страница №1
АннотацияНекогда Хайдон был частью Империи, но настали смутные времена, и многие провинции стали выступать за независимость. Добиться успеха суждено было только Хайдону, который, отделившись, и переманив на свою сторону сотни планет, стал достойным противником перерождённой Империи.
Однако действительно ли Хайдон так сильно отличается от того, против кого воюет? Не является ли эта война всего лишь результатом воплощения чьих-то амбиций?
Раскол затронул также хранителей древних знаний, бенайтов, которые до этого использовали свои особые способности для поддержания мира во всей Империи. Теперь же им приходится воевать друг против друга, приняв одну из сторон.
Гай Геолдин
Хайдон
Пролог
Рассвет только набирал силу, и серый полумрак заливал комнату. С каждой минутой серость всё больше уступала место утреннему свету, который стремился поскорее заполнить и оживить отвоёванное пространство.
С неохотой разлепив веки, я заставил себя встать и поторопиться. Подстёгивать себя пришлось тем, что банальное опоздание на собрание, не самый изощрённый способ донести до начальства своё несогласие с его взглядами. Кстати говоря, отношения с вышестоящими у меня и так оставляли желать лучшего, и мне не составляло большого труда время от времени накалять их сильнее.
На еженедельных собраниях обычно присутствовало пять-шесть человек, не считая Герана Вальда, который и был ответственным за их проведение. Ему было за 30, и он был одним из тех первых бенайтов, которых начал готовить Рэдон после учреждения своего собственного образовательного центра.
Несмотря на то, что Геран меня координировал, моим непосредственным начальником был вовсе не он, а Виктор Белвердан. Именно в кабинете у последнего мне приходилось выслушивать долгие и утомляющие речи, в ходе которых мне частенько бывало сложно сохранять концентрацию. За последние 7 месяцев я успел сильно невзлюбить это место, хотя мои предпочтения вряд ли имели какое-либо значение для Виктора. В целом, не могу сказать, что это помещение давило на меня с эстетической точки зрения, тем более что оно было очень просторным, оформлено с тонким вкусом и имело великолепный панорамный вид из окна. Однако это не мешало мне с первых дней ощущать себя там как под прицелом бластера, и чувствовать постоянное напряжение. Чуть позже мне удалось немного ослабить накал, выбрав выгодное расположение относительно источника негативных для меня эмоций. Я присмотрел себе небольшое кресло, на некотором отдалении от стола Виктора, но не настолько, чтобы ему приходилось прилагать усилия, чтобы быть услышанным. Со временем, я всё чаще и чаще отдавал предпочтение именно такому расположению, выбирая его при каждом удобном случае, пока оно совсем не укоренилось за мной даже в привычках начальника. Выбор подобного ракурса также позволял мне обычно незаметно для Виктора переключаться на сторонние мысли.
Войдя в переговорный зал, я заметил, что все, кроме Герана, уже собрались. Среди сидевших бенайтов я также обнаружил Брэнда, который ранее присутствовал только раз, по просьбе Вальда. Глядя на сына Виктора, я не переставал удивляться - при такой отягощённой наследственности в лице своего отца, характер у него был более чем просто приятный. Впрочем, с наследственностью я, пожалуй, немного переборщил, учитывая, что фамильное древо у нас было общее.
Через пару минут Геран поспешно шагнул в раздвижную дверь, и начал активное обсуждение последних событий. На повестке дня рассматривался недавний рейд имперцев на нашу базу, на одной из планет независимого сектора. Подобные безобразия были распространены как со стороны Империи, так и со стороны Хайдона в погоне за расширением влияния. Начало в обоих случаях, как правило, бывало одинаковым. В первую очередь, сектор изучался на предмет разного рода внутренних проблем. Если они были недостаточно весомыми, то их приходилось создавать самим. Затем местному правительству ненавязчиво предлагалось решение, которое, естественным образом, влекло за собой завязывание более тесных отношений и политическую лояльность. В какой-то момент, об этом узнавала враждующая сторона, и, в зависимости от значимости региона, мог разгореться конфликт. Чем больший вес имело приобретаемое влияние в секторе, тем дольше могло длиться противостояние. Иногда, подобным образом, сектора переходили из рук в руки по несколько раз. В нашем конкретном случае Хайдон решил принять эстафету и организовать ответный рейд на Зану.
Заключительным пунктом стала идея Виктора, озвученная Гераном, задействовать в этой операции бенайтов, что породило ряд удивлённых взглядов. Идея была рассмотрена исключительно из-за её инициатора, поскольку смысла в этом было немного. В донесениях не было ни одного упоминания бенайтов со стороны Империи, и, обычно, такого уровня задачи вполне были по плечу отряду труперов без чьей-либо помощи. Причина дала о себе знать немного позже, когда Геран предложил послать туда меня. Остальные, поняв, что это предназначалось не им, отнеслись к затее с большим пониманием.
Немногим позже в своём кабинете Виктор не упустил возможность акцентировать моё внимание на важности предстоящей операции. Говорил он, как обычно, много ненужных слов, которые не несли для меня смысловой нагрузки. В такой обстановке я отключался минут через пять, уперев свой взгляд куда-то в пол, скрывая отсутствие внимания.
С самого начала мои отношения с Виктором имели мало шансов на положительное развитие. Они создавались под воздействием негативных факторов и развивались в дальнейшем под тем же углом. Официальное знакомство произошло уже после смерти Фрэнка Реона, близкого мне человека, по воле случая принимавшего активное участие в процессе моего взросления с двухлетнего возраста. Фрэнк приходился мне родственником с отцовской стороны, и Виктор никогда не питал к нему симпатий, хотя связывали их не только родственные узы, но и общий бизнес. Несмотря на то, что Фрэнк занимался руководством их компании, он не стремился к власти, находя удовлетворение в самой работе, и очень часто пренебрегая теми дополнительными возможностями, которые ему предоставлял его статус. Возможно, это и было причиной того, почему Виктор доверял ему, но не уважал. Тем не менее, такое положение дел вполне устраивало Белвердана, тем более что сам он не имел возможности заниматься делами компании, принимая активное участие в управлении государством.
Виктор у власти оказался совсем неслучайно. Около 20 лет назад, когда независимого государства Хайдон ещё не существовало на карте вселенной, в старой Империи грянул кризис. Предпосылок к этому было много, но, как всегда, критическая масса набиралась постепенно, и результат не совсем соответствовал ожиданиям многих прогнозов того времени. Несколько провинций Империи стремились приобрести статус независимости, но только одна из них преуспела в этом, превратившись из богатого источника природных ресурсов Империи в независимое государство Хайдон. Произошло это с помощью ряда предприимчивых и амбициозных политиков, использовавших начавшуюся смуту для провозглашения нового независимого государства. Одним из этих политиков был Виктор Белвердан, который в свои 35 лет, уже был известен среди бенайтов как неплохой стратег, и в то же время исполнял обязанности наместника провинции Хайдон. Его помощником и верным соратником был Чармет Фоссер, с которым его свела судьба ещё во время учёбы на Ниарне.
Спустя 14 лет, когда Империя перестроилась и восстановила свою прежнюю мощь, она решила бороться за возврат в свой состав стратегически важной провинции. Однако Хайдон тоже зря времени не терял, и за этот срок успел окрепнуть настолько, чтобы противостоять Империи.
- Мне кажется, или ты действительно меня не слушаешь? - резкий голос Виктора выдернул меня из размышлений.
- Нет, я слушаю, - встрепенулся я.
Несколько секунд Виктор молча сверлил меня раздражённым взглядом.
- Ну что ж, тогда через час я ожидаю твоего отбытия на Зану.
Осознав на этом, что его речь уже закончилась, я не стал дольше задерживаться.
Приготовления не заняли много времени, и меньше чем через час я уже был на орбите Рэдона, направляясь по заданному маршруту, откуда я собирался совершить прыжок. Зана находилась в 4 днях полёта - не так уж далеко по вселенским масштабам, но вполне достаточно, если рассматривать время полёта как незапланированные выходные.
Иногда бывает любопытно порассуждать над тем, как могли бы сложиться отношения с Виктором, если бы они начались как-то по-другому. Когда мои родители, Лерон и Летия, погибли во время смуты, Фрэнк решил взвалить на себя немаленькую ношу. Он никогда не был женат, и детей у него не было. Возможно, это было следствием того, что женщины, как и Виктор, видели в нём несколько другие качества, нежели те, которые обычно ожидаются у людей его положения и статуса. К тому же, думаю, его чувство ответственности передо мной тоже не прибавляло ему шансов в этом и без того нелёгком деле. Что бы то ни было, мы отлично ладили вдвоём и не стремились разделить семейные радости с кем-то ещё. Однако с какого-то момента подобная картина начала омрачаться тем, что у Фрэнка начались проблемы со здоровьем, которые, в результате, свели его в могилу около 7 месяцев назад в возрасте 52 лет.
Фрэнк и я жили на Эбруне, в столице Хайдона, а Белвердан и центр бенайтов находились на Рэдоне, поэтому до того как всё переменилось, я пересекался с Виктором всего несколько раз, да и то вскользь. При этом он никогда не интересовался мной, и, вообще, его не заботило, откуда у Фрэнка мог взяться сын. Подобное отношение было только на руку Фрэнку, и он не стремился исправить положение. Впоследствии, это и стало причиной неприязни, зародившейся у Виктора в отношении меня.
После смерти Фрэнка, в соответствии с его завещанием, часть акций компании, принадлежавших ему, перешла Виктору Белвердану (быть совладельцем компании меня никогда не тянуло), а остальной капитал переходил в распоряжение приёмного сына Мэта Ледрага. Этих денег было достаточно, чтобы жить на проценты и позволить себе не думать о деньгах. Услышав моё имя, Виктор вначале подумал, что ослышался, но, когда осознал сказанное, лицо его потемнело от гнева.
Ледраг! Когда-то эту фамилию носил и сам Виктор, пока, в момент назначения на Хайдон, он не сменил её вместе с именем на то, к чему сейчас привыкли все вокруг. Новое имя Виктора Белвердана впоследствии ознаменовало отторжение от своего прошлого и старой Империи. А также, благодаря этому ловкому ходу, хайдонцы имели меньше шансов узнать что-либо из его биографии, тем более что в прошлом Ледраги часто мелькали на политической арене Империи, и лишние ассоциации с враждующим государством были ни к чему.
Причина же его гневной реакции была несколько в ином. Среди Ледрагов Виктор и его брат, Артон, были первыми бенайтами. Тот факт, что возможности проявились одновременно у них двоих, говорило в пользу того, что кто-то из их родителей имел в себе скрытый потенциал, выявившийся только в детях. Это также означало, что потомки Виктора и Артона с определённой долею вероятности смогут унаследовать необходимый потенциал, чтобы тоже стать бенайтами. Лерон, сын Артона, не стал исключением из этой практики так же, как и Брэнд. Именно о Лероне и его наследственности Виктор подумал в первую очередь.
После образования Хайдона, почти все бенайты и центр их подготовки, остались в Империи. Виктору пришлось самому с нуля основывать новый центр на Рэдоне, чтобы вырастить и обучить новое поколение. Ему, конечно, помогали его сподвижники, но масштабы были уже не те, тем более что, в отличие от Империи, поиск соответствующих людей в новоиспечённом Хайдоне был затруднён. Но надо отдать им должное, результат превзошёл даже ожидания имперцев, с лёгкой руки которых хайдонских бенайтов стали называть рэдонцами. По боевым качествам рэдонцы ничем не уступали имперским бенайтам, а может и превосходили. В последнем я не был уверен, поскольку это распространённое мнение бытовало именно на Рэдоне, и могло быть ошибочным. Пострадали, конечно, другие аспекты учения, такие как общие знания о природе вещей, или как использовать свои возможности в разных, кроме боевых, целях. Виктору, в некотором смысле, это было только на руку, поскольку подобные ограничения облегчали процесс манипулирования людьми, а последнее, думаю, давно уже превратилось в его жизненное кредо.
Таким образом, выходило, что каждый рэдонец был на счету, и любое пополнение в их рядах было крайне желательным. Зная это, Фрэнк растил сына Лерона, не удосужась поставить об этом в известность самого Виктора. Неудивительно, что, узнав расклад, он был в гневе.
Несмотря на то, что симпатий Виктор ко мне не испытывал, он не мог упустить представившуюся возможность пополнить свои ресурсы ещё одним бенайтом. Раньше чем через месяц после смерти Фрэнка, мне пришлось переехать с Эбруна на Рэдон. У меня, конечно, был соблазн отказаться, но, во-первых, я живо представил себе, во что может превратиться моя жизнь, заимев себе врага в лице Виктора, а, во-вторых, во мне взыграло любопытство. До этого времени, род моих занятий был тесно связан с информационной индустрией, и около 4 лет я работал в сфере разработки разного рода систем. Поначалу, я этим занимался в своё удовольствие, но позже, когда Фрэнк узнал о моих пристрастиях, помог мне превратить хобби в профессию. В итоге, высшее образование я получил именно по этой специальности, что стало ещё одним пунктом для иронии со стороны Виктора - бенайт занимающийся разработкой информационных систем! Однако полностью завязывать со своей профессией я не собирался и продолжал заниматься своим делом на досуге для удалённых заказов. Понятно, что в таком режиме производительность была невысокая, но и обходилась заказчикам в несколько раз дешевле полноценной разработки.
На Рэдоне мне вначале пришлось пройти курс быстрой подготовки. По правде, говоря, Виктор изначально планировал, что мне придётся пройти базовое обучение, которое в Хайдоне при нормальных обстоятельствах начиналось с 12-тилетнего возраста и длилось как минимум 5 лет. Однако он тогда не знал, что Фрэнк и здесь приготовил ему сюрприз. Зная о наследственности Артона и Лерона, Фрэнк позаботился о том, чтобы найти престарелого бенайта, который давно отошёл от дел и вёл отшельнический образ жизни, и умудрился уговорить его обучать меня. Благодаря этому, я получил базовые знания и познакомился с основными аспектами учения, но, к сожалению, моё обучение прервалось при достижении 16 лет, в связи с уходом в мир иной старого мастера. В итоге, я просвещался почти 4 года, однако и этого было немало. Узнав об этом, реакция Виктора была двоякая. С одной стороны, он был рад получить почти готовый ресурс для использования, с другой стороны, это лишний раз подогрело его неприязнь, которую он перенёс на меня с покойного Фрэнка.
Другие рэдонцы поначалу относились ко мне несколько настороженно. Виктор придумал правдоподобную легенду, объясняющую им моё неожиданное появление, но о родственных связях он естественным образом умолчал, и запретил мне самому распространяться на эту тему. Единственный, кто ещё оказался посвящённым в детали, был Фоссер. Как ни странно, Виктор не счёл надобным ввести своего сына в курс дела, да и вообще, фамилия Ледраг не сказала бы Брэнду ровным счётом ничего.
В целом в Хайдоне, умалчивалось многое, начиная с деталей об основании государства, заканчивая истинным положением вещей в войне с Империей, а официальные версии событий были напичканы антиимперской пропагандой. Будь это корпоративный сектор, прошлое Виктора и ряда других политиков из правительства Хайдона давно уже стало бы достоянием публики, но поскольку действовала жёсткая цензура, такое в принципе было невозможно. Подобными порядками Хайдон мало, чем отличался от Империи, что было неудивительно, т.к. модель государства изначально была общая.
На Рэдоне Виктор с самого начала лично взял шефство надо мной, что в свою очередь породило неявную волну удивления и настороженности со стороны остальных рэдонцев. Причиной этого было вовсе не его стремление общаться со мной как можно чаще, а недоверие, при чём настолько сильное, что оно перевешивало всю его неприязнь. Виктор хотел убедиться, что нашёл правильные рычаги давления, и они его не подведут. Он также настоял на смене моей фамилии на Реон, запретив упоминать что-либо о Ледрагах.
Поначалу меня посылали на задания, с которыми, думаю, справился бы даже ребёнок. Тем не менее, я был не против подобного опыта. Мне было интересно, поскольку приходилось использовать те из своих возможностей, которые я привык скрывать в повседневной жизни.
Четвёртое по счёту задание с самого начала показалось мне интереснее предыдущих, поскольку ощутимо отличалось по сложности. Однако, как я понял потом, цель назначения была несколько иная, чем та, которую преследовал я. Изначально, я был всего лишь отвлекающим манёвром, а не главным действующим лицом, но мне это было неведомо, и я пытался идти до конца. В итоге, в самый решающий момент, мне пришлось побороться за обладание приза с неким рыжим бенайтом. До этого я никогда не сталкивался с имперцами лицом к лицу, и потому немного растерялся. Очухался я только тогда, когда мой противник уже вытащил свой бластер и начал целиться в меня. Взяв себя в руки, я подобрался к нему поближе и выбил из его рук оружие. Такой прыти он от меня не ожидал после совсем не впечатляющего начала, из-за чего не сразу распознал во мне бенайта. В следующую секунду у него в руках оказался меч.
Меч бенайта, на самом деле, не является мечом вовсе, такое название укоренилось только из-за схожести формы. Из себя он представляет устройство, фокусирующее направленную энергию владельца в полоску силового поля. Длина полоски и мощность регулируются. В зависимости от длины он может больше походить либо на меч, либо на нож, со всеми промежуточными вариациями, а регулировка мощности позволяет превратить его либо в смертоносное оружие, способное разрезать почти всё, либо в парализующую дубинку. На тех, кто не может сопротивляться силовой энергии атакующего, последнее действует так же, как и выстрел из бластера в парализующем режиме. Бенайты же подвергаются несколько иному воздействию: эффект чем-то схож с местным наркозом. Если задеваются конечности, то они сковываются, что затрудняет дальнейшее сопротивление. Если же бенайт пропустил удар в грудь или в голову, то бой можно считать законченным, хотя полного отключения сознания может не произойти.
Согласно официально принятой резолюции между Хайдоном и Империей, мечи, так же как и бластеры, использовались именно в режиме парализатора. Кроме всего вышесказанного, силовой меч может работать и в другом режиме, являясь хорошей защитой от выстрелов бластера. Если луч рассеивать, то вместо лезвия образовывается поверхность наподобие щита, правда мощности его хватает только на блокировку выстрелов, и оружием служить не сможет. Излишне говорить, что меч действует только в руках бенайта, чьей энергией он подпитывается.
Бой с имперцем длился всего минут пять. Исход его определился, когда я не успел вовремя увести ногу из под удара, после чего всё быстро закончилось. Мой противник нанёс мне решающий удар в грудь и смылся, завладев предметом моего задания.
Я не знал, как преподнести мой провал на Рэдоне, но надо было смотреть правде в глаза. Отчитываться мне пришлось Анберу Едису, который курировал мой подготовительный процесс. В то время, когда я комментировал свой рапорт, в дверях появился Виктор в сопровождении моего давешнего противника! В замешательстве, кажется, был не только я.
Как выяснилось, он был рэдонцем, и являлся лицом ответственным за выполнение задания. Звали его Брэнд. В общем-то, он у меня отторжения не вызвал, даже когда я узнал, чей он сын. После этого случая Виктор провёл со мной особо тщательную беседу на тему конфиденциальности, а также намекнул, что, возможно, было бы легче с моей стороны, свести контакты с Брэндом к минимуму. Такого лицемерия от Виктора я не ожидал, хотя уже давно не питал иллюзий на его счёт.
Не успел я выйти из кабинета, как мне перегородил дорогу Брэнд, намеревавшийся войти в ту же дверь. Он немного замешкался, но потом дал мне пройти. В последний момент, как будто вспомнив о своём намерении, он развернулся и быстро заговорил:
- Извини, меня долго не было на Рэдоне, и я не знал о пополнении в наших рядах.
Я коротко кивнул, и попытался закрыть тему.
- Мы оба были не в курсе.
Чего мне не хотелось, так это выплёскивать своё раздражение на него, но похоже в моём голосе зазвучали предательские нотки. Брэнд немного сузил глаза и, больше не смотря на меня, быстро прошёл в кабинет. Скорей всего, он решил, что я затаил на него обиду, за своё поражение. После этого случая, он больше не пытался заговорить со мной сам. Если Виктор пытался посеять между нами семя раздора, то ему, пожалуй, это удалось.
Столкнулся я с Брэндом снова спустя лишь месяц, когда я был на обеде с одним из бенайтов по имени Зеб. Завидев его, мой приятель перекинулся с ним парой слов, и предложил присоединиться к нам. Брэнд исподлобья бросил быстрый взгляд на меня, но свободное место занял.
- Ты в курсе последних событий на Сении? - начал Зеб.
- Да, пробежал глазами, но в детали не вчитывался, - сказал Брэнд, беря вилку в руки.
- Говорят, Дрэмор тоже там присутствовал?
- Я тоже слышал, но это неподтверждённые данные, - сказал он, накалывая порцию на вилку.
- Но если это, правда, то у нас не могло быть никаких шансов. С нашей стороны ведь не было ни единого бенайта, - тоже переключившись на свою тарелку, сказал Зеб.
- Если там, действительно, был Дрэмор, то это настораживает, - с набитым ртом ответил Брэнд, - Возможно, мы что-то упустили.
О Сакре Дрэморе я был наслышан. Он занимал пост в Империи, аналогичный тому, который занимал Виктор в Хайдоне, т.е. пост главнокомандующего. Однако кроме Дрэмора, у власти был также Император, но существовали разные мнения по поводу того, в чьих руках из них двоих было сконцентрировано больше власти. В случае с Виктором, подобных вопросов не возникало, поскольку официально следующим лицом после него был премьер-министр, но он занимался исключительно внутренними делами государства, и являлся прямым ставленником отца Брэнда. Был, конечно, ещё парламент, но он не имел большого веса в сложившейся ситуации так же, как и имперский сенат. Учитывая, что Хайдон уже шесть лет официально находился в состоянии войны с Империей, подобная организация власти оправдывала себя в глазах народа. У обеих сторон усиленно работала политическая пропаганда, которая представляла вражеских лидеров в качестве монстров. Не знаю, как на счёт Императора, но в случае с Дрэмором трудно было отличить, где вымысел, а где, правда. О нём и так ходило слишком много слухов среди рэдонцев, часть из которых была подкреплена реальным опытом. Тем не менее, этот опыт никто не стремился повторить, тем более что столкновения Дрэмора с рэдонцами, как правило, заканчивалось не в пользу последних.
Однако мне было интересно другое - учитывая, что Виктор когда-то делал политическую карьеру в Империи, был ли он знаком с Императором и Дрэмором ещё до смуты? Политическая элита не возникала в одно мгновение из ниоткуда, и не пропадала таким же образом в никуда. В Империи отчётливо прослеживались династии, и я не удивился бы, узнав о знакомстве Виктора с ними ещё в начале своей карьеры.
- А что на счёт речи Императора перед сенатом? Есть какие-то новости? - продолжал обсуждать новости Зеб.
- Ничего нового. От резолюции, как мы и ожидали, они отказались, - ответил Брэнд.
Выдержав паузу, я подал голос:
- А Император тоже бенайт?
Брэнд быстро скользнул по мне взглядом, и уткнулся обратно в тарелку. Тем не менее, он ответил.
- Насколько я знаю, нет, но это спорный вопрос.
- А что думает Виктор? - задал я наводящий вопрос.
- Он считает, что нет, - сказал Брэнд, подняв голову от своей тарелки.
Раз Виктор так считает, думаю, так оно и есть. Он, наверное, знает об Императоре куда больше, чем афиширует. Озвучивать это я, конечно же, не стал, но и вопросов больше не задавал.
Когда мы уже вставали из-за стола, Брэнд вспомнил ещё одну новость.
- Кстати, есть сведения, что в руки к имперцам попал второй артефакт подобный тому, который 20 лет назад был активирован у нас.
Спустя несколько секунд он пренебрежительно добавил:
- Правда, не факт, что они тоже смогут его задействовать.
История артефакта, упомянутого Брэндом, была немаловажной. Во время раскола старой Империи, Виктору и его соратникам удалось прихватить с собой ряд предметов неизвестного назначения из бенайтского исследовательского центра на Ниарне. Эти артефакты пришли к нам из более древних времён, когда об устройстве мироздания было известно куда больше, чем в наше время. Один из них наградил хайдонцев очень неожиданным результатом. Не знаю подробностей, как это произошло, возможно, в пылу вдохновения от новых возможностей в результате всех тех политических перемен, но принесло это немалую пользу. В ходе манипуляций с ним, образовалось нечто вроде телепорта, который вывел исследователей на некоторую неизвестную планету, которая, в последствии, оказалась вовсе не из нашей вселенной. Это было действительно важным открытием, поскольку до этого Империя ничего не знала о подобных возможностях.
Из-за ограниченности ресурсов планету исследовали медленно, т.к. одновременно приходилось выстраивать новое государство за короткие сроки. Тем не менее, уже тогда были выявлены следующие интересные особенности новой планеты, которую местные жители каждый на своём языке называл просто Земля (у нас стали использовать их же древнее название Гайя):
- планета сильно перенаселена - по численности населения она равна Хайдону и Империи вместе взятым, т.е. масштабами походит на старую Империю;
- есть множество схожих деталей в системах исчислений, в особенности, когда дел...