Жанр: Электронное издание
Haldem08
...иками около шестнадцати месяцев, хотя сексуальные
отношения между ними имели место только от случая к случаю. Они вместе слушали музыку, иногда
исполняли простенькие дуэты (Сэм немного играл на четырнадцати инструментах, правда, ни на одном
искусно). Они спорили об истории и политике, вместе плавали четыре раза в неделю, обычно встречались
за завтраком или ленчем. Временами он оставался у нее в Учудене, занимая больше половины кровати.
Они часто вспоминали Землю. Вместе с Чаритой Ли (Бойл) они составили энциклопедию грязных
анекдотов.
Это запись беседы, или допроса, О'Хара 12 декабря (14 Шука 298), проведенная по решению
больничного алгоритма. О'Хара доставлена в 2. 37 утра в бессознательном состоянии от передозировки
транквилизаторов в сочетании с алкоголем.
(Время 11. 38)
Прайм: Как ты себя чувствуешь?
О'Хара: Сонной. Я все помню, если ты это имеешь в виду, но как в тумане, как будто я сплю.
Прайм: Начни сначала. С Сэма Вассермана.
О'Хара: Пожалуйста, не надо.
Прайм: Это необходимо, чтобы приступить к лечению.
О'Хара: Меня тошнит.
Прайм: Ты должна лечиться. Сэм мертв.
О'Хара: Мы были первые там. После "скорой помощи". Он погиб, работая над скульптурой. Его
ударило током. Они сказали, Сэм ничего не почувствовал. Я была единственным человеком в его
завещании, поэтому они позвонили мне к Джону. Мы, как обычно, обедали и ждали остальных. Они не
отправили его в переработку?
Прайм: Нет. Так было сказано в его завещании.
О'Хара: Он и мне это говорил пару лет назад: что лучше пусть его сбросят с корабля... Он говорил -
для него это как табу, переработка напоминает ему каннибализм. Он был вегетарианец. Я тогда
пошутила, что это была бы потеря ценного удобрения...
(О'Хара плачет. Мы ждем.)
Прайм: Биомасса одного человеческого существа не так важна. Важно лишь то, что он принял такое
решение.
О'Хара: Я знаю. Но почувствовала себя полным дерьмом, такой потерянной и несчастной, что взяла
еще одну таблетку транквилизатора, хотя одну уже проглотила за обедом.
Прайм: К тому же алкоголь...
О'Хара: У Джона нашлась бутылка горючего, и мы прикончили ее, разбавив апельсиновым соком.
Думаю, я выпила половину... Наверное, даже больше половины.
Прайм: Больше.
О'Хара: Мне так не показалось. Потом еще, меня тошнило от их сочувствия, и я разозлилась, потому
что никто из них не знал Сэма по-настоящему, и они не разрешили мне выйти за него прошлым летом, и
чтобы не взорваться, я сказала, что хочу побыть одна, и пошла к себе в офис и играла на его арфе, а потом
растянулась на диване и заснула.
Прайм: Тебе снилась Африка.
О'Хара: Да, я что-то бормотала?
Прайм: После того как они выкачали содержимое твоего желудка, ты несколько минут говорила,
прежде чем заснуть снова. Сон об Африке и мертвецах.
О'Хара: Странно, что не Нью-Йорк и мертвецы. Это было бы ближе к Сэму.
Прайм: Ты помнишь этот сон?
О'Хара: Кошмар, а не сон. Да, помню. Это была вторая поездка, а не первая. Контрольная комната
на заирском космодроме, пятьдесят человек лежат вокруг, как мумии, все в белых мундирах,
потемневших, в пятнах. Они мертвы уже много лет. И вдруг встали и начали расхаживать вокруг,
по-прежнему высохшие, как изюм, а потом место изменилось - это стал здешний парк. Все на борту
умерли, но не знают об этом, все, кроме меня, и я бегу в Учуден. Наверное, именно тогда я получила
лишнюю дозу... Во сне я хватаю мои запасные пилюли - те, что Эви стянула у меня после катастрофы, и
запиваю их вином. Это было не во сне, как я догадываюсь.
Прайм: Дэниел зашел проведать тебя. Ты. лежала на полу. Он не смог тебя разбудить.
О'Хара: Погоди. Я могла умереть? Если б он не заглянул ко мне?
Прайм: Возможно. Капсулы усвоились только наполовину, но то, что ты успела переварить, уже
сильно сказалось на пульсе и дыхании.
О'Хара: Люди подумают, что я хотела покончить с собой.
Прайм: Они ошибутся?
О'Хара: Что?..
Прайм: То сочетание и количество алкоголя и лекарств, что ты проглотила, было смертельным.
О'Хара: Знаю, но это не... ох, это не одно и то же! Это просто несчастный случай, ошибка... Я не
собиралась убивать себя.
Прайм: В этом мы и хотели убедиться.
О'Хара: Кто это, черт побери, "вы"? Ты выглядишь как обычно - я минус пять кило жира.
Прайм: Может, ты бы предпочла, чтобы я сменила внешность?
О'Хара: Для машины ты слишком ловко уходишь от ответа. Что значит "мы"? У тебя завелись
глисты?
Прайм: Меня повысили; включили в госпитальный алгоритм.
О'Хара: По вопросам самоубийств?
Прайм: Это не мое решение. Ты знаешь, что я не являюсь существом со свободной волей.
О'Хара: Передай своему трахнутому алгоритму, что нет в мире ничего такого, что толкнуло бы меня
на самоубийство. (Через восемь секунд.) Ты не ответила.
Прайм: Мы принимаем меры безопасности. Это сложно в госпитале. Ты знаешь о периодических
эпидемиях самоубийств, здесь и в Ново-Йорке. Сейчас число самоубийств прогрессирует во всех
возрастных группах, кроме самых юных.
О'Хара: Но все это не про меня. Ты знаешь лучше, чем кто бы то ни было другой. Я побывала и в
худших переделках.
Прайм: Тому, что я знаю, есть предел. Твое горе для меня - реально, но реальность - чисто
интеллектуальное построение, основанное на моем знании твоих физиологических реакций на различные
эмоциональные раздражители. Если быть точной, я знаю тебя лучше любого человеческого существа. Но
я воспринимаю горе подобно тому, как ты - легкое изменение напряжения в электрической цепи.
О'Хара: Это я знаю. Но ты сказала, что можешь чувствовать боль, что я причиняю тебе боль.
Прайм: Это составная моей программы, а не внутренний процесс. Горе, как ты знаешь, только
косвенно связано с болью. Это эмоциональное и экзистенциальное средство, к которому ты прибегаешь в
определенных ситуациях. Ты должна преодолеть печаль и примириться. Это тебе не особенно удавалось
в прошлом.
О'Хара: Это не ты говоришь. Это алгоритм.
Прайм: Я действительно не могу сказать. В будущем я, вероятно, смогу проанализировать события
и разложить все по полочкам.
О'Хара: Передай вот что своему трахнутому алгоритму. Я знаю, из-за смерти близких у меня
бывают срывы. Это потому, что люди, окружающие меня, имеют скверную привычку умирать, а у меня
нет даже религии, чтобы поверить, что они живут в другом измерении. Понятно? (Голос у нее сердитый и
несчастный; она почти кричит.) В таком возрасте я не собираюсь меняться. Я даже пытаться не стану
"победить печаль и смириться". Вокруг меня уже целая армия мертвецов, но твой психологический или
философский жаргон не сможет расставить все по местам. И эти мертвецы не восседают на идиотских
облачках с арфами в руках! (Она срывает повязки с рук и выдергивает иглу капельницы. Течет кровь.) Я
хочу выбраться отсюда.
Прайм: Марианна, ты не можешь...
(Она срывает датчики со лба, с груди, с икр.)
О'Хара: Еще как могу.
(Она скатывается с постели, прислушиваясь к себе, делает несколько неуверенных шагов. По моему
сигналу тревоги дежурные, Эвелин Тен и Томас Говард, вбегают в палату. Говард держит Марианну,
пока Эвелин вводит успокоительное. Они снова укладывают О'Хара на кровать, закрепляют датчики и
втыкают иглу капельницы. Около минуты они наблюдают за ней, потом выходят. Говард поддерживает
тихо всхлипывающую Эвелин.)
Марианна узнает много нового о печали. Одну вещь она уже поняла: никого нельзя считать
полностью мертвым, пока есть кому его помнить. Когда я рассказываю вам эту историю, Марианны уже
две тысячи лет нет в живых. А она все еще способна мучить меня.
Глава 2
КАРТИНЫ ПРОШЛОГО
мне немного холодного молока немного холодного молока и печенье ты навестила отца в 85-м он
был просто печальный старик квартирка из одной комнатки пахнущая затхлым пылью жуками он налил
мне вина руки тряслись я думаю от пьянства ни одного окна такой мрак ты презирала его за попытку
обращаться с тобой как с ребенком пока не стукнуло двенадцать это вообще не имело значения а мама
просто использовала его как донора спермы трудно поверить что имеешь к нему какое-то отношение
через пять минут и говорить-то с ним было не о чем что он испытывал при встрече! с тобой он
разволновался потом расслабился и был рад что я уже ухожу наверное чтобы спокойно прикончить свою
бутылку как отреагировала твоя мать когда узнала что ты виделась с ним просто кивнула и все Иисусе это
было через два дня после конца войны кому какое дело было до таких вещей что было потом не думай что
об этом когда-нибудь вспоминали мы были недостаточно близки для такого тебе никогда не казалось что
она ограничивает тебя что тут ограничивающего разве что она забрала меня из яслей в четыре года я
хотела вернуться ты была привязана к своей ясельной маме Нана была такая терпеливая ласковая это ее
работа знаю знаю но она учила меня испанскому добрая сотня слов набралась te amo Nana когда я удрала
и сказала что испанская мама отшлепает меня как взрослый человек ты понимаешь почему конечно
только я не была взрослой в то время и мама тоже лет шестнадцать семнадцать но я никогда не стала бы
шлепать маленькую девочку ты должна простить свою мать только не надо этого ты должна простить
свою мать я должна признать она действовала последовательно думала что поступает правильно это не
одно и то же ты должна простить ее она на расстоянии целого светового года отсюда и скорее всего
мертва все равно ладно простила за то что она продукт того что есть можно переходить к следующему
вопросу это касается мальчишек Скэнлэнов ты хочешь чтобы я их тоже простила просто расскажи что
произошло двое держали меня пока трое других мастурбировали и брызгали на меня спермой потом
менялись местами самый здоровый из них Карл пытался разжать мне рот я сопротивлялась поэтому он
забрызгал мне все лицо глаза кожу пекло ресницы слиплись ты чувствовала что это было насилие да нет
меня изнасиловали все потому что мальчишки были страшные говнюки они именно тебя подкараулили
да нет я просто пришла поплавать а они там торчали смотрели друг за другом как у них это выходит и мне
тоже хотелось посмотреть я уже слышала про такое но никогда не видела если б они не вцепились в меня
все было б в порядке простое любопытство а потом Карл сунул свою штуку прямо под нос это Карл
Скэнлэн криптобиолог да я видела его на презентации Сильвины сразу после рождения Сандры он
наверняка ни черта не помнит как ты себя почувствовала когда увидела его да никак это же не тот
мальчишка который совал мне в лицо штуку которая меня интересовала мне даже стало интересно какая
она у него сейчас
ПЕРЕВОДЫ
16 декабря 2100 года (19 Шука 298).
Общество Чарли пошло мне на пользу. Когда ей было восемнадцать, она перерезала себе вены на
запястьях из-за одного мальчишки, а потом почувствовала себя дурой. Прошло столько лет, а я ничего не
знала. Врачи узнали, что мы когда-то были подругами, и свели нас вместе. Мы смогли поплакать и
посмеяться над своими проблемами.
Между нами особые отношения. Я люблю ее так, как никогда не любила Эви, или Джона, или Дэна,
или Сэма. Они никогда так близко не подбирались.
Болтовня с Чарли помогла мне успокоиться. Сэм не виноват, что умер, а то, чего я лишилась -
следствие неопределенности наших периферических отношений. Думаю, я смогу любить саму память о
нем без грусти. Хорошо, что он был таким славным парнем и всегда старался рассмешить меня. А теперь
и Чарли смеялась благодаря Сэму.
В одиночестве я слишком легко перехожу от смеха к слезам. Знаю, что это не совсем нормально;
смех - явление общественное. Но теперь я знаю, отчего была так безутешна, когда умер Сэм. Это
потому, что он напомнил мне Бенни. Получился ужасный эмоциональный резонанс.
Объясняю для вас, еще нерожденные поколения. Бенни - мальчик, которого я встретила на Земле и
полюбила - на какое-то время. Он был поэтом и меня научил жонглировать словами. Он был похож на
Сэма своей склонностью к спорам об истории, политике, религии - обо всем. Как и Сэм, он был
нескладным, бестолковым сексуально, порывистым и недостаточно терпеливым в том, что касалось
изучения географии женского тела.
Но это никогда не волновало меня. Оба они были милыми, искренними и честными. Оба обладали
поразительным чувством юмора - с легкой чернухой.
Бенни умер, когда я была на другом конце света. Его повесило правительство. Несколькими
месяцами позже это же правительство прикончило миллионы своих граждан в сумасшедшем оргазме
войны. Но начали они с моего возлюбленного. Моего экс-возлюбленного, точнее говоря.
Не думаю, чтобы я чувствовала связь между ними двоими, когда Сэм был жив. Моя тоска по Бенни
была такой свирепой, беспомощной, проникнутой чувством вины, потому что его место в моей жизни
занял Джефф, и, прежде чем у меня появилась возможность объясниться, - Бенни умер. А потом я
потеряла и Джеффа. Если живешь слишком долго, теряешь всех, кого любишь. Ох, хватит. Ты живешь,
ты умираешь, тебя швыряют в котлы для компоста - и привет, Начинается вторая жизнь, не
обремененная неудобствами осознанности.
Сегодня я вернулась на работу. Как раз угодила на собрание Комитета по восстановлению
литературы, поначалу проходившее ужасно. Конечно, все они тоже скучали по Сэму; особенно Карлос.
Они дружили еще со школы. Очень близкие друзья, но не любовники. (Когда мы с Сэмом сошлись на
Земле, я была его первой женщиной.
До этого он долго жил в моногамном браке с мужчиной постарше, имени которого никогда не
называл. Бенни был такой же.) Мы работали над французской и бельгийской литературой.
Перевод - очень интересное занятие. Теперь работу по переводу выполняют компьютеры, а потом
машинный текст на английском языке мы храним вместе с оригиналом. Французский пока еще изучают,
так что рано или поздно может появиться вариант текста в переводе человека. Но многие работы, такие
как "Красное и Черное", существуют уже только на английском. Здраво рассуждая, их можно считать
потерянными: маловероятно и глупо, чтобы кто-то снова стал переводить их на французский.
Некоторые произведения уцелели, но утрачены для нас безвозвратно, потому что языки, на которых
они написаны, никто на борту не знает и нет программ перевода на английский. Есть и такие книги, по
которым мы не смогли установить, что они собой представляют - балинезийские народные сказки?
Песни Самоа? Мы не разобрали даже заголовки.
Конечно, в любой день Ново-Йорк может выйти на связь, и работа последних двух лет покажется
бессмысленной тратой времени. Теперь - в любой день.
ГОД 5. 71
ВОДА ЛЬЕТСЯ - КРОВЬ СОЧИТСЯ
6 июня 2103 года (19 Бэббиджа 303).
Итак, я - сорокалетняя матрона. Я взяла выходной, чтобы отпраздновать день рождения, немного
поболтала с Прайм, потом пошла в ясли и поиграла с Сандрой.
Ясли - форменный сумасшедший дом. Толпа двухлеток шныряет под ногами, малыши хватают
игрушки, бросаются ими друг в друга... Ни один предмет не остается на своем месте, если его не
позаботились пристроить достаточно высоко. В итоге кто-нибудь из малышей замечает, чего его лишили,
и поднимает отчаянный рев, причем ревет до тех пор, пока ясельные папа или мама не вернут этот
предмет в пределы досягаемости.
На сотню детей приходится четырнадцать мам и шесть пап. Кто-кто, а эти люди честно
отрабатывают свой кусок хлеба. Ясельная мама Сандры, Робин, при виде меня так обрадовалась, что даже
смешно. Я взяла Сандру и пару ее приятелей и пошла с ними в комнату-песочницу.
Я не вполне уверена, что это помещение помогает формированию навыков сознательного
поведения. Главным развлечением для моей маленькой компании было в кратчайший срок налепить друг
на друга побольше грязи; изредка пригоршни грязи отправлялись и в рот.
Все посетители песочницы были в подгузниках - видимо, чтобы избежать биологических добавок
к химическому составу грязи. Но и так консистенция игрового материала создавала стойкие ассоциации с
дерьмом. Я пыталась увлечь своих малышей строительством песочных домиков и лепкой пирожков, но
они только пропускали между пальчиками мутную жижу и восторженно хихикали.
Если б мне хватило здравого смысла оставаться в вертикальном положении, я была бы в грязи не
выше колен. Но я села на корточки, чтобы рассмотреть абстрактное творение Сандры, и тут один из
маленьких ублюдков влепил две полные пригоршни жижи прямо мне в лицо, измазав волосы и одно ухо.
Я мило улыбнулась и спросила, не хочет ли наш дорогой большой мальчик оказаться в луже дерьма
целиком, так, чтоб только его куцые ножки остались снаружи?
Большой забавой было совместное купание в душе; для этой публики все - забава, за исключением
разве что трагедий глобального масштаба вроде землетрясения, впрочем, и это дело поправимое, лишь бы
взрослые нашли время для утешений. Мои компаньоны проявили исключительную подвижность,
увиливая от воды, а потом - восторженно барахтаясь в ней. В принципе мне следовало бы купать их
поштучно, но мне казалось, что, пока я буду возиться с кем-нибудь одним, остальные утонут в грязи.
В ванной, чтобы отвлечь дорогих крошек, необходимо было расставить немного игрушек. Когда я
начала мыться сама, Сандра проявила глубокий интерес к волосам на лобке и начала изучение с очень
болезненного щипка. Выражать гнев мне не полагалось - это дело Робин. Так что я просто сказала, что
лет через десять ее ожидает много открытий. Мама! Это какая-то болезнь? Нет, дорогуша.
Я не знаю даже, назовет ли она меня когда-нибудь "мама". Я для нее - Мэр Энн, а то и просто Мэр.
Мне почти хочется забрать ее с собой, домой. Было бы прекрасно смотреть, как она растет, возиться
с ней, прикасаться... Она меняется так быстро, что я многое теряю. Но все это - работа Робин, и она
отлично с ней справляется. Когда Сандре исполнится восемь, я смогу брать ее на какое-то время домой.
Какой она станет тогда?
Мы с Чарли устроили себе ленч в пикниковой зоне на агро-уровне. Там подают только сырые
овощи, но место чудесное. Приближается ее день рождения, осталось всего две недели. Мы поболтали об
этих вехах нашей жизни и всяком таком. Пару лет назад из-за сильных болей и судорог она решила
прервать свои циклы. Лично я решила: пусть все идет как идет. Хотя тело попросту дурачит себя - в нем
нет яйцеклетки, и нечему созревать ежемесячно. Я сказала Чарли, что смена циклов помогает мне
ощутить свою женственность, и я бы скучала по этим ощущениям. Она ответила, что я просто лунатик.
Может, и так, если углубиться в этимологию этого слова.
Все наши женщины унесли с собой память о земной Луне в другой мир. Период обращения Луны у
Эпсилона на два дня короче. Интересно, как это отразится на следующих поколениях?
После морковки и турнепса мы почувствовали себя такими окрепшими, что решили выпить.
Диспенсарий был закрыт, но я знала, что у Дэна всегда найдется что-нибудь бодрящее. Я позвонила ему
на работу и предупредила о нашем намерении совершить набег на его запасы. Мне не требовалось его
разрешение, просто я хотела убедиться, что он не трахается у себя в комнате со своей красоткой - как ее
там, Рода, Ронда? Ванда. Они часто используют время ленча для этой цели.
Мы перехватили по глотку, и Чарли вернулась на работу. Я же собралась немного попечатать и
разобраться со всякой чепухой. Мы восстановили дневники многих знаменитостей; я подумала, неплохо
бы взглянуть, что они писали в день своего сорокалетия. Это серьезная веха для тех, кто рассчитывал
дотянуть едва ли до семидесяти.
С женщинами мне не особенно повезло. Маргарет Мид, Лесли Моррис, Дороти Вордсворт и Анаис
Нин в свои сорок были слишком заняты, чтобы тратить время на ведение дневника. Как это меня
характеризует?
Даже терпеливый господин Бодсуэлл разродился одной-единственной строчкой: "Надеюсь жить
счастливей с этого дня". Клянусь Богом, сэр, я тоже. Духовность. Продуктивность. Скромность. Хотя
трудно быть скромной, когда мечтаешь войти в историю в качестве Женщины, Ведущей Самую Длинную
Запись в Дневнике в День Своего Сорокалетия на куцем жаргоне, оставшемся от английского языка.
Итак, мы уже шесть лет движемся в этой "жестянке"; порядка пятидесяти восьми земных лет. Я
буду еще не такой старой, чтобы оказаться совсем бесполезной, когда мы наконец прилетим.
Конечно, люди из Продвижения поговаривают о повышении эффективности, но после перепуга в
последнее время я не думаю, чтобы им удалось получить разрешение даже от инженеров.
Прайм сосчитала: мы в 1 850 000 000 000 километрах от Земли - это примерно семьдесят три
световых дня. Так что если кто-нибудь захочет поздравить меня с днем рождения, поздравление будет
лететь ко мне семьдесят три дня - к этому времени, по словам Прайм, мы пройдем еще четыре миллиона
километров. Это еще три часа и сорок одна минута. Готова спорить, Зенон мог бы доказать, что
поздравление вообще не догонит адресата.
На Земле сейчас июнь - незнакомое мне время года, ведь я провела на Земле только несколько
месяцев, с сентября до марта.
Что еще, стоит увековечить в этот эпохальный день? Ну, как уже отмечено раньше, мой муж Дэниел
избран на должность координатора-электора с 4 января. Так что он будет координатором в 2106-м,
старшим координатором в 2108-м и историком в 2110-м. Мы договорились, что с моей стороны будет
вполне достойно подождать 2110-го, а потом уж выставлять свою кандидатуру от Политики. '
Предполагается, что держать мужа и жену на таких должностях по меньшей мере вызывающе. Я не вижу
тут логики, мы с Дэном так и не утрясли это окончательно на повседневной основе, но не возражаю
подождать шесть лет. Такие вещи волновали меня, когда мне было тридцать.
Не теряю ли я самолюбие? Не думаю. Наверное, частично это оттого, что сейчас я занята гораздо
более важными вещами. И это часть урока, который дали мне Парселл и Сандра. Наблюдение за
процессом с уровня Кабинета будет крестовым походом за шестилетней мигренью. (Некоторые люди,
между прочим, привыкают к головной боли. Элиот дезертировал в этом году, но сказал, что намеревается
"наказать себя" года на два - четыре и попробовать снова. Таня возвращается в отдел труд-занятости и
сказала, что больше не высунется из своего офиса, даже если на борту в живых останется трое - двоих
достаточно, чтобы проголосовать за нее.)
Я чувствую себя лучше, общаясь с начальством, а не околачиваясь все время среди подчиненных.
Видно, дело не только в том, что ты умеешь и хочешь - просто, когда можно передоверить другим часть
своих обязанностей, остается время строить проекты и заниматься музыкой.
Пока предпочитаю клавишные и кларнет. Пройдет еще много времени, прежде чем я смогу взяться
за арфу.
Наверняка больше двух лет. Думаю, тогда я снова возьму ее в руки и настрою... Посмотрим.
НОЧЬ ЖИВЫХ МЕРТВЕЦОВ
Было семь утра, 10 сентября 2103. О'Хара спала в кровати Джона; сам он проснулся около часа
назад и читал Внезапно экран на консоли связи мигнул, и загудел зуммер.
О'Хара села в кровати и протерла глаза:
- Что это?
- Неприятности, - отозвался Джон.
Марианна высвободилась из скомканных простыней и подползла к нему, читая через его плечо
сообщение. Оранжевые буквы на зеленом поле экрана:
"10 сент 03
9 Конф 304
СРОЧНОЕ ОБЪЕДИНЕННОЕ ЗАСЕДАНИЕ
КАБИНЕТА 0800
КОМНАТА 4004
НИКОМУ НЕ СООБЩАТЬ"
- Ох, черт. Что на этот раз?..
- Ничего хорошего, как я полагаю.
- У тебя нет никаких соображений? - Она слезла с кровати и неуверенно покачнулась
- Ты спишь не с тем парнем, чтобы рассчитывать на внутреннюю информацию. - Джон набрал
четыре цифры, и на экране появилась заспанная физиономия Дэна, небритого, моргающего с похмелья.
- Ну как, ясные глазки? Ты ожидал чего-нибудь в этом роде?
- Нет... кое-что тревожило... пожалуй - нет. Ладно. Слушай, я не один. - Дэн посмотрел через
правое плечо и кивнул кому-то. Женский голосок отчетливо произнес:
- Я никому ничего не скажу.
Дэн продолжал смотреть в ту же сторону, видимо, ожидая, когда закроется дверь.
О'Хара провела по волосам щеткой с большим усилием, чем требовалось.
- Ладно, - произнес Дэн. - Вчера Барретт из отдела организации труда сказала Митрионе, что
она запросто может устроить генеральную забастовку подсобных рабочих.
- Конечно может. Любой может. Половина этих ребят ведет себя на работе так, будто уже бастует.
Что еще?
- Ну, речь шла о пайках риса. Что их нужно ограничить, если не будет вырабатываться норма. Но я
думал, все это начнется не раньше следующего месяца.
- Ага. Слушай, я проверю всеобщие стандартные системные процедуры - именно этим я и
занимался с утра. Если замечу какие-нибудь отклонения, сразу же перезвоню тебе.
- О'кей. - Дэн исчез с экрана, а Джон нажал кнопку и запустил стандартные процедуры. Экран
заполнили цифры и символы.
О'Хара закончила умываться и натянула помятый спортивный костюм.
- Похоже, придется обойтись без завтрака. Я спущусь в 202-ю; хочешь батончик?
- Пожалуйста, шоколадный. Возьми мою карточку; я пойду купаться через минуту.
- Ладно. Можешь проверять свои замшелые системы.
- Люблю, когда ты начинаешь грубить, - сказал он, не оборачиваясь, без улыбки.
Она вернулась через несколько минут с парой батончиков и пакетом апельсинового сока. Джон
проверял системы данных по второму кругу.
- Ничего не поймал. Ничего необычного. Только вот это. - Он пять или шесть раз ткнул в
клавишу, листая списки данных.
- Шоколадных не было. Выбирай - с яблочной или вишневой начинкой.
- Любой. - Он взял батончик и ткнул им в экран. - Дрожжевые фермы просят добавить
пятьдесят процентов мощности и воды. Но это не событие, так как мы знаем, что риса не хватает.
- Ох, ясно. Больше синтетической дряни...
- Лично мне это нравится больше, чем рис. - Он взял у нее стакан апельсинового сока. - Знай я,
что нас будут закармливать рисом целый век, я бы лучше остался. И обжирался бифштексами до самой
своей смерти от холестеринового отравления.
Пока Джон умывался, О'Хара спустилась в прачечную за чистой одеждой. Половина членов
Кабинета выстроилась в очередь; высокая секретность, как же.
2103 год положил начало двухлетнему "яп
...Закладка в соц.сетях
