Жанр: Электронное издание
Elhaet16
... помягчела.
Тут дверь открылась, и нянька вошла с молоком в стакане.
- Потому что она глупа, - отрезала тетя. - Считает, что не следовало отпускать
тебя одного.
- А как я должен ходить по улицам? - удивился я. - С нянюшкой? В
четырнадцать-то лет?
Нянька моя зло выдохнула носом и, быстро проведя ладонью по моей шее,
исключительно громко булькнула горлом. Затем презрительно дернула плечом и сунула
мне стакан.
- Я бы сама пошла, - продолжала тетя Бугго, - но шпионы твоего отца следят за
мной днем и ночью.
- У тебя паранойя, тетя Бугго, - сказал я.
- Да? Выгляни в окно.
Я подошел к окну и высунулся наружу. Внизу кто-то тихо дышал.
- По-моему, там опять кто-то лижется, - сказал я, отворачиваясь и опираясь
ладонями о подоконник.
- Ха! Это только для виду. На самом деле твой отец осведомлен о каждом моем
шаге.
- Зачем ему это? - еще больше удивился я.
- Боится, как бы я не попала в очередной громкий скандал, - пояснила тетя Бугго.
- А публикация мемуаров - еще какой скандал! Порядочные женщины не пишут книг.
Тем более - о себе самой.
Ее глаза весело блестели.
Нянька опять вмешалась. Ей не нравилось, что я брожу по улицам допоздна и
возвращаюсь пьяный. Она однозначно выразила свое отношение к этому. Я даже
ужаснулся: неужели я так выглядел?
Меня спасла тетя Бугго. Несколько новых, быстрых взмахов руки и стремительно
скакнувшая по ее губам стремительная улыбка возымели почти волшебное действие.
Нянька моя вдруг затихла, опустила голову и больше никак себя не проявляла.
Я простился с тетей на ночь. Нянька поцеловала Бугго в плечо, нахмурилась и ушла
вместе со мной, шаркая пушистыми мятыми тапочками.
Теткины мемуары появились в продаже в рекордно короткий срок после сдачи
рукописи в издательство. Перед этим я, правда, еще несколько раз побывал в "Потоке".
Меня там встретили уже совершенно как родного, да и мне вдруг начало казаться, будто с
этими почти незнакомыми людьми я чуть ли не вырос. Как-то моментально мы сделались
очень близки, и это доставляло мне огромное удовольствие. Тетя Бугго объяснила, когда я
рассказал ей об этом, что именно с таких ощущений и начинается юность. Так что с
теткиной подачи я вступил в новую пору жизни.
Папа узнал о публикации "Избранных полетов" из вечерних новостей. По стерео
показывали Оссу Вио, очень важного и не такого засаленного, как обычно. Осса чмокал,
многозначительно перебирал пальцами по столу, закатывал глаза и намекал на
грандиозные планы "Потока". Тетину книгу он называл бестселлером, поскольку продал
уже шесть экземпляров и еще один принес подарить ведущей стереопрограммы.
Подняв на лакея страдальческие глаза, папа тихо попросил:
- Приведи ко мне мою сестру.
Тетка получила распоряжение явиться к господину Анео и, в свою очередь,
заглянула ко мне:
- Твой отец зовет. Пойдем со мной, ладно?
- Ты что, боишься? - удивился я.
- При тебе он не станет наносить себе увечья, - сказала тетя. - Все Анео, впадая
в бешенство, имеют привычку резать себе лицо ножом. Один даже откусил себе палец.
Твое присутствие должно оказывать сдерживающее воздействие.
- Тогда конечно, - сказал я.
Папа ждал нас стоя посреди комнаты. Бугго втолкнула меня первым, протиснулась
сама и замерла возле двери.
Отец указал пальцем на экран стереовизора, по которому теперь показывали
наводнение в какой-то отдаленной мокрой провинции.
- Это правда? - вопросил он.
- Если по стерео сообщили, значит, правда, - ответила Бугго.
Он медленно перевел на нее глаза.
- Ты действительно опубликовала свои записки в этом "Потоке"?
- Очень незначительный фрагмент... Нужны же мне карманные деньги! Ты ведь
сам говорил, что я должна работать...
Папа посмотрел на меня. Я сразу сделал строгое лицо, чтобы папа помнил: при детях
необходимо избегать припадков неконтролируемой ярости.
Отец сказал:
- Что ты морщишься, Теода, будто реветь наладился? Думаешь, я не знаю, что вы с
Бугго заодно? И когда только вы оба оставите свои детские игры... Пора бы уж
остепениться, Бугго.
Тетя Бугго подскочила к нему и поцеловала.
- Ты самый лучший младший братик на свете.
- Зато ты - самая ужасная сестра.
- Да ну вас, - сказал я разочарованно. - Взрослые, а лижутся, как маленькие.
Зато дедушка, как и предсказывала Бугго, пришел от тетиной выходки в полнейший
восторг. Он отправил в "Поток" заказ на десять экземпляров, раздарил книги приживалам
и своим друзьям-ветеранам, а одну лично послал в Фундаментальный Театр, сопроводив
письмом, в котором настоятельно рекомендовал текст к постановке.
- Первенец! - возгласил дедушка во время семейного обеда. - Я ознакомился с
твоей книгой. Скажу просто: из ныне живущих писателей ты - лучшая. Великолепный
слог. Все персонажи - как живые.
- Они и есть живые, отец, - сказал мой папа. - И в этом заключается основная
проблема.
- В чем? - не понял дедушка и, нахмурив брови, стал сосредоточенно жевать.
- В том, что большая часть описанных Бугго людей жива и здравствует по сию
пору, - пояснил папа. - Возможно, кое-кому из них сильно не понравится быть
персонажами книги.
- Так ведь книга рукописная, - сказала Бугго успокоительно. - Она не будет
распространяться по Сети.
- Как? - разволновался дедушка. - А какой у нее тираж? Я хочу, чтобы вся
Галактика ознакомилась с творением моей дочери! В конце концов, я - отец и имею
полное право гордиться моими детьми...
Они поговорили об этом еще некоторое время. В конце концов, дедушка успокоился
и с довольным видом нацепил клецку на двузубую вилку. С клецки капнул соус, дед
всполошился, забегали лакеи, и книга тети Бугго была на время забыта.
Реакция отца и деда на публикацию "Избранных полетов" была вполне
предсказуема. Меня удивляло другое: сама Бугго как будто не слишком радовалась всему
этому семейному шуму. Я решил наблюдать, не задавая вопросов, как часто делал, когда
поведение других людей становилось непонятным.
Бугго не соглашалась на интервью, хотя несколько журналистов послали ей слезные
мольбы из своих редакций.
- Храбрые люди, - заметила как-то раз тетя Бугго, подписывая стандартный отказ.
- История с "Сердцами в океане", кажется, их не запугала.
- Может быть, они читали Абелу Меноэса, - предположил я.
- Может быть... - рассеянно отвечала Бугго.
На третий день после выступления по стерео Оссы Вио, когда я уже начал думать,
что больше ничего интересного не случится, тетя Бугго получила некое письмо - судя по
теткиной реакции, долгожданное. Из комнаты тети Бугго донесся дикий вопль.
Приживалка, ковылявшая в этот момент по коридору мимо наших дверей, выронила
тарелку с краденой ветчиной и осела на пол, хватаясь за сердце, а две собаки,
случившиеся неподалеку, воспользовались ситуацией и скрылись.
Я зашел к тете Бугго и спросил:
- А что случилось, тетя?
Она быстро повернулась в мою сторону, закрывая плечом экран компьютера, и
уставилась на меня светящимися в полумраке бледно-голубыми глазами.
- Теода, Теода... Теода... - говорила она на разные лады, то шепча, то выпевая мое
имя. - Ох, Теода!
Она ткнула кнопку и погасила экран. Потом вскочила, метнулась к окну, снова
вернулась за стол.
- Ты меня любишь? - спросила она, словно полководец, собирающийся вести
солдат на верную смерть.
Я молча кивнул.
Она сверкнула зубами.
- Сегодня вечером мне нужно выйти из дома так, чтобы об этом не знал твой отец.
- Я помогу, - обещал я. - Только скажи, что делать.
- Выгляни в окно.
Я подчинился.
- Ну? - спросила тетка.
- Сидит, - сказал я.
Под окном действительно дежурил бессменный соглядатай. Папа продолжал
держать тетю под наблюдением. Полагаю, после публикации "Избранных полетов" он
приставил такого же шпиона и ко мне.
- Какие соображения, рядовой? - спросила тетя.
- А давай их супом обольем, - предложил я. - Облитый супом человек на улицу
не пойдет. Сперва переоденется. Или сменщика разыщет. А мы тем временем смоемся.
- Гениально! - сказала тетя Бугго. - Ты произведен в сержанты. Иди, ковыряй в
мундире дырочки для новых нашивок.
Я так понял, что планируется совместная вылазка, и потому спросил:
- А куда мы отправляемся?
- В порт, - сказала Бугго. - Начало операции - по свистку. - У нее в зубах как
будто сам собой вырос боцманский свисток, и она дунула в него легонько несколько раз.
- Понял? Суп доставит Тагле. Скажешь ей, хорошо?
- А она с нами?
- Нет, останется дома. Будет готовить наше возвращение. То есть, вовремя откроет
калитку сада.
- Хорошо, - сказал я.
Весь день у меня весело щекотало под ребрами - я с нетерпением ждал вечера.
Когда стемнело, нянька притащила кастрюлю жирного супа. Вид у нее был
сосредоточенный и важный, как всегда, когда речь шла о распоряжениях тети Бугго -
капитана Анео.
Вдвоем с нянькой мы разлили суп из кастрюли по двум глубоким мискам, и няня
удалилась, унося теткину порцию на вытянутых руках.
Я сунул голову в окно. Соглядатай был там. Лежал в траве, ковырял в зубах
веточкой. Рядом валялись разбросанные кругляши. Должно быть, ждал приятеля, чтобы
перекинуться.
Я взял миску и, едва не поскользнувшись на жирном пятне, которое осталось на
полу после дележки супа, занял позицию возле подоконника. Затем прозвучал
долгожданный боцманский свисток.
Резким движением я вывернул миску. Снизу донесся гневный вопль. Почти сразу к
нему присоединился второй. Швырнув напоследок миску, я выскочил из своей комнаты и
побежал по коридорам. В холле, возле паноплии, никого не было, но я не стал
задерживаться, проскочил ступеньки и понесся по саду. Мы должны были встретиться с
тетей у калитки.
Меня немного смущало ее отсутствие, однако я решил не рассуждать. Велено бежать
к калитке - побегу к калитке. Если операция сорвется, то не по моей вине.
Оказавшись в глубине сада и поняв, что никакой погони за мной нет, я немного
замедлил шаг. Деревья и кусты обступали меня со всех сторон: я находился в "дикой"
части усадьбы, куда редко забредал человек с садовыми ножницами. Однако тропинки
имелись и здесь, и я пробирался по ним, бережно разводя ветки в стороны. Они не
хлестали меня, а напротив - как будто норовили погладить, и я преисполнился к ним
любви.
И тут я увидел ее.
Я увидел Даму Анео.
Она стояла возле ствола старого дерева с коричнево-серой корой, прорезанной
глубокими благородными морщинами. На этом фоне победительная юность Дамы Анео
выглядела просто ослепительной. Матовая смуглая кожа ее лица и рук была безупречно
нежной, светлые глаза нечеловеческого, оленьего разреза косили по сторонам пугливо и
вместе с тем очаровательно. Ее волосы скрывало воздушное покрывало, прихваченное у
висков тонкими заколками. Ниже талии начинались оленьи ножки, наполовину
закутанные попоной из той же легкой ткани, что и покрывало. Ножки нетерпеливо
перебирали на месте, постукивая копытцем. Над головой у Дамы покачивались
величественные рога.
Я замер. Мне хотелось опуститься перед ней на колени - просто из благодарности
за то, что она явила мне себя и подарила лучший, самый важный день в моей жизни. День,
о котором я должен буду сочинить стихи и записать их в особенную книгу, посвященную
встречам мужчин дома Анео с этой волшебной Дамой.
Я схватился рукой за ствол какой-то тоненькой осинки, и она затрещала всеми
своими перепуганными листьями. Я закрыл глаза, чтобы не выпустить наружу слезы, и
перестал дышать.
- Теода! - сказала тетя Бугго. - Наконец-то!
Все еще ослепший, я выпустил осинку и шагнул на голос. Потом открыл глаза.
Дама Анео исчезла. Возле старого дерева топтался один из старичков-кентавров. Он
чуть придерживал Бугго за талию, чего она не то в самом деле не замечала, не то просто
не хотела замечать. На Бугго был светло-серый плащ с капюшоном. Тень Дамы еще
призрачно переливалась в пустом пространстве, рядом со стволом, под сухой веткой,
похожей на оленьи рога.
- Идем, - сказала мне Бугго. - Прости, что не предупредила. Я слишком поздно
сообразила: бегаю-то я теперь далеко не так прытко, как некоторые юнцы.
- Я за вами закрою, - сказал кентавр. - Давайте скорее.
И мы быстро пошли по дорожке к калитке, ведущей из сада.
- Наймем слайдборд, - распорядилась Бугго.
Деньги у нее теперь водились собственные. Те, о которых не знал мой отец, -
небольшой гонорар, полученный от Оссы Вио.
Я сразу узнал тот самый бар, о котором Бугго писала в своих записках. Маленький
закуток, отгороженный от суеты космического порта. Барчик мерцал разноцветными
огнями, по нему струилась музыка, в стеклянных шкафах были выставлены пестрые
бутылки с напитками, в пластиковых коробках грошовой роскошью сверкали конфеты в
блестящих фантиках. А за стенками этого бара, в огромных окнах порта, проплывали
борта кораблей, и можно было приложить руку к стеклу и словно бы ощущать дыхание
космоса самым чутким местом ладони, тем, где сходятся все линии.
Бугго устроилась возле стойки бара, заплатила за присутствие трех человек и
заказала нам одинаковые слабоалкогольные коктейли.
Я молчал. Она как будто забыла о моем присутствии. Оглядывалась по сторонам,
ежилась, блаженно улыбалась, то и дело принималась качать ногой под столом. Напиток
был прохладным, я вытянул через соломинку весь и, прежде чем осознал, что в голове у
меня шумит, попросил еще один.
Посетителей в баре было совсем немного, и у всех, казалось, было одно и то же
задумчивое настроение. Я не заметил, когда там появился тот самый человек. Пожилой
человек с серой, выгоревшей от лекарственных препаратов кожей. Он сразу узнал Бугго и
подсел за наш столик. Он сделал это так ловко и тихо, что я совершенно не уловил
последовательности событий: просто вдруг картинка перед глазами поменялась, и теперь
на соседнем стуле сидит незнакомый старик и молча смотрит на Бугго поверх моего
пустого стакана.
- А! - сказала она и протянула ему руку, повернув ее ладонью вниз.
Он прихлопнул эту ладонь, точно бабочку, легонько придавив к столешнице.
- Здравствуйте, капитан.
- Здравствуйте... Будете пить?
Он чуть обернулся к стойке, шевельнул поднятыми пальцами, и снова картинка
сделалась немного другой: теперь в руку чужака был вложен длинный бокал.
- Быстро вы меня нашли, - сказала Бугго.
- Ваше послание было однозначным, - отозвался он. - Разумеется, я прочел его.
Она у вас? Где вы ее спрятали?
- Ее? По-вашему, после всех этих арестов у меня была возможность где-то прятать
вашу плату?
Старый человек смотрел на Бугго с легкой улыбкой, как будто хотел сказать: "От
вас, дорогая, можно ожидать решительно всего".
- Нет, - заключила Бугго. - Саму плату я выбросила в реактор. Вместе с
маячком.
- Кстати, вы неправильно запомнили ее серийный номер, - заметил он с улыбкой.
- Но я все равно догадался.
- Информация судового журнала "Императрицы" - в моем личном Ящике, -
сказала Бугго. - Я передам вам все коды и пароли.
Он отпил сразу половину стакана. Снова поднял на Бугго спокойные глаза.
- Расскажите подробно, чем я могу вам помочь. Вероятно, вас волнует предстоящая
конфискация "Ласточки"?
- Ну уж нет, - фыркнула Бугго. - Не стоит меня недооценивать. "Ласточка" не
подлежит конфискации, поскольку уже давно принадлежит моему племяннику, Гатте
Анео. Так что в данном вопросе я рассчитываю отделаться штрафом. Да и то в том случае,
если Гатта выдвинет против меня обвинение в злоупотреблении при эксплуатации
принадлежащего ему корабля.
- А Гатта Анео этого, разумеется, не сделает, - молвил старый человек. - Вы
умница. Продолжайте. Я все еще готов помогать вам.
Бугго чуть сморщила нос.
- Мои офицеры. Галлга Хугебурка и Исиодор Калмине. Десять лет и четыре года
принудительных работ.
- Да, об этом я тоже слышал, - кивнул ее собеседник. - Неприятно.
- Неприятно? Не просто неприятно, а с конфискацией! Знаете, сколько денег у
Калмине на счету? Он собирался открыть собственный модный дом! Собрал грандиозную
коллекцию. Вы представить себе не можете, какие у него есть материалы, какие модели...
- Я так понял, вас в основном беспокоит судьба младшего офицера, Исиодора
Калмине, - сказал незнакомец, явно провоцируя Бугго.
Но она не обратила на провокацию ни малейшего внимания, потому что была
поглощена одной-единственной мыслью. Я даже удивился - как же я прежде не заметил,
что ее гложет!
- Десять лет, - проговорила она и прикусила край стакана. - А он и года не
проживет после такого приговора. И опять он всю вину взял на себя. Когда я уходила из
зала суда - он ведь решил, что я оставила его. Как тогда, тысячу лет назад. Все
повторилось в точности, до мелочей. Вы не знали?
- Дорогая, я знаю много, но не все...
- Тогда тоже была женщина. Он хотел, чтобы она не пострадала.
- Вы говорите о первой судимости своего старшего помощника?
Бугго кивнула.
- Я отдам вам всю информацию по "Императрице Эхео" в обмен на документы,
которые полностью оправдают офицеров моей команды. Вы сумеете это устроить?
Незнакомый старик допил коктейль и поставил стакан на стол.
- Думаю, да.
Затем он вдруг посмотрел прямо мне в глаза.
- А вы, господин Анео?..
- Что? - вдруг испугался я.
- Вы - Гатта Анео?
- Нет, Теода...
- А, - сказал незнакомец. - Вот и еще одно заблуждение рассеялось. Сколько
всего у вас племянников?
- Еще три девочки, - сказала Бугго. И вздохнула, разом обмякнув.
Хозяин бара принес еще два коктейля. Мне он подал холодной воды с кусочками
кислых фруктов. Я был благодарен ему за то, что не пришлось делать этот заказ самому.
Мне хотелось выглядеть старше.
Незнакомец неожиданно проговорил, повеселев:
- А знаете что, госпожа Анео, - берите-ка место до Вио и отправляйтесь прямо
сейчас! Молодой человек составит вам компанию. Полагаю, в течение трех дней дело
решится.
Бугго уставилась на него, и прямо у меня на глазах лицо ее стало меняться: из-под
завивающихся белых ресниц полился голубоватый свет, по смуглым щекам побежал
румянец, губы стали влажными и приоткрылись, как для поцелуя. Должно быть,
пребывание в образе Дамы Анео - пусть даже на несколько секунд - не прошло для нее
даром, подумал я.
- Хорошо, - тихо проговорила Бугго. Она полезла под плащ, вытащила листок
бумаги с заранее написанным кодом и протянула старику. - Это вам. Если случайно не
откроется, свяжитесь со мной. Попробуем вместе. Но я думаю, все будет в порядке.
Он улыбнулся так просто и естественно, что я тоже ему поверил.
- Идем, - обратилась ко мне Бугго. - Я хочу найти транспорт до Вио, пока твой
отец не нашел меня.
- А что ты ему скажешь?
- Отправлю большое покаянное письмо. Теода, он ведь мой брат! Он не сможет
сердиться на нас долго.
Мы вышли из бара, и я жадно смотрел по сторонам, стараясь впитать в себя каждое
мгновение этого вечера, и думал о том, что после нашего возвращения на Эльбею я
встречусь с поэтессой Удо Хеек и попрошу ее написать для меня стихи о встрече с Дамой
Анео. Мысль об этой встрече волновала меня даже больше, чем предстоящий полет на
Вио и участие в самом знаменитом из процессов скандально известного капитана Бугго
Анео.
"Дорогой братик, ты уже, конечно, обо всем догадался... Прости, прости, прости!
Пишу это письмо на борту "Попрыгуньи", рейс 18?03?Акка - Эльбея-Вио (можешь
проверить). Почтенная "Попрыгунья" - надежная старушка, недавно прошла очередной
(должно быть, сотый на своем веку) технический осмотр. Я видела бумаги. Корабль
вполне приличный и в космосе не развалится.
По окончании процесса против моих офицеров я намерена совершить еще один
коротенький перелетик, совсем-совсем крохотный, до Эхео. Поскольку бумаги по
"Императрице" уже должны быть готовы, я хочу забрать их лично. Да и Теода должен
увидеть этот корабль, поскольку рано или поздно "Императрица" перейдет в его
собственность. Думаю, это случится еще до моей смерти. Я переделаю завещание в
дарственную. Видишь сам, как необходимо мое присутствие!
До встречи, милый братик. Не сердись. Целую 1000000000000000 раз. Твоя любящая
сестричка - Бугго Анео, капитан "Ласточки".
Должно быть, папа видел эту стереопередачу. Он никак об этом не высказывался -
впоследствии, - но, думаю, пропустить наше с Бугго появление во Дворцах Правосудия
Вио он не мог.
Бугго, в темно-красном облегающем платье, узком и прямом, с единственным
дерзким вторжением в строгий силуэт - встопорщенными жесткими бантами на плечах,
- уверенно, чуть вихляясь, шла мимо гигантских скамей, заполненных народом, мимо
колонн, под галереями. Я плелся следом, стараясь лишь о том, чтобы не сутулиться. По
настоянию Бугго, я был одет очень строго, в черное. "Это старит", - уверяла тетя.
Спустя вечность этот зал привел нас к столам, за которыми заседала комиссия.
Сбоку стояла, устремив неподвижное рыло на стол, большая, похожая на древнюю пушку,
камера государственной стереокомпании.
Бугго глянула на нее небрежно.
- Пора? - спросила она в воздух. И приступила: - По непроверенным данным, в
деле против офицеров "Ласточки" должны были появиться новые документы. Я
прилетела на Вио лично, дабы удостовериться в правдивости или недостоверности моей
информации.
Один из сидевших за столом чуть кашлянул и заговорил хмуро:
- Действительно, в деле о нарушении законов галактического сообщества при
совершении торговой сделки относительно оружия появились новые, доселе не известные
обстоятельства. Бумага об оплате Галлгой Хугебуркой - от имени капитана "Ласточки"
- всех таможенных и государственных сборов была обнаружена в папках бумажной
документации таможенной службы Пятого сектора. Это произошло позавчера.
Означенная бумага будет доставлена сегодня специальным транспортом и приобщена к
документам, связанным с данным процессом.
- Иными словами, документ, полностью оправдывающий моих офицеров, был
наконец выявлен и представлен общественности? - уточнила Бугго, косясь в камеру. Она
боялась, что речь судейского будет плохо понята галактической общественностью.
- Вы абсолютно точно обрисовали существо случившегося, - сказал,
приподнявшись, другой судейский. - Именно так все и обстоит, госпожа Анео.
Чиновник, по вине которого документ затерялся, уже подвергнут административному
взысканию.
- Как таможенная служба Пятого сектора объясняет столь долгое отсутствие такой
важной бумаги? - спросил судейский, сидевший с краю.
- Очень просто, - ответил тот, который начал доклад. - Главным обвинением
против экипажа "Ласточки" долгое время оставалось государственное преступление.
Поэтому дело о контрабанде вообще никак не рассматривалось. Однако впоследствии,
когда правительство Овелэ отозвало свои претензии, в силу вступило второе обвинение.
После этого сразу же начался сбор всех необходимых документов по данному делу. Таким
образом, был извлечен протокол об оплате таможенных сборов и прочие важнейшие
элементы документации.
- Когда вы намерены освободить моих офицеров? - важно спросила Бугго. - Я
хочу выдвинуть иск против капитана Халинца... то есть, против бывшего капитана
Халинца...
- В чем вы намерены его обвинить?
- В клевете на мою команду и меня лично. В нанесении ущерба моей репутации. В
причинении серьезного вреда физическому и психическому здоровью моих офицеров. Я
буду добиваться полного осуждения клеветника и запрета для него не только командовать
кораблем, но и вообще иметь доступ к квалифицированной работе.
- Как насчет конфискации? - елейным тоном осведомился доселе молчавший
судейский.
Бугго наморщила нос.
- Я порекомендую поднять вопрос о возмещении всех убытков, связанных с
потерей "Канахи". Компания "Керкион и Синид" вполне в состоянии вытрясти из
бывшего капитана Халинца круглую сумму. Но это уже не мое дело... Я не имею
привычки считать чужие деньги. Мне довольно моих.
Из-за толстой камеры высунулся человек и подал голос:
- Госпожа Анео, представьте нам молодого человека - вашего спутника. Наши
зрители, несомненно, уже теряются в догадках: кто он такой?
- Охотно, - проговорила Бугго с таким видом, словно этот вопрос был частью
заранее обдуманного ею сценария. - Это - мой племянник Теода Анео, будущий
владелец корабля "Императрица Эхео", который я намерена вручить ему сразу же по
достижении им совершеннолетия.
Судейские лениво похлопали в ладоши. Эта вялая овация была предназначена мне и
решению Бугго осчастливить меня кораблем.
Мне стало неприятно - ни один из них не стоил и мизинца на ноге Бугго Анео. Они
были какие-то дохлые. Я подошел поближе к тете и поцеловал ее в щеку.
Прибыв на Вио вместе с капитаном, Охта Малек пользовался гостеприимством
судейских всего сутки. Никаких обвинений против механика "Ласточки" выдвинуто не
было, поэтому его сразу выдворили за пределы обширной усадьбы Дворцов Правосудия.
Оказавшись в одиночестве, наедине с огромным миром, Малек немного растерялся. Ему
объяснили, что вернуться на "Ласточку" он уже не сможет. Объясняли также - почему,
но это осталось для Малька за пределами понимания.
Несколько дней он бродяжничал, слоняясь вокруг величественной ограды Дворцов
Правосудия. Он боялся отходить от них далеко, чтобы не утратить связи с капитаном и
экипажем. В глубине души Малек смутно предполагал, что Бугго может начать его
разыскивать, как разыскивала его всегда, если он терялся где-нибудь в чужом порту,
застревал в незнакомой ремонтной мастерской, пропадал на гигантской свалке сломанных
деталей или засыпал в пивной. Бугго всегда за ним приходила. Охте не хотелось, чтобы
капитану пришлось рыскать по всей Вио.
В конце концов он приткнулся к маленькой мастерской по ремонту слайдбордов.
Просто чтоб было чем руки занять. Никакой платы за свою работу Охта не просил. По
вечерам он неизменно уходил и мыкался у ворот Дворцов Правосудия, так что в конце
концов охранники уже стали его узнавать и прекратили отгонять, обзывая "назойливым
бродягой".
Охта был назойлив, но бродягой никак не являлся! Он так им и объяснял:
- Мне бы... это самое... ну, там ведь, известное дело... с капитаном бы
перевидаться...
Они уже знали, что Охта рвется повидать Бугго Анео, что он - механик с ее
корабля, что он не понимает, почему ее так долго нет. Даже пробовали рассказывать о
процессе, но Охта только головой мотал.
- Ну, самое.
Закладка в соц.сетях
