Жанр: Электронное издание
Livad29
...ветил Андор. - Но как вы себя чувствуете?
- Нормально, - солгала Кейтлин. На самом деле ее лихорадило не то от болезни, не то
от нервов, но меньше всего ей сейчас хотелось остаться наедине с собой. Пусть уж лучше
так.
- Устраивайтесь поудобнее, - предложил он. - Я подозреваю, что повествование не
будет коротким.
Кейтлин кивнула. Приняв его руку, которая вновь удивила ее своей мягкостью, она
встала и перебралась на кровать.
Удивительно, но она больше не испытывала к Андору ни враждебности, ни
подозрительности. Наоборот, ей было легко... Может быть, потому, что он был машиной?
Да, наверное, именно так. Интеллект был жесток по отношению к ней, но эта
жестокость была прямолинейна и не несла в себе лжи. Люди же, наоборот, старались прятать
свои чувства и мысли, пока это было возможно, и тем больнее оказывались потом наносимые
ими удары.
Единственным человеком, который ни разу не солгал ей, был Клаус...
Кейтлин подумала о нем и отвернулась, чувствуя, что ее голос будет дрожать, если она
начнет говорить немедленно.
Андор ждал, терпеливо сидя рядом с ее постелью.
Он тоже переживал в этот момент нечто неадекватное, потому что отвернувшаяся к
окну молодая женщина разительно напомнила ему Яну.
За тысячу лет его память не истерлась, наоборот, она стала острее.
Кейтлин, наконец справившись со своими чувствами, повернулась к нему. Ее глаза
были сухими, но Андор читал в них безумную боль.
- Я была маленькой девочкой и жила вместе с родителями в подледном городе
Клайфпорт на спутнике Эригона, который назывался Луна-17, - внезапно без всяких
вступлений начала она.
Андор слушал, неподвижно застыв в кресле. Кейтлин рассказывала, заново переживая
свое падение в ледяную пропасть, первую встречу с Интеллектом, прыжок в сферу Дайсона,
и вдруг... Она сама не поняла, в какой момент ее сознание перекинулось на память Клауса,
частицу которой передал ей Гиг в ту первую дождливую ночь ее виртуальной свободы.
Теперь это все уже было прошлым, и Кейтлин хотелось безудержно разрыдаться, когда
перед ее мысленным взором вдруг появилась его фигура, застывшая в проеме пещеры,
горький, струящийся к отверстию в потолке дым от костра и огонек сигареты,
разгорающийся при глубоких затяжках и освещающий его лицо...
Андор внимательно слушал ее, с трудом удерживая себя от порывистого желания
сказать: "Хватит".
Он был человеком намного больше, чем хотел того сам. Те ощущения, что возникали в
цепях его уникального биофотонного мозга, когда он слушал ее рассказ, нельзя было назвать
дискомфортом или программным сбоем. Это была боль сопереживания...
Их затянувшийся разговор продолжился за обедом, который принесли Кейтлин в
палату. От ее внимания не укрылось, что стол был сервирован на двоих.
Андор перехватил ее удивленный взгляд и улыбнулся.
- Я уже давно не железка, как когда-то называл меня некий Джедиан Ланге в печально
знаменитом форте Стеллар, - пояснил он. - Сейчас пятьдесят процентов моего тела состоит
из живых тканей. - Он поднял руку, демонстрируя загорелую кожу. - Это не пеноплоть. И я
вынужден есть, как и все остальные люди.
Они сели за стол.
Кейтлин чувствовала, что совершенно не хочет есть. В конце концов она отодвинула
тарелку и взяла бокал с каким-то терпким фруктовым соком.
Андор укоризненно покачал головой, но ничего не сказал.
- Я не могу есть, - заметив его взгляд, призналась она.
- Вы любите его? - внезапно спросил Андор.
Кейтлин вздрогнула.
- Да... - тихо произнесла она, чувствуя, что больше не в силах сдерживать подкатившие
к горлу рыдания. - Если я знаю, что такое любовь...
Она отвернулась к окну, не желая показывать катившихся по ее щекам слез.
Андор отодвинул тарелку и встал. Обойдя ее кресло, он осторожно обнял Кейтлин за
плечи.
- Его ищут, - проговорил он. - Круглые сутки наши отряды прочесывают болота.
- Расскажите мне, что случилось после моего ранения, - вытирая слезы, попросила
она. - Я помню только озноб, брызги, которые залетали в пробоину БМК, и холод... Больше
ничего...
Андор подошел к окну и посмотрел вдаль.
- Вы спасли нас, - негромко произнес он. - Тридцать две боевые машины... Я не
предполагал, что такое можно совершить, - признался он. - По словам ваших товарищей,
Клаус покинул БМК в предгорьях, приказав им во что бы то ни стало добраться до равнины.
На горном перевале отказал второй двигатель, и они хотели идти дальше пешком, но потом
додумались зацепить за выступ скалы трос электролебедки и подтягивать на нем БМК. Так
они преодолели еще два километра, пока дорога не пошла вниз, под уклон...
- А Клаус?
- Он пошел назад, в болота, чтобы встретить остатки боевых машин, - ответил
Андор. - Я видел его, - признался он.
- Как?! - вырвалось у Кейтлин.
- Это тоже странная и длинная история - Андор вернулся за стол и сел. - Клаус спас
мою жизнь... Да-да, не удивляйтесь, в некоторых случаях я могу так выражаться, и это не
будет фигурально. Мое функционирование - это жизнь. Мне больше тысячи лет, и за это
время я трижды находился в той стадии, которую можно охарактеризовать словом
"смерть"... Последний раз это произошло две недели назад в Гиблых Болотах.
- Вы сказали, что видели Клауса, - напомнила она. Андор кивнул.
- Мы с Николаем шли по следам вашего отряда, - начал он свой рассказ. - Сначала я
собирался прямым ходом вернуться сюда, на равнину, но, когда увидел, что в той стороне,
куда скрылся второй модуль, полыхает зарево, изменил свое решение. Мы с Николаем
повернули в сторону отсветов, но на краю Гиблых Болот внезапно вышли на позицию
боевых машин. Они готовились произвести ракетный залп. Там были два "Фалангера",
которые разворачивались в стационарную позицию для прицельной стрельбы тяжелыми
ракетами. Их охраняли два "Центуриона" и четыре "Хоплита".
Кейтлин слушала его, прикрыв глаза, которые болели от напряжения. Она десять лет
провела в общении с кристаллическим мозгом и потому так полно и ясно воспринимала
рассказ Андора.
Она видела это...
...Тяжкий саван тумана покрывал собой топь. Два человека, давно скинувшие свои
опустевшие реактивные ранцы, устало брели между бугров. Один, совсем еще мальчик, нес
на плече тяжелую для него импульсную винтовку. Вода хлюпала в их обуви, одежда
отсырела и неприятно липла к телу.
Внезапно Андор, двигавшийся чуть впереди, остановился и вскинул руку. Немногие
сохранившиеся с давних времен сенсорные системы уловили за пеленой тумана смутное
движение.
Нужно сказать, что он пожертвовал очень многим, чтобы обрести человеческий
облик.
Жизнь была странной и капризной. Те, кто любил его как робота-андроида, давно
умерли, а новые поколения уже не воспринимали его как равного или как друга.
Страшные сказки о боевых машинах и сожженных дотла планетах постепенно
забывались, но все равно он чувствовал на себе недоверчивые взгляды. Это было тем
обиднее, что смотрели на него так дети тех, с кем он начинал свою жизнь, кого учил быть
людьми и сам набирался от них человечности.
Андор видел, как стремительно растет пропасть между ним и людьми. Тогда он
решил изменить свой облик. Ему не нравилась перспектива стать изгоем.
Так вместе с оболочкой живой плоти постепенно родилось его инкогнито. По мере
того как он обретал все больше и больше человеческих черт, его собственные системы
приходилось либо снимать, либо очень тщательно камуфлировать. То, что вполне уместно
на сверкающем хромом корпусе человекоподобного робота по имени Андор, никак не могло
быть сохранено на теле старейшины Джоаргов Андрегера... Андору приходилось выбирать,
и он предпочел принести в жертву львиную долю своих способностей, чем превратиться в
отшельника.
Поэтому сейчас он стоял среди молочного тумана и с напряжением вглядывался в
мутную пелену...
- Бой был коротким. Они вышли прямо на нас, открыв массированный огонь еще
издали... Четырех "Хоплитов" вел "Центурион", и его мне удалось свалить сразу одним
прицельным выстрелом, в который я вложил все оставшиеся возможности моих ослабевших
сенсорных систем, - рассказывал он. - Снаряд пробил его рубку и разбил процессор, но это
не остановило "Хоплитов" - Николай не растерялся и начал отходить, но один из роботов
выстрелил из ракетной установки, и бугор, за которым пытался скрыться мальчик,
разворотило прямым попаданием...
Кейтлин, не открывая глаз, протянула руку и накрыла своей ладонью его сжатый кулак.
Андор вздрогнул. На мгновение ему показалось, что рядом с ним сидит маленькая Яна,
а вокруг не стены больничной палаты, а стальная обшивка герметизированных отсеков
Острова Надежды...
Кейтлин не убрала свою руку. Рядом с ней не было ни шара-носителя, ни Гига, но тем
не менее она явственно чувствовала боль сидящего рядом с ней существа.
Одно Кейтлин знала наверняка - кем бы ни был сидящий напротив андроид, он ее друг.
Андор в этот момент думал совсем о другом.
- В меня попало несколько осколков, - проговорил он. - Удар одного из них пришелся
в серводвигатель ноги, а два других задели черепную коробку...
...Он упал, и изображение окружающего мира вдруг подернулось рябью помех. На
внутреннем дисплее бешено менялись искаженные строки символов, отражая полученный
процессором баллистический шок...
Через мгновение помехи исчезли. Андор присел, и один из "Хоплитов" вдруг окутался
бурым облаком взрыва, когда снаряд, выпущенный из импульсной винтовки, с нечеловеческой
точностью пробил броню на стыке двух пластин и детонировал боезапас робота.
Трое оставшихся "Хоплитов" попятились, накрыв шквальным огнем позицию стрелка.
Андор почувствовал, как снаряды рвут его плоть, но, прежде чем его процессор вновь
отключился, он успел разрядить весь магазин импульсной винтовки...
Потом сознание то пропадало, то возвращалось вновь, как будто кто-то добрался до
выключателя и баловался с ним, засев внутри хромированной черепной коробки андроида...
- Я не помню, как подобрал раненого Николая и дотащил его до позиции двух
изготовившихся к стрельбе "Фалангеров". - Андор покачал головой. - До сих пор не могу
понять, почему я решил, что там, под ступоходами машин, мы окажемся в безопасности.
Мой процессор никак не мог выйти на резервную линию питания и постоянно давал сбои. В
очередной раз, когда он включился, я увидел, что к нам со стороны болот приближается
человек в бронескафандре. К сожалению, мой речевой синтезатор был разбит, но я полагаю,
что он и без моих комментариев прекрасно разобрался в ситуации.
Андор посмотрел на Кейтлин и сказал:
- Я редко встречал таких людей. В его храбрости не было безумия. Он атаковал
последнего оставшегося около нас робота, который тут же переключился на нового
противника.
При этих словах Кейтлин напряглась, но Андор успокоил ее:
- Я уверен, что Клаус остался жив. Мой процессор в тот момент опять отключился, но
позже мои люди, осматривавшие болота, нашли сгоревший остов этого "Центуриона" в
полукилометре от позиции "Фалангеров".
- Но почему он не пришел сюда, на равнину? - спросила Кейтлин.
- Не знаю... - покачал головой Андор. - Все свидетельства говорят о том, что,
разделавшись с "Центурионом", он вернулся, перепрограммировал компьютеры
"Фалангеров", и они нанесли ракетный удар по двум последним группам боевых машин. Их
обломки были найдены в предгорьях. Потом он снял с себя боевой скафандр и надел его на
Николая, который потерял много крови от осколочного ранения и был в тот момент при
смерти. Это все, что я знаю... Когда истек установленный для нашего возвращения срок,
второй отряд Посвященных вышел на поиски. Они и подобрали нас с Николаем.
- Он выжил?
- Да. Благодаря системе поддержания жизни боевого скафандра, который отдал ему
Клаус.
- Значит, он остался в этих Гнилых Болотах совершенно без защиты?! - Кейтлин
порывисто встала, но тут же пошатнулась, ухватившись за край стола.
- Нет. Вместе с ним исчез "Фалангер".
Кейтлин, с трудом подавив дурноту, села.
- Он увел боевого робота?
- Он сам ушел на боевом роботе, - уточнил Андор. - Эти машины имеют кабину и
пульт ручного управления, как обыкновенный вездеход или танк.
- Интеллект... - тихо произнесла Кейтлин. - На ее бледном лице внезапно проступил
болезненный румянец. - Он пошел туда!
- Вы уверены?
Кейтлин метнула на него взгляд, который красноречиво говорил о том, что она думает
о внешней невозмутимости андроида.
- Кто-то из них не переживет этой встречи... - В ее голосе была безысходность.
Андор отошел к окну.
- За те десять суток, что прошли с момента последней схватки с роботами, вокруг
равнины в радиусе десяти тысяч километров не зафиксировано никаких аномалий, -
проговорил он. - Ни термальных всплесков, ни световых вспышек, ничего...
Кейтлин вытерла слезы и повернулась.
- Местоположение Интеллекта намного ближе, - сказала она. - Просто он находится
вне поля зрения каких-либо систем. Он на вершине горы...
- Клаус знает об этом?
- Нет.
Ей показалось, что у Андора вырвался вздох облегчения.
- Значит, он еще не добрался... - Андроид, подчинившись внезапному порыву, взял ее
руку и сжал в своих ладонях. - Ничего не кончено, Кейтлин, - порывисто произнес он,
показав, что способен на яркое проявление чувств. - Я уверен, Клаус жив! - повторил он. -
Он ищет логово Интеллекта... а мы должны найти его, пока не случилось непоправимое!
- Что ты называешь непоправимым, Андор? - резко спросила Кейтлин, даже не
обратив внимания, что отбросила условности.
- Я услышал горечь в твоих словах, Кейти, - ответил андроид, глядя в ее глаза. - Ты
просто страшишься признаться самой себе, что они оба, и Клаус, и Интеллект, дороги тебе,
каждый по-своему.
- Это ложь!.. Я человек!
Андор отпустил ее руку и взглянул в глаза Кейтлин, полные слез и смятения.
- А разве кто-то ставит под вопрос твою человечность?
ГЛАВА 13
ЛИХОРАДКА
Три тысячи километров от равнины Красного Солнца...
Предгорья...
Кейтлин ошиблась. Клаус знал, где обитает кристаллический мозг. Эта информация
была передана ему Гигом с частицей памяти маленькой девочки в ту дождливую ночь после
вынужденной посадки модуля.
Огромные ступоходы пятидесятитонного "Фалангера" месили болотную грязь, со
сдавленными всхлипами погружаясь в мутную жижу по самое шарнирное соединение.
Боевой робот шел к намеченной цели, неумолимый, как судьба.
Внутри тесной рубки управления в жестком кресле, спеленутый страховочными
ремнями, сидел Клаус. Его голова безвольно свесилась на грудь, и ее мотало из стороны в
сторону в такт движению пятидесятитонной машины. Клаус был без сознания.
Оранжевый диск звезды медленно вставал над изорванной хаосом скал линией
горизонта. Рассвет только начался - огненная макушка огромного диска едва появилась из-за
среза величественно уплывающей вдаль орбитальной плиты, и разреженный воздух все еще
стыл жутким холодом ночи. Однако очередной утренний цикл уже вступал в свои права,
медленно, но неумолимо меняя облик каменной пустыни. Там, где первые лучи восходящей
звезды пронзали жидкую атмосферу, воздух начал прогреваться, и первые порывы утреннего
ветра, зародившись легким дуновением, внезапно крепли и рвались к склонам гор, подметая
голые искусственные плато, которые были не чем иным, как древними, безнадежно
разрушенными стартовыми площадками, и закручивались в отвесных ущельях бешеными
смерчами.
Внезапно в картину нарождающейся утренней бури ворвалось нечто иное, не менее
страшное и стремительное, чем шквальный ветер, но гораздо более разрушительное.
Разреженный воздух, наполненный клубами мелкой бурой пыли, внезапно расколол
басовитый надсадный вой, в рассветные краски вплелась ярчайшая вспышка, прочертившая
серовато-рыжее небо длинным огненным следом, и скалы потряс удар, сопровождаемый
дождем горящих осколков. Острая вершина одного из пиков внезапно надломилась и
рухнула в пропасть, сотрясая окрестности многократным эхом обвалов.
Но это оказалось лишь началом, короткой прелюдией перед захлестнувшим горный
хребет огненным дождем.
"Фалангер", выбравшись наконец из болот, уже ступил на твердую почву. От человека,
взявшего на себя ручное управление, по-прежнему не поступало никаких приказов, и
навигационный компьютер повел машину вверх по склону.
Он не знал, что вступил во владения Интеллекта и за ним наблюдает кристаллический
мозг. Бортовому компьютеру "Фалангера" было все равно. Пока в систему двигателей
продолжала поступать энергия, он был готов выдерживать заданный ему курс.
Огромные ступоходы робота со скрежетом скользили по склону, глубока вгрызаясь в
его истертую временем поверхность и оставляя на ней бесформенные следы. Борта боевой
машины обтекал гонимый ветром оранжевый песок. Он бился о броню, не причиняя ей
никакого вреда, и его шелест напоминал монотонный шум дождя.
Клаус, которого сжигала лихорадка, на мгновение пришел в себя.
Он совершенно не понимал, где находится. Его бил мучительный озноб. Он попытался
расстегнуть страховочные ремни, но пальцы словно стали чужими, и магнитные пряжки не
поддались его слабым усилиям.
В этот момент "Фалангер" вышел на крутой участок склона, сразу за которым
начиналось первое плато, и кабина накренилась, приняв почти вертикальное положение.
Голова Клауса стукнулась о жесткую спинку сиденья. Он смотрел в фиолетовые небеса
и понимал, что бредит. Он не помнил планеты с таким цветом небес, а парящий в них
космический корабль вообще казался неуместным на фоне красного диска умирающего
солнца и гигантской тени орбитальной плиты.
Сознание вновь начало проваливаться в черную пропасть.
Он был счастлив, лишь где-то на самом краю угасающего сознания теплилась мысль о
чем-то незавершенном, ради чего он, собственно, и пришел в этот ирреальный мир...
Мрак обрушился на него, погасив и эту робкую мысль.
На краю уплывающей вдаль орбитальной плиты действительно стоял космический
корабль. Это был "Светоч"...
Запустение и мрак царили в его отсеках. В борту корабля, в районе главного шлюза
зияла сорокаметровая пробоина. Оборудование внутреннего космодрома тоже не избежало
разрушений - фермы обслуживания, окружавшие стартовые плиты, погнулись, некоторые из
них сорвало с креплений, и они валялись в мешанине кабелей и шлангов. Лужи различных
технических жидкостей тускло поблескивали на изуродованных взрывами плитах, некоторые
из них уже высохли, оставив после себя темные пятна химических ожогов. Два ремонтных
робота, вооруженные конечностями-манипуляторами, бестолково топтались среди этого
хаоса, понукаемые двумя светящимися шарами.
На остальных палубах "Светоча" дела обстояли не лучшим образом. Длинные
коридоры крейсера патрулировали все те же светящиеся шары, они неторопливо плыли по
воздуху, освещая своим тусклым сиянием потерявшие всякий смысл надписи и указатели
отсеков.
Корабль медленно, но неотвратимо умирал.
Человеческой технике нужны были люди.
И только на оружейной палубе крейсера наблюдалось в этот час некоторое оживление.
Энергетические установки корабля были истощены, и его лучевые орудия бездействовали.
Зато возле ракетных установок "Светоча" суетились шары-носители и опять-таки без
всякого толка топтались кибернетические ремонтные механизмы.
Компьютерная система корабля была мертва. Центральный процессор крейсера и сотни
локальных терминалов, установленных на боевых постах, не выдержали, один за другим
выходя из строя. Пока ими пытались манипулировать люди, они еще функционировали, но
вторжение в их программы шаров-носителей, которые пытались управлять ими с помощью
вставленных в разъемы обрывков оптико-волоконных кабелей, в конце концов привело к
фатальному исходу.
Теперь при всем неистовом желании Интеллекта нанести удар из космоса он не мог
этого сделать, потому что не было в его распоряжении той руки, которая нажала бы
соответствующие кнопки на пультах ручного управления.
И все же "Светоч" произвел один-единственный ракетный залп. Виной тому оказался
электронный робот-наладчик. Понукаемый светящимися шарами, он копался в
электрической начинке пусковых установок правого борта и, последовательно перебирая
выключатели, в конце концов замкнул нужную цепь.
"Светоч" содрогнулся. Два десятка кассетных боеголовок, выпущенных со всех
установок правого борта, с воем рванулись от стартовой плиты, по пологой дуге падая в
район предгорий, где по склону карабкался "Фалангер".
Это напоминало схватку двух калек.
Кассетные боеголовки вошли в атмосферу и разделились в ее верхних слоях на сотни
смертоносных снарядов. Никто не производил предварительных расчетов и, естественно, не
контролировал их полет. Разделившиеся боеголовки просто падали, как метеоритный
дождь... Достигая поверхности, они взрывались, озаряя окрестности сполохами взрывов и
оставляя в скалах дымящиеся конические воронки. Некоторые из них сгорали и взрывались
далеко вверху, в воздухе, не оставляя ран на многострадальном теле древней конструкции,
но зато наполняя ее атмосферу заунывным ревом и огненным дождем падучих звезд.
Затем все стихло, орбитальная плита уползла вдаль, и наступил обычный, ничем не
примечательный рассвет, похожий на сотни других, которые из века в век, на протяжении
миллионов лет встречал этот участок искусственного горного хребта...
...Единственное, что этим ранним утром нарушало мрачную гармонию властвующих
тут сил, была скорчившаяся на краю самого крупного горного плато крохотная человеческая
фигурка. Человек лежал лицом вниз, безвольно раскинув руки. Неподалеку, всего в сотне
метров от него, возвышался полузарывшийся в бурую пыль обтекаемый корпус боевого
робота класса "Фалангер" со смятыми ступоходами и глубокими свежими бороздами на
темной керамлитовой броне.
От спины человека, трепеща на ветру, рвалось кверху камуфлированное полотнище
парашютного тканепластика. Треугольный купол то схлопывался, безвольно опадая вниз, то
вздрагивал и раскрывался, рывком натягивая стропы и каждый раз сдвигая бессознательное
тело в направлении обрыва.
...Сознание вернулось к Клаусу в самый разгар рассветной оргии бездушных стихий. В
какой-то момент он ощутил мощный толчок, сопровождаемый рокочущими раскатами
обвала. Он открыл глаза и увидел струящийся вокруг оранжевый песок.
Еще окончательно не придя в себя и плохо владея собственным телом, он пошевелился
и неловко перевалился на бок. Теперь в поле его зрения попал участок мертвой каменистой
пустоши, по которой шквальный ветер гнал бурые облака пыли. За спиной что-то резко и
настойчиво дергалось под неистовыми порывами шквального ветра, и его мозг наконец
заработал, выдав смутные воспоминания о жестком ударе спасательной катапульты и
стремительно приближающейся земле.
Аварийный парашют...
Он заскрипел зубами от мучительной боли, засевшей в каждом суставе заледеневшего
тела, и, извернувшись, достал онемевшей рукой до кнопки отстрела, расположенной на
правом подлокотнике жесткого кресла. Сзади раздался облегченный хлопок, и треугольное
полотнище взмыло вверх, мгновенно затерявшись в мутной пелене поднятого ветром песка.
В памяти зиял черный провал небытия. Он абсолютно не помнил, когда и почему
покинул кабину "Фалангера", да и где тот находится в данный момент. Пластичный каркас,
до сих пор обхватывающий его ноги и грудь, был остатками кресла, и сомнений в
катапультировании у него не было. Вот только почему, как и когда он это сделал?
Освобождение от пластиковых пут далось ему с трудом. Видно, он покинул
"Фалангер" перед самым рассветом и долго пролежал без сознания, потому как его тело
застыло почти до полного одеревенения. Теперь вместе с каждым движением в его
конечности возвращалось болезненное ощущение жизни.
Выбравшись наконец из амортизационного каркаса, Клаус медленно разогнулся,
поднялся на четвереньки и встал, слегка покачиваясь под ураганными порывами ветра.
Картина разбушевавшихся стихий была безрадостной и угрожающей, и сердце Клауса
невольно дрогнуло, когда он разглядел сквозь бурую мглу обтекаемые формы своей
машины.
В памяти кто-то на мгновение чиркнул спичкой, осветив обрывок воспоминаний. Он
вдруг вспомнил позицию "Фалангеров", сгоревшие эндоостовы "Хоплитов" и умирающего
мальчика, которого сжимал в своих объятиях отрубившийся андроид...
Ветер бил ему в спину, и потому первый шаг дался на удивление легко. Дальше пошло
немного хуже. Ветер, казалось, свирепел с каждой секундой. Пригибаясь к земле, Клаус
медленно продвигался вперед, ориентируясь на смутные очертания "Фалангера".
Постепенно, шаг за шагом, он возвращал себе контроль над собственным телом.
Очертания накренившегося к земле боевого робота становились все ближе, ветер
по-прежнему крепчал, но он старался не поддаваться его напору. Соблазн выпрямиться и
пробежать оставшиеся метры был велик, но он отбросил эту мысль, прекрасно осознавая, что
если ветер пронесет его мимо кабины, то двигаться против шквала будет намного сложнее...
Наконец Клаус добрался до брошенной машины, возле которой ветер намел откосы
оранжевого песка, и вцепился в выступ обшивки.
Поверхностный осмотр не улучшил его настроения. "Фалангер" прочно лежал на боку,
его правый ступоход был сломан, и по броне тянулись свежие глубокие шрамы. Он не
подавал никаких признаков жизни.
Прижимаясь к обшивке, Клаус добрался до расположенного в днище люка и, открыв
его, с трудом протиснулся внутрь. Не обращая внимания на отсутствие кресла за куцым
пультом управления, вместо которого из пола торчала обгорелая гильза катапульты, он
оглядел мертвые приборные панели. Ему пришлось на несколько секунд плотно закрыть
глаза, чтобы справиться со своими мыслями.
Он совершенно ничего не помнил... От напряжения на лбу Клауса выступили капельки
пота.
Лихорадка... Смутные воспоминания о болотной топи и вернувшийся вдруг озноб
напомнили ему о болезни. Он вспомнил, как внезапный приступ застал его во сне и как он не
мог расстегнуть ремни, чтобы дотянуться до бортовой аптечки.
Он шел к Интеллекту...
Клаус вспомнил.
Он закрыл за собой люк и некоторое время лежал весь в поту, чувствуя, что
приближается новый приступ. Но теперь он не был связан страховочными ремнями. Кое-как
он допо
...Закладка в соц.сетях
