Жанр: Электронное издание
Elhaet16
...ле, выглядело совершенно естественным. Мир, которым управлял Гираха,
отчасти был создан умершим сто лет назад писателем: казалось, без Меноэса не
сохранились бы здесь ни таинственные каналы с морской водой, ни мудрые толстухи с
красноватыми от давленых ягод ногами, ни старики с морщинистыми, как морские
раковины, лицами, ни девушки Арзао с кожей как перламутр, ни рыскающие по улицам
рыжеватые пушистые зверьки со шкодными, умильными мордами... Вдали назойливо
шумело море, и Бугго все шла и шла рядом со своим молчащим спутником, а Кле
раскрывался перед ними, все более чудесный и терпкий, и наконец они остановились
перед деревянной галереей, выкрашенной белой краской. Здесь повсюду вился какой-то
куст с темными листьями, и среди листвы мелькали лохматые цветы с пушистыми
тычинками. На ограждении галереи были выставлены цветочные горшки, похожие на
крашеные гробики, и в них росли красноватые, изрезанные листья. А между горшками
сидела юная девушка с блекло-желтыми распущенными волосами, в грубой серой рубахе,
наброшенной на плечи, но не застегнутой и оставляющей открытыми колени. Просунув
босую ступню между перил, она пальцами ног лениво пыталась поймать лист и сорвать
его с ветки.
Завидев диктатора, она весело улыбнулась.
- Эй, Тоа! - крикнула она. - Хочешь выпить? Заходи. Кто это с тобой? Угости
свою женщину любимым вином Абелы.
Бугго поднялась на галерею, а следом за ней - и оба ее спутника. Молодые
офицеры остались на улице. Посмеиваясь, девушка принялась рвать листья. Гираха
негромко объяснял:
- Листья непременно нужно размять пальцами, иначе они потеряют запах. На
Арзао вообще почти не пользуются ножами при изготовлении пищи. Мы ценим запахи
наших трав...
Бугго уселась на ограждение галереи. Вниз убегала улочка, застроенная невысокими
деревянными домами. Повсюду в пространстве между строениями росли кусты и трава.
Невидимые во дворах верещали дети. А вдали ослепительно переливалось море, и все
улицы старого Кле втекали в него.
"Вот в чем дело, - думала Бугго, потягивая горячее вино, которое обжигало ей
губы. Вкус, свежий и жгучий, надолго задерживался во рту. - Абела Меноэс нашел этот
мир и сделал его пряным, а Гираха сумел сохранить все это... Арзао будет вечным, покуда
все они живы - Меноэс, Гираха, вино, перламутровые девушки, запах йода, море..."
Оружие. Тысяча стволов. Дробовики. Картечь. Любовно ухоженное, упакованное в
ящики - вместительные и уютные, с отполированными крышками и отсеками,
проложенными мягкой тканью. Точно сундуки с приданым любимой дочери.
Оглушительный, пьянящий запах ружейной смазки: теперь и Бугго тоже знала в нем
толк, потому что днем она пила любимое вино Абелы Меноэса, и губы ее до сих пор
помнили прикосновение разогретой глиняной чашки и рваных, чуть шероховатых на
ощупь пряных листьев. Музыка все еще плясала в ее ушах, точно длинные серьги у
бегущей женщины: она была здесь так же назойлива и необходима, как запах мятых
цветов.
Весь день Гираха провел с Бугго; отгрузкой оружия руководили другие, и принимал
груз тоже другой человек, Хугебурка, уставший и измятый, а диктатор и его
спасительница стояли рядом и наблюдали. Они даже не прикасались друг к другу руками.
Просто стояли бок о бок. И все пространство между ними было заполнено минувшим
днем: гигантским карьером с огромными машинами, возящими руду, - на дне карьера
они казались крошечными; титанической стеной, исписанной длинными иероглифами
зеленых потеков, тихое журчание воды, пробившейся между каменными пластами, - оно
было слышно, когда рычание мощного двигателя погрузчика отползало, становилось
далеким...
По настоянию офицера, руководившего операцией, Хугебурка лично проверял
каждый дробовик: осматривал, заряжал и стрелял в цель. Бесстрастный молодой
подпоручик с серыми струпьями на острых, четко очерченных скулах, заученным
движением вынимал из ящика ствол за стволом. Не глядя, подавал их Хугебурке, и
устремлял взор в абстрактную даль. Он держался очень прямо и совершал движения
только под углом, фиксируя каждое положение: согнутый локоть, наклоненная голова,
выпрямленная спина.
Хугебурка рядом с ним выглядел безнадежно штатским. Бугго не без удивления
обнаружила, что ее старший офицер хорошо стреляет: мишени то и дело приходилось
заменять - Хугебурка бил в одно и то же место и превращал их в лохмотья, как будто
хотел что-то доказать. Впрочем, ни сам он, ни подпоручик как будто совершенно не
интересовались результатом стрельбы. Самым важным было то, что дробовики
совершенно исправны.
Бугго смотрела то на Хугебурку, методично берущего ружье за ружьем и глядящего
на мишень холодным, отстраненным взглядом, то на Тоа Гираху, который молча стоял
рядом. О, на Гираху, на хозяина прекрасного мира северного Арзао, где могучими
машинами выкопаны гигантские карьеры и где девчонка с растрепанной, как у ящерки,
серой кожей и зелеными глазами называет диктатора запросто "Тоа", потому что
прабабка этой самой девчонки запросто называла "Абелой" культового писателя
Меноэса...
И центром сексуального притяжения всего этого великолепия была она, Бугго Анео:
с ее искалеченным плечом и хромой ногой, с ее выступающим при улыбке клычком, с
белой прядью над ехидным глазом и острым, нахальным носом. Она, Бугго Анео.
Единственная в мире.
Она была счастлива.
Хугебурка лично опечатал грузовой трюм "Ласточки" свинцовой печатью.
Несколько раз перечитал все таможенные декларации, накладные, счета, опись
имущества. Гираха поставил подпись, капитан "Ласточки" поставила подпись.
Прощаясь, Тоа Гираха поцеловал Бугго в губы.
"Не мой мир... - думала Бугго, пьяная, и облизывала губы. - Не мой. Впервые в
жизни я вижу мир, который - не мой. До сих пор все они шли ко мне в руки. Едва
приземлившись в их портах, я уже получала полное право присваивать их... Как
присваивает ребенок игрушку, увиденную в витрине магазина. Она - часть его души, она
- его собственность. Она застревает в его биографии, входит в воспоминания... Но
невозможно присвоить вещь, которую видишь у кого-то в руках. Вот в чем тайна. Арзао
- мир Абелы Меноэса и Тоа Гирахи. Тоа может поделиться им, может его показать. Но
никто, даже Тоа Гираха, не в состоянии подарить его мне..."
"...Никто... Один только Абела Меноэс. Только он. Он - может. Вот почему он -
культовый писатель. Он - единственный, кто способен взять целый мир и вложить его в
руку девочки, которой мама не купила дорогую игрушку, выставленную в сверкающей
витрине... И эта девочка - я..."
- Капитан!
Бугго проснулась, открыла глаза.
Темнота.
Но голос, разбудивший ее, был слишком хорошо ей знаком.
- Который час, Хугебурка?
- Третий.
- Ну, что там еще?
- Сигнал. Просьба о помощи. Какое-то судно поблизости терпит бедствие.
- Проклятье! - сказала Бугго, включая в каюте свет.
Хугебурка печально смотрел на нее, усталый, скучный. Бугго захотелось сказать ему
что-нибудь доброе, нежное. И она сказала:
- Идите спать, господин Хугебурка. Я сама разберусь с этим сигналом.
Кутаясь в одеяло, она потянулась за одеждой и вдруг остановилась.
- Слушайте, а нельзя сделать вид, будто мы никакого сигнала не принимали?
- К сожалению, госпожа Анео, это исключено, - ответил он, глядя в сторону.
Бугго тоже знала, что все сигналы подобного рода намертво вписываются в
бортовой журнал любого корабля, оказавшегося в зоне приема, так что впоследствии ни
одно судно не в состоянии доказать, что оно "не слышало" призыва о помощи.
Бугго сказала:
- Ладно, встаю. - И вдруг насторожилась: - Что-то вы кислее обыкновенного...
Ну, выкладывайте. Мы приняли сигнал бедствия. Теряем время, меняем курс, берем на
борт пассажиров... учитывая обстоятельства - совершенно нам не нужных. Есть что-то
еще?
- Да, - ответил Хугебурка. - Это "Канаха".
- Нет! - вскрикнула Бугго.
- Да, - в тон ей проговорил Хугебурка, с напором. - Она развалилась прямо в
космосе. Нам сигналят со спасательного шаттла.
Бугго тяжело вздохнула.
- Все, хватит. Для трех часов утра - более, чем достаточно. Выйдите, я сейчас
оденусь.
Шаттл был ясно обозначен на экране приборов слежения: жалкая загогулина в
бесстрастном черном пространстве космоса. Оттуда расходились жиденькие волны -
бессловесный вопль о помощи.
- Вы уже отвечали им? - спросила Бугго своего старшего офицера.
- Ждал вашего приказа, - ответил он, разглядывая экран.
- Ответьте, - велела она. - "Канаха", с ума сойти!
Хугебурка покосился на нее.
- Неужели чувствуете ответственность за эту аварию?
- В каком смысле? - взъелась Бугго. - Если я не позволила им угробить вместе со
своим корытом моего механика - это еще не значит...
- Ясно, - проговорил Хугебурка. - Ладно, связываюсь с ними.
И отправил неохотное: "Канаха, вас слышим. Дрейфуйте на месте, скоро вас
подберем. Сколько человек на борту?"
Ответ прилетел спустя несколько минут: "Спасибо за спасение бренных тел наших и
душ! Благодарим от души! На борту - четверо. Мы страдаем от нехватки кислорода.
Корабль развалился в космосе. Катастрофу пережили только четверо. Благодарим за
доброту".
- Не нравится мне это многословие, - заявила Бугго, несколько раз перечитав
послание с шаттла. - Сектанты они, что ли?
Хугебурке тоже не понравился слог, коим изъяснялись потерпевшие. Видя, что
капитан становится все мрачнее, он поделился собственной версией:
- Да нет, просто у них много свободного времени. Они же дрейфуют.
Бугго поняла, что должна быть благодарна ему за такой ответ, и потому удержалась
от язвительного замечания.
Спасательный шаттл с "Канахи" имел плачевный вид: небольшое суденышко, коекак
оборудованное самым необходимым, чумазое и ободранное. Казалось настоящим
чудом, что оно до сих пор болтается в пространстве с четырьмя живыми существами на
борту.
Перед тем, как начать спасательную операцию, Бугго заглянула к Изе Тагану. Тот
спал, но едва лишь дверь открылась, как сразу проснулся. Бугго всей кожей ощутила его
напряжение.
- Это я, - сказала капитан. - У нас чрезвычайная ситуация. Мне жаль, но
поступить иначе я не могу. И совесть здесь не при чем: таково общекосмическое
законодательство... Мы подбираем четверых потерпевших с "Канахи". Помнишь этот
корабль?
В темноте чуть слышно чмокнули губы - Иза Таган улыбнулся.
- Дрянной хозяин. Платил скупо, требовал много и вечно был всеми недоволен.
- В таком случае, я ничуть не удивлена, что у него случилась авария. Ладно, Иза,
спи дальше. Надеюсь, все обойдется. Держитесь с Оале как можно более спокойно. Вряд
ли кто-нибудь с "Канахи" помнит, что вы работали у них на погрузке.
- Мы были в масках, - напомнил Иза Таган. - Спасибо, что предупредили,
госпожа Анео.
- Спи, - повторила Бугго и закрыла дверь.
Потерпевшие на шаттле - трое мужчин и женщина - бросились ко входу на
корабль, едва только открылась дверь шлюза.
Первым проскочил мужчина - высокого роста, хорошо сложенный, несомненно
эльбеец. Бугго сочла бы его даже привлекательным, если бы не скособоченный в
недовольной гримасе рот и спущенные у висков глаза - как будто некто постоянно
обижал и мучил этого сильного человека и делал его несчастным всеми возможными
способами.
Что-то показалось ей знакомым в его облике. Впрочем, она не успела задуматься об
этом как следует. В шлюзе появилась женщина: она впилась ногтями в третьего из
четверых и энергично оттеснила его плечом. На ней был летный комбинезон из грубой
ткани, в жирных черных пятнах. Бугго поразило сходство между нею и первым
человеком: одно и то же кислое выражение застыло на их лицах.
Когда на борту "Ласточки" возникли двое оставшихся, Бугго в мыслях отметила
правоту женщины, отпихивающей их назад, на шаттл: ни космос, ни Эльбея, ни тем более
корабль Бугго Анео ничего бы не потеряли с утратой этих двоих. Интересно, подумала
Бугго, что должен чувствовать человек, который знает, что человечество легко без него
обойдется? Неужто они даже не догадываются об этом обстоятельстве?
- Потерпевших - в кают-компанию, - распорядилась Бугго, избегая смотреть на
них. - Господин Калмине поставлен в известность? Пусть приготовит по такому поводу
горячее. Я сама пришвартую шаттл. Если сочту, что в этом есть смысл... Распорядитесь
размещением новых пассажиров по каютам, господин Хугебурка.
Ей не хотелось оставаться наедине с пассажирами. Они ее раздражали. Особенно
тот, самый первый. И, прежде чем кто-либо успел добавить хоть слово, Бугго повернулась
и исчезла в шлюзовом отсеке.
Знакомство удалось отложить до утра, но за завтраком пришлось встретиться со
всеми четырьмя. Бугго подошла к ним, невыносимо официальная, и глядя поверх голов,
осведомилась, всем ли довольны пассажиры и нет ли у них особенных просьб.
И тут тот, первый, проговорил:
- А я сразу узнал "Ласточку", госпожа Анео. Это ведь тот самый корабль... моя
первая практика.
Бугго вздрогнула и перевела взгляд на говорившего.
- Простите? - холодно переспросила она.
- Мое имя - Халинц. Я был курсантом, когда на "Ласточке" случился пожар.
Помните?
- Да, - сказала Бугго. - Мой первый полет. Конечно, помню.
Она сделала особенно ударение на последнем слове, но Халинц не обратил на это
внимания. Его так и несло:
- А я, кстати, неплохо закончил Академию... Взялся за ум, как говорится. Потом
еще много летал, после госпиталя. И в конце концов получил назначение на "Канаху".
- Она не была вашим личным кораблем?
Халинц сморщился.
- Нет, хозяйским... Я пару раз докладывал о том, что двигатель требует ремонта. И
корпус изношен. Они прекрасно обо всем знали. Просто скупились дать денег. Экономили
на всем.
- Кто?
- Эльбейская торговая компания "Синид и Керкион".
- Давно нужно было поставить "Канаху" на прикол, не дожидаясь хозяйских
распоряжений. А потом запросили бы у них средства задним числом. Сослались бы на
форс-мажорные обстоятельства, как все нормальные люди делают. Ну, потеряли бы
полгода, зато потом бы окупилось, - сказала Бугго, против воли втянутая в разговор.
Ей пришлось присесть за стол, где завтракали потерпевшие. Калмине зачем-то
решил блеснуть своим кулинарным искусством - должно быть, вообразил, будто капитан
желает произвести на бедняг сокрушительно-блистательное впечатление, - и наготовил
гору тефтелек с густой, сильно перченой подливой.
Гости кушали, морщась, особенно женщина. Бугго взяла себе порцию и нарочно
громко сказала:
- Выше всяких похвал, Калмине.
В окне раздачи мелькнул кок.
- Пряности с Арзао, - сообщил он многозначительным тоном. - Настоящие.
Благожелательные аборигенки помогали мне рвать их. Как и полагается, без ножа.
Прелестными серыми пальчиками.
Он облизнулся и скрылся.
Женщина, сидевшая за столом, проговорила:
- Я совершенно не могу есть острое. У вас на корабле есть диетическая пища? У
меня больной желудок.
- В таком случае, вам не повезло, - отозвалась Бугго. - Диетической пищи на
корабле нет.
- Придется приготовить, - сказала женщина, поглядев на Бугго. - Иначе у меня
будет приступ.
- А вот лекарства у нас в заводе, - объявила Бугго злорадно. - Так что можете не
беспокоиться попусту. Если случится приступ, доктор поставит вам клистир с настойкой
целебных трав.
Женщина вспыхнула, но Бугго и бровью не повела. Отвернулась и снова заговорила
с Халинцем:
- Насколько я знаю, у вас на "Канахе" была эпидемия. Сочувствую.
Он покачал головой.
- Чрезвычайно редкий вирус. Никто даже не подозревал...
- Не смешите! - фыркнула женщина и сунула в рот тефтельку с таким видом,
словно жертвовала собой. - Не смешите, господин Халинц! "Никто не подозревал!" От
вас всего-то и требовалось - принять к сведению информацию карантинной службы...
Халинц резко повернулся в ее сторону.
- Вы несправедливы, Анаксо. Несправедливы! В нашей ситуации мы не могли себе
позволить потерю времени.
- И в результате потеряли не только время, но и половину экипажа, - сказала
Анаксо. - Если бы капитаном был Гавьен...
- Между прочим, вы голосовали за то, чтобы рискнуть, младший штурман, -
сказал Халинц женщине по имени Анаксо. - Забыли?
- Ну и что? - рассердилась она и проглотила еще одну тефтельку. - Гавьен не
позволил бы мне поступить так опрометчиво. А вы позволили!
- При чем тут вы? - вмешался третий из спасенных. До сих пор он молчал и никак
себя не проявлял, но тут поднял голову, и в глазах его блеснуло бешенство. - Почему о
чем бы мы ни заговорили, речь всегда заходит о вас и вашей сложной душевной
организации, госпожа Анаксо?
- Вот как ты начал держаться! - сказала Анаксо. - Ты просто обнаглел, дорогой
Феребея.
Мужчина пожал плечами и не ответил.
Бугго постучала по столу согнутым пальцем.
- Господа, прошу не забываться. Вы находитесь в присутствии капитана. Ведите
себя соответственно.
Четвертый с "Канахи" бросил на своих товарищей торжествующий взгляд: он был
рад тому, что все это время молчал. Анаксо покраснела, а Халинц сказал:
- Я подготовлю для вас доклад о том, что случилось с моим кораблем.
- Это был не ваш корабль, - не удержался "дорогой Феребея".
Бугго крикнула:
- Господин Калмине!
По тону капитана Антиквар понял, что необходимо войти в кают-компанию. Он
явился, обтирая красноватые "усы", оставшиеся от соуса.
- Возьмите мою порцию и перенесите на другой столик, - приказала Бугго.
Калмине подхватил тарелку, на которую указала Бугго, и доставил ее к обычному
месту капитана. Затем обернулся к Бугго.
- Эти господа закончили завтрак, - сказала Бугго Анео, поднимаясь, чтобы
пересесть. - Извольте убрать все, что они не доели. До свиданья, господа. Господин
Халинц, жду вас через три часа в кают-компании. Обсудим ваш предстоящий доклад.
Почему-то мне кажется, что вы будете нуждаться в моем содействии. Прошу меня
извинить.
Антиквар с бесстрастным видом принялся собирать тарелки. Анаксо успела
выхватить еще одну тефтельку. Порция Халинца, занятого разглагольствованиями,
осталась почти нетронутой, и он проводил ее таким печальным взором, что Бугго
почувствовала себя полностью удовлетворенной.
"Мир так обжит, что все, даже люди, начали в нем повторяться, - думала Бугго. -
Уже не в первый раз так выходит, что одного и того же человека я встречаю дважды,
трижды... Неприятно".
Халинц явился в кают-компанию точно в тот срок, который указала ему Бугго.
Впрочем, если он хотел задобрить ее своей пунктуальностью, то ему это не удалось.
"Лучше бы ты опоздал, гнида", - явственно отразилось на лице капитана.
Она сказала:
- Садитесь. Представьте мне ваши наброски к отчету.
Он выложил на стол планшетку. Затем огляделся по сторонам:
- Нельзя ли попросить чоги? Мне без чоги как-то плохо думается.
- Если без чоги думается плохо, то и с чогой дела пойдут ненамного лучше. Не
следует возводить напитки в абсолют, - назидательно произнесла Бугго. - Не будем
терять времени. Читайте.
Халинц скромно произнес:
- Ну, это только предварительные наброски, излагающие существо дела в самых
общих чертах... - И начал зачитывать: - "Случаются корабли с несчастливыми
судьбами. В этом они подобны людям..." - Он поднял на миг глаза. - Эту мысль я
потом разовью более подробно, изящно...
Он сделал неопределенный жест рукой, как бы изображая в воздухе виньетку.
- Стоп, - сказала Бугго. - Стирайте.
Халинц остолбенел.
- Но почему? Разве это плохое вступление? Оно многое объясняет!
- Оно ничего не объясняет. Стирайте. Как ваш капитан-спасатель я не подпишу
такую чушь.
Халинц поковырялся в планшетке, убирая неудачную, с точки зрения Бугго, фразу, и
уже без особенного энтузиазма продолжил:
- "Первой в череде роковых неудач я могу назвать эпидемию, которая нанесла
непоправимый урон команде "Канахи"...
- Почему вы считаете эпидемию неудачей? - удивилась Бугго.
- А как еще назвать подобное бедствие?
- Неудачи - нечто, от нас не зависящее. Насколько я понимаю, карантинная
служба разослала предупреждения всем кораблям. Вкупе с рекомендацией
воспользоваться вакциной.
- Этот вирус действует не на все расы, - сказал Халинц.
- Кто принял решение об отказе от вакцинации? - настойчиво спросила Бугго.
- Решение принималось коллегиально. В совещании участвовали старший
помощник Гавьен, штурман Анаксо и корабельный врач.
- И вы, - напомнила Бугго.
- Ну, и я.
- Последнее слово всегда остается за капитаном, - сказала Бугго. - Кого вы
пытаетесь обмануть?
Халинц сидел перед ней, со взмокшими от пота волосами, и угрюмо смотрел в свою
планшетку, как будто рассчитывал вычитать там приемлемый ответ.
- Ладно, - смягчилась Бугго. - Поступим так, как делают обычно в подобных
случаях: свалим ответственность на умершего. Жаль, что погиб не капитан, а старший
помощник. На капитана вешать всех собак, конечно, намного удобнее... Пишите: "По
настоянию старшего помощника Гавьена, который сумел склонить на свою сторону
большинство командного состава, и по рекомендации судового врача... Врач-то помер?
...было принято коллегиальное решение отказаться от вакцинации. Это решение было
обусловлено жесткими сроками, оговоренными в контракте".
Халинц послушно вбил в планшетку продиктованное.
Бугго взяла планшетку, пробежала текст глазами.
- Ладно, сойдет, - милостиво согласилась она, мимоходом переправив "жестокие
сроки" на "жесткие".
Халинц смотрел на нее, сложив перед собой руки.
- Что же там у вас вышло, на "Канахе"? - спросила Бугго. - Почему она
развалилась?
- Взорвался двигатель, - сказал Халинц. - Сперва один. Я послал людей, чтобы
починить. Но прямо в отсеке их накрыло вторым взрывом.
- Перегрев парового котла, - проговорила про себя Бугго. - Тяжелая ситуация.
Халинц - с точки зрения Бугго, смешно, - заморгал короткими ресницами.
- Какого еще парового котла?
Она махнула рукой.
- Я так, к слову. Не обращайте внимания. Ну, дальше. Рассказывайте.
- Мы потеряли оба двигателя. Оставалась, впрочем, еще слабая надежда починить
их. Я отправил дополнительную команду добровольцев: поискать выживших и оценить
ситуацию. В их числе был и старший помощник. А что? Между прочим, это его
обязанность!
- Ну да, ну да, - сказала Бугго.
- Когда спасательная команда находилась в пострадавших отсеках, произошел
разлом корабля.
- Понятно. - Бугго теперь избегала смотреть на Халинца. - Ну что ж, ситуация в
целом ясна. Вы тут подумайте, как половчее переложить с больной головы на здоровую.
Не стесняйтесь. Если у вас получится убедительно, я подпишу.
- Куда вы летите? - отважился спросить Халинц.
- Согласно общекосмическому уставу, я доставлю потерпевших в точку, наиболее
приближенную к изначальной цели их полета. Куда летели вы?
- На Вио.
- Я доставлю вас на Вио, - сказала Бугго. - Тем более, что там находятся Дворцы
Правосудия. Насколько мне известно, при рассмотрении судом обстоятельств аварии с
большим числом человеческих жертв требуется личное присутствие ответственных лиц.
Она вышла.
В каюте у нее обнаружилась младший штурман Анаксо. Бугго застыла на пороге,
онемев от негодования.
При виде капитана Анаксо вскочила.
- Простите... Я решила подождать вас здесь, капитан. Нам необходимо поговорить
наедине.
Она заискивающе улыбнулась.
- Нас не должны видеть вместе.
Гнев Бугго вдруг сменился истерическим любопытством: какой еще трюк в
состоянии отколоть эта дамочка, младший штурман?
- Ладно, - вымолвила Бугго. Она вошла в каюту, затворила дверь и устроилась на
своей койке.
Анаксо осталась стоять.
- Слушаю, - произнесла Бугго, сбрасывая с ног обувь. Она запустила в переборку
сперва одной туфлей, затем другой. Потянулась. - Говорите.
Анаксо быстро обернулась на дверь и коротко выглянула в коридор. Затем опять
уставилась на капитана.
- Госпожа Анео, я много о вас знаю. Ваш корабль часто показывают по стерео... Вы
- выдающийся капитан.
- Ваши сведения абсолютно точны, - согласилась Бугго.
- Мне показалось, что у Халинца к вам предвзятое отношение, - продолжала
Анаксо. - Он несколько раз высказывался в ваш адрес... довольно резко.
- Возможно, у него имеются на то основания, - сказала Бугго.
Анаксо уставилась на нее удивленно.
- Вас это не огорчает?
- Что именно должно меня огорчать, дорогая? Что какой-то неудачник не любит
капитана Анео? А за что ему любить меня? За то, что он не умеет командовать кораблем?
За то, что людей себе подбирает каких попало, да еще злит их без толку?
Анаксо задумалась: обидеться ли на Бугго за последнюю фразу или, напротив,
счесть свидетельством личного доверия?
В конце концов женщина сказала:
- Он всегда ненавидел Гавьена. Потому и погубил его.
- Я приму это к сведению, - сказала Бугго. - Оставьте меня.
- Но я еще не все вам открыла... Для того, чтобы ваш рапорт был совершенно
объективен, вам необходимо знать...
- Вон! - чуть приподнявшись на локте, рявкнула Бугго. - Мне позвать моего
старшего офицера, чтобы он вас вывел?
Анаксо совершенно по-девичьи взвизгнула и выскочила из каюты. Бугго гневно
посмотрела ей вслед. Она подождала немного, но ярость все не могла улечься. Тогда
Бугго надавила на кнопку внутренней связи и крикнула:
- Хугебурка!
- Я занят, - отозвался он нелюбезно.
- Хугебурка! - заорала Бугго. - Немедленно ко мне в каюту!
- Сейчас, - сказал он.
Он явился минут через десять, злой и растрепанный.
- Что? - произнес он, перешагивая порог.
Бугго села на койке.
- Чем вы были заняты столько времени?
- Растаскивал тех двоих, с "Канахи", - угрюмо ответил он. - Они подрались.
Одного пришлось потушить табуретом.
- Не угробили? - уже более мирно спросила Бугго.
Он пожал плечами.
- Откуда я знаю? Я оттащил его в каюту и запер. Второй ушел сам, без
приглашения.
- Я же вам говорила - не нужно было брать их на борт.
- А я вам говорил, что в противном случае нас бы осудили лет на пять крайне
неприятных работ.
- Еще вопрос, что лучше: пять лет каторги или пара месяцев с экипажем "Канахи"
на борту.
- Пара месяцев лучше, - сказал Хугебурка.
- Это вы виноваты! - вдруг заявила Бугго.
Он опустил голову, как будто и в самом деле был виноват.
- Вы, вы! - настаивала она. - Это ведь вы тогда мне посоветовали скрыть от
комиссии, что Халинц курил в трюме наркот
...Закладка в соц.сетях
