Жанр: Электронное издание
savers
......
также на доли секунды, и Сухов ощутил себя стоящим на ватных ногах рядом с
Зу-л-Кифлом; маг поддерживал его под локоть.
Пока он приходил в себя, между Суубха Сеттутепом и Зу-л-Кифлом
произошел пси-разговор.
- Он слаб, - сказал мысленно "бронезавр".
- Он способный ученик, и у него большой потенциал, - возразил маг.
- Человек по натуре эгоистичен и властолюбив. Вся история земного
человечества подтверждает формулу: кто вкусил власти - никогда добровольно
ее не отдаст. Если ваш гость найдет выход в эйдосферу, он обретет власть.
- Вы пессимист, Сетту. Земляне действительно двойственны по природе,
как и хаббардианцы, однако они талантливые творцы и способны на великие
деяния.
- Они подвержены резонансам: ненависти, злобе, страху, лжи...
- ...симпатии и любви.
- Я не одобраю вашего решения, архонт... но помогу ему.
- Я это знал.
- Да и я тоже. Он мне сразу понравился. Да и нельзя лишать человека
шанса. Пусть попробует.
Разговор этот длился четверть секунды. Никита остатком
сверхчувственного озарения уловил его, но из-за высокой скорости
пси-обмена и объемности передаваемого массива информации понять не сумел.
Аудиенция закончилась.
Зу-л-Кифл повернул Сухова лицом к спуску с холма и повел,
спотыкающегося, вниз. Озадаченный Такэда засеменил следом, оглядываясь на
задумчиво глядящего им вслед гиганта Суубха.
- Приходите еще. Посланник, - услышал Никита тот же голос. -
Побеседуем.
Сил оглянуться не было, и Сухов ответил мысленно:
- Благодарю за прием, Сетту...
Зу-л-Кифл засмеялся, мысленно подмигивая "бронезавру":
- Я же говорил, что он способный ученик.
Еще трижды приходил Сухов "на прием" к динозавроподобному мыслителю
из породы Суубха, чей род был гораздо древнее расы Зу-л-Кифла, и каждый
раз чувствовал себя все смелее, сильнее и раскованнее в диалоге с Вестью.
Канал связи с эйдосом, колоссальным полем информации Веера, начал
потихоньку подчиняться ему, хотя хрупкий человеческий организм вряд ли мог
позволить полноценный контакт, для этого требовались энергии по крайней
мере на порядок выше, чем давала химическая, окислительновосстановительная
энергосистема человека. И все же Никита не терял надежды, чувствуя
пробуждение экстрасенсорного резерва и памяти поколений. Для полного
подключения "к Космосу" по его мнению требовалось совсем немного времени.
Такэда не разделял его оптимизма, зная о ресурсах человеческого тела
больше, чем танцор, однако ни на йоту не отклонялся от принципа: другу -
все, в том числе поощрение и поддержку себе - что останется. Даже видя
развитие отношений Сухова с Селкит, он не счел себя вправе высказать
порицание, хотя был уверен, что Ксения жива и ждет их. Где? Он не знал.
Хохха молчала. Не знал о местонахождении художницы и Зу-л-Кифл, не
удивившийся вопросу Такэды: маг знал, кто она такая и почему о ней печется
"оруженосец" Посланника. Но помочь найти ее он не мог.
Толя и не ждал чуда, стоически воспринимая любые повороты судьбы, как
своей собственной, так и друзей, хотя за них он переживал больше.
С интересом наблюдая взаимодействие Сухова и "бронезавра" Суубха по
имени Сеттутеп, Толя пришел к выводу, что тот в какой-то мере исповедует
принципы земных восточных цивилизаций.
Если земная западная медицина лечила конкретную болезнь, то восточная
- конкретного больного, и Сеттутеп пользовался второй моделью, идя путем
психофизического отождествления с объектом исцеления, коим был Сухов.
Правда, "исцелять" надо было, по мнению Толи, слишком много, причем
избирательно, не касаясь этических норм и человеческой сути, но он
надеялся, что "Зу-л-Кифл не благословил бы этот контакт, предвидя
отрицательный результат. На вопрос же Толи: "Почему не вы помогаете
Посланнику овладеть новым "знанием?" - маг ответил:
- Потому что Суубха сделает это лучше. По сути, вы шли к нему.
Помните, Сухов говорил о некоем целителе-маге, который способен "включить"
Весть? Информацию об этом целителе он расшифровал правильно, но неверно
интерпретировал ее, посчитав, что я и есть тот самый целитель.
- Но ваша дочь говорила, что вы "излечиваете" мир.
- Она сказала правду. Но я лечу мир не как врач, а скорее, как
ассенизатор, очищаю его от следов войны и контролирую попытки просачивания
Хаоса. Что, кстати, не всегда удается.
Такэда подумал о трех функционерах ЧК, проникших на Айгюптос.
Зу-л-Кифл согласно наклонил голову.
- Вы угадали. Конечно, на моей территории, то есть в моем хроне, они
не могут открыто делать все, что им вздумается, но и я в свою очередь не
могу запретить им посещать этот мир через темпорал. - Маг с сомнением
посмотрел на Толю. - Я вас не убедил, кажется, в вопросе с Посланником.
- В общем-то, не совсем, - признался инженер.
- Дело в том, что Сеттутеп - бывший Посланник. Он был Посланником еще
до Битвы, и с тех пор живет здесь, на родине, где родился и вырос. Его
возраст достиг десяти тысяч лет. Но не это главное. Посланники отбираются
Собором Веера по одному качеству, которое нельзя выразить одним словом
земного языка.
Ближе всех по значению слов, способных хоть как-то это качество
обозначить, будут такие далекие по смыслу слова, как - индивидуализм,
благородство, честолюбие, стыд, патриотизм, успех, слава, признание,
искусство, профессионализм, доброта.
- Так много?! - Такэда был шокирован.
- Немало. Но качество это синтезировано именно таким количеством
понятий. И Суубха Сеттутеп работает с Суховым в резонансе, что намного
ускоряет процесс.
Кажется, я вступаю в область запретного для нормального человека
знания, подумал Такэда с мимолетным сожалением.
Скоро Никита сможет обходиться без моей помощи, а мне... мне придется
вернуться на Землю. Что ж, у каждого свой путь. Хорошо, если Никите
удастся избавиться от "мусора" вредных привычек и налета спеси. Вряд ли
они входят в необходимое качество Посланника.
Такэда не зря сомневался в скором исчезновении "мусора".
После очередного сеанса общения с, Суубха Толя стал замечать
любопытные вещи: то Сухов, сам того не замечая, перепрыгнул без разбега
шестимётровую трещину в земле, то сломал кресло, упав в него с видом
полного изнеможения, то замедлил полет бокала с напитком, так, что тот не
разбился. Никита уверенно приобретал навыки мага. А когда Толя сообщил ему
о своих наблюдениях, танцор, поэкспериментировав на природе, поверил в
свои силы и решил, что встреч с "бронезавром" достаточно. Тем более, что и
те маленькие чудеса, которыми он овладел, действовали на Селкит в
превосходной степени.
Решение Сухова заставило Зу-л-Кифла отложить свои дела, отослать
Селкит в одну из провинций якобы для выполнения неотложного задания и
вызвать танцора на разговор.
Выслушав доводы Никиты, маг не стал осуждать его открыто, зная, что
упрямство от этого становится только крепче. Помолчав, он сказал:
- У вас на Земле существует притча о трех мастерах кунг-фу.
Слава о каждом из них обежала всю. Поднебесную, и однажды они
встретились, чтобы продемострировать-свое искусство и выявить, чье
мастерство выше. Собрав народ, они объявили о состязании, предложив
бросать в них камни. Первый очень ловко увертывался от града камней, так
что в него никто не мог попасть, до второго камни просто не долетали, а в
третьего мастера, - Зу-л-Кифл совсем опустил веки, пряча проницательный
взгляд, - никто не бросил ни одного камня.
- Спасибо, я понял, - нетерпеливо кивнул Никита; его мысли витали
далеко отсюда. - Конечно, мне еще многому предстоит научиться, и все же с
этим я теперь справлюсь сам. Куда вы спрятали Селкит?
- Она помогает мне... в некотором роде.
- У меня ощущение, что вы прячете ее от меня.
Зу-л-Кифл нахмурился, затем вздохнул и сказал с грустью:
- У вас кружится голова, Посланник-: Впрочем, как и у моей дочери. Но
Суубха Сеттутеп прав: вы, люди, все еще живете в этическом неолите.
Поступайте, как хотите, но я бы все-таки посоветовал вам Познать в_с_е
свои возможности, чтобы не ошибаться в оценке ситуаций. Даже в нынешней.
- Вы так и не ответили на мой вопрос: вы согласны стать одним из
Семерых или нет?
Зу-л-Кифл отвернулся от Сухова и прошелся вокруг бассейна с
изумительной прозрачно-голубой водой; разговаривали они на "веранде" во
дворце мага.
- В принципе, я на стороне сил закона, света, созидания и творчества,
хотя и не за счет узурпации свободы и творческой инициативы других. Но
Люцифер выступил не только против воли создателей, подвергнув смертельной
опасности все цивилизации Шаданакара, но и против Универсальной Этики
Веера, имеющей характер и силу закона, которому подчиняются
хроны-Вселенные.
Поэтому я с вами. В нужный момент я приду.
- Благодарю. - Никита сделал шаг к выходу, но остановился. - У вас
есть какие-то принципиальные возражения против моих встреч с вашей
дочерью?
- Принципиальных нет. Но...
- Я понял. Извините. Я найду ее. А завтра, вероятнее всего, покину
ваш дом... и мир.
- Поступайте, как знаете, Посланник, хотя я и не одобряю поспешных
действий.
- Один вопрос. - Никита заколебался, руководствуясь ложной гордостью,
ослепленный своими успехами в овладении Вестью.
Но все-таки пересилил себя. - Мне все время талдычат об этике пути, о
поисках своего оружия, то есть меча... Почему обязательно меча? Разве меч
- лучшее оружие?
- Вы убедитесь в этом при Посвящении, когда найдете его.
Овладение мечом - это, по сути, овладение энергиями, необходимыми для
преодоления Пути. И еще: ваш меч не только универсальное оружие, равного
которому нет во всех Мирах Веера, но и концентратор волевых усилий,
генерирующих любое гипервоздействие, а также одновременно эффектор,
реализующий эти воздействия.
Я понятно выражаюсь?
- Более или менее, - кивнул Никита. - Еще раз спасибо за все.
Ушел он в менее мажорном настроении, чем явился, но Зу-л-Кифл
скептически оценил свои усилия по воспитанию строптивца.
Он знал, что мудрость не приходит мгновенно, как озарение, и Сухов
все равно поступит по-своему.
Такэда дважды пытался уговорить друга продолжать контакты с бывшим
Посланником, но Сухов был непреклонен. Каким образом он отыскал Селкит в
горах Суангай, Толя не знал: может быть, с помощью Сеттутепа, а может, и
сам, воспользовавшись новыми возможностями. Но вернулся танцор из похода в
горы один, угрюморазочарованный, обиженно-злой, полный решимости добиться
поставленной цели. Какой - це знал, наверное, и он сам.
- Собирайся, - сказал он обрадованному (жив, неслух!) Такэде. -
Уходим.
- Прямо сейчас?
- А у тебя здесь остались какие-то дела?
- Нет, но... некрасиво как-то... уходить неожиданно. Попрощаться хотя
бы надо.
- Зу-л-Кифл знает, а Селкит... с ней я... попрощался.
Толя с любопытством оглядел лицо Сухова, переодевавшегося в голубой
комбинезон, начал переодеваться сам.
- Ты что, поссорился с ней?
- С чего ты взял?
- На тебе лица нет.
Никита натянул комбинезон, поправил рукава, пояс, потом вдруг швырнул
на пол нервайлер.
- Я вел себя, как свинья!
- Ну, это нормальное твое состояние, - произнес Толя.
Сухов шутки не принял. Он вообще ничего не слышал, заново переживая,
видимо, встречу с Селкит. Но подробности встречи пересказывать не стал,
сказал только:
- Она права. Нельзя обнимать ону, вспоминая при этом другую.
Кто-то околдовал меня. То ли Селкит, то ли... Ксения. Не знаю.
Но разберусь! - Последнее слово Сухов произнес с угрозой, будто
забивая гвоздь. - Готов, оруженосец?
Толя был готов. Однако он помнил и о другом.
- Те трое ждут нас где-то неподалеку.
- Пусть сунутся! - Глаза Никиты сверкнули. Он поднял вардзуни, и с
наконечника копья слетел рой маленьких молний, вонзился в стену комнаты,
проделав в ней множество отверстий, образовавших буквы, которые в свою
очередь сложились в слова: "До свидания, Седьмой!"
- Э-э... кхе-кхе, - сказал Такэда, прокашлялся. - Мне кажется, ты все
равно неправ. Кое-чему ты, конечно, научился, спору нет, но осторожнее не
стал.
- Следуй за мной, самурай.
- Куда? Разве мы пойдем к темпоралу пешком?
- Нет, но я хочу посмотреть на город в последний раз. Оттуда и
прыгнем через транскоф.
Никто из них не задерживают, не интересовался, куда они направляются,
никто не смотрел им вслед. Такэде стало грустно, он не привык уходить, не
поблагодарив за гостеприимство, однако и ссориться с упрямцем не хотел,
подумав, что Зу-л-Кифл поймет их и простит. Он не знал, что маг давно
определил все нюансы поведения землян и вычислил траекторию их "свободного
полета".
Город встретил их зноем - Зу-л-Кифл снял метеорологический контроль.
- и неприятным сухим ветром, гнавшим, по аллеям и площадям потоки текучей,
похожей на зелено-серый дым пыли. Некоторые из этих потоков казались
живыми, подолгу кружа возле людей, но Никита ничего не замечал, упорно
шагая вперед, пока Толя не понял, что танцор идет к колодцу с призраком
Беб-Шабель.
Догнав, встал на его пути:
- Зачем тебе это?
Сухов остановился, с изумлением глянул на Толю, огляделся, провел
рукой по лицу, словно стирая паутину.
- О дьявол! Где мы? Я же только хотел посмотреть на город сверху, на
сфинксов...
Липкий, обволакивающий сознание страх пронзил Такэду, заставил
оглянуться, схватиться за оружие. Закружилась голова, ноги стали рыхлыми и
слабыми, будто из них вынули кости.
- Дьявол! - повторил Сухов спокойнее. - Он меня вел!
- Кто?
- Беб-Шабель... тень Люцифера. Надо же, какая сильная тварь!
- Не ходи туда. Зачем он тебе?
- Вопрос стоит так: зачем ему я. Может быть, затем, чтобы еще раз
заглянуть в меня, попытаться подчинить изнутри... Хорошо, что это не сам
Денница. Пожалуй, ты прав, к колодцу мы не пойдем. Но я не уверен, что не
вернусь сюда.
Успокоившись, они сделали круг по городу, попрощались со сфинксами и
храмами, постояли у моста, а возвращаясь, наткнулись на лошадиноголовых
кинноров. Однако кентавры-наоборот и на этот раз не стали нападать на
людей, поглазев на них с безопасного расстояния и растворившись в
колоннаде ближайшего здания. Никита задумчиво смотрел им вслед, пока Толя
не напомнил о себе. Тогда Сухов раскрыл транскоф, приготовился прыгнуть в
зеркальный прямоугольник входа, но вдруг задержался и поднял голову:
- До встречи, Седьмой.
- До встречи, Посланник, - раздался ниоткуда, с небес, могучий и
грозный голос, так что дрогнули дома вокруг, сфинксы и даже земля. И Толя
Такэда.
Никита вскинул руку, сжатую в кулак, и прыгнул в зеркало транскофа,
держа наготове копье вардзуни. Прошептав: "Не обижайтесь, Зу-л-Кифл", -
Такэда последовал за ним и не услышал, как невидимый маг засмеялся в
ответ.
Программа новостей закончилась.
Толя поколдовал с переносным пультом, переключая каналы, но ни одна
программа не заинтересовала его, и он выключил телевизор.
Из ванной вылез распаренный, разомлевший и счастливый, что наконец
отвел душу, Никита, одетый в чужой махровый халат.
Волосы его блестели, рассыпавшись по плечам. Он был тщательно выбрит,
хотя и оставил бакенбарды, но отсутствие усов и бороды вернуло ему прежние
двадцать с небольшим.
- Что нового? - Кивок на телевизор.
- Ситуация стабилизируется медленно, - сказал Такэда, разглядывая
похудевшее лицо танцора. - Видимо, наш друг Вуккуб за время нашего
отсутствия мало что успел сделать. Во всяком случае, в Афганистане и Ираке
он не был, ври на там длится до сих пор. Да и в Лиге не все в порядке,
Закавказье все еще воюет.
- А у нас дома?
- Лиги, в принципе, больше не существует. Украина окончательно
откололась, закапсулировалась, там сейчас режим не лучше, чем в фашистской
Балтии. К сожалению, со сменой президентов границы не перестали
существовать, как и таможни-волкодавы.
Россия выживет, судя по стабилизации рубля и медленному, но подъему
производства. Что тебя еще интересует?
- Никита подошел к стене, на которой висела картина в стиле
Константина Васильева: русский воин в кольчуге и доспехах срубает голову
гиганту-татарину.
Квартира, в которой они находились, принадлежала Роману, первому
тренеру Никиты по россдао. Хозяин предоставил ее нежданным гостям, и
друзья кейфовали, впервые за много месяцев почувствовав себя, как дома.
- Что ты там увидел? - проворчал Толя, продолжая неторопливое
чаепитие, от которого он успел отвыкнуть.
- Эмоциональная вещь, - кивнул на картину Сухов. Отошел от нее и сел
в кресло напротив Такэды. - Помнишь "видеомы" Вознесенского, поэта, так
сказать? Я только сейчас понял, насколько этот "поэт" презирает и
ненавидит своих читателей и зрителей. Ну не любишь ты себя и презираешь -
Бог тебе судья! Но зачем же говорить об этом вслух? Это что - высокая
поэзия? Сигарета в заднице - это высокое искусство?
- Поэзия дерьма.
- В самую точку, Оямыч. Сатана его задери, Вознесенского.
А хорошо быть дома, а, самурай? Конечно, в своей квартире я
чувствовал бы себя лучше, но прошлого не вернуть. Кстати, и мащина не
помешала бы, а?
Такэда согласно кивнул.
Сухов налил себе чаю и на время замолчал, блаженно отхлебывая пахучий
напиток. А Толя вспомнил, как они возвращались на Землю...
Посыл транскофа на сей раз был точным (Никита научился управлять им
без ошибок и сбоев) - вышли они прямо в камере сдвига, залитой сиреневым
светом. Но Такэда оказался прав: их ждали.
Их ждали во всех помещениях темпорала, в том числе и в камере сдвига,
и единственным преимуществом беглецов было их незнание того, что внутри
темпорала нельзя применять оружие.
Таков был один из основных законов жизни этого объекта, по сути,
разумного, существующего сразу во всех Мирах Веера, выращенного
искусственно в одном из хронов-лабораторий Люцифера, но
"откорректированного" Семеркой магов-создателей после Битвы таким образом,
чтобы сетью темпорала могли пользоваться не только демономаги: игвы,
раругги, маги рангом пониже из "свиты Сатаны" и просто исполнители
дьявольских приказов, но и законопослушные жители Веера.
Такэда вывалился из тоннеля транскофа в тот момент, когда Сухов
барахтался под наброшенной на него двумя "коммандос" сетью, и с ходу
выстрелил в одну из черных фигур из хардсана.
Тусклый в сиреневом свете камеры луч пронзил "чекиста" насквозь и
воткнулся в стену кокона, образовав в ней яркую светящуюся опухоль. В то
же мгновение внутри Такэды - не то в голове, не то в груди - лопнула
граната боли, лишив его подвижности и контроля над мышцами. Видимо, то же
самое, только в разной степени, почувствовали и все, кто находился в
камере. Пронзенный лазерной трассой "коммандос" съежился, как проколотый
воздушный шарик, но не лопнул, не упал и не умер, а его напарник отскочил
к стене, растопырив руки - целых четыре! - как богомол.
Сухов выпростался из-под сети, поднял вардзуни, поморщился, потер
виски.
- Чем это ты их угостил?
- Лазер.
- Такое впечатление, что ты выстрелил мне в ухо.
- Да и себе тоже. Наверное, это реакция темпорала.
- Да уж, наверное. - Никита навел вардзуни на замершего "чекиста". -
Забирай приятеля и выметайся. Живо!
- Не надо - энергия, - четко выговорил "чекист", лицо которого смутно
белело из-под капюшона. - Мы уйдем. Еще энергия - небытие. Всем внутри.
Независимо. Захлоп слоя. Небытие.
Сухов двинул копьем.
- Убирайтесь. Передай всем своим в коконе: чтобы через минуту ноги
вашей здесь не было!
Четырехрукий монстр убрал под плащ нижнюю пару рук и, поддерживая
приятеля, уменьшившегося в объеме втрое, вывел его из камеры. Опухоль на
стене камеры перестала светиться и оплыла, рассосалась. Такэда
почувствовал, что может двигать руками и ногами.
- Переведи, что он сказал.
- Я не знал, что здесь нельзя стрелять, то есть "выделять энергию".
Темпорал может обидеться и схлопнуть местную станцию хроносдвига,
уничтожив все и всех, кто находится внутри. "Небытие". Понял?
- Он что - живой?
- А разве ты не слышал его крика? Он многомерен и живет не так, как
мы с тобой, но живет. Пожалуй, он единственное на весь Веер существо,
живущее сразу во всех хронах.
Такэда помолчал, по-новому глядя на обстановку камеры темпорала, с
удовольствием проводил тающий след боли в груди.
- По-моему, скучно ему тут... в неподвижности.
- Скучно? Не думаю. Он ощущает в_с_ю лестницу Шаданакара, читает
мысли всех существ, путешествующих по его нервной системе, если можно так
выразиться, черпает информацию во всех Мирах Веера... Он гораздо богаче
нас с тобой, Оямыч, а главное, терпеливее.
- Что-то я этого не ощутил - чуть сознание не потерял!
- А ты поставь себя на его место. Выдержал бы ты спокойно, скажем,
неожиданный укол в задницу?
- Не знаю, - честно сознался Такэда. - Но я ограниченный человек, и
мне трудно представить задницу у темпорала. Тому, что он - живое существо,
я не очень удивляюсь, но наделять его чертами личности... не знаю, не
знаю. Между прочим, если тебе об этом было известно, мог бы и
предупредить.
- Ни сном, ни духом! "Пакет" знания пришел только сейчас.
Все-таки канал Вести срабатывает позже, чем надо. Извини, Отшельник,
- обратился Сухов к потолку камеры, прислушиваясь; кивнул, словно получил
ответ. - Нас простили. И ты кое в чем прав, Оямыч. Отшельнику, наверное,
скучновато жить в неподвижности. Ну-ка, пошли со мной, у меня идея.
Они вышли из камеры с сиреневым дымным светом в медово светящийся
коридор. Никого из "черных коммандос" здесь не оказалось. Никита уверенно
направился по коридору налево.
- Как ты его назвал? - вспомнил. Такэда.
- Отшельник, - улыбнулся Сухов. - Впрочем, имя - не главное, главное
- что ты чувствуешь, когда его произносишь.
Толя не понял танцора, но переспрашивать не стал.
Коридор, извиваясь, как живой, вывел их к "складу". Правда, Толя не
был уверен, что они шли: скорее всего, темпорал просто создавал иллюзию
движения, демонстрируя возможности многомерного бытия.
Склад был как склад: множество светящихся ячей, с десяток - темных,
указывающих на то, что им пользуются. Никита огляделся и уверенно сунул
руку в одну из шестиугольных крышек. С тихим шипением крышка погасла,
расползлась желтым дымком, а из образовавшегося отверстия выпал какой-то
суставчато-коленчатый сверток, тут же развернувшийся в жуткую четырехпалую
и четырехногую скелетообразную фигуру из черно-зеленого чешуйчатого
металла с крысиной на вид, металлической головой. Замерла, развернувшись,
как пустая шкура - без мышц и позвоночника.
Вид она имела достаточно устрашающий.
Такэда, по привычке схватившийся за рукоять хардсана, хмыкнул.
- Скорлупа. Но похожа на скафандр... или на экзоскелетный
костюм-механизм.
- Ты угадал, инженер, это именно экзоскелетон, устройство для
увеличения мышечных усилий. Оно предназначено не для человека, но для
наших целей сгодится. Если бы это был скафандр типа тех, что носит команда
Хуббата, можно было бы жить спокойно.
Никита шлепнул ладонью по морде механизма, и тот засеменил к выходу,
как громадное насекомое. В таком порядке: механическая "шкура" - Сухов -
Такэда, - они и вернулись к мигающей фиолетово-оранжевыми звездами двери
камеры хроносдвига. Сухов поколдовал вокруг "шкуры", поглаживая ее то
спереди, то с боков, то по голове, отобрал у Такэды хардсани нервайлер,
всунул их в лапы механизма, и тот-затопал в камеру, равнодушный ко всему,
что происходило вокруг. Скрылся за дверью.
- Надеюсь, он-то не живой? - сардонически осведомился Такэда. - Не
родственник нашим друзьям из СС?
- Не родственник, - успокоил Толю Сухов, - обычный кибер с линейной
программой, но худо-бедно команды кое-какие, альтернативно кодированные,
может выполнять самостоятельно. Заходи. - Они вошли в камеру. - Я
запрограммировал его на разминирование пути, если на Земле нас ждет
засада. Что с тобой? - Последний вопрос Никита задал, заметив, что Толя
смотрит на него со странным выражением.
- В твоем лексиконе появились необычные выражения: "кибер" с линейной
программой, "альтернативно кодированные", "экзоскелетон"... А ведь ты
чистый гуманитарий, далекий от любой техники и инженерной терминологии.
- Совершенствуюсь, - отмахнулся Сухов. - Не рефлексируй, ничто
научно-инженерное не чуждо и лирикам.
Камень эрцхаора на пальце танцора высветил в воздухе объемную фигуру,
напоминающую пятиконечную звезду и человечка одновременно. Мерзкий
чешуйчато-лапчатый механизм исчез. А потом в бездну хроноскважины
провалились и люди...
Куда делся запрограммированный Суховым кибер, Такэда так и не понял.
Они спокойно вышли из камеры сдвига, забрались на склад, взяли вардзуни и
по тонкому кинжалу, которые раскопал Никита, настроили транскоф, не выходя
из кокона темпорала, и вышли из такого же дипломата уже в трехмерной
реальности Земли. Как оказалось, в доме Вуккуба, который правда
отсутствовал, зато оставил им странную записку: "Посланник, берегитесь
черных рук".
Задерживаться у Вуккуба не стали: переоделись по весеннему сезону в
то, что было для них приготовлено - Вуккуб явно знал, когда они вернутся,
и даже оставил деньги, - и отправились в аэропорт Душанбе,
удостоверившись, что никто за ними не следит. Через четыре часа они были в
Москве...
- Чай прекрасен, - сказал Никита, откидываясь на спинку кресла. - Ты
мастер не только в цукими-юкими на татами, но и в чайной церемонии.
...Поділитися у соцмережах
