Жанр: Электронное издание
Divov12
...ться с
тем, что крошечное отклонение твоей кормовой части в такую-то сторону приведет к
такому-то искривлению траектории, которое выведет тебя во-он в ту точку метров
через
полтораста. Весь скоростной - это железный контроль над телом, умение правильно
оценить,
что творится под ногами, мгновенный просчет множества вариантов и мгновенный же
выбор
оптимальной кривой. На бумаге выглядит громоздко, а в жизни... Непередаваемое
ощущение выстрела собой, любимым, в пространство. Это даже не полет. Это
упоительная
битва с параллелограммом сил. И только от степени владения организмом зависит,
насколько ты сможешь подчинить себе физику из школьного учебника. И еще от
распроклятого "чувства трассы", которое позволяет способности этого самого
организма как
следует реализовать. Клубок противоречий. Симфония парадоксов. Я же говорю -
талант
нужен. Талант.
Когда-то он у меня был. До пятнадцати лет вашего покорного слугу
оттаскивали от
скоростной трассы за уши. Иначе я вмиг оказывался далеко внизу. Супергигант и
даунхилл -
вот были две моих коронных дисциплины. Тренер рот себе зажимал, чтобы способного
парнишку ненароком не перехвалить. И все же чуял он во мне слабину, чуял - на то
и
тренер. Давно ее нащупал. Лет за семь-восемь до того, как я навсегда покончил со
скоростным спуском, эта моя слабинка ему открылась. И он тогда бросил, якобы в
сердцах:
"Как жаль, Паша, что при всех своих талантах ты не спортсмен". Обидеть меня
хотел,
раззадорить в мальчишке победителя. А мальчишка даже не удивился. Потому что
знал: да,
не спортсмен. Не было в мальчишке одержимости спортом, без которой ерундовую
медальку
заработать еще можно, а вот серьезную медаль - нет. Была только бешеная
одержимость
горой, желание съезжать, тяга на склон, когда лучшее время года - зима, а твой
дом там, где
снег. При этом я никогда не хотел съезжать лучше других. Я только мечтал
научиться
отлично владеть лыжами. Не так, как некий чемпион, на которого стоит равняться,
а просто в
совершенстве.
Окрыленный такими мечтаниями, я и загремел тогда на юниорском чемпионате.
Гремел долго, метров сто. И как цел остался - только мне спасибо, никому больше,
даже
небеса тут ни при чем, неоткуда было взяться чуду просто технически, не
просочилось бы
оно в это падение, не осталось для него дырочки. Скорее наоборот, из-за
подленького такого
чуда все и приключилось - сорвало лыжу у меня в повороте. Сорвало как раз тогда,
когда я
находился глубоко в четвертом измерении. Несся, шпарил, топил на все деньги,
раздирал
собой пространство, издевался над физикой, творил что хотел, и душа моя пела. А
когда
обрабатывал трамплин - как сейчас помню, - дико заорал от восторга в полете.
Да, там был трамплин, и сразу за ним роскошный пологий левый. Трамплины я
всегда
проходил гениально, сам даже удивлялся, как это мне так удается. Приземлился,
встал в дугу
и вдруг чувствую - не то что-то с внешней ногой, пятка опору теряет. А у меня в
это время
задник крепления медленно, но верно разбирался на запчасти. Долго так, со
вкусом. Почти
секунду. Винтики, шпунтики, пружиночки... Они потом очень красиво вдоль поворота
лежали. Ну, не справилось крепление, и все тут! У него предел есть по нагрузке,
это только у
спортсмена пределов нет, а металл и пластмасса так не могут, как лыжник.
Съезжать.
Недаром в заднике сдалось не что-нибудь, а именно самое прочное его место.
Пружина
вусмерть затянутая не лопнула, щечки не поотламывались, консоль не треснула -
болт
регулировочный вырвало! И остаюсь я на скорости далеко за сотню без внешней
лыжи, на
которой, собственно, и еду в этот момент. На словах история долгая и
занимательная. В
действительности было так: лыжи по снегу "шлеп!" - приземлился; внутреннй голос
"ой!" -
пятка куда-то сползает; снизу пулеметной очередью "щелк-щелк-щелк!" - крепление
ушло;
"Ё!" - короткое русское слово застряло у меня в горле, потому что просто не
успело
проскочить наружу целиком.
Швырнуло - ни в сказке сказать, ни пером описать, ни даже матом выругаться.
Сначала
вообще не понял, как именно лечу. То, что у меня крепление разваливается, это я
ощутить
успел. А дальше - резкий срыв и замедленная съемка. С каждым, наверное, бывало
такое,
когда в опасной ситуации время замедляется, и ты наблюдаешь происходящее будто в
"рапиде". Некоторые только глазеют в ожидании, как их сейчас о твердое приложит,
и жизнь
свою вспоминают. Некоторые смотрят и пытаются хоть что-то сделать, только у них
не
выходит. А кое-кто, и я в том числе, умудряется-таки за долю секунды,
разложившуюся на
десяток стоп-кадров, нечто умное предпринять. Много не получится, но чтобы худобедно
выжить - хватает. Илюха, например, голову в плечи вобрал, когда его на опору
подъемника
выбросило: шапка на опоре задержалась, а голова, хоть и контуженная, на плечах.
Причем
что интересно - со мной и с ним такие "замедления" происходят только если мы
сами очень
быстро перемещаемся. А у других совсем наоборот. Димон самую малость корпус
развернул
и отделался хорошей плюхой вскользячку, а мог бы получить бесхозно катившуюся
лыжу
под ребро. Тренер наш стоял на светофоре, никого не трогал. Каким-то загадочным
образом
успел ремень безопасности отстегнуть и на другое сиденье прыгнуть, когда ему в
центральную стойку здоровенный джип въехал.
Ну и мне в тот раз опять подфартило. Лечу. Небо синее - обалдеть. Это
потому что я
вверх ногами. Обидно жутко, ехал-то лучше некуда, и вот на тебе, судьба-подлюка
врезала
Ахиллесу по пятке. В данном конкретном случае по правому заднику от
авторитетного
производителя. А еще нехорошее предчувствие гложет - точно сегодня ногу сломаю.
Кинуло
меня из низкой стойки через корпус. Тело осталось на оси параллельно земле, а
ноги и все
остальное вокруг тела закрутилось. И виток идет к завершению. Причем в
соударение с
трассой войду я, начиная с левой ноги, на которой расцветает яркими красками
дорогая
престижная лыжа. Именно то, чего моей левой ноге совершенно не надо. Ибо ежели
лыжа не
отстегнется, то получится у меня вместо ноги форменное сверло. Кувыркнет меня
из-за этой
лыжи и так... И этак... И еще, пожалуй, вот так. И дальше сыпаться я буду сам по
себе, а
нога, уже поломанная и неуправляемая, тоже самостоятельно. И толком
сгруппироваться мне
не даст. А лыжа-то как раз не отстегнется. Даже не потому что крепеж затянут до
упора, а
просто она первый удар неудачно примет. Не раскроется от такого удара крепление.
Моих способностей деформировать время хватило в обрез на то, чтобы
развернуть
лыжу как надо и приготовиться к группировке. Но зато дальше уже не меня швыряло
и
кувыркало, а я сам падал, организованно, понимаете, сам. Это не меня долбило
лыжей о снег,
это я целенаправленно сбивал лыжу, подбирал освобожденную ногу и мгновенно
превращался в клубок мышц, который мог уже относительно безболезненно сыпаться
по
трассе вниз. Секунды хватило мне, секунды, чтобы остаться человеком с ногой.
А вот чтобы остаться парнем, который обожает скоростной - не хватило.
Ничего
вообще этот парень не сломал, не вывихнул, даже не потянул. Только кружилась
голова,
когда я, закончив падение, в нарушение всех инструкций встал на четвереньки и
попытался
оглядеться. Так нельзя, но я уже сообразил, что совершенно цел физически. И даже
головокружение не отличалось от того, что у меня было, когда однажды сделал на
спор
триста кувырков назад. Стою, мотаю головой - живой, здоровый, разве что малость
помятый
и немного мозги набекрень. Сажусь, пробую расстегнуть ботинки. Какие-то люди
вокруг, я
им киваю - все в порядке у меня, спасибо, обошлось...
Я и сейчас иногда хожу скоростной. Даже на время. Просто так, для
развлечения.
Просто так. Потому что после того раза я отказался выходить на настоящий старт,
когда
внизу трассы лежит медаль. И никакая психотерапия не могла бы меня на это
уговорить. Да
она и не смогла. Поверить заново в надежность креплений я себя заставил. Иначе
пришлось
бы лыжи бросать. Когда половина души на склоне, а половина глубоко в пятках -
напряженно изучая, что под ними и вокруг них происходит, - это уже не спорт, а
"легкая
горнолыжная паранойя" (опять Илью цитирую). Мешает ездить невероятно. Мне
понадобилось большое усилие, чтобы эту самую паранойю заглушить. А вот в
скоростной
вернуться уже силенок не достало.
Вообще потерять интерес к спорту до удивления легко. В горных лыжах бывает
достаточно пропахать по склону носом. Обработает тебе пол-портрета словно
наждаком - и
все. Мы так Илюху чуть не потеряли. Целый год всей командой завышали ему
самооценку,
нам даже тренер роли специально расписал, как в спектакле. А было Илюхе всего
четырнадцать, и он весьма неудачно воткнулся в бугор. Встал, расстегнул ботинки,
и пешком
ушел с трассы в полной уверенности, что уходит навсегда. Получить горой по морде
- это,
доложу я вам, очень личное. Даже перелом ноги так на психику не действует. И
дело не в
красных пятнах молодой кожи на лице, которые остаются на годы. Не в швах и
скобках.
Просто ты пережил удар в самую душу. Словно пощечину тебе влепили незаслуженно.
Мы
по молодости лет иногда дрались - и в шутку, и всерьез. Пинки, шлепки,
подзатыльники. Но
чтобы по лицу - никогда. Потому что Илюху команда вернула, а Женька, например,
ушел. И
ни у кого язык не повернулся сказать, что парень струсил. Я его потом встретил,
уже
взрослого - красивая нахальная физиономия, губы и подбородок вроде бы даже лучше
прежних, и не поверишь, что когда-то было одно кровавое месиво. "На лыжи-то
встаешь
хоть иногда?" - "Нет. С того раза как отрезало". Как отрезало... Уверен, не
случись того
нервного шока, он сейчас ездил бы лучше всех нас. Отменный мог выйти
"челленджер".
У меня тоже кое-что отрезало, и надолго - желание разгоняться до свиста в
ушах.
Сначала я просто боялся падения на высокой скорости - решил, что мой лимит удачи
исчерпан. Как раз тогда на скоростном нехорошо сломался Димон, мне такого
предупреждения хватило. А потом... Потом Россия вступила в Федерацию хардслалома,
и
для меня нашлась золотая середина между великими моими способностями и куцыми
возможностями. А уж когда я прочно засел в первой мировой десятке "Ски
Челлендж",
всякие глупые вопросы отпали сами. Если такой человек не хочет выступать в "Ди
Челлендж", значит у него это просто не очень хорошо получается. Но он точно не
боится.
Хард-слаломисты не боятся ничего. И этот русский не боится.
Так если не боится - что бы ему разок не съехать?
И в воскресенье я поехал. Заряженный на победу, обдолбанный аутотренингом,
нагло
поблескивающий глазом. Успел поймать несколько крайне заинтересованных взглядов
- с
ребятами из "Ди Челлендж" я практически не был знаком, - вкатился в свою
кабинку,
встал... Прислушался к ощущениям - веиколепно. Скоростной комбинезон сидит на
мне как
влитой. Шлем ощущается будто собственная голова, призмочки в углах забрала
исправно
показывают задний вид именно так, как я их отрегулировал. Хед-ап-дисплей рисует
нули
перед носом - обычно его показания выставляют куда-нибудь повыше, в район лба,
но я не
собираюсь лишний раз шевелить глазами. Пусть лучше цифры прыгают по центру
забрала,
перефокусировка взгляда без поворота зрачков менее опасна, все равно видно, куда
едешь...
Ногам в ботинках непередаваемо уютно, просто хоть навсегда в них оставайся.
Палки ни на
грамм тяжелее чем надо, ни на грамм легче, и будто к рукам приросли. Лыжи
смазаны
адской смесью, рецепт которой тренер не выдаст и под смертным боем, настолько
она
хороша. Погода - моя любимая, облачно без прояснений, осадков нет, ветер
полуметровый в
корму. В наушниках глухо, радиосвязь отключена - нечего героя на трассе советами
беспокоить, он намерен рвать и метать. Гора будоражит и манит. И сейчас я ее
сделаю! А
одиннадцать моих конкурентов могут отдыхать. Сегодня они не сумеют проехать так,
как я.
Сегодня я покажу, как это делается. Не им - горе. И получу от этого столько
удовольствия,
что хватит на всю оставшуюся жизнь.
Уверен - не случись у меня под ногами злополучного Дона Киркпатрика, именно
так
оно все и вышло бы. Мне снова было пятнадцаь лет, я не боялся ни Бога, ни черта,
и
скорости тоже не боялся, напротив - хотел ее. А больше всего на свете я хотел
съезжать на
горных лыжах. По чему угодно, хоть по вертикальной стене - на лыжах я мог все.
Еще не
уткнувшись носками в стартовую доску, уже глубоко нырнул в четвертое измерение.
Такого
со мной не было давно, многие годы. И именно в этот момент, когда над стартом
раздалось
"Эттеншн!", я понял, упираясь палками и готовясь к прыжку, до какой же степени
был
несчастлив последние десять лет. Да, я получил Крис, но это взрослое серьезное
чувство,
настоящая любовь, а вот безудержного щенячьего восторга в моей жизни явно
недоставало.
Чистое наслаждение, захлестывающее с головой, это когда есть ты, есть гора,
внизу
лежит медаль, а на пути к ней - скорость. Конечно съезжаешь не за медалью, но не
будь ее,
не будет и такой скорости. И очень даже неплохо подхлестывают одиннадцать
гавриков в
соседних кабинах. Придется их объехать, чтобы не мешали ловить кайф.
Я чуть-чуть откатился назад. Сейчас будет выстрел, и я шестым чувством
уловлю
момент, когда стопорный штырь выскочит из стартовой доски, освобождая ее. Он еще
только двинется, а я уже прыгну. С громким хлопком ударю по доске носками лыж,
та
отлетит вниз, и я окажусь на горе. Только не переборщить - некоторые торопыги,
пытаясь
выиграть заветные сотые, прыгают вперед, пока выстрел раздается. Такой короткий
звук, но
они успевают. Доска еще блокирована, не позволяя лыжнику обогнать конкурентов, и
он
красиво выпадает на склон через голову. А любой фальстарт, даже такой
уморительный -
лишняя нервотрепка. Фигушки, я прыгну как надо. Как мне надо - идеально.
"Уффф... Ну, поехали!". Тут оно и выстрелило.
Моя кабина была четвертой слева, Киркпатрик стартовал вторым справа, но его
широченная спина уже маячила впереди. Здоровый лось, он расталкивался с
паровозной
тягой, и я едва за ним поспевал. С боков на меня стремительно надвигались двое,
кажется
швед и итальянец. Оба спрямляли траектории, а в точке их пересечения как раз
двигался я.
Не испугаться бы. Киркпатрик уже вставал в стойку, теперь я ориентировался не по
спине, а
по такой же монументальной заднице. Короткий рывок, и я тоже сложился пополам,
не
позже и не раньше, чем нужно - пересилил страх возможного столкновения и угадал,
- судя
по треску и коротким нецензурным воплям, двое сшиблись в метре позади меня.
Изгибы
палок четко легли под мышки, я поджал локти и вслед за Киркпатриком ухнул через
перегиб.
Все, мы были в "горлышке". Не бок о бок, но я висел у лидера на хвосте, и против
ожидания,
не отставал. За спиной шуршало, скрипело, трещало и материлось на нескольких
языках.
Рискнув бросить короткий взгляд в призмы заднего вида, я обнаружил там остальную
братию в полном составе. Лыжники заколачивали себя в "горлышко" как пробку, они
сбились в плотную толпу и никто не хотел уступать. Так, назад больше не смотрю.
Только
вперед.
Через пару секунд на горе осталось: ребро - четыре штуки, коленная чашечка
- одна,
локоть - один, и это не считая прочих мелочей. Парень из французской команды
почти до
середины трассы ехал кое-как с вывихнутым плечом, но понял, что не выдерживает
боли, и
дальше уже просто катился, стоя в полный рост и придерживая раненую конечность
здоровой рукой. Что примечательно, швед с итальянцем, настырные, столкнулисьтаки
по
новой, не доезжая до первого чек-пойнта. Итальянец устоял, а швед от удара
споткнулся,
впрочем довольно удачно. Позади шла плотная группа, на него могли бы попросту
наехать,
но швед сразу ушел с трассы, потерял лыжи и долго скользил на боку, пока не
угодил в
сетку. Эта парочка сегодня дралась за третье место, в старые добрые времена
одним из них
мог бы оказаться наш Димон. Скорее всего - шведом.
А я висел на хвосте у фаворита Дона Киркпатрика, и было это неожиданно
легко.
Тренер угадал, наши траектории чересчур разнились, чтобы Дон мог предпринять
какие-то
опасные агрессивные действия без риска для себя. Любой маневр на горе означает
торможение. Вот он и не тормозил. Набрал хорошую скорость и держал ее. Как и я.
Причем
я даже чуточку раскрывался, чтобы не подходить к нему вплотную - небольшой запас
по
разгону у меня оставался, и чувствовал я себя очень уверенно. Лыжи скользили
чудесно,
видимость была прекрасная и что немаловажно, я шел более пологими дугами,
поэтому
крупа из-под кантов лидера не летела мне в забрало. Первый чек-пойнт мы
проскочили с
мнимальным разрывом, я посмотрел на дисплей - полторы сотых. Несерьезно. А не
попробовать ли мне его обойти? Чего я буду ждать, пока мужик ошибется? Между
чек-пойнтами три больших трамплина, мой козырной рельеф. Найти только место
пошире,
чтобы он на таран от обиды не бросился.
Именно в этот момент у Дона сдали нервы. Вдруг оказалось, что он уходит
вперед, и
уходит очень быстро, просто ненормально быстро. Что такое?! Я сжался в предельно
аэродинамичную стойку и перестал осторожничать. Пару раз прошел дугу на пределе
и
начал-таки догонять. Но Киркпатрик тоже несся все отчаянней. Пораженный до
глубины
души, я шпарил вслед и тихо благодарил себя за то, что догадался-таки попросить
наладчика
отключить на дисплее спидометр. Мы сейчас ехали быстрее, чем мне когда-либо
приходилось. Это было пока еще не страшно, нет, а без спидометра даже почти
весело и
познавательно. Вот если на втором чек-пойнте мне высветило бы какую-нибудь
запредельную цифру, тут-то я мог и испугаться. И притормозить. А канадец?
На трамплин он вышел грамотно, но летел дольше, чем нужно. Хоп! "Хоп!".
Недаром у
трамплинов обязательно ставят камеры с самыми чувствительными микрофонами.
Особенный кайф слушать как орут девчонки, когда прыгают. Визг потрясающий.
Непередаваемая эмоциональная гамма. Илюха однажды у Ленки спросил: "Ты в постели
так
же орешь?". Она ему: "А что?" - "Интересно было бы послушать". - "Ну, постой
сегодня
вечером под дверью...".
Приземлился я так гладко, что почти не ощутил толчка. А вот насколько
разрыв
сократился - почувствовал. Увидел. И еще мне показалось, что Дона начинает
потихоньку
разносить. Снежная крупа из-под его лыж полетела совсем по-другому, и в фигуре
возникло
напряжение, которого раньше не было. Полгоры осталось у нас за спиной, и все это
время
Дон по трассе стелился. А теперь он с ней воевал. Уже не скользил - пилил.
Скорость все
еще оставалась запредельной, реально я сейчас не мог его обогнать, казалось бы
самое время
мне отчаяться и сдаться. Но это если не знать, что Дон идет на голых нервах и
долго так не
выдержит. Я постоянно у него перед глазами, то в левой призме, то в правой.
Неумолимый
преследователь, расчетливый и хитрый. Который заставил лидера ехать не быстрее,
чем он
умеет, но куда быстрее, чем он хотел бы. Дон понимает, что я намеренно давлю ему
на
психику, но у понимания есть предел. За ним приходит дерганье, а потом истерика.
И
ошибки. Это он тоже понимает, но и у этого понимания... И так далее. Когда же ты
ошибешься, мужик? Только бы тебя не разъярить сверх меры. А то как бросишься мне
под
ноги - и плакало наше золотишко, оба упадем.
На следующем трамплине я еще чуточку подобрался к лидеру и сообразил: пока
что
ближе никак не получится. Десять метров примерно, но преодолеть их я чисто
физически не
могу. Придется ждать. Киркпатрика откровенно разносило. Мне пока что в четвертом
измерении было очень даже хорошо, а вот ему настало время принимать решение -
или
дальше идти в том же режиме, на грани фола, или устанавливать более жесткий
контроль над
лыжами. Раскрываться. Тормозить. Сдаваться. Я позволил себе посмотреть через
призмы
назад - пусто. Ну и разогнались же мы! Еще трамплин. Совсем немного до второго и
последнего чек-пойнта. Нет, правильно я сделал, что еду без спидометра. Как
изобразила бы
мне электроника сто миль в час... Да ну, ерунда, от силы километров сто сорок.
Хотя судя по
времени, если и дальше так пойдет, мы привезем рекорд трассы, который долго не
будет
побит. Трамплин. Дон взлетает. Что?! Не понял... "Хоп!".
И тут Дона Киркпатрика окончательно завалило.
Ему нужно было пройти эту дугу хотя бы чуточку медленней. Дон не успел как
следует
выровняться перед трамплином и прыгнул с бугра, имея явный дифферент на правый
бок. В
полете его начало валить дальше. Он еще мог исправить положение, но за счет
резкой потери
скорости и жесткого неудачного приземления. Опять-таки - торможения. И я сделал
бы его
как миленького. Дон знал это и попытался удержаться в воздухе, завершая
намеченную им
дугу, криво-косо, но завершая.
Фактически это я заставил беднягу упасть. Я уже оторвался от трамплина и в
полете
смотрел, как он передо мной нелепо бьется правым боком о снег, подпрыгивает,
одна лыжа
отстреливается и уходит - мама! - опасно уходит куда-то вверх... Ничего, я под
ней
проскакиваю, а вот Дон... Он катится по снегу кубарем именно в то место, куда я
сейчас
должен приземлиться. И вот я уже точно ничего не могу сделать. Ничего!
Временной разрыв обрушился на меня внезапно. И злоба дикая - вслед за этим.
Киркпатрик раньше никогда не падал, и сейчас мог не падать - но взял, подлец, и
упал. А
мне без приземления никак не обойтись, любой "челленджер" хоть и орел, но только
в
переносном смысле. Еще за полсекунды до отрыва ты знаешь, куда тебе садиться.
Кто бы
мог подумать, что садиться мне теперь, как ни крути, в лужу, а именно - Дону на
голову,
весело размазывая коллегу по склону... Я отлично представлял, что будет, когда
мои
девяносто кэгэ, помноженные на скорость и снабженные таким великолепным орудием
убийства, как горные лыжи, впечатаются канадцу в спину. То, что меня самого
дальше
ожидало долгое неуправляемое падение, я тоже хорошо понимал. Но все-таки...
Между
прочим, на "Ди Челлендж" еще никого впрямую не убивали. Даже сшибленный наземь
или
вытолкнутый на сетку, "челленджер" как-никак погибал самостоятельно. Группировка
неудачная, удар собственной отстрелившейся лыжей под ребро, в общем - несчастные
случаи. Бывало, переезжали упавших, но только в верхней части горы, на малых
скоростях и
с последствиями скорее анекдотическими. Иногда врезались носком лыжи - тоже не
совсем
насмерть. Так, на уровне пересадки донорских органов. А вот я сейчас наеду -
мало не
покажется... Создам прецедент. Тьфу!
Дон застрял передо мной и чуть ниже, сейчас он находился в положении сидя,
его
должно было развернуть, приподнять и снова бросить о снег. Лежи он, а не сиди, у
меня не
оказалось бы никаких проблем, я бы его элементарно перепрыгнул. Но это же не
песочница,
а гора! В начальной фазе падения она тебя швыряет, как ей заблагорассудится. Фф-ф-фак!!!
А если раскрыться и затормозить в полете? Я уже почти решился это сделать, но
передумал -
закончилась бы такая авантюра очень жесткой посадкой и не факт, что не на уши. И
врезался
я в канадца все равно. Варьировались только последствия - кто именно останется
инвалидом
на всю жизнь, а кто просто надолго.
Последний вывод меня окончательно расстроил, и я быстро отбросил лишние
варианты, то есть те, что оборачивались не в мою пользу. Но даже наиболее мягкий
выход,
при котором я заваливался на бок и пытался как-то перевести удар из прямого в
скользящий,
кончался худо - Дон почти гарантированно получал лыжу в почку. Убью я парня из
самых
лучших побуждений. Нет, мне падать нельзя, я должен лететь. Но куда я его ударю
в таком
случае? Я повис в воздухе, а передо мной застыла голова в белом шлеме с кленовым
листом
на затылке. И словно прицел навелся на этот кленовый лист, мне даже померещилось
едва
заметное перекрестие.
Потом я думал не раз - времени хватило, - а как бы я действовал, окажись
там, в
прицеле, дорогой мне человек. Боян, например. Илюха. Или, скажем, дружили бы мы
с
Киркпатриком - как бы я себя повел? Не нашлось у меня четкого ответа, не
получилось.
Только глодало душу ощущение, что выход из ситуации все-таки был. Но это задним
числом
хорошо размышлять о таких вещах. А вот на сходе с трамплина, когда ты не лыжник,
а
истребитель на глиссаде... Пусть даже зависший в пространстве и времени -
спасибо
психической аномалии... Нет в такой ситуации мыслей, есть только перебор
доступных
вариантов. И феномен темпоральной компрессии позволил мне перебрать их все.
Скорее всего, в имевшихся у меня тогда крайне стесненных обстоятельствах, я
выбрал
оптимальный выход. Он просто сам напрашивался - очень уж заманчивый, хотя и
несколько
рискованный. Но я был железно уверен в своем контроле над полетом. Знал, что
справлюсь.
И действительно справился. Мне просто не повезло. Счет шел на сантиметры, и уже
не
важно сейчас - то ли у Дона голова мотнулась, то ли боковой ветер дунул, и меня
в сторону
увело. При благоприятном раскладе я красиво пролетал мимо, финишировал и брал
свое
золото. При самом паршивом - эффектно срубал Дону голову напрочь, так же напрочь
калечил себе жизнь, падал и для полного счастья ломал пару-тройку костей.
Я знал, что стоит мне только сделать окончательный выбор, как придется
сразу
действовать - растянувшееся до невозможности время тут же схлопнется обратно. Но
если и
дальше висеть на месте в нерешительности, пауза может оборваться сама, и я от
неожиданности потеряю как минимум сотую, а то и две. Опоздаю с коррекцией
траектории,
и от Дона останутся рожки да ножки. Поэтому я внутренне перекрестился и
шевельнул
корпусом в избранном направлении.
Понеслись! Меня с жуткой силой рвануло вперед, только уже не прямо, а со
смещением. На грани падения, но все-таки я летел и уходил влево, уклоняясь от
своей
потенциальной жертвы. Киркпатрика разворачивало и приподнимало, мой виртуальный
прицел съехал с его затылка и оказался в опасной близости от шеи. Как нарочно,
голова Дона
сильно наклонилась вправо, и шея была открыта. Правая моя лыжа проскакивала
буквально
в двух пальцах над плечом канадца, и на таком же расстоянии от щели между этим
плечом и
нижним обрезом шлема. Если мне удастся такой ювелирный проход, за видеозапись
...Закладка в соц.сетях
