Жанр: Электронное издание
Haldem08
...тановительных работ вы можете выполнить безо всяких руководств, -
сказал Элиот. - Вы ведь инженеры.
- Ну что ж, вы попали в самую точку. В подгруппе, следящей за измерениями температуры, у меня
есть две женщины, которые работают с этой системой всю свою сознательную жизнь. В Ново-Йорке они
бы выявили неполадки в системе с закрытыми глазами и ушами. Но мы не в Ново-Йорке. Работа моего
отдела полностью зависит от главной системы, которая использует тепло гамма-лучевых рефлекторов,
что имеет первостепенное значение для жизнеобеспечения. Я имею в виду, от этого зависит, захотите ли
вы поджариться за восемь часов или за восемь наносекунд. Но существует дополнительная трудность, и
здесь никакой опыт вам не поможет. Виеджо обвел взглядом сидящих за столом.
- Хочу, чтобы вы правильно меня поняли. Я целиком и полностью поддерживаю точку зрения
Элиота. Даже если бы мы и хотели вернуться, это сальто-мортале - предельно опасный маневр, так как
вместо четырнадцати месяцев полет может растянуться на восемнадцать, а тогда потребуется в двадцать
раз больше ракетного топлива.
- То есть мы попадем в ад в любом случае - летим ли вперед или возвращаемся назад, да? -
спросила О'Хара.
- Мы увязли в дерьме по самые уши, вот что я хочу сказать. Независимо от того, куда летим.
Элиот указал рукой на Такаси Сато, представителя Службы движения:
- Сато, у вас есть мнение на этот счет?
- Два мнения. Чисто по-человечески для меня этого вопроса не существует: я знал, что умру на
борту корабля, когда согласился стать членом его команды. Мне не хочется возвращаться обратно, чтобы
погибнуть при отступлении. Но поскольку я еще и инженер... все не так просто. Да, как говорит мистер
Виеджо, кувырок длиной в четырнадцать месяцев - самая крайняя мера. Но если нам удастся замедлить
вращение корабля, пожить несколько дней в условиях нулевой гравитации и очень плавно развернуться,
никакой проблемы не будет. Возможно, проделать такой маневр будет гораздо безопаснее, чем двигаться
вперед.
Несколько человек заговорили одновременно. Элиот дал слово Силки Клебер, ОГИ,
техобслуживание:
- В данном случае я бы не положилась на теорию вероятности, факт остается фактом - что бы ни
произошло там с ними в Ново-Йорке, то же самое по возвращении ждет нас. Это было бы славной
наградой за наше беспокойство о них, как вы считаете?
- Предположим, что люди живы, несмотря ни на что, - сказала О'Хара, - и нуждаются в нашей
помощи. Насколько нам известно, они потеряли связь и доступ к информации так же, как и мы.
- Тогда на что показывала Берриган? - спросил Виеджо. - На компьютерную программу?
- Может, на экран монитора, - подключилась Севен, - который погас раньше нашего.
Элиот покачал головой:
- Сплошные догадки. Мы не можем принять решение, основываясь на предположениях. - Он
повернулся к Севен. - Даже если они живы и нуждаются в нашей помощи, что мы можем им дать?
- Рабочую силу. Силу ума. Несколько тысяч хороших инженеров и ученых.
- У них и своих хватает. Кроме того, их информационные системы значительно лучше. Если они
живы, то затратят на восстановление намного меньше времени, чем мы.
- Как вы умеете все упрощать, Элиот. - Встал Карлос Круз, Гуманитарные науки. - Если мы
узнаем, что они погибли - мы должны лететь вперед, если живы - все равно вперед.
Элиот широко улыбнулся:
- Разве я не прав?
- Я только хотел сказать, что не все так просто. Вопрос, который вы до сих пор не задавали: есть ли
у нас моральные обязательства по отношению к Ново-Йорку?
- Так есть или нет?
- Думаю, что есть.
Элиот выдержал паузу, тщательно подбирая слова:
- Я бы не стал делать категоричных заявлений. Решение должно быть принято в соответствии с
практическими интересами. Как бы вы, например, поступили, если бы к вам обратились с мольбой о
возвращении по причине, скажем, того... что Ново-Йорк нуждается в антивеществе для поддержания
жизнеобеспечения?
- Что за вопрос? Конечно, нам нужно было бы вернуться.
Инженер рассмеялся. Элиот вел себя сдержанно.
- Что ж, это был провокационный вопрос. К тому времени как мы сбросим скорость, развернемся,
полетим... на борту корабля почти не останется антивещества. И пройдет, в лучшем случае, года три, пока
мы его восстановим. Если бы нам и удалось продержаться так долго, они бы за это время уже нащупали
какой-нибудь дополнительный источник энергии. Наверняка такое послание - лишь хитрый трюк,
попытка заманить нас обратно, чтобы отдать в руки убийц. А именно это они и сделают, даже если их
намерения и не будут столь коварны.
- Пока нам ничего не угрожает, - сказал Виеджо, - и еще долго не будет угрожать. Лично я
считаю, что мы должны будем проигнорировать их просьбу о помощи. - По аудитории пронесся глухой
шепот одобрения.
- Давайте не будем зря тратить время, - предложила Севен. - Прежде всего нам необходимо
разработать план действий на тот случай, если в течение следующих двух месяцев от них не поступит
никаких сведений.
- А что, если затормозить сейчас? - спросила О'Хара. - Это даст нам не менее двух месяцев
свободного полета.
- Около пяти, - поправил Элиот. - Но не забывайте, что наш корабль - не шаттл, который
можно запустить и остановить в любой момент. Если мы будем отступать от программы, то вскоре
нарвемся на неприятности. - Он обвел взглядом присутствующих. - Проголосуем? Кто за то, чтобы
затормозить сейчас?
"За" проголосовали только семь человек. О'Хара решила воздержаться. Ее единомышленником
оказался инженер Службы поддержки - Сато. Элиот кивнул ему:
- Я знаю, что у вас на уме. Поделитесь со всеми.
- Да, мы с Элиотом уже спорили по этому поводу. Некоторые из нас верят, что можно изменить
путь, увеличить скорость, и это сэкономит нам тридцать четыре года путешествия.
Многие из вас будут еще молодыми, когда мы прибудем на Эпсилон. - Сато перевалило за
девяносто.
- Но все ваши исследовательские материалы сомнительны!
- Еще одно основание для торможения - необходимость сберечь время до полной расшифровки
материалов. Если события развернутся так, что нам удастся увеличить скорость в два, четыре раза, мы
сможем сберечь антивещество, которое сейчас очень быстро теряем.
- Довольно интересно, - сказала Севен. - Элиот, вы мне об этом не рассказывали.
- Я думал, вы знаете.
- Нет. - Севен потерла подбородок. - Полагаю, нам следует отложить заседание. Сато,
подготовьте аргументированный доклад, а Элиот или еще кто-нибудь может быть оппонентом.
Постарайтесь изложить все нормальным языком, чтобы мы, смертные, смогли вас понять. Раздайте
документы членам Кабинета. Соберемся в четверг, в то же время. Вы удовлетворены, Элиот?
- Конечно. Попытайтесь убедить меня.
Сато слегка поклонился Элиоту.
- Вы и сами можете себя убедить, координатор.
Глава 7
ДРЕЙФ
27 сентября 98 года (6 Ченга 293).
Так вот, значит, что испытываешь, когда нет ускорения. Ты становишься легким как перышко. Дэн
утверждает: это чисто психологическое восприятие, и на самом деле ничего не изменилось, разве что
шарики пыли больше не оседают на стенках кормовой части корабля. Вне всяких сомнений, наверху, где
нулевая гравитация, отсутствие ускорения более ощутимо. Как-то чувствуют себя в секс-хижинах?
У меня возникло такое ощущение, что инженеры сплотились вокруг Элиота в своего рода шайку.
Джон и" Дэн с самого начала приняли сторону Сато, полностью поддержав его предложение. С кем бы я
ни говорила на эту тему, все, включая пилота Энка Севена, считали, что рискнуть стоит. А поскольку он
кузен Тани (и даже больше, как я случайно узнала), ему принадлежит около десяти голосов.
Система движения была отключена в полночь, шесть часов назад. Конечно, повторный запуск
двигателей опасен. Думаю посоветовать им никому не говорить об этом раньше времени, а то все сядут в
круг и примутся нервно грызть ногти. В любом случае мгновение, за которое мы превратимся в горячую
струю плазмы, будет не таким уж болезненным. Впрочем, умирать всегда больно.
Лучше пойду разберусь с делами. В три часа у меня встреча с гинекологом. От одной только мысли
об этом в ушах звенит и мурашки по коже бегают.
ДЕЛЕНИЕ И РАЗМНОЖЕНИЕ
После тщательного обследования О'Хара оделась и вошла в кабинет гинеколога.
- По-видимому, вы находитесь в отличной форме. - Он сделал паузу. - Любите сюрпризы?
- Только не от докторов. - Она села и взяла себя в руки.
- Ну, извините. У вас будет ребенок.
- Что? - О'Хара изумленно посмотрела на него. - Как я могла забеременеть без оплодотворения?
Он улыбнулся.
- Я не имею в виду старый способ. Полагаю, многие женщины отреагировали бы подобным
образом. Дело в том, что ваше имя значилось в списке доноров по яйцеклетке для первого поколения.
Итак, с вашего позволения, мы разморозим одну, оживим ее, а потом введем в вашу матку или заключим
в пробирку. У колонистов достаточное количество яйцеклеток и спермы, чтобы заселить всю Солнечную
систему.
- Но я думала, это будет по крайней мере лет через пять. - По плану, появление "потомков" в
количестве двухсот человек предусматривалось через пять, семь, девять и двадцать лет. - Послушайте,
здесь какая-то ошибка. Кто принял это решение?
- Не знаю, я просто следую директивам... и слушаю сплетни. Вы ведь сотрудник Комитета, не так
ли?
- Это не секрет.
- Так вот. С моей точки зрения, все абсолютно правильно. Умерло значительно больше людей, чем
предполагалось. Если люди будут окружены детьми, это поднимет их моральный дух.
- Да вы либо педиатр, либо педераст. Какие дети? Я предпочитаю мир и спокойствие. - Она
откинулась на спинку кресла и расслабилась. - Во всяком случае, мне не придется поднимать на ноги
свое чадо. - В "Доме" были ясли, в которых работали профессиональные мамы и папы.
- Вам нужно лишь выразить официальное согласие. Решайте: вы хотите, чтобы вам внедрили
эмбрион или предпочитаете, чтобы его вырастили в пробирке?
- Ответ необходимо дать прямо сейчас?
- Нет, подумайте. Может, вам захочется обсудить этот вопрос с мужьями.
- Их это не касается. Кроме того, мы уже говорили на эту тему. Мне необходимо подумать о том,
захочу ли я брать на себя ответственность за появление в этом мире еще одной личности, которая может
быть обречена. И если я пойду на это, то захочу ли носить плод.
- Большинство работающих не хотят.
- Естественно. Но мне всегда было любопытно, что при этом испытываешь.
- Что ж, можете везде носить с собой большой арбуз. Я мог бы найти какие-нибудь таблетки,
вызывающие запоры и тошноту по утрам. Для того чтобы узнать, какие ощущения возникают при
появлении геморроя, вам нужно лишь подключить свое воображение. А затем - получаете его в
действительности...
- Эй, не пытайтесь меня уговорить.
- В нас, акушерах-гинекологах, идет постоянная борьба. Акушер хочет поместить эмбрион в
пробирку, откуда впоследствии может просто вынуть его. Гинеколог же хочет, чтобы тот находился в
матке, где ему и положено быть. - Доктор порылся в ящике и вынул оттуда голослайд. - Это
замечательная, беспристрастная дискуссия людей с противоположными точками зрения. А вы с вашими
мужьями пришли к какому-нибудь соглашению?
- Оба сошлись во мнении, что не хотят, чтобы какой-то сопливый крикун путался у них под
ногами. Но, как я уже сказала, решение приняли не они. Все единодушны относительно смешения
спермы. У одного из них - большой физический недостаток, переданный с генами; у другого за плечами
злоупотребление наркотиками и алкоголизм.
- Вероятно, вы хотите, чтобы соединение половых клеток произошло искусственным путем? Так
больше шансов на успех.
- То же самое сказал парень с Ново-Йорка, доктор Джонсон. Но как бы там ни было, я хочу
испытать и другой способ. Мы всегда можем повторить, если у меня будет выкидыш.
- Вам, конечно, не удастся израсходовать весь запас яйцеклеток, но выкидыш - удручающий
опыт.
- Господи, вы повторяете Джонсона слово в слово. Они что, запрограммировали вас на заводе,
ребята?
Он пожал плечами.
- Думаю, они могли. Хотя, конечно, тело принадлежит тебе.
- Они тоже так сказали. - О'Хара взяла в руки слайд. - Позвонить вам через пару дней?
- Хорошо. Если решите, что оплодотворение лучше сделать в пробирке, мы соединим половые
клетки и свяжемся с вами месяцев через шесть, чтобы вы смогли присутствовать при откупоривании.
- А в другом случае?
- Введя эмбрион в матку, мы должны будем наблюдать за его развитием с самого начала. Мы
оплодотворим яйцеклетку, и вы придете на следующий день. Времени будет достаточно, чтобы
яйцеклетка дважды поделилась. Мы сделаем это ночью. Внедрение происходит безболезненно, но тем не
менее мы можем на полдня поместить вас в клинику с нулевой гравитацией. Вы будете лежать на спине
до следующего вечера.
- Звучит романтично.
- Фактически так и должно быть. Некоторые женщины приводят своих мужей.
Воображение нарисовало картину: она лежит, лодыжки - в креплениях, а Джон и Дэн сидят и
наблюдают, как специалист вводит длинный шприц в ее матку. О'Хара громко рассмеялась.
Поскольку в ее расписании не значилось никаких мероприятий на последующие три часа, О'Хара
отправилась в свой кабинет и вложила слайд в дисплей. Ей стало немного не по себе, когда в углу
комнаты появилась матка, шейка матки, влагалище размером с раздвижной шкаф, аналогичный по
размерам пенис, полупрозрачный, но прекрасно функционировавший. Интересно, каким образом им
удалось вставить туда камеру и лазер? И как пара могла при этом еще что-то делать? Затем в ускоренном
темпе был показан процесс созревания эмбриона - как в матке, так и в пробирке, а также его
непосредственное введение.
Зрелище было очень захватывающим и отвлекло О'Хара от ленча.
ВСТРЕЧА ДИОНИСА И ГОДЗИЛЛЫ
Прайм
В течение трех месяцев ученые неустанно трудились над восстановлением утраченных программ.
Времени для дальнейших исследований было достаточно. Проходил день за днем, и обитателям корабля
стало казаться, что они уже никогда не услышат вестей из Ново-Йорка.
О'Хара была одной из первых, -кто честно сформулировал разницу между потерями в области науки
и искусства.
- Вы могли стереть все расчеты, - отметила она в докладе, - но, несмотря на это, написать
вычислительный текст, собрав Комитет, состоящий из людей, изучавших эти вопросы или
использовавших интересующие вас данные в своей работе. Хорошо или плохо составленный, текст
все-таки заключал бы в себе всю необходимую информацию. Единственный же способ вернуть,
например, "Преступление и наказание" - найти кого-то, кто вспомнил бы это произведение дословно,
желательно на русском языке. А это никому не под силу, хотя любой интересующийся литературой знает,
о чем книга "Преступление и наказание", независимо от того, читал он ее или нет. Сейчас романы стали
лишь частью устной традиции.
О'Хара была одной из шести членов Комитета, в задачу которого входило восстановление как
можно большего количества литературных произведений. Она была рада тому, что ее не заставили
возглавить Комитет. На эту должность вызвался Карлос Круз, после чего все остальные с облегчением
вздохнули, потому что детали организации сводили с ума. Более чем у половины десятитысячного
населения "Дома" было что предложить, как, например, у О'Хара, предоставившей документальное
произведение "Искусство ведения войны". Люди помнили выученные когда-то наизусть фрагменты
прозы и поэзии, песни. Документы надлежало заложить в компьютер, страницу за страницей (в
Ново-Йорке была машина, делавшая это автоматически), записать все сведения, а затем опросить людей,
чтобы перепроверить достоверность полученной информации. Зачастую сведения оказывались
туманными и тривиальными, но Комитет взял за правило ни от какой информации не отмахиваться, из
каждого информанта можно было выжать хотя бы строчку-другую полезных данных. Так записали
огромное количество шуточных детских стишков.
В литературном арсенале Комитета появилось несколько удачных, трогательных фрагментов. Два
года тому назад Шекспировское общество Ново-Йорка поставило "Гамлета"; исполнители ролей Гамлета
и Офелии, находящиеся на борту, надиктовали большую часть пьесы. Один инженер с феноменальной
памятью целый месяц читал наизусть "Золотую сокровищницу" Пальграва и записал поэмы Киплинга.
Однако множество текстов, оставшихся нетронутыми после диверсии, оказались либо слабыми в
художественном отношении, либо откровенно порнографическими. Сложилось впечатление, что это не
было случайностью. Нисколько не пострадала научная беллетристика, которую не читали лет сто,
порнография, забытые бестселлеры, романы для домохозяек, костюмированные оперные фантасмагории,
запутанные работы Микки Спиллейна. О'Хара сделала вывод, что какое бы мало-мальски стоящее
художественное произведение она ни пыталась найти, оно неизбежно оказывалось стертым. Напротив
заголовков и индексов зияли белые пятна. Из этого следовало: имея возможность автоматического входа
в изумительную гидронную систему памяти компьютера "Дома", библиотека Ново-Йорка уничтожила
большую часть литературных и художественных произведений, не считаясь ни с чьим мнением по
поводу ценности материала. Итак, девяносто восемь процентов фондов библиотеки было истреблено,
оставшаяся часть не могла компенсировать эти девяносто восемь процентов.
О'Хара особенно беспокоило то, что из-за какой-то особенности хранения каждый кинетический
роман, прошедший через эту чистку, оставался нетронутым, включая "Сущность Времени", "Сущность
Пространства", ужасно скучные произведения за чтением которых Эви проводила впустую по нескольку
часов каждую неделю. Кинетические романы были вредным наследием дилетантских публикаций о
событиях "революции" конца двадцатого столетия. За небольшую плату вам позволяли не только читать
роман, но и вносить свои исправления. Вы могли добавить целый раздел или переписать его заново и
отослать свой шедевр издателю. Если издатель принимал вашу работу, внесенные в произведение
изменения должны были рассмотреть и одобрить другие читатели, выбранные наобум. Тогда вы
становились соавтором. У некоторых писателей было по тысяче соавторов.
Очевидно, писатели, создавшие лекало оригинала, быстро забывали свои творения и обладали
талантом оставлять куски, куда можно было внести различные поправки. Покупатели с радостью
выискивали неудачные выражений или, на их взгляд, неточно описанные события. На Земле эти писатели
были хорошо оплачиваемыми знаменитостями, зачастую более интересными личностями, чем
написанные ими книги. Марк Плауман, автор "Сущности Времени", "Сущности Пространства" и
тридцати других произведений, был серьезным поэтом до тех пор, пока не переключился на написание
кинетических романов и не открыл в себе страсть к быстрым лошадям и медлительным женщинам.
Дилогия "Время - Пространство" состояла из более чем двух миллионов слов, была более
запутанной, чем "Воспоминание о прошлом", вмещала в себя больше персонажей, чем "Война и мир", и
по сложности могла сравниться только с налоговой декларацией. О'Хара Спросила как-то Эви, почему
она, если у нее столько свободного времени, не берется за диссертацию вместо изучения этого мудреного
труда. Эви ответила, что если бы О'Хара хоть раз позволила себе быть легкомысленной, она бы поняла,
что испытываешь при чтении подобных романов, и потом - это занятие забавляет.
Правда, в эти дни вряд ли кто-нибудь забавлялся. Потеря литературы была не самым страшным.
Исчезновение записей по ведению сельского хозяйства представляло собой гораздо большую опасность;
потеря урожая могла означать потерю вида растения; потеря вида нарушала хрупкий биомир. Полная
неразбериха была и в досье на членов экипажа. Конечно, наряду с людьми, скорбящими о потере
любимых кинокартин или записей о наиболее важных научных достижениях, оказалось немало таких,
которые были безумно счастливы подвернувшейся возможности подправить свою автобиографию.
Небольшое полицейское управление работало без отдыха, официально и неофициально собирая данные,
проверяя достоверность слухов и сплетен людей друг о друге.
В первую неделю вследствие потери медицинских записей умерло двести тридцать человек,
большинству из которых было более ста лет. Эви работала в "комнате скорой помощи" по две смены, по
двадцать часов в сутки, и видела, что основная проблема - сильные ушибы. По предварительным
данным, у них оставался приблизительно трехнедельный запас транквилизаторов и четырехнедельный -
антидепрессантов. Но, вероятно, инженерам-химикам удастся вскоре расшифровать достаточное
количество медицинских текстов, чтобы начать выпускать новые препараты. Или, может быть,
гражданские инженеры смогут покрыть все стены резиной?
Благодаря все той же странности, которая уберегла "Сущность Времени", "Сущность
Пространства" и подобные творения, не пострадала и я. Если бы я хранилась в пассиве, как другие
записи, которые фактически пришли в негодность, у меня было бы только десять процентов вероятности
выжить. Но нет, меня используют столь же часто, как и кинетические романы, поэтому программа
саботажа меня не коснулась.
Мои системы дублирования были уничтожены. Конечно, мне удалось создать новые, но на какое-то
мгновение я почти перестала существовать.
Сейчас мне известно о смерти столько же, сколько О'Хара, но несколько дней назад я не знала о ней
практически ничего, так как предполагалось, что со мной этого не может случиться. Странное чувство.
С МЫСЛИ НА МЫСЛЬ
5 октября 98 года (17 Ченга 293).
Эви принесла мне дюжину сильнодействующих транквилизаторов. Я отказалась, но она настояла,
чтобы я взяла. Вскоре эти таблетки могут стать дефицитом.
Внедрение причинило мне лишь небольшое неудобство. Мне и в самом деле понравилось целый
день лежать на спине. Видеокуб в моей палате был намеренно настроен так, чтобы по нему невозможно
было поймать рабочие каналы, что поначалу меня раздражало. Я просмотрела огромное количество
фильмов и отрывков из фильмов, снабженную примечаниями "Бурю", которую Хирн и Биллингем
закончили на прошлой неделе: в углу экрана загоралась зеленая точка, когда они были уверены в
подлинности слов Шекспира, и красная, когда сомневались в их достоверности. Мне показалось, под
вопросом остаются лишь пять минут фильма.
Я знаю, что это абсурд, еще слишком рано, но чувствую свою беременность. Возникает ощущение
чьего-то присутствия внутри тебя, вторжения в твой организм. Возможно, я создала в своем воображении
образ этого крохотного существа, прилепившегося к моей утробе и борющегося за свою драгоценную
жизнь. Я почти уверена, что зря смотрела слайд доктора Карлуччи.
Думаю, что, хотя руководствуюсь и не эгоистическими соображениями, инстинкт самосохранения
сработал. Наверное, это что-то вроде талисмана, амулета удачи: даже Бог не отважился бы уничтожить
это крохотное невинное существо.
Бог не поступит с ним как с десятью биллионами невинных грешников, которых он стер с лица
Земли просто так, чтобы посмотреть, что из этого получится.
Почти каждую ночь мне снится Земля. Я вижу цветные сны, наполненные запахами и светом. Они
больше похожи не на воспоминания, а на монтажи сюрреалистических картин, миры грез, где моя память
используется как сырой материал. Прошлой ночью мне приснились африканцы, похожие на тех, что я
видела в Найроби. Это были высокие мужчины с такой черной кожей, что она отливала цветом индиго.
Все происходило на Манхэттене. Четверо из них запихнули меня в большой, похожий на лондонский кеб
и сунули в руки блестящий черный кожаный дипломат с золотым замком, а затем принялись стрелять в
людей из окон. Ситуация напоминала фильм, который я посмотрела в больнице. Он назывался "Крестный
отец". Водитель стрелял, а не вел машину, и мы столкнулись с грузовиком. Уже проснувшись, я все еще
продолжала чувствовать запах полуденного Манхэттена, то есть ржавчины, смрада полусгнивших
объедков, всегда сильно поражающий обоняние при выходе на тротуар из здания с кондиционерами.
Местные жители сетовали на эту вонь, но для меня она была признаком экзотики, обостряла чувства. То,
что люди выбрасывали остатки пищи и оставляли их гнить, было свидетельством изобилия и
непозволительной роскоши для человека из Миров, где каждый кусочек дерьма соскребается и пускается
в переработку.
(К: Что сегодня на ужин? А: Как всегда - дерьмо.)
Я где-то читала, что сточные каналы Лондона в девятнадцатом веке были настолько зловонны, что
хитрые торговцы придумали продавать аристократам апельсины, утыканные гвоздиками, чтобы уберечь
их нежные носы от неприятных запахов, когда те по дороге из оперы к своим машинам вынуждены были
проходить мимо черни Впрочем, я подозреваю, что тогда на Земле еще не было машин. Лошади,
впряженные в кареты, оставляли позади себя огромные кучи навоза, чем способствовали загаживанию
мостовых. Представить себе такое почти невозможно.
Да и кому придет в голову представлять такое, если все, кто знал Землю, умерли? Слайды с
изображением Земли и ее городов, включая Лондон, исчезли. Возможно, кто-нибудь прочтет эти строки,
спустится в кратер, или что у них там есть на Эпсилоне, сорвет апельсин и гвоздику, вдохнет их
смешанный аромат и попытается представить себе эту картину. Может быть, аборигены Эпсилона
поведут его в конюшню, если, конечно, у них там есть конюшни.
Кстати о чернокожих. Мне представилась замечательная возможность провести день в обществе
Мэтти Бофорд, родившейся около восьмидесяти лет назад в Мобиле, штат Алабама. Незадолго до начала
войны она гостила у родственников, а затем получила докторскую степень за разработку питания для
"Дома" и добровольно вступила на его борт. Она знает множество старых песен - диксиленд, регтайм,
бисбон, рок. Мэтти пела их чудесным хриплым баритоном, аккомпанируя себе на пианино. Из-за
полувекового пренебрежения к инструменту ее игра мало чем отличалась от моей, и дребезжащие
клавиши выдавали ужасно фальшивые звуки. Но когда она начинала петь, казалось, что расстроенный
инструмент зв
...Закладка в соц.сетях
