Жанр: Электронное издание
divov10
...…
Большую часть тирады он произнес в одиночестве — кошка исчезла за
порогом, едва услышав, что свободна.
Павлов устроился на диване, налил себе еще, закурил и стал ждать.
Нормальное животное первым делом пошло бы именно в гостиную, где
было особенно много интересных вещей и запахов, но Катька сразу утопала на
второй этаж. Оценить, какой обзор местности сверху. Ну, пусть в окна поглядит…
Павлов не боялся, что кошка набедокурит — у «Клинка» воспитание. На базе он
просто обследует интерьер и ничего не трогает без спроса. Когда приживется,
тогда уж начнет пошаливать. Скорее всего. Кот все-таки.
Негромко загудело. Потом взвыло. Бухнуло. Треснуло.
— Эй, ты! — заорал Павлов, вскакивая. — Боевая машина, иметь тебя
конем! Что за бардак?!
Ему даже в голову не пришло отщелкать команду. Он уже воспринимал
Катьку будто домашнее животное. Излишне расслабился, наверное.
Наверху убивали.
Павлов стремглав взлетел по лестнице и остановился, тяжело дыша.
Катька примерилась и коротким четким ударом нейтрализовала врага.
Пылесос вякнул и отдал концы.
— Фу! — запоздало выдохнул Павлов.
Кошка, громко фыркая, обнюхала разломанный вдребезги пластиковый
корпус, с победным видом подскочила к хозяину, ткнула его носом в бедро и
уселась рядом, готовая защитить от кого ни попадя.
— С новосельем! — процедил завлаб. — Щас как дам по ушам! И по
наглой рыжей морде!
Пылесос был полный автомат, для чистки ковровых покрытий, и Катька,
видно, знакомясь с ним, ткнула кнопку. Широкую, удобную, легко прожимающуюся.
Дабы человек не перетрудился, включая.
— Ты, главное, Катерина, не стесняйся! — посоветовал Павлов. — У
меня техники сколько угодно. Стиралки, посудомойки, телевизоры… Захочешь еще
повоевать — только свистни. Зар-раза!
Кошка озадаченно посмотрела на останки пылесоса.
— Пойдем-ка отсюда, красавица, — сказал Павлов, отдуваясь. — Ничего,
я не сержусь на тебя. Сам виноват.
Спускаясь по лестнице, завлаб вспоминал, сколько в доме автоматики и
не включится ли внезапно еще чего. Он-то привык. А кошка?
В углу гостиной стоял еще один такой же пылесос, Катька его заметила
моментально. Выдала напряженную стойку, оглянулась на Павлова и начала опасливо
к машине подкрадываться. Не по-боевому, а любопытно.
— Соображай, — поощрил ее Павлов. — На черта тогда у некоторых
компьютер в башке? Пусть и с отвалившимися проводами…
Катька пылесос обнюхала, потрогала мягкой лапой тут и там.
Естественно, зацепила кнопку и резко отпрянула назад — хорошо, Павлов успел
откатить журнальный столик, а то бы кошка его развалила своей монументальной
задницей. Пылесос, издавая тихое гудение, поехал вдоль стены. Катька, шипя,
кралась следом на полусогнутых.
Павлов допил свою порцию виски и ушел на кухню. Разбавить водой, а
то в стакане бац — и пусто, так перебрать недолго, ему же сегодня еще машину
вести.
За руль не хотелось совершенно. Хотелось остаться дома. Жить. И
пусть Катька создает уют. И заполняет пустоту, возникшую после отъезда дочери.
Чтобы заткнуть такую дырищу, нужна по-настоящему большая кошка.
Когда Павлов вернулся, позвякивая ледяными кубиками в стакане,
выглядел он куда довольнее прежнего — отвык пить виски с водой и напробовался,
пока смешивал. Катька сидела посреди комнаты, присматривая за катающимся
туда-сюда пылесосом. На завлаба кошка едва покосилась.
— Красивые все дурочки, — сообщил Павлов. — Вот увидишь, когда моя с
работы придет, вы сразу подружитесь. Родственные души.
Он достал мобильник и, поковырявшись в меню, дал пылесосу отбой. Тот
убрался в угол и затих.
Катька секунду помедлила, затем встала, сунулась к пылесосу и… Не
наобум, а прицельно нажала кнопку! И в полном восторге уселась наблюдать за
работой бытовой техники.
Пришлось отрубить аппарату питание. Кошка еще потеребила кнопку,
разочаровалась, примерилась было дать непослушному пылесосу тумака, но — Павлов
не успел крикнуть «Фу!» — сама передумала.
— Не все красивые дурочки, — подытожил завлаб. — Иди сюда, будем
смотреть кино.
Телевидение Катьку заворожило. Сначала она, конечно, ткнула лапой
монитор, озадачилась, попробовала заглянуть за висящую на стене панель,
озадачилась еще больше, но дальше по логической цепочке — в комнату за стеной —
не пошла, а начала просто смотреть! Павлов глядел, как она прядает ушами,
садится то поближе к изображению, то подальше от него, и размышлял. У
трехцветки все получалось слишком легко. Пылесос освоила за пять минут. К
телевизору кошки привыкают дольше, а эта сразу, кажется, уяснила, что он просто
картинка. Зрение у «Клинков» типично кошачье. Мозг, в общем, тоже. Если не
считать объем. Но у тигра, допустим, мозги не меньше. А потянет он те же
задачи, что базовый «Клинок»? Тигр — с чипом, с программой, заботливо
выращенный человеком, грамотно замотивированный на боевую работу?..
После минутного раздумья Павлов пришел к выводу: тигр не потянет.
Более того, завалит все тесты, после чего у него разовьется зверский комплекс
неполноценности, бедолага впадет в депрессию и сдохнет
Приняв еще полстакана, завлаб почувствовал, что мог бы доказать эту
теорию на полном серьезе.
Почему-то тигра было не жаль. А жалко было рыжиков.
Катька улеглась у хозяина в ногах — все еще с оглядкой на телевизор,
но уже задремывая. Павлов легонько погладил кошку и оставил в покое.
«Что же ты все-таки за зверь, а, образец ка десять эр десять?»
Кошек не дрессируют в общепринятом смысле. С ними играют,
провоцируют совершать некие действия, а потом стараются материал закрепить. И
кошка не выполняет много разных элементов. Даже собачий «общий курс
дрессировки» уже перебор для кота. Может, кот и в состоянии. Но просто не
будет, и конец. Пока ты его не убедишь, что без наработанной команды «рядом» и
хорошего навыка апортировки жизнь кошачья пройдет зря. А убедить — как? Да
проще сразу зарезаться.
Никто не делает больше, чем ему надо для пропитания и удовлетворения
эмоциональной сферы. Ни на коготь. И не понимает больше, чем имеет смысл
понимать — для тех же надобностей.
Очень по-человечески, не правда ли?
Получается, у Катьки запрос по эмоциям намного выше, чем у
собратьев, и кошачьих вообще. Ей, чтобы быть счастливой, требуется масса
впечатлений, а главное — переработанного опыта. Она хочет решать задачи,
усложняющиеся с каждым днем. Навыки «Клинка» в чем-то помогают ей, но в чем-то
и мешают. Хотя… «Даже неси Катька сознание обычной кошки, пылесосу все равно
пришел бы конец, — подумал завлаб. — Хватит жалеть технику. Уже тю-тю,
проехали. Дано: нашей «десятке» для полного счастья надо быть сообразительной.
Вопрос: чем это спровоцировано?»
В последний раз голову Катьке сканировали полтора месяца назад. Чип
сидел криво, некоторые связи не просматривались, какие-то установились нечетко.
В том числе и выход на центр послушания, между прочим. Могло там еще что-то
прирасти или отвалиться? Допустим. «Решено — завтра же голову под сканер! Но
даст ли новая информация наводку, как решать задачу с рыжиками?»
Запищал мобильный. Катька на секунду полупроснулась, но только чтобы
улечься поудобнее.
— Уважаемый коллега! Ты где? И увидим ли мы тебя сегодня?
— Я дома. На фирму заеду часам к девяти, буквально на пару минут.
— Нет, это несерьезно. — Шаронов, судя по всему, огорчился. — А
знаешь… Я сейчас к тебе подскочу!
— Только без собаки! — выпалил Павлов.
— Какой собаки? Откуда у меня на работе собака?
— Да, я не подумал. Ну, заезжай. А вообще — зачем? Что-то случилось?
— Груб и негостеприимен, — заключил Шаронов. — Замкнут, подавлен.
Нетрезв? Да и пес с тобой. А я тут выяснил кое-что насчет твоей последней
работенки. Интересный оказался заказец. Чисто западня на Слонопотама. В
смысле — влететь мог только крупный, сильный и глупый зверь. Вроде некоторых.
— Приезжай немедленно! — сказал Павлов, усилием воли отдергивая
руку, тянущуюся к бутылке.
С улицы в прихожую Павлов зашел первым. Катьки не было видно. Завлаб
отщелкал «ко мне», из-за косяка высунулась настороженная морда.
— Я так и думал! — воскликнул Шаронов, протискиваясь мимо Павлова и
снимая плащ. — Котами меня еще не травили. Но надо ведь когда-то начинать!
— Засаду устроила, — констатировал Павлов без особого сожаления. —
На всякий случай. Освоилась, значит. Признала дом своим.
— Привет, мясо! — бросил Шаронов кошке. — А ты хорошо смотришься в
интерьере! Прав был твой папочка — создаешь уют.
— Мясо? — Павлов это слово расслышал, но хотелось переспросить. В
институте так называли кандидатов на переработку. Не мясо, конечно, из них
выходило — кормовая мука. Хотя, если верить слухам, однажды Шаронов какого-то
своего мутанта списал целиком, а сдал покусочно и с солидным недовесом.
— Самое что ни на есть, — сказал Шаронов. — Красивое такое рыжее
мясцо. А я предупреждал.
— Слушай… Это правда, что ты один свой образец съел?
Шаронов типично собачьим манером повернул в сторону коллеги один
глаз, а за глазом уже — голову
— Не уходи от темы, — буркнул он. — Ну, съел. Частично. И не в
одиночку, а рабочую группу привлек. Давно это было. Я разозлился тогда очень,
когда вояки модель забраковали. И устроил первобытный отходняк по ушедшему
другу. Угостил и прижизненных врагов покойного. Некий полковник Бондарчук потом
блевал целый час. Когда его просветили, кем именно водочку закусывал.
Катька вышла из гостиной, осторожно Шаронова обнюхала и села рядом с
Павловым — на предмет, если гость попробует хозяина загрызть. Не нужно было
заканчивать биотех, чтобы понять ее мотивы, тут и ребенок бы догадался. Шаронов
кошачий демарш проигнорировал.
— Съедобно было?
— Да как сказать. Нормальная собачатина. Психологически жрать
невозможно, а физиологически очень даже. Это был такой «Молот», ты вряд ли
слышал. Прекрасный зверь. И он теперь во мне. — Шаронов похлопал себя между
животом и сердцем. — Сколько лет прошло, а я, наоборот, все лучше его чувствую.
Когда нужно по жизни озвереть, просто выпускаю дух умершего на волю.
— Ты это серьезно?.. — Павлов даже назад подался, чем Катьку
насторожил и заставил подобраться чуть ли не в боевую позицию.
— Бухой! Протрезвейте чуточку, а?
— Да я ничего вроде бы.
— Тогда пойдем. — Шаронов повернулся и ушел в гостиную, оставив
Павлова с Катькой по-дурацки таращиться и напрягаться.
Зазвенело в баре стекло, подъехало к столу поближе кресло.
— О-о, да ты опять закурил, уважаемый коллега! — раздалось из
комнаты. — Хреново тебе, значит!
— Вот такие у нас друзья, — сказал Павлов кошке. — Ладно, ты со мной
или как?
Шаронов разглядывал тот самый «Курвуазье».
— Ты же за рулем, — сказал Павлов.
— Мне начальник ГАИ разрешил. Мы теперь друзья до гроба, я его суку
крыть буду
— Крыть? В каком смысле? Чем?
— Матом! Естественно, Бабаем. Щенки от лауреата Государственной
премии, члена-корреспондента, секретного ученого и прочая… Я не много на себя
взял? — Гость выразительно помахал бутылкой.
Павлов только рукой махнул. Коньяк он хотел отдать генералу, но
после сегодняшнего представления это вряд ли имело смысл.
— О, сколько нам открытий… — проворковал Шаронов и вытащил пробку. —
Чудных! Открыли. Налили. M-м… Будь здоров. M-м… Да. Все-таки это не для
русского человека. Короче, уважаемый коллега. Ты свою красавицу что, на
представление возил? Хотел министра впечатлить? И пока он будет от восторга
чумной, выбить разрешение вести работы по гражданке дальше?
— Уже началось… — Павлов закрыл лицо руками.
— Ничего еще не началось. Во всяком случае Бондарчук шефу не звонил
точно. Может, его уже расстреляли? — предположил Шаронов, весело скалясь. — И
что там случилось, на представлении?
— Министр не впечатлился. Скорее наоборот
— Еще бы. Да его буквально изнасиловали этими твоими рыжиками!
Павлов откинулся на спинку дивана. Ему опять захотелось уснуть и
проснуться другим человеком. Свободным. Независимым. Счастливым.
— Откуда информация? Хотя да, прости, не имеет значения…
— Данные надежные. Гражданку твою заказал большой человек из
администрации Президента. Достаточно большой, чтобы заставить кого угодно дать
стране хоть угля, хоть птичьего молока… А знаешь, для чего заказывал? Не падай
на пол — в подарок!
Павлов бросил взгляд на Катьку — та полулежала неподалеку и слушала.
Так внимательно, будто понимала.
— Была идея осчастливить твоими кисками то ли президентов союзных
государств, то ли еще кого близкого по уровню, — продолжал Шаронов. — Деталей
не знаю. Может, арабским эмирам в личную охрану. Или какому-нибудь туркменбаши
для оживления интерьеров дворца. Министр, понятное дело, возражал, но на него
крепко наступили, как они это умеют. И шефу нашему тоже… Отдавили самолюбие. И
все замкнулось на некоего завлаба. Есть у нас один, вроде динозавра, туша
большая, мозги крохотные. А динозавр вместо того, чтобы отказаться делать
непрофиль, с головой окунулся в работу! Тебе шеф не намекал, мол, трудно будет,
сложно, вряд ли получится и вообще за каким дьяволом «теме К-10» брать на себя
гражданку?
Павлов мотнул головой.
— Должен был! — настаивал Шаронов.
— Там ведь нечего выдумывать, — сказал Павлов уныло. Он уже знал
следующую фразу коллеги. — Возьми исходник, чуть распусти в одном месте,
немного зажми в другом. Перекрась. И готово. Это понятно любому идиоту. Даже из
администрации Президента. Вывод был бы: не смогли, значит, не хотим. Вот почему
на меня и не давили. Наверное. Мне так кажется.
— Выдумывать нечего, а ты тем не менее заказ слил! — выдал ожидаемую
реакцию Шаронов. — Одаренно.
— Перестарался. А может, судьба.
— Я от тебя помру однажды. Судьба… Дальше слушай. Пару месяцев назад
случилась большая стирка наверху. Кое-кого спустили с небес на землю. Понял?
Сам вычисли, кто заказывал музыку, то есть рыжиков…
— А… Понимаешь, я не интересуюсь политикой… — сказал Павлов
виновато.
— Так она заинтересовалась тобой!!! — заорал Шаронов. Задремавшая
было Катька вскочила на ноги. — Чисто по классике! Ты идиот! Заказ сам собой
испарился! Министр счастлив! Шеф в восторге! А ты! Вместо того, чтобы держать
нос по ветру! Чуять подтекст! И радоваться! И делать вид, что самый умный! И
стричь купоны! Полез к министру с трехцветной кошкой наперевес! Как он только в
обморок не грохнулся от унижения…
— Фу! — Павлов условной отмашкой усилил серьезность приказа. Катька
уже прицеливалась вывалить гостя из кресла на пол. Для начала.
Поведение, «Клинку» не подобающее, даже распущенной гражданской
версии. Но то ж Катька.
Шаронов обернулся к кошке и с редкостно человечной для себя
интонацией произнес, глядя ей прямо в глаза:
— Ты очень красивая. И умная. И похоже, немножко стерва. Люблю
таких. Завтра тебя убьют. Это будет неправильно.
Катька попятилась, и вновь у Павлова возникло ощущение, будто она
понимает больше, чем положено кошке. Даже «Клинку». Даже гражданской версии.
— Хорошие девочки попадают на небо, — сказал Шаронов и налил себе
еще. — Зато плохих девочек пускают куда угодно. Прощай, Катя.
У Павлова защемило сердце — такое же «прощай» он слышал на полигоне.
Завлаб подозвал кошку, усадил рядом и обнял за шею.
— А я и вправду мог настричь купонов, — признался он. — Мне шеф
почти открытым текстом выдал — мол, надо забыть рыжиков и готовиться к
повышению.
— Но ты, дубина, их полюбил и решил любой ценой выпустить в народ…
Уффф, сколько ни пью французский, ни черта его не понимаю. Вероятно, культурки
не хватает. А попроще нет отравы? Для выходцев из низов?
— Сам поищи в баре… Ты прав, я рыжиков полюбил. А сегодня я еще
понял, что они должны быть. Просто быть, понимаешь? Жить на свете. Продаваться
в зоомагазинах. Катька так нравится людям! Нужно продолжать исследования и
развивать именно эту линию. Говорю тебе — судьба.
— Судьба вам завтра явится, — издали пообещал Шаронов, перебирая
бутылки. — Одному с косой, другому с приказом по институту. Кому покажется
больнее, не берусь предположить.
— Думаешь, это конец?
— Не то слово. Карьеристы жестоки. И неповиновение воспринимают как
личную обиду. У нас и шеф и министр именно такие. А ты им сегодня в рожи
плюнул. Едва зажившую болячку разбередил. Готовься к худшему. Предупреждаю
сразу: я тебе помогать буду. Попробую зайти с торца — по линии Академии наук.
— Лучше по линии начальника ГАИ.
— Ух! — Шаронов едва не подпрыгнул. — Ну, Павлов! Можешь ведь!
Можешь соображать, когда хочешь! Это мы тоже задействуем.
— Оставь. Лучше поработай оппонентом. У меня тут возникла идея по
рыжикам, которая вроде бы объясняет некоторые Катькины способности.
— Оппонентом? А мы не подеремся? — спросил Шаронов.
Когда пришла с работы жена Павлова, в гостиной плавали сизые
табачные облака и громко ругались биотех с биомехом. На углу стола, потеснив
бутылки и стаканы, приткнулся ноутбук, повсюду валялись мятые листы исписанной
бумаги. «Десятка» пряталась на кухне.
— О-о… — протянула жена, обозревая разгром.
— У-у… — только и сказала она секундой позже, когда к ней подбежала
здороваться Катька, донельзя обрадованная появлением в доме хоть одного
нормального человека.
— Ты не беспокойся! — крикнул из гостиной Шаронов. — Я их на фирму
сам отвезу! Мне начальник ГАИ разрешил!
Телефон закрытой связи в кабинете директора НИИПБ разразился трелью
в девять утра. Звонил генерал Бондарчук.
— Ваш Павлов дурак! — выпалил он без предисловий.
— Тоже мне открытие. Космического масштаба.
— Ноя о другом…
— То, что Павлов дурак, — перебил генерала директор, — знает на
фирме каждая собака. Он глуп по-человечески и слаб как ученый. За всю карьеру
ничего путного, кроме «Клинка», не родил. А продвигался из-за того, что
грамотный биотех и надежный исполнитель. Должен был дорасти до замзава и
остановиться. Не знаю, как он получил тему, это было до меня. Тем не менее…
— Вам министр звонил? — вклинился Бондарчук. — Ах, еще нет… В общем,
слушайте. Я прошу от себя лично. Не наказывайте Павлова насмерть. Впаяйте от
души, чтобы, скотина, запомнил, но не чересчур.
— А есть за что? — насторожился директор.
— Сейчас будет! — И генерал выдал длиннющий монолог. По завершении
которого на другом конце провода обнаружилась тишина безвоздушного
пространства.
— Ау! — позвал Бондарчук.
— Это подло, — выдавил через силу директор. — Воспользоваться моими
обстоятельствами…
— Так я и говорю — дурак! Что с такого возьмешь? Он был уверен, что
поступает разумно! Он же бредит своими рыжиками! А я, к сожалению, не знал
подоплеки… Как вы умудрились оставить меня в неведении, дорогуша?! Да плевать,
что вам приказывал министр напрямую, — а личные отношения уже ни хрена не
стоят? Я ваш куратор, мать-перемать, или хрен кошачий?! Я мог бы на хрен не
допустить! А оказался хреновым соучастником! В общем, Павлов хренов по большому
счету ни в чем не виноват! Хотя он тоже козел и чмо!!!
— Это подло… — повторил директор мимо трубки.
Шаронов появился через полчаса, когда директор успел напереживаться
всласть, мысленно казнить Павлова через кастрацию, немного успокоиться и
понять, что самый очевидный выход из положения не всегда лучший.
Отмороженный биомех и новоиспеченный заместитель повел себя довольно
странно — через секретаршу испросил разрешения зайти.
— У вас что-то случилось? — встревожился директор, втайне надеясь,
что для одного дня происшествий хватит — ему предстояло еще пережить звонок
министра.
Шаронов сунул в кабинет сначала голову, спросил: «Разрешите?» — и
мягко, без обычного хлопка, прикрыл за собой дверь. Директору стало неуютно и
душно.
— Я по личному вопросу, — сказал Шаронов почти вкрадчиво. — Видите
ли… Наш коллега Павлов, как бы помягче выразиться, не слишком умен. Попросту
говоря, дурак. Он даже в кошках, с которыми тридцать лет проработал, ничего не
понимает. Вообще. Парадоксально — именно поэтому у него так здорово получился
«Клинок»! Выдающееся изделие, которое нужно без ложной скромности выдвигать от
института на Государственную премию, и премию — брать! Так вот, Павлов…
— Что. Он. Еще. Натворил? — раздельно произнес директор.
Шаронов смешно выпучил глаза. Таким растерянным его не видели,
наверное, даже близкие родственники. Впрочем, он сориентировался за долю
секунды и уже снова рот открыл — но директор успел перехватить инициативу.
— Стоп!
— Вам плохо? — обрадовался Шаронов. — Я прикажу врача!
— Стоять! — прохрипел директор, одной рукой держась за сердце, а
другой безуспешно пытаясь налить себе воды. Шаронов поспешил на выручку, пока
весь стол не промок.
Через минуту шефу полегчало, вплоть до способности выражать мысли
членораздельно, даже фразами.
— Вы-то откуда знаете? — спросил он. — Ой, ладно, еще соврете, не
хочу. И какие предложения?
— За самоуправство Павлова с темы снять. Госпремию — я не шучу —
забрать на институт. А наш простодушный коллега пусть колупается со своей
гражданской версией. В перспективе гражданка нас озолотит. Могу расписать
обоснование. Рано или поздно боевые «Клинки» превратятся из уникальной
разработки в нормальное оружие. Начнутся продажи. Готов поспорить, министерство
само задумается, как снять с «Клинков» побольше денег. А мы уже тут как тут!
— Гражданской версии «Клинка» не существует в природе, — сказал
директор твердо. — И никогда не существовало.
— Но ей придется быть! По логике вещей. Так и пусть ее делает
человек, стопроцентно управляемый. Который без вашего разрешения лишний раз не
вздохнет. Денег понадобится минимум, оборудование уже стоит, точнее,
простаивает… А так-то у нас много чего на фирме нету, признаю. Дедушки
Голованова, мать его йети, — например. И прямоходящих шимпанзе. В строгих
деловых костюмах.
— Это обман восприятия или на меня кто-то давит? — спросил директор,
нехорошо щурясь.
— Это предчувствие удушения жабой. Когда институту позарез нужен
будет гражданский «Клинок», а разработчик уже с горя сопьется. Между прочим,
научный руководитель Павлова, ныне старейший член Академии…
— Все-таки на меня давят, — решил директор. Шаронов сунул руки в
карманы — директор не предложил ему сесть — и насупился.
— Как скажете, — процедил он, глядя в сторону. — Разрешите идти?
— Говорят, вы решаете любые проблемы, — тоже в сторону и тоже
негромко сказал директор.
— В пределах возможного, — туманно ответил Шаронов.
— Нет контактов в местном ГАИ? Ведь должны быть.
— Можно выйти на них через начальника УВД. Или городской отдел ФСБ.
А что?
— Мне пришлось ехать сюда на такси, я чуть не опоздал! — раздраженно
сообщил директор. Видно было, что он не привык докладывать подчиненным о своих
проблемах. — Эти наглецы задержали моего водителя. Видите ли, трубочка
позеленела.
— Издержки демократии. — Шаронов скорчил жуткую рожу, долженствующую
означать то ли сочувствие, то ли понимание. — Если тормознули вашу машину,
которую весь город знает… Опять месячник борьбы за трезвость. Ерунда, отпустят.
— Они странно вели себя, — сказал директор.
— Вы их просто вблизи давно не видели. Гаишник — особый подвид
милиционера. Он предпочитает не сразу нападать, а сначала дезориентировать
жертву. И уж потом набрасывается. Так разрешите идти?
— А если у водителя права отнимут?
— Ну, если… Извините, у меня сейчас выезд на завод. Ничего на словах
передать не нужно?
— Передайте доктору Шаронову, — процедил директор, — чтобы он не
задавался вопросами, лежащими вне сферы его служебных обязанностей. И сугубо
для информации. Приказ на разработку непрофильного «Клинка» поступил по каналам
высшей секретности. Так же и был отозван. Значит, гражданской версии институт
не делал никогда. И пока я здесь директор, больше мы с непрофилем не
связываемся. Он подрывает репутацию института. Последнее можете не только
Шаронову передать, а рассказать всем, кому сочтете нужным. А с дураками,
орудующими в наших стенах, разберемся согласно трудовому кодексу Ясно?
— Я Шаронову скажу, — кивнул Шаронов. — И всем, кому сочту нужным, —
тоже.
— Замечательно. И соблаговолите закончить дела на заводе к обеду. Вы
назначены главой ликвидационной комиссии по подтеме «К-10Р».
— Так ее же не было!
— Вашей комиссии тоже не будет. Когда закончит работу. Ничего, это
быстро. Сегодня образцы спишете и утилизируете, завтра раскидаете материальную
базу. Послезавтра там должно быть чисто. Мы и так непростительно затянули с
ликвидацией… А сколько ресурсов было оттянуто туда с главного направления!
Павлов довел ситуацию до полного абсурда — по его прихоти весь десятый корпус
уткнулся в частную проблему, да еще непрофильную.
— И они были счастливы! — вырвалось у Шаронова.
— Что? — Директор и вправду мог не расслышать зама, он вещал с
горних высей, а не произносил всю эту ахинею.
— Я приеду вовремя, — пообещал Шаронов и вышел не спро
...Закладка в соц.сетях
