Жанр: Электронное издание
Relict2t
... отозвался инк. - Здесь не слишком уютно и повышен пси-фон,
чувствуешь?
Ратибор только теперь, ощутил неприятную давящую тяжесть в голове и покалывание
в глазных яблоках - результат воздействия мощного пси-поля.
- Где - здесь?
- Не знаю, - честно сознался координатор. - Попробуй разобраться сам. Даю обзор.
В глаза Ратибора хлынул призрачный свет, мелькнули более темные полосы, потом
более светлые, длинным серпантином закружились вокруг светящиеся кометы, искры,
шлейфы дыма...
"Голем" вращается! - сообразил Ратибор. - Вернее, кувыркается в воздухе... или в
вакууме?"
- Стабилизация по трем осям! - приказал он координатору. - Локацию в
длинноволновом диапазоне, выдачу параметров среды.
Верчение цветных струй и полос вокруг замедлилось, полосатый хаос распался на
бесформенные пятна, мигающие огни, клубы и полотнища дыма, странные скрюченные
тени, двигающиеся в дыму. Изредка сквозь дым пробивались зеленые зарницы, и весь
пейзаж передергивался, будто его сводила судорога. В такие моменты в гондоле
"голема" раздавался гудок и перед глазами пилота вспыхивало слово "Радиация" и
цифры - ее уровень внутри аппарата.
Локация в длинноволновом диапазоне ничего не дала: радио волны вязли словно в
дыму и не возвращались, поглощаемые средой. Высокочастотные волны оконтурили в
дыму какие-то зализанные, Округлые предметы, медленно перетекающие друг в друга,
за которыми на пределе видимости проступили твердые, ребристые и бугристые
стены, перемежающиеся с нишами, пещерами и бездонными провалами.
- Миражи, - изрек координатор. - Я не в состоянии правильно оценить поступающую
информацию. Все, что мы видим, на самом деле - фантомы, отражение и преломление
внешних воздействий в наших органах чувств. Ложное видение.
- Отстроиться можешь?
- Пока не удается, слишком высок радиационный и пси-фон, плюс мощное
акустическое поле, сбивающее точную наводку датчиков. Хочешь послушать, что
деется вокруг нас?
В уши Ратибора хлынула какофония звуков - от мяукания кошек до взрывов и визга
пил, выдержать этот грохот не смог бы ни какой, даже специально тренированный
человек. Координатор убавил громкость до бесцветного шипения, и Ратибор невольно
про бормотал:
- Белый шум... это был шум, Дар, просто исключительно большой мощности.
- Около трехсот децибел, далеко за болевым порогом, хорошо, что "голем"
рассчитан на подобные воздействия.
Ратибор помолчал, впитывая порции данных, вводимых ему координатором.
Среда, в которой висел "голем", оказалась гелием с примесями инертных газов и
паров металлов от железа до осмия, и была она пронизана целым "пакетом"
смертельных для человека излучений. Инк "голема" сумел разобраться лишь с тремя
их типами: гамма-радиацией, нейтринным потоком и протонными пучками высоких
энергий, остальное излучение Дар мог оценить только качественно, по реакции
универсальных регистраторов. Не ответил он и на вопрос пилота, где находится
"голем".
- Во всяком случае не в открытом космосе, - заявил он не без юмора. - Это может
быть и поверхность неизвестной планеты, куда нас закинул чужанский "перевертыш",
и ее недра, или ядро формирующейся звездной системы.
- Или внутренности Конструктора. Я склонен полагать, что роиды хорошо просчитали
путь своего посла и теперь мы где-то в недрах Конструктора. Единственное, что
меня тревожит, это отсутствие самого роида. И К-мигранта. Запускали-то нас
вместе.
Накатила вдруг волна слабости, в глазах замерцала льдистая зелень, руки и ноги
стали ватными, тошнота подступила к горлу, сознание померкло... ненадолго. Дар
реагировал мгновенно, вводя стимулятор и питание.
Голова прояснилась, хотя тошнота осталась.
- Давай поищем, - сказал Ратибор, обливаясь потом; и тут же по коже спины,
груди, подмышками щекотно пробежали пальцы медкомплекса, стирая пот.
Координатор направил "голем" вверх - если можно было на звать верхом
пространство над вершиной аппарата, и словно прорвал невидимую пленку,
скрывавшую до этого от человека иные пейзажи, - "голем" вырвался в солнечный
день на Земле! Впрочем, не на Земле, как понял ошеломленный Ратибор, вглядевшись
в пред ставший перед глазами пейзаж, освещенный так, словно светился сам воздух.
Холмистая равнина, поросшая ковром густых трав и Цветов, уходила во все стороны
в бесконечность, а не до линии горизонта, как на Земле, и точно такая же равнина
простиралась над головой, словно отражение в полупрозрачном зеркальном слое. Но
этого было мало: справа и слева, достаточно далеко от "голема", если верить
ощущениям и датчикам машины (около тысячи километров, под сказал Дар),
угадывались вертикальные эфемерные стены с горными и другими ландшафтами,
которые иногда становились реальными, четко и ясно видимыми. Этот мир напоминал
геометрическую фигуру из, по крайней мере, шести пересекающихся под прямыми
углами плоскостей, каждая со своим пейзажем и особенностями рельефа, но пять из
них были эфемерными, призрачными, как ми ражи, и лишь одна не давала повода к
сомнениям относительно своей; реальности.
- Гексоид Гаргантюа, - проговорил Дар, и Ратибор вспомнил, откуда ему известен
диковинный мир: в материалах о первом появлении Конструктора, тогда еще в виде
споры - сверхоборотня, как его прозвали, было описание иллюзорного путешествия
одного из безопасников, Диего Вирта, по точно такому же миру, которому дали
название Гексоид Гаргантюа. История повторилась. Разве что путешествие Берестова
происходило наяву.
- Мы внутри Конструктора, - подвел итог своим размышлениям Ратибор. - Это его
масштабы и ландшафты.
"Голем" двинулся над равниной по разворачивающейся спирали, преодолевая тугое
сопротивление местной воздушной среды: гелий, инертные газы, пары металлов.
- Гелий? - внезапно удивился Ратибор. - И трава на холмах? Что это Значит?
- Только то, что мы внутри Конструктора, - буркнул координатор. - У меня нет
никаких сомнений в реальности холмов и всего остального, поступающая информация
однозначна и не требует специального анализа. А почему трава не может расти в
гелиевой среде?
- На вид-то она земная...
За одним из дальних холмов блеснула серебристая полоска. Ратибор, не раздумывая,
повернул в ту сторону, и через минуту полета посадил "голем" на холме рядом с
дорогой из тускло блестевшего материала, напоминающего серебро.
- Я выйду.
- Не советую, - хмыкнул Дар. - Радиационный фон тут поменьше, но пси-фон
пульсирует за пределами обычных человеческих возможностей.
- Открывай.
Координатор подчинился.
Кокон-кресло "голема", представляющее, по сути, его рубку, "вывернулась
наизнанку", словно толстая шуба, освободив пилота. Ратибор, упакованный в
герметичный кокос, выбрался из кресла, обошел его и влез в тесный прозрачный
цилиндр, занимавший все остальное свободное пространство рубки. В то же
мгновение цилиндр сжался и обтянул пилота прозрачной бликующей пленкой. Ратибор
защелкнул энергопояс, прицепил к нему "универсал", встал на белый круг у стены,
и упругий бутон трапа вынес его наружу.
Материал дороги оказался не серебром, не металлом вообще: стоило Ратибору
шагнуть, как вся блестящая полоса дороги вдруг покрылась сеткой трещин, будто
была сделана из хрупкого фар фора. Цветы по обочинам дороги напоминали сложные
детали каких-то машин, зубчатые колесики старинных часов и просто абстрактные
головоломки, зато трава была настоящей земной травой, мягкой к шелковистой, и,
сорванная, ни во что не превращалась. Ощущая непривычную тяжесть во всем теле и
раздражающий глухой шум в голове, Ратибор задумчиво перетер в пальцах зеленые
волокна, побродил в окрестностях черной островерхой скалы "голема" с распахнутым
зевом люка и прозрачным пузырем трапа, закрывавшим люк, и влез в аппарат.
Процедура, пеленания и подключения к системам связи, управления и анализа заняла
две мину ты, после чего "голем", превращенный в плоский летательный аппарат,
помчался над дорогой, скрывавшейся в дымке где-то в невообразимой дали. В
следующее мгновение ландшафт под "големом" искривился, холмы вспыхнули
электрическим сиянием, потрясаю щей силы удар обрушился на пилота неожиданно и
бесшумно, слов но удар лапы подкравшегося тигра, Ратибор ничего не успел понять
и предпринять...
Он снова лежал на склоне холма, израненный и беспомощный, и боль кругами ходила
по телу, и кровь толчками вытекала из открывавшихся ран, и не было сил поднять
голову, чтобы оглядеться, принять более удобную позу и позвать на помощь...
Следующее видение было иным и неожиданным: он лежал, связанный, в каменной
темнице, кругом стояли враги и раз за разом били по телу ногами в сапогах с
твердыми мысами...
Ратибор очнулся.
"Голем" висел над дорогой, упиравшейся в город, вполне земной, с рощами и
садами, комплексами зданий и старинных архитектурных сооружений, памятников
старины, ставших музеями, и город этот был знаком пилоту до боли. "Рославль!" -
сообразил Ратибор, глотая витаминизированное желе через подсунутый Даром
мундштук.
- Что это было со мной? - спросил он мысленно.
- Скачкообразное повышение мощности тета-линии пси-фона, - ответил
координатор. - Эффективной защиты от излучения найти пока не могу. Терпи.
- А что за город впереди? И когда он появился?
- Судя по некоторым особенностям, это ваша родина - Рославль, хотя есть и
"лишние" детали, а появился он минуту назад, сразу после пси-импульса,
практически мгновенно. Конструктор демонстрирует нам возможности К-физики.
- Вряд ли эти странные метаморфозы - демонстрация, скорее - попытки осмыслить
свое положение в "шубе" иного пространства. Возможно даже, что Конструктор в
данный момент находится в бессознательном состоянии. Надо искать его нервные
узлы, по пытаться сообщить о себе, выдать всю привезенную информацию, и хорошо
бы отыскать коллег по посольской миссии - К-мигранта и чужанина.
- По-моему, они здесь, в городе, даю вариацию. В панораме, развернувшейся перед
глазами пилота, возникли два светящихся кольца, ограничив часть изображения,
понеслись навстречу, увеличиваясь, пока не заняли все поле зрения, причем
пейзажи и в том и в другом кольце Ратибор мог рассматривать по очереди, не
переводя глаз.
В первом кольце сквозь, заросли тополей и бамбука виднелся стройный контур
драккара, в котором находился посол К-мигрантов, а во втором за старинной
церквушкой с зеленым куполом и золотыми крестами чернела стометровая глыба
роида. Но самое странное состояло в том, что жителями города, спешащими по своим
делам, были... "серые люди"!
- Бред! - сказал Ратибор, растворяясь в очередном приступе слабости.
- Тогда мы бредим оба, - отозвался координатор с горечью. - Вынужден
констатировать, что мои возможности адекватного отражения действительности
исчерпаны, а методы анализа обстановки несовершенны.
Ратибор, напрягаясь, попытался сфокусировать внимание на псевдо-Рославле,
созданном не то его воображением, не то какими-то сложными движениями души
Конструктора, и получил очередной удар пси-поля, потрясший организм до глубин
подсознания; он полз по горячим углям и зарослям острых игл, сплошным ковром
покрывающим пол, стены и потолок бесконечной узкой пещеры, и кричал от боли,
когда стены сближались, а потолок опускался, сжимая тело в страшных тисках
акульей пасти...
Кто-то наклонился над ним, прохладные пальчики пробежали по затылку, снимая боль
и жар, осторожно коснулись спины, рождая щекотные волны пупырчатой кожи.
Ратибор заставил себя открыть глаза, повернуть голову на бок, и увидел чьи-то
босые ноги, загорелые, строимые, легкие. Женщина присела, и он увидел ее лицо,
лицо Насти Демидовой, строгое, красивое, тонкое, с бровями вразлет и пухлыми
губами с печально опущенными уголками.
- Вставай, мастер, - сказала Настя низким голосом, кладя ему на лоб прохладную
ладонь. - Надо идти.
- Куда? - прошептал он, привычно ожидая боли, но боли почти не было, лишь
покалывание в кончиках пальцев рук и ног, да пульсировал сосудик на виске,
словно в голове тикала заведенная мина.
- Нас ждут. - Настя просунула руку под его шею и приподняла голову. -
Поднимайся, мастер, пора выбирать друзей.
Ратибор осторожно приподнялся на локтях, сел, прислушиваясь к себе, - почти
никаких болевых ощущений, только в глазах все поплыло от слабости; он сжал зубы,
борясь с организмом, а когда приступ прошел и мутная пелена слепоты сползла с
глаз, обнаружил, что сидит на траве совершенно голый, весь в страшных рубцах и
недавно затянувшихся лиловых шрамах.
Настя, одетая в струящееся нежгучее пламя, подала ему кокос.
- Одевайся, опер.
Ратибор, не испытывая никакого смущения, потрогал длинный глянцево-синий шрам на
груди, уловил пульсацию крови под пальцами, поднял голову.
- Когда это меня так?.. Где я? - Он огляделся. Поляна в лесу, заросшая травой и
грибами с бусинками глаз, над головой зеленое небо с белыми пушистыми облаками,
воздух свеж и ароматен, стволы деревьев светятся и потрескивают, кора на них
слегка шевелится, как живая, меняет рисунок...
- У нас в Рязани грибы с глазами, - пробормотал Ратибор. - Их едят, а они
глядят... Где я, Стася?
Что-то мешало ему последовать совету Анастасии, какая-то внутренняя
неуверенность, неловкость, стеснение, тревожное чувство ожидания беды... и нечто
похожее на шепот в голове. Ратибор прислушался и уловил слабый, как дыхание
голос:
- Очнись, очнись, опер, выходи из транса, рискуешь не выкарабкаться никогда...
очнись...
Тревога усилилась, внутренняя неловкость переросла в сомнение в собственной
трезвости. И все время казалось, что откуда-то сквозь стенку глухоты доносится
неистовый шум: грохочут барабаны и литавры, ревут трубы, визжат валторны, но он
ничего этого странным образом не слышит, лишь чувствует...
- К черту! - громко объявил Ратибор, вспоминая, кто он, и бросая кокос на траву,
которая стала торопливо поедать костюм. - Я посол, и все это мне грезится!
Извини, Настя. - Он изо всех сил ударил себя кулаком в шрам на груди и зарычал,
кусая губы, - боль навалилась обжигающим водопадом кипятка и кислоты, сознание
помутилось...
Тампон влажной кошачьей лапой прошелся по лицу. Ратибор открыл глаза и обнаружил
себя в рубке "голема". Кожа лица и рук горела, в костях застыл расплавленный
свинец, мышцы тела судорожно передергивались, дезорганизованные внешним псиизлучением,
в ушах стоял глухой шум, рожденный бессвязным говором сотен людей.
- Плохо дело, - прошелестел еле слышный мысленный голос координатора. - Мне все
труднее возвращать тебя из глубин иллюзорного бытия. Конструктор постепенно
растворяет в себе твое "я"... да и мое тоже, хотя бредить я и не способен. Что
делать будем?
- Дай картинку.
- Какой в этом смысл? Видеокамеры тоже не в состоянии отделить реально
существующий ландшафт от миража.
Перед глазами Ратибора вспыхнул цветной туман, в протаявшем черном окне
сверкнула изумрудная капля, приблизилась, превращаясь в планету... Земля?!
Пилот закрыл глаза, проглотил ком в горле, ощущая себя совершенно разбитым, но
тут же открыл снова, сопротивляясь слабости и нежеланию жить вообще. Се человек,
подумал он о себе в третьем лице, пока борется - живет. В памяти всплыло:
человек начинается там, где кончается удовлетворение потребностей.
Кто-то засмеялся, задыхаясь. Может быть, он сам.
- Вперед, к Земле!
- Этот объект не может быть Землей, - неуверенно возразил координатор. - Советую
не идти на посадку.
- Нас испытывают, и отказаться от испытания - значит про играть.
- Откуда известно, что нас испытывают? Скорее, мы попали в один из больных
органов Конструктора, и все наши видения - следствие его беспамятства,
бессознательных судорог.
- Ты, наверное, прав, Дар, но и я чую в себе странную уверенность в правоте
своих предсказаний. Конечно, интуиция - символ не знания, а веры, но я себе
верю.
Зеленоватый пушистый шарик планеты рванулся навстречу, закрыл поле зрения,
распахнулся гигантской чашей с размытыми очертаниями материков. Ратибор
попытался сориентироваться, нашел Европу, Белое море, Волгу, попытался
развернуть "толем" к югу и обнаружил, что его ведут - аппарат не подчинялся воле
пилота, словно в генераторах движения не осталось ни крохи энергии. Однако
энергия была, - Ратибор мгновенно считал показания датчиков, выдаваемые напрямую
в мозг, и убедился в наличии поло вины запаса по сравнению со стартовым
энергоресурсом. И команды по всем комплектам-узлам "голема" проходили нормально,
пилот удостоверился в этом с помощью тестов за считанные мгновения. Тогда он
сделал разворот и дал максимальную тягу в режиме двойного ускорения. И
провалился в алую пропасть забытья...
Открыв глаза, понял, что "голем" летит над горной страной, пронзая клочья
ослепительно белых облаков.
- Поворачивай! - сказал сквозь зубы координатору, пытаясь унять готовый
выпрыгнуть из тела желудок. - Я сам не смогу. Поворачивай и давай аллюр три
креста, кому сказал!
Но ему ответил не Дар:
- Успокойся, опер. - Голос звучный и знакомый. - Все идет нормально, никто тебя
не тронет, только не дергайся и не пори горячку.
- Кто говорит?
Смешок, тоже знакомый.
- Не узнал?
- Грехов!
Снова смешок.
- Порядок, оклемался.
"Голем", ведомый неизвестной силой, сделал пируэт и мягко приземлился на зеленом
газоне рядом с красивым двухэтажным коттеджем, выстроенным в стиле "русский
храм". На пороге открытой двери, выходящей на резное крыльцо, стоял человек в
черном костюме, но Грехов это или нет, Ратибор сразу не разглядел - слезились
глаза.
- Вылезай, здесь ни радиации, ни прочей грязи. - Голос проникал прямо в мозг, и
от него, казалось, резонировали кости черепа. - Не трусь, опер, у тебя
накопилось много вопросов, и я на них уполномочен ответить.
Ратибор позвал координатора, ответа не услышал, да и голос мешал, и плывущий в
ушах звон; выпростался из кресла, отдыхая после каждого движения. Сделал два
глотка витаминного концентрата, набрался сил и вылез из аппарата на траву,
сообразив тем не менее натянуть пленочный скафандр - автоматически, не думая об
этом.
Человек махнул с крыльца рукой, хмыкнул.
- Профессионал остается профессионалом, даже когда болен. Заходи в дом.
Ратибор огляделся.
Вокруг дома раскинулся пышный цветущий сад: яблони, вишни, гигантская морковь,
помидорное дерево, банановые пальмы, тополя, араукарии, орех, просто какие-то
пушистые жерди, камни на много ходульных корнях, похожие издали на пауков, - все
было покрыто ослепительно белыми цветами величиной с голову человека, причем
многие цветы дышали и складывали лепестки, словно бабочки, готовые улететь. Небо
над головой было лимонно-желтого цвета с серыми трещинами, складывающимися в
рисунок такыра.
Глаза продолжали слезиться, и Ратибор перестал напрягать зрение. Ощущение
опасности притупилось, захотелось принять душ, переодеться, лечь на диван и -
максимум блаженства! - чтобы Настя сделала массаж...
- Насти здесь нет, - заметил человек.
- Жаль, - вздохнул Ратибор. - Как поется в старинной песне: всю-то я вселенную
проехал, нигде милой не нашел.
Накатило вдруг странное ощущение раздвоенности, вернее, растроенности, Ратибор
осознал себя в трех местах одновременно: стоял возле дома Грехова, сидел в
пилотской гондоле "голема" по горло в шубе физиокомпенсации и лежал израненный
на холме лицом вниз... Ратибор мотнул головой - отступило.
Как оказался в доме - не помнил. Он сидел в старинном деревянном кресле с
резными подлокотниками, которое стояло на выскобленном до медвяного блеска
светлом деревянном полу. На против в таком же кресле черной глыбой сидел кто-то
очень знакомый и смотрел, на гостя исподлобья. Железовский?!
Ратибор вытер глаза ладонью, мимолетно удивившись, что он без скафандра,
разлепил веки и увидел знакомую физиономию Габриэля Грехова с ироничным прищуром
глаз.
- У меня что-то со зрением, - пробормотал Ратибор. Попытался разглядеть комнату,
однако не смог: стены ее терялись в струящемся полумраке, словно размытая
акварель, и в этой размытости смутно угадывались какие-то щиты, светящиеся алым
квадратные окна, ниши со звездным узором внутри, картины с непонятными
композициями цветных пятен и застывшие тени, странные живые и неживые
одновременно.
- Это пройдет, - сказал Грехов, на секунду превращаясь в Железовского в тот
момент, когда Ратибор на него не смотрел.
- Что это - импрессионизм? - кивнул Ратибор на картины.
- Это старинные иконы, изображающие Христа.
Берестов наконец разглядел одну из картин: прибитый к кресту человек в
набедренной повязке распростерт над мрачной равниной с цепью озер[10]...
- Коллекционирование икон - ваше хобби?
- Не как факт религиозных устремлений, а скорее, как тяга души к отражению
реальности, ведь Христос тоже был одинок.
Ратибор с усилием разобрался в смысле сказанного, соображать, думать было
исключительно тяжело, к тому же мучительно хотелось спать.
- Вы хотите сказать, что вы тоже одиноки? Грехов-Железовский кивнул.
- И я тоже, но это не суть важно, в данном случае речь не обо мне.
- О ком же?
- О Конструкторе.
Ратибор вспомнил вдруг, что он посол, встрепенулся, но волна безразличия снова
захлестнула сознание, топя в своей пучине чей-то настойчивый тревожный зов.
Грехов что-то спрашивал, Ратибор что-то отвечал, погружаясь в сладостное
забытье. Лишь временами накатывало знакомое ощущение многократного раздвоения
личности. Самое интересное было в том, что и с закрытыми глазами Ратибор видел
собеседника, который изредка превращался то в Железовского, то в К-мигранта
Батиевского.
- К-мигранта! - прогрохотало в голове, отдаваясь эхом под сводами черепа. - Кмигранта,
мигранта, гранта, анта...
- А где мои спутники? - спросил Ратибор, выдираясь из дремы. - Меня посылали с
роидом и К-мигрантом. Где они? Грехов неопределенно махнул рукой.
- Где-то там, в запределье.
- Мне надо к ним... с ними... я как-никак посол. - Ратибор внезапно вспомнил, с
какой целью и к кому был направлен послом, голова прояснилась, вернулась острота
зрения, а с ней и способность оценивать обстановку. Сквозь гулы и свисты,
рожденные фоном связи, донеслись чьи-то тягучие слова:
- Надо... бороться... - Гул, свист, хрипы, дребезжание, и снова. - На-до... бо-роться...
Человек напротив шевельнулся. Грехов или нет?
- А ты сильней, чем я думал, опер. - В голосе человека про звучало уважение. -
Маэстро Железовский не ошибся в тебе.
- К черту разглагольствования! Я уже понял, что вы не Грехов. К-мигрант? Один из
"серых"? Впрочем, неважно, главное, что вы представляете Конструктора. Итак, я
прибыл по назначению и нахожусь, очевидно, внутри него. Где остальные послы?
Человек напротив, похожий на Грехова, улыбнулся.
- Насчет роида сведений не имею, он - не тот, за кого вы, люди, его принимаете,
точнее, он - не разумное существо, а область иного пространства со своими
законами и константами, закапсулированная гравитацией, ну, а внутри него обитают
и разумные существа. Что касается К-мигранта, - Грехов слегка нахмурился,
прислушиваясь к чему-то, - он давно соединил свое "я" с "я" Конструктора,
растворился в нем.
- И теперь Конструктор знает, что мы хотели его...
- Боюсь, что так. - Грехов развел руками. - Хотя вряд ли можно прогнозировать
его дальнейшее поведение, ведь Конструктор - на самом деле бесконечно сложный
объект, на много порядков сложнее известных вам информационно-физических систем.
И контактирует с вами в настоящий, момент не он, а... м-м, вторичный контур, так
сказать, матрицированное отражение твоей психики в одной из мириад
интеллектуальных ячеек, а сам Конструктор сейчас слишком занят, да и травмирован
изрядно...
Снова наплыв ощущения, что он лежит на холме, лишил Ратибора воли к
сопротивлению с продолжавшейся пси-атакой на мозг. Очнулся он от укола и долго
приходил в себя, то теряя собеседника из поля зрения, то видя на его месте
чуткого монстра, полу дракона-получеловека, - разыгралось воображение.
- Но если Конструктор без сознания, - начал Берестов через силу, - то как же он
сможет разобраться в ситуации, выйдя в нашем пространстве? Через полгода он
наткнется на Солнце...
- Он уже вышел, - грохочущим гулким голосом проговорил Грехов, превращаясь в
глыбу чужанина. - Ваши действия - на вашей совести.
- Но мы не беремся за оружие, если нам не угрожают, - слабо возразил Ратибор. -
А в данном случае под угрозой существование цивилизации!
- Просто вы не нашли другого выхода.
- Какого?
- Ищите. - Грехов исчез с ударом грома, потрясшего все тело пилота. Ратибор
осознал себя лежащим в защитном коконе "голема" и услышал тонкий-тонкий всхлип
координатора: - Выплыл?
- Где мы? - вяло поинтересовался Ратибор.
- Все там же - внутри Конструктора. На всех диапазонах - белый шум, на вызовы не
отвечает никто, в том числе и сам Конструктор.
- Я выходил из машины?
- Нет.
- Значит, встреча с проконсулом была наваждением.
- Скорее, наведенной пси-передачей, мне удалось замерить ее основные параметры.
- Не ошибаешься? Если дело обстоит так, то нас заметили и пытались войти в
контакт. Но кто? Сам Конструктор? Часть его интеллекта, ведающая связями с
"пришельцами", или та часть, которая борется с загрязнением организма? Ведь мы
для него по сути - микробы, попавшие в тело.
- По-моему, ни то, ни другое. В первом случае представитель Конструктора был
слишком человечен, а во втором - если бы с на ми пытались бороться, как с
микробами, то для такого существа, как Конструктор, уничтожить нас - раз
плюнуть.
- Тогда с нами пытались связаться другие послы: либо чужанин, либо К-мигрант...
хотя лже-Грехов сказал мне, что К-мигрант "растворился" в Конструкторе.
На несколько секунд Ратибор потерял способность видеть и слышать, волна слабости
прокатилась по телу, превратив его в слой ваты. Нить рассуждении потерялась в
шуме расстроенных чувств.
- Что будем делать? - напомнил координатор.
- Попробуем прорваться наружу, если здесь нас никто не хочет встречать как
послов. Я посплю, а ты выходи на режим "кенгуру" и держи направление, не
сворачивай. Встретишь препятствие, раз будишь.
- Сон в данной ситуации опасен, - встревоженно предупредил Дар. - Мои а
...Закладка в соц.сетях
