Жанр: Электронное издание
Livad29
...аленькому сморщенному мячику,
безмятежно парящему в воздухе.
- Это Гиг, - представил он его, - один из коренных обитателей сферы. Если быть
откровенным, то без его помощи вам было бы весьма тяжело покинуть камеру на борту
"Светоча". Он такое же разумное цивилизованное существо, как и любой из нас.
Он подождал, пока Кейтлин займет свое место в строю.
- Вопросы?
- Почему мы бросаем модуль? - глухо спросил Мартин.
- Игорь, ты техник. Объясни, что к чему, - приказал Клаус.
Светличный нехотя выступил вперед.
- Модуль получил слишком серьезные повреждения, - проговорил он. - Нарушена
герметичность корпуса, вышел из строя один из корректирующих двигателей,
разбалансированы синхронизаторы основной силовой установки. Все это можно исправить
только на специальном стенде в сухом доке "Светоча".
- Спасибо. - Клаус стоял перед строем, широко расставив ноги. Его глаза внимательно
разглядывали новоиспеченных солдат из-под поднятого забрала боевого гермошлема.
- Сейчас я поделюсь с вами некоторыми соображениями, - сказал он, - а потом мы
тронемся в путь.
Он прошелся перед строем, поправил подвески боевого реактивного ранца на
скафандре Мартина и вдруг заговорил ровным, спокойным голосом:
- Никто из нас, включая и меня самого, не жаждал оказаться тут. Если кому-то станет
от этого легче, то можно расценить себя как заложника обстоятельств или жертву злого рока,
кому как нравится... - Он криво усмехнулся. - Я, например, прилетел на Эрлизу в надежде
вернуть себе физическую полноценность... - Он коснулся затянутыми в гермопластик
механическими пальцами правой руки уродливого шрама, пересекавшего левую щеку. В
знойной тиши болота звук сработавших сервомоторов показался неестественно громким.
- У каждого была своя жизнь. Сейчас она полетела псу под хвост. Это обидно. Пока
только обидно, а спустя пару дней станет невыносимо тяжело и страшно. Впереди около
трех тысяч километров гнилого болота, чужая земля, чужой воздух... - Он секунду помолчал,
глядя на их угрюмые лица. Тихо урчал двигатель вездехода. Сизые облачка отработанных
газов тянулись к болоту, смешиваясь с его испарениями.
Клаус не мог сказать им всей правды. Даже Кейтлин еще не догадывалась, что на
самом деле происходит нечто катастрофическое.
За эти короткие мгновения, пока он пристально разглядывал хмурые лица людей,
отмеченные печатью злости, недоумения и безысходности, его разыгравшееся воображение
рисовало картины совсем иного рода.
Он никогда не мог подумать, что минутное помешательство, вызванное горячкой боя,
может сорвать такую лавину страшных событий. Понимание этого пришло к нему в ту
дождливую ночь, когда он стоял у входа в пещеру и смотрел на мир глазами маленькой
девочки по имени Кейтлин.
Травматическая память Интеллекта жила в каждом из его Носителей, будь то
кристаллический шар или же подпавший под его влияние человек.
Клаус тоже был вынужден пережить тот мучительный страх и ни с чем не сравнимую
виртуальную боль, что пришла к Интеллекту десять лет назад на Луне-17... Он побывал в его
шкуре, на себе испытав самое страшное - беспомощность и неотвратимость.
События десятилетней давности бумерангом вернулись к нему, но теперь удар должен
пасть на всех... на все человечество. Глобальность надвигающейся катастрофы никак не
укладывалась в его сознании. Хотелось просто фыркнуть и отогнать прочь эту крамольную
мысль, но...
...Он отчетливо видел последовательность событий и расстановку сил. Там за болотами
живут люди. Неважно, кто они такие, когда и по каким причинам пришли в сферу.
Кристаллический мозг, который построили предки Гига, чтобы управлять сферой Дайсона,
считает их захватчиками. Он совершил налет на Эрлизу, чтобы получить аппаратуру и
технологии для конвейерного воспроизводства биомеханических солдат. То, что он пытается
учинить, носит простое и емкое название - геноцид.
Полное физическое истребление, которое грозит всей цивилизации... Клаус понимал,
что, если Интеллект осуществит задуманное тут, в сфере, его уже не остановит никто... Люди
еще не добрались до этого участка пространства, они ничего не знают о существовании
сферы Дайсона и враждебном разуме, в руках которого по злой иронии судьбы оказались
самые запредельные человеческие технологии по уничтожению себе подобных. Те
технологии, самоубийственную опасность которых поняли даже самые твердолобые вояки.
Если дать Интеллекту шанс разобраться в них и создать производство, то это будет
конец... Положение можно исправить только сейчас, сию секунду, пока он один и в его
распоряжении лишь боевые машины, украденные вместе со "Светочем"... Сейчас, пока
ненависть кристаллического мозга сосредоточена на живущих в сфере людях, он озабочен
только ею...
Все это знал один Клаус. Глядя на кучку совершенно не подготовленных к войне
людей, он понимал: стоит хотя бы намекнуть, что только они стоят сейчас между
Интеллектом и колонией, словно заноза в его кристаллической заднице, как их поход тут же
обретет фатальный характер. Только Игорь и Кейтлин внушали ему некоторую долю
оптимизма.
"Нет... - мысленно одернул он себя. - Так нельзя... Градаций не будет. Либо все, либо
никто".
- Все... по местам, - вдруг резко приказал он и, не дожидаясь их реакции, развернулся в
сторону вездехода.
...Минуту спустя БМК дрогнула и попятилась. Ее передние колеса повернулись,
оставив в илистой почве холма широкие безобразные следы, и машина резко рванула вперед,
войдя в маслянистую жижу болота, словно гигантская торпеда.
ГЛАВА 10
ВТОРОЕ ПРИШЕСТВИЕ
Сфера Дайсона.
Район Гиблых Болот...
БМК мягко рассекала воду, чуть задрав нос и разгоняя по сторонам ленивую волну.
Внутри вездехода было тихо. Уютно помаргивали огоньки на приборных панелях,
мягкие амортизационные кресла навевали сон. Выступающие в салон казенные части
автоматических вакуумных орудий с торчащими из них огрызками оружейных эскалаторов,
подающих боекомплект из расположенного под днищем машины арсенала, внушали чувство
защищенности.
Мартину, задремавшему было в кресле, не давала покоя одна-единственная мысль:
почему они покинули десантный модуль?
Как бывшему технику, ему было совершенно очевидно, что Клаус намеренно
преувеличивал. Конечно, неполадки были серьезными, но, в конце концов, их можно было
устранить. Что, спрашивается, мешало им просто поднять его в воздух и дотащиться до края
болот на малой тяге?
Эти мысли не внушили ему спокойствия и оптимизма. Наоборот, с каждой минутой он
боялся все сильнее. Страх расползался в его душе, убивая все остальные чувства...
Наконец, не в силах больше выносить неопределенность, он встал и вышел в проход.
Их было шесть человек, и Клаус разбил отряд на три смены - по двое в каждой. Один
ведет машину, а второй постоянно дежурит подле мониторов, куда сканеры выводили всю
информацию об окружающем их мире.
В этот момент вахту несли Джон и Клаус. Мартин оглянулся, ища, с кем бы поделиться
терзающими его опасениями.
В следующем ряду, уронив голову на подлокотник, безмятежно спал Стылов. Мартин
присел рядом и растолкал бывшего лейтенанта интендантской службы космопорта Эрлизы.
- Заг, проснись! Слышишь?!
Стылов разлепил веки и непонимающе уставился на него.
- Что случилось?
- Ничего... - шепотом сообщил Мартин. - Надо поговорить...
Загомир потянулся, окончательно проснувшись, протер глаза и полез за сигаретой.
Вспомнив, что находится в замкнутом пространстве вездехода, он сунул пачку обратно в
нагрудный карман и с явным неудовольствием посмотрел на разбудившего его Стонски.
- Ну? - переспросил он.
Только сейчас он заметил, что Мартина трясет как в лихорадке.
- Я думаю, что нам каюк, Заг, - наконец раздался горячий шепот Стонски. - Этот
свихнувшийся "скарм" нас подставил.
- Почему? - нахмурился Стылов. - Что ты несешь? Объясни толком!
Лицо Мартина исказила мучительная гримаса.
- Модуль можно было поднять в воздух, - пробормотал он. - Мы бы уже через пару
часов были на краю болот, понимаешь?
Остатки сна моментально улетучились из головы Загомира. В том, что говорил ему
Мартин, был определенный смысл.
- Почему же мы тогда не воспользовались им? - машинально переспросил он.
Порой животный страх способен пробуждать к действию человеческий потенциал
сообразительности.
- Он говорил про колонию людей, что расположена сразу за болотами. Интеллект
ненавидит их, а не нас... Клаус боится... Он думает, что первый удар придется по ним,
понимаешь? Он бросил модуль как приманку! - Горячий шепот Мартина обжигал
Загомира. - Брошенный корабль торчит в болотах, как бельмо на глазу. Он знает, что роботы
не пройдут мимо такого объекта. Они сунутся к нему, обнаружат, что мы бежали, и начнут
преследовать нас!
Догадка Мартина была очень близка к истине.
Клаус действительно рассчитывал, что брошенный на возвышенности корабль должен
привлечь внимание любой ударной группы противника, которая вздумала бы пересечь
пространство болот по земле или по воздуху.
Его расчет был основан на знании. В прошлом Клаус очень часто сталкивался с
боевыми машинами различных поколений и модификаций. Сейчас, когда любое ослабление
противника, равно как и оттяжка времени играли на руку его маленькому отряду, он
использовал свой богатый опыт, расставив возле брошенного корабля несколько неприятных
сюрпризов...
Пришествие состоялось, когда у горизонта появилась черная тень одной из
орбитальных плит, предвещавшая скорое наступление ночи. В конструкциях типа сферы
Дайсона, которые строятся вокруг звезд и перехватывают все исходящее от светила
излучение, не может быть естественной смены дня и ночи. Неподвижное солнце висит в
зените круглые сутки.
Древние строители сферы нашли выход. Они вывели на орбиту вокруг звезды
циклопические платформы, которые медленно ползли в небесах, покрывая тысячи
километров поверхности своей тенью. Их взаимное расположение и орбитальная скорость
были рассчитаны таким образом, что свет и тьма чередовались с равным интервалом -
приблизительно через каждые десять часов. По-видимому, такой цикл искусственной смены
дня и ночи вполне удовлетворял древних обитателей сферы.
Орбитальная платформа, чья тень медленно ползла по покрытой болотами равнине,
была той самой, куда после бегства людей совершил посадку "Светоч".
Сейчас корабль казался мертвым. Он стоял посреди пятисоткилометровой плиты, гордо
возвышаясь среди поломанного посадкой бескрайнего поля солнечных батарей, которые
были установлены тут еще строителями сферы.
Мертвый корабль среди мертвого пространства.
Нет... Это было не так.
Находящийся за десятки тысяч километров от этого места Интеллект ждал.
Он больше не был тем испуганным, загнанным в угол кристаллическим мозгом,
который чудом уцелел в подледной пещере Луны-17. Информация о тех днях, когда он
вернулся в сферу, покинутую три миллиона лет назад, и с отчаянием взирал на
изуродованный временем и катастрофами мир, который некогда был его домом, давно ушла
в блоки долгосрочной периферийной памяти. А бившаяся в нем тогда неистребимая
ненависть к двуногим существам, которые процветали среди разрухи, упадка, хаоса и
деградации, постепенно потеряла свою остроту, переродившись в нечто более конкретное и
рациональное.
В конце концов, он был машиной, хотя древние конструкторы не могли представить,
что за три с половиной миллиона лет он превратится в существо, способное с грустью
взирать на потрескавшиеся от времени сегменты солнечных батарей, посреди которых стоял
захваченный им человеческий корабль.
Интеллект был сентиментален, как большинство убийц.
Его характер, образ мышления и склонности вполне могли бы быть описаны с точки
зрения человеческой психологии. Описаны, но не оправданны, потому что относились к
патологическим отклонениям...
Сейчас, кроме ностальгической грусти, он испытывал еще одно не присущее обычным
машинам чувство. Впервые с момента своего нечаянного пробуждения на ледяном спутнике
Эригона он ощущал себя тем, кем втайне мечтал быть.
Он становился БОГОМ.
Как ни странно, но это ощущение собственного всемогущества давали ему те машины,
что были запаркованы на оружейных палубах человеческого корабля. Он мог управлять ими,
а они, в свою очередь, могли сотворить с этим миром и населяющими его людьми
практически все.
В первую очередь они могли их уничтожить, стереть эту проказу с изуродованного
лика древней сферы, с тем чтобы вернуть ее законным хозяевам.
Интеллект не задумывался, каким образом он собирается восстановить разрушенные
участки сферы, возродить ее климат и вырвать из мрачной бездны регресса своих творцов,
что обитали сейчас в крохотных, случайно уцелевших ареалах, утратив не только все свои
знания, но и саму память о прошлом.
Он не мог признаться самому себе, что его ненависть к людям, случайно вызванная к
жизни десять лет назад необдуманными спонтанными поступками раненого капитана Клауса
Зельцмана, все эти годы питалась не объективностью, а черной завистью к существам,
которые не просто процветали в разрушенном временем мире, но еще и восстанавливали,
преображали доступные им участки сферы, то есть делали именно то, на что оказался не
способен отрезанный от глобальной сети управления и лишившийся своих механизмов
Интеллект.
Теперь он стал их злым богом. И судьей.
...Тень орбитальной платформы коснулась болот, и "Светоч" пробудился. В кормовой
части крейсера открылось несколько рамп, и оттуда выползли установленные на
специальных стартовых платформах два десантных модуля. Они были намного больше того,
на котором с корабля бежали люди, и предназначались для переброски техники.
Платформы остановились в сотне метров от корабля, и их грузовые створы медленно
разъехались в стороны, выбросив на поверхность плиты темные языки пандусов.
В глубине оружейных палуб "Светоча" беззвучно зажглись предупреждающие огни. С
нежным присвистом сервоприводов ожила крайняя к выходу боевая машина.
Это был "Хоплит" - универсальный планетарный разведчик.
Две согнутые, как у кузнечика, ноги медленно распрямились, приподняв над палубой
пятиметровый яйцеобразный корпус, блеснувший голубым холодом брони. Внутри рубки
управления, имевшей круговой обзорный триплекс из прозрачного бронепластика, зажегся
мягкий приглушенный свет. Перед пустым креслом ожили приборные панели, и сенсорные
рычаги задергались, словно ими управляла чья-то сатанинская сила.
На самом деле "Хоплитом" управлял компьютер. Программа "Одиночка" была
успешно загружена, и двадцатитонная машина быстро прогнала тест, по очереди выдвигая из
своего яйцеобразного корпуса оружейные стволы и датчики сенсорных систем. Некоторые
из них, пройдя проверку, спрятались назад, под люки и лепестковые диафрагмы, а часть
осталась торчать наружу.
"Хоплит" вздрогнул и, издавая нервный, прерывистый звук сервоприводов, немного
покачиваясь, направился к выходу.
Вслед за ним в глубинах оружейной палубы ожил следующий механизм...
Николай не заметил, как от ползущей по небу плиты отделились две крупные темные
точки.
Он был занят тем, что, стоя рядом с Андрегером, в немом изумлении разглядывал
накрененный к мутной воде болота десантный корабль, который был косо запаркован на
склоне небольшой возвышенности. Его поддерживали шесть толстых телескопических опор.
Одна из них, по-видимому, была повреждена, и по ее глянцевой серо-зеленой поверхности
вниз сочилась гидравлическая жидкость.
- Это тот самый корабль? - задал он чисто риторический вопрос просто потому, что не
мог молчать. В его жизни случилось огромное событие, последствия которого он даже
боялся представить.
Андрегер кивнул, подав рукой знак остальным Джоаргам.
Они приблизились. Раздалось несколько сдержанных изумленных восклицаний.
Николай смотрел во все глаза, стараясь не упустить ни одной детали. Зрелище потрясло
его до глубины души. Перед ним стоял спускаемый модуль космического корабля!
Он чувствовал, что дрожит всем телом, когда его взгляд любовно скользил по строгим
симметричным изгибам обшивки, замечая каждую деталь. Корабль был тупоносым; его
переднюю часть образовывали два выступа, между которыми был заглублен центральный
люк. Сзади, где двумя кубическими выступами со сглаженными углами выдавались ходовые
секции двигателей, виднелись наполовину втянутые в обшивку крылья стабилизаторов и
огромная аппарель, которая была откинута на землю, открывая взору темное нутро грузового
отсека.
- Джеал... - негромко, но настойчиво позвал он, заметив кое-как заделанную пробоину
в борту корабля, чуть пониже расположенной на самом верху блистерной башни. - Смотри,
он поврежден! Может быть, там внутри есть люди, которые нуждаются в нашей помощи?
- Сомневаюсь, - покачал головой Андрегер, указав на глубокие следы ребристых
колес, которые вели прямо из-под днища корабля к стоячей болотной жиже. - Я думаю, что
люди покинули корабль, забрав все самое необходимое, - объяснил он.
- Мы пойдем туда?
- Обязательно. Но сначала нужно осмотреться. Тут может быть...
Он не договорил, потому что его прервал бессвязный возглас. Андрегер резко
развернулся, заметив, что один из Джоаргов жестом указывает в небеса.
Его реакция была мгновенной.
- Всем рассредоточиться! - приказал он, ничком упав на землю. - Николай, держись
около меня и постарайся не высовываться!
С предзакатных небес от края орбитальной платформы к земле опускались две темные
точки. Они снижались почти вертикально, на глазах превращаясь в увеличенные копии того
корабля, что стоял на краю болота.
Их темные корпуса украшали странные эмблемы. Под днищем и на закрылках мерно
вспыхивали желтые и зеленые огни.
Признаться честно, Николай совсем не так представлял себе процедуру посадки. Он
ожидал увидеть ослепительное пламя, услышать грохот надсаженных планетарных
двигателей, изрыгающих плазму в кипящую грязь болота, но все оказалось совсем не так.
Корабли снижались почти бесшумно, лишь по болоту вдруг побежали крупные волны
вонючей жижи, расходящиеся концентрическими кругами...
- Идут на антигравитационной тяге, - тихо пояснил Андрегер. Он обеспокоенно
обернулся, не забывая при этом по-прежнему вжиматься в землю, и оглядел окрестности.
Бойцы его отряда уже рассредоточились, грамотно используя складки местности, и
слились с окружающим ландшафтом.
- Смотри, джеал! - раздался в его коммуникаторе возбужденный шепот Николая.
Один из модулей завис, не долетев около полукилометра до возвышенности, а второй
явно намеревался совершить посадку. Накренясь на один бок, он описал широкую плавную
дугу и коснулся выпущенными опорами вязкого грунта. Толстые телескопические штанги
наполовину утонули в илистой почве. Корабль качнулся, осел, но тут же сработала
гидравлическая система опорной стабилизации, и передние штанги автоматически
удлинились, выровняв корпус.
Раздался сухой щелчок, и сзади, в кормовой части корабля откинулась широкая
аппарель, с влажным чавканьем упав в болотную жижу.
Затем окрестности огласил высокий часто повторяющийся ноющий звук...
Николаю вдруг стало не по себе. Он взглянул на Андрегера и увидел, как краска на
глазах сбежала с его лица, сделав кожу пепельно-серой.
Что могло так напугать или неприятно поразить старейшего из Джоаргов, Николай
даже и не пытался представить. Рука Андрегера машинально потянулась в сторону, и его
пальцы цепко обхватили приклад импульсной "ФЛАУ"-винтовки.
Ноющий звук на секунду стих, словно его источник остановился по ту сторону
аппарели, и вдруг зазвучал вновь, резко и неприятно: уииззм... уииззм... уииззм...
Николай не знал, что так обычно работают сервомоторы машин. Затаив дыхание, он
ждал, пока из-за хвостовой части модуля прямо на них не вышло нечто...
Если это был боевой робот, то нужно сказать, что он сильно отличался от тех
демонтированных машин, что навечно застыли в пещерах Мемориала в виде гротескных
скульптурных групп...
Первое, что поразило Николая, заставив его инстинктивно вжаться во влажную
податливую почву, - это размеры машины. Николай моментально прикинул, что если он
встанет рядом с ней, то его макушка как раз окажется на уровне мощного шарнирного
соединения бронированного ступохода.
Две такие конечности, расположенные по бокам, поддерживали обтекаемый
пятиметровый корпус, затянутый в темную броню, которая неприятно поблескивала,
отражая свет красного солнца.
Сделав несколько шагов, робот застыл. Согнув конечности, он опустился, припав к
влажной земле. Николай со смятением разглядывал пятиметровое бронированное яйцо, в
передней части которого светилось изнутри несколько прозрачных сегментов. Чуть выше
располагались два вздутия, которые выдавались вперед, нависая по бокам от светящихся
сегментов рубки. Оба они оканчивались десятком симметрично расположенных отверстий, в
каждое из которых при желании можно было свободно просунуть руку.
"Ракетные установки", - с ужасом понял он.
- Не шевелись... - раздался над самым ухом едва слышный шепот Андрегера.
Машина, находившаяся метрах в тридцати ниже по склону, внезапно пришла в
движение, совершив стремительный разворот в их сторону, и опять застыла. С тихим
щелчком из ее брони, раздвинув лепестки диафрагмы, выдвинулся короткий пулеметный
ствол.
Николай похолодел. Он лежал за невысоким гребнем холма, не смея даже дышать, и
смотрел в темные зрачки двух видеокамер, заглубленных в корпус робота под выступами
ракетных установок. Объективы плавно поворачивались в своих гнездах, сканируя склон.
Он вдруг вспомнил все, что рассказывал ему Андрегер. О повадках боевых роботов... о
понятиях логики их программирования... о приоритетах и рациональности... обо всем, чего
он не понимал и не мог даже вообразить себе.
Теперь он понял. Ему хватило этих самых секунд, чтобы понять: робот услышал их!
Его процессор обработал подозрительный звук и определил вероятный класс цели, который
мог быть его источником...
Не доходя до вершины, боевая машина остановилась. Ее согнутые ступоходы были
неподвижны, а корпус, повизгивая приводами, описал полукруг.
Внезапно за спиной Николая, там, где сосредоточилось ядро их группы, раздался
громкий хлюпающий звук. Он оглянулся и с ужасом заметил человеческую фигуру, бегущую
вниз по склону холма, прочь от громадной боевой машины...
У человека не выдержали нервы. Он не смог лежать в топкой грязи под холодным
прицелом равнодушно изучающих окрестности видеокамер.
Внутри у Николая что-то оборвалось. Он не знал, что сейчас случится, но каждой
клеточкой предчувствовал нечто страшное. Он едва не вскочил вслед за этим человеком,
узнать которого было трудно из-за расстояния и одинаковой одежды, но ужас, сковавший
тело, не дал ему шевельнуться...
Застывший в двадцати метрах от него боевой робот не шелохнулся, лишь две ракетные
установки на его блестящем корпусе вдруг повернулись, нацелив свои кассетные стволы
высоко вверх.
Николай почувствовал, что сейчас сойдет с ума. Все произошло так стремительно, что
даже Андрегер не успел ничего предпринять. Бегущая по склону фигура едва ли сделала
десяток шагов, а воздух внезапно разорвал воющий звук. Наполовину захлебнувшийся в
жидкой грязи, Николай боковым зрением уловил, как ракетные установки боевой машины
окутались оранжевыми сполохами, и над его головой с воем пронеслось два десятка
реактивных снарядов. Они описали короткую дугу и накрыли противоположный склон
холма...
Адский грохот перемешал в воздухе взметнувшуюся вверх землю, человеческие тела и
вырванные из-под топкой почвы обломки древних артефактов.
Комья грязи забарабанили по земле. Несколько из них попало в спину оглохшего,
контуженного взрывной волной Николая, и этот болезненный удар привел его в чувство.
Он лежал, придавленный вывороченной землей, а внутри бился невыносимый, полный
безысходности крик, которому не давала вырваться наружу набившаяся в рот грязь.
Чувство, которое он пережил, нельзя назвать горем - оно было намного страшнее и
глубже. Его сознание проваливалось в какую-то бездну.
Он еще не понимал, что все погибли. Обыденность этой катастрофы не могла быть
осмыслена им. Боевая машина походя произвела ракетный залп...
И все! Больше не было пяти человек, которых он боготворил...
Из глаз Николая, смывая грязь, хлынули жгучие слезы. Он давился своим криком,
наконец осознав, что все случившееся непоправимо...
...Вой сервомоторов вновь зазвучал над притихшим болотом. Боевая машина
повернулась и, оставив в покое склон, направилась к открытому люку брошенного людьми
корабля.
Николай, ошеломленный, раздавленный, измазанный липкой грязью, все еще не мог
или не смел шевельнуться, провожая взглядом ее страшные обтекаемые формы.
Горячие слезы струились по щекам мальчика, а в душе царил сущий ад...
Он вздрогнул и облился холодным потом, когда рука Андрегера легла на его плечо.
- Медленно... Очень медленно отползаем назад... - прошептал тот.
Николай, который стал просто комком воспаленных нервов, даже не сразу осознал,
откуда дошел до его сознания этот голос. От внезапного прикосновения руки наставника его
чуть не парализовало, и потому он замешкался, ровно на одну или две секунды.
Этого оказалось вполне достаточно, чтобы он стал невольным свидетелем
разыгравшихся подле брошенного модуля событий. Он все еще смотрел на боевую машину,
когда из скрытых в ее броне портов выдвинулись два манипулятора и потянулись внутрь
корабля ко второму люку переходной камеры.
Он не мог видеть, как клешнеобразные захваты сомкнулись вокруг ручного привода и
начали медленно вращаться, отодвигая преграду, зато Николай надолго запомнил, как из
недр корабля с оглушающим ревом ударила кумулятивная ракета.
Ударная волна накрыла его, перевернула и бросила на землю, выдавив из легких весь
воздух. Николай упал навзничь, выпучив глаза и пытаясь вздохнуть.
С небес с влажным чавканьем опять полетели комья вывороченной взрывом земли.
Кошмар продолжался...
Мимо него метнулась фигура Андрегера, потом вторично оглушенный,
полузадохнувшийся Николай понял, что кто-то схватил его за шиворот и тащит вперед, к
застывшей
...Закладка в соц.сетях
