Жанр: Электронное издание
savers
...ения, меланхолии, скорби,
вины и горечи, - тревоги и надежды, пересекались, интерферировали, гасили
друг друга и резонировали, создавая настоящую бурю, ощутимую даже обычным
человеческим мозгом. Рогдай и Добрагаст, переглянувшись, взялись за
оружие, Вихорко Милонег сгорбился, шепча заклинания, а Такэда стал крутить
головой, надеясь увидеть засаду.
- Справа у моста, рядом с дорогой есть пятачок, - показал рукавицей
Мстиша. - Сядешь?
- Может быть, прямо на... гроб?
- Тогда уж лучше сразу отказаться от жизни.
- Понял. - Сухов повел вертолет на снижение и посадил его впритирку к
скалам на десятиметровую ровную площадку у дороги.
Наступила тишина.
Пассажиры вылезли из кабины, разминая затекшие ноги, настороженно
оглядываясь по сторонам. Глубокая тишина пронизывала весь горный массив,
тишина неподвижности, тлена и смерти, но Сухов чувствовал, что за ними со
всех сторон наблюдают чьи-то недобрые глаза, будто их рассматривали сами
скалы.
- Гроб не охраняется? - спросил Такэда.
- Не гроб, - отозвался Мстиша, пристально, разглядывая мост, - меч.
Вихорко, поколдуй, как пройти туда. Ну что, други, вперед? Времени на
размышления у нас нет.
Никита шагнул было к мосту, но князь остановил его твердой рукой.
- Не лезь поперед батьки, тут все заколдовано, нюх надобно иметь.
Молодой колдун, бледный от напряжения, шагнул к бровке дороги,
приглядываясь к каменным глыбам, утонувшим в незасыхающей, липкой,
желто-коричневой грязи, больше напоминающей смолу, и запрыгал по камням,
подавая пример. Пятерка спутников последовала за ним.
Прежде чем вступить на мост, невесомой дугой пересекающий реку,
задержались на минуту, завороженные водой. То есть вовсе не водой и вообще
не жидкостью, как оказалось при ближайшем рассмотрении! Река представляла
собой поток всевозможных предметов, тел живых существ, растений, изделий
рук человеческих и, наверное, нечеловеческих, имевших тем не менее
какое-то функциональное назначение даже для неискушенного наблюдателя.
Объекты этого потока переходили из формы в форму, сливались,
расслаивались, перетекали друг в друга, создавая впечатление струй и
медленного, беззвучного течения. Землян мороз продрал по коже от избытка
впечатлений и того жуткого равнодушия, которое внушала "река".
- Коса богини Мокоши, - сказал князь. - Олицетворение
неопределенности бытия. Она беспредельна и существует во всех Мирах Веера,
только по-разному воспринимается.
Что-то шевельнулось - в душе Никиты и одновременно вокруг него,
словно скалы мгновенно изменили форму, хотя ландшафт попрежнему оставался
неподвижен и нем. И тут же Рогдай и Добрагаст вскричали в два голоса:
- Сторож!
Оба они смотрели в противоположные стороны, и Никита понял, что отряд
попал в ловушку.
- Виноват, князь! - выговорил прыгающими губами Вихорко. - Я их
учуял, но огляд зело черен...
- Не казнись, - сказал Мстиша, - доставай меч, здесь твое искусство
не пригодится.
Из-за гроба Святогора бесшумно, как тень, выпрыгнуло к мосту жуткое
страшилище, напоминающее то, что с вертолета людям казалось окаменевшим
над берегом: три бугристых, красно-коричневых торса сидели на одном заду с
двумя складчато-бугристыми ногами. Тела венчали крокодилоподобные головы с
горящими желтыми глазами - по три на каждой голове. Все торсы имели по две
лапы с кинжаловидными когтями, которые казались вовсе не когтями, а
многолезвийными саблями. Кисти рук у чудовища были почти человеческими,
пятипалыми - три пальца отдельно от двух других, хотя и раз в пять
крупнее.
- Триглав! - побледнел Вихорко.
- Многорук! - эхом отозвался Добрагаст.
Никита оглянулся.
По дороге к мосту неспешно шествовал еще один монстр: десятиметровая
горилла с головой-бугром, напоминающей лягушачью, замотанная от колен до
шеи блестящим, как металлическая фольга, винтом. В каждой руке-лапе гигант
держал по огромной секире, но лап у него было всего две, плюс две толстых,
оплывших, слоновьих ноги, заканчивающихся копытами. Многоруком, по мнению
Сухова, он быть никак не мог. Как и многоногом.
- Как он мог нас догнать?! - изумился Рогдай.
- Это другой, - сказал Мстиша, думая о чем-то своем.
- Может быть, отступим? - предложил Добрагаст, не очень уверенно
чувствовавший себя без коня. - Или откупимся? Говорят, от них можно
откупиться...
- Чьей-то жизнью, - нахмурился князь. - Что будем делать, Посланник?
По мне, смерть лучше бесчестья, и еще никому не удалось откупиться от зла.
Никита молчал, полузакрыв глаза. Пространство вокруг кто-то
раскачивал, и в такт ему качались горы, реки, моря и города, вздрагивала
планета, ежился космос, шевелилась вселенная-хрон, вибрировал весь Веер
Миров!
- Бог ты мой! - пошептал Никита. - Люцифер что-то почувствовал. Я
слышу, как он ворочается!
- Тогда нам конец, - хладнокровно сказал Мстиша. - Он пошлет сюда
Великих игв, и даже Яросвет не в силах будет нас спасти... если мы не
успеем справиться со своей задачей. Может быть, отступим действительно,
пока не поздно?
Сухов выпрямился. Мрачный огонь сверкнул в его глазах в ответ на
вопрошающий взгляд Такэды.
- Ну нет! Теперь меня никто не остановит! Конечно, шиххиргх или хотя
бы вардзуни нам не помешали бы, но мы имеем только то, что имеем.
Отвлеките триглава, я пока займусь многоруком. - Никита привычно
сосредоточился на своих переживаниях, застыл на долгих несколько секунд,
пока Мстиша стрелял в триглава из лука, а Добрагаст и Вихорко Милонег
взбежали на мости напали на монстра с мечами и сулицами, острия которых
были заговорены по особым формулам колдовства этого мира.
Такэда, как и Рогдай, вооруженный заговоренным мечом и дротиками, в
схватку пока не вмешивался, наблюдая за бывшим танцором. Сухов на глазах
бледнел, вернее, как бы становился прозрачным, голубел, стрелял искрами,
пока не оделся в пульсирующую сетку голубовато-зеленого свечения. Затем,
не глядя ни на кого, быстро направился к приближавшемуся гориллоподобному
великану, скользя над каменным потоком дороги, словно в невесомости.
Многорук остановился, слегка озадаченный, а в следующую секунду
Такэда понял, почему эту тварь назвали многоруком: рна раздвоилась! Пока
инженер протирал глаза, не веря в происходящее, каждый из
близнецов-страшилищ тоже раздвоился, те в свою очередь повторили действие,
и пошло, и поехало. Процесс закончился в тот момент, когда светящийся
Посланник приблизился к первой паре многоруков на расстояние в полсотни
метров и остановился. Напротив, по колени в пелене пара выстроился целый
полк многоруков: грязь под ногами гигантов начала испарять воду.
- Что он делает?! - сдавленно просипел Добрагаст, забывая о втором
чудовище за своей спиной.
Такэда двинулся было к Никите, но князь остановил его:
- Погодь, Наблюдатель, он нашел неплохое решение.
Многоруки не нападали! Они толклись на месте, размахивали лапами и
выглядели так, будто у них болели животы. И вдруг снова начали делиться!
Их и так было уже сотни две, а тут стало четыре, восемь, шестнадцать! И с
каждым делением они становились прозрачнее, теряли цвет и плотность,
таяли, испарялись, пока с долгим ядовитым Шипением не распались в облако
желтого дыма, осевшего на скалы желтовато-сизым налетом.
- Браво! - негромко высказался Мстиша и тут же мгновенно пустил
стрелу в ступившего на мост триглава. Тот легко отбил ее веером лезвий в
правой руке. Одно из лезвий длиной в два метра вылетело из руки, словно
его выстрелила метательная машина, вонзилось в щит Добрагаста, пронзив его
насквозь, вошло ему в грудь.
Воин упал, но сразу же принялся другой рукой вытаскивать кривое
лезвие, шепча какое-то заклинание, Вихорко помог ему и едва не получил
такой же кинжала спину.
Триглвв стал метать свои дротики, по три-четыре сразу, с невероятной
силой: Такэда увернулся от первой серии и со страхом увидел, как лезвия
входят в камни, стреляя дымными фонтанами.
Князь от бросков не уклонялся, сбивая лезвия на лету своим льдисто
сверкающим мечом, перерубавшим дротики пополам, будто спички. Рогдай
действовал также, показывая великолепное мастерство рыцаря-профессионала.
Триглав был уже на середине моста, когда к группе его противников
присоединился Никита. Не останавливаясь, он выбежал вперед и метнул свой
меч с такой силой, что тот буквально исчез из глаз. Все случилось в одно
мгновение: бросок, свист распоротого воздуха, удар, - и средняя голова
чудовища отделилась от шеи и, ударившись о мост, упала в реку. В
вечереющее небо ударила струя светящегося дыма.
Триглав перестал метать дротики, остановился. Две его крайние головы
словно в недоумении повернулись к обрубку средней шеи.
- Меч! - протянул руку за спину Никита.
Такэда, демонстрируя отличную реакцию, как заправский оруженосец
подскочил к нему первым, отдал свой клинок.
Еще один мгновенный бросок, свист и удар, и вторая голова монстра
свалилась под мост. Триглав заревел, бросаясь вперед, буквально смел с
моста в реку Вихорко и Добрагаста, поднял обе руки с дюжиной лезвий, но
Мстиша, не дожидаясь призыва Сухова, уже вложил в его руку свой меч. И
третья голова гиганта слетела с туловища, скатываясь по ажурному настилу
моста к ногам попятившихся людей. Ноги у триглава подогнулись, он сходу
сунулся обрубками шей в россыпь камней, с которых едва успели спрыгнуть в
разные стороны Мстиша, Рогдай и Такэда. На мосту остался стоять Никита,
объятый переливчатым ореолом свечения. Подошел к перилам, заглянул вниз.
Но Добрагаст и Вихорко Милонег исчезли в реке - косе Мокоши, превратившись
в ее струи-волосы.
Триглав жил еше полчаса, дергаясь, пытаясь подняться, шаря вокруг
руками, из которых выпали все его огромные сабли-дротики. Отряд не
любовался его кончиной, находясь под впечатлением гибели двух молодых
дружинников. Никита был подавлен, но понимал, что еще не закончил дело до
конца и надо спешить.
- Они не ждали нас так скоро, - сказал Мстиша, оглядываясь с моста на
труп триглава; под словом "они" князь подразумевал силы сатаны. - Иначе
меч охранял бы целый сонм чудовищ. Но ты молодец, Посланник. - Мстиша
окончательно перешел с Никитой на "ты", и тот принял это, как должное.. -
Не казнись гибелью Добрагаста и волхва, ты не виноват. Похоже,
единственный способ победить многорука без войска был твой: спровоцировать
резонанс размножения! А это уже уровень гипервоздействия. Поздравляю,
мастер. Идем дальше?
- Не спешите, князь, - раздался сверху, с крышки гробницы Святогора
чей-то голос. - Кандидатура Посланника неплоха, но, во-первых, он не
посвящен, а во-вторых, не готов к Пути Великого соединения.
- Праселк! - прошипел Такэда.
Это был тот самый старик в овчинном тулупе, с посохом в руке и с
филином на плече, что встретился друзьям в лесу Мировой Язвы. Тульпа -
двойник игвы Дуггура Али бен-Саида бен-Хурхурры. Снизу, с расстояния в
семь-восемь десятков метров он казался карликом, но глаза его светились,
как угли, а голос был звучен, и слышен всем.
Снова внутри Никиты качнулась вселенная, заколебались все физические
и магические поля, будто волны по воде от брошенного камня: Люцифер уже
отдал приказ исполнителям, и един из Великих игв прислушивался к Вееру,
нащупывая нужный хрон.
- Быстрее! - шепнул Мстиша на ухо Сухову. - Он отвлекает нас нарочно,
поелику не в состоянии помешать сам. Яросвет загнал его в, нору морока, но
Праселк многомерен и смог просочиться обратно.
Никита уже понял, почему князь разговаривает по-русски с такой
изысканной точностью и знанием терминологии, о которой простой правитель
типа земных царей и понятия не имел, однако проверять догадку было
некогда.
Четверка перебежала мости остановилась под стеной черного монолита,
на боках которого были видны борозды - будто следы ударов гигантского
топора. Внутри него, по преданию, спал мертвым сном Святогор. Праселк
смотрел на них сверху, с крышки гробницы, как голодный зверь, но
спуститься вниз не решался. Мстишауже нашел и подобрал свой меч,
возможности которого превосходили потенциал любого другого, и поглядывал
вверх с подчеркнутым вожделением.
Такэдас удивлением обнаружил, что гроб окружен густой желтой травой с
необыкновенно красивым резным язычком, более светлым, чем нижняя часть
стебля.
- Плакун-трава, - сказал Мстиша, заметив взгляд Толи. - Цветет раз в
сто лет, в канун гибели Святогора.
- Как же они его сюда заманили? - проборматал Такэда. - И кто именно?
- Игва Гиибель, - ответил князь мрачно.
Никита тоже смотрел на гробницу великана сквозь прищур век и думал о
том же. Земной былинный Святогор не совершил ни одного подвига, не сделал
ничего выдающегося, лишь послужил олицетворением первобытной, чрезмерной,
и ненаправленной силы.
Сказитель былин, неосознанно получивший информацию о богатыре из
эйдоса, общего поля информации Веера, не нашел ему применения ни
героически-воинского, ни хозяйственно-производительного. Такая сверхсила в
земных условиях не пригодилась. Но она не сработала и здесь, на родине
колосса, слишком простодушного и доброго, чтобы сражаться с коварным,
хитрым и злобным врагом, в моральном арсенале которого не было места
благородству, великодушию и чести. Предок Святой Руси, освященный ее
Соборной Душой, впитавший силу многих поколений, он так и не смог встать
на защиту родины, поверив порочной красоте Гиибели, которая и заманила его
в ловушку.
- Что ты медлишь? - толкнул Сухова Такэда. - Бери меч и сматывай
удочки. Где он, кстати? Неужели под гробом лежит?
Никита оглянулся на Мстишу.
- Я не боюсь, князь. Сверхмечом должна обладать сверх сила, а я -
обычный человек, способный совершать ошибки.
- Не прибедняйся, - проворчал Такэда. - Ты не обычный человек, ты
паранорм и потенциальный маг, и уже доказал нам это.
К тому же если вспомнить былину, были богатыри и посильнее Святогора,
тот же Микула Селянинович, ратай, свободно таскающий в узелке "всю тягу
земную". А он ведь был нормальным человеком, с виду хотя бы. Вспомнил?
Тогда действуй.
Мстиша, улыбнувшись в бороду, кивнул, соглашаясь.
Никита, встретив его взгляд, глубоко вздохнул, расправил плечи,
глянул мельком на филина, который с криком носился над ним и медленно
приблизился к странной крестообразной башне, косо нависавшей над скалами и
краем площадки у гроба Святогора. Сеточка свечения вокруг Посланника
засияла сильнее.
Такэде показалось, что где-то в недрах гор зародился низкий гул,
прокатился по скалам, выплескивая неистовый - но не слышимый ушами! -
грохот взрыва, и ушел в кости людей тонкой вибрацией, едва не прейратив их
в желе. Вселенная плавно поехала вправо-влево, потом вверх-вниз - и все
это за гранью человеческих чувств, воспринимавших мир вокруг неизменным.
Что-то поднималось из неведомых глубин в неизмеримые высоты,
сопровождаемое чудовищным грохотом и прекрасной музыкой - в полной тишине
и неподвижности горной страны. Засияло невыносимым пламенем - в полумраке
наступающей ночи. Лопнуло фонтаном боли и блаженства - при абсолютном
отсутствии каких-либо ощущений...
И когда Такэда готов был умереть от переполнявших душу
нечеловеческих, невыразимых никакими словами, чувств, башня над головой
Сухова дрогнула и начала вытягиваться вверх, вырастать, уходить в небо,
скрытое невесть откуда взявшимися облаками.
- Знич, Дажбог, Сварог, Хоре и Стрибог! - забормотал Рогдай,
заикаясь, отмахиваясь пальцем. - Помогите нам, помогите ему, помогите
всем...
- Финист! - с благоговением проговорил Мстиша, задирая голову и не
спуская глаз с башни.
- Меч Святогора!
- Что?! - ахнул Такэда. - Это - меч?!
Дрожали горы, ревел ветер, молнии рвали воздух, вонзались с шишака
рукояти меча в облака, а он все вытягивался и вытягивался из склона горы в
небо, пока не завис огромной наклонной колокольней над фигуркой человека в
коконе голубой светящейся паутины. Остановился. Что-то кричал Праселк,
прыгая по краю крышки гробницы, но его никто не слушал. Задрав головы, все
смотрели на исполинский, длиной в семьдесят с лишним метров, меч.
Никита тоже глядел вверх, на гигантскую крестообразную рукоять-крыж,
состоящую из огнива - поперечных дуг, черена - собственно ручки и яблока -
шаровидного навершия, смотрел задумчиво и строго. Ждал. А почувствовав
момент, протянул руку вперед - и меч, стремительно уменьшившись в
размерах, словно прыгнул ему в руку.
Все замерли, в том числе и Праселк, и даже его филин-оборотень
перестал летать и орать. Затем Праселк сиганул вниз с гробницы,
приземлился, как резиновый мяч, и поскакал по камням к мосту, через мост и
дальше по глыбам Дороги забвения.
- Ты можешь его достать, - негромко сказал Мстиша.
- Знаю, - спокойно сказал Никита, - но удару в спину не обучен.
Такэда подошел и, как завороженный, уставился на меч. За ним Рогдай.
И лишь князь глядел на Сухова, а не на клинок в его руке длиной в полтора
метра. Меч играл необыкновенным дымчатым блеском, сочетавшим одновременно
туманность и прозрачность, он плавился и горел, испарялся и твердел,
исчезал на неуловимое мгновение и появлялся вновь. Он жил!
Такэда почувствовал холодок страха и ощутил, как диморфант на нем,
закамуфлированный под кольчугу, поежился в ответ. Видимо, он знал, что
удара этого меча не выдержит.
- Уходим, - дотронулся до плеча Сухова Мстиша. - Пора, Посланник.
Тебя ждет Путь, меня - мои дела. Чем быстрее вы доберетесь до темпорала,
тем меньше шансов встретиться с ЧК.
Такэда, услышав знакомые термины, вопросительно уставился на князя,
удивленный его чисто русским произношением, не требующим перевода
лингвера. Оглянулся на Сухова.
- Что, прозрел наконец? - усмехнулся тот. - Знакомься: Данила,
камнерез, он же Мстиша Удалой-Спаситель, Великий князь Святой Руси, он же
Яросвет, маг, держатель хрона.
- Не всегда, - мягко возразил Мстиша. - Яросвет так же многомерен,
как и другие маги и демоны, а я всего лишь один из его альтернативных "я",
так сказать, полномочный представитель.
Яросветом я могу стать лишь в том случае, если соберу в себе все "я"
мага. Но поторопись, Посланник, я чую запах дьявола.
- Я тоже. - Никита оторвался от созерцания меча, сделал гибкое
движение кистью, отчего меч вычертил замысловатую фигуру перед ним. - Но,
во-первых, к мечу полагается щит или, по крайней мере, перевязь и ножны,
во-вторых, ты забыл о Посвящении, а в-третьих, мне хочется кое-что
проверить.
- К этому мечу не нужны перевязь и ножны, - сказал Мстиша. - А тем
более щит. Твое желание и есть ножны.
Сухов понял князя правильно, полузакрыл глаза, прислушался к чему-то,
и в то же мгновение меч оказался у него на поясе, в ножнах, сияющих
ртутно-серебристым блеском и висящих на такой же узорчатой перевязи.
- Ну вот, видишь?
- Годится. - Сухов выхватил меч из ножен, поупражняло я в
вытаскивании: зрителям казалось, что меч сам выскакивает из ножен ему в
руку и прыгает обратно. - Что ж, поглядим, что искал там господин Праселк.
Он воткнул меч в землю и... вознесся на вытянувшемся клинке на высоту
гробницы Святогора, спрыгнул на край крышки, где недавно плясал Праселк.
Прошелся по черной, крупнопористой поверхности площадью с футбольное поле,
прислушиваясь к ощущениям. И ему внезапно открылась истина: Святогор все
еще был там, внутри гигантского пенала, но богатырь не умер! Он спал.
Может быть, сон его и был вечным, однако смертью сон этот назвать было
нельзя, существовал мизерный шанс снять заклятие зла, принявшее в этом
мире форму абсолютной тюрьмы - гроба. "Пусть не сейчас, но я помогу тебе!"
- мысленно воззвал Никита к тому, кто покоился под миллионотонной плитой,
и услышал ответный пси-шепот: "Благодарю, витязь. Возьми мой меч, Финист,
колебатель пространств. Он твой". - "Я взял". - "Тогда тебе легко будет
проделать щель в крышке гроба - я тоже могу кое-что сделать для тебя".
"Может быть, я разрушу весь гроб?" - "Чтобы разрушить гроб-заклятие, надо
быть Люцифером. Даже моей силы не хватило бы, сомноженной с мощью меча".
Никита огляделся, подошел к углу плиты, примерился, взяв меч двумя
руками, и ударом наискосок - клинок меча превратился в широкое полотнище
прозрачно-стального пламени - снес угол плиты и часть ребер гробницы, так
что образовалось треугольное отверстие, в которое с гулким хлопком
ворвался воздух. Куски плиты и стен тяжело рухнули вниз. "Протяни в
отверстие меч и нагнись сам".
Никита сделал мечом на срезе ступеньки, стал на колени над отверстием
и, сунув туда острие меча, наклонился сам. Ему показалось, что в голове
разорвалась бомба! Но не боли, чего он ждал невольно, а мощнейшего
возбуждения! В жилы влилась ликующая, жизнерадостная, бодрящая,
всесокрушающая сила, и печаль, и понимание того, что есть пределы
применения этой психофизической мощи, ограниченной Законами Универсальной
Экологии, Этики, Любви и Добра. "Прощай, витязь. Ты все принял и понял,
считай это Посвящением. Прежний Посланник был моим другом, хотя и не был
ни человеком, ни великаном, но он остался бы доволен выбором Собора - и
Вестника. И моим. Удачи тебе, Симаргл". "Я не Симаргл", - возразил Никита,
но Святогор, вернее, его дух, уже не слышал ничего. Скорлупа заклятия
снова сомкнулась над ним видимой человеческому глазу, как гроб,
несокрушимой и непроницаемой броней, срезанный мечом угол гроба
восстановился. Лишь заклятие Семерки магов, выигравших Битву в прошлом, и
помогло Никите пробить эту броню, вскрыть гроб Святогора на короткое
время, также рассчитанное Семерыми с величайшей точностью. Все было
предопределено заранее. Кроме одного - личности Посланника. Семеро в свое
время посвятили Пути своего друга Симаргла, которого игвы убили на Земле.
Однако и Великая Четверка ошиблась, полагая в своем высокомерном
пренебрежении к другим существам, что никто не рискнет принять эстафету
Посланника. Никита, слабейший из существ - как и любой другой землянин, не
бравшийся в расчет никем из демонов, рискнул, хотя и не без помощи Толи и
долгих колебаний, в результате которых из среднестатистического себялюбца
проклюнулся лидер и воин, способный постоять за себя и других.
- Симаргл умер, да здравствует Симаргл! - проговорил Сухов про себя и
с хмурой улыбкой добавил: - Апостол, так сказать.
Или все же Бог связи?
Покачав меч в руке и чувствуя силу, которой хватило бы на прямую
схватку с любым демоническим существом типа триглава или многорука, он
одним, движением бросил меч в ножны и без труда, не задумываясь, спрыгнул
вниз, с гробницы.
Все еще чувствуя колебания полей, из которых лишь два были известны
людям, да и то чисто информативно - магическое и псиполе, - Никита облетел
гроб Святогора, как бы прощаясь с богатырем, а также с Добрагастом и
Вихорко Милонегом, и направил вертолет на север. Ночь они провели в
машине, отдыхая по очереди, а ранним утром, как только вспыхнули золотом
вершины гор на востоке, стартовали.
Через полчаса полета они начали встречать отставшие отряды существ,
служивших силам зла на Олирне: кентавров-звероловов, ушастых упырей,
мороков, многоруков, трех- и двуглавых змей, одноглазых неплахов, косматых
переплутов. Называл тварей Рогдай, показывая вниз кончиком копья,
остальные молчали. Не то чтобы в кабине царило уныние, ной веселого в их
победе было мало. Все понимали, что грядет новая Битва, несущая
неисчислимые жертвы и беды, и шанса предотвратить ее почти не
существовало.
- Сколько же у вас скопилось недобитой нечисти! - вырвалось у Такэды,
провожавшего глазами огненно-рыжего полевика, за которым в траве оставался
черный след. - Вероятно, здесь и произошла главная битва Семерых с
воинством Люцифера?
Мстиша покачал головой, откинул назад волосы со лба.
- Все битвы на поверхности планет - лишь отголоски настоящей Большой
Войны, которую и войной-то можно назвать лишь условно, поскольку она была
войной физических законов, а не армий. Хотя в результате оказались
свернутыми в сверхплотные коконы сотни вселенных-хронов. Наверное, и у вас
на родине из-за просачивания Хаоса происходили резонансные битвы - это
Войны Семерых с Синклитом Четырех и самим Люцифером.
- Может быть, Куликовская? - подумав, ответил Такэда. - Или Вторая
Мировая война? Последняя была особой жестокости, но о просачивании Хаоса
здесь говорить не приходится, причина была весьма прозаической - передел
мира и борьба за власть.
- А кто сказал, что Хаос просачивается только в виде физических
субстанций, материальных полей, аннигиляционных процессов и чудовищных
порождений зла? Психическое вырождение, рост числа болезней и их
смертоносности, генетических отклонений, ведущих к физическому вырождению
- вот далеко не полный перечень примеров просачивания Хаоса в Миры Веера.
И процесс этот оружием остановить невозможно. Следующие Семеро должны
копать глубже.
- А ты... вы? - повернул голову к Мстише Никита. - Могу я считать вас
одним из Семерых?
- Меня - нет, - ответил, блеснув улыбкой, князь, - Яросвета - да!
Вертолет рыскнул, но не из-за потери управления пилотом: Никита
почуял выстрел террострелка и успел отвернуть машину в сторону; длинная
черная стрела унеслась в небо так высоко, что пропала из глаз.
...Закладка в соц.сетях
