Жанр: Электронное издание
DARKMAN
...е улыбался. Он был здорово похож на
своего предшественника, не внешне - внутренне, манерой поведения,
способностью к оценке вещей, и это обстоятельство сбивало Мальгина с
мысли.
- Последний вопрос. Вы уверены в том, что, если Даниил будет
доставлен в клинику, вы его вылечите?
В кабинете стало тихо, как в пустой комнате. Мальгин задержал
дыхание, не ожидая этого вопроса, он не был готов к нему, хотя давно
уже в глубине души пытался ответить на него сам. Но ответа для других,
равно как и для себя, у него не было.
- Не знаю, - честно сказал он, помедлив; подумал: "Кажется, прошли
времена, когда я на все вопросы такого рода мог ответить "да".
- Это плохо.
- Почему? Какое отношение результат лечения имеет к службе
безопасности?
- Прямое: пропадает смысл нашей "охоты" за этим человеком.
Ромашин встрепенулся, хотел что-то сказать, Лондон посмотрел на
него, но не прервал речь:
- Игнат не согласен с этим, но у меня другое мнение. У СЭКОНа
тоже. Не думаю, что Шаламов способен нанести кому-нибудь вред, поэтому
искать его следует только как пациента, нуждающегося в лечении. А если
излечить его невозможно, какой смысл в операции поиска и захвата?
Понимаете?
- Вполне. Вообще я придерживался такой точки зрения давно.
Извините, Игнат. - Мальгин поглядел на невозмутимого Ромашина, тот
слегка развел руками. - Но отыскать Даниила все же необходимо, не
обязательно надо встречаться с ним, поговорить, мы недоговорили в
последний раз, а мне почему-то казалось, что ему плохо... Убежден, он
скажет мне, чего хочет.
Ромашин с сомнением покачал головой.
- Клим, он мог убить вас...
- Не убил же? К тому же он мой друг... - Утверждение прозвучало
неуверенно и беспомощно. Почувствовав это, Мальгин разозлился. - Не
верю я в его полное интрапсихологическое перерождение, не верю!
Задавить человеческое в человеке довольно просто, но лишь в том
случае, когда он этого хочет и если применить внешнее психотропное
давление, а у Даниила случай особый.
Ромашин вздохнул, встретил взгляд Лондона и пожал плечами.
- Расщепление личности Шаламова - факт, не подлежащий сомнению, я
уже говорил, и не учитывать его нельзя. Вы это прекрасно понимаете,
Майкл.
- Ноу коммент, - развел руками начальник отдела.
- Обещайте мне, - медленно сказал Мальгин, вставая, - обещайте,
что, как только вы обнаружите Даниила, предоставите мне возможность
поговорить с ним первому.
Лондон тоже встал, не колеблясь протянул руку.
- Договорились.
Оставив Ромашина в отделе, Мальгин вышел в парк, окружавший здание
СПАС-центра, и, машинально огибая деревья, направился по склону холма
к реке, раздумывая над всем, что услышал. Солнце уже стояло высоко и
пригревало, день обещал быть жарким. Отец, наверное, свернул удочки и
бродит по лесу, мимолетно подумал Клим, сожалея, что оставил старика
одного. Что-то мешало ему, словно натирающий ногу мокасин или тесный
ворот рубашки... нет, словно головной убор! Мальгин вспомнил о подарке
Ромашина, потрогал дугу "защитника", спрятанного под волосами, и вдруг
укол тревоги заставил его вздрогнуть и очнуться. Гзаронваль!.. С
визитом к Гзаронвалю следовало поторопиться. Если Купавы нет и у него,
значит, Шаламов действительно забрал жену с собой. Данька, Данька,
баловень судьбы, что же ты еще затеял?..
Спасатель из группы Жостова жил, как ни странно, под Рязанью, в
Спас-Клепиках, в коттедже, стилизованном под старинную русскую избу из
толстых бревен, с двускатной крышей и резными наличниками.
Ошеломленный Мальгин даже не предполагал, что родина Гзаронваля не
Руан или Марсель, а Рязанщина, как и матери Клима, - оставил такси у
закрытой калитки и огляделся.
Солнце стояло в зените и пекло как по заказу. Улица в оба конца
была почти безлюдна, две шеренги похожих друг на друга коттеджей
проглядывали сквозь кружевную резьбу листвы плодовых деревьев, возле
некоторых домов стояли машины индивидуального пользования - от
одноместных пинассов типа "гном" до многоместных скоростных драккаров
класса "семь самураев". У дома Гзаронваля машина не стояла, хотя по
характеру спасатель должен был иметь какой-нибудь из престижных
аппаратов подобного типа.
Мальгин прошелся вдоль штакетника, невысокого, символического
забора из планок, калитка сама открылась перед ним - автоматика в
порядке, - и вошел в сад, окружавший коттедж. Яблони - антоновка,
золотой налив, штрифель; груши, экзотичный дуриан (на широте Рязани он
вряд ли плодоносит, это уже явный снобизм хозяина), малинник,
смородина, заросли крупноплодной земляники - все, как полагается. Но
где же хозяин?
Что-то зашуршало в малиннике, у Мальгина екнуло сердце. Из кустов
выползло страшилище, похожее на крокодила и древних динозавров,
глянуло на гостя стеклянными глазами, стрельнуло длинным розовым
языком. Дракон Коммодо! М-да...
Мальгин покачал головой, усмехаясь в душе. Все-таки Гзаронваль
верен себе даже в таких мелочах, привычка выделяться, хотя бы внешне,
у него в крови. Правильно, выходит, Клим вычислил его сущность во
время первой встречи. Надо ж - притащить на древнерусские равнины
заморского дракона! И посадить дуриан! Что он с этим драконом делает
зимой? Отвозит домой, на остров? Или эти гигантские ящерицы зимой
спят? А экземпляр неплох, метра три с половиной от морды до кончика
хвоста...
Клим потрепал медлительное пресмыкающееся по отставшей на затылке
коже.
- Что, зверь, холодно и скучно? Где твой хозяин?
Дракон мигнул, снова показал язык и уполз на солнцепек.
- Вы Сеню ищете? - раздался сзади женский голос.
Мальгин оглянулся. Из-за разросшихся кустов смородины на него
смотрели две пары глаз, принадлежавших женщине средних лет с волосами,
собранными на затылке в тяжелый узел, и мужчине на склоне жизни,
одетому в белую майку и полосатые брюки. На их лицах читалось
сдерживаемое любопытство.
Соседи, сообразил Мальгин. Только при чем тут Сеня? Неужто я
ошибся адресом, а этот дом - не Гзаронваля?
- Добрый день, - поклонился хирург. - Я, кажется, немного
промахнулся. Я ищу Марселя Гзаронваля.
Мужчина засмеялся, женщина тоже улыбнулась.
- Это его дом и есть, просто мы привыкли называть его крещеным
именем.
- Сейчас модно иметь по два имени, - пояснил сосед. - Мальчишкой
он был Семеном Руцким, а вырос - стал Марселем Гзаронвалем. - В голосе
соседа прозвучало осуждение. - Он и вообще-то был слишком заносчив...
- Пантюша, - с укором сказала женщина, краснея, - ну что ты
говоришь? Вы его не слушайте. Сеня - мальчик неплохой, просто немножко
любит порисоваться, знаете, как это бывает у молодежи? А второе имя
взял не из прихоти, просто спас какого-то француза и поменялся с ним
именем...
- Он тебе не то еще наплетет... - Мужчина фыркнул. - Спас!.. Знаем
мы, кого и когда он спас... Неплохой... базло [Базло - глотка, горло
(слонецк.).] он луженое, позер и хвастун, к тому же злопамятный...
- Пантелей!
Мужчина махнул рукой.
- Вот на баб он влияет здорово, этого у него не отнять, раз уж
даже ты его хвалишь... Извините, вырвалось, но уж очень хорошо я его
знаю. Ну что, Пантелей, Пантелей? Вспомни, как он буквально облаял
бабушку Улю? А его "шутки" вроде ям и капканов в саду? А что он учудил
в прошлом году с компанией друзей? А сколько слез ты из-за него
пролила? Хоть одно обещание свое он выполнил?..
- Пантелеймон! - Женщина смутилась, но держалась твердо, хотя и
краснела при каждом слове. - Не надо об этом, молодой человек может
подумать, что мы со зла...
- Можно подумать, они там в своей конторе ничего этого не знают. Я
еще много чего могу вспомнить, если понадобится.
Кажется, меня тоже приняли за другого, подумал Клим. Сюрприз за
сюрпризом! Ай да Марсель Гзаронваль... Семен Руцкий! Кого же ты спас?
Неужели было такое на самом деле? Ведь, судя по реакции соседей,
зарекомендовал ты себя "хорошо". Оказывается, наклонности твои имеют
глубокие корни в детстве. Куда же смотрели родители, особенно отец?
Кто тебя воспитывал? И что нашла в тебе Купава, кроме мужественного
профиля? Какой же слепой она бывает! И как часто ее доверчивость, вера
в лучшее в человеке подводит и ее саму, и друзей.
- Так где же хозяин? - спросил Мальгин.
- Вы третий, кто об этом спрашивает, - буркнул склонный к прямоте
Пантелеймон.
- Утром прилетал какой-то мужчина, - извиняющимся тоном пояснила
соседка Гзаронваля. - Суровый такой, глаза такие у него... словно он
видит все насквозь. Спрашивал про какую-то Купаву. Потом следом за ним
пожаловал вежливый молодой человек. Теперь вы...
Шаламов! Первым, несомненно, был Даниил. А вторым - посыльный
Лондона или Ромашина. Опоздал я со своими догадками. Впрочем, это не
беда, главное, что Шаламов еще не нашел Купаву, а значит, есть шанс
его опередить...
- Простите, а Марсель... э-э, Сеня один уехал? Не знаете, куда? Он
не говорил?
Соседи переглянулись.
- Один. - Пантелеймон махнул рукой вдоль улицы. - Оседлал своего
"носорога" и умчался. Вообще-то он редко здесь бывает, да и то с
компанией.
- Сказал, что его ждут в раю, - добавила женщина, виновато и робко
посмотрев на спутника. - Но что он имел в виду, извините, не знаю.
- И за то спасибо, - бодро сказал Мальгин. - Прошу прощения за
беспокойство. Всего вам доброго.
- И вам того же! - дружно ответили соседи Гзаронваля-Руцкого.
У калитки Мальгин оглянулся. Все трое смотрели на него:
Пантелеймон, задравши майку и почесывая бледный живот, его жена или,
может, сестра и дракон с острова Коммодо.
В "раю", повторил про себя Мальгин, чувствуя в душе опустошающую
горечь и бессилие. Ждут в "раю". Где он, этот "рай" по-гзаронвальски?
Купава, ау!..
"Подожди, мастер, не суетись, - раздался вдруг внутри Мальгина
трезвый голос. - Что тебе, собственно, надо? Чего ты так переживаешь
за чужую жену? Ты же отрезал ее от себя, с кровью, болью и мукой, но
отрезал! Какого ж рожна, спрашивается, тебе от нее надо? Пусть за нее
беспокоятся те, кому это положено по службе". - "За нее больше некому
беспокоиться, - возразил Мальгин-второй, - сестра не в счет, как и сам
Шаламов, и его родичи".
"Есть отдел безопасности, это его работа. Брось свои
сентиментальные замашки, игру в благородство, никого не поразишь,
никто не оценит. Вчера ты, кажется, думал о другой женщине".
"Если б все было так просто..."
"Не оправдывайся хотя бы перед собой. Карой пришла не к
кому-нибудь, а к тебе, и о Джуме ты в тот момент не вспомнил. Вступил
на дорогу - иди до конца".
"А шел бы ты сам!" - сказал Мальгин себе-первому с отвращением,
оглядываясь на дом Гзаронваля. Ему показалось, что из окна посмотрел
ему в спину кто-то угрюмый и неприязненно-враждебный.
Глава 6
В институт идти не хотелось. Вообще никуда не хотелось. Сообщение
Зарембы о замене Таланова хотя и взволновало Мальгина, однако думал он
сейчас о другом и планов своей дальнейшей судьбы в качестве директора
не строил. Поскольку не знал, где искать Гзаронваля, а вместе с ним и
Купаву (наверняка она в компании спасателя), то решил прогуляться на
Таймыр, посмотреть на орилоунское метро.
Шел пятый час вечера по Москве и девятый - по долготе Таймыра,
когда Мальгин вышел из кабины второго таймырского метро в Хатанге
(первая станция располагалась в Норильске), ближайшего к океану и к
озеру Таймыр, на северной оконечности которого был найден утопленный в
землю орилоунский "скелет".
Пока Мальгин искал транспорт, способный доставить его в нужное
место, стемнело. Такси так далеко за город не летало, а рейсовый неф
уходил в десять по местному времени, так что предстояло провести в
Хатанге целых полтора часа; но поскольку Мальгин не любил изнывать от
безделья, то и решил погулять вокруг станции метро, не рассчитывая
встретить кого-нибудь из знакомых.
Еще дома он несколько раз порывался позвонить Карой, то ли
объясниться, то ли просто убедиться, что она есть и не желает его
видеть, потом все же нашел в себе силы не звонить. Он не знал, что
скажет ей при встрече, а мямлить: "Как дела? Как жизнь? Что
собираешься делать вечером?" - не хотел. Каприз судьбы, толкнувший их
навстречу друг другу, был непонятен, хотя в глубине души Мальгин
чувствовал: всему виной не логика и трезвый расчет и не любовь, может
быть, а желание уйти от одиночества, признаться в котором не могли
себе ни он, ни Карой. И все же странно, что его снова потянуло к этой
женщине, словно в доказательство известной истины: очарование разлуки
скоротечно... как и очарование встречи, впрочем. Ведь давно все решено
и взвешено: нет в мире второй Купавы... или есть?
"Зато совершенно точно есть Карой, - проговорил знакомый голос
внутри Мальгина. - И брось притворяться, что можешь справиться со
своим желанием увидеть ее снова. Это было бы, кстати, лучшим выходом
из положения. Купава к тебе не вернется, даже если - не дай Бог,
конечно, - что-то произойдет с Шаламовым, она просто мечется от
одиночества, не найдя в себе достаточно сил для поддержки, а один ты -
половина пары".
"Но Карой меня не любит, она же сама сказала об этом просто, прямо
и открыто..."
"А ты точно знаешь, что такое женская любовь? Ее формула: правда
хорошо, а счастье лучше..."
"Я не знал, что ты циник".
"Я - это ты, дорогой мой, но циничного я ничего не сказал, это
народная мудрость. Не узнаю тебя, ты стал слишком раздражительным и
легко выходишь из равновесия. Неблагополучие души - хуже, чем любая
физическая болезнь. Может быть, тебе пора отдохнуть от дел, мастер?
Полечиться?"
"Нет, я справлюсь".
"Что ж, хотелось бы верить..."
Клим очнулся и, озираясь, попытался определить, куда его занесли
ноги.
По-видимому, он вышел не к центру города, а, наоборот, на окраину.
Сзади за деревьями вставало облако света центральной части Хатанги,
впереди в сгущающейся темноте вырастали редкие, мозаично светящиеся
башни жилых кварталов, соединенные дорожками из хрусталита с
зеленовато светящимся покрытием. Чуть вправо виднелась стена какого-то
мрачного низкого здания, дорожка огибала его и исчезала за поворотом.
Слева начинался пустырь или луг, за которым Мальгин разглядел какие-то
неясно очерченные громады, увенчанные вертикальными алыми огнями или
гроздьями алых искр. Заинтересовавшись, повернул в ту сторону.
Конечно, он шел по лугу, заросшему невысокой травой, пушицей,
цветущей камнеломкой, княженикой и мхом, обошел несколько островков
карликовой березы и наткнулся на невидимую в темноте узорчатую
металлическую ограду в рост человека. Оглянувшись - не видит ли кто? -
подпрыгнул и, помогая руками, перемахнул через ограду на другую
сторону.
Тот же луг с теми же цветами и травой, но луговые ароматы здесь не
превалировали: все перебивали запахи озона и металла, к которым
примешивался тонкий, горьковатый аромат, напомнивший Мальгину
космодром.
Первая темная громада высотой в четырехэтажный дом оказалась, как
он уже понял, спасательным шлюпом с включенными габаритными огнями,
подогнавшим свою форму под формулу "отдых-ожидание". Перед Мальгиным
простиралась взлетно-посадочная площадка курьерских коггов. Возле
каждой машины торчал "журавль" с "клювом" энергопитания, около
некоторых хлопотали многорукие киберпогрузчики, но большинство шлюпов
было погружено в сторожкий сон - ожидание тревоги. Лишь у тонкой спицы
орбитального лифта на дальнем конце поля, где располагался вокзал и
пост управления, то и дело сверкали молнии, с шипением стартовали и
садились дежурные машины.
Вдруг Мальгину показалось, что над полем пролетел бесшумный косяк
электрических птиц или рой светляков. Кольнуло в груди: хирургу
почудилось что-то знакомое в этом "рое", отзвук былого происшествия
заставил работать память, но "птицы" поднялись выше и затерялись в
небе. Ощущение неуютной причастности к непонятному явлению усилилось.
Мальгин был уверен, что уже видел где-то нечто подобное, однако память
не торопилась выдать ему нужное воспоминание, не хватало зацепки.
Обойдя когг, Мальгин двинулся к зареву рабочей зоны и наткнулся на
спешащего по дорожке человека.
- Чокко, ты?
- Нет, - ответил Мальгин.
- Кто это еще? - Вспыхнул фонарь. - Кто вы? Каким образом здесь
оказались? Ба! Да никак это хирург Мальгин! Ну и сюрприз!
Человек осветил себя, и Клим узнал Жостова, начальника курьерской
группы спасателей.
Черт возьми, это же их база! - сообразил хирург с удивлением. Как
я не догадался раньше? Дан говорил, что база в Хатанге, а я забыл...
Везет же!
- Здравствуйте, Прохор, - пробормотал он. - Я, кажется, случайно
попал туда, куда надо. Вы не можете подбросить меня к северной
оконечности озера Таймыр?
Жостов хмыкнул, выключил фонарь; темнота вокруг сгустилась.
- Вас искал Ромашин, спрашивал, не интересовались ли вы кем-нибудь
из моих ребят.
- Когда?
- Когда спрашивал или когда интересовались? Если первое, то с час
назад. Кстати, он тоже должен быть там, куда вы проситесь. Вообще-то у
меня другой маршрут... да и не уверен я, можно ли вам на Таймыр, там у
них развернулись какие-то непредвиденные события, зона объявлена
"квадратом гарантированного риска"...
- Что за события? Нашли Шаламова?
- По-моему, нет, но... пограничники закрыли зону наглухо.
- Что же делать?
Жостов помолчал, изучая лицо хирурга, выступившее из темноты из-за
включившегося освещения кормового люка ближайшего к ним когга. В
кармане у начальника отряда пискнул вызов.
- Ладно, попробую помочь. Пойдемте, через минуту стартуем.
Жостов свернул к шлюпу, возле которого началась быстрая
предстартовая суматоха: появились, как по мановению волшебной палочки,
киберы, какие-то механизмы, люди.
- Понимаете, рейсовый неф на север отправляется в одиннадцатом
часу, - забормотал Мальгин, обрадованный и смущенный одновременно, - и
я решил прогуляться... а тут стемнело... увидел огни...
- Рейсовые маршруты на север Таймыра отменены, - не оборачиваясь,
бросил Жостов, - так что считайте, вам повезло.
По старинной поговорке - везет дуракам или влюбленным, подумал
Мальгин. Дураком я вроде бы не был, а быть влюбленным хочется
взаимно... что весьма проблематично в создавшейся ситуации. Пока что я
способен только разрушать взаимность...
Он споткнулся, подумал: не хватало еще, чтобы я себе что-нибудь
сломал... И вдруг отчетливо понял, что видел над ВПП не стаю
светящихся птиц, а... орилоунский автомат с "миллионом глаз"! Он
дважды встречался с ним в Горловине, на планете-кубе и на Орилоухе. Но
почему "глазастый" объявился здесь, на Земле? Что ему надо? За кем он
наблюдает?..
Мальгин похолодел.
Как это - за кем? За Шаламовым, конечно! А это значит, что Дан и в
самом деле на Земле... а может быть, и здесь близко, на Таймыре...
- Что остановились? - оглянулся Жостов, подходя к осветившейся при
его приближении капсуле лифта. - Поторопитесь, у нас мало времени.
Мальгин очнулся и безмолвно последовал за руководителем группы
спасателей-курьеров.
В рубке Жостов критически оглядел костюм хирурга и остановил
пробегающего мимо парня с пышной шевелюрой.
- Чокко, принеси кокос на мой размер. - Повернулся к Мальгину. -
Вам лучше переодеться, в цивильном вас туда не пропустят, а так будете
как все.
Клим кивнул, все еще находясь под впечатлением своего открытия.
Шаламов был где-то рядом, и существовал реальный шанс встретиться с
ним. Хорошо, что "миллионноглазый" орилоун попался на глаза в нужный
момент, подумал хирург, теперь я буду готов к неожиданностям, а то
совсем расслабился. Мне и в самом деле везет. Спасибо случаю, что
столкнул меня с Жостовым, мужик он умный и деловой. Черта б с два я
добрался без него к озеру...
Переодевшись в компенсационный костюм спасателя с эмблемой
курьерского сектора на предплечье, Мальгин уселся в предложенное
кресло в кабине десанта и затих. Кроме него, в кабине находилось
четверо молодых людей, ведущих разговор о спорте; из динамиков
интеркома доносились голоса членов экипажа, приглушенный говор двух
десятков людей - экипажей других машин, тоненькие посвисты автоматов;
перед мысленным взором хирурга проплывали сумрачные пейзажи Маата,
лица тех, кто участвовал вместе с ним в десанте, напряженное лицо
Джумы и красивое нежное лицо Карой, потом возник земной пейзаж с лесом
и отцом в лодке, подзывающим к себе... Очнулся Мальгин от
прикосновения.
- Ну и нервы у вас, - с одобрением сказал нависший над ним Жостов.
- Ребята сказали, что вы уснули, едва сели в кресло. Мы почти на
месте, пойдемте, покажу вам объект.
В видеорубке когга, предназначенного для работы командира десанта
- пилот сидел отдельно в коконе пси-управления, - продолжалась эфирная
перекличка многих десятков людей, раздавались команды, писк, гудки,
скороговорка и бормотание автоматов, резкие многотональные сигналы
кодовых сообщений. Жостов поднес к голове дугу эмкана, и тотчас же
стены и пол рубки растаяли, Мальгин оказался висящим в воздухе над
ночной землей, вернее, над черным зеркалом озера. Прямо перед ним,
километрах в десяти от шлюпа, вырастала из земли колоссальная струя
светящегося тумана или пыли, бьющая в небо и тающая где-то на высоте
двух десятков километров, хотя точно оценить высоты этого факела
Мальгин, конечно, не мог.
- Что это? - спросил он тихо, уже догадываясь, что произошло.
- Ромашин тоже здесь, - ушел от прямого ответа Жостов. - Я высажу
вас на берегу, недалеко от бункера управления СПАС-обоймой, а там
сориентируетесь.
Мальгин молча пожал руку спасателю.
Через минуту упругий язык десантного лифта выплюнул его на плотный
песок берегового откоса, и когг Жостова растаял в ночи, мигнув на
прощание кормовыми огнями.
Мальгин вдохнул в себя воздух и закашлялся: не горький и не
кислый, но резкий запах перехватил дыхание. Амбре, однако... Пыль! Так
пахнет лунная пыль, подумал хирург, зажимая нос рукой. Значит, факел
на горизонте - фонтан пыли. Не лунной, конечно, но, похоже, и не
земной. Неужели Жостов не знал, что дышать в этом угаре практически
нельзя? На него это не похоже.
Вглядываясь в бьющий в высоту факел, Мальгин двинулся к мигающему
огнями десятиметровому диску драккара, который на данный момент
представлял собой временный мобильный бункер управления ситуационной
работой. Рядом то и дело садились и взлетали пинассы, куттеры и
черепаховидные галеоны чистильщиков. Их уносило круговертью к
недалекому факелу, но из ниоткуда возникали новые аппараты, садились,
взлетали, уходили, как выстрел в темноту, оставляя штриховые очереди
трасс мигающих габаритных огней.
Людей почти не было видно, лишь изредка из финишировавших машин
выскакивали командиры групп с надвинутыми респираторами, одетые в
такие же кокосы, что и Мальгин, и ныряли обратно, чтобы освободить
место прибывающим машинам, принадлежащим чуть ли не всему спектру
земных специальных служб и ведомств.
- А вы почему без респиратора? - окликнул Мальгина какой-то рыжий
детина с бородой, выбивающейся из-под маски. - Немедленно наденьте!
Герои тут не нужны, а газ еще не исследован.
- Рад бы... - развел руками Клим, чувствуя, как в голове поплыл
легкий звон.
- Присылают же растяп! - рявкнул детина и махнул рукой в сторону
драккара. - Быстро внутрь, в тамбуре есть маски-фильтры.
Мальгин не заставил себя ждать. Надев респиратор, вздохнул с
облегчением, но голова прояснилась не сразу, видимо, в газе,
затопившем окрестности озера, были компоненты, вызывающие нечто вроде
кислородной эйфории. Побродив по кольцевому коридору, уступая место
спешащим пограничникам в синей форме и безопасникам в серо-голубой,
Мальгин набрел на десантный отсек и вошел.
Отсек был на удивление просторен и почти пуст. У висящей подковы
пульта располагались в креслах операторы, еще трое стояли у виома с
плавающими по всему объему визирными метками и вспыхивающими зелеными
и красными цифрами. Виом показывал светящийся факел с кружившими
вокруг мотыльками исследовательских и тревожных машин.
Входившие в зал люди подбегали к сидевшим у пульта, получали
инструктаж и кассеты программ, убегали, снова возвращались. Один из
стоявших у виома обернулся, и Клим узнал Ромашина; его респиратор
висел на шее. Собеседниками Игната были Майкл Лондон и Калина Лютый,
дружески кивнувший Мальгину. Лондон что-то сказал им, и бывший
начальник отдела безопасности, не удивившись появлению хирурга, быстро
подошел к нему.
- Уж полночь близится, а Германа все нет... но вот он появился...
нежданно-негаданно. У вас случайно нет индивидуального метро? В зону
сейчас попасть невозможно.
- Меня пропустили по блату. Что тут происходит?
- Потом поделитесь опытом проникновения в закрытые зоны. А
происходит следующее: исследователи орилоунского метро попытались
забраться в него поглубже, но в нем что-то сработало, и он начал
генерировать джет.
- Что, простите?
- Термин астрофизиков: джет - высокоскоростная струя газа из
области формирования молодых звезд. В общем, к "скелету" метро подойти
нельзя, из него со скоростью двадцать километров в секунду бьет струя
пыли и газа. К счастью, обошлось без жертв. Пытаемся локализовать,
готовим "панцири" для похода в метро, может быть, сможем заткнуть
глотку этому вулкану.
Мальгин молча смотрел на колоссальную струю серебристого
...Закладка в соц.сетях
