haydon
страница №2
...о касается подсчёта времени, но есть и отличия; наш год состоит из 50 месяцев, а на Гайе всего из 12, при этом длительность месяца примерно одинаковая; в итоге получается, что один наш год равен четырём их; у них также отсутствует промежуточная мера, объединяющая 10 месяцев в один тарс (в году 5 тарсов);- на планете наблюдается ярко выраженное лингвистическое разнообразие, непривычное для нашего мира;
- есть некоторые различия в физических законах, в частности, наши космические корабли неработоспособны на Гайе, и у нас пока нет известных возможностей освоить космос параллельного мира;
- несмотря на все различия, их общество и культура имеют в своей основе много общего с нашим миром; это наводит на мысли, что возможно когда-то Гайя была напрямую связана с нами, пока проход не был утерян или, возможно даже, закрыт специально.
Когда произошёл первый контакт, по их летоисчислению было начало 20 века, однако возможность побывать на Гайе мне лично выпала спустя много лет, при достижении 16 лет (тогда там уже шёл 1962 г.). Для этого мне вначале пришлось выучить язык и познакомиться с некоторыми культурными особенностями. Однако это не означало, что, при желании, на Гайю мог попасть кто угодно. Во-первых, проект "Гайя" был строго засекречен, и общественность ничего не знала о существовании другого мира, и, тем более, об этом не должна была узнать Империя. Во-вторых, хайдонцы на Гайе действовали очень осторожно, ни при каких обстоятельствах не имея права выдавать свою принадлежность к иному миру, благо наша цивилизация внешне не отличалась от местного населения. В-третьих, на Гайю можно было попасть очень ограниченному кругу людей. Это были либо внедренцы, которые искали способы гармоничного вливания в их общество, либо люди, получившие специальное разрешение от правительства на Рэдоне.
На Гайе я сопровождал Фрэнка, у которого были свои собственные планы, связанные с его бизнесом. Поскольку у него были все необходимые связи, и работал он над процветанием общей с Виктором компании, разрешение было у него в кармане. Естественно, все хайдонцы, посещавшие Гайю, проходили строгий инструктаж по поводу дозволенного и недозволенного.
В начале 50-ых хайдонцы успели завести себе прикрытие в лице небольшой компании, которая со временем превратилась в крупную корпорацию. Дабы совместить приятное с полезным, Фрэнка официально зачислили в правление, и от него время от времени требовалась небольшая помощь в правильной организации бизнеса. Мне же была предоставлена свобода действий (в определённых рамках, конечно) и уникальная возможность пожить в новом фантастическом мире. С тех пор я наведывался на Гайю так часто, как мог позволить себе Фрэнк.
Мне в первую очередь были интересны детали того, как время влияло на биологический возраст местных жителей. На первый взгляд мы почти не отличались, но, если считать по их годам, то мне было 64 года, т.к. мои 16 лет нужно было умножить на четыре, тем не менее, выглядел я на свой биологический возраст. Из этого я мог сделать вывод, что мы взрослели медленнее, и моё сознание больше соответствовало моим ровесникам.
Вторым моим пристрастием было обследование планеты, но приходилось обходиться без лишних контактов, которые пришлось бы согласовывать с внедренцами. Для подобных путешествий у меня была стартовая площадка в небольшом загородном коттедже: огромный балкон, свисающий над глубоким ущельем, на дне которого текла небольшая горная река. Оттуда обычно и начинались мои полёты, которые я ни с кем не согласовывал.
Летать меня манило ещё с детства, и когда я ходил плавать, то обязательно прыгал в воду с небольших высот. Чем взрослее я становился, тем выше поднималась моя планка. Во время прыжка, я всё больше и больше пытался ощутить прелести полёта, растворяясь в окружающей реальности, ощущая каждую её составляющую. Я чуть ли не физически ощущал лучи солнца, пронизывающие всё вокруг, реку, слабое течение которой, казалось, подчиняло всё вокруг своему ритму, траву, которая убаюкивающе шелестела под воздействием легкого бриза. Как-то раз, незаметно для себя самого, мне показалось, что я выпал из своей реальности, иначе как ещё я мог раствориться в окружающем? Для меня это было неожиданностью, и я, помнится, не на шутку испугался. Я даже подумал, что умер. Моё сознание неслось над поверхностью, став частью всего, что меня окружало. Если бы не затаившийся в глубине страх, то ощущения были бы просто непередаваемыми. Тем не менее, страх заставил меня опуститься на землю и остановиться, но на этом всё и закончилось. Не успел я замереть на месте, как снова был самим собой. Ощущение тела пришло так же неожиданно, как и исчезло несколько минут назад.
После этого случая я несколько дней приходил в себя, пытаясь понять, не померещилось ли мне всё это. Когда же воспоминание о страхе окончательно развеялось, я попытался повторить опыт ещё раз, хотя бы для того, чтобы убедиться, что это не было плодом моего воображения. В итоге, как оказалось, воспроизводимость была вполне определённой.
В результате долгих экспериментов, я выявил следующие особенности:
- достичь ощущения бестелесного полёта можно только, прыгая с достаточно больших высот, чтобы сознание успело раствориться;
- данное состояние можно поддерживать, только если лететь на большой скорости; при попытке остановиться, тело тут же снова сливается с сознанием;
- полёт не может длиться вечно - я выдыхался, самое большее, через час, т.е. мои энергетические ресурсы быстро истощались; я не мог набрать необходимую скорость, и мне рано или поздно приходилось останавливаться. В этом есть свой риск – если выдохнуться на большой высоте, тогда результат будет плачевный, поскольку в этом случае ничего уже не остановит тело от падения.
Эффект пропадания тела, до сих пор остаётся для меня загадкой. Возможно, это как-то связано с подпространством, но не так, как привыкли его использовать бенайты.
Подпространство, само по себе, не до конца изучено, однако с его практической стороной знакомы все бенайты, и манипулировать им учат, чуть ли не с самого начала обучения. Суть в том, что при определённых условиях, его можно использовать как некий контейнер, своего рода, потайной ящик, доступный только его владельцу. Условия использования достаточно простые, но при этом сильно ограниченные. В ходе всех известных экспериментов никто так и не смог добиться того, чтобы одушевлённый предмет оставался живым после перемещения сквозь подпространство туда и обратно. Перемещение бенайт инициирует сам, целиком обхватывая нужный предмет своим сознанием. Он также должен, в некотором роде, поддерживать эту связь всё время, пока предмет находится там, иначе есть риск потерять его навсегда. Как правило, подобным образом можно хранить лишь небольшие предметы и в ограниченном количестве.
Вне зависимости от перечисленных минусов, есть одна вещь, которую обычно там хранит каждый бенайт - это его личный силовой меч.
Несмотря на ограничения с одушевлёнными предметами, я склонялся к мысли, что бестелесный полёт инициировался именно перемещением тела в то же самое подпространство, но несколько иным способом.
В то время я не знал, известна ли была практика бестелесных полётов среди других бенайтов, но я и не пытался узнавать, предпочитая пользоваться предоставленной свободой втайне даже от Фрэнка.
Глава 1
На Зане мне представилась возможность участвовать в боевых действиях наравне с хайдонскими труперами. Вначале, как мне показалось, они пытались соблюдать дистанцию, и мои контакты ограничивались лишь официальными согласованиями плана с их командиром, Ивом. Однако по ходу действий я стал замечать, как Ив становится всё открытее и дружелюбнее. Вскоре и остальные забыли про свою предвзятость и больше не старались обходить меня стороной.
В целом, как я и предполагал с самого начала, большого смысла в моём участии не было, труперы отлично справлялись сами. Нашей целью было правительственное здание, облюбованное представителями Империи, где они сконцентрировали все свои военные силы, находящиеся в данный момент на планете. По численности они не сильно превышали наш отряд, но нам приходилось долго и упорно отвоёвывать все подступы, начиная с небольшого, но густо засаженного, парка и заканчивая широкими мраморными лестницами внутри дворца.
По ходу я пытался предоставлять Иву информацию о численности противника, распознавая ближайшие враждебно настроенные источники сознания. В остальном, я старался не лезть на рожон и действовать вместе со всеми по привычной им схеме. Возможно, это было не совсем верной тактикой для рэдонца, и мне следовало бы отделиться и поработать в одиночку, ускорив ход штурма, но я решил, что в этом не было большой необходимости. Потери с нашей стороны были не так уж велики, и, скорей всего, все солдаты успели бы оклематься спустя несколько часов, чтобы отпраздновать успешное выполнение операции. И даже головная боль, преследующая пробуждение после парализующего выстрела, не могла испортить им праздника.
Наконец, все группы отрапортовали Иву о завершении чистки здания, и можно было немного передохнуть и осмотреться. Дворец изнутри был спроектирован так, чтобы ощущался простор, и невольно внушалось уважение к власти. Несмотря на это, интерьер был простой, без излишней рэдонской вычурности, но всё равно оставался отпечаток строгой величавости.
Вечером, как и следовало ожидать, была пирушка. Учитывая, что я не пью, для меня это является определённым испытанием - стараться не пить незаметно. Состояние алкогольного опьянения не вызывает у меня приятных чувств. Как и любой другой дурман, алкоголь размывает остроту чувств, особенно развитую у бенайтов, и не позволяет достигнуть определённой концентрации. В результате, привычная тонкость восприятия куда-то исчезает, и я не вхожу в число тех, кто находит в этом повод для удовольствия.
Ив уже был навеселе, увлечённо рассказывая о себе, о своих похождениях и о некоторых предыдущих операциях, которые оставили у него яркие впечатления.
- Как получилось, что ты не такой как другие бенайты? - смеясь, вдруг спросил он, - В тебе нет самонадеянности, которую так недолюбливают мои ребята.
Я немного растерялся, но не смог удержаться от усмешки, вызванной меткостью его высказывания касательно хайдонских бенайтов в целом. Рэдонцев было относительно мало, порядка 30-ти, и они все, в некотором роде, представляли власть. Любой бенайт в Хайдоне вплотную был вовлечён в решение государственных проблем, хотя большинство из них при этом являлись простыми исполнителями. Однако последняя деталь была не так интересна для осмысления с их стороны, и они предпочитали акцентироваться на своём официальном статусе, и считать, что играют ключевую роль в войне с Империей, хоть это и было иллюзией. С бенайтами или без, Хайдон в любом случае был в состоянии противостоять Империи. Неудивительно, что, в результате, к рэдонцам относились несколько настороженно, и их скорее недолюбливали, чем уважали.
Ив много рассказывал о своем следующем задании по освобождению пленных хайдонцев на одной из имперских баз. Уровень сложности был выше, чем у сегодняшней операции, и исход был неочевиден. Незадолго до этого, двое парламентёров были перехвачены по пути к внешнему сектору, что прервало их незамысловатую миссию. Идея у Ива созрела только на следующий день, и он, проконсультировавшись со мной, послал запрос на Рэдон по поводу моего участия в следующем рейде. При обычных обстоятельствах, Виктор, скорей всего, не стал бы размениваться ради такого случая, но, поскольку запрос касался лично меня, у Ива были все шансы. И я оказался прав.
На Дилиджу, где находилась имперская база, мы приземлились на трофейном грузовом корабле. Планета была мало населена, покрытая по большей части лесами и горами. Гарнизон Империи был относительно малочисленный, и отход нам должны были обеспечить несколько небольших кораблей, планировавших появиться на орбите и начать отвлекающую атаку через строго установленное время.
Наша группа из семи человек начала своё продвижение от небольшого склада промышленной зоны, позаимствовав на месте наземный транспорт. За рекордные сроки мы долетели до сектора, где держали пленных - благо, у нас была точная информация об их местонахождении. На месте мы разделились на пары, одна из которых стала продвигаться в тюремную зону, а две остальные вместе с Ивом - обеспечивать прикрытие. Я и Лест как можно незаметнее пробирались к камерам, не без помощи подсказок Ива, который координировал все наши передвижения по коммуникатору. Пленных нашли не выбиваясь из графика, но нам ещё предстояло успеть вовремя на воссоединение в ангаре, откуда нас должен был подобрать корабль. Прикрывающая атака флота успела начаться, и вся база уже стояла на ушах. Добежав до установленного места, нашим глазам предстала не очень радужная картина - имперцы атаковали прилетевший за нами шаттл, и было неясно, как быстро мы сможем к нему пробиться. Подоспевшая подмога пыталась обеспечить нам безопасный коридор до люка корабля, но удерживать его долго не представлялось возможным. Пока до шаттла успели добежать только освобождённые пленные в сопровождении двоих труперов. Имперцев в ангаре меньше не становилось, но я надеялся, что следующем рывком добежим и мы. В это мгновение я заметил высокую фигуру, появившуюся в дальнем отсеке ангара. Моё внимание привлекло то, что он наблюдал за происходящим, не вмешиваясь, как будто был всего лишь сторонним наблюдателем. Его появление совпало с тем, что среди хайдонцев, державших оборону, начала расти паника. Она стала захлёстывать и меня, пока я вовремя не спохватился и не остановил себя, распознав в ней психическую атаку. Наспех соорудив себе ментальный щит, я переключил внимание на Ива.
- Ив, нужно увести оставшихся к кораблю! - прокричал я ему.
Он посмотрел на меня мутными глазами полными растерянности и неуверенности.
- Уходите к кораблю! - я снова попытался выдернуть его из ступора, вложив дополнительный импульс к действию.
Ив немного заколебался, но вскоре возобновил свою активность. Сперва медленно, затем всё быстрее они начали готовиться к рывку. В какой-то момент я поймал на себе взгляд вражеского бенайта, всё так же стоявшего в сторонке, и тогда же я почувствовал нарастающую головную боль - что-то тяжёлое стало давить и заволакивать моё сознание. Мой ментальный щит не выдерживал и начал постепенно таять. Нужно было срочно что-то предпринимать, и я не смог придумать ничего лучше, как, нащупав свой меч, ринуться к источнику атаки, отражая выстрелы бластеров. По дороге я прокричал Иву в коммуникатор, чтобы они улетали без меня. Я надеялся, что он сможет рассудить правильно и улетит, иначе у них больше не предвиделось бы других шансов. Я успел заметить лёгкое удивление, проявившееся на лице бенайта, прежде чем в его руке тоже материализовался меч. Несмотря на то, что давление на моё сознание немного ослабло, оно не давало мне полностью сосредоточиться на поединке. К тому же, как я успел заметить, уровень владения мечом моего противника ощутимо превосходил мой. Впрочем, удивляться не приходилось, он был намного старше и опытнее меня. В результате, мне приходилось только защищаться, не имея ни единой возможности атаковать. Спустя некоторое время, краем взгляда, я успел заметить, как начал отчаливать хайдонский шаттл. По крайней мере, теперь оставалось подумать только о себе. Оценив обстановку и вовремя увернувшись от вражеского меча, я ринулся из ангара вглубь базы. Имперцы, не успев перестроиться, так и не смогли задеть меня бластерами. Мой противник тоже остался позади, но я не особо надеялся, что смог от него оторваться.
Я бежал к центральной площадке, которую заприметил до того, по дороге к камерам. Оттуда открывался обширный вид на несколько уровней одновременно, создавая глубокий вертикальный туннель. Мне оставалось добежать чуть-чуть, когда группа труперов с бластерами наперевес перекрыла мне дорогу. Моё сердце упало, шансов вырваться не было практически никаких, но, к моему удивлению, они не спешили стрелять. Причина дала о себе знать чуть позже, когда в поле зрения снова появилась знакомая массивная фигура. Бенайт медленно приблизился, и труперы немного отступили, ожидая его приказа. На этот раз я смог разглядеть своего противника лучше, и мне показалось, что его лицо было мне знакомо. Впрочем, я мог видеть его в рэдонской базе данных, куда были занесены все известные имперские бенайты.
- Ты рэдонец? - резко спросил он, прервав мои рассуждения.
Голос у него был глубокий и подчиняющий своей воле. Я сжал зубы, сопротивляясь новому импульсу.
- Я что-то не припомню тебя, - добавил он, бросив косой взгляд в моё напряжённое лицо.
Я попытался оценить расстояние до края платформы и понять, как быстро можно туда добежать. Его повелительный голос снова выдернул меня из раздумий.
- В твоём положении, упорствовать - крайне неразумно, - сказал он с холодным спокойствием, от чего его слова прозвучали более зловеще, - Или ты предпочитаешь другой способ беседы?
Я мог согласиться, что его манера давить на психику впечатляла, но неужели он считал это достаточным поводом для сговорчивости? Я заметил, что он вёл себя так, как будто привык встречать минимальное сопротивление в подобных случаях.
- Беседы не входят в мои планы, - недолго думая, буркнул я.
Воспользовавшись его временным замешательством, я ринулся к краю платформы. У него был такой вид, будто бы он не мог до конца поверить в то, что ему попался настолько слабоумный противник. Когда мне, наконец, оставалось всего пару шагов, я увидел, как он подал знак труперам, и те, подняв свои бластеры, стали быстро приближаться.
- Нам придётся продолжить наш разговор в другом месте, - сказал он, отвернувшись и потеряв всякий интерес к происходящему.
В это мгновение я быстро сгруппировался и прыгнул вниз с платформы. Остальное меня уже не заботило, через секунду, моё бестелесное сознание ринулось вверх, наружу из квадратных сооружений имперской базы, которые чуть не стали мне тюрьмой.
Сверху я заприметил очередной ангар, и спустился к первому попавшемуся грузовому шаттлу. Подняв его в воздух, я беспрепятственно вылетел на орбиту и направил его вслед хайдонскому флоту.
- Мы уже думали, что потеряли тебя, - сказал Ив, едва успокоившись после бурной радости при виде меня. - Я не хотел улетать, всё надеялся, что ты сможешь уйти! Но когда увидел, как ты стал сражаться с Дрэмором, я подумал, что тебе уже не выбраться.
Его слова повергли меня в шок. Значит, это был Дрэмор, какой же я идиот! Вот откуда его лицо было мне знакомо, но в тот момент я никак не мог даже предположить о такой возможности. В принципе, чего удивляться, это было прямым следствием моей неопытности и незнания действительности. Понятно, почему он не сразу поверил, что я рэдонец. Рэдонцы не стали бы вести себя так самонадеянно, зная, с кем имеют дело. Одна моя попытка напасть на него, могла заставить кого угодно усомниться в моей вменяемости. С другой стороны, если бы я узнал его, у меня могло не хватить решимости на сопротивление.
Что же могло заставить его прилететь на Дилиджу? Впрочем, поиски ответа на этот вопрос можно было оставить Виктору, а мне предстояло поломать голову над рапортом. То, что я столкнулся лицом к лицу с Дрэмором и сумел уйти от него, могло стать источником для ненужных подозрений. О своих бестелесных полётах, я не собирался ни перед кем отчитываться, тем более перед Виктором. Соответственно, мне нужно было придумать что-нибудь поубедительней.
Сомнения, естественно, возникли, и, конечно же, у Виктора, даже, несмотря на то, что он сравнивал мой и Ива отчёты вместе, а противоречий в них не было - я постарался убедиться в этом заранее.
- Я не сразу понял, что это был Дрэмор, и повёл себя несколько глупо, - в который раз оправдывался я, - Мне повезло, что он впал в ступор от моих действий.
Виктор скептически слушал в пол-уха, но и не прерывал.
- Слово "повезло", не должно присутствовать в лексиконе бенайта, - резко сказал он, когда я замолк.
- Можно назвать по-другому, это не имеет значения, - робко предложил я.
Виктор, сощурившись, продолжил недоверчиво сверлить меня взглядом.
- Маловероятно, чтобы твоё некомпетентное поведение могло обмануть Дрэмора.
Похоже, с тем, что я вёл себя глупо, он спорить не собирался, но почему же тогда он не хотел принять мою версию целиком?
- Значит ли это, что я мог уйти оттуда, только если бы Дрэмор сам меня отпустил? - решил я ухватиться с другого конца.
Виктор некоторое время смотрел мимо меня с расфокусированным взглядом, и, казалось, прислушивался к себе.
- Думаю, в твоей версии есть доля истины, - медленно и задумчиво начал он, - но я не уверен, что всё было именно так, как ты описал.
Неужели я так просто себя выдал? С самого начала я держал свои мысли под контролем, и Виктор не мог уловить что-либо из моего эмоционального фона, и уж тем более я бы почувствовал, если бы он попытался преодолеть мой блок. Так или иначе, я точно решил идти до конца и стоять на своём, хотя ложь с детства давалась мне с трудом.
Виктор тем временем продолжал:
- Возможно, ты сам не совсем чётко представляешь себе, что произошло на самом деле.
Затем он пренебрежительно добавил:
- От тебя могли ускользнуть какие-то ключевые моменты, на которые ты мог просто не обратить внимание, или ты упустил их в результате психической атаки.
Ну что ж, не очень лестно, но, по крайней мере, такой оборот освобождал меня от дополнительных сложностей, поэтому я не стал возражать.
- Почему Ив усиленно заступался за тебя, когда его расспрашивали о твоих действиях? - неожиданно спросил он с долей издёвки, но взгляд его оставался холодным, - Ты сделал ему особое внушение?
Я немного растерялся. Я никогда ещё не применял практику подобного внушения на ком бы то ни было, и не считал такое воздействие приемлемым. К тому же, официально, подобное было запрещено применительно к хайдонцам, и вопрос Виктора был скорее провокационным. Тем не менее, я как раз недавно размышлял на эту тему. Из-за моего такого отношения, я не пытался учиться этой технике, что в свою очередь не способствовало укреплению собственного сопротивления. По моим соображениям, это могло быть одной из причин, почему я плохо выдерживал атаку Дрэмора.
- Общий язык можно найти и без внушения, - наконец проговорил я.