Жанр: Электронное издание
GRAD
... никакого вразумительного объяснения, почему одни жильцы этих
домов бежали, захватив с собою все, что могли унести, даже книги, а другие
- забаррикадировались в своих жилищах, чтобы там умереть, по-видимому, от
голода и жажды. А может быть, и от холода - в некоторых квартирах
обнаружились жалкие подобия железных печурок, а в других огонь разводили,
видимо, прямо на полу или на листах ржавого железа, сорванных, скорее
всего, с крыши.
- Ты понимаешь, что здесь произошло? - спросил Андрей Немого.
Тот медленно покачал головой.
- Ты был здесь когда-нибудь раньше?
Немой кивнул.
- Тогда здесь жили?
"Нет", - показал Немой.
- Понятно... - пробормотал Андрей, пытаясь разобрать, что изображено
на почерневшей картине. Кажется, что-то вроде портрета. Кажется, женщина
какая-то...
- Это опасное место? - спросил он.
Немой глядел на него остановившимися глазами.
- Понимаешь вопрос?
Да.
- Можешь ответить?
Нет.
- И на том спасибо, - сказал Андрей задумчиво. - Значит, может, и
ничего. Ладно, пошли домой.
Они вернулись на второй этаж. Немой остался в своем углу, а Андрей
прошел к себе. Кореец Пак уже ждал его - беседовал о чем-то с Изей. Увидев
Андрея, он замолчал и поднялся ему навстречу.
- Садитесь, господин Пак, - сказал Андрей и сел сам.
Пак, чуточку помедлив, осторожно опустился на сиденье стула и положил
руки на колени. Желтоватое лицо его было спокойно, сонные глаза влажно
поблескивали сквозь щелочки между припухшими веками. Андрею он всегда
нравился - чем-то неуловимо напоминал Канэко, а может быть, просто потому,
что был всегда опрятен, благожелателен, со всеми дружелюбен, но без всякой
фамильярности, немногословен, но вежлив и приветлив - всегда немного сам
по себе, всегда на некотором расстоянии... А может быть, потому что именно
он, Пак, прекратил эту нелепую стычку на триста сороковом километре - в
самый разгар пальбы вышел из развалин и, подняв руку с раскрытой ладонью,
неторопливо двинулся навстречу выстрелам...
- Вас не разбудили, господин Пак? - спросил Андрей.
- Нет, господин советник. Я еще не ложился.
- Желудок мучает?
- Не больше, чем других.
- Но, вероятно, и не меньше... - заметил Андрей. - А как у вас с
ногами?
- Лучше, чем у других.
- Это хорошо, - сказал Андрей. - А как вообще самочувствие? Очень
сильно устали?
- У меня все в порядке, благодарю вас, господин советник.
- Это хорошо, - повторил Андрей. - Я вот почему побеспокоил вас,
господин Пак. Завтра объявлен большой привал. Но уже послезавтра я намерен
с особой группой совершить небольшую рекогносцировку. Километров на
пятьдесят - семьдесят вперед. Нам надо найти воду, господин Пак. Идти
будем, вероятно, налегке, но быстро.
- Понимаю вас, господин советник, - сказал Пак. - Прошу разрешения
присоединиться.
- Благодарю. Хотел просить вас об этом. Итак, выходим послезавтра,
прямо в шесть утра. Сухой паек и воду получите у сержанта. Договорились?
Теперь вот что... Как вы полагаете, сумеем мы найти здесь воду?
- Думаю, да, - сказал Пак. - Я слышал кое-что об этих районах. Где-то
здесь должен быть источник. Когда-то, по слухам, это был очень обильный
источник. Теперь он, вероятно, оскудел. Но на наш отряд, возможно, и
хватит. Надо посмотреть.
- А может быть, он вообще пересох?
Пак покачал головой.
- Возможно, но весьма маловероятно. Я никогда не слыхал об
источниках, которые пересыхают совсем. Выход воды может уменьшиться, даже
сильно уменьшиться, но совсем источники, видимо, не пересыхают.
- В документах я пока не нашел ничего полезного, - сказал Изя. - Вода
в город подавалась по акведуку, а теперь этот акведук сух, как... как я не
знаю что.
Пак промолчал.
- А что вы еще слыхали об этих кварталах? - спросил его Андрей.
- Разные более или менее страшные вещи, - сказал Пак. - Часть - явная
выдумка. Что касается остального... - он пожал плечами.
- Ну, например? - сказал Андрей благодушно.
- Собственно, все это я уже рассказывал вам раньше, господин
советник. Например, по слухам, где-то неподалеку отсюда находится так
называемый Город Железноголовых. Однако, кто такие эти железноголовые, я
понять так и не сумел... Кровавый водопад - но это еще, по-видимому,
далеко. Вероятно, речь идет о потоке, который размывает какую-нибудь
горную породу красного цвета. Воды там, во всяком случае, будет много...
Существуют легенды о говорящих животных - это уже на грани вероятного. А о
том, что находится за этой гранью, говорить, видимо, не имеет смысла...
Впрочем, Эксперимент есть Эксперимент.
- Вам, наверное, очень надоели эти расспросы, - сказал Андрей,
улыбаясь. - Воображаю, как вам надоело повторять всем одно и то же в
двадцатый раз. Но вы уж нас извините, господин Пак. Ведь среди нас вы -
самый осведомленный.
Пак снова пожал плечами.
- К сожалению, цена моей осведомленности невелика, - сказал он сухо.
- Большинство слухов не подтверждается. И наоборот - встречается много
такого, о чем я никогда ничего не слыхал... А что касается расспросов, то
не кажется ли вам, господин советник, что рядовые члены группы слишком
осведомлены, когда речь идет о слухах? Лично я отвечаю на расспросы только
тогда, когда разговариваю с кем-нибудь из командного состава. Я считаю
неправильным, господин советник, что солдаты и прочие рядовые работники
экспедиции в курсе всех этих слухов. Вредно для морали.
- Вполне согласен с вами, - сказал Андрей, стараясь не отводить глаз.
- И во всяком случае, я бы предпочел, чтобы было побольше слухов насчет
молочных рек с кисельными берегами.
- Да, - сказал Пак. - Поэтому, когда меня расспрашивают солдаты, я
стараюсь уклониться от неприятных тем и муссирую, главным образом, легенду
о Хрустальном Дворце... Правда, в последнее время они больше не желают
слушать об этом. Все очень боятся и хотят домой.
- И вы тоже? - спросил Андрей сочувственно.
- У меня нет дома, - сказал Пак спокойно. Лицо у него было
непроницаемое, глаза сделались совсем сонные.
- Н-да... - Андрей побарабанил пальцами по столу. - Ну что же,
господин Пак. Еще раз - спасибо. Прошу вас отдыхать. Спокойной ночи.
Он проводил глазами спину, обтянутую выцветшей голубой саржей,
подождал, пока закроется дверь, и сказал:
- Хотел бы я все-таки понять, зачем он увязался с нами?
- То есть, как это - зачем? - встрепенулся Изя. - Сами они разведку
организовать не могли, вот и попросились к тебе...
- А зачем им, собственно, разведка?
- Ну, дорогой мой, не всем царство Гейгера по вкусу, как тебе! Раньше
они не хотели жить под господином мэром - это тебя не удивляет? А теперь
они не хотят жить под господином президентом. Они хотят жить сами по себе,
понимаешь?
- Понимаю, - сказал Андрей. - Только, по-моему, никто не собирается
мешать им жить самим по себе.
- Это - по-твоему, - сказал Изя. - Ты ведь не президент.
Андрей залез в железный ящик, достал плоскую флягу со спиртом и
принялся свинчивать колпачок.
- Неужели ты воображаешь, - сказал Изя, - что Гейгер потерпит у себя
под боком хорошо вооруженную, крепкую колонию? Две сотни закаленных,
битых-перебитых мужиков всего в трехстах километрах от Стеклянного Дома...
Конечно, он им жить не даст. Значит, им надо уходить дальше на север.
Куда?
Андрей побрызгал спиртом на руки и изо всех сил потер ладонь о
ладонь.
- До чего же осточертела эта грязь... - пробормотал он с отвращением.
- Ты представить себе не можешь...
- Да-а, грязь... - сказал Изя рассеянно. - Грязь это тебе не сахар...
Ты мне скажи, что ты все время пристаешь к Паку? Чем он тебе не потрафил?
Я его знаю давно, чуть ли не с первого дня. Это честнейший, культурнейший
человек. Что ты к нему пристал? Только твоей зоологической ненавистью к
интеллигенции можно объяснить эти бесконечные иезуитские допросы. Если
тебе так уж позарез надо узнать, кто распространяет слухи, осведомителей
своих допрашивай, а Пак здесь ни при чем...
- У меня нет осведомителей, - холодно сказал Андрей.
Они помолчали. Потом Андрей неожиданно для себя сказал:
- Хочешь - честно?
- Ну? - жадно сказал Изя.
- Так вот, мой милый. У меня в последнее время появилось ощущение,
что кто-то очень хочет нашу экспедицию прекратить. Совсем прекратить,
понимаешь? Не просто, чтобы мы повернули оглобли и пошли домой, а
прикончить нас. Уничтожить. Чтобы мы пропали без вести, понимаешь?
- Н-ну, брат!.. - сказал Изя. Пальцы его со скрипом копались в
бороде, отыскивая бородавку.
- Да-да! И я все пытаюсь понять, кому это может быть выгодно. И
получается, что это выгодно твоему Паку. Молчи! Дай мне договорить! Если
мы пропадем без вести, Гейгер не узнает ничего - ни о колонии, ни о чем...
И вторую такую экспедицию он не скоро решится организовать. И тогда не
надо им будет уходить на север, покидать насиженное место... Вот так вот у
меня получается, понимаешь?
- По-моему, ты с ума сошел, - сказал Изя. - Откуда у тебя эти
ощущения? Если насчет повернуть оглобли - тут никаких ощущений не надо.
Все хотят повернуть... Но откуда ты взял, что нас хотят уничтожить?
- Не знаю! - сказал Андрей. - Я тебе говорю: ощущение... - Он
помолчал. - Во всяком случае, я правильно решил взять Пака с собой
послезавтра. Нечего ему без меня в лагере делать...
- Да он-то здесь при чем?! - гаркнул Изя. - Ну подумай ты головой
своей дурацкой! Ну, уничтожит он нас, а потом что? Восемьсот километров
пешком? По безводью?!
- Откуда я знаю? - огрызнулся Андрей. - Может, он трактор умеет
водить.
- Ты еще Мымру заподозри, - сказал Изя. - Как это... Как в сказке о
царе Додоне... Шемаханская царица.
- Н-да... Мымра... - задумчиво сказал Андрей. - Тоже штучка та еще...
И этот Немой... Кто он? Откуда? Почему ходит везде за мной, как собака?
Даже в сортир... Между прочим, ты знаешь, он уже, оказывается, в этих
местах побывал.
- Открытие сделал! - сказал Изя пренебрежительно. - Это я
давным-давно понял. Эти безъязыкие пришли с севера...
- Может быть, им здесь и вырезали языки? - сказал Андрей негромко.
Изя посмотрел на него.
- Слушай, давай выпьем, - сказал он.
- Разбавлять нечем.
- Ну, тогда хочешь, я тебе Мымру приведу?
- Иди ты к дьяволу... - Андрей поднялся, морщась, подвигал стертой
ногой в ботинке. - Ладно, я пойду погляжу, как и что. - Он похлопал себя
по пустой кобуре. - У тебя пистолет есть?
- Есть где-то. А что?
- Ладно, так пойду, - сказал Андрей.
Вытаскивая на ходу фонарик, он вышел в коридор. Немой поднялся ему
навстречу. Справа, в глубине квартиры, из-за приоткрытой двери слышались
негромкие голоса. Андрей приостановился.
- ...В Каире, Даган, в Каире! - внушительно вещал полковник. - Теперь
я вижу, что вы все забыли, Даган. Двадцать первый полк Йоркширских
стрелков, и командовал им тогда старина Билл, пятый баронет Стрэтфорд.
- Я прошу извинения, господин полковник, - почтительно возражал
Даган. - Мы можем прибегнуть к дневникам господина полковника...
- Не надо, не надо никаких дневников, Даган! Занимайтесь своим
пистолетом. Вы мне еще обещали почитать на ночь...
Андрей вышел на лестничную площадку и, как на телеграфный столб,
налетел на Эллизауэра. Эллизауэр курил, ссутулившись, прислонясь задом к
железным перилам.
- Последняя перед сном? - спросил Андрей.
- Так точно, господин советник. Сейчас ложусь.
- Ложитесь, ложитесь, - сказал Андрей, проходя. - Знаете: больше
спишь - меньше грешишь.
Эллизауэр почтительно хихикнул ему вслед. Верста коломенская, подумал
Андрей. Попробуй мне только в три дня не управиться - самого в волокушу
запрягу...
Нижние чины располагались на нижнем этаже (хотя гадить они наладились
на верхних). Разговоров здесь слышно не было - все или почти все, видимо,
уже спали. Сквозь распахнутые - для сквозняка - двери квартир, выходящих в
вестибюль, доносился разноголосый храп, сонное чмоканье, бормотание,
хриплый прокуренный кашель.
Андрей заглянул сначала в квартиру налево. Здесь устроились армейцы.
Из маленькой комнатушки без окон виднелся свет. Сержант Фогель в одних
трусах и в фуражке, сдвинутой на затылок, сидел за столиком и прилежно
заполнял какую-то ведомость. В армии был порядок: дверь комнатушки была
настежь, так что никто не мог бы войти или выйти незамеченным. На звук
шагов сержант быстро поднял голову и всмотрелся, прикрывая лицо от света
лампы.
- Это я, Фогель, - сказал Андрей негромко и вошел.
Сержант мигом поставил ему стул. Андрей сел и огляделся. Так, в армии
порядок. Все три бидона с расходной водой здесь. Ящики с консервами и
галетами для завтрашнего завтрака тоже уже здесь. И ящик с сигаретами.
Прекрасно вычищенный пистолет сержанта лежал на столе. Дух в комнатушке
стоял тяжелый, мужской, походно-полевой. Андрей положил руку на спинку
стула.
- Что на завтрак, сержант? - спросил он.
- Как обычно, господин советник, - сказал Фогель, удивившись.
- Давайте-ка придумайте что-нибудь не как обычно, - сказал Андрей. -
Кашу, что ли, рисовую с сахаром... Консервированные фрукты остались?
- Можно рисовую кашу с черносливом, - предложил сержант.
- Давайте с черносливом... Воды выдайте утром двойную порцию. И по
полплитки шоколаду... Шоколад остался?
- Есть еще немного, - сказал сержант неохотно.
- Вот и выдайте... Сигареты что - последний ящик?
- Точно так.
- Ну, ничего не поделаешь. Завтра - как обычно, а с послезавтрашнего
дня сокращайте норму... Да, и вот еще что. Полковнику с сегодняшнего дня и
впредь - двойную порцию воды.
- Осмолюсь доложить... - начал было сержант.
- Знаю, - прервал его Андрей. - Скажете, что это мой приказ.
- Слушаюсь... Угодно господину советнику... Анастасис! Куда?
Андрей обернулся. В коридоре, покачиваясь на нетвердых ногах и
придерживаясь рукой за стену, стоял совершенно раскисший со сна солдат -
тоже в одних трусах и в ботинках.
- Виноват, господин сержант... - промямлил он. Видно было, что он
ничего не соображает. Потом руки его опустились по швам. - Разрешите
отлучиться в уборную, господин сержант!
- Бумага нужна?
Солдат почмокал губами, пошевелил лицом.
- Никак нет... Имеется... - он показал зажатый в кулаке клочок
бумаги, видимо, из Изиных архивов. - Разрешите идти?
- Ступай... Прошу прощения, господин советник. Всю ночь бегают. А
случается, что и просто так... под себя... Раньше хоть марганцовка
помогала, а теперь вот ничего уже не помогает... Угодно будет, господин
советник, проверить караулы?
- Нет, - сказал Андрей, поднимаясь.
- Прикажете сопровождать?
- Нет. Останьтесь.
Андрей снова вышел в вестибюль. Здесь было так же жарко, но воняло
все-таки поменьше. Рядом бесшумно вырос Немой. Слышно было, как на
лестнице, этажом выше, оступается и шипит сквозь зубы рядовой Анастасис.
Не дойдет ведь до сортира, на пол навалит, подумал Андрей с гадливым
сочувствием.
- Ну что, - сказал он вполголоса Немому. - Посмотрим, как гражданские
устроились?
Он пересек вестибюль и вошел в дверь квартиры напротив.
Походно-полевой дух стоял и здесь, но армейского порядка уже не было.
Пригашенная лампа в коридоре тускло освещала сваленные кое-как приборы в
брезентовых чехлах вперемежку с оружием, грязный рюкзак с развороченными
внутренностями, брошенные у стены манерки и кружки. Взявши лампу, Андрей
шагнул в ближайшую комнату, и сейчас же ему под ноги попался чей-то
ботинок.
Здесь спали водители - голые, потные, распростертые на мятом
брезенте. Даже простыни не постелили... Впрочем, простыни были, надо
думать, грязнее всякого брезента. Один из водителей вдруг поднялся, сел,
но раскрывая глаз, зверски поскреб плечи и проговорил невнятно: "На охоту
идем, а не в баню... На охоту, понял? Вода желтая... под снегом желтая,
понял?" Еще не договорив, он снова обмяк и повалился на бок.
Андрей убедился, что все четверо на месте, и прошел к следующей
комнате. Здесь уже обитала интеллигенция. Спали на раскладушках, застелив
их серыми простынями, спали тоже неспокойно, с нездоровым храпом, -
постанывали, скрипели зубами. Двое картографов в одной комнате, двое
геологов - в соседней. В комнате геологов Андрей уловил незнакомый
сладковатый запах, и ему сразу же вспомнилось, что ходит слух, будто
геологи покуривают гашиш. Позавчера сержант Фогель отобрал сигарету с
анашой у рядового Тевосяна, начистил ему зубы и пригрозил сгноить в
авангарде. И хотя полковник отнесся к этому случаю скорее юмористически,
Андрею все это очень не понравилось.
Остальные комнаты в огромной квартире были пусты, только на кухне,
закутавшись с головой в какое-то тряпье, спала Мымра - измотали ее, видно,
за этот вечор. Из-под гнусного тряпья торчали тощие голые ноги, все в
ссадинах и каких-то пятнах. Вот еще беда на нашу голову, подумал Андрей.
Шемаханская царица. Черт бы ее побрал, проклятую сучку. Шлюха грязная...
Откуда? Кто такая? Бормочет невразумительное на непонятном языке... Почему
в Городе - непонятный язык? Как это может быть? Изя услышал - обалдел...
Мымра. Это ведь Изя ее так назвал. Правильно назвал. Очень похоже. Мымра.
Андрей вернулся к комнате водителей, поднял лампу над головой и
показал Немому на Пермяка. Немой, бесшумно скользнув между спящими,
нагнулся над Пермяком и взял его обеими ладонями за уши. Потом он
выпрямился. Пермяк уже сидел, упираясь одной рукой в пол, а другой -
отирая с губ набежавшую во сне слюнку.
Поймав его взгляд, Андрей мотнул головой в сторону коридора, и Пермяк
сразу же поднялся на ноги - легко и беззвучно. Они прошли в пустую комнату
в глубине квартиры, Немой плотно закрыл дверь и прислонился к ней спиной.
Андрей посмотрел, где сесть. Комната была пуста, и он сел прямо на пол.
Пермяк опустился перед ним на корточки. В свете лампы конопатое лицо его
казалось нечистым, спутанные волосы падали на лоб, и сквозь них чернела
корявая татуировка "раб Хрущова".
- Пить хочешь? - спросил Андрей вполголоса.
Пермяк кивнул. На лице его появилась знакомая блудливая улыбочка.
Андрей извлек из заднего кармана плоскую флягу, где на донышке плескалась
вода, и протянул ему. Он смотрел, как Пермяк пьет - маленькими скупыми
глотками, шумно дыша через нос, двигая щетинистым кадыком. Вода сразу же
испариной выступила у него на теле.
- Тепленькая... - сипло сказал Пермяк, возвращая пустую фляжку. -
Холодной бы... из-под крана... Эх!
- Что там у вас с двигателем? - спросил Андрей, засовывая фляжку
обратно в карман.
Пермяк растопыренной ладонью собрал пот с лица.
- Говно - двигатель, - сказал он. - Его у нас вторым делали, не
поспевали к сроку... Чудо еще, что до сего дня продержался.
- Починить можно?
- Починить можно. Денька два-три потыркаемся - починим. Только это
ненадолго. Еще километров двести прочапаем, снова будем загорать. Говно -
двигатель.
- Понятно, - сказал Андрей. - А ты не заметил, кореец Пак около
солдат не вертится?
Пермяк досадливо отмахнулся от этого вопроса. Он придвинулся к Андрею
и проговорил ему в самое ухо:
- Нынче на обеденном привале солдаты договорились дальше не идти.
- Это я уже знаю, - сказал Андрей, стискивая зубы. - Ты мне скажи,
кто у них верховодит?
- Но могу никак разобрать, начальник, - свистящим шепотом ответил
Пермяк. - Болтает больше всех Тевосян, но ведь он трепло, а потом он
последнее время что ни утро - торчит...
- Что?
- Торчит... Ну - под балдой, накурившись... Его никто но слушает. А
вот кто настоящий заводила - не пойму.
- Хнойпек?
- А хрен его знает. Может, и он. Человек в авторитете... Водители,
вроде бы, тоже за, то есть, чтобы дальше не идти. От господина Эллизауэра
толку никакого нет - он только хихикает, как падло, да всем старается
угодить... боится, значит. А я что могу? Я только их подзуживаю, что на
солдат полагаться нельзя, что они нашего брата-водителя ненавидят. Мы,
мол, едем - они идут. Им паек солдатский, а нам - как господам ученым...
За что, мол, им нас любить? Раньше действовало, а теперь чего-то плохо
действует. Главное что? Тринадцатый день послезавтра...
- А ученые как? - прорвал его Андрей.
- А хрен их знает. Ругаются страшными словами, а вот за кого они - не
могу понять. Каждый божий день у них с солдатами из-за Мымры грызня... А
господин Кехада знаете, что говорил? Что полковник, мол, долго не
протянет.
- Кому говорил?
- Я так думаю, что это он всем говорит. А сам я слышал, как он это
своим геологам объяснял, чтобы они с оружием не расставались. На этот
случай. Сигаретки нет, Андрей Михайлович?
- Нет, - сказал Андрей. - А как сержант?
- К сержанту не подступишься. С ним - где залезешь, там и слезешь.
Камешек. Убьют они его первого. Очень ненавидят.
- Ладно, - сказал Андрей. - А как все-таки насчет корейца? Агитирует
он солдат или нет?
- Не видел. Он всегда особняком держится. Ежели хотите, я, конечно,
за ним специально присмотрю, но, по-моему, это пустой номер...
- Ну, вот что, - сказал Андрей. - С завтрашнего дня - большой привал.
Работы, в общем, никакой. Только на тракторе. А солдаты будут вообще
только валяться да болтать. Ты вот что, Пермяк. Ты мне выясни, кто у них
главный. Это у тебя будет дело номер одни. Придумай что-нибудь, тебе там
видней, как это сделать... - Он поднялся, и Пермяк тоже вскочил. - Тебя
сегодня, правда, рвало?
- Да, скрутило чего-то... Сейчас вроде полегче.
- Надо что-нибудь?
- Да нет, лучше не стоит. Курева бы...
- Ладно. Трактор почините - премию выдам. Иди.
Пермяк выскользнул за дверь мимо посторонившегося Немого, а Андрей
подошел к окну и оперся па подоконник, выжидая положенные пять минут. В
отсветах подвижной фары грузно чернели остовы волокуш и второго трактора,
блестели остатки стекол в черных окнах дома напротив. Справа невидимый в
темноте часовой, позвякивая подковами, бродил взад-вперед поперек улицы и
тихонько насвистывал что-то унылое.
Ничего, подумал Андрей. Выкарабкаемся. Заводилу бы найти... Он
представил себе снова, как по его приказу сержант выстраивает солдат без
оружия в одну шеренгу и как он, Андрей, начальник экспедиции, с пистолетом
в опущенной руке медленно идет вдоль этой шеренги, вглядываясь в
окаменевшие заросшие лица, как он останавливается перед отвратной рыжей
харей Хнойпека и стреляет ему в живот - раз и второй раз... Без суда и
следствия. Так будет с каждым мерзавцем и трусом, который осмелится...
А господин Пак, по-видимому, и на самом деле ни при чем, подумал он.
И на том спасибо. Ладно. Завтра еще ничего но случится. Еще дня три ничего
не случится, а за три дня можно много чего придумать... Можно, например,
хороший источник найти, километрах в ста впереди. К воде, небось,
поскачут, как лошади... Ну и духотища же все-таки здесь. Всего-то один
вечер здесь стоим, а уже дерьмом везде воняет... И вообще время всегда
работает на начальство против бунтовщиков. Везде так было, и всегда так
было... Вот они сегодня сговорились, что завтра дальше не пойдут. Утром
поднимутся оскаленные, а мы им - большой привал. Идти-то, ребята,
оказывается, никуда и не надо, зря оскалились... А тут еще тебе и каша с
черносливом, чаю вторая кружка, шоколад... Вот так-то, господин Хнойпек! А
до тебя я, все-таки, доберусь, дай только срок... Ч-черт, спать охота.
Пить охота... Ну, про питье ты, положим, забудь, господин советник, а вот
спать надо. Завтра - чуть свет... Провалился бы ты, Фриц, со своей
экспансией. Тоже мне - император всея говна...
- Пойдем, - сказал он Немому.
За столом Изя все еще листал свои бумажки. Теперь он взял себе новую
дурную привычку - бороду кусать. Завернет волосню свою на горсть, сунет в
зубы и грызет. Экое чучело, право... Андрей подошел к раскладушке и
принялся застилать простыню. Простыня липла к рукам, как клеенка.
Изя вдруг сказал, повернувшись к нему всем телом:
- Так вот. Жили они здесь под управлением Самого Любимого и Простого.
Все с большой буквы, заметь. Жили хорошо, всего было вдоволь. Потом стал
меняться климат, наступило резкое похолодание. А потом еще что-то
произошло, и они все погибли. Я тут нашел дневник. Хозяин
забаррикадировался в квартире и помер от голода. Вернее, он не помер, а
повесился, но повесился от голода - сошел с ума... Началось с того, что на
улице появилась какая-то рябь...
- Что появилось? - спросил Андрей, переставая стаскивать ботинки.
- Какая-то рябь появилась. Рябь! Тот, кто попадал в эту рябь,
исчезал. Иногда успевал еще заорать, а иногда и того не успевал - просто
растворялся в воздухе, и все.
- Бред какой-то... - проворчал Андрей. - Ну?
- Те, кто вышел из дому, все погибли в этой ряби. А те, кто испугался
или сообразил, что дело дрянь, те поначалу выжили. Первое время по
телефону переговаривались, потом стали понемножку вымирать. Жрать ведь
нечего, на улице - мороз, дров не запасли, отопление не работает...
- А рябь куда делась?
- Ничего по этому поводу не пишет. Я тебе говорю, он к концу с ума
сошел. Последняя запись у него такая... - Изя пошелестел бумагами. - Вот,
слушай: "Не могу больше. Да и зачем? Пора. Сегодня утром Любимый и Простой
прошел по улице и заглянул ко мне в окно. Это - улыбка. Пора". И все.
Квартира у него, заметь, на пятом этаже. Он, бедняга, петельку к люстре
приладил... Петелька, между прочим, так до сих пор и висит.
- Да, похоже, на самом деле, с ума сошел, - сказал Андрей, забираясь
в постель. - Это от голод
...Закладка в соц.сетях
