Жанр: Электронное издание
Elhaet16
...ы, - сказала Бугго и сунула ему для начала отцовское письмо. -
Ознакомьтесь пока.
Всю ночь они подсчитывали суммы, указанные в документации по проведению
восстановительных работ, и под утро, когда огни увеселительных заведений утомленно
погасли, а музыка выдохлась, оказалось, что до полумиллиона недостает приблизительно
полторы тысячи.
- Оценивать ущерб они будут еще день или два, - сказала Бугго, покусывая себя
за палец. - Нельзя рисковать. Насколько я понимаю, страховая компания сделает все,
чтобы я максимально оплатила ремонт, но не допустит перехода корабля в мою
собственность.
- Вы предлагаете, пока не завершилось составление официального списка, спереть
из "Ласточки" нечто на сумму в полторы тысячи? - уточнил Хугебурка.
- Вот именно, - подтвердила Бугго. - Всю моральную ответственность свалим на
капитана Эбу. Все равно он виноват, старый хапуга.
- Вы желаете, чтобы кражу совершил я? - осведомился Хугебурка, глядя на своего
капитана сквозь грязный стакан.
Бугго сладко зевнула.
- Это не обязательно. Для начала давайте решим, что будем переть.
Дорогостоящее, компактное и необходимое в космическом полете.
- Эхолот, - почти тотчас сказал Хугебурка. - Завтра, во время очередного визита
на корабль, суньте его в комбинезон. Только возьмите с собой платок - обернуть, эта
штука колючая.
Старенький топчанчик, в незапамятные времена бывший чьей-то дачной отрадой,
уцелел посреди катастрофы, постигшей "Ласточку", и по-прежнему неуместно пестрел
ситцами в разоренной рубке. Ручной прибор наружного сканирования, традиционно
именуемый эхолотом, помещался непосредственно над топчаном, а данные с него
выводились на общий экран, рядом с лобовым иллюминатором. Обычно эхолот не был
подсоединен к источнику питания, поскольку в штатной ситуации не использовался.
Однако устав требовал дублирования навигационных приборов. Хугебурка уверял, что на
борту того гроба, в котором он вывозил радиоактивные отходы, имелась астролябия, чему
Бугго безусловно верила.
В утро кражи на "Ласточке" скучно копошились трое исполнителей из страховой
компании. Основные работы по производству описи уже завершились; предстояло
нанести несколько завершающих штрихов на богатую картину поломок и недостач,
больше для формальности. Сумма замерла возле отметки "полмиллиона экю", и
существенных отклонений больше не предвиделось.
- ...А я не люблю, чтоб у женщины на лице был волос густой, - доносились голоса
из развороченной кают-компании. - На теле - пожалуйста, а личико чтоб гладкое.
- А мне нравятся пушистенькие, - говорил второй исполнитель. - Терпеть не
могу, когда физиономия лысая.
К кислому духу мокрого пепелища прибавилась вонь оплавленного пластика. В те
дни запах пожара пропитывал для Бугго весь мир. Так же пахло от ее волос и одежды; но
благодаря зляге она быстро перестала это замечать.
Завидев капитана, оба чиновника замолчали. Один сделал приветственный жест,
второй посерьезнел и уткнулся в показания на электронной планшетке, которую держал
перед глазами.
Распорядитель работ, господин Низа, обнаружился в рубке - на топчанчике. Умом
Бугго понимала, что они - по разные стороны боевого строя, что ему нужно во что бы то
ни стало переложить основные расходы по ремонту корабля на капитана, иначе плакали
премиальные от страховой компании... Но господин Низа был таким обходительным,
сочувственным и плюшевым, что Бугго приходилось постоянно напоминать себе: это -
враг, алчный и хитрый.
- Закрываем последний лист, - закивал он, когда Бугго вошла в рубку. - Завтра
подаем документы на утверждение. Я сделаю вам копию для отчета конторе порта
приписки.
- Хорошо, - сказала Бугго, лихорадочно прикидывая, как бы ловчее выманить его
отсюда. - Э... Вы уже составили опись имущества рубки?
- Пока проверяю вчерашние данные. - Пушистый округлый палец погладил чуть
выпуклый экран планшетки, и под ним мягко засветились зеленые буквы.
Бугго посмотрела с тоской. Господин Низа устроился на топчанчике чрезвычайно
удобно, обложившись планшетками, вычислительными машинками, сканирующими
устройствами и плоскими мисочками с густым зеленоватым напитком, на вкус вяжущим и
сладковато-кислым. Местные называли его чога.
- Оставьте-ка мне вашу планшетку, дорогая, - обратился господин Низа к Бугго.
- Погуляйте. Возле космодрома есть лесополоса для релаксации. У вас усталый вид. Вы,
наверное, много пьете?
- Ужасно много, - призналась Бугго.
- Ну, ну, - проворковал чиновник и провел ладошкой по своей шелковистой щеке.
- Я знаю ваш народ, голокожих. И запах характерный. У нас ведь многие думают, что от
голокожих всегда такой запах, но я-то знаю ваш народ. Это у вас только от сивухи. Ах, ах.
Вот беда! Погуляйте, дорогая, отдохните немного. Завтра уж закончим, потерпите.
Ничего. Космос велик, жизнь длинная, кораблей много.
Бугго молча вышла из рубки. Ремонтный док помещался на самом краю летного
поля. Отсюда до баров было почти три парасанга, если по прямой, а в обход - так все
пять. "Какие бары?" - в ужасе подумала Бугго. Времени почти не оставалось. Еще час
или около того господин Низа будет сверять список штатной комплектации "Ласточки" с
результатами вчерашней описи, а потом примется за рубку. Если эхолот не исчезнет до
внесения в поставарийный инвентаризационный список - все...
Загребая на ходу ногами, как полупараличная, Бугго побрела дальше, в сторону
узкой лесной полосы, за которой уж начинались жилые зоны с огородами и птичниками.
"Иезус на троне! - думала Бугго, представляя в мыслях Иезуса с горящим крестом над
головой, как Он сидит в рубке космического корабля на капитанском месте. - Что же мне
делать?"
Смятение мешало ей соображать, все мельтешили в уме маленькие, назойливые
мыслишки. То одно выскакивало, то другое, и начинало бегать: пушистеньких женщин он
предпочитает... дополнительное соглашение к страховому договору - там красивый
бордюр на бумажной копии сделан... полбутылки зляги вчера в баре забыла...
"Почему один человек создан храбрым, а другой - умным?" - думала Бугго в
печали.
В лесной полосе было совсем не так, как в космопорту. Все там было иначе - и
запахи, и звуки, и само состояние воздуха, более тягучего и густого. Бугго пробовала петь,
но голос увязал, как будто лесное безмолвие перекрикивало и властно требовало от
человека молчания. Тогда она просто села на землю и стала смотреть перед собой.
И увидела почти сразу.
Поначалу она обратила на это внимание просто потому, что оно до странности
напоминало космопорт, существующий как бы в ином измерении. К высокому, до
середины древесного ствола, конусовидному сооружению то и дело подлетали насекомые,
садились, складывали крылья и вползали в ангары, а оттуда, им навстречу, выбегали
другие и суетились вокруг, подталкивая и словно помогая освободиться от груза. Бугго не
знала, как называются эти насекомые, - у нас такие не водятся. Про себя она стала
именовать их "мурашками", хотя на самом деле это не муравьи.
Она нашла в кармане смятую конфету и положила рядом с собой. Ох, как набежали
мурашки, как облепили! Как трудились они, пытаясь переправить конфету к себе в
грузовые отсеки! Бугго забавлялась недолго - ее укусили за палец, и тотчас пелена упал
с глаз, решение пришло мгновенно, исцелив больной, натруженный ум. Бугго сняла
маечку и забрала в узел всю ватагу мурашек, вместе со сладким, а летную куртку
застегнула прямо на голом теле. Гладкие женщины им, видите ли, не нравятся. Почти
бегом она припустила к своему кораблю.
На "Ласточке" за это время мало что переменилось. Двое бубнили теперь в трюме:
"Вентиль сорван... три троса исправные, общей длиной... да не разворачивай, ну их!
Пиши: четверть парасанга". В рубке покойно, еле слышно пощелкивали клавиши счетной
машинки. Бугго вошла, стараясь не шуметь, и присела за топчаном, выпуская мурашек.
Господин Низа повернулся, уловив слабый звук, и тут Бугго выпрямилась и
встретилась с ним глазами.
- А! - молвил он. - Я как раз заканчиваю. Хотите посмотреть? Вы непременно
должны внимательно читать всю документацию, дорогая, иначе вас облапошат. Садитесь
и читайте! Будете пить чогу?
Бугго посмотрела на плоскую мисочку, где плескалось то, зелененькое, и отважно
согласилась.
- Вот и умница, - похвалил господин Низа. - Теперь смотрите. - Он быстро
пробежал пальцами по кнопкам. - Файл 871. Исследование грузового трюма номер
четыре. Остатки крепежа для контейнеров - шестнадцать; при этом микромолекулярное
сканирование выявило: в семи случаях крепеж выломан вместе с тяжелым предметом,
предположительно контейнером, насильственно; в пяти случаях - выпадение крепежа
произошло естественно, вследствие усталости (изношенности) металла... Вы успеваете
следить?
- Да, - сказала Бугго. - За семь крепежей плачу я, за пять - вы. То есть,
страховая компания. А что с остальными?
- В каком смысле?
- Пять и семь - одиннадцать. Осталось еще пять крепежей. С ними-то что?
- Пять и семь - двенадцать, так что остается четыре, - поправил господин Низа.
- В случае с этими четырьмя... молекулярный анализ не выявил... Слишком давно. Я в
затруднении.
- Да ладно вам, - развязно произнесла Бугго. - Давайте поделим расходы
пополам. Два - на мне, два - на вас.
- Мне необходимы веские аргументы, подтвержденные объективными данными, в
противном случае...
- Хорошо, все четыре - мои, - легко согласилась Бугго.
Мурашки уже расползлись по рубке. Одного Бугго краем глаза видела на топчанчике
- он упорно карабкался к сиденью.
Господин Низа внес несколько цифр в свою планшетку и показал Бугго.
- После того, как мы с вами пришли к окончательному соглашению по вопросу
крепежа в грузовом-четыре, картина приобретает такой вид...
Мурашка приподнял усики над краем сиденья и пошевелил ими, исследуя воздух.
Помогая ему принять верное решение, Бугго украдкой обмакнула палец в чашку с чогой и
оставила несколько сладких капель рядом с собой. Отринув сомнения, мурашка пополз
вперед, а там, где он только что был, тотчас появился еще один.
Бугго взяла планшетку в руки и погрузилась в изучение цифр. Господин Низа
поглядывал на нее сбоку, доброжелательно и чуть снисходительно. И вдруг в мгновение
ока все изменилось. Круглое лицо распорядителя работ вытянулось, каждая шерстинка на
нем встала дыбом, и он, подскочив противоестественно высоко над сиденьем, заверещал
тонким и резким голосом, как бы разрывающим гортань и совершенно невыносимым для
слуха:
- Дэрису! Дэрису! Дэрису!
С этим он сорвался с места и вылетел из рубки.
Бугго даже не посмотрела ему вслед. Она полулежала на топчанчике, среди
опрокинутых мисочек с чогой и разбросанных планшеток, и скучно наблюдала за тем, как
деловитые дэрису запускают хоботки в обшивку и вытягивают сладкое. Она совершенно
ничего не чувствовала. Ни злорадства, ни даже удовлетворения. И в голове опять
сгустился туман.
Она напомнила себе об их с Хугебуркой плане, встала ногами на сиденье и
вытащила эхолот из гнезда в стене.
Хугебурка ждал ее в гостинице. Он валялся в смятой, засаленной постели и читал
журнал, заимствованный у портье, - очень старый, с заляпанным экраном. Завидев Бугго,
Хугебурка выключил журнал и встал.
Бугго бросила на кровать эхолот и потянулась к бутылке, стоявшей на стереовизоре.
Хугебурка поглядел на эхолот, потом взял в руки, повертел.
- Молекулярный анализ покажет, что его украли совсем недавно, - сказала Бугго.
- Но вряд ли выявит вора.
- Когда суммарные результаты экспертизы станут известны, господин Низа,
вероятно, заподозрит вас, - сказал Хугебурка мрачно.
- Да? - отозвалась Бугго. - Между прочим, он считает меня глупой.
- Когда речь заходит о деньгах, людям свойственно резко менять мнение на
противоположное.
Бугго плюхнулась на кровать с бутылкой в руке.
- Они ничего не докажут. - Она подняла голову и пьяно поглядела в глаза своему
старшему офицеру. - Ничего. Ясно?
- Если только не найдут эхолот.
Бугго фыркнула.
- Не найдут! У вас деньги остались?
Хугебурка промолчал и не двинулся с места.
- Я спросила, есть ли у вас деньги, господин Хугебурка.
- Немного.
- Купите мне конфет. Липких. Дешевых. Каких-нибудь карамелек. Нужно штук
двадцать. Только не задерживайтесь в баре, времени мало.
Хугебурка накинул куртку и вышел, а Бугго включила журнал и прочитала местный
анекдот, которого не поняла.
Следующие полчаса они сосали карамельки и оплевывали сладкой слюной
злополучный эхолот. Хугебурку затошнило после третьей, а капитану, похоже, все
нипочем. Наконец карамельки иссякли. Последнюю Бугго проглотила. Эхолот поместили
в бумажный пакет и вдвоем покинули гостиницу.
- Местные называют их дэрису, - объясняла Бугго по дороге. - По мне -
обычные мурашки. Эти пушистики их смерть как боятся. Если мы закопаем эхолот в
муравейнике, там даже искать не станут.
Все прошло как по маслу. Прибор засунули в середину муравьиной кучи, и вокруг
тотчас закипело строительство: спешно латались дыры, возводились новые стены, сладкое
покрытие перерабатывалось и шло в дело.
- Идемте-ка отсюда, - сказала Бугго своему офицеру, который сомнамбулически
глядел на эту бурную коллективную деятельность. - Завтра и следа не останется.
Ближе к вечеру начался дождь. Холодный, встревоженный порывистым ветром, он
то брызгал во все стороны, то, на мгновение успокаиваясь, слабо шелестел в листве и под
ногами. Желтые и синие лучи уличных фонарей растекались разноцветной жижей и
плавали по плохо замощенным тротуарам. В лужах вздувались крупные пузыри, но
лопались прежде, чем Бугго наступала на них.
Впереди мигал бар, похожий на опрокинутый шаттл. Ветер приносил оттуда музыку,
но по дороге рвал ее на кусочки, и до Бугго с Хугебуркой долетали только хрупкие
обломки, из которых никак не складывалась мелодия. А потом теплое, влажное нутро бара
поглотило их.
Битые зеркала, в беспорядке прилепленные повсюду на стенах, дробили
посетителей. Эхо скакало под потолком, путаясь в искусственных металлических
сталактитах и круглых пестрых лампах, а музыка по-прежнему оставалась неуловимой,
существующей только в воображении трех музыкантов с мятыми лицами и свалявшейся
шерстью на щеках. Один из них натужно дул в длинный оранжевый шланг, оживляя
музыкальный инструмент, похожий на плоский младенческий гробик; а двое других то
попеременно, то оба разом дергали толстые струны, натянутые на гигантскую бочку.
С бутылкой и двумя стаканами Хугебурка направлялся к столику, где сидела Бугго.
Ему нечасто доводилось смотреть на нее с расстояния - обычно обстоятельства тесно
притискивали их друг к другу; и сейчас он остановился, чтобы получше разглядеть своего
капитана. Бугго сильно пообносилась, лоск недавней выпускницы сполз, как дешевая
позолота, и осталось только то, чем она была на самом деле. А что это - Хугебурка
определить не успел, поскольку был вырван из созерцания.
- У! - проговорил сипловатый, но вполне дружеский голос над самым ухом
Хугебурки. - Как статус?
Шершавая теплая рука скользнула по ладони Хугебурки, желтые глаза на смуглом
лице близоруко прищурились.
- Стабильно, - сказал Хугебурка. - Глотнешь?
Незнакомый космоволк хлебнул из бутыли, обтер губы, еще раз глотнул и вернул
злягу Хугебурке.
- Антиквара не видел? - спросил он, озабоченно озираясь.
- Кого?
- Калмине Антиквара. Купили с Уфели слайдборд за семь сотен с полбочкой экю,
давно мечтали... Звали покататься - я отказался, представляешь? - на сорок втором
парасанге в сторону Орясины отказал правый тормозной - Уфели в смятку - Антиквар с
костылями...
И, бормоча на ходу, куда-то ушел, растворяясь в разноцветной мешанине лиц,
звуков, бликов, мелькающих световых пятен...
- Кто это? - спросила Бугго, когда Хугебурка приблизился к ней и поставил
стаканы на столик.
- Понятия не имею.
Они молча разлили злягу. Вечер для них начался и все длился и длился, принося в
бар все новых и новых людей, которые входили, обтирая дождь с мокрой шерсти и
встряхиваясь, и сразу же вплетали свои голоса в тугое вязание здешнего воздуха, и все
пестрее становилось вокруг, и наконец настало то мгновение, когда из замысловатой
пестроты потянулась единственная нить, простая и чистая, и вот эта-то нить и была
истиной, а названия у нее не было.
В самый глухой час ночи, когда все огни погасли и ненадолго возникла усталая
тишина, Бугго поскреблась в номер к Хугебурке. Плохо соображая, он накинул на плечи
одеяло и поплелся к двери.
- Господин Хугебурка... - расслышал он глухой голос своего капитана. - Я
умираю.
Хугебурка распахнул дверь, и Бугго повалилась прямо на его руки.
- Что?.. - невнятно спросил он, втаскивая ее в комнату и на ходу задевая локтем
панель освещения.
Бугго вся тряслась, лицо у нее распухло - из вздутых зеленовато-белых подушек
щек торчал только кончик носа, да еще высовывались краешки белых тонких ресниц.
Хугебурка положил ее на кровать, чуть отошел и уставился изучающе. Потом
приблизился, тронул распухшую щеку пальцем. Ненадолго осталось углубление в тугой
подушечке, потом оно медленно исчезло, выправилось.
- Больно? - спросил Хугебурка.
- Ничего не чувствую, - плачуще сказала Бугго.
Из-под реснички с трудом выбралась раздавленная слезинка. Хугебурка машинально
вытер ее ладонью. Бугго всхлипнула.
- Ну, - сказал Хугебурка, проводя рукой по ее волосам. - Ну, ну.
- Может, это от зляги?
- Нет, - твердо ответил он. - Мы ведь пили из одной бутылки.
- Все равно. Я женщина. Женщины чувствительнее.
- Тогда вас бы разнесло еще месяц назад, - резонно возразил Хугебурка.
- А если накопилось в организме?
- Нет, госпожа капитан, - повторил Хугебурка. - От зляги еще ни одного
космоволка не раздуло. Так не бывает.
Она чуть выпятила губы, и Хугебурка понял: обиделась. Он еще раз погладил ее, как
маленькую, и вдруг нащупал за ухом странный бугорок, похожий на бородавку. На
краткий миг ситуация показалась чересчур деликатной. Что, если у Бугго там на самом
деле бородавка, которой она стесняется?
- У вас там бородавка? - с нарочитой грубостью спросил Хугебурка.
- Что? - жалобно удивилась Бугго.
- Сидите тихо, я лучше сам посмотрю. - С этим он отогнул ее ухо и повернул к
свету. Ему открылся красноватый, чуть светящийся шарик величиной с люксейскую
горошину. Этот шарик, несомненно, был живой - он пульсировал и иногда странно
шевелился, как бы переступая на месте.
- Дэрису, - молвил Хугебурка.
Бугго застонала и, откинувшись назад, поперек кровати, зашаркала по полу босыми
ногами.
- Противно! Противно! - забормотала она.
- Их бы лазерным излучателем, - сказал Хугебурка задумчиво и снова потрогал за
ухом у капитана.
- Ну так жгите! Чего ждать? У меня будет отек легких! - выпалила Бугго.
- Чума под хвост! - высказался Хугебурка так неожиданно, что Бугго даже
раздвинула мускульным усилием раздутые щеки и чуть обнажила удивленные глаза:
обычно Хугебурка никогда не ругался. - Излучателя нет, - пояснил старший офицер. -
Я его продал.
Бугго обреченно расслабилась и снова уронила голову на покрывало.
Хугебурка несколько раз дернул себя за волосы. Затем спросил:
- Госпожа капитан, вы боитесь боли?
- Нет, - ответила Бугго сонным голосом. Точнее, обморочным.
- Хорошо.
Хугебурка сдернул с нее майку. Бугго вздрогнула, но тут же опять успокоилась.
Хугебурка разрезал майку на полоски, свернул фитильки и поджег. Первый дэрису,
ощутив поблизости огонь, засуетился, попытался уйти глубже под кожу, а потом зашипел
и обмяк. Хугебурка вытащил его ногтями, а круглую мясную ранку прижег. В комнате
сразу завоняло, как в летней шашлычной: горелой плотью и потом.
Второй дэрису обнаружился на спине, еще два - у сгиба локтя, трое сидели на
пояснице, один - на бедре. Когда Хугебурка переворачивал стонущую голую Бугго на
спину, чтобы посмотреть, нет ли врага на животе и под мышками, в комнату вломился
портье.
Хугебурка, закопченный и зверский, поднял лицо. Факел из тряпки в его руке
источал зловоние.
Портье смотрел на него молча. Потом бесстрастно осведомился:
- Кто эта госпожа?
- Мой капитан, - чуть задыхаясь, ответил Хугебурка.
Портье подошел поближе, поглядел на Бугго с легкой опаской.
- Дэрису, - пояснил Хугебурка, предупреждая другие вопросы.
Портье подскочил и испустил хриплый вопль.
- Тихо ты, - сказал ему Хугебурка, - люди же спят.
- Люди уже проснулись, - ненавидяще проговорил портье. - Я им скажу, что у
вас загорелась постель, а вы оба пьяны - едва не сгорели заживо. На самом деле вы
сейчас же уберетесь отсюда!
- Погоди ты, да погоди же, она умирает.
- Ничего не умирает. С голокожей бабенки их легко выбрать. Чем ты их? Тряпкой?
Дурак. Кожу ей зазря испортил.
- Лазерника нет.
- Ладно, - сказал портье. - Будет теперь в пятнышку. Голокожей - все равно.
Была бы лохматенькая - тогда уродство, а так... Жалко только, что молодая.
- Чем ее лечить?
- А ничем. Само пройдет. Главное - от этой пакости избавиться... Придется
постель на самом деле сжечь. И тряпки ваши - тоже. С вас, кстати, штраф.
- Со штрафом подожди.
- Сегодня к середине дня - чтоб выложили. Десять экю, понял?
- Дрянь, - сказал ему Хугебурка.
- Сам ты дрянь, - обиделся портье. - Расскажу вот всей Лагиди, что вы оба
порченые, вас вообще никто больше на порог не пустит.
Бугго недовольно замычала, когда Хугебурка взвалил ее на плечо и потащил прочь.
Дождь все еще шел и приятно студил воспаленную кожу. Серенький рассвет неумело
пробивался сквозь тучи. Когда Хугебурка с капитаном выбрались из района гостиниц и
баров, в окнах уже заморгали первые огоньки - там начали готовить завтрак. Летное
поле, сверкающее мокрыми полосами и словно бы заплаканными фонарями, было пустым.
Хугебурка сел на корточки возле фонаря, положил Бугго себе на колени (ее ноги
бессильно болтались в луже) и завершил осмотр, убив последнего кровососа у нее на шее.
После этого буквально на глазах Бугго стала оживать, отек пошел на спад с быстротой
почти сверхъестественной. Она задышала глубоко и ровно, а потом открыла глаза и
уставилась на своего старшего офицера с негодованием.
- Ну? - вопросила она.
- Нас вышибли из гостиницы. У вас на теле приблизительно двадцать ожогов. Да,
еще вы голая.
Она метнула взгляд на себя, но не сделала ни малейшей попытки прикрыться.
- Что еще?
- Это основное.
- Мурашки?
- Да. Сильнейший аллерген. Местные жители боятся их куда сильнее, чем вы
предполагали. Зараженным приходится снимать с тела и лица все волосы, а это больно и
постыдно.
- На "Ласточке" их сотни, - задумчиво проговорила Бугго.
- Кстати, жить придется на корабле, - добавил Хугебурка. - Ни одна здешняя
гостиница нас теперь и близко не подпустит.
Бугго дернула ртом.
- Слушайте, Хугебурка, дайте же мне свою куртку, что ли. Холодно.
Хугебурка закутал ее плечи. Она села рядом с ним на корточки и покачалась с носка
на пятку.
- У меня в банке полмиллиона экю, а нам тут ни поесть, ни задницу прикрыть.
Хугебурка промолчал. Она толкнула его так неожиданно и сильно, что он потерял
равновесие и упал в лужу.
- Ой, простите, - тотчас сказала Бугго, раскаиваясь. - Это я от разных...
противоречивых чувств.
- Надо бы подать прошение администрации порта, чтобы "Ласточку" подвергли
глобальной дезинсекции, - сказал Хугебурка, неловко выбираясь из лужи и обтирая
грязь.
- Вы, кстати, поаккуратнее, - заметила Бугго. - У нас с вами теперь одни штаны
на двоих, а мне завтра идти на слушания в "Лилию Лагиди".
Наступающий день принес две новости. Во-первых, заявку на дезинсекцию
"Ласточки" уже подали, и корабль оказался весь залит остропахнущей жидкостью, от
которой слезились глаза. Во-вторых, составление окончательного акта по "Ласточке"
отложилось на неопределенный срок, поскольку господин Низа взял отпуск, прошел
полное медицинское обследование и сейчас находится в закрытом пансионате, где его
наблюдают специалисты по дэрисупаническим состояниям.
Об этом поведал служащий страховой компании, придя к месту разлома "Ласточки"
и покричав внутрь корабля, чтоб к нему вышли. Бугго, закутанная в одеяло, с густокрасными
от холода босыми ногами, показалась на трапе, а затем спустилась на землю и
выслушала сообщение.
Когда служащий удалился, Бугго призвала своего старшего офицера и, лязгая зубами
от внезапного озноба, изложила ему свое видение ситуации.
- Господин Низа в истерике и теперь лечится, а поручить составление
заключительного акта кому-либо другому, с их точки зрения, неэтично. По-моему, они
просто боятся сюда входить.
Хугебурка, выслушав это, помрачнел.
- Что? - вцепилась Бугго. - Вам что-то известно?
- Ничего мне не известно. Просто одно соображение. - Он хмуро поглядел на нее.
- Сегодня же и проверю.
- Говорите! - велела капитан.
- Они уже все подсчитали. Сейчас будут тянуть время.
- Зачем? - поразилась Бугго. - Сколько бы времени ни прошло, общий баланс
материального ущерба на "Ласточке" не изменится.
- Они будут вынуждать вас потратить деньги, чтобы после слушаний вы не смогли
внести выкуп за корабль.
- Чушь! - отрезала Бугго.
- Если мне сегодня дадут работу - хотя бы по уборке ватерклозетов - я с вами
соглашусь, - сказал Хугебурка.
- Какие ватерклозеты? Мы запросто можем устроиться техниками... Вы-то уж -
точно.
Хугебурка задвигал бровями вопросительно. Бугго плотнее закуталась в одеяло,
подняв неожиданную волну инсектицидного запаха, отчего оба закашлялись. С аэродрома
накатывали желтоватые облака тумана. Солнце, похоже, оставило всякие попытки
пробиться сегодня к людям.
- Почему я точно могу устроиться техником? - осведомился Хугебурка, так как
Бугго не реагировала на взгляды и гримасы и явно не намеревалась ничего объяснять.
- Да потому, что вы были отличником, - сказала она. - Что, неправда? Отрицать
станете? Я вашу породу насквозь вижу. У вас, небось, золотой диплом...
- Чтобы быть техником, золотого диплома не надо.
- Я вам свою тайну открыла, - обиделась Бугго. - Вы про меня знаете.
- Ну так и вы про меня знаете, - примирительно сказал Хугебурка. - Отдыхайте
пока, а я схожу в порт. Может быть, что-то и найдется.
Он забрал у Бугго куртку
...Закладка в соц.сетях
