Жанр: Электронное издание
savers
... помощников замерла,
отвернувшись от Такэды.
- Да, ты многому научился, - неохотно признался раругг наконец. - Я
ошибся в тебе тогда, а ошибки надо исправлять.
- Поздно, триглав. Моя магическая вооруженность еще слаба, но и ее
достаточно, чтобы противостоять тебе и твоей команде.
- Вардзуни - йе твое оружие, как и шиххиртх.
- Я не профессиональный Посланник, о блюститель этики боя, и только
защищаюсь. Вряд ли ты, будучч на моем месте и владея шиххиртхом, не пустил
бы его в ход. Не выполнил свою главную задачу - уйди с дороги.
- Уйти - значит у_й_т_и, Посланник, а я не привык сдаваться.
- Уйти - не значит умереть, раругг, хотя для этого потребуется, может
быть, больше мужества и вели. Я знаю твою родословную и знаю также, что ты
не всегда был на стороне Великих игв. Чем они тебя соблазнили, что
предложили?
- Нет смысла обсуждать этот вопрос. Продолжим бой. Посланник, кто-то
из нас должен исчезнуть.
- Я понял. Власть? - Никита погрустнел. - Они обещали абсолютную
власть? Да, это мощный стимул. Прав был Зу-л-Кифл: тот, кто вкусил власти,
особенно власти над живыми существами, никогда добровольно ее не отдаст.
Но ведь в молодости ты сражался с драконами, триглав, защищал свою родину.
Неужели и тут правы мудрецы, открывшие формулу: кто слишком долго
сражается с драконами, сам становится драконом?
- Ты... знаком... с Зу-л-Кифлом? - медленно проговорил Хуббат.
Никита не успел ответить: четверка серых демонов внезапно повернула к
темпоралу, а Хуббат бросился на Сухова с мечом, явно отвлекая его от этого
маневра, не давая времени на размышления. Но в действие вмешалась сила,
которой никто не ждал, в том числе и сам Сухов. "Эсэсовцы", не добежав до
темпорала, вдруг попадали на бегу, словно срубленные деревья, и остались
лежать, а сверху на скалу спикировала гигантская птица и превратилась в
слегка улыбающегося бронзовотелого... Уэ-Уэтеотля, первого меча
Астаамтотля, командира контрразведки императора Тлауискальпантекутли,
повелителя Дома Утренней Зари, бывшего мужа жрицы Тааль. Он подошел к
застывшему Хуббату, покачал головой, сказал с едва уловимым оттенком
превосходства:
- Может, сразишься со мной, хаббардианец?
Хуббат кинул в него меч, но индеец сделал какой-то быстрый жест, и
раругг с криком "Нет!" стал уменьшаться, оплывать, сворачиваться,
превращаться в гладкую глыбу мутного стекла, пока не превратился в
маленький зеленовато-белый шарик. Уэ-Уэтеотль сделал похожий жест в
сторону лежащих ничком оперативников СС, подождал, пока не закончится
процесс превращения живых существ в стеклянные шарики, подобрал их,
небрежно вогнал один в другой и спрятал оставшийся, как фокусник, у себя
за ухом.
Сказал ровным голосом:
- Вы сделали ошибку. Посланник, сообщив ему о своей встрече с
Зу-л-Кифлом. Ликвидировать вас, а тем более мага Айгюптоса, он был не в
состоянии, но мог сообщить о вашем договоре Великим игвам, и Собору
Шаданакара пришлось бы искать нового Посланника и другую Семерку.
Кровь бросилась Никите в лицо. Он понял, зачем Хуббат затеял
отступление со стрельбой.
- Прости, Уэтль, и спасибо за помощь.
- Самонадеянность - не есть признак силы, Посланник. Прими этот упрек
-и в дальнейшем старайся не поддаваться человеческим слабостям.
- Я постараюсь. - Никита сдержал язык, готовый оправдываться и
дальше, показал взглядом на ухо индейца. - А что ты сделал с ними?
- Ничего, - тонко улыбнулся Уэ-Уэтеотль. - Изолировал на некоторое
время. Раругги не жестоки по натуре, они просто равнодушны, почти как
игвы, к любым этическим системам, именно поэтому их век прошел. Если можно
достаточно долго оставаться на одном уровне добра, то нельзя - на одном
уровне равнодушия.
Раругги сами не заметили, как скатились в потенциальную яму зла.
Итак, до встречи, Посланник?
- Как, ты уже уходишь?!
- У меня много дел. - Индеец подал руку Никите, потом Такэде,
подмигнул им и, подпрыгнув, взлетел огромной, сверкающей золотом и
алмазами, птицей. Кругами пошел в небо. Исчез.
Друзья посмотрели друг на друга, и вид их был так красноречив, что
оба засмеялись. Потом Такэда сказал:
- Ты знал, что он тебе поможет?
- Чувствовал, но подумал о Зу-л-Кифле.
- Я думаю, тебя подстраховал тот, кто был ближе или меньше занят.
Кстати... - Толя не договорил.
На скалу со свистом падала птица, расправила крылья у самой
поверхности, так что воздушная волна едва не свалила людей с ног, с небес
раздался голос Уэ-Уэтеотля:
- Я узнал, где Ксения, Посланник, она жива, все в порядке, но точных
координат не дам. Жди сообщений.
Птица - не то орел, не то гигантский кондор - взмыла в небо и
затерялась в его тусклом свечении.
- Где она?! - крикнул потрясенный Сухов во весь голос, выходя из
столбняка. - Уэтль, где она?!
- Не кричи, - посоветовал Такэда. - Все равно он не скажет, если даже
и знает. Ведь ты побежал бы сразу туда и наломал дров.
Нет? Главное, что она жива, отыщем.
Никита хватанул ртом воздух, кинул на Толю бешеный взгляд и
успокоился, хотя сердце продолжало оглушительный бой и звало в поход за
любовью.
- Спасибо, - уже совсем тихо Произнес Никита, обращаясь к небу.
"Пожалуйста", - долетел бестелесный мысленный голос мага.
Когда Никита и Толя вылезали из-под земли на божий свет, их обоих
разобрал смех: темпорал в этом мире был замаскирован под медвежью берлогу.
- Хорош был бы местный охотник, вздумав поохотиться на медведя, -
сказал Толя, озираясь. Принюхался. - По-моему, здесь весна, а, меченый?
Пахнет весной... и еще чем-то.
- Древностью, - буркнул Никита, принюхиваясь и прислушиваясь всеми
своими паранормальными органами чувств. - И смертью. Может быть, здесь и
весна, тепло, во всяком случае.
Они стояли в сосновом лесу с примесью лиственничных - клена, дуба и
ольхи. Суборь - пришло слово из лексикона древних славян. Лес был.
невероятно стар, судя по огромным замшелым стволам, валежнику и
непроходимым зарослям дикой малины, гигантского папоротника и крапивы. И
был весь он пропитан запахом таинственности и застарелого страха, запахом
ужаса и тоски, создавая подспудное ощущение чьего-то незримого
присутствия.
Его взгляд проникал в душу, в тело, раздражал, будоражил, заставлял
оглядываться, потеть, ждать удара в спину и сжимать в руках оружие...
Такэда сжал кулаки, длинно выдохнул сквозь зубы, успокаиваясь, и
невольно понизил голос:
- А лес-то заколдован, Сухов. Мы не ошиблись адресом?
- Нет, - с мрачной уверенностью ответил Никита, закончив
биопространственную локацию. - Это хрон Свентаны и Олирны, мир Вселенной,
где реализованы законы магической физики, где живут колдуны, ведьмы,
упыри, вурдалаки, драконы и химеры. Мир, где спрятан мой меч. И еще здесь
живет один из Семерых. Видишь? - Он показал Толе перетень, пульсирующий
зеленой пятиконечной звездой. - Но лес действительно жутковат и неуютен.
Будем выбираться и спрашивать дорогу. Твой лингвер уцелел?
- По-моему, он стал частью тела, я о нем забыл даже. Но если это мир,
где лежит твой... вернее, меч Святогора, который может стать твоим, то нам
придется туго. За нами будет охотиться вся нечистая рать Люцифера.
- Так ведь и наши дремать не будут, подстрахуют, если что.
Не дрейфь, Наблюдатель, прорвемся.
Такэда не дрейфил, дрейфил сам Сухов, но пытался приободриться,
чувствуя гигантские залежи зла на планете, сохранившиеся со времени Битвы
и дремлющие до поры-до времени. А может быть, и не дремлющие.
В этом мире склад темпорала был пуст. То есть в нем не было ничего:
ни транскофа, ни оружия, ни пищевых концентратов, ни прочих нужных вещей.
То ли все было разобрано за тысячи лет путешествий неведомыми странниками,
то ли здешний выход был задуман пустым изначально. Факт оставался фактом,
и землянам ничего не оставалось делать, как выходить в путь налегке и даже
без вардзуни, с-помощью которого Никита отбил атаки Хуббата. Копье
осталось разряженным на родине диморфантов, признавших землян хозяевами и
сидевших на них, как вторая кожа. И от их молчаливого одобрения всех
поступков, ощущения тепла, скрытой силы и неуязвимости, становилось
спокойнее.
Сухов сориентировался, владея "волчьим" чутьем магнитного поля, и
путешественники решительно направили стопы на север.
Путь на любую другую сторону света был, в принципе, не хуже, но
Никита, ко всему прочему, искал обладателя магического поля, а в северной
стороне потенциал магиполя был выше.
Однако строго на север держать направление не удалось. Сначала на
пути попалось огромное болото с бездонными трясинами, замаскированными под
веселые зеленые лужайки или мшаники с россыпями ягод - водяники, морошки и
клюквы. Болото было мрачным и странным, потому что деревья - огромные,
толстенные, седые от древности, росли и на нем, причем почти с той же
густотой, что и в обычном лесу, однако пересечь его оказалось невозможно.
Затем лес вдруг расступился, и путешественники вышли на край
колоссального пространства, назвать которое полумили равниной не
поворачивался язык. Оно напоминало ноздреватый пласт сгоревшего торфа и
было покрыто шрамами и язвами мерного, фиолетового, серо-серебристого и
ржаво-красного цвета. Ничего на этом поле не росло, ни трава, ни
кустарник, и лишь пересекавший его ручей с водой кофейно-розового цвета,
оживлял пейзаж, да редкая цепочка гигантских серых башен по краю поля,
исчезавшая за горизонтом.
Никита облизнул губы, чувствуя давление на психику, неприятное
томление и даже тошноту. Голова закружилась, в ушах поплыл комариный звон,
кто-то настойчиво стучался в голову, умоляя "впустить" и одновременно
пытаясь подчинить человека, заставить его повиноваться.
- Слишком высок уровень пси-активности, - прошелестело в ушах,
вернее, в костях черепа за ушами, это заговорил диморфант, которому Никита
дал имя Зипун. Тотчас же в голове отчетливо "подул сквознячок" и вынес
большинство негативных ощущений.
Осталась лишь тревожная "дымка" да ощущение взгляда в спину.
Видимо, димррфант Такэды Сусаноо тоже включил пси-защиту, потому что
инженер тихонько пошипел и с видимым облегчением расправил плечи.
- Что, действует? - поинтересовался Сухов, подразумевая защиту.
- Еще как!: - ответил Толя, подразумевая это жуткое, навевающее ужас,
место. - Похоже, и здесь воевали когда-то. А ты говоришь - Святая Русь!
- Ей досталось больше всех - Никита закрыл глаза, сосредоточился,
голубая искорка проскочила в его волосах. - Она воюет до сих пор, ибо
торчит у Синклита Четырех, как кость в горле, рождая творцов и магов,
воинов-защитников и просто добрых людей. - Голос танцора упал до шепота, а
над ним встал полупрозрачный столб голубоватого сияния и взорвался
кольцами и дугами, рванувшими во все стороны.
Никита погас, ссутулился, но-тут же выпрямился, поддерживаемый
диморфантом.
- Это Чертово Кладбище! Местность соответствует земному Коростеню, а
ручей - реке Уше, которая впадает в Днепр возле Чернобыля. Не знаю,
совпадение это или нет, но Битва предтеч произошла именно здесь.
- Ты имеешь в виду Чернобыльскую зону? Скорее всего, они связаны если
и не причинно, то информационно. Отсюда утечка информации о Битве
докатилась по мирам Веера и до Земли. А что там за башни? Издали похожи на
ступу бабы Яги.
Вместо ответа Никита направился вдоль лесной опушки к ближайшей из
башен, и вскоре она нависла над ними ощутимо тяжелым серым монолитом, с
виду - из пористого бетона или, скорее, из чугуна. Поверхность ее была
изрыта ямками ветровой или времетой коррозии и не имела ни окон, ни
дверей, ни намеков на таковые.
Лишь наверху, на высоте десятиэтажного дома, имелась выдавленная
впадина, здорово смахивающая на след человеческой ладони.
Пси-фон у башни был еще сильнее, чем на равнине, и
диморфанты-скафандры трудились вовсю, защищая друзей-хозяев от внешнего
воздействия, имеющего злобную основу страха, угрозы и ненависти.
Никита дотронулся до стены башни, отдернул руку, побледнев, покачал
головой:
- Надо же, как долго держится радиация!
- Что? Они радиоактивны?
- Я имею в виду радиацию ненависти, зла. Это могильники, Оямыч, в них
хранится прах погибших демонов и магов, выступивших на стороне Люцифера.
Чуешь эманации? Мощность излучения столь велика, что никто вблизи его бы
не выдержал. И стоять им вечно, если кто-нибудь когда-нибудь не попробует
оживить этот прах.
- А это... возможно?..
- Кто знает?
- Тогда кто-то уже пытался.
- Что ты хочешь сказать? - оглянулся Сухов.
Такэда показал на дальний край поля, где высились два омерзительного
вида холма.
- Две башни разрушены.
Никита долго смотрел на холмы из-под козырька руки, потом обошел
башню и направился к лесу. Такэда передернул плечами, и, оглядываясь и
чувствуя мерзкий и липкий взгляд, быстро догнал танцора. То и дело
наплывало ощущение, будто погребенный в башне прах монстра собирается в
призрачную жуткую фигуру, которая оживает и вот-вот выберется из своей
гробницы.
- Как ты узнал о могильниках, о самом поле? Весть? Почему бы тебе
таким же манером не выйти на мага?
- Пробовал, не получается. Может быть, экранирует здешнее пси-поле,
может, он не хочет себя обнаруживать, как Уэтль на Астаамтотле. Я же
говорил, Русь неспокойна и все время защищается, хотя, в отличие от
земной, победила и хазарский каганат, и гуннов, готов и печенегов, варягов
и половцев, норманнов и балтов, и татаро-монголов. Здесь, в этом мире, на
планете, которой дали название Олирна, Свентана-Русь еще не знала плена и
рабства, хотя нашествия идут волна за волной, разве что география
вторжений другая, да климат, да названия племен и народов слегка
отличаются от земных. Кстати, Книга Бездн, осколки которой Вуккуб собирает
по всем хронам, а не только на Земле, пишется здесь.
Такэда, сраженный известием, присвистнул.
Они углубились в лес, но не успели пройти и километра, как вышли на
тропу, где их ждал сгорбившийся, но тем не менее высокий, выше Никиты,
седой, как лунь, старик с длинной белей бородой.
Он был одет в такой же седой, как он сам, меховой тулуп, опирался на
посох руками в черных перчатках, а на плече у него сидел филин и зорко
глядел на приближавшихся людей умными желтыми глазами. Старик казался
суровым, спокойным и доброжелательным и одновременно отталкивал. Стоял он
неподвижно и прочно, будто поджидал землян специально.
- Приветствую вас, добрые люди, - слегка поклонился старик.
Голос его шел, казалось, из груди, басовито-хриплый, тихий и
выразительный, и говорил он по-русски! То есть слова звучали, как русские,
хотя и с удивительным акцентом, налетом древности и исчезнувших понятий.
Лингаер лишь уточнял смысл речи, а не переводил.
- Кто бы вы ни были, людины или обели, мир вам.
- Мир и вам, - поклонился Никита, украдкой глянув на эрцхаор: в
глубине камня плыли, переходя друг в друга, искаженные геометрические
фигуры - треугольники, квадраты, ромбы. Индикатор почему-то никак не мог
определить, кто перед ними, друг или враг.
- Ищете кого, чужестранцы? - задал вопрос старик. Филин встрепенулся,
мигнул, открыл клюв, прошипел нечто вроде: "Гыхрухух-ищщах", -
быстро-быстро задышал зобом и снова замер. "Чужестранцы, - повторил про
себя Никита, не зная, что отвечать. - А старик-то непрост. Он не удивился,
встретив их в глухом лесу, это раз. Не удивился ни двойной нашей речи, ни
костюмам, это два. Кстати, следовало бы костюмам придать форму здешних
одежд. И что он здесь делает, возле Чертова Кладбища? Где никто не живет?"
- Ищем, дедушка, - ответил танцор наконец. - Дорогу в стольный град.
- Стало быть, стольный град, - в раздумьи повторил старик. -
Далеконько вам идти, странники. До Древлянска, стольного града нашего
великого князя Мстиши, более трехсор верст будет, да все лесом, буреломом,
болотами. А трактом ежели идти - крюк будет верст в сто, да лихие люди -
ватага на ватаге, - да звери дикие.
В такой одежонке и без оружия не дойдете, чужеземцы.
- А что вы нам посоветуете, дедушка? Может нам помочь кто-нибудь?
Коней дать, одолжить?
- На комонях оно, конечно, быстрее будет, однак, кто ж вам их даст?
Но советом помочь могу. Версты через три тропинка приведет вас в урему.
Как доберетесь, свертайте ошуюю и выйдете к избе, там живет моя
знакомая...
- Баба Яга, - буркнул Такэда.
Старик сверкнул глазами, а филин заорал, снова проскрипел несколько
невнятных слов и затих.
- Откуда вы ее знаете?
- Слухом земля полнится, - улыбнулся Никита, сообразив, что Толя
своей шуткой попал в точку. - Спасибо за совет.
Старик поднял посох, направляя его в грудь Сухова. Тот напрягся,
заставляя диморфанта увеличить защитный потенциал, но ничего не произошло.
Конец посоха, светящийся, как головешка, отклонился влево.
- Туда не ходите, заблудитесь в едоме, а того хуже - увязнете в зело
пакостной мшаре.
- Спасибо, дедушка. Как вас звать-величать?
- Витий Праселк. - Старик слегка ударил посохом в тропинку... и
оказался в десяти шагах дальше, хотя не сделал ни одного движения. Стоял и
смотрел из-под кустистых бровей на обалдевших землян строго и задумчиво.
Еще раз ударил посохом о землю, переместился метров на пятнадцать дальше,
за кусты. Затем исчез.
- Витий, - сказал Такэда сипло, - это по-моему не имя, а от слова
"витьство" - колдовство. Значит, встречал нас колдун, волхв. На чьей он
стороне, как ты думаешь?
- Черная рука, - пробормотал Никита. - Ты разве не заметил?
У него была черная рука, словно в перчатке.
- То, о чем нас предупреждал Вуккуб. Дьяволы! Быстро они нас
вычисляют. Только странно: если он - охотник, "чекист", почему он не
напал? На безоружных?
- Забыл спросить. Хотя странно, конечно. Может, я ошибаюсь.
Но рука у него действительно была черная.
- Значит, к его знакомой бабе Яге не пойдем?
- Отчего же, сходим, любопытно посмотреть на старушку, о которой
столько сказано в русском фольклоре. Соответствует ли образ? К тому же,
попытка не пытка, вдруг, да получим помощь?
Такэда хмыкнул.
- Да и мне интересно, честно говоря. В крайнем случае, за неимением
Ивашки, скормишь ей меня.
Никита свернул с тропинки в лес в направлении, в котором волхв
Праселк велел им идти. Толя шагнул за ним и шарахнулся в сторону,
вскрикнув: прямо перед ним, буквально в сантиметре от ботинка, вьлетела
из-под земли длинная черная стрела с раскаленным докрасна острием и с
гудением ушла в небо. По лесу раскатился дребезжащий струнный звук,
зашумели сосны, словно от порыва ветра.
- Ты чего? - выбежал из-за дерева Сухов.
Такэда коротко рассказал, в чем дело, пытаясь разглядеть в кронах
деревьев стрелу, но ничего так и не увидел. Назад стрела не вернулась.
Вдвоем они осмотрели землю в месте, где она вылетела, но обнаружили лишь
круглое отверстие в кулак человека, уходящее на неизвестную глубину.
- Охотничья ловушка? - предположил Такэда.
- Не уверен, - помрачнел Никита. - Пока нас охраняют диморфанты,
такие ловушки не страшны, но расслабляться не стоит.
Уж быстрей бы вооружиться.
- Да уж, с голыми руками против здешних колдунов не долго выстоишь.
Друзья углубились в лес, сторожко приглядываясь, к любым
подозрительным теням, и вскоре действительно вышли к болоту, Праселк не
обманул. Повернули вдоль зелено-оранжевой кромки мхов налево, но не успели
пройти и километра, как наткнулись на огромный, величиной с вагон,
замшелый камень с выбитой на нем надписью. Буквы были крупные, неровные и
смахивали на китайские иероглифы, но кое-какие из них напоминали буквы
древнерусского алфавита. Никита очистил шершавый каменный бок от лилового
налета лишайника, вгляделся в строки.
- Кажется, это предупреждение или дорожный знак: направо поедешь -
коня потеряешь... ну и так далее.
- Надо же, как точны русские сказки! - восхитился Такэда" - А
поточней расшифровать можешь?
- Не уверен, а с каналом Вести связываться лишний раз не хочу,
энергии тратится слишком много.
- Может быть, я вам помогу, добрые люди? - раздался сзади, со стороны
болота, тонкий девичий голосок.
Приятели оглянулись, автоматически принимая стойки, каждый свою:
Такэда в стиле айкидо, Никита в стиле россдао.
На кочке, посреди зеленой от ряски болотной полянки, сидела
обнаженная девушка с распущенными по плечам зелеными волосами. Кожа,у нее
была не то, чтобы зеленая, но шафрановая, бархатистая на вид, как бы
светящаяся изнутри, волосы сверху охватывал венок из лилий и кувшинок,
точно такие же венки охватывали талию и тонкие запястья, ноги прятались в
воде, под ряской, и глаз невольно искал рыбий хвост. Лицо у девушки, по
сути, девочки, было прозрачно-салатное, с огромными темно-зелёными
глазами, как и полные губы, но Сухову не показалось это неприятным.
- Что уставились? - засмеялась девица, показав изумрудно светящиеся
зубы. - Лимнады не видели?
- Ага, - сказал Такэда хладнокровно. - Лимнады, кажется, - нимфы
болот?
Зеленоволосая снова засмеялась, уперлась в кочку рукой, заложила ногу
на ногу, показав вместо ступни лягушачью лапу с перепонками. У Никиты
мороз пошел по коже от этого открытия, хотя он, вроде, и был готов к
подобным вещам.
- Куда путь держите, молодцы? Меня с собой не возьмете?
Разговариваете вы чудно, на два голоса, но я вижу - добрые.
- Да мы сами не знаем, куда идем, - признался Никита. - Если бы ты
нам верную дорогу указала.
- На дороге стоит и дорогу спрашивает. - Колокольчики смеха
рассыпались по болоту. - Вот же Страж-камень перед вами, он путь и укажет.
- А ты разве не здешняя?
- Здешняя-то я здешняя, - девица слегка опечалилась, - да ведь я
только по болотам живу.
- Нам тут встретился дедушка один, суровый такой, с филином, назвался
Праселком...
Девица сиганула с кочки в воду, причем без брызг и плеска, потом
высунулась по плечи, сухая на вид, будто не из воды вынырнула.
- Беда, что вы встретили Праселка, витий он, злой и хитрый.
Лонись на моих сестер трясцу нагнал, много людей в болотах утопил...
Никита почесал затылок, посмотрел на Такэду.
- А он нам показался нормальным стариком, суровым только.
Подсказал, как найти дорогу, к своей родственнице послал.
- Какой? Уж не к Ягойой ли?
- Как-как? У нас в сказ... мы знаем бабу Ягу, костяную ногу.
Не она?
- Она самая, Ягойой! И ноги у нее костяные, разрыв-травы не боятся, и
голова сменная, то добрая, то равнодушная, то злая.
Если встретит злая, тогда вы пропали. А как он вам идти велел?
Там же торунь к ней, тропа есть.
- Посоветовал идти прямо, потом свернуть налево, вдоль болота.
- Как же, посоветовал. Там живут трясея и хрипуша, попали бы к ним -
уже не выбрались бы. Да и на поляне, где изба Ягойой стоит, трава растет -
разрыв-трава называется, у людей ноги отрывает.
- Так уж и отрывает, - усмехнулся Никита.
- А ты не смейся, красивый, лучше послушайся, не ходи туда.
Комоня не потеряешь, бо пешец ты, но полжизни оставишь. Стражкамень
не зря здесь стоит, витязей предупреждает.
- Что ж он в глухом лесу стоит?
- Так ведь по тракту этому уже, почитай, тыщу лет никто не ездит.
Старый Сол-разбойник и тот помер от скуки, детки остались, двое - Инф и
Ульт. Глядите, не наскочите на них, повадки-то у них старого остались. Но
если все-таки не послушаетесь, глядите в оба, не то братьями моими
станете... когда вас в болото кинут.
Лимнада нырнула, потом спустя несколько секунд вынырнула уже у
дальнего края трясины. Лицо у нее было совсем печально.
- Я бы поплакала по вас, у людей подсмотрела, да плакать не умею.
- Как звать-то тебя, кудрявая? - спросил Такэда.
- Глая. - Девушка сделала жест, как бы отталкивая кого-то, и тихо,
без всплеска, ушла под воду.
Путешественники переглянулись.
- Ох и умеешь ты производить впечатление на баб, - сказал Такэда
завистливо. - Если уж эта зеленокожая загляделась!
Сухов рассмеялся, но не слишком весело. Он не знал, кому верить,
старику с филином или зеленоволосой девчонке с ногами лягушки. А интуиция
молчала.
- Эх, забыл у нее спросить об этих подземных стрелах! - в сердцах
топнул ногой Такэда. Подошел к камню, потрогал надпись пальцем. - Жаль,
что наш лингвер не видит ничего, он бы перевел.
Никита очнулся, подумав: если бы Праселк был из группы обеспечения
Семерых, он говорил бы и действовал иначе. А главное, у зеленокожей
лимнады по имени Глая были очень бесхитростные глаза. Живые и испуганные.
- Слышишь, профессор, - сказал Сухов, направляясь в обход камня. - Я
плохо знаю фольклор. Кто такие хрипуша и трясея?
- Хрипуша, вероятно... э-э, хрипит, - любезно поделился знаниями
Такэда, - а трясея... э-э, значит, трясет.
- Не знаешь, - констатировал Никита. - А Сол-разбойник с сыновьями?
- Про сыновей ничего сказать не могу, а вот сам разбойник - это,
скорей всего, Соловей. Все-таки русские былины насчет всей здешней
колдовской камарильи говорили правду.
Они углубились в чащу леса, мрачного и темного, без единого птичьего
крика или стука дятла. И снова атмосфера чужого мира заставила их
почувствовать страх и застарелую боль этих мест, идти медленней и говорить
тише. Бывший тракт зарос лесом практически весь, ничто уже не напоминало о
его существовании. Лищь однажды путешественники набрели на скелет лошади,
да нашли черную стрелу без наконечник
...Закладка в соц.сетях
