данные в память машины срочных оперативных работ. После
этого соединился с начальником
"Аида".
Гриффитс внимательно выслушал мои соображения, подумал, выпятив толстые
губы потомственного негра.
- Не думаешь же ты, - говорил Мартин на русском медленнее, чем на
родном языке, что Зо Ли мог явиться
причиной происшествий? Тем более что в некоторых случаях его алиби безупречно.
- Не думаю, - признался я. - Но совпадения слишком разительны, а
последствия в случае недооценки опасности
слишком сокрушительны, чтобы не перестраховаться. Гриффитс кивнул, снова выпятил
губы. - Согласен. Чем могу быть
полезен? - К тебе скоро обратятся мои работники. Вполне может статься, что дело
не стоит и выеденного яйца.
- Допускать мы мажем только обратное, к сожалению. Можешь весь аппарат
"Аида" считать в своем
распоряжении.
- Спасибо, такие силы не понадобятся. Я включил аппаратуру кабинета и
несколько минут размышлял, справится
ли Игнат с заданием, размеров которого он еще не представляет. Как и я, впрочем.
Помощник-то из Сосновского липовый:
что может знать и уметь мальчишка в девятнадцать лет? Правда, по словам самого
Игната, Витольд старателен и
работоспособен, а такая оценка в устах инспектор стоит многого. С другой
стороны, в самом Игнате я уверен полностью, как
в самом себе. Инициативен, умен, силой Бог не обделил... легче перечислить его
недостатки, тем более что их, по моему
мнению, всего два: любовь к сладкому и лиризм. Не сентиментальность, нет, хотя
Игнат добр и чувствителен больше, чем
положено мужчине по норме, вернее, больше, чем мне хотелось; именно лиризм.
Выражалось это по-разному: в любви к
стихам и к музыке, в тонко подмеченной характеристике литературного
произведения, в поэтичности гипотез, касающихся
многих аспектов работы безопасника, и так далее. Хотел бы я, чтобы у меня был
такой сын. Ромашин, - сын Ромашина...
С гонгом прямой связи - я поставил такой зуммер на канал связи с
директором - напротив возник Филипп
Ромашин, директор УАСС, отец Игната. Легок на помине...
- Думаешь? - В его вопросе прозвучали утвердительные интонации.
Я молча ждал продолжения. Лицо у Ромашина - старшего жесткое, властное,
по-мужски красивое, взгляд острый,
холодноватый, умный. Он должен нравиться женщинам, подумал я вдруг с неожиданной
для себя самого завистью, мы с
ним одногодки, а выглядит он лет на семь моложе...
С Филиппом я знаком уже восемь лет, с момента моего перехода на
должность начальника отдела. Он тогда был
вторым заместителем директора. Уже в то время я отметил в нем качества, которые
ценю в руководителе: волю, гибкое,
раскованное мышление, самообладание, чувство долга и умение работать с людьми. С
годами эти качества не пропали, что
только укрепляло мое уважение к Филиппу. Работать с ним нелегко, но интересно. -
Что нового по Ховенвипу? - Намечаю
контуры задания. Работать будет Игнат.
- Знаю, он мне уже сказал. Что это за организация - "Суперхомо"? - Не
знаю. Ромашин хмыкнул.
- По-моему, одного Игната будет мало. Я еще раз просмотрел отчеты
комиссии по расследованию обстоятельств
гибели группы Шерстова, новое расследование необходимо форсировать.
Меня не нужно было убеждать, но я имел в руках только отчеты той же
комиссии, сводку странных происшествий
с участием Зо Ли, единственного свидетеля гибели чистильщиков, да кое-какие
туманные предложения, новых данных не
было. Не поздно ли я подключил Игната? Впрочем, раньше не было особых причин
ворошить это дело, к тому же Игнат
вернулся всего месяц назад.
- В начальной стадии расследования достаточно одного-двух человек, -
сказал я. - Потом, по мере развития, буду
подключать людей.
Ромашин кивнул, утвердил подбородок на сплетенных пальцах рук:
- Не нравится мне эта история... Несколько странных аварий с
полумистическим финалом - и везде видели Зо Ли...
Читал акт медэкспертизы? Почему так долго медики не могли определить, отчего
погибли чистильщики? - Власть
авторитета. - Как? Не понял.
- К сожалению, до сих пор встречаются случаи, когда заявление одного из
корифеев считается верным априори
только потому, что его сделал, видите ли, непререкаемый авторитет. Так было и в
этом случае. Руководитель медкомиссии
усмотрел виновником смерти чистильщиков редкий вирус, за изучение которого он
лет сорок назад получил академическую
степень. Вирус вызывает спастическое сокращение сердечной мышцы и почти
мгновенную смерть. Слов нет, очень
похоже... Профессору пробовали возражать, робко и недолго, но он сумел отстоять
свою точку зрения. И лишь пять месяцев
спустя нашелся медэксперт, один из оппонентов профессора, у которого остались
сомнения и который решился сделать
анализ и доложить о результатах.
- Ошибка с далеко идущими последствиями. Такие специалисты не должны
работать в управлении. Как назовешь
дело? Я пожал плечами.
- Может быть, "Сверхчеловек", по названию лаборатории?
- Предлагаю "Демон". Кстати, почему ты связываешь в одну цепь Ховенвип,
Зо Ли и "Суперхомо"?
- Почему я связываю? - хмуро удивился я. - Разве не Зо Ли связал эти
события? Что касается дела - пусть будет
"Демон".
Директор кивнул, бросил короткое: "Будь" - и исчез. Я снова остался
один в кабинете, запрятанном в недрах
оперативного центра УАСС, и вдруг подумал, что директору управления
действительно известно о трагедии на Ховенвипе
нечто большее, чем мне, иначе он не стал бы четко формулировать название новому
расследованию. "Демон"... Кто демон,
уж не этот ли Зо Ли?
Я невольно усмехнулся каламбуру и посмотрел на часы: первый час ночи
восьмого июля двести восьмого года.
Проходя мимо комнаты Игната, я увидел, что зеленый кружок номера
светится, очевидно, кто-то из хозяев забыл
заблокировать дверной автомат. Непорядок. Я шагнул в дверь и увидел Ромашина -
младшего сидящим на столе с
пирожным в одной руке и стаканом молока в другой.
- Так, - сказал я. - Пир во время сна. Это же явное нарушение режима.
Выйдешь из формы - уволю!
Игнат вместо ответа поставил недопитый стакан на стол, гортанно крикнул
и прыгнул ко мне через всю комнату -
это метров шесть - в манере школы "тигра". Я с трудом ушел от удара ногой в
голову, зафиксировал ответный удар в живот,
но Игнат непостижимым образом перехватил прием и ответил серией "колено - печень
- шея". Ловок, шельма!
- Ну хватит, хватит, - буркнул я, потирая шею. - Что я тебе, тренажер?
Будь я помоложе... Почему засиживаешься?
- Читаю кое-какие умные документы о древних военных организациях,
союзах и спецслужбах типа НАТО,
"Сентком-2000", Норд-Армад, Пентагон, ФБР, ЦРУ, Моссад, Какурэдан и других. -
Зачем?
- Чтобы выиграть сражение, надо хорошо знать не только свои
возможности, но и потенциал противника. Аксиома.
Военные союзы давно вымерли, как динозавры, а мы все еще сражаемся с ними. Это
сколько же ошибок надо было
совершить предкам, чтобы потомки сотни лет их исправляли?
- Полегче, мой друг, полегче. - Я сел, с любопытством поглядел на
страницу какого-то древнего манускрипта,
воспроизведенного в глубине черной панели стола; я читал эти документы лет семь
назад. - Мы тоже подчас совершаем
ошибки, не заботясь о последствиях. Не все предки были одинаковы, и не всем их
потомкам можно судить о прошлом с
позиций холодного разума. Хотя, с другой стороны, не стоит забывать и о том, что
человечество в не давнем прошлом
напоминало канатоходца, балансирующего на тонком нерве командира одной из
стратегических ракетных установок. Слова
не мои. Я не спорить зашел. Поздно уже, предлагаю пойти в ближайшее кафе,
посидим, поужинаем - и по домам. Идет?
Игнат поколебался немного, я понял, что он кого-то ждет.
- Понимаешь, - сказал он, - мне сегодня позвонить должны. - Часом не
сестрица стажера? Игнат изумленно
вытаращился на меня, я засмеялся.
- Не переживай, это не утечка информации, а только интуиция. Девица
звонила в твое отсутствие в спросила, не
берем ли мы в отдел стажерами девушек. - Дениз спросила?!
- Ну да. Я ответил, что не слышал об этом. А что тут такого?
- Ничего особенного, просто не думал, что она настолько... осмелеет,
что ли.
- Мне она показалась отнюдь не робкого десятка. А ты, оказывается, не
знаешь, что такое треугольник любви.
Игнат с интересом посмотрел на меня.
- Это когда третий лишний?
- Это йога. Первый угол - любовь не торгуется, второй - не знает
страха, третий - не знает соперника.
- Арифметика любви? Что-то слишком рационально. Не хочешь ли ты
сказать, что Дениз...
Я сделал протестующий жест.
- Ничего не хочу, разбирайтесь сами. Ну, так ты идешь?
Игнат не успел ответить, мяукнул сигнал вызова. Ну и звук!
Вспыхнул виом связи. Ну конечно, Дениз Сосновская.
Я похлопал Игната по виноватой спине - не переживай, мол, за меня, все
понимаю, поздоровался с Дениз и вышел.
И лишь в коридоре спохватился, что забыл предупредить Игната об осторожности
контактов с Зо Ли. "Демон" не "демон", а
береженого Бог бережет, как говаривали встарь.
ИНФОРМАЦИЯ К РАССЛЕДОВАНИЮ
Сан-Антонио, март 8-208
По разработкам центра изменения погоды Северной Америки на юго-востоке
Техаса в день восьмого марта должна
была установиться теплая, без осадков, солнечная погода: температура до восьми
градусов тепла, ветер слабый, облачность
нулевая, относительная влажность воздуха - семьдесят процентов.
Утро восьмого марта в долине Сан-Антонио началось точно в соответствии
с погодной программой дня, тихое,
солнечное, теплое. Тем более удивительным для многочисленных жителей города,
вышедших с утра в парки и скверы на
зарядку, показалось событие, начавшееся без двадцати минут восемь. Привыкшие
верить разработчикам погоды, жители
Сан-Антонио с недоумением, а некоторые с негодованием наблюдали... снегопад!
Снег шел полосой шириной в несколько километров ниоткуда, с
безоблачного неба! Он шел всего полчаса и так же
быстро растаял, и случай этот, наверное, стерся бы из памяти старожилов уже на
другой день, если бы не три факта. Первый
- снегопад оказался полной неожиданностью и для метеоцентра, второй - несколько
свидетелей явления обратили внимание
на необычные ощущения, пережитые ими во время снегопада: мгновенный колющий
мороз, от которого двум свидетелям
стало плохо - до вызова машин "скорой помощи", а третий - удивительное видение,
не поддающееся никаким объяснениям,
ибо оно противоречило здравому смыслу: после снегопада над городом возникла из
воздуха сияющая снежно-белая
конструкция, напоминающая гигантскую снежинку диаметром около двух километров,
разве что рисунок "снежинки" не
был симметричным.
Продержалась она примерно полдня - на нее любовались, не подозревая,
что это такое, - и растаяла в четырнадцать
часов дня, не оставив следа.
Снегопад и "снежинка" вошли в сводку необъяснимых наукой событий как
курьез работы метеоцентра, и
сообщение о них было передано в спецвыпуске новостей Интервидения. В информ-банк
Управления аварийноспасательной
службы оно не попало.
ИГНАТ РОМАШИН
Утро выдалось росистое, хрустальное, синее. Над лугом, цепляясь за
кусты ивы, стлался туман, пели птицы, и гдето
в глубине лесной зоны ворочался кто-то тяжелый и угрюмый - судя по ворчанию и
треску.
Я побегал по мокрой траве, окунаясь в низине в туман с головой, поискал
ворчуна - он оказался громадным быком.
Как он сюда попал - неизвестно. Я сделал зарядку и умылся росой. Спустя полчаса
я уже был в семейной столовой. - Чья
сегодня программа?
- Моя, - сказал отец. - Надеюсь, всем понравится. А ну-ка, ставь руку.
Я с готовностью уперся локтем в стол и встретил твердую руку отца. С
минуту пытался сломить его сопротивление,
будучи не очень уверенным в успехе: я еще помнил, как эти руки с легкостью
подбрасывали меня в воздух. Мать смотрела
на нашу борьбу с улыбкой, и я знал, что душа ее сейчас поделена на равные
части...
Борьба закончилась ничьей, хотя мне понравился мгновенный косой взгляд
отца на мать.
- Жульничаешь? - обиделся я. - А еще директор УАСС! Отец улыбнулся.
- Ничуть, хотя резервы у меня еще есть. А ты, брат, вырос, я бы даже
сказал - возмужал. Там часто приходилось
использовать физику тела на пределе? Мать, разливая дымящийся бульон, замерла. Я
взглядом показал на нее, отец
виновато заморгал. "ТАМ" означало - в экспедиции. Я небрежно пожал плечами.
- Мало. За нас все делали роботы. Я вспомнил, как в трюме головного
корабля армады с оружием, которую мы
догнали в семи световых годах от Солнца, сработала автоматическая защита и на
группу десанта обрушился огонь
"драконов": пули гудящими белыми шмелями жалили корпус десантного когга,
прожигали металл переборок и перекрытий.
Двое товарищей были ранены, третий убит пулей в голову... Если бы я не успеют
взорвать блок управления всей
электроникой трюма, уйти в живых из бункера никому бы не удалось... Завтрак
прошел в молчании, потом я заспешил,
пожелал всем творческих забот и оставил родителей выяснять ту меру опасности,
которой я подвергался в полете; мама
ничего об этом, конечно, не знала, но догадывалась, а тут эта неосторожная фраза
отца...
В отдел я прибыл на полчаса раньше остальных сотрудников. Сосновский
заявился следом и молча выложил на
стол две пронумерованные кассеты к видео.
- Здесь все, что удалось узнать. Я перестал диктовать на информбраслет
программу предстоящих дел и вынул из
копира "таблетку" кассеты.
- Отлично. Сейчас мы с тобой летим в Северную Америку, на место гибели
чистильщиков, по дороге введешь в
курс дела.
Тайм-фаг мгновенно перенес нас из здания главного оперативного центра
УАСС в Финике, откуда нам предстояло
добираться до места еще неизвестным мне видом транспорта.
Разница во времени между Брянском, где располагалось управление, и
Финиксом составляла десять часов. В
Финике мы прибыли около шести часов вечера по местному времени, и я первым делом
направился в линейный отдел
американского филиала УАСС.
В отделе, занимавшем шестиэтажную башню в стиле "опрокинутая пирамида",
диспетчер любезно выделил нам
четырехместный триер с неограниченным запасом хода аппарат имел устройство
подзарядки от высотных, невидимых
человеческому глазу энерголиний. Стартовали в седьмом часу вечера.
Я набрал курс на пульте "Джорджа", как называли автопилот англичане и
американцы, устроился поудобней и
закрыл глаза.
Рассказывай, что там у тебя нового. До цели минут сорок ходу.
Витольд встрепенулся - он любовался вечерним пейзажем Американского
континента.
- Зо Ли - малаец, родился в Пинагре. Тридцать шесть лет, рост метр
семьдесят восемь, вес семьдесят два
килограмма - это данные его личного дела. По образованию он инженер-механик
больших интегральных систем, в "Аиде"
работает уже шесть лет. Имеет феноменально быструю реакцию на опасность,
спортсмен - золотой пояс по тайбо.
- Ого! - не выдержал я, и не зря. В Системе всего несколько человек
имеют золотой пояс абсолютного чемпиона по
тайбо. Чтобы овладеть таким поясом, надо чуть ли не со дня рождения заниматься
борьбой и не прекращать тренировки ни
на один день.
- Серьезный парень! Что у него за школа по тайбо, узнал? - Школа
"скорпиона".
М-да, есть чему позавидовать! Школа "скорпиона" родилась в Южном Китае
более двух тысяч лет назад и была
наиболее сложной и секретной. Ни одна из школ тайбо - самообороны без оружия -
не могла соперничать с ней по
количеству приемов и знанию нервных узлов человеческого тела, даже школа
"тигра", навыки которой освоил я. Где же он
проходил обучение? Может быть, и в живых он остался благодаря своим
способностям? - Продолжай.
- Собственно, это все, что мне удалось узнать. Данные паспорта...
личное дело... характеристика... Он не женат,
родителей нет... - Как это - нет? Он что же, в пробирке родился? - Ну, не
знаю... нет, и все... я не интересовался. Разве это
важно? - Может быть. А друзья у него есть? - Близких, кажется, ни одного. -
Кажется или точно нет?
Сосновский молчал так долго, что я невольно засмеялся, представив, как
он мучается.
- Так что же ты все-таки узнал? Личное дело и характеристику можно было
изучить потом. - Еще информация о
лечении Зо Ли... - Это другой разговор, но запомни: в таком поиске, как наш, нет
мелочей, и анализировать события надо со
всех, даже самых неожиданных сторон. С кем ты разговаривал о Зо Ли?
- Только с заместителем начальника американского "Аида" Ларри
Хэмпстером. Те, кто его знал лично, сейчас в
командировках. - И что сказал Ларри? Сосновский вздохнул.
- Он его мало знал. Сказал только, что кадровики готовили Зо Ли
начальником группы, но Гриффиге назначил
Шерстова, хотя в резерве стоял именно Зо Ли...
- Интересно. Зо Ли был обижен тем, что вместо него назначили другого?
- Не знаю, но Гриффитс дважды отклонял кандидатуру Зо Ли.
- Чем же он руководствовался? Впрочем, это я у него выясню сам. Итак,
где же наш подопечный?
- Он две недели находился на лечении в клинике "Скорой помощи" в
Мексикан-Хате, потом в Си-муширском
центре нервных заболеваний, однако, пролежав там пять дней, таинственно исчез из
палаты, не оставив никаких
объяснений. Я побывал у его лечащего врача, привез все, что дали: диагноз,
методы терапии, мнение врачей.
- Странное поведение, странное... Исчезает из лечебницы, чтобы
появиться в Сааремаа... Помнишь на сааремском
пляже спокойного незнакомца? Это был Зо Ли.
На крохотной панели управления триера загорелся желтый огонек,
означающий конец курсограммы, аппарат
плавно притормозил бесшумное скольжение.
- Мы почти у цели. Километров через сорок за рекой Сан-Хуан и
начинается Ховенвип. Я сяду за управление, а ты
понаблюдай за пустыней внизу.
Через несколько минут я выбрал место и посадил триер на дно неглубокого
ущелья, заросшего молодыми елями,
пихтами и папоротником. Под козырьком одной из стен ущелья струился ручей, вода
в нем была необычайного темноорехового
цвета.
- Порядок, - сказал я, пробуя готовность мышц к мгновенному напряжению,
- можно выступать. Пойдем так:
впереди я, метрах в двадцати сзади - ты. Сначала просто обойдем местность вокруг
пещеры, потом вернемся за
снаряжением. Вопросы? - Разве здесь надо кого-то бояться? Я внимательно
присмотрелся к лицу Витольда. - Привыкай
ходить в разведку, стажер. Бояться не надо, мы на Земле, но у меня
неопределенное предчувствие... короче, пойдем так, как
я сказал.
У меня и в самом деле появилось знакомое ощущение скрытого наблюдения,
и хотя я внимательнейшим образом
осмотрел местность вокруг триера и ничего не заметил, тем не менее в интуицию
свою верил и спокойным поэтому быть не
мог.
Прыгая с валуна на валун, я выбрался на длинную каменистую насыпь,
прошел по ней до поворота, и вдруг под
ногами тускло блеснула металлическая полоска. Присев на корточки, я разгреб
щебень и присвистнул. Полоса оказалась...
старым рельсом, непонятным образом сохранившимся в эпоху безрельсового
транспорта в таком виде, будто им
пользовались вчера. О рельсах в докладной записке экспертной комиссии не было ни
слова. Или мне невероятно повезло, и
это след "Суперхомо", или я просто набрел на древнюю дорогу к какому-нибудь не
менее древнему карьеру или руднику, и
тогда это след ложный.
Рельсы, утонувшие в щебенчатой подсыпке, тянулись почти на километр,
следуя изгибам ущелья, а потом нырнули
в отвесную скалу, казавшуюся настоящей. Без техники делать здесь было нечего. И
все же совпадение настораживало:
"легальных" технических сооружений на Ховенвипе быть не могло, а все
"нелегальные" так или иначе были связаны с
военными организациями прошлого. Что ж, рельсовый путь, насчитывающий, по
крайней мере, полтора столетия - именно
столько лет назад перестали эксплуатироваться железные дороги, - появился в этой
глуши неспроста.
Махнув рукой точно соблюдавшему дистанцию Сосновскому, я вскарабкался
по склону ущелья наверх и попал
совсем в другой мир. Надо мной нависли величественные вековые дубы, образующие
сплошной тенистый полог. Подлеска в
этом лесу не было совсем, под ногой зашуршал толстый пружинящий слой опавших
листьев, сквозь который с трудом
пробивалась трава; листья сменились ковром из мхов. С самых громадных деревьев
свисали толстые ползучие кольца
ядовитого сумаха и плети дикого винограда.
Через несколько сот метров лес внезапно кончился, и я оказался на
длинном скалистом обрыве, на котором
бледными копнами обосновалось несколько папоротников и росли крохотные
голубоватые лесные цвет. Под обрывом влево
открылось волнистое пространство низких холмов до горизонта, поросших редкими
куртинами полыни, а справа тянулся
стено-подобный уступ алого с пурпурным оттенком цвета, усеянный выемками,
выпуклостями, вертикальными рытвинами
колоссальных размеров. Рытвины порой складывались в сложные узоры ниш и пещер.
Между обрывом, на котором я стоял,
и уступом располагались странные конусы зеленоватой пыли и щебня, будто
ссыпанные сюда из огромных бункеров, и
веяло оттуда, несмотря на вечернее время, зноем и раскаленной духотой, как из
жаровни.
За уступом, высоту которого я определил метров в двести, шел хаос
стенок, барьеров, башен и других замысловатых
скальных образований всех оттенков красного цвета.
- Преисподняя! - сказал над плечом незаметно приблизившийся Сосновский.
- Смотри, нам, кажется, сюда.
Место гибели группы было помечено металлическим шестом с флагом УАСС.
Шест стоял на краю воронки,
выбросившей из недр язык каменного крошева. До него было с километр, не более.
Я нашел более или менее пригодный для спуска склон и сбежал на знойную
равнину, стажер без особого труда
преодолел этот путь следом.
Вход в пещеру со складом бактериологического оружия находился почти под
тем самым местом, где мы вышли к
обрыву из леса. Он был взорван, и груда каменных обломков большим языком лизала
отверстие еще одной пещеры, почти
скрытой от взора несколькими особенно большими блоками.
Мы в молчании осмотрели место высадки десанта Шерстова, поднимая
облачка зеленой пыли. Я обратил внимание
на то, что эта пыль лежала везде и покрывала даже обломки скал и валуны. Стена
обрыва, камни и холмы были изъедены
необычной коррозией, отчего стали пористыми, как пемза.
Делать здесь без аппаратуры было нечего, и я уже решил было
поворачивать назад - эксперты следственной
комиссии, работавшей полгода назад, наверняка все перерыли, - как вдруг снова
почувствовал наблюдение. Оценить, откуда
пришло ощущение взгляда, было трудно, но все же мне показалось, что наблюдали из
ближайшей пещеры, той самой,
полускрытой обломками весом в несколько тонн каждый.
Я зашел за один из обломков, сделают вид, что исследую его поверхность,
и тихо сказал появившемуся стажеру:
- Оставайся здесь. Следи за ближайшими пещерами, да и по сторонам
поглядывай, но особенно не высовывайся,
уяснил?
Витольд смотрел на меня округлившимися глазами, в которых теснилось
многоточие, но я не дал ему возможности
выплеснуть это многоточие на язык.
- Главное, следи за мной. Мне почему-то кажется, что мы тут не одни.
Оставив стажера за камнем, я с беспечным видом направился ко входу в
пещеру, посвистывая, перепрыгивая через
трещины и груды более мелких камней, а сам зорко следил за тем, чтобы между мной
и черным, непросматривающимся
оком пещеры непременно находилось какое-нибудь препятствие.
Подъем к пещере был не крут, но мешали языки мелких и острых обломков,
ступать по которым приходилось
осторожно и с опаской. И чем ближе я подходил к мрачному зеву, тем меньше мне
хотелось туда идти. Я остановился, всей
кожей ощущая на себе чей-то внимательный взгляд, посвистел, делая вид, что
заинтересовался камешком, и высунулся изза
ребристой глыбы, последней из самых крупных, упавших совсем недавно с вершины
уступа.
Меня спасло мгновенное чувство опасности, возникающее остро и
отчетливо. Увидеть в глубине пещеры я ничего
не успел, но тут же, повинуясь инстинкту, рывком бросил тело обратно за скалу.
Вслед из-под свода пещеры гулко прогрохотала короткая автоматная
очередь. Пули, сшибая ребра с глыбы и
выбивая в ней борозды, легли впритирку к голове.
"Дьявол! - подумают я, ожидая новой очереди. - Да это же "дракон"!
Автоматический ракетный карабин! Откуда он
здесь?! И кто это нас так встречает?!"
Тишина наступила чудовищная, и я невольно взмолился, чтобы не психанул
стажер, не выскочил из-за укрытия.
Тогда мне придется переть на рожон, не имея ни одного шанса н
...Закладка в соц.сетях
