Жанр: Электронное издание
Livad09
...не оставят в
покое, их будут гнать из боя в бой, пока последний из очевидцев
бомбардировок Дабога или предполагаемой зачистки Кьюига не встретит свою
роковую судьбу...
Они все были приговорены к смерти, но Сайков оказался одним из
немногих, у кого хватило ума, чтобы осознать это.
Они выполняли грязную работу, испытывая при этом новые виды техники и
оружия, уничтожая население планет, а те, кто придет после, взвалят всю
вину на них, мертвых, безропотных и безответных.
Конечно, мысли Сайкова являлись лишь грубым обобщением с немалой долей
личных обид, но суть он ухватил верно: Джон Хаммер сознательно перемалывал
в боях за Дабог, Элио, Кьюиг и Стеллар устаревшую по меркам дальнего
космоса технику и неугодные ему соединения "старой гвардии", которые
помнили акции на лунах Юпитера и принимали участие в кровавом подавлении
марсианского восстания.
Им внушали, что колонисты - это уже не люди, а некие мутанты,
подпавшие под пагубное влияние чуждых биосфер, но, глядя на Нечаева,
который по-прежнему молча сверлил его недобрым взглядом, Сайков при всем
желании не находил в этом молодом парне ничего от монстра. Перед ним был
безмерно усталый, раненый человек, и если в глазах его уже прижилось
безумие, источником этого являлась развязанная Земным Альянсом кровавая
бойня.
Все эти мысли промелькнули в голове Сайкова за считанные секунды, пока
он приходил в себя после оглушающего удара прикладом в лоб, который будто
перетряхнул его разум, поменяв местами некоторые основополагающие понятия,
и результатом немого противостояния трех совершенно разных сознаний явился
внезапный слом...
Сайков вдруг негромко захохотал, глядя на Нечаева и Хьюго...
Его всхлипывающий смех граничил с истерикой, но на самом деле бывший
компьютерный техник второго десантного взвода испытывал в этот миг
облегчение, - он понял, что расклад обстоятельств и сил резко изменился, и
ему больше нечего бояться, не нужно прятать свои мысли, сторониться
начальства и гадать, когда наступит конец затянувшейся черной полосе...
Зона отчуждения пролегает в наших сердцах... - эта мысль возникла у
Вадима, когда он смотрел на Сайкова, чей сдавленный, истеричный смех
внезапно наполнил рубку управления подбитой серв-машины всхлипывающими
звуками.
Минуту назад он был готов убить этого человека, потом без колебаний
вмазал ему прикладом в лоб, а теперь растерялся, не зная, что делать
дальше, - ни душа, ни разум Нечаева не принимали злой абсурдности внезапно
возникшей ситуации.
Все они, включая андроида, находились на волосок от смерти, и Вадиму
вдруг расхотелось разбираться с пленником, - вражеские серв-машины уже
миновали позицию старого бункера, близость развязки стирала грани
рассудка, - бог с ним, пусть плачет, смеется, лишь бы не мешал...
Ровная линия состыкованных друг с другом мониторов показывала, как
звено из трех "Фалангеров" изготавливается к стрельбе.
Машины пятнадцатиметровой высоты казались жуткими. Они имели лишь
приблизительное сходство с аграрными кибернетическими механизмами Дабога, -
конструкторы далекой Земли верно ухватили идею шагающей машины, но
воплотили ее в абсолютно новых формах, наполнив их иным содержанием: каждый
винтик, каждый механизм или электронная система боевой серв-машины были
узко специализированы на войну...
Сайков бессильно затих в кресле, и в рубке "Хоплита" наступила
зловещая тишина, нарушаемая лишь звуками, долетавшими извне, через открытый
в днище люк.
Три "Фалангера", остановившиеся на вершине холма метрах в тридцати от
подбитого "Хоплита", внезапно присели, опускаясь к земле, и стали еще более
похожими на гигантских бронированных жаб. Шарнирные соединения согнутых
ступоходов теперь были расположены вровень с рубками управления, из задней
части машин с равномерным гулом стали выдвигаться блестящие от смазки
телескопические упоры, которые выталкивал гидравлический привод.
Дополнительная опора нужна была машинам только в одном случае, и
Сайков, отлично знающий конструкцию "Фалангеров", внезапно прошептал:
- Сейчас будет залп тяжелыми ракетами... Вадим и сам видел это.
Пусковые установки "Фалангеров", расположенные на уплощенных спинах
машин, имели по шесть пусковых стволов каждая, - то есть одна серв-машина
могла производить одновременный залп двенадцатью ракетами. Учитывая длину
пусковых установок и диаметр расположенных прямо за ними люков, под
которыми скрывались механизмы перезарядки, нетрудно было угадать
приблизительную мощность реактивных снарядов...
- Что у них в боеголовках? - спросил Вадим у Сайкова.
- Обычный таугермин.
- Ядерных компонентов нет?
- Поручиться не могу... Я в основном обслуживал "Хоплитов". В этот
момент суета вокруг "Фалангеров" прекратилась, техники, контролировавшие
остойчивость машин, вдруг побежали прочь, к стоявшей вдалеке БПМ.
Диафрагменные люки, расположенные за пусковыми установками серв-машин,
внезапно начали открываться, расколовшись на клиновидные сегменты, и из
открывшихся погребов показались тупые, обтекаемые носы ракет, которые
поднимались вертикально, закрепленные в специальных решетчатых лотках.
Выйдя наружу, механизмы зарядки повернулись, решетчатые лотки подались
вперед, вгоняя носовые части ракет в пусковые стволы, и в этот миг Вадим, с
бессильным оцепенением наблюдавший за процедурой зарядки ракетных
комплексов, ощутил, как рубка подбитого "Хоплита" пришла в движение,
поворачиваясь в сторону изготавливающихся к стрельбе машин.
Это Хьюго замкнул найденную им цепь питания сервомоторов.
- Ты ремонтируешь подбитую машину, верно? - спросил андроид, обращаясь
к Сайкову.
Бывший сержант понял скрытый намек и кивнул.
- Да они, скорее всего, не обратят на это внимания. Так и вышло.
Никто даже не взглянул на "Хоплит", который судорожными рывками
поворачивал свой торс в сторону звена тяжелых машин Вадим понял замысел
Хьюго и, посмотрев вверх, увидел в своде; рубки технический люк, как раз в
том месте, где на загривке легкого робота крепилась спаренная зенитная
установка. Снаряды ее; калибра вряд ли пробили бы броню "Фалангеров", но
если действовать немедленно...
Он потянулся к люку и внезапно столкнулся плечом с Сайковым.
- Позволь мне, - в руке компьютерного техника был зажат специальный
ключ.
- Давай.
Вадим не мог знать, что на самом деле держит в уме их пленник, поэтому
он взял автомат и ткнул стволом под ребра Сайкову, но тот даже не посмотрел
вниз, с какой-то непонятной, одержимой решимостью распечатывая технический
люк, ведущий в тесную орудийную камеру, предназначенную для обслуживания
механизмов спаренной зенитной установки.
Через несколько секунд люк открылся, и Николаю пришлось резко откинуть
голову, чтобы не получить по ней массивной крышкой, которая, покачиваясь,
повисла на одной петле.
- В сторону! - Нечаев сунулся в люк, не обращая внимания на боль, тут
же резанувшую по раненому боку.
- Там есть рубильник, включающий аккумуляторы независимого питания,
два рычага наводки и контрольный монитор, - раздался снизу голос Сайкова. -
Справа от тебя мягкий шлем, советую надеть, иначе оглохнешь.
Вадим едва поместился в тесном пространстве контрольного отсека.
Спаренная зенитная установки "Хоплита" калибром в; пятьдесят миллиметров
была полностью автоматизирована, но машины, какими бы совершенными они ни
были, все равно нуждались в периодическом обслуживании, для того и был
создан данный отсек, приборы которого позволяли осуществлять ручное
управление механизмами в случае отказа автоматики, во время отладки и
проверки точности стрельбы.
Полулежа в тесном отсеке, Вадим одной рукой нашарил мягкий шлем, о
котором упоминал Сайков, а другой активировал аварийное питание тестовых
систем
Тускло осветился единственный монитор, что-то тихо завыло в
механических приводах зенитного комплекса, но Нечаев уже схватился обеими
руками за рычаги наводки. Он не обращал внимания на сообщения, которые
посылал на монитор сопроцессор орудия, - все внимание Вадима было
сосредоточено в этот миг на тонкой паутине прицельной сетки,
располосовавшей плоскость экрана.
Вот они...
Тыльная часть крайнего "Фалангера" появилась на краю монитора. Вадим,
двигая рычагами, довернул орудие на нужный угол, ловя перекрестьем прицела
хвостовое оперение ракет, которые только что скользнули из решетчатого
лотка в пусковые трубы.
Механизм перезарядки ракетных установок "Фалангера" начал опускаться в
исходное положение, и в этот миг Нечаев нажал сенсор огня, одновременно
поворачивая независимую платформу орудия вправо с таким расчетом, чтобы
выпущенная очередь задела все три изготовившиеся к стрельбе машины.
Это было подобно грому среди ясного неба.
Немногие выжившие очевидцы навсегда запомнили сцену, когда подбитый
"Хоплит", бессильно прислонившийся поворотной платформой к стене
обвалившегося бункера, несколько раз дернулся, поворачиваясь в сторону
"Фалангеров", а затем спаренная зенитная установка легкой разведывательной
серв-машины вдруг захлебнулась длинной лающей очередью, хлестнув веером
снарядов по пусковым ракетным установкам своих многотонных собратьев.
День снова померк.
Снаряды, выпущенные с дистанции тридцати-сорока метров, несмотря на
свой относительно малый калибр, возымели разрушительное действие, - они
били по обнаженным частям механизмов шагающих чудовищ, круша лотки
перезарядки, ломая поднимающиеся крышки пусковых установок, заклинивая одни
приводы и разрушая другие, но это было только начало. Внезапно средний
"Фалангер" окутался слепящим шаром огня - это взорвалась одна из ракет,
детонатор которой сработал прямо в пусковой трубе, и вслед за ослепительной
вспышкой ударила чудовищная взрывная волна. Она опрокинула наземь две
стоявшие по бокам серв-машины, раскидала, словно манекены, не успевших
спрятаться людей, подкинула вверх и несколько раз перевернула в воздухе
боевую планетарную машину, а "Хоплит", стоящий подле полуразрушенного
бункера, попросту вдавила внутрь старого укрепления, стены которого наконец
не выдержали и стали складываться "домиком", отрываясь от фундамента...
...Когда осела пыль и рассеялся дым, вершина холма представляла
страшное зрелище: почва дымилась, повсюду зияли свежие воронки, чадно
горели цельнолитые резиновые колеса опрокинутой набок боевой планетарной
машины, на позиции тяжелых серв-машин зияла тридцатиметровая коническая
воронка, на скатах которой в нелепых позах лежали, задрав к небу
вывороченные из земли гидравлические упоры, два переживших адский взрыв
"Фалангера".
Меньше всех, как ни странно, пострадал "Хоплит". Внутри
полуразрушенного бункера обломки падающих стен завалили машину, частично
предохранив ее от последствий чудовищного взрыва, произошедшего после
детонации первой ракеты. Вслед за этим взорвался весь остальной
боекомплект, отчего и образовалась на вершине холма исполинская воронка.
Дно ее теперь усеивали отдельные фрагменты разорванного многочисленными
взрывами шестидесятитонного "Фалангера".
Первым от боли в сломанной руке пришел в себя Сайков.
В сумраке горела одна-единственная лампочка аварийного освещения,
обзорные мониторы щерились осколками выбитого стекла, рубку наполняла едкая
пыль, смешанная с удушливым дымом.
Что я тут делаю? - пришла на ум Николаю первая мысль, и, повинуясь ей,
он попытался ползти, ища выход из тесного, задымленного пространства, но
внезапный стон, раздавшийся из сумрака, заставил его остановиться.
Стонал враг. Было самое время плюнуть на все и, превозмогая боль в
сломанной руке, ползти прочь, спасая себя.
Во имя чего? - подумалось ему.
Чтобы вновь стать марионеткой, дергающейся на ниточках политических и
военных замыслов Всемирного правительства? Опять превратиться в ничего не
значащий винтик огромной военной машины, когда тобой будут помыкать,
сообразуясь с идеями и амбициями властей предержащих, до которых тебе нет
никакого дела?
В этот момент Сайков мыслил скорее рационально, эгоистично, чем
великодушно. Он наступал вместе с десантными подразделениями, высадившимися
на планету, потом с серв-батальоном и вот теперь взглянул на войну и с
другой стороны, безошибочно угадав, что огромным силам Альянса противостоят
одиночки, - поди, которые творят вещи порой невероятные, в силу того, что у
них есть идея, есть родина, есть внутренний стержень, помогающий им не
гнуться под прессингом обстоятельств.
Да, все они были смертны, и шанс погибнуть, воюя на их стороне,
возрастал во много крат, но для Сайкова, прошедшего через многие локальные
войны, пожившего на перенаселенной Земле, испытавшего унижение ничтожностью
собственного бытия, вдруг оказалось предпочтительнее стать личностью хотя
бы на краткие, отпущенные судьбой часы или дни, ну, а если повезет...
Он не стал загадывать дальше, а, скрипя зубами от боли, пополз,
ориентируясь на стон.
Вадима зажало смятой переборкой технического отсека.
Николай на ощупь нашел его тело, и пальцы стали влажными от крови;
обильно пропитавшей одежду на правом боку Нечаева.
Где же этот робот?..
- Хьюго! - хрипло позвал Сайков.
- Я тут... - пришел ответ из темноты.
- Вадима зажало переборкой. Нужно что-то вроде домкрата...
- Я ползу.
Человекоподобный робот, конвульсивно дергая обрубками приводов
оторванной ноги, дополз до узкой расселины, в теснине которой меж смятых
переборок было зажато тело Вадима, и, упираясь механическими руками в
деформированный металл, напряженно застыл, пока материал переборок не начал
поддаваться его усилиям, раздаваясь в стороны с протяжным, режущим слух
скрежетом.
Вадим был без сознания. Руки пилота так и не отпустили рычагов наводки
зенитного орудия, и Николаю пришлось насильно разгибать его пальцы.
- Хьюго, отсюда есть выход? - просипел он, пытаясь сообразить, как им
выбраться из тесного пространства рубки.
- Нас завалило обломками, - лаконично ответил дройд. - Вадима я возьму
на себя, а ты попробуй проползти к люку, посмотри, что за ним.
- Ладно.
Когда им удалось выбраться наружу из-под обломков бункера, солнце уже
перевалило за полдень.
Нечаев несколько раз приходил в сознание, но ненадолго. Из-за
многочисленных ранений его организм истощился настолько, что кожа начала
обтягивать скулы, делая лицо похожим на тотемную маску смерти.
Были времена, когда от любой из полученных им ран человек умирал без
всякой надежды на спасение, но в современных условиях все обстояло иначе.
Лишь плата за многократное пользование различными препаратами и системами
искусственной регенерации намного возрастала. Существовала определенная
черта, за которой человека, злоупотребившего радикальным восстановлением
жизненных функций, все равно ждала смерть, но только не от полученных ран,
а от критического истощения организма.
Однако здравые рассуждения на эту тему в данный момент были
невозможны.
Выбравшись из-под обломков бункера, они увидели изуродованную до
полной неузнаваемости вершину холма, тридцатиметровую воронку с двумя
опрокинутыми "Фалангерами" на склонах, сгоревшую дотла бронемашину, массу
хаотично разбросанных повсюду обломков и...
Сайков, вооружившийся автоматом Нечаева, предполагал, что они лицом к
лицу столкнутся с солдатами Альянса, но изуродованная вершина холма была
пуста, на ней не осталось ни одного человека, даже пилоты опрокинувшихся
"Фалангеров" покинули свои машины, о чем явно свидетельствовали открытые
люки.
Впереди у переправы полыхал бой.
Хьюго, опираясь на обломок крепежной штанги, выполняющий роль костыля,
несколько секунд смотрел на перемещающиеся в километре от них исполинские
фигуры серв-машин, по которым с того берега пролива били одиночные выстрелы
орудий, и понял, что помощь, обещанная Дороховым, безнадежно опаздывала и
оставшиеся на том берегу ничтожные силы не удержат напора наступающих
механизированных соединений.
Как бы отчаянно они ни сопротивлялись, силы были слишком неравными, -
это не требовало никаких доказательств.
Пока Хьюго смотрел на тот берег, Сайков потащил Вадима к ближайшей
опрокинувшейся набок серв-машине, в днище которой зиял провал распахнутого
люка.
После беглого осмотра множественных разрушений Николай понял, что
пилоты покинули свои машины в страхе перед взрывом собственного
боекомплекта. Возвышенность опустела по той же причине, - ракетные
установки обеих серв-машин, поврежденные очередью зенитного орудия, все еще
зловеще дымились... Неизвестно, какие процессы протекали сейчас внутри
снаряженных к выстрелу пусковых труб, и находиться рядом с опрокинутыми
"Фалангерами" было чистой воды самоубийством, но куда им деваться, раненым,
изможденным...
Оставалось лишь рискнуть, отдавшись на волю судьбы.
- Хьюго, лезь в соседнюю машину. Я передам тебе все необходимые
технические данные по каналу телеметрии. Только не ломай его бортовой
компьютер, ради всех святых, понял?
- Я никуда не пойду без Вадима. - Андроид повернулся, опираясь на
импровизированный костыль, и Сайков, взглянув на него, вдруг ощутил,
насколько не доверяет ему человекоподобный робот.
Единожды солгав, кто тебе поверит?
В древнюю истину вкрадывалась смысловая неточность, которую не мог
опознать искусственный разум.
Сайков не был предателем. Он впервые в жизни сумел сделать собственный
шаг, и, не отрицая в его душе некоторого эгоистичного расчета, следовало
признать, что Николай сделал выбор не в пользу сильнейшего... Как бы близко
ни подошло искусственное сознание Хьюго к тонкостям, присущим психике
человека, он все же мыслил слишком прямолинейно и рационально и поэтому не
мог понять, что именно движет поступками бывшего сержанта.
Ему было невдомек, что Сайков уже давно жаждал одного - свободы. Он
смертельно устал быть пешкой в чужой игре, мелким, ничтожным винтиком
огромной военной машины, к тому же у него более не осталось друзей среди
высадившихся на Кьюиг сил Альянса...
Все это смог бы понять Вадим, но не Хьюго, и сейчас, когда промедление
грозило глупой, бесславной смертью, Николай, кляня в душе упрямого робота,
решил все же не рисковать.
Оскальзываясь на сыпучем скате воронки, он доковылял до люка, ведущего
в чрево "Фалангера", и вполз внутрь, втягивая за собой бесчувственное тело
Вадима Нечаева.
В рубке этой машины было намного просторнее, чем внутри "Хоплита".
Беглый взгляд на работающие приборы показал, что основные системы
серв-машины не повреждены, лишь на правом крыле пульта, где располагался
контроль пусковых установок ракет дальнего действия, угрожающе тлели
аварийные сигналы.
Николай опустил Вадима в кресло пилота, пристегнул его ремнями, и тут
же из-за подголовника на специальной штанге выехал полушлем с прозрачным
забралом, которое закрывало лишь глаза и лоб.
Хьюго, заползший в рубку управления, внимательно наблюдал за
действиями Сайкова. В руках андроида не было никакого оружия, но Николай не
сомневался, что своевольный дройд найдет способ противостоять ему, если
ревностно охранявшей жизнь Вадима машине покажется, что хозяину причинен
вред.
- Ты понимаешь, что, пока мы здесь возимся, они громят укрепления на
том берегу?!
Хьюго кивнул.
В этих андроидах было много непонятного, даже загадочного. Сайков был
компьютерным техником, но разгадать алгоритм поведения Хьюго оказалось выше
его сил...
- Ладно, смотри. Я буду объяснять тебе, что делаю. - С этими словами
он установил ноги Нечаева на педали, защелкнув специальные захваты, затем
достал из ниши в пульте запасной комплект нейросенсорных перчаток, натянул
их на руки Вадиму и подключил тонкие компьютерные шлейфы к двум коротким
рычагам управления, которые возвышались вровень с подлокотниками кресла.
Что-то ожило вокруг, в мертвый танец перемигивающихся контрольных
огней вплелась новая цветовая гамма, - это заработали секции датчиков
жизнеобеспечения пилота.
- Ничего не трогай, - предупредил Сайков. - Включилась система боевого
поддержания жизни. Она способна привести в чувство и поддерживать в
сознании даже смертельно раненного пилота. Сейчас Вадим придет в себя, и я
объясню ему, что делать дальше.
По мышцам Нечаева действительно пробежала судорога, и он открыл глаза.
Невидимые глазу зонд-иньекторы, расположенные среди механизмов сложной
подложки пилотажного шлема, уже впрыснули в его кровь нужную дозу
стимулирующего препарата.
- Ваши конструкторы - жестокие люди, - лаконично заметил Хьюго.
Сайков не ответил ему, он напряженно ждал, пока действие стимулятора
достигнет пикового значения.
- Вадим, ты меня слышишь?
Нечаев мучительно скосил глаза. Полупрозрачное проекционное забрало
пилотажного шлема мешало ему четко различать окружающее.
- Где я?
- В рубке "Фалангера", в кресле пилота.
После того, как смысл произнесенных Сайковым слов достиг наконец
проясняющегося сознания, Вадим уже второй раз за сегодняшний день испытал
чувство внезапного глухого отчаяния.
Ему казалось, что он уже состарился на добрый десяток лет. Что
осталось в нем от двадцатидвухлетнего парня, который две недели назад
впервые поднял мирный грузовой корабль навстречу приближающейся к родной
планете армаде врага?
Ничего... Остались лишь воспоминания, обрывочные и неясные, все
затмили перемоловшие душу, тело и разум события, и по глазам Сайкова он
понял, что в который раз от него сейчас потребуют невозможного...
- Я не смогу управлять этой машиной... - хрипло выдавил он, чувствуя,
что страховочные ремни, сенсорные перчатки, пилотажный шлем и прочно
пристегнутые к педалям ноги превратили его уже не в человека, а в некую
биологическую составляющую чуждого его разуму кибернетического механизма.
- Сможешь. Как техник тебе говорю, - сможешь. Главное, поднять машину
с земли, а дальше все пойдет как по маслу. Интерфейс управления сделан
просто классно, ты интуитивно почувствуешь все механизмы, потому что они
соединены с твоей нервной системой датчиками обратной связи через перчатки
и шлем.
Нечаев скосил глаза на Хьюго, заметив при этом, что по поверхности
полупрозрачного забрала, реагируя на движение зрачков, скользит алый кружок
с тонкой паутинкой прицела.
Бортовой компьютер действительно был соединен с ним ней-росенсорной
связью, он реагировал даже на движение зрачка, нацеливаясь туда, куда
смотрел пилот.
Вдалеке за холмами что-то раскатисто загрохотало.
Там шел бой...
- Хорошо, я попытаюсь... - пересохшие губы Вадима с трудом вытолкнули
эту фразу. - Что я должен делать?
- Сиди смирно, как мышка, - неожиданно ответил Сайков. - Пусковые
установки повреждены, работают только подвесные автоматические орудия, и
каждая минута промедления грозит взрывом ракетного боекомплекта. Его нужно
сбросить, но прежде следует поднять машину на ступоходы. Я полезу во второй
"Фалангер", оттуда установлю связь между бортовыми компьютерами. Будешь
делать то же, что и я, договорились?
Вадим нашел в себе силы лишь для короткого кивка. За холмами снова
раскатисто загрохотало, словно над левобережьем пролива бушевала гроза.
Голос Сайкова зазвучал в коммуникаторе шлема меньше чем через минуту.
- Так, Вадим, я на месте, начинаем работать.
- Я готов. - Голос Нечаева казался мертвым и бесцветным. Вадим был
слишком изможден, чтобы выказывать эмоции. Он лишь задумался на миг, сможет
ли жить дальше, оставаться человеком после всего произошедшего с ним, или
просто выполнит долг и потом, если все же повезет выжить, ляжет лицом в
мокрую от росы траву и затихнет навсегда, потому что внутри уже не осталось
ничего человеческого - он убивал, и его убивали, мир потерял свою
непорочность, словно наступил нежданный судный день...
Впрочем, эти обрывочные мысли служили лишь невнятным фоном, они
скользили по периферии сознания, а главным было совсем другое.
Во что бы то ни стало поднять многотонную машину с земли.
- Внимание, я включил канал взаимного обмена данными. Сейчас твой
"Фалангер" автоматически повторит действия моей машины.
- Понял. Я не вмешиваюсь.
Что-то гулко завибрировало в недрах серв-машины, близкая земля на
обзорных экранах внезапно покачнулась, и Вадим испытал знакомое ощущение:
внутренности на миг зависли, породив в животе спазматический холодок, - это
он вместе с кабиной резко взмывал вверх на пятнадцатиметровую высоту.
"Фалангер" пошатнулся, переступил с одного ступохода на другой,
глубоко врываясь четырехпалыми механическими конечностями в зыбкий,
предательски оползающий грунт, и наконец застыл в вертикальном положении.
- Отлично! Мы встали! - Голос Сайкова, зазвучавший в коммуникаторе,
выдавал смесь нечеловеческого напряжения и какого-то непонятного Вадиму
восторга. - Теперь сброс ракетного боекомплекта. Найди красную кнопку под
защитным кожухом, видишь ее
...Закладка в соц.сетях
