Жанр: Электронное издание
savers
...у.
- А ты случайно не родственник Суубха Сеттутепа? - озарило вдруг
Ростислава. - Есть такой нехилый динозавр на
Айгюптосе, в хроне Зу-л-Кифла.
- В какой-то степени он действительно мой дальний родственник, - ответил
Вольх. - Как принято говорить у людей:
седьмая вода на киселе. Как-нибудь мы побеседуем на эту тему. Я гляжу, Сеттутеп
беседовал с вами и снял кое-какие блоки.
Почаще заглядывайте внутрь себя, защитник, у вас теперь есть свой канал связи с
эйдосом.
- Ты имеешь в виду...
- Общее информационное поле Шаданакара, его хроники.
- Но я ничего особого не ощущаю...
- Так вы еще и не пытались входить в "саммай" "Саммай - состояние
мистического озарения". Попробуйте на
досуге, у вас должно получиться. Ведь о моем родстве с Суубха вы догадались
именно с подачи потенциального резерва.
- Я, конечно, попытаюсь... если это не шутка. Мне бы найти учителя...
Кстати, дружище, не мог бы ты доставить
сюда отца Димки... э-э, Избавителя, и его оруженосца? Они отстали от нас на
Земле...
- Во-первых, это невозможно, так как их нет на Земле, и я не знаю, где
они находятся в настоящий момент. Вовторых,
вашу миссию лучше выполнять незаметно и тихо, все вместе вы встряхнете
"мыльную пену" Веера, и вас вычислят
слуги Уицраора. А он существо ревнивое и не потерпит появления претендента на
престол Господина Шаданакара. Тем
более что процесс еще можно остановить.
- Какой процесс?
- Избавитель - это не личность, а явление, процесс. Седьмому, точнее,
матрице Посланника, удалось сохранить в
тайне начало процесса, то есть рождение сына, однако чем дальше, тем труднее
будет сохранять эту тайну, пока Избавитель
не войдет в полную силу. На вас лежит очень большая ответственность, защитник.
- Уже начинаю понимать, - проворчал Светлов. - К сожалению, я всего лишь
самый обычный человек.
- Уже не обычный, - "улыбнулся" Волк Волков. - Обычного человека
защитником не выбирают, обычный человек -
это мещанин, обыватель, пользователь, юзер, как говорят земляне, гордо роющиеся
в помойке Интернета. Человек
ординарный - раб своих желаний и амбиций, закрывающий глаза на любой произвол,
если он способствует высокому
уровню его потребления. Человек обычный тщеславен, невежественен, груб, злобен,
лжив, агрессивен. Вы же, несмотря на
опыт профи спецназа, человек творческий и способны ощутить чужую беду и боль и
не ищете выгоды, а это уже иной
уровень разума.
- Спасибо...
- Не за что, защитник, я всего лишь констатирую факт. Садитесь на меня,
я отвезу вас туда, куда вы направляетесь.
Ростислав кинул вопросительный взгляд на Будимира. Сын Сухова виновато
улыбнулся.
- Я уже сказал ему... мысленно...
- Какие претензии? Но прежде всего нам надо будет завернуть к Русской
Оселе за мечом.
- Он знает.
- Тогда поехали.
Ростислав поднял с земли тяжелый узелок с глазом василиска, размышляя,
как бы его закрепить на комбинезоне.
Волк Волков нюхнул воздух, сузил холодно вспыхнувшие глаза.
- Чую запертую силу... Что это у вас, защитник? Уж не перо ли Стаха?
- Нет, это кырт, подарок лесовика. Он уверяет, что глаз василиска еще не
разрядился полностью и может сгодиться
в качестве оружия.
- Опасная вещь! Будьте осторожны с ней.
Ростислав подвесил узелок с кыртом на поясе, чтобы он не мешал при
ходьбе, путешественники влезли на спину
Вольха, и гигантский зверь пустился бежать мягкой рысью, сразу оставив позади
лес, болото, Дикое поле и Чертово
Кладбище с угрюмыми черными пальцами могильников.
Вскоре на горизонте над лесом показалась округлая вершина Сиян-горы с
цепочкой камней, издали напоминавших
мегалиты Стоунхенджа. Вольх свернул левее, прибавил ходу, обходя очередное
болотце, и выскочил на берег небольшой
речки, за которой начиналось неровное - колдобина на колдобине - серое поле с
редкими куртинами бурого мха и кучами
камней и бревен. Очевидно, это и была Русская Оселя, вернее, то, что от нее
осталось.
Вольх остановился.
- Теперь ваша очередь, Избавитель. Я чую, что меч ваш здесь, но вы
найдете его быстрее.
Будимир повертел головой, разглядывая развалины поселения, показал
пальцем:
- Там...
Они спрыгнули с присевшего на лапы Волка Волков, и мальчик направился к
огромному каменному столбу,
вросшему в землю. У столба было квадратное основание, скругленные углы и слегка
скошенная вершина. Чем-то этот
камень напоминал долото.
Будимир обошел его кругом, дотронулся до шершавой, в ямках и бороздах
поверхности столба, постоял несколько
секунд, глядя как бы внутрь камня.
- Он здесь... под ним... надо отодвинуть.
- Позвольте, я вам помогу, - приблизился Вольх.
Обнюхав каменное "долото", он толкнул его лапой и без видимых усилий
повалил набок, выгребая нижней частью
каменного монумента как экскаваторным ковшом гору земли и мелких камней. Что-то
блеснуло на верху кучи земли.
Зверь снова понюхал воздух, сдал назад.
- Не нравится мне эта металлическая заноза. Люди - мастера по части
изготовления смертоносных вещей. Пожалуй,
вы - единственные существа в обозримой части Шаданакара, достигшие в этом
творческом процессе совершенства.
- Зато мы полны оптимизма, - пробормотал Ростислав, вытаскивая из груды
вывороченной земли меч с голубоватодымчатым
лезвием, совершенно чистым, не запятнанным ни ржавчиной, ни кровью, ни
грязью. Меч был прямым,
обоюдоострым, с двумя долами и рунной вязью у рукояти. Вглядевшись, Ростислав
прочитал:
- "Сиян... обереги... правь..." Это и есть меч "коси-трава"? Хорошенькая
слава у этого ножичка. А что значит -
Сиян? Имя мастера?
- Имя меча, - сказал Будимир.
- Откуда ты знаешь?
- Мне так кажется.
Светлов сделал три быстрых взмаха, окружив себя смертоносным веером
защиты.
- Ух ты, красавец! Весит килограмма три, а при ударе - летит! Пожалуй, у
твоего учителя нет такого в коллекции.
- Похоже, он признал мастера, - передал мысль Вольх с неким странным
чувством уважения и опаски. - Хотя, с
другой стороны, система, выбирающая исполнителя, в данном случае - защитника,
никогда не ошибается.
- Какая система? - удивился Ростислав. - Стать защитником мне предложил
бывший оруженосец Седьмого -
Такэда.
Волк Волков оскалился.
- Он тоже человек системы, хотя может и не догадываться об этом.
- И как же называется эта система?
- Душа Шаданакара.
Светлов усмехнулся.
- Спасибо за комплимент. Надеюсь, такая система действительно не
ошибается.
Он укрепил меч за спиной, как недавно "копье" вардзуни, попробовал,
быстро ли он выхватывается.
- Я готов.
- Садитесь, друзья, пора в путь. Не нравится мне шевеление эфира.
Кажется, ваше появление засекла другая
система, вражеская. С ней вам лучше не встречаться.
Они устроились на спине Волка Волков и понеслись с возрастающей
скоростью по лесам и перелескам, полям и
лугам, холмам и равнинам, минуя болотные мари, по направлению к Святым горам,
всплывшим на горизонте сияющей
белой пеной. Не обращая внимания на ямы и россыпи валунов, Вольх мчался ровной
мягкой рысью с такой скоростью, что
ветер свистел в ушах и становился плотным, мешая разговаривать. Километров сто
двадцать в час, прикинул Ростислав,
вынужденный пригибаться к холке зверя, прятать лицо от бьющего навстречу ветра и
цепляться за гриву изо всех сил.
- Как ты там? - крикнул он, выворачивая лицо в бок.
- Хорошо... - донесся ответ Будимира, устроившегося за его спиной.
- Прошу прощения за неудобства, друзья, - послышался учтивый мысленный
голос Вольха. - Я еще не восстановил
функционирование некоторых систем организма, в том числе позволяющих быстро
преодолевать большие физические
пространства. Потерпите немного.
Леса остались за спиной зверя. Слева потянулось серо-зеленое бугристое
плоскогорье, похожее на застывшее,
окаменевшее море с гребнями волн.
- Марена, - сказал Вольх, - остановившееся время. Очень давно здесь и в
самом деле было море. Когда солнце
высоко, толща становится прозрачно-зеленой. Но хотя вода и окаменела, пройти по
ней невозможно, любой смельчак тут
же превратится в камень.
Над скалами берега застывшего моря показалась гора со срезанной наискось
вершиной. Ее крутые бока были
изрезаны узкими расселинами, похожими на раны, нанесенные гигантским ножом. Волк
Волков обогнул несколько
крутобоких скальных выступов, выбрался на вершину одного из них и остановился,
поводя боками.
Под скалой начиналась неглубокая ложбина, усеянная валунами примерно
одинакового размера. Валуны лежали не
в хаотическом беспорядке, а собирались в длинные гряды, упиравшиеся в подножие
горы, как спицы колеса. А на
возвышении, похожем на своеобразный каменный стол, лежал огромный, длиной в
несколько сот метров, параллелепипед
из черного матового материала с красноватым отливом.
- Мы на месте, - объявил Волк. - Перед вами гроб Святогора. Каменные
гряды - то, что осталось от Дороги
Забвения, кто-то пытался ее расколдовать, а Калинов мост сохранился. Я перенесу
вас прямо к гробу, а дальше вы уж сами.
Зверь сиганул со скалы вниз, заскакал между валунами, похожими на
огромные отрубленные человеческие головы
в шлемах, перескочил через реку с разноцветной водой, похожей больше на
шевелящиеся длинные водоросли или волосы.
- Удачи!
Ростислав слез с Вольха, подал руку мальчишке, разглядывая нависшую над
головой грань черного
параллелепипеда.
- Вот это гробик!
- Спасибо, Дадхи, - застенчиво сказал Будимир.
Волк Волков показал свою зубастую улыбку.
- Вы меня все-таки вычислили, Избавитель. Значит, я в вас не ошибся.
Прощайте.
Громадный зверь повернулся, в несколько прыжков пересек долину, прыгнул
через реку и исчез.
- Как ты его назвал? - заинтересовался Ростислав. - У него же было
другое имя - Вольх.
- Он сын Дадхикравана, помогавшего отцу и дяде Толе.
- Но ведь Дадхикраван был... э-э, насколько мне помнится, искусственным
организмом, системой перемещения, а
Вольх... м-м, просто большой волк...
- Тем не менее он - сын Дадхи.
- Кто бы мог подумать! Но если Дадхикраван жил практически во всех
хронах, то у него должно быть много детей.
Так?
Будимир покраснел.
- Не знаю...
Ростислав усмехнулся и вздрогнул от гулкого удара, сотрясшего весь
горный массив.
С горы на гроб посыпались камни, загрохотало. Затем снова наступила
глубокая тишина, пронизывающая весь
горный массив, тишина неподвижности, обреченности, тлена и смерти.
- Что это было? - понизил голос Ростислав. - Уж не Святогор ли
шевельнулся в своем гробу?
Будимир не ответил.
Глава 3
Они остановились под самой длинной стеной черного монолита, достигавшей
высоты двадцатиэтажного земного
здания. На стене были видны зазубрины и борозды - будто следы от ударов
гигантского топора. Там, за этой стеной, спал
мертвым сном великан Святогор, основатель рода и защитник Святой Руси, по
легенде завлеченный в ловушку Великим
игвой Гиибелью. Ростислав, подавленный циклопическими размерами и ощутимой
массой сооружения, чувствовал себя
неуютно, однако не забывал о своей миссии защитника и бдительно посматривал по
сторонам, пока они пробирались между
каменными россыпями и обходили гроб.
Будимир дважды применял свои экстранормальные возможности в поисках меча
Святогора, вызывая магическое
свечение всех заколдованных, заговоренных и многомерных вещей в округе. Таким
образом им удалось избежать
магических "капканов" и "мин", замаскированных под ровные полянки и дорожки, а
также определить место, где когда-то
торчал из земли Финист: из глубокой кинжаловидной дыры до сих пор изредка
высверкивало голографическое изображение
меча размерами с Эйфелеву башню. Но самого меча найти так и не удалось. У гроба
своего старого хозяина его не было. А
предок Руси, освященный Соборной Душой, так и не защитивший ее от коварного и
злобного врага, в моральном арсенале
которого не было места великодушию, благородству и чести, ничего не мог
подсказать своим потомкам, нуждавшимся в его
помощи.
Ростислав с интересом погладил рукой густую траву с красивой резной
стрелкой, более темной в основании стебля.
Трава тянулась к стене монолита и создавала впечатление печали.
- Плакун-трава, - сказал Будимир, отвечая на безмолвный вопрос спутника.
- Пока она цветет, Святогор не умрет.
- А разве он не умер?
- Он заколдован.
- Так расколдуй его, и дело с концом. Сеттутеп то же самое советовал.
Старик сам найдет свой меч и поможет нам.
Мальчик виновато качнул головой.
- У меня не получится. Заклятие Гиибели не смогли снять такие маги, как
Яросвет, Зу-л-Кифл и Уэтль, и даже
папа.
- То было давно и неправда, как говорится. Тебя назвали Избавителем, а
это значит, что ты можешь. Кстати, не
слишком ли мы близко стоим от гроба? Что-то мне не по себе. Не сработает ли
заклятие, замуровывая нас в стену гроба?
- Гроб и есть заклятие, просто мы его так представляем. Этот черный
камень - вовсе не камень и вообще не какойлибо
материал, а особое поле.
Ростислав с недоумением посмотрел на угрюмую черную стену, нависшую над
головой.
- Она выглядит как базальтовая плита... и эти борозды... будто ее
долбили секирой... это как понимать?
- Многие пытались нейтрализовать повеление Гиибели, борозды - следы
воздействия на структуру заклятия.
- Тогда понятно... И все-таки мне кажется, ты бы смог расколдовать
старика.
- Он не старик.
- А кто же? Старуха, что ли?
- Когда Святогора заманил в ловушку Гиибель, ему исполнилось всего
пятьдесят лет. А год на Олирне почти равен
земному.
- Действительно, пятьдесят лет - не деньги. Я этого не знал. В былинах
он гораздо старше. Как же получилось, что
такого силача и кудесника смогли обмануть какие-то пришлые твари?
- Один из них был его учеником и другом, пока в него не вселилась
"проекция" Великого игвы. После этого он
завлек Святогора в ловушку, где в очень красивом замке его ждала еще одна
"проекция" Гиибели - в виде богини любви
Дивы. Святогор не смог вовремя вычислить подставу, вошел в замок, и тот
превратился в гроб.
- Земная былина отличается от этой истории. Ее тебе отец рассказал?
- Дядя Толя.
- Кто же был здесь другом Святогора? В былине - г Илья Муромец.
- Здесь тоже Илия, но - Карачаровец. Вместо города Мурома на Олирне
существовало селение Карачаров Мор,
знаменитое своими разбойниками и грабителями. Их называли иззрами - богоборцами.
Илия Карачаров тоже был
разбойником, потом постарел и решил завладеть силой Святогора.
- Остальное понятно. У нас на Земле тоже есть народец, славящийся своей
борьбой с Богом. Все-таки как же
сильно перекликаются варианты истории, реализованные в разных хронах Веера!
Может быть, где-то существует мир, в
котором Святогор жив?
- Если бы такой хрон существовал, папа бы знал...
- Грустно все это. Однако нам пора подумать о ночлеге. Мы уже почти
сутки на ногах.
- Я не устал...
- Зато я притомился. Поскольку меча здесь нет, я предлагаю найти более
или менее спокойное местечко, поспать, а
утром позовем Вольха, и он доставит нас ко двору Яросвета. Спросим у него,
может, он знает, где твой отец оставил меч.
Будимир неопределенно дернул плечом, не то соглашаясь с решением
старшего, не то собираясь возразить.
- Я попробую...
- Что?
- Разбудить Святогора.
Ростислав хмыкнул, внимательно осмотрел побледневшее лицо мальчишки с
тенями под глазами и заострившимся
носом.
- Сил хватит?
Тот же неопределенный жест.
- Хорошо, попытайся, только не переусердствуй. На-ка вот глотни Живиного
чая, авось поспособствует процессу.
Будимир послушно сделал два глотка напитка. Глаза его заблестели.
- Отойдите подальше, дядя Слава. Столкновение сил может сильно сдвинуть
физические законы в этом месте, что в
первую очередь отразится на нервной системе.
- Сдвинуть, - улыбнулся Ростислав. - А на тебя этот сдвиг разве не
повлияет?
- Я в этот момент буду находиться в состоянии процесса, - улыбнулся в
ответ мальчик. - Сдвиг мне не страшен.
- На всякий случай обеспечь себе путь отступления, от этого часто
зависела моя жизнь, когда я еще служил в...
особом отделе.
Ростислав сжал худенькое плечо парня и направился к скальному бугру в
сотне метров от черного монолита,
напоминавшему баранью голову. Влез на вершину, нашел глазами фигурку мальчишки
под стеной гроба Святогора. Затаил
дыхание.
Некоторое время ничего не происходило. Все так же светило низкое
сплющенное солнце, освещая восточные
склоны гор и скал, все так же по небу неторопливо ползли сиренево-серебристые
полосы облаков, вокруг продолжала чегото
ждать великая тишина заколдованного края.
Затем что-то изменилось.
Воздух странно загустел и завибрировал.
Из ям и ложбин поднялся прозрачный серый туман.
По горам раскатился низкий подземный гул.
Скала под ногами Ростислава задрожала, покрылась сетью мелких трещин.
Узелок с кыртом на поясе комбинезона
дернулся, как живой. Амулет Миха в кармане стал горячим, предупреждая хозяина об
опасности, хотя и сам Светлов теперь
достаточно остро и быстро реагировал на проявление магических сил. Откуда-то в
памяти всплыла странная молитва,
половину слов которой Ростислав не знал:
"Смертию на врази гредешеши, а тоя бияшеши мещем твое-ма... а то бысте
сила тва на нъ поля о плоднящи а
гръм..."
Это заговорила память предков-русичей, живших в те времена, когда Землей
управляли колдуны, ведьмы, волхвы и
маги.
Впрочем, о своем открытии Ростислав тут же забыл, поглощенный
созерцанием происходивших в природе
изменений. Противоборство сил - Будимировой и гроба-заклятия Святогора -
продолжалось, порождая удивительные
световые, звуковые и видеоэффекты, завораживающие взор.
Черный монолит гроба ожил, потерял четкие очертания, потек струйками,
фонтанчиками и лентами бурофиолетового
дыма. Над ним образовалось сизо-синее облако, из которого с
неистовым треском ударили в гроб извилистые
голубые и зеленые молнии. Загрохотало со всех сторон, из недр горы послышался
усиливающийся гул, скалы задрожали
сильнее, разваливаясь на обломки. Ростислав еле удержался на своем выступе,
лопнувшем, как кусок стекла при нагреве.
Сквозь струи дыма и сияния мелькнула фигурка Будимира с раскинутыми в
стороны руками, скрылась в чернофиолетовой
пелене.
- Дима! - крикнул Ростислав, не слыша своего голоса.
Вершина гроба Святогора вдруг вспучилась, словно кто-то пытался сломать
крышку и вырваться на волю.
"Не "кто-то", сам Святогор!" - мелькнула мысль.
Послышался странный дребезжащий звук, похожий на детский плач. Над
гробом встала исполинская, зыбкая,
сотканная из светящихся вуалей призрачная фигура с поднятыми вверх руками, с
темным пятном на месте лица. Удар
потряс землю.
Ростислав кубарем скатился со скалы, бросился к гробу Святогора.
- Дима, отзовись!
Ответом ему был еще один громовой удар, и разом разгул стихий
прекратился.
Призрачный великан без лица исчез. Гул втянулся в землю, в недра горы,
стих. Молнии перестали полосовать
воздух, втянулись в облако, растаявшее за несколько мгновений. Черный монолит
перестал дымиться и таять, обрел четкие
очертания, хотя былую форму не вернул. Теперь он больше всего напоминал пирамиду
с закругленной вершиной и
гнутыми стенами, испещренными узором глубоких борозд и рытвин.
Ростислав поднялся на ноги, озираясь, ища глазами мальчика, и увидел
лежащую на груде камней под стеной гроба
фигурку. Спотыкаясь, бросился туда, нагнулся над лежащим навзничь с закрытыми
глазами сыном Сухова. Приложил ухо
к груди: сердце не билось!
- Димка, очнись!
Будимир не ответил. Тени под глазами обозначились сильнее, по лицу
разлилась восковая бледность.
- О Боже ты мой, помоги!
Ростислав вынул флягу, отвинтил колпачок, разжал ножом стиснутые зубы
мальчика и влил в рот добрую порцию
живительного чая лесовика.
Веки Будимира вздрогнули, он сморщился, вздохнул, закашлялся, открыл
бездонно-светлые глаза без зрачков.
- Жив! - выдохнул Светлов одними губами, переживая приступ слабости.
Сделал глоток чая.
Будимир наконец пришел в себя, узнал его, виновато скривил губы.
Прошептал едва слышно:
- Плохой из меня Избавитель, дядя Слава...
- Ничего, не переживай, - успокоил его Ростислав. - Не получилось
сейчас, получится в следующий раз.
- Двойное заклятие... гроб и саван... нельзя снимать по очереди... надо
сразу... Если снять только первое -
возродится матрица Гиибели... Он закодировал себя в заклятии... А внутри гроба -
саван... ну, как бы мертвое время...
недлящееся...
- Он и тьму сем облази, - пробормотал Ростислав, сразу оценив жуткую
подоплеку сказанного, - яко идехом по
въли твоей... Будимир удивленно округлил глаза. Ростислав усмехнулся.
- Сам первый раз испугался, когда заговорил на старорусском. А все
дружок твоего отца Сеттутеп виноват, это он в
мою мякинную башку залез да пошурудил там, блоки поснимал. Может, и я скоро
заговорю на других языках?
Щеки Будимира слегка порозовели, ворчливо-заботливый тон Светлова
действовал на него успокаивающе, внушал
уверенность и бодрость.
- Хлебни еще, - протянул ему Ростислав флягу. - Ей-богу, чудодейственный
напиток подарил нам лесной старичок.
Будимир послушно сделал глоток, сел, поддерживаемый твердой рукой
спутника. Глаза его вдруг расширились, в
них мелькнул испуг.
Ростислав стремительно обернулся, хватаясь за рукоять пистолета.
На вершину ставшего пирамидой гроба Святогора спикировала черная тень,
превратилась в огромную птицу с
оранжевым оперением. У нее была одна уродливая голова, но два клюва, и глаза
птицы пылали алым огнем угрозы и
вожделения.
- Вот же тварь! - покачал головой Ростислав. - Это же Обида-птица,
стерегущая Калинов мост и нашего сома... Я
думал, он ее утопил.
- Это Могол, - прошептал Будимир, - птица злобы. Они в родстве.
- Пусть попробует сунуться, мы теперь вооружены.
- Она появляется не одна. Где-то недалеко прячутся очень злые люди... я
чувствую...
- "Эсэсовцы"?
Ответить Будимир не успел.
С гиканьем и свистом из-за дальних скал на другом берегу реки вырвалась
группа всадников в черном и понеслась
к мосту. Дробным деревянным стуком отозвался настил моста, всадники проскочили
его и, минуя колдовские "мины",
словно зная их расположение, понеслись к землянам.
- ЧК!.. - прошептал Будимир, пытаясь встать. - Они ждали нас, но не
знали, где мы выйдем... Уходите, дядя Слава,
я попытаюсь их остановить...
- Это уже моя забота, - хладнокровно сказал Ростислав, оценивая
местность и свое положение. - Спрячься за камни
и не высовывайся, я их встречу.
- Но их семеро...
- Ничего, бывало и похуже. Это в самом деле "чекисты" или "эсэсовцы"?
- "Черные коммандос"... особая группа охотников за людьми из свиты
Уицраора.
- Маги?
- Нет, не маги, но и не люди. Как правило, это хаббардианцы или их
родственники. Они профессионалы...
- Я тоже профессионал, - мрачно оскалился Светлов, - хотя и бывший.
Потягаемся, однако.
Всадники приблизились. Скакали они не на лошадях, а на двугорбых и
рогатых животных с большими копытами,
похожих на верблюдов и лосей одновременно. Все семеро были вооружены копьями, а
из седельных сумок торчали какието
рукояти, трости и палки. Сначала Ростислав подумал, что настигшие их
"чекисты" - в масках, потом понял: это негры
или, точнее, негроиды. У них были очень широкие короткие носы, узкие и длинные -
чуть ли не до ушей - губы, тяжелые
глыбистые подбородки и узкие лбы, нависающие карнизом над глазными впадинами.
Головными уборами этим существам
служили черные тюрбаны.
Когда до скалистого выступа, окруженного валом камней помельче, за
которым спрятались путешественники,
осталось всего три десятка метров, всадники все разом остановились и метнули
копья. Если у Ростислава и были сомнения в
агрессивности преследователей, то эти сомнения мгновенно рассеялись. "Чекисты"
знали, за кем охотятся, и свое
отношение к ним высказали недвусмысленно.
Копья с невероятной скоростью и силой вонзились в камни, раскалывая их с
легкостью противотанковых снарядов.
Видимо, это были некие аналоги вардзуни. С визгом и грохотом в воздух
взметнулись струи дыма, пыли и мелких
осколков.
В ответ раздались хлопки пистолетных выстрелов.
Двое всадников кувыркнулись с "коней" вниз головой. Третий "конь",
получив пулю в голову, сам сбросил своего
наездника и затоптал его копытами. Остальные с гиканьем закрутили карусель
вокруг укрывшихся за скалами людей,
продолжая бросать копья.
Только теперь Ростислав заметил, что копья эти, втыкаясь в камень,
превращаются в ручьи тусклого огня и
расплываются жгутами черного дыма, разъедающего камни.
Еще два точных выстрела и два падения. Верблюдолоси, оставшись без
хозяев, унеслись с места боя. Оставшиеся в
живых два "чекиста" перестали метать копья, отдалились на сто метров, стали
совещаться.
Затем один из них поднес к губам какой-то предмет, и уши засвербило от
тонкого - на грани ультразвука - свиста.
Тотчас же двуклювая птица, наблюдавшая за боем с вершины пирамидального
гроба Святогора, с хриплым воплем
ринулась вниз, вытягивая вперед мохнатые когтистые лапы.
Ростислав дал очередь, не считая патронов.
Пули с жужжанием и визгом срикошетировали от груди и крыльев птицы,
будто она была металлическая. Еще
выстрел, еще. Ростислав целил в голову, попал, но это гигантскую Могол-птицу не
остановило. Он едва увернулся от ее
когтей, а затем от двух копий, которые бросили всадники, воспользовавшись атакой
птицы.
Могол вернулся, поднимая крыльями пыльные вихри.
Ростислав вынул меч, рубанул по лапе гиганта, отскочил, не выпуская из
поля зрения всадников.
Могол-птица завопила от боли, упала на Светлова сверху. И тот едва успел
втиснуться в щель между камнями, изо
всех сил ткнув вверх мечом. Меч туго вошел в грудь птицы. С диким криком Могол
отпрыгнул, забил крыльями, косо
пошел вверх, шатаясь из стороны в сторону.
Светлов метнулся за другой камень, показал себя всадникам, увернулся от
их копий и дал очередь. Пистолет
клацнул и умолк, кончилась обойма.
Очередь настигла обоих "чекистов", но один из них успел подставить
"коня" и спрыгнул на каменистую
поверхность ложбины перед тем, как тот упал. Схватил сумку с оружием, достал
оттуда нечто, напоминающее посох с
колючками.
Ростислав поднялся на ноги, не спеша вышел из-за камней, поднял над
головой сияющий меч "коси-трава".
Проти
...Поділитися у соцмережах
